512 килобайт долларов


Наталья Андреева

512 килобайт долларов

1

Аб. +7…52773

Входящие SMS:

«Леша ты где?»

«Где ты?!!»

«Почему не берешь телефон?!»

«Леша! Ответь маме!!!»

«Немедленно ответь!!!!»

Ответ:

«Да в маршрутке я еду!!! Не слышал звонка!!! Водила радио врубил на полную!»

«Куда ты едешь?»

«В банк!»

«Зачем? В какой банк?»

«За квартиру платить. Свет, телефон. Почта, телеграф. Забыла?»

«Какой телеграф? Какая почта?»

«Мать, тормозишь! Кто дал мне утром пачку квитанций?»

«Глупые шутки! Я хочу знать, где ты, с кем, что делаешь и когда тебя ждать?»

«Леша!»

«Приду поздно»

«Почему?»

«После обеда – в институт. Курсы»

«Во сколько?»

«Поздно»

«Я нервничаю»

«А когда ты не нервничала? Позвони своему врачу. Таблетки выпей. Я что, маленький? Мне уже 17! Имею право на личную жизнь!»

«Леша! Сейчас же осенние каникулы! Какие курсы?»

«Ма! В институте нет каникул!»

«Хлеба купи»

«Обязат! Все. Пока. Я тебе позвоню»

«Позвони обязательно!!!»

Аб. +7…12117

«Как дел, муж?»

«ОК»

«Ты придешь на обед?»

«Да. Обязат»

«Боюсь, не успею к твоему приходу. Суп в холодильнике, котлеты на плите. Разогрей сам. Справишься?»

«А T d?»[1]

«В банке. Пособие на Машку получаю»

«Она с тобой?»

«Да. Мы в очереди»

«Народу много?»

«Нет. Обед скоро. Но девушка на кассе тормозит. С бодуна что ли? В банке человек десять. И охранник»

«Попросись без очереди. С маленьким ребенком»

«Передо мной три человека. Было б десять…»

«А остальные где?»

«В коммун платежах. Две тетки, мужик и парень»

«Чего ж народу так мало? Как ни придешь в банк со счетами – толпа!»

«Я ж тебе сказала: обед скоро! Уже никого не пускают. Охранник встал на входе. Ну и мордоворот!»

«Я вижу, тебе там весело!»

«А ты где?»

«В электричке»

«Позвонить? Поболтаем»

«Не слышно ничего. Я в моторном вагоне»

«Подумаешь! А то я не ездила в электричках! Ты просто говори громко. Скучно, поболтаем?»

«О чем?»

«О нас, о любви»

«О любви не орут. Я тебе дома все скажу. Тихо»

«А после обеда куда?»

«В одно место. Надо»

«А как же я?»

«По работе надо, малыш»

«Андрей! Я знаю, что ты врешь!»

«К любовницам днем не ходят»

«Ладно, поверю. Блин! Кассирша вообще куда-то ушла! Так и стоят передо мной три человека!»

«А Машка что делает?»

«Рисует. Я ей бланк дала. И фломастеры. Она – молодец! Другая бы уже раскапризничалась»

«Да, дочка у нас супер!»

«Ага! Понятно! Клиент пошел в хранилище. С главной теткой. А она ничего. Холеная»

«Старая?»

«Ага. Лет сорока. Крашеная блондинка»

«Сорокалетние крашенные блондинки меня не интересуют»

«Твоя любовница – она какая? Блондинка? Брюнетка? Сколько ей?»

«Малыш…»

«Она – Алла Ивановна. Представляешь?»

«Кто? Кассирша?»

«Балда! Тетка! Которая в хранилище ушла! А кассирша куда-то запропастилась! До обеда семь минут! Нет уж, я отсюда не уйду пока не получу свои деньги! С маленьким ребенком, по холоду еще раз тащиться в банк?! Они что, издеваются?!!!»

«Спокойнее, малыш. Хочешь, пообедаем вместе? Я тебя подожду»

«Слушай, я не пойму, что происходит? Позвони мне»

«Я ничего не слышу. И деньги на счету кончаются. Скинь SMS»

«Андрей! Тут какой-то шухер!»

«Что там?»

«Сама не пойму……..»

«Малыш! Эй, малыш! Ау! Мне скучно! Не молчи! Я подъезжаю. Еще минут пять-семь… Ответь, малыш? Что Машка нарисовала? Я по ней соскучился! Давай, бери деньги, и лети домой пулей. Хочу тебя видеть. У меня и вправду дела. Чес слово! Но я не задержусь. Одна нога здесь, другая тоже здесь. Вечером будем вместе смотреть кино, Сашка диск дал. Говорит, классный фильм. Боевик. Купить чего-нибудь к обеду? Пивка хочешь? Тебе надо согреться»

«Малыш! T d?»

«Даша, что случилось?»

«Не молчи!»

«Андрей… Здесь какие-то люди… Как в кино! Они в масках!»

«Ты что несешь? Там что, фильм снимают? В банке?»

«Похоже, не фильм… Это… О, Господи! Это ж ограбление!!!»

Аб. +7…22352

«Мама, ты только не волнуйся. Я все еще в банке. У нас ограбление. Я стояла в очереди за бабушкиной пенсией, думала до обеда успеть. И тут началось! Охранник встал на входе, чтобы никто больше не вошел. Я спиной к дверям стояла. Не видела ничего, но слышала. Вроде бы подъехала машина. Охранник – толстяк с одышкой. Они его мигом скрутили! Трое в масках. Или в черных чулках? Нет, в шлемах. С прорезями для глаз и рта. Как в кино показывают. В общем, лиц не видно. Одеты так себе. Джинсы, куртки. Ты только не волнуйся… У них пистолет. Они велели нам лечь на пол лицом вниз. Тот, который главный, орал, размахивал пистолетом. Всех сотрудников банка выгнали в зал и тоже положили на пол. Сейчас мы уже сидим. На полу. Потому что у них, похоже, не склеилось. Они хотят ключи от хранилища. Ключи у главного администратора. А она – в хранилище! С клиентом. Дверь бронированная. Ну, надо же! Так повезло! Или не повезло? В общем, мы сидим на полу, а они совещаются. То есть, орут друг на друга. Их трое. Бандитов. Звонить нам нельзя. Это их раздражает. Разговаривать меж собой тоже нельзя. А насчет SMS они ничего не сказали. Значит, можно! Все строчат, похоже, прощаются… с родными…Ты только не волнуйся, ма. И не звони мне. А то телефон отберут. И еще: положи деньги на мой счет… Если еще хочешь меня услышать… В общем, я тебе все сказала. Пока»


1

ты где

Аб. +7… 12117

«Андрей, ты не поверишь… Короче, это ограбление. По-настоящему. Они хотели по быстрому, у них тут, похоже, все схвачено. Может, охранник? Если они на машине, не в масках же они ехали? А вошли уже в масках. Почему он их подпустил к дверям? В общем, Держиморду связали и положили на пол, лицом вниз, но это похоже на бутафорию. Он даже не дернулся. Гад! Я даже не нервничаю. Машка молодец, не испугалась! Я ее прижала к себе, она сопит, но не плачет. Они хотели вскрыть хранилище, выгрести все деньги и смыться. Я же говорю, у них тут все схвачено! Ну и цирк! А в хранилище заперлась Алла Ивановна с клиентом. Надо же, как им не повезло! Или это нам не повезло? Они, похоже, не знают, что теперь делать. Андрей! Я знаю, что ты уже не в электричке, но не звони мне. Я не могу отвечать на звонки, они запрещают. Орут на нас: „Отберем телефоны!“. Может, скоро и отберут. Когда немного придут в себя. А пока они в панике. Да, да! Грабители в панике! Я буду писать тебе, как только смогу. И ты мне пиши. Кто-то успел нажать на тревожную кнопку. Может, Алла Ивановна? Остальные сотрудники банка здесь. А она – в хранилище. С клиентом. И, похоже, с ключами. Милиция уже здесь. Я слышала вой сирены за окном. Сижу на полу, крепко прижимаю Машку, стараюсь не дергаться, не привлекать внимания… Ой! Он идет сюда!»…

Абонент временно не отвечает.

Из рапорта на имя начальника ОВД N-ского района г. Москвы

«…Без семи минут два на пульт в дежурную часть поступил тревожный сигнал из отделения Банка за номером „ХХ04“. Наряд сотрудников милиции выехал туда немедленно. Первоначальная версия: ложный вызов. На подъезде к зданию был обнаружен автомобиль „ВАЗ 2108“ белого цвета за номером „ОКА 327“, регион не московский, без пассажиров. Пробит по базе. Автомобиль находится в угоне. По словам свидетельницы Назаровой Н.А. 1940 года рождения перед самым закрытием отделения Банка за номером „ХХ04“ на обеденный перерыв на белой машине приехали трое мужчин. Отписать их свидетельница не может, так как находилась на значительном расстоянии от объекта. Мужчины вошли в банк, примерно в это же время на пульт и поступил тревожный сигнал. Приехавшие по вызову сотрудники милиции в помещение банка войти не смогли. Дверь заблокирована изнутри. На попытки открыть ее раздался предупредительный выстрел. Кроме сотрудников банка в помещении находятся клиенты, точное число которых уточняется. По непроверенным данным среди них женщины и дети. Старший наряда милиции вести переговоры не уполномочен. Сигнал передан по инстанциям»

В печать.

Аб. +7… 33323

«А, похоже, паника. У нас в РОВД паника! Не мое это дело, друг Колька, но все у нас через ж… Я кто? Старший дознаватель. Даром, что старший! Маленький винтик в механизме правосудия. Меня даже не спросят, что делать. Но если бы мы среагировали сразу… А, так выходит, что дали им время. Телек смотришь? Страна не увидит маленьких героев, таких, как я. Она увидит больших дядей. Которые больше всего на свете боятся потерять свой имидж. Кто-то будет крайним, случись что. А все к тому идет. Виноват стрелочник, а кто стрелочник? Кого назначат! Все держатся за свои теплые места, никто не хочет принимать решение. Сначала мы имели! всего лишь! ограбление банка, простое, как грабли. А сейчас у нас захват заложников. И это уже ого-го! Короче, включай талек, дециметровый канал нашего округа»

«Парень, ты где?»

«Как где? На работе!»

«Это у вас ЧП?»

«Ага. Отделение Банка за углом. Меня не позвали участвовать в масках-шоу, я на работе. У телека. Если что – звони на рабочий. Деньги не трать»

«Не могу. Я тоже на работе. У вверенного мне объекта. Нам надо сидеть и молчать. И скучать. Хорошо, телек есть. Что, задело?

«Я знаю, о чем говорю. Полгода в Чечне. В служебной командировке. Они уперлись в запертые двери банка и тут же дали задний ход. А надо было вперед! Ломать дверь! Грабители-то, похоже, лохи. Сами растерялись. А теперь у них выхода нет. Пойдут до конца. Мы их к этому подтолкнули. Понимаешь? Мы!!!»

«Да, погоди ты. Сам-то не паникуй. Обойдется»

«Ого! А народ-то подтягивается! А ты говоришь: обойдется!»

«Три ваших машины, и „скорая“. Гарик, а „скорая“ зачем?»

«Положено. Сейчас пожарные приедут. Следом – прокурор»

«Не, прокурор последним»

«Последним приедет префект»

«Зачем так высоко?»

«Интуиция подсказывает: ночь будет долгой. Все успеют принять участие»

«Местное телевидение уже здесь»

«Жди Центрального. Плохие новости распространяются быстро»

«Как думаешь, кто навел грабителей?»

«Свои»

«Сотрудники банка?»

«Ага»

«Охранник?»

«Не уверен. Хотя…»

«Почему они молчат?»

«Кто?»

«Грабители?»

«Растерялись»

«Шутишь?»

«Не-а. Все растерялись. Они не хотели, а мы не ожидали. Похоже, у них был какой-то план. Не срослось. А мы ждем приказа»

«Может, пойти на штурм?»

«А кто отдаст такой приказ? Кто возьмет на себя ответственность? Там женщины, дети. У грабителей, как минимум, ствол охранника. И наверняка есть свой. Возможно, не один. Они готовились, Колька! Понимаешь? Готовились! Да и поздно уже. Момент для штурма упущен. Они на чеку»

«Эх, я бы…»

«Мы с тобой люди маленькие. Сидим, ждем. Все ждут»

Аб. +7…52773

«Маринка, привет! Я сегодня на курсы не пойду»

«Почему?»

«Я, блин, застрял в банке!»

«Грабишь, что ли?»

«Не. Нас грабят»

«Ты че, шутишь?»

«Не-а. См. местные новости. Нас захватили в заложники»

«Лешка! Да ты что?!!!»

«Матери не вздумай звонить. И мне тоже. Нельзя».

«Постой… А как же SMS?»

«У нас мобилы пока не отобрали. Все строчат. Прощаются»

«Лешка!!!»

«Шучу. Поживем еще. Они хотят ключи, а ключи у бабы, которая заперлась в хранилище с клиентом. Вывели управляющего. Он говорит, что нет ключей. Врет, небось. Ну и рожа! Они решают, что делать. Огог-го!!!»

«Что такое?»

«Главарь пальнул в дверь. За которой хранилище. Во дурак! Она ж бронированная! Срикошетило в стекло. Какая трещина! За окном сирены воют. Штуки три машин уже насчитал. Мы сидим на полу. Девчонка заревела. Я думал, раньше»

«Какая девчонка?»

«Ма-аленькая. Года три. Главный навел пистолет на ее мамашу. Орет: „Успокой ее, сука!“ Его бы кто успокоил!»

«Я сейчас приеду»

«Куда?»

«К тебе»

«Ага. Здесь скоро вся Москва будет. Телевидение вместе с радио. Может, и Президент приедет. Сиди дома»

«Еще чего! Все там, а я здесь!»

«Это тебе не зоопарк. Это ограбление банка»

«Одеваюсь. Леша… Ты пиши мне, ладно?»

«Да че мне еще остается?»

«Я скоро буду. Ты увидишь меня в окно».

«Ага. И подружек возьми. Будете стоять, и махать нам белыми платочками»

«Выхожу»

«Не вздумай звонить моей ма!»

Аб. +7…22352

«Леночка, девочка моя, как же так?!!»

«Мама, не волнуйся…»

«Я у телевизора. Ноги не держат. Сейчас приедет папа. Я ему позвонила. Господи, что же это я?!! Надо же туда, к тебе!»

«Что там, у банка? Что видишь?»

«Милиция. Три машины. „Скорая“. Господи, зачем „скорая?“ Лена! Что там?! Я вроде бы слышала выстрел. Лена! Ответь! Умоляю!!!»

«Лена, не молчи. Только не молчи»

Абонент временном не отвечает.

«Мама! Я же просила не звонить! Тогда меня точно убьют! Они взвинчены до предела! Грабители! Да жива я, жива! Стреляли в дверь хранилища. Им нужны ключи»

«Пожарные приехали. И папа»

«Какой папа? Куда приехал?»

«Домой. А пожарные к вам. Господи, зачем пожарные? Папа говорит, что надо ехать к тебе. К банку. Мы собираемся. Леночка, девочка, держись. Только не молчи»

«Сестренке ничего не говорите»

«Она на улице. Нет, я ее там не оставлю. И зачем я только послала тебя в банк за бабушкиной пенсией? Лучше бы сама сходила!»

«Нет уж, мама. Лучше уж на холодном полу посижу я. У тебя же почки»

«Да лучше бы у меня почку отняли, чем ты там!»

«Не говори ерунды. Хорошо, что в банк пошла я. Тебе здесь не место. Ты нервная. Вывели управляющего. Толстый дядька, жутко потеет. Должно быть, от страха. Решают, что делать. Рядом со мной лежит парень, тоже кому-то пишет. Женщина с маленьким ребенком. Ей хуже всего. В общем, нас человек десять, клиентов. Четверо сотрудников банка. Нет, пятеро. Забыла управляющего. Валютная кассирша, трое операторов. Еще эта… Администратор, у которой ключи. За бронированной дверью. Вроде бы все. Да! Еще охранник! А этих всего трое…»

«Лена! Не вздумай! Не с твоими минус семь на каждом глазу!»

«При чем здесь мое зрение?»

«Не вздумай геройствовать! Лежи тихо, мы уже едем к тебе»

«А чем вы мне здесь поможете?»

«Мы сели в машину. Папа передает тебе привет»

«Спасибочки! Мне надо их описать. Грабителей. Раз вы скоро увидите милицию. Не понимаю, почему они нам это позволяют? Строчить SMS?! Похоже, они сами не знают, что с нами делать. Захват заложников не входил в их планы. Нас слишком уж много. Десять клиентов, пятеро сотрудников банка и Алла Ивановна за бронированной дверью. А с ней еще один клиент. Много нас. Половину наверняка отпустят. Оставят человек пять, самых ценных. Или будут нас обменивать на пищу и воду? А, может, на деньги? Ма! Отдавать им бабушкину пенсию?»

«Ты еще шутишь!»

«А что мне остается? Они пока не собираются нас убивать. Я не могут их разглядеть, как следует. Рада бы, но… Они в масках. Их главный – здороооовый мужик! Плечи квадратные, высокого роста. Или мне так кажется, потому что я сижу на полу? Нет, он высокий. Двое других… Один щуплый, среднего роста. Голос тонкий. А если… Женщина? Нет, вряд ли. Трое мужчин. Не трансвестит же? И низкорослый дядька плотного телосложения. Дышит тяжело и тоже потеет. Как и управляющий. Похоже, тоже нервничает. Все нервничают. Это я так, бодрюсь. Мне страшно, мама!»

«Девочка моя…»

«Не звони. Если не отвечаю – не паникуй. Жди»

«Да как же, Лена?»

«Жди»

Аб. +7…12117

«Я же тебя просила не звонить! Хочешь, чтобы у меня телефон отобрали?»

«Малыш, держись! Лечу к вам! Взял такси от станции. Вижу банк. Милиция, «скорая», пожарные… Пожарные-то зачем? Собираются зеваки. Милиция ставит оцепление. Как вы? Как Машка?»

«В порядке. Поскуливает. Пытаюсь ее успокоить»

«Я их порву, если они что-нибудь сделают с ребенком!!! Задушу голыми руками! На х… мне суд! Я сам их порву!»

«Андрей, ты где?»

«Пытаюсь прорваться через оцепление. Не пускают»

«Тащат какого-то парня. Спрятался в шкафу. Управляющий говорит, что это сисадмин. Нас стало на одного больше. Дерганный какой-то, даже очки вспотели. Программист хренов! Машка, и та не орет. А этот визжит, будто его режут. Еще ж никого не убили. Они решают, как связаться с властями. Грабители. Не хотят по телефону. Чтобы голоса не записали. Не понимаю ничего. Они хотят через компьютер, по e-mail. Программист все визжит, как поросенок. На него пистолет наставили. Сажают за компьютер. Скажи им…»

Аб. +7…33323

«Коля ты это видишь?!!»

«Вижу! Подтягиваются центральные каналы. Я ж говорю, плохие новости распространяются быстро»

«Это я так сказал!»

«Аппаратуру разворачивают. ТВ уже тут, а где ж власть?»

«Они, как всегда, задерживаются. Совещаются. Впереди планеты всей шагают СМИ! Ну, сейчас начнется! Только держись!»

«Помнишь захват заложников на Дубровке? Норд-Ост?»

«Типун тебе на язык! Это ж была политика!»

«А эти чего хотят?»

«То, за чем пришли. Денег»

«А почему молчат?»

«Думают. Ищут каналы связи»

«А телефон?»

«Какой? Из банка звонить? Куда? В милицию? У них нет плана, вот в чем дело, Коля! Они не планировали брать заложников. Их главный среди сотрудников банка. Шифруется. Они не знают, что делать. Мозги отказали. Заблокированы. А время-то идет»

«Я так понимаю, будет он-лайн репортаж с места событий? Сейчас пойдут спец-выпуски новостей по всем каналам»

«Судя по количеству прессы… ох, что будет! Слуги народные скоро будут здесь. Они будут делать себе пиар. На крови»

«А, может, обойдется?»

«Зависит от того, кто сидит в банке. Наводчика. Как его вычислить? Он – мозг. Если он скажет: фас…»

«Гарик, глянь! Мужик пытается прорваться через оцепление! Что-то орет»

«У него там дочь. Так. Среди заложников есть женщины и дети. Две личности уже установлены. Что они делают? Его надо успокоить, снять показания. Если он тут, из банка 100 % послали SMS! Или позвонили! Надо ж его качать! Источник ценнейшей информации! Работать надо! Что они делают?!!! Слушай, я не могу на это смотреть!»

«Спокойно. Глянь, какая тачка прикатила»

«А вот и власть. Похоже, депутат»

«Оно. И вторая. А это еще кто?»

«Прокурор, балда! Начальство надо знать в лицо!»

«Оно мне уже не начальство»

«Ну, все, понеслась. Гляди! Дверь открылась! Оттуда кого-то выпускают! Из банка! Это же… Колька, дыши глубже. Ребенок, Господи! Девочка! Маленькая девочка! Парни, стоять! Спокойно! Не спугнуть! Дать уйти! Ну, все, молодцы! Она спускается по ступенькам, в руках что-то держит. Гарик, ты это видишь?»

«Ага. Они выпустили ребенка. Не все так безнадежно»

«Что-то человеческое в них есть. Уже плюс. Если не доводить до греха, есть шанс спасти заложников. Они не хотят никого убивать»

«Это мы так думаем. Все зависит от того, кто будет вести переговоры»

«Так. Мужик кинулся к ребенку. Да, это его дочь. А жена, выходит, осталась в банке, в заложницах. Не завидую парню. Да дайте же вы ему успокоить ребенка! Гляди, как метнулись! Ну да! У нее же первое послание от грабителей! Похоже, они указали канал связи. Сейчас дело пойдет, и мы узнаем их требования. Кто же их все-таки навел?»

«Ты уверен, что главарь банды – сотрудник банка?»

«Я так предполагаю. Время покажет»

«Боевиков насмотрелся, Игорь?»

«Сейчас мы все узнаем»

Аб. +7…12117

«Андрей, Машка у тебя?»

«Да»

«Ну, слава Богу!»

«Что там случилось?»

«Они решили выпустить ребенка. Машка плакала, а я все никак не могла ее успокоить. Сказала, что она голодная и описалась. У них нервы на пределе. В общем, дожала. Я написала на бумаге то, что они велели, под диктовку. Требования будут высланы по электронной почте банка. E-mail указан. Вы должны отбить „готовы к переговорам“ как только Машка передаст послание. В противном случае… Там все написано, Андрей. Это не шутка. Они сказали, что начнут расстреливать заложников. Вам лучше поторопиться. Управляющий сел за компьютер. У мальчишки руки дрожат. У сисадмина. И кто его родил такого? Истерика заразна. Сейчас и бабки заревут. Вы все получили?»

«Бумага у ментов. Они спрашивают: сколько вас? Заложников»

«Без Машки девять. „Мирных“ жителей. И шесть сотрудников банка. Не считая, Аллы Ивановны, которая в хранилище. Девять плюс шесть плюс Алла Ивановна плюс клиент, который с ней. Плюс охранник! А как же! Держиморда, который прилип к полу, лицом вниз! Лежит, не шелохнется! Небось, от страха в штаны наделал! Итого нас восемнадцать человек. Ого! По персонажам: парень лет восемнадцати, девушка-студентка в огромных очках, две насмерть перепуганные бабки, один пьяненький дед, две тетки с сумками и мужичок лет сорока. В общем, сплошь нетрудоспособное население. Разве что мужичок… Сопит, присматривается. Студентка двигается ближе к парнишке. Что-то они, похоже, затевают»

«Как ты?»

«Теперь в порядке. Покорми Машку»

«Я сейчас позвоню маме и теще»

«С ума сошел!!!»

«Даша, здесь все российское телевидение. Ты хочешь, чтобы они узнали это из новостей?»

«Нет, лучше уж от тебя. Не надо кровавых подробностей»

«Они мне нужны обе. Надо накормить и переодеть Машку. А я должен быть с тобой. Хотя бы мыслями»

«Андрей… Спасибо…»

«Ты плачешь?»

«Нет»

«Ты плачешь…»

«Ты меня любишь?»

«Да! Да, да, да!!!!»

«Неужели, чтобы понять это, меня должны были захватить бандиты?!!!!!!!!!»

Аб. +7…527773

«Леха! Мы уже здесь! Нас не пускают через оцепление!»

«Кто это мы?»

«Я, Рыжая, Маха, Катька»

«С ума сошла? Подружек зачем притащила?»

«Леха, мы с тобой!!!!»

«Как там, у банка?»

«Еще машина подъехала. Погоди, я Рыжую пошлю, она секси. Покрутиться возле ментов, авось, что-нибудь выведает!»

Аб. +7…22352

«Леночка, мы уже здесь! Марьяну пришлось взять с собой. На улице холодно, она посидит в машине»

«Как она?»

«Похоже, не понимает, что происходит»

«Мама, ты плачешь?»

«Мама, не смей!»

«Не молчи, мама!!!»

«Все хорошо. Милая, как ты?»

«Нормально. Не все так страшно. Они денег хотят. Всего лишь денег»

«Мы сделаем все, что возможно. Если власти откажутся вступать в переговоры, соберем все, что у нас есть. Скажи им. Лишь бы они вас отпустили. Любые деньги»

«Мама, да откуда у вас деньги?»

«Мужчина с ребенком. Девочка, которую отпустили. У него там жена осталась. В банке»

«Да. Симпатичная брюнетка с огромными серьгами в ушах. Как она орала на бандитов, ты бы слышала: „Отпустите ребенка!!!“ Я боялась, что ее убьют. Сейчас она успокоилась и затихла. Глаза закрыла, сидит. Даже сказала: „Я здесь хоть высплюсь“. Старушек жалко. Они так напуганы»

«У кого-то должны быть деньги. В конце концов, есть же у них родители? У мужчины с ребенком и этой брюнетки? Может, они богатые?»

«Мама! А если грабители потребуют миллионы? Долларов!»

«Еще ничего не известно. Здесь важный чин. К нему пока не подпускают, но я думаю, скоро приедут и члены Общественной палаты. Мы устроим митинг в вашу поддержку»

«Это захват заложников, а не забастовка шахтеров. Здесь, мама, страшно»

«Тем более! Речь идет о жизни людей! Как только приедут депутаты, я к ним прорвусь!»

«Ты уверена мама, что они приедут?»…

Аб. +7…527773

«Леха, Рыжая сказала, что они устанавливают связь с банком. Подключают аппаратуру и все такое. Подъехал микроавтобус, ФСБ, что ли? Туда полез важный дядька, тот, что на черной бэхе прикатил. А на крыше антенна»

«У дядьки на башке антенна?»

«Балда! У него на машине мигалка! А антеннами утыкан автобус! Рыжая сказала, это будет их штаб. Переговорщиков. Но даже ее туда не пускают, нашу штатную секс-бомбу. Похоже, сейчас начнутся переговоры. Нас двигают за оцепление»

«Да я и сам это вижу! Что переговоры начинаются! Управляющий сел за компьютер»

«Чьи-то родственники прикатили. Мужик с бабой, с ними ребенок. На „Ауди“. И тот, у которого дочку отпустили, к ним подтягивается. Или они к нему? Надо двигать туда. У нас будет свой штаб! Ну мы им покажем! Леха, держись! Мы с тобой!!!»

«У деда, похоже, мобилы нет. А бабки не умеют посылать SMS. Тетки тоже тыкают пальцами в кнопки, но так напуганы, что у них ничего не выходит. Я б им помог, но…»

«Что там у вас?»

«Рядом со мной девушка в очках. Делает какие-то знаки. Странная она. А почему никому не пишет мужик в кепке, я не знаю. Сидит молча. Носом сопит, по сторонам смотрит. Все, Маринка… Все… Главарь орет: „Отключить всем мобильные телефоны!“ Все»

Аб. +7…12117

«Андрей, кажется, начинается! У тетки в сером пальто зазвонил мобильник, и тощий кинулся к ней. Телефон шваркнул об стенку. У тетки истерика. Главный орет: „Отключить всем мобильные телефоны!“ Андрей, береги Машку»

«Даша, Малыш!»

Абонент временно не отвечает

«Я люблю тебя!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Абонент временно не отвечает

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Готовы вступить в переговоры»

«Кто на связи?»

«Начальник РОВД Катин»

«Не пойдет»

«А кого вы хотите?»

«Мэра»

«Здесь прокурор»

«Хотим мэра»

«Мэр города Москвы находится в отъезде. Он за границей»

«Тогда зама»

«Мы попробуем связаться с одним из его заместителей, но на это понадобится время»

«Давай пока прокурора»

«Прокурор на связи»

«Значит так: у нас 18 заложников. Девчонку мы отпустили. Наши условия: пусть выйдет Алла и отдаст нам ключи от хранилища. Мы возьмем деньги и махнем за границу. Нам нужен вертолет. А в Домодедово пусть приготовят самолет»

«Полеты над Москвой запрещены»

«А нам плевать!»

«Здесь вам даже Президент не поможет. Ищите альтернативу»

«Альтернативы нет. Хотим вертолет»

«Мы пробуем связаться с одним из заместителей мэра города. Скоро подъедет префект нашего округа»

«Поторопитесь»

«Придется подождать»

«Хорошо. Нам нужно пить и есть. И заложникам»

«Горячее питание скоро организуют»

«И две бутылки виски»

«Врач нужен?»

«Если будете тянуть резину, скоро понадобится»

«У вас женщины и дети»

«Детей больше нет. Была одна девчонка, мы ее отпустили. Но баб много»

«Их возраст?»

«А наши фото тебе не выслать? НА! – ‰)))) Среди заложников две бабки. И один дед»

«Пожилым людям может понадобиться врач»

«Не надо никого. Здесь не дураки. Мента под видом врача подослать не удастся»

«Как они себя чувствуют?»

«Нормально. Все заложники живы. Пока»

«Вы должны дать им возможность связаться с родственниками»

«Вот приедет префект… Пожрать дайте. И сигареты не забудь»

«Какие?»

«Давай „Приму“. Шучу. „Данхилл“ давай. А лучше, все сразу»

«Какой марки виски вы предпочитаете?»

«Крепкий»

«Ждите»

«Слышь, ты? Долго ждать мы не собираемся. Если в течение получаса не будет жратвы с выпивкой и не появится начальство, вы получите первый труп»

«Вас поняли»

«То-то! Выполнять!»

Аб. +7…33323

«Коля, тебе не кажется, что пауза затянулась? Где картинка из банка? Глянь! Фильм запустили! Аниськин и Фантомас. Это что, юмор такой?»

«Они, похоже, начали переговоры»

«По е-мэйлу?»

«Видимо. Прокурор и твой начальник полезли в штаб к фсбэшникам»

«Я заметил. Однако, не лето! Почему никто не думает о родственниках заложников?»

«Они сами о себе подумают. Видишь, в машине греются по очереди»

«Где? Я вижу только Фантомаса!»

«Включи НТВ»

«Понял. Есть контакт! Это ж запись! А что за девчонки? Одна глянь – рыжая! Симпатичная!»

«Видимо, группа поддержки. Кто-то у них в банке. Заложник. Или заложница? Подружки приехали»

«Значит, оттуда идут SMS. Ох, как же медленно!»

«Пока вся эта махина раскрутится…»

«У меня копия докладной из дежурной части на имя начальника РОВД Катина»

«Как тебе удалось, Гарик?»

«Воспользовался ситуацией. У меня романчик с его секретаршей. Конфетно-букетный. Дура, как все блондинки, но симпатичная. Она слила мне кое-какую информацию. О том, что происходит в банке. Оттуда и в самом деле идут SMS. Я тут сижу, скриплю мозгами. Во-первых, я понял, что романчик с секретаршей не только у меня. Ей и начальник позванивает. Судя по информации, которую она мне слила. А ведь он крепко женат! Двое детей. Ну не дура? Паршивая у меня работа, Колян: выводы делать. Из любой полученной информации. Хорошо, когда в дело. Помнишь того мужика, у которого дочь выпустили, а жена осталась в заложницах?»

«Да он же постоянно на экране маячит! Киношники совсем оборзели! У человека горе, а они суют ему в лицо микрофон! Скажите, что вы чувствуете? Нет, ты это видишь?»

«Вижу. Потом будут заявы писать: камеру разбили, цифровой фотоаппарат раздолбали. Я бы на его месте так звезданул! Особенно тому мордастому журналюге. Никто не должен видеть, как мужчина плачет. Я знаю, что жена ему оттуда пишет, из банка. И, кажется, знаю, что надо грабителям и отчего заминка. Администратор, у которой ключи от хранилища, заперлась там с клиентом»

«И что?»

«Сигнал на пульт поступил без семи минут два. А они вошли в банк перед самым закрытием. Догоняешь?»

«Нет»

«Кто-то нажал на тревожную кнопку. И нажал на нее раньше, чем грабители вошли в банк!»

«Значит, у них там сообщник?»

«Это было ясно с самого начала. Они тщательно спланировали ограбление. Но кто? Охранник? Вряд ли. Ставлю на бабу в хранилище»

«На администратора?»

«Я не знаю, как ее по должности, знаю только, что у нее ключи от хранилища. Интуиция сыщика мне подсказывает, что сообщница – она. Видимо у них наступило время Ч. Она не видела, как грабители вошли в банк. Только она могла нажать на кнопку до того, как началась операция»

«А управляющий?»

«Вряд ли. С такой должности не вступают в сговор с грабителями. Это для них слишком крупная рыба. Им нужен человек с положением, но не главный. Охранник – мелкая сошка»

«Я бы не сбрасывал его со счетов»

«И я бы не сбрасывал. Но ставлю на бабу»

«И что?»

«Она нажала на кнопку, понимаешь? Что это? Запоздалое раскаяние? Тогда почему она до сих пор не вышла на связь? И что они делают там, в хранилище? С клиентом?»

«Это-то как раз понятно. Отсиживаются. Они же за бронированной дверью!»

«Надо срочно узнать номер ее телефона»

«Хочешь сказать, что она пошла в хранилище с мобильником?»

«Она нет. Здесь ты, Коля, прав. Не могло быть при ней мобильного телефона. Но с ней клиент. Уверен, что трубка при нем есть»

«И как узнать номер?»

«Надо его вычислить. Клиента»

«А почему он сам не позвонит?»

«Куда? На деревню дедушке?»

«Хотя бы в милицию»

«А он знает, как это делается? Что будет, если он наберет 02, как ты думаешь?»

«Ничего не будет»

«То-то. В каждой мобильной сети свой код для вызова пожарной, скорой и милиции, а также спасателей. Я думаю, он куда-то звонит. Но информация еще не дошла. Скоро на сцене появится новое действующее лицо. Надо подождать»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Где жратва? Где начальство?»

«На подходе»

«Почему резину тянете? Крови хотите? Через пять минут мы начнем расстреливать заложников!»

«Дайте нам время»

«А вы нам – деньги!»

«Мы не знаем, как связаться с Аллой. Если вы так хорошо ее знаете, дайте нам номер ее мобильного телефона»

«При ней нет трубы. Она лежит на ее рабочем столе, хоть обзвонись!»

«Вы можете связаться с ней по внутреннему телефону?»

«Пробовали. Дудки»

«Что мы-то тогда можем сделать?»

«А это ваши проблемы»

«Но нам надо время!»

«Хорошо. У вас полчаса»

Аб. +7…22352

«Алексей Юрьевич, это Игорь Скворцов, старший дознаватель»

«Как узнал номер моего мобильного телефона, Скворцов?»

«Не это сейчас важно. Я вычислил их сообщника в банке»

«А доказательства у тебя есть?»

«Это администратор. Женщина, которая сейчас находится в хранилище с клиентом»

«Молодец, Скворцов! Соображаешь! Может быть, ты знаешь, как с ней связаться, раз такой умный?»

«Дозвольте принять участие в операции?»

«Сиди, где сидишь! Только тебя здесь не хватало!»

«Алексей Юрьевич…»

«Я занят. От дела отрываешь, следователь! Сиди там!»

«Есть»

«Колян, я только что связался с начальством»

«И что?»

«Послали»

«А толку? Дело не сдвинулось с мертвой точки. Если так пойдет дальше, они начнут расстреливать заложников!»

«Этого-то я и боюсь. Стой, стой, стой… Ты это видишь?»

«Подкатил белый мерин. Вижу. Кто бы это мог быть?»

«Это не префект. И не из Общественной палаты. Похоже, это тот, кого мы ждем. И с таким нетерпением»

«Что он орет?»

«У него связь с банком. С заложниками. Вот об этом он и кричит. Но те, кто в оперзале, на связь выходить перестали. Значит… У него связь с хранилищем!»

«Пытается прорваться через оцепление, размахивает мобильным телефоном. А прикид у него крутой. Интересно, кто бы это мог быть?»

«Я побежал к секретарше начальника. Обожаю блондинок!»

Аб. +7…77755

«Мы находимся в хранилище банка. Что у вас происходит? Нам послышался выстрел»

«Кто вы?»

«Женщину зовут Алла Ивановна. Она администратор банка»

«А вы кто?»

«Павлов Юрий Васильевич. Клиент»

«Телефон ваш?»

«Да»

«Дайте трубку Алле Ивановне»

«Мы не можем позвонить. Только SMS»

«Почему?»

«Сигнал блокируется. Это хранилище банка. Но SMS проходят»

«Хорошо. Пусть Алла Ивановна говорит от своего имени»

«Что у вас происходит?»

«Откуда вы знаете, что у нас что-то происходит?»

«Знаем»

«Хватит шифроваться, Алла Ивановна! Сообщники вас сдали!»

«Артур там?»

«Вы – Алла Ивановна?»

«Нет, я Юрий. Я спрашиваю: Артур там?»

«Ваш друг? Да. Он здесь»

«Артур, извини, что сдернул тебя с работы. Я пробовал послать сообщение в милицию, но у меня ничего не получилось. Пришлось отбить SMS тебе. Спасибо, что ты меня выручил!»

«Какие счеты между своими, Юра? Я позвонил твоей бывшей жене»

«А это ты зря сделал»

«Юрий Васильевич, давайте к делу. Мы знаем, что Алла Ивановна вступила в сговор с преступниками. Они рассчитывали получить у нее ключи от хранилища. Ситуация критическая. Грабители ворвались в банк и узнали, что не могут получить доступ к хранилищу, соответственно, к ячейкам и деньгам, а их сообщник заперся там. Им ничего не оставалось делать, как захватить заложников. Среди них женщины и дети. Повторяю: ситуация критическая»

«Кто вы?»

«С вами говорит окружной прокурор»

«А что теперь делать нам?»

«Мы хотим разговаривать с Аллой Ивановной. Все теперь зависит от нее»

«Она здесь, рядом со мной»

«Алла Ивановна, вы можете рассказать нам, что случилось? Что это был за план? Чья была мысль ограбить банк, в котором вы работаете? Кто эти люди? Кто главарь? Ведь вы их знаете! Мы хотим получить от вас подробную информацию»

«Это Юрий Васильевич. Положите на мой счет деньги. Они кончаются»

«Алла Ивановна, кто главарь?»

Абонент временно не отвечает.

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Префект будет через десять минут»

«Полчаса уже прошли!»

«В Москве пробки»

«А нам насс…ть!»

«Горячую пищу подвезли»

«А виски?»

«Здесь»

«Давайте!»

«Как?»

«Слушай сюда. Ваш человек должен подняться по ступенькам к дверям. Медленно. Мы будем следить за ним из окна. За каждым его шагом. Дернется – заложникам будет плохо. Поставите снайпера – получите восемнадцать трупов. У нас три ствола и граната. Пусть от вас идет женщина. Не мужчина! Она должна подняться по ступенькам и поставить сумки у дверей. И тут же отойти. Выполнять!»

Аб. +7…33323

«Коля, что это?»

«Спецвыпуск новостей»

«Я вижу. Что за машина?»

«Похоже, еду привезли. Выпивку, медикаменты. Все по законам жанра. Они, видимо, ждут зама мэра. Или префекта. Большое начальство»

«Нашим надо тянуть резину»

«Они и тянут»

«Так. Женщина взяла сумки»

«Ты ее знаешь, Гарик?»

«Наша сотрудница. Опытная оперативница. КМС по самбо, отличный стрелок»

«А с виду обычная тетка»

«А ты хотел, чтобы к ним послали телку в кожаной куртке, Колян? А за резинкой чулка – Беретта! Зрелищ охота?»

«Так и у этой наверняка есть ствол»

«Есть. Смотри в оба»

«А ничего не происходит. Поставила сумки и ушла»

«Ее наверняка страхует снайпер. Как только откроется дверь…»

«Да это ж баба! Баба оттуда вышла! Из банка!»

«Похоже, заложница. Они держат ее на прицеле. Грабители»

«И снайпер держит ее на прицеле. Ой, не завидую девушке!»

«Блин! Мужик дернулся! Да держите же его!»

«Псих!»

«Это ее муж. Отец той малышки, которую выпустили. Орет: „Даша, Даша, я здесь!“ Милая, стой, где стоишь! Не дергайся! Да утихомирьте парня! Он же все испортит! Из-за одного сумасшедшего начнется бойня!»

«Удержали. Она взяла сумки и ушла. Мама дорогая! Аж сердце екнуло!»

«Уф! Пронесло! Пока они едят и пьют, у нас есть время. Надо качать администратора банка»

«Гарик, почему тебя туда не зовут?»

«Сказано было: сиди, где сидишь. Я и сижу»

Аб. +7… 77755

«Ну, наконец-то!»

«Мы на связи»

«Пусть говорит Алла Ивановна»

«Я здесь»

«Алла Ивановна, кто эти люди?»

«Какие люди?»

«Хватит играть дурочку! Кто они, грабители?»

«Я их всех не знаю»

«А кого знаете?»

«Боже, я запуталась!»

«Вспомните о том, что там сейчас женщины и дети! Их держат под прицелом. У ваших сообщников есть граната. Им терять нечего, они угрожают взорвать банк вместе с заложниками. Вы должны их спасти»

«Как?»

«Кто придумал план ограбления банка? Что это был за план? Что это за люди? Их имена? Место работы?»

«Я знаю только одного»

«Главаря?»

«Да»

«Кто он?»

«Поймите, я запуталась! Что будет со мной?»

«Вы хотите гарантий?»

«Да»

«Хорошо. Расскажите нам все»

«А мои гарантии?»

«Алла Ивановна, мы обещаем, что если вы поможете нам освободить заложников, и никто из них не пострадает, вы будете проходить по делу как свидетельница. Обвинение вам не будет предъявлено, так как вы отказались от преступных намерений»

«Вы мне это обещаете?»

«Да»

«Вы – прокурор?»

«Да»

«Хорошо. Я расскажу все, что знаю. Летом я поехала отдыхать в Сочи, по турпутевке, и познакомилась там с мужчиной. Оказалось, что оба мы из Москвы, мало того, почти соседи. Живем в одном районе. Курортный роман перерос в серьезные отношения. Мы стали встречаться и в Москве. Я узнала, что он работает в ЧОПе, бывший военнослужащий. Поймите, мне хорошо за тридцать, ни мужа, ни детей. А он моложе на… Намного моложе. Если бы я знала, что его интерес ко мне связан с моей работой! Но как всякая влюбленная женщина, я была слепа и глуха»

«Алла Ивановна, у нас очень мало времени. Оставим подробности вашего романа. Кто он? Его имя? Место работы?»

«Но для меня это важно! Я хочу, чтобы вы меня поняли!»

«Мы вас поняли, но, Алла Ивановна, дорогая! Времени мало! Катастрофически мало! Имя, фамилия, место работы?»

«Я не знаю, как его фамилия»

«Все, что знаете»

«Иван. Его зовут Иван. Работает в ЧОПе, я вам уже сказала»

«Значит, у него есть оружие? Разрешение?»

«Да. Он бывший военнослужащий. Был в горячих точках, последний раз в Чечне. Живет на частной квартире, там мы и встречались. Я ведь живу с мамой»

«Адрес?»

«Улица Парковая, д. 2»

«Кто хозяин квартиры?»

«Я же сказала, что живу с мамой. Мы обе – собственницы»

«Его адрес! Ивана!»

«Дом напротив банка. Первый подъезд, одиннадцатый этаж. Крайняя левая дверь, там еще желтые гвоздики по дерматину. А работает в этом же доме. Офис частного охранного предприятия находится на первом этаже. Рядом с магазином»

«Отлично! Считайте, что мы его вычислили! Скоро будем знать все об этом вашем Иване! Рассказывайте дальше»

«Да рассказывать-то, собственно, нечего… Я никогда не была замужем, карьеру делала. Училась, работала, потом на курсах. Я на зарплату не жалуюсь, нет. Но он сказал… То есть, сначала предложил пожениться. Но мы с мамой живем в однокомнатной. А Иван, как я уже сказала, на съемной квартире. Он не москвич. И зарплата у него по московским меркам небольшая. Я предложила взять кредит, на льготных условиях, на покупку жилья…»

«А он в ответ предложил вам ограбить банк»

«Он сказала, что с его боевым опытом и моей должностью у нас не будет никаких проблем. Они войдут за пять минут до закрытия отделения банка на обед, свяжут охранника, и я отдам им ключи от хранилища. В это время дня бдительность у сотрудников притупляется, они живут ожиданием перерыва. Тревожная кнопка есть в кабинете у управляющего, но его легко нейтрализовать. Он мне доверяет. Если нейтрализовать и охранника, то времени на то, чтобы вынести ценности и деньги у них будет достаточно. Я должна была передать план охраной системы. Чтобы ее могли отключить»

«Вы его передали?»

«Да»

«Вы потому и нажали на тревожную кнопку за семь минут до обеда и за две до времени „Ч“ Алла Ивановна? Знали, что через несколько минут отключат сигнализацию?»

«Да»

«Почему вы это сделали? Почему все-таки вызвали милицию?»

«Я испугалась»

«Испугались чего?»

«Что меня убьют. Как только получат ключи. Я единственная знаю его в лицо. Я все знаю. И… Я им не нужна. Ему не нужна…»

«Хорошо, что вы это поняли…»

«Я старая, некрасивая, никчемная…»

«Вы просто запутались. Вас запутали. Сколько в хранилище денег и ценностей?»

«Я точно не знаю. Но полагаю, что в ячейках хранятся большие суммы. Заключено несколько сделок с недвижимостью, а это огромные деньги. Клиенты-покупатели вместе с риэлторами закладывают ячейки, наш банк предоставляет такую услугу»

«И сейчас есть такие ячейки?»

«Конечно!»

«Сколько?»

«Я точно не знаю. Думаю, три-четыре»

«И вы могли бы их открыть?»

«Да, в банке есть вторые ключи, но все опечатано»

«А вы бы показали грабителям, где эти ключи находятся?»

«У меня не было выхода»

«Но вы его, к счастью, нашли»

«Мне повезло. Юрия Васильевича мне Бог послал. Он пришел за пятнадцать минут до закрытия банка на обед и долго извинялся. Даже сказал, что зайдет после. Но я поняла, что это мой шанс и воспользовалась им. Я подумала, что это знамение…»

«А рассказать сотрудникам милиции о готовящемся ограблении? Или вас осенило за пятнадцать минут до нападения на ваш банк?»

«Я уже сказала, что запуталась»

«Мы получили досье на вашего жениха, Алла Ивановна. Никаких грехов за ним не числится, что странно. Не судим, не состоял, ни привлекался. Послужной список безупречен, рекомендации начальства отличные. Может, среди его сообщников есть человек с криминальным прошлым? А ваш Иван – только пешка? Кто его вдохновил на ограбление банка?»

«Я ничего не знаю о его сообщниках. Ваня не посвящал меня в свои планы. Сказал только, что деньги у нас будут. Мне не придется больше работать, я смогу родить ребенка и мы уедем»

«Куда?»

«За границу»

«И вы попались на такую дешевку?»

«Если бы вы были женщиной…»

«Алла Ивановна, оставайтесь на связи. У нас к вам будут еще вопросы. Теперь, когда мы установили личность главаря, начнутся переговоры. Ни в коем случае не выходите с ним на связь без нашего сигнала. Если вам надо будет выйти и отдать ключи, мы вам об этом сообщим»

«Как так отдать?!! Вы с ума сошли?!!!»

«Это вы находитесь за бронированной дверью. А шестнадцать человек, среди которых и ваши коллеги, быть может, подруги, близкие вам люди, под прицелом. Их надо спасти»

«Он меня убьет! Вы что не понимаете, как я рискую?! Иван не простит мне этого! Понимаете?!! Не простит!!!!»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Начальство появилось?»

«На подходе»

«Хватит нам мозги пудрить! Почему Алла до сих пор не вышла из хранилища и не отдала нам ключи?!»

«Мы не знаем, как с ней связаться. И как ей об этом сказать. Из хранилища не поступает никаких сигналов»

«Она что, глухая?! Не слышала пальбы?!!»

«Она не знает, что вы захватили заложников»

«Тогда почему она не выходит? По ее логике получается, что мы уже в ментовке сидим. Это ведь она на кнопку нажала, сука! Она уверена, что нас уже повязали! А если не выползла еще из своей норы, вы с ней на связи. Темнишь начальник!»

«Связи с администратором банка нет»

«Может, туда гранату кинуть? В хранилище?»

«Боюсь, это не поможет»

«Правильно: гранату оставим для заложников. Алла и так оттуда выйдет. Сама. Посидит, подумает, и выйдет. Деваться ей некуда»

«Сейчас приедет префект»

«Тебе русским языком сказали: полчаса. Или ты думаешь, что мы шутим?»

«Никто не сомневается в серьезности ваших намерений»

«Вот чтобы не сомневались…»

Аб. +7…33323

«Игорь, ты слышал?!!!»

«Выстрел? Да!»

«Не хочется думать о плохом…»

«Не хочется…»

«Дверь открылась!»

«Это заложники»

«Да, похоже. Мужчина и три женщины. Похоже, им угрожают оружием»

«Они прячутся за спинами заложников! Суки!»

«Первый труп… Они несут труп!»

«Да, не пустые угрозы. Как оказалось»

«Не хочется думать о плохом… но…»

«Это охранник, Коля. Ты видишь? Охранник»

«Вижу. Заложники вынесли труп и положили его у двери. Похоже, кто-то кричит им изнутри: „Толкай!“ Ты слышал? Мужчина задергался. Да у него же истерика! Что он кричит? „Не могу!“ Черненькая столкнула труп со ступенек. Все. Ей велели идти назад. А могла бы сбежать! Но в ответ могли еще кого-нибудь убить. Молодец девчонка! Все поняла! Ушли. Дверь захлопнулась. Ты представляешь, каково сейчас этим людям?!»

«Да. Дотянули! Мать твою!»

«Где, черт возьми, префект?! Где зам мэра?! Где большие люди?! Где все шишки? В сауне с девочками? На курорте? Празднуют? Где все те, кого они хотят, эти нелюди?!»

«Вот сейчас зашевелятся»

«Чего они медлят, Гарик?»

«Он все равно уже труп. Охранник. Кто знает? Вдруг из банка начнут стрелять?»

«Собровцы пошли. Неужели подпустят? Нет, орут „Оружие на землю! Иначе будем стрелять!“ Вот момент, а? Гарик?»

«Не спеши. Предлагаешь щтурмовать банк? Рано! Запомни: им терять нечего. Они уже убили. Теперь пойдут до конца»

«Но надо же что-то делать!!!»

«Надо»

«Скворцов? Немедленно к банку!»

«Что случилось, Алексей Юрьевич?»

«Выполнять приказ! Жду тебя через пять минут!»

«Есть»

«Коля, меня вызвал шеф. Срочно. Что-то случилось. Лечу туда»

«Остаюсь на связи»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Иван Иванович, с вами хочет говорить человек хорошо вам знакомый»

«Какой Иван Иванович? Что мелешь?»

«Попов Иван Иванович, семьдесят пятого года рождения, место рождения деревня Хмаровка Тамбовской области, окончил ПТУ по специальности электромонтер, по окончании призван в армию. Остался на сверхсрочную службу. Служил по контракту в горячих точках. Имеет офицерское звание. Комиссован по ранению четыре года назад. Последнее место работы – частное охранное предприятие „Дубок“. Проживает на частной квартире, временно зарегистрирован в Шаховском районе Московской области. Иван Иванович, а дом-то, в котором вы прописаны, на днях снесли!»

«Откуда знаешь?»

«С вашего места работы получено подробное досье. Так что, можете снять маску, Попов!»

«А мне терять нечего. Кто сдал? Алка?»

«Вы живете в доме напротив банка. Там же и работаете. Нетрудно было установить личность»

«Врешь! Алка сдала! Больше некому! Значит, есть связь с хранилищем?»

«Иван, через какое-то время мы будем знать все и о ваших сообщниках. Кончайте шифроваться. И маски снимите, наконец. Предлагаю вновь вступить в переговоры. Но тон сменить. Поговорим, как разумные люди»

«Я уже все сказал. Вертушку до Домодедова, и самолет на взлетную полосу с полными баками»

«Куда хотите лететь?»

«С деньгами меня везде примут»

«А вы уверены, что в банке много денег? В том числе, долларов и евро?»

«Уверен!»

«Откуда такая уверенность?»

«Алка сказала. Короче: я хочу ключи. Первое предупреждение вы уже получили. Может, мне бабу расстрелять? Студенточку. Или молодую маму. Может, это подействует?»

«Иван, с вами хочет поговорить ваш друг»

«У меня нет друзей»

«Здравствуй, Бляха!»

«Кто это?»

«Скворец»

«Гарик, ты?»

«Я»

«Откуда ты там?»

«Я там работаю»

«В ментовке?»

«Именно»

«Кем?»

«Следователь дознания»

«Ты?! Следователь?!!»

«А кем я, по-твоему, должен был стать?»

«Как же так, Скворец?»

«Это я тебя хочу спросить: как же так, Бляха?»

«Значит, ты вернулся в ментовку…»

«А я оттуда и не уходил»

«Я помню… Тебя ж в служебную командировку двинули»

«Точно. Не думал, что так встретимся»

«Ты это брось. Что было, то было»

«Пригодился, значит, опыт боевого командира. Не думал я, что ты гражданских будешь расстреливать. Не на войне же. Не думал, что так оно будет»

«А ты на жалость не дави. Я свой долг Родине отдал, и сполна. А она мне что дала?»

«Не прибедняйся, Бляха. Платили тебе хорошо. И сейчас не обижают. Боевые-то получаешь?»

«Эх, Скворец! Да разве ж это деньги? Нет, ты скажи? Разве на них хату можно купить?»

«В Тамбовской губернии, где ты родился, можно»

«Ты, значит, должен жить здесь, в Москве, а я валить в Тамбовскую губернию?»

«Не забывай, что я здесь родился. В Московской области»

«Олигархи, значит, будут жировать, яхты покупать, виллы за границей, заводы—пароходы, моделей трахать, а я должен валить в Тамбовскую губернию?»

«А при чем здесь олигархи?»

«Помнишь, как мы с тобой под звездами лежали? А над головами пули свистели? О чем мы тогда думали? О чем говорили? Помнишь?»

«Я-то помню»

«И я помню. О несправедливости мы говорили. О том, что одним все, а другим ничего»

«И ты, значит, решил восстановить справедливость?»

«Я просто жить хочу. Понимаешь ты? Жить! А я должен весь день в охране париться, потому что мне другого места в жизни не нашлось»

«Почему мне не позвонил?»

«И что бы ты сделал?»

«Работу бы тебе предложил»

«Где? В милиции?»

«А чем тебе такая работа не нравится?»

«Не нравится!»

«Денег мало платят, что ли?»

«Мало!»

«А ты, оказывается жадный. Не знал»

«Я обозленный. На несправедливость. Выходит, я там, в Чечне, олигархов защищал? Пока я жизнью рисковал, они заводы разворовывали! Недра делили! Подачками хотят отделаться? Боевыми? А мне объедков с их стола не надо. Я гордый. А ты их и сейчас защищаешь!»

«Значит, мы теперь по разные стороны баррикады. Жаль»

«И мне… жаль»

«А, может, не поздно все поменять, Бляха?»

«Что поменять?»

«Выпускай людей и сам выходи»

«С поднятыми руками? Э, нет, Скворец! Ты ж меня знаешь! Чтобы Бляха выкинул белый флаг?! Э, нет. До конца будем драться. Пока все здесь не ляжем»

«Не дури. Это ты так думаешь. А твои люди?»

«Мои люди, это мои люди. Я здесь отдаю приказы, понял?»

«Хорошо. Только заложников не трогай. Женщин, стариков»

«Пока не буду. Где мэр? Или его зам, которого мне обещали?»

«Ты же знаешь, Бляха, начальство надо ждать»

«Знаю. А тебе не кажется, что их учить пора? Пусть о людях вспомнят. О простых людях. Что-то они не торопятся, а? Скворец?»

«И поэтому надо расстреливать женщин и детей?»

«Здесь нет детей. Девчонку я выпустил, если ты помнишь»

«Помню. Может, и мать ее выпустишь?»

«Хочешь поторговаться? А, давай!»

«Бляха, ее дочка плачет. Муж переживает. Почему не даешь им написать? Пару SMS отбить?»

«А ты сам подумай. В целях личной безопасности. Я ж профи! Спасибо тебе, Скворец, научил!»

«Тебя все равно расшифровали. Смысла нет и дальше зажимать рот заложникам. Ты плохой ученик, Бляха»

«Обидеть хочешь? А ну, как я и в самом деле обижусь?»

«Ты ж профи! Если идешь к цели, эмоции только помеха. Подумай, в чем твоя выгода?»

«Ну, что ж. В этом ты прав. А пусть пишут! На жалость давят. Они пусть пишут, а журналисты пусть все это читают. Вслух, в прямом эфире. Родственники тоже молчать не будут. Скоро вся Россия загудит! Пусть пишут»

«А ты не дурак»

«А ты думал?»

«Значит, будем вести переговоры?»

«Я свои условия сказал»

«Может, подумаешь? Ну, как мы тебе устроим вертолет? Полеты над столицей запрещены. Тем более, у вас оружие»

«И какие варианты?»

«Хотя бы оружие сдать перед тем, как садиться в вертушку»

«А ты хитрый, Скворец! В общем, так: ты эти вопросы не решаешь, я в курсе. Что толку воду в ступе толочь? Намерения мои серьезные, я дал это понять. Первый труп вы уже получили. Через полчаса получите второй»

«Иван, ты должен дать нам время»

«Я дал вам его достаточно»

«Пусть заложники выйдут на связь»

«Хорошо. Это входит и в мои планы»

Аб. +7…52773

«Леха снова на связи. Нам разрешили отбить SMS родным. Чтобы все знали, как нам здесь хреново»

«Мы в шоке…»

«Да уж, это был полный звездец! В сумках, которые нам передали, была жратва и виски. Мы ели, а они закусывали. Нажрались вискаря и завелись. Сейчас, говорят, будем играть в русскую рулетку. Один боевой патрон в восьмизарядной обойме ПМ. Поставим вас в ряд, кому повезет, тот и помрет. Остальные будут мучиться дальше. Начнем с мужиков. Дед встает в шеренгу первым. Так сказал их главарь. Занервничал на самом деле не дед, а мужик в кепке. А почему, говорит, сразу мужчины? Это дискриминация по половому признаку. Тут я не выдержал и встал…»

«Леша… Лешенька… Я сейчас позвоню твоей маме. Отбей номер ее телефона»

«Еще чего! Не вздумай! У нее же не все дома! Слава тебе, она телевизор не смотрит. Говорит, что там страшно. Я сказал, что из банка поеду на курсы. Она ничего не будет знать. До вечера»

«Как же так? Она же твоя мать!»

«Вот потому что мать… Она сейчас таблеток наглоталась и впала в кому. Не надо ее трогать. Она говорит, что я над ней издеваюсь. Целый день не даю о себе знать, не звоню. А я просто люблю ее. Не позвонишь плохо, позвонишь – еще хуже. Ты скажи ей об этом. Если что. Что я люблю ее. Очень…»

Аб. +7… 121117

«Андрей, как Машка?»

«В порядке. Ты-то как?»

«Ты ее покормил? Она в машине, в тепле?»

«Дашенька, милая… Солнышко… Ты только держись, ладно?»

«У меня все нормально. Нас покормили. И даже разрешили связаться с родственниками. Не забудь: у Машки аллергия на мандарины. Она зараз килограмм может слопать. Запросто. А ей можно только две штуки. От килограмма она сыпью покрывается. Не забудь. И еще: она любит, чтобы ей на ночь почитали книжку. Если будет капризничать, погладь ей животик. И скажи: киски уже спят, собачки спят, и Машеньке надо спать»

«Хорошо, я понял. Здесь твоя мама»

«Скажи ей, что все нормально. Пусть не ревет»

«Почему они тебя послали за сумками?»

«А кого? Главарь сказал: пойдет женщина. Вызвалась студентка в очках, но я не дала ей пойти. Судя по выражению ее лица, дров наломает. А ей жить надо. Девчонка совсем. А у меня есть Машка и ты. Я счастливая! Я взяла эти проклятые сумки, и мне дали вернуться. А парнишка молодец! Сказал: не трогайте женщин и стариков. Они расстреляли охранника»

«Они вам угрожают?»

«Мы скоро перестанем бояться. Я уже спокойная, как танк»

«Главарь сказал, что у них граната. Грозится взорвать банк»

«Гранаты не видела. У них два пистолета. Один был у главаря, другой они отобрали у охранника. Всего два. А нас много. Если бы мы все навалились…»

«Даша, не вздумай! Я знаю, ты у меня отчаянная, но не надо, слышишь? Ведутся переговоры. Они хотят, чтобы из хранилища вышла женщина с ключами»

«Я знаю. Они только об этом и говорят. Об Алке и ключах. Еще о вертолете. Им надо на аэродром. Но сначала деньги»

«Как они с вами обращаются?»

«Это ты спрашиваешь, или Гринпис?»

«Ты еще можешь шутить!»

«Я же сказала: спокойная, как танк. Все нормально. Я тут на все руки. И труп со ступенек толкала тоже я. У бабушки плохо с сердцем. Одна тетка бьется в истерике. Но хуже всех мужик в кепке. Вот уж от кого не ожидала! Даже сисадмин пришел в себя. Управляющий держится молодцом. Не спорит с ними, не говорит, как правильно надо писать. Ему говорят – он пишет. Молодец! Старается не раздражать их по пустякам. И дед боевой. Говорит: я за Родину, за партию. Стреляйте, гады в меня! Ему бы виски дернуть! Вот была бы потеха!»

«Машка уснула»

«Где?»

«В машине. Там еще одна девочка, Марьяна. Они на заднем сиденье. Остальные родственники по очереди греются в машине. За оцепление нас по-прежнему не пускают. Нет, теперь пустили. Они хотят узнать, что пишут из банка. Пресса окружила нашу машину»

«Пусть только посмеют разбудить Машку!»

«Не посмеют. Я их отгоню. Все что надо, передам, но читать твои SMS никому не позволю, слышишь? Это только мое. Мое! Я люблю тебя!»

«И я люблю тебя»

«Все будет хорошо. Держись»

«Да. Все будет хорошо. Андрей, я тебя целую»

«Ты что, прощаешься со мной?! Не вздумай!»

«Я не прощаюсь. Пока мы живы, у нас есть шанс»

«Будем жить, Даша!!!»

«Будем…»

Аб. +7…22352

«Мама, нам разрешили написать. То, что нам пришлось пережить… Когда на твоих глазах убивают человека… это… не могу писать…»

«Леночка, девочка, папа делает все возможное. Он разговаривает с журналистами. Члены Общественной палаты скоро подъедут. Мы поднимем всю общественность, всю Россию…»

«Лучше отдайте им деньги»

«Девочка моя, я бы все отдала! Но боюсь, наших сбережений не хватит. Здесь много людей, все они вас поддерживают. Не могут же власти остаться к этому равнодушными?»

«Мама, здесь одной бабушке плохо. Не могут они прислать врача?»

«Я сейчас передам»

«И еще: женщина не умеет посылать SMS. У второй разбили мобильный телефон. Пусть они разрешат хотя бы один звонок родственникам»

«Я передам»

«Вас там много?»

«Да, люди собираются»

«Как Марьяна?»

«Она в машине. С ней маленькая девочка, та, которую бандиты отпустили. Мы будем здесь до конца. Пока вас тоже не отпустят»

«Боюсь, долго придется ждать»

«Леночка, дочка, не сиди на холодном полу. Ты застудишься. У тебя хронический цистит»

«Я бы рада мама. Но выбирать не приходится. Я почти успокоилась. Странно: те, кто нервничали поначалу, пришли в себя, а кто держался, вдруг расклеился. Может, это из-за охранника? Зато дед расхрабрился. Ему даже дали сигарету. Главарь сказал: закуривай, партийный! Я не хочу тебя пугать, мама, но они выбирают, кто будет следующим. Если большое начальство через полчаса не появятся, то… Главарь сказал: или отсюда выйдем мы с деньгами, или не выйдет никто»

«Нет, Леночка, нет! Этого не будет!!!»

«Мама, это не люди, звери. Особенно главарь. Он убивает профессионально. Уверена: этот человек был на войне. Кровь для него – обычное дело. И смерть обычное. Это человек, которому терять нечего. Он очень обижен на жизнь, на людей. Знаешь, что он нам сказал: москвичи? обленившиеся, зажравшиеся? За пособиями пришли? За подачками? А кто на вас работает, знаете? Вся страна на вас пашет! Да мне в кайф вас расстрелять! Но вы мне пока нужны. Кто дернется – получит пулю в лоб. Так что сидите, и не дергайтесь. И помните: я вас всех ненавижу! Вот как он сказал! Мама! Это мы-то зажравшиеся? Старушки за пенсией пришли, женщина с ребенком за пособием. Остальные платить за квартиру. За обычную квартиру, в панельном доме, который давно уже требует ремонта. Разбогатели! Как же! Почему он на Рублевку не пошел? Но он никого не хочет слушать. Говорит: москвичи, значит – враги. Он нас всех ненавидит»

«Да, Леночка, да. Ты только держись. Нас, наконец, пустили за оцепление. Милиция читает ваши SMS. Они говорят, что надо тянуть время. А ваша задача: как можно больше информации. Господи, какая информация? До того ли вам сейчас?»

«Он велит нам написать, что у него граната. Что нас всех взорвут, если их условия не будут выполнены. Я не видела гранаты. Но пистолеты у них есть. Сколько патронов, не знаю. Он будет убивать, это я поняла. У нас теперь не дают высшую меру. Их все равно не расстреляют. Им в любом случае лучше, чем нам. Они убьют нас, а сами будут жить. Пусть в тюрьме, пусть в полной изоляции, но они будут жить! А мы…»

Аб. +7…33323

«Коля, у меня пауза. Я у банка. Мне поручили вести переговоры потому что… В голове не укладывается. Там Бляха! Их главарь – Бляха! Парень, с которым я… Нет, не могу. Не могу понять: как? Ванька Попов, которого прозвали Бляхой за то, что драил без устали сей предмет на поясном ремне, шоп сияло. И за то, что в матерщине был безыскусен, косноязычен, к месту и не к месту употреблял „бля“. Сижу в „штабе“, оплываю. Мой друг Бляха… Ванька Бляха. Простой деревенский парень, который так гордился тем, что в офицеры пробился из самых низов, из простых солдат. Он туповат, учиться никогда не любил, зато храбрости не занимать. Вон она, где ему пригодилась! Храбрость!»

«Это хорошо, что он твой друг»

«Что?! Хорошо?!! Ты о чем, Колька?! Я сижу и думаю: как это могло случиться? И могло ли? Ведь не было в нем гнили. Да, убивал. Все мы там убивали. На то она и война. И нас убивали. Но что он привезет оттуда такую ненависть к людям…»

«Может, у него крыша поехала?»

«К нам присоединился психолог. Народу нагнали! И бригаду врачей в том числе. Во-первых, некоторые родственники заложников близки к истерике. Им оказывают помощь. Во-вторых, пытаемся понять психологию тех, кто держит женщин и стариков на мушке. С моих слов пытаемся. Я рассказываю, каким он парнем был, Ванька Попов по прозвищу Бляха, а они пытаются нарисовать его психологический портрет с тем, чтобы нащупать болевые точки. Я знаю только, что он крепкий профессионал. В армии с восемнадцати лет, прошел путь от рядового до офицера. Боевого офицера. А насчет поехавшей крыши… Подняли его медкарту из военного госпиталя. Пауза, потому что ее изучают психологи. Пытаются понять, что с ним? И я пытаюсь»

«Удачи тебе»

«Спасибо! Она нам сегодня понадобится»

Аб. +7… 13886

– Але.

– Мама? Ты где?

– В банке.

– А что у тебя с голосом?

– Ты телевизор смотришь?

– А чего я там не видала?

– Включи.

– Мама, ты что забыла? Я на работе!

– Включи телевизор. Первый канал.

– Мама, да что случилось?

– Я не могу больше говорить. Мне сказали: минута.

– Господи, кто сказал?

– Со мной обращаются плохо, если вы не примите их условия, нас всех взорвут. Им нужен вертолет и самолет с полными баками. И деньги.

– Мама, да где ты?!!

– В банке.

– Я поняла: ты сошла с ума! Какие баки? Какие деньги? Кого взорвут?

– Нам нужен вертолет…

– Мама!

Абонент временно недоступен.

e. mail: bsemenov@bank.ru

«Эй, Скворец! Где ты там?»

«На связи»

«Слушай, а это и в самом деле ты?»

«Да, я»

«А чем докажешь? Вдруг ты не ты? Я знаю, там тоже не дураки сидят. Кто со мной говорит?»

«Это я, Гарик Скворцов. Каких доказательств ты хочешь?»

«Скажи что-нибудь, что знаем только мы с тобой»

«Хочешь, назову место, где подстрелили Серегу Конькова?»

«Э, нет! Это и из моего личного дела можно узнать! Где воевал, где был ранен, где друга потерял. Не пойдет. Придумай что-нибудь, если ты и в самом деле Скворец»

«Твоя девушка, помнишь? Которая тебя из армии не дождалась»

«Ленка что ли?»

«Ленка Огородникова. Точно. Ты еще хотел застрелиться. Помнишь, ты мне рассказывал? А потом решил, что убьешь ее. Приехал – а она с пузом. И передумал. Ты всегда любил детей, Ваня»

«Я отпустил девочку»

«Отпусти и ее мать. Она ведь похожа на твою Ленку. Черненькая. Ты мне фото показывал, помнишь? Ты его всегда носил с собой, даже после того, как твоя Ленка замуж выскочила и забеременела. А косу отрезала. У нее коса была, помнишь, ты мне рассказывал? Говорил: первая любовь, на память. Она все еще при тебе, эта фотография?»

«Выкинул»

«Ай, врешь! Уж я тебя знаю»

«Люди меняются»

«Только не ты. Отпусти черненькую, Ваня»

«А потом ты бабушку мою вспомнишь и скажешь: отпусти старух. Э, нет! Не пойдет!»

«Все проходит, Ваня, и это пройдет. Ты и по Ленке два года сох. Помнишь? А потом прошло. И ты уже не думал, что с тобой случилась несправедливость. Наоборот, радовался. Свободен как ветер, впереди целая жизнь. А женщин на свете много»

«Ты куда клонишь, Скворец?»

«Деньги – дело наживное. И не в них счастье, Ваня»

«Э, нет! Тут я с тобой не согласен! Счастье не в деньгах, а в их количестве»

«Это, Ваня, штамп. Расхожая фраза. Но тебе-то не деньги нужны, так?»

«И деньги тоже. Почему одни должны жить в шоколаде, а другие в дерьме?»

«А ты считаешь себя избранным?»

«Я эти деньги заслужил. Потом и кровью. И если мне их не дали, то я их сам возьму. А ты, Скворец, хитрый! Я понял твою тактику. Время тянешь. А большое начальство приезжать и не собирается. Ну, что ж…»

«Через пять минут будет префект»

«Я засекаю по часам. У меня, кстати, есть доброволец. Партийный дедок. Вот его-то мы и шлепнем. Через пять минут получите коммуниста с дыркой в башке. Вот и будет вам праздник. День 7 ноября – красный день календаря. От крови красный»

«Заложники пишут, что одной женщине стало плохо»

«Если бы одной!»

«Бляха, разреши пустить к вам врача»

«О матери моей вспомни! Мол, женщина в том же возрасте, что и твоя мать, Ванька Бляха. Бабушку уже упомянули. Только она умерла. Мать моя умерла. И папаня. Некому меня больше уму-разуму учить. Спились они, живя в деревне Хмаровка, Тамбовской области, да и померли. Все там уже померли. Нет больше такой деревни. А почему московские бабки должны жить, а? Они, значит, до ста лет, в тепле, на полном пансионе, с пенсией, которая в два раза больше, чем у всех по России, должны жить, а мои старики должны помирать, а?»

«В Москве жизнь дорогая, Бляха. Потому и пенсия такая большая»

«Да ну? А хаты им трехкомнатные за что? За какие такие заслуги? Вот я сейчас спрошу у теток, сколько у них в квартире комнат. И у бабок спрошу. Пусть квитанции покажут. Сейчас мы выявим излишки жилплощади. Кто больше всех буржуй, тот и будет расстрелян»

«Ты сумасшедший!»

«Э, нет. Я за социальную справедливость. Кстати, пять минут уже прошло»

«Прошло три минуты»

«А я сказал пять!»

«Я вижу машину префекта»

«Что за машина? Где»

«Хорошая машина. Подойди к окну»

«Ищи дурака! У вас на каждом окне снайпер. Забыл, с кем имеешь дело, Скворец? Я ж профи! Когда префект выйдет на связь?»

«Сначала он должен выйти из машины»

«Жду еще ровно пять минут. Потом начнем переговоры или я продолжу убивать заложников. И не тяните время. Не выйдет. Ты меня знаешь, Скворец. Я слов на ветер не бросаю»

Аб. +7…33323

«Коля, у меня плохие новости»

«Что?»

«У Бляхи и впрямь поехала крыша. Психологи бают, у него бредовое расстройство. Завышенная самооценка, слушать никого не хочет. Уверен в своей правоте. Во времена, а?! Во, нравы! Раньше бредовые расстройства случались из-за полетов в космос, бразильских сериалов, и частенько на религиозной почве. Страдали, ревновали, искали потерянных детей, объявляли себя братом-близнецом Гагарина или же самим Господом Богом! А сейчас у людей крыша едет из-за цен на квартиры! Из-за невозможности купить жилье. Он ненавидит всех владельцев московских квартир. Независимо от возраста и пола. Ну и ранение поспособствовало. Он был контужен»

«Что делаешь?»

«Жду… И жду… А что мне остается? Приехало большое начальство. Будем тянуть резину еще какое-то время, пока Бляха канается с префектом. Беда в том, что и префект ничего не решает. Дальше что? Думаем. Отдать ключи от хранилища? А у него бредовое расстройство! Деньги для него не суть. Он хочет справедливость восстановить. Сообщники находятся под его влиянием»

«Может, надо действовать через них?»

«Как?»

«Личности установить, это, во-первых»

«Надо попробовать. Бляха – пустой номер. Это не лечится, как сказали врачи. Психотропные препараты какое-то время помогают, но как накормить ими Бляху?»

«В виски подсыпать»

«Смешно! Он не алкоголик. Больше спирту не попросит. Раньше надо было думать. Поосторожничали. Вдруг он спиртное и еду на заложниках проверял? А, скорее всего. Он туп, но он профи. Я сам его учил. Бредовое расстройство, надо же! Вредно читать газеты! И телевизор смотреть вредно! От этого роста цен и в самом деле можно спятить! Полмиллиона гринов за однушку в центре!»

«За эти деньги можно дом в Майями купить!»

«И какой дом!»

«Я где-то читал: даже замок. Во Франции. С привидениями, но без отопления»

«Зачем тебе во Франции отопление? Привидения согреют!»

«Ха-ха! И в самом деле: бред!»

«Выходит, Коля, что все мы – психи? Все, кто платит такие деньги за то, что таких денег не стоит?»

«Нас всех надо лечить, Гарик. И чего мы держимся за эту столицу?»

«Мы держимся не за столицу, а за работу. Я пытаюсь понять: как с ним разговаривать? Ищу аргументы. И… Не нахожу!»

«Есть у него родители? Братья, сестры?»

«Нет. Умерли. И брат умер. Его в пьяной драке зарезали, насколько я помню. Эту тему лучше не трогать»

«Плохо. А друг, значит, ты. Есть еще друзья, но они вместе с ним: грабят банк. Плохо»

«Плохо. Согласен. Психологи сказали, что с ним не власть должна говорить. Власти он не доверяет. И не СМИ. Он их ненавидит. Близкие люди, которым он доверяет, к мнению которых прислушивается»

«Есть у него женщина?»

«Есть! Но она заперлась в хранилище! С ключами!»

«Может, ей поговорить с ним? Выйти и поговорить?»

«А у нее есть шанс остаться в живых после этого? Он же здесь, как на войне! А по законам военного времени предателей убивают без суда и следствия»

«Она может поговорить с ним по телефону»

«Не знаю. По-моему, она не хочет с ним говорить. Все, меня зовут. Надо что-то решать. Как его оттуда выкурить?»

«Ты давай, держись»

«Есть у него граната или нет? Вот в чем вопрос!»

Аб. +7…77755

«Алла Ивановна, у вашего жениха, похоже, бредовое расстройство. Вы ничего странного за ним не замечали?»

«Любовь к деньгам. Разве это странно?»

«Давно он одержим манией иметь собственную квартиру?»

«С тех пор, как живет на частной. Но в чем тут странность?»

«Как часто он говорил об этом?»

«Постоянно!»

«А что именно говорил?»

«Схемы рисовал. Все подсчитывал, какова будет реальная цена квартиры, если взять кредит в банке»

«Вы ему помогали?»

«Да, я пыталась ему это объяснить. Почему банк берет проценты, почему столько, и почему все-таки выгодно брать ипотечный кредит. Но он этого не понимает. Он видит только две цифры: заявленную стоимость квартиры и сколько она будет стоить вместе с процентами. В два раза дороже. И – не понимает! Не понимает, почему так?»

«Вы предлагали ему воспользоваться услугами вашего банка?»

«Конечно! Постоянно предлагала! Но когда он узнал, сколько надо платить в месяц… Есть вещи, которые Ване невозможно объяснить. Он туповат. Математика не его наука. И экономика тоже. Он каждый раз говорил: чем платить такие проценты твоему банку, проще его ограбить!»

«Теперь понятно. Окна его квартиры выходят как раз на банк. В его состоянии…»

«Я ничего не могла сделать»

«Но сейчас-то можете!»

«Что именно?»

«У нас теперь есть SMS, отправленные заложниками. Мы знаем, как выглядят его сообщники. Один худой, среднего роста, женоподобный. Другой низкий, плотного телосложения, страдает одышкой»

«Это мне ни о чем не говорит. Это может быть кто угодно»

«Думайте, Алла Ивановна, думайте!»

«Женоподобный… В ЧОПе нет, там работают крепкие мужчины. В спортзале, куда он ходит… Вряд ли. И толстяк… Я думаю. А какие-нибудь особые приметы?»

«Мы попробуем связаться с заложниками»

«Попробуйте»

Аб. +7…121117

«Даша, я знаю, ты у меня умница. Нам нужны приметы грабителей. Главаря уже вычислили. Говорят, он псих»

«Я и сама вижу»

«Двое других. Особые приметы. Есть такие?»

«Даша, не молчи! Солнышко!»

«Трудно. Он на меня смотрит»

«Что у вас происходит?»

«Переговоры»

«Приехал префект»

«Тощий, субтильный. Похож на женщину. И голос писклявый. Но размер ноги… Сорок пятый! Не меньше! И толстяк. У него акцент. Южный. Мало говорит. Одышка. От него пахнет… Бензином! Уж не собираются ли они нас поджечь?!»

«Милая! Я с тобой! Они сейчас договорятся! Обязательно!»

«Сомневаюсь. Все. Он орет: „Убрать мобилу!“ Идет сюда. Поцелуй Машку»

«Даша, милая, неужели это все?»

«Что-нибудь напиши, хоть полслова»

«Одну букву»

«Даша!!!!!»

Абонент временно не отвечает.

Аб. +7… 33323

«Алла Ивановна: внимание! Удалось установить, что у худого мужчины писклявый голос и нога сорок пятого размера. Второй – плотного телосложения, страдает одышкой. От него пахнет бензином»

«Постойте-ка… Ну, конечно! Худой, голос писклявый, а нога сорок пятого размера… Это же Алик! Его племянник!»

«Кто он? Кто его родители?»

«Отца зарезали в пьяной драке, мать спилась. Болтается в Москве: то работает, то нет. У него были способности к математике, когда учился в школе. Потом увлекся радиотехникой. Любит паять. Руки золотые. Но любит и выпить. Последнее время, похоже, подсел на наркотики»

«Есть у него девушка?»

«Нет. У него куча комплексов. Какие девушки? Он их боится! Ночи напролет сидит в Интернете. Порно смотрит. Помешан на этом»

«Где он живет?»

«Понятия не имею! Я видела-то его пару раз, и только. Неприятный тип. Глаза все время бегают, руки ледяные. Мне кажется, он наркоман. Хотя Ваня говорил об алкоголе. Алик, мол, любит выпить»

«Значит, он в ладах с техникой?»

«Да. Не без способностей»

«И с компьютерами?»

«Кое-что знает»

«Это он отключил сигнализацию?»

«Думаю, да. Это для него несложно»

«А видеонаблюдение? Одолеет?»

«Вы имеете в виду видеокамеры, которые в банке? Алик с ними разберется. Запись уничтожит. Это у нас с Иваном было оговорено»

«Вы посоветовали?»

«Он и сам не глуп. В охране работает. Я об Иване»

«Можно на него влиять?»

«На Ваню?»

«На его племянника. На Алика»

«Он обожает дядю. Иван – его герой»

«Заменил отца?»

«Можно и так сказать. В беде не бросает. Помогает деньгами. Своих детей у Вани нет. С Аликом они близки. Слушает только дядю»

«Плохо. А второй сообщник?»

«Толстяк?»

«Да. Южный акцент»

«Вы сказали: пахнет бензином?»

«Да»

«И акцент… Может быть… Рафик? Водитель?»

«Какой водитель?»

«Водитель маршрутки. Не знаю точно, откуда он приехал. Кавказ, Средняя Азия, Дагестан? Он здесь на заработках вот уже лет пять. Не меньше. Деньги семье высылает каждый месяц. Вроде бы у него трое детей»

«Странная дружба, не так ли, Алла Ивановна?»

«Отчего же? Они познакомились в офисе фирмы, где оба делали временную регистрацию. Кажется, их зарегистрировали по одному адресу. Иван в шутку зовет его „сосед“

«А где на самом деле живет этот Рафик?»

«Угол снимает. Иногда ночует в гараже, у диспетчеров. Да, где придется. Он экономит каждую копейку. Работа тяжелая, отношение к гастарбайтерам плохое»

«Он разве не гражданин России?»

«Не знаю. Я мало о нем знаю. Почти ничего. Вдруг не он? Рафик трусоват. Их объединяет ненависть к москвичам, они могут часами об этом говорить. О том, какие москвичи толстокожие, эгоистичные, надменные, работать не любят, сдают квартиры за бешеные деньги и на них шикуют. Это их любимая тема. Я старалась с Рафиком не общаться. Даже в имени не уверена»

«Почему?

«Мне это неприятно. Я коренная москвичка. И я вовсе не толстокожая. Несчастная женщина, которой давно уже перевалило за тридцать, а у нее ни мужа, ни детей. И квартиру я не сдаю, живу тем, что много работаю. Если к Ване приходил Рафик, как правило, с бутылкой, я спешила уйти. Может быть третий грабитель он. Скорее всего»

«Мы проверим. Спасибо, Алла Ивановна»

«Что мне делать?»

«А что вы сейчас делаете?»

«Мы с Юрием Васильевичем ждем. Он пытается меня успокоить»

«Не хотите поговорить с женихом?»

«С кем?!!»

«С Иваном»

«Не хочу!»

«Если он гарантирует вам неприкосновенность, ключи отдадите?»

«Вы в своем уме?!! Разве можно ему верить?!!»

«Боюсь, у нас нет другого выхода»

«Много там детей?»

«Дети среди заложников есть. А также пожилые люди»

«Если только дети…»

«Будьте все время с нами на связи, Алла Ивановна. Идут переговоры»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Префект на связи»

«Мы захватили заложников. Наши требования: открыть хранилище, вертолет до Домодедова и самолет с полными баками»

«Вертолет невозможен. Могу выделить бронированную машину и эскорт, который проводит вас до аэропорта, минуя пробки»

«Ехать далеко»

«Поблизости Шереметьево»

«Надо подумать»

«Вы уверены, что в хранилище банка есть наличные деньги?»

«Что значит: уверен? Это же банк!»

«Смотря, на какую сумму вы рассчитываете»

«Десять миллионов!»

«Десять миллионов чего?»

«Евро!»

«Такой суммы в хранилище нет»

«Ты-то откуда знаешь?»

«Я связался с руководством банка»

«Руководство здесь, сидит за компом, текст набивает по моему приказу»

«Я не имею в виду управляющего филиалом. Я связался с головным офисом»

«Выходит, Алка меня кинула? Она сказала: есть деньги!»

«Не та сумма, на которую вы рассчитываете»

«Сука! Тогда привезите деньги из этого вашего офиса! Из главного!»

«Это не так-то просто. Вы ведь хотите наличными?»

«Само собой!»

«Собрать такую сумму трудно»

«Это меня не волнует. Десять миллионов евро»

«А доллары вас не устроят?»

«Долларов пятнадцать миллионов!»

«А если рублями?»

«Кому нужны твои рубли? Мы за бугор сваливаем! Евро или баксы!»

«А куда полетите?»

«Это тебя не касается. Чем дадите, туда и полетим. От вас зависит»

«Нам надо время»

«Я устал ждать! Полдня уже здесь сидим!»

«На дорогах пробки. Пока соберем деньги, пока подвезем»

«Сам сказал: бронированный сейф на колесах и пару машин сопровождения с мигалками. В момент домчитесь!»

«В момент не получится. Деньги серьезные»

«Да брось! По заначкам у себя пошарьте, слуги народные. Делиться надо! А то попрут с теплых местечек, когда получите восемнадцать трупов»

«Мы берем тайм-аут, чтобы собрать деньги»

«Сколько?»

«Сутки»

«Спятил! Темнеет уже! И еще сутки ждать?!!»

«Мы немедленно приступаем к сбору денег»

«Не тяни резину»

«Хотите поговорить с вашим другом?»

«На х… он мне сдался! Деньги гони!»

Аб. +7…77755

«Я вспомнила! Может быть, это важно»

«Что Алла Ивановна?»

«У Вани куриная слепота»

«Как-как?»

«Он плохо видит в темноте. Говорит, это последствия контузии»

«Насколько плохо?»

«Контуры предметов расплываются, они становятся нечеткими. Ваня упрямится и не идет к врачу. Я пыталась на него влиять. Бесполезно»

«Это хорошо, Алла Ивановна! Замечательно!»

«Сколько нам еще здесь сидеть?»

«Готовьтесь ночевать в хранилище. Переговоры затянулись»

«Но в чем дело?»

«Спросите об этом себя. Зачем вы сказали Попову, что в хранилище много денег? Он говорит о десяти миллионах евро»

«Но разве не так?»

«В главном офисе цифру не подтверждают»

«Но я думала…»

«В любом случае мы не можем рисковать жизнью заложников. И выпустить его с такими деньгами из страны тоже не можем. Это исключено»

«Что же делать?»

«Вам – ничего. Ждать»

«Мы здесь как в сейфе. Под замком, за бронированной дверью»

«Вот и хорошо. Значит, в сохранности. И ключи от ячеек тоже. Оставайтесь на связи. Дежурьте поочередно с Павловым. Главное – не спать»

«Господи!!! Неужели это так затянется?!! До утра?!!»

«А вы как хотели?»

Аб. +7…33323

«Коля? Ты где?»

«На работе. В ночь пошел. Напарник попросил подменить, у него жена рожает. А я как огурец»

«Я тебя буду развлекать»

«Спасибо, друг. Меня и телевизор неплохо развлекает. Снова спецвыпуск. Репортаж с места событий. Слушай, я че-то не догоняю. А где ж крикуны? Почему до сих пор никого нет? Всех этих адвокатов—депутатов?»

«А ты не понимаешь?»

«Нет. Все уж привыкли: как где ЧП, они тут как тут»

«То политика, а то деньги. Вещи разные. Видишь, машина подъехала?»

«Ну. Власть?»

«Не-а. Попы»

«Церковь?»

«Ну да. Миротворцы»

«А Бляха в Бога верит?»

«В том-то и дело… Ни в Бога, ни в черта»

«Тогда какого черта, Гарик?»

«Попытка не пытка, а вдруг? Но лучше бы муллу»

«Это шутка?»

«Не исключено, что один из них мусульманин. Данные уточняются»

«А власть-то где?»

«Ситуация критическая. Убит охранник. Бляха по всем признакам спятил. Кто будет отвечать за смерть людей? Я уж не стал говорить Бляхе, что приехал не префект, а его зам. Только тебе, по большому секрету»

«Шутишь?»

«Нет»

«И что теперь будет?»

«Денег не будет точно, Коля»

«Тогда будут жертвы»

«Надо постараться, чтоб не было»

«Как?»

«Не знаю. Ждем приказа»

«Штурм?»

«Да»

«Но ты же знаешь, как это рискованно!»

«Никто не хочет брать на себя ответственность»

«Ты пробовал его переубедить?»

«Без толку»

«А если у него все-таки есть граната?»

«Пятьдесят на пятьдесят. Моя интуиция подсказывает, что нет. Но доверять одной лишь интуиции…»

«Что пишут заложники?»

«Молчат»

«Отобрали мобильники?»

«Непонятно. Кто-то из родственников рискнул набрать номер. Абонент недоступен. Может заставил отключить»

«Как думаешь, есть шанс?»

«Шанс всегда есть»

«Вспомним наш боевой опыт»

«Один из нас, тоже с боевым опытом, заперся в банке с 18 заложниками»

«Себя винишь, Гарик? Напрасно»

«Мне придется его убить, это ты понимаешь?»

«Хочешь, чтобы он тебя?»

«Меня – не страшно. Но он людей положит. Ни в чем не повинных людей»

«То-то и оно»

«Прошла информация, что после ранения Бляха плохо видит в темноте. Куриная слепота. Будем использовать этот шанс. Его сообщники, похоже, лохи. Боевого опыта не имеют. Один щенок, который неплохо разбирается в электронике, другой трусоват. Водитель маршрутки. Все иногородние. Толстяк, похоже, гость с юга. Семью кормит»

«И тоже ненавидит москвичей?»

«А кто их любит, Коля?»

«А в чем мы виноваты?»

«Ты что ли москвич?»

«Да, я здесь родился»

«А папа с мамой из деревни приехали»

«Ну, давай канаться, кто из нас больше москвич»

«Если уж мы меж собой собачимся… Все! Финиш! Меня зовут к штурвалу! Похоже, принято решение о штурме. Но надо почву подготовить. Нужен момент, понимаешь? Чтобы все устали, и была ночь. Тогда у нас появляется шанс. Попробую его заболтать»

«Удачи!»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Скворец? Ау! Ты где?»

«Ты, никак, заскучал, Ваня?»

«Или ты меня развлечешь, или заложники. Здесь есть одна штучка… Брюнеточка, глаза с поволокой…»

«Не дури, Бляха»

«А то что? Изнасилование припаяют? А мне не все равно, когда я уже охранника грохнул? Мне отсюда две дороги: за границу или на зону. Все равно ж пожизненное»

«Твои сообщники пороху не нюхали в отличие от тебя. Пока ты с девчонкой забавляешься, кто будет заложников на мушке держать? Алик, что ли? Племяш?»

«Откуда знаешь про Алика?»

«Бляха, не дури. Вычислили тебя, двух других прокачать не проблема»

«Опять Алка? Ну и сука! Доберусь до нее – убью!»

«Она здесь ни при чем»

«Врешь! Она знала, что надо отключить сигнализацию! А кто, как не племяш? Он голова! Алка знает. Ну и сука! Верь после этого бабам! В любви ведь клялась! Я теперь знаю, кто будет следующим. Не дедок партийный, нет. Черненькая. Тоже сучка. Из этих, гладких, сытых. Я не буду ее драть, ты прав. Я ее лучше пристрелю, чтоб время быстрее шло»

«Она, между прочим, приезжая. Почти землячка твоя. Квартиру снимают вместе с мужем и с малолетним ребенком. Ее-то за что?»

«А ты откуда знаешь? Что снимают?»

«Здесь ее муж»

«На жалость давишь?»

«Ваня, разреши заложникам связаться с родственниками. Все одно вам там всю ночь куковать»

«Это ты врешь! Чтоб деньги были быстро!»

«Это не от нас зависит»

«И это ты врешь. В Москве денег полно. Видал, на каких тачках люди ездят?»

«Так тебе что, тачка крутая нужна?»

«Мне нужна справедливость»

«Тогда справедливости ради разреши заложникам связаться с родней. Они здесь ночуют, между прочим. На улице. Женщины, дети. Им не предоставили никаких условий»

«Гостиницу не построили? Паек не дали? Ничего, перетопчутся!»

«Ваня, будь человеком»

«Нет»

«Все равно вас вычислили. И тебя, и твоего племянника. И „соседа“ твоего, Рафика»

«И это знаешь?»

«Снимайте маски, не парьтесь. Зачем себя так мучить?»

«Доберусь до Алки – убью суку! Сдала! Всех сдала! Ненавижу!!!»

«Успокойся, Ваня. Может, вздремнешь, пока деньги везут?»

«Пошел ты на…»

«Не надо так нервничать»

«Отвяжись!»

Аб. +7…52773

«Ма, я задержусь»

«Леша, что случилось?»

«Ничего не случилось. Был на курсах, еду в автобусе с другом»

«Я тебя сейчас позвоню»

«Я ничего не слышу. Здесь шумно»

«Когда ты придешь?»

«Поздно. Нам много задали. Ты ж знаешь, что у меня по физике выходит трояк. Мне надо много заниматься. А Сашка отличник»

«Какой у него номер телефона?»

«Мы едем к Маринке. У нее хата пустая. Никто не будет нам мешать»

«Вы собираетесь устроить пьянку?!!»

«Нет, ма. Мы едем учиться. Можешь позвонить Маринке. Если нужен ее номер…»

«Да!»

«Только сразу не звони. Мы еще только едем»

«Я позвоню, если ты задержишься. Не позже десяти, слышишь?!!»

«Я не знаю, надолго ли это… В смысле, сколько мы будем делать уроки. Нам много задали. Может, мне даже придется у нее заночевать»

«Ты с ума сошел!»

«Ты хочешь, чтобы я в вуз поступил, или чтобы меня в армию забрали?»

«Армии я не переживу!»

«Я знаю. Не волнуйся, ма. Со мной все в порядке. Ложись спать»

«Я не усну, пока ты не придешь»

«Все. Пока. То есть, до встречи»

«Марина, прикрой меня. Тебе моя мать будет звонить. Скажи, что я у тебя ночую. Если процесс затянется»

«Леха, что там у вас?»

«Не знаю. Он заорал: прощайтесь, суки! Жалостливей пишите! Всех положу, если бабла к утру не будет!»

«Тебе страшно?»

«Уже нет. Ноги затекли. На полу сидеть холодно, я на корточках. Прикрой меня, ладно?»

«Хочешь, я буду твоей девушкой?»

«Хорошо бы. Мне бы только выбраться отсюда…»

«Вместе пойдем на выпускной»

«Дожить бы…»

«А потом в Питер поедем. Белые ночи»

«Дожить бы…»

«Потерпи, Лешенька…»

Аб. +7…12117

«Машку домой увезли?»

«Нет. Никто не хочет уходить, ни мама, ни теща. Мы все здесь»

«С ума сошли! Ребенка надо домой!»

«Мы тебя не бросим»

«Я в порядке»

«Сердишься?»

«Сержусь! Нечего торчать у банка!»

«Ты как?»

«Более или менее. Он увлечен перепиской с каким-то другом. Уже легче. Тощий был в кабинете у управляющего. Спрашивал пароль. Войти в систему банка. Тот сказал. А электронные деньги их не устроят?»

«Спроси»

«Тощий сечет в компьютерах»

«А толстяк?»

«Похоже, сдрейфил. Все время ноет: ну когда же? когда?»

«Что делаешь?»

«Думаю. Не будем о грустном. Давай о любви»

«Я очень тебя люблю. Я даже не знал, как я тебя люблю»

«И что мешало?»

«Ты героиня. Я даже не знал, что ты такая»

«А какая я, по-твоему?»

«Добрая. Мягкая. Смешная. Девчонка еще»

«Я здесь быстро повзрослела»

«Прости меня, Солнышко! Я дурак!»

«Ты говоришь так, потому что не надеешься больше меня увидеть?»

«Даша! Перестань!»

«А как же твоя любовница?»

«Не надо об этом»

«Нет, надо! Именно сейчас!»

«Я дурак. У меня есть замечательная жена и замечательная дочка. Сейчас я понял, как вы мне дороги. Ты и Машка. Прости меня, если можешь»

«Я простила. Сама виновата. Стала толстая, скучная. Весь день с ребенком, все разговоры только о Машке. И мысли»

«Ты замечательная мать»

«Я сумасшедшая мать. Я забыла о муже»

«Мы вспомнили друг о друге. Мы друг друга, наконец, разглядели. Жаль, что так. Под прицелом. Если с тобой что-нибудь случится…»

«Эй? Почему замолчал?»

«Я не молчу»

«Плачешь, что ли? Эй? Андрей, перестань»

«Ты не можешь этого видеть»

«Я чувствую. Ну, перестань. Не надо. Ты же мужчина. Все будет хорошо»

«Да. Все будет хорошо. Не молчи. Только не молчи»

«Это не от меня зависит»

«Не молчи, Солнышко. Хоть полслова, хоть одну букву. Я буду знать, что ты жива»

«Как там переговоры?»

«Все в порядке. Скоро привезут деньги и вас отпустят»

«Это хорошо. Хочется еще разок увидеть Машку»

«Увидишь»

«Люблю тебя. А ее люблю еще больше. Прости»

«Все будет хорошо…»

Аб. +7…22352

«Мама, это я»

«Леночка, наконец-то! Мы тут с ума сходим! Нам же ничего не говорят!»

«Все нормально»

«Девочка, милая, я не понимаю, что происходит? Они собираются что-нибудь делать? Милиция? Чиновники? Банкиры? Почему нам ничего не говорят?»

«Нам велели устраиваться на ночь»

«Лечь на холодный пол? Ты с ума сошла! С твоим циститом! Не вздумай!»

«Тогда меня убьют»

«Господи, Лена! Да что там у вас?»

«Все нормально»

«Лена, не молчи»

«Почему не отвечаешь?!!»

«Всем пишут! Что с тобой случилось, Лена?!!!»

«Леночка, девочка моя…»

«Я в туалет ходила»

«Господи, как ты меня напугала!»

«Ты же знаешь, у меня цистит. Хронический. Мне хуже всех. Посидела на холодном полу и началось! Часто в туалет бегаю. Они говорят, что я нарочно. Сбежать задумала. Там решетки на окнах. Я пробовала – не открывается. Первый этаж. Бесполезно»

«У тебя в сумочке есть таблетки»

«Я их забыла дома»

«Лена, как же так?!»

«Я же в банк шла. За бабушкиной пенсией. Думала, вернусь через полчаса»

«Папа делает все возможное»

«Что он может сделать?»

«Он же работает в городской администрации!»

«Мелкий чиновник. Что он может?»

«Он позвонил начальнику»

«И что?»

«Тот обещал принять меры»

«Мама, какие меры? Это же не подпись под документом получить! Не земельный участок в собственность оформить! Это захват заложников! Понимаешь?»

«Я все понимаю. Но папа…»

«Мы не о том говорим. У меня в столе дневник. Я не хочу, чтобы ты его читала. Даже когда меня не будет»

«Лена, о чем ты?!»

«Дай слово, что не будешь этого делать»

«Все будет хорошо. Ты вернешься и перепрячешь свой дневник»

«Если я не вернусь… Тебе не надо это читать. Это личное. Там об одном парне…»

«Ты уже взрослая. Что плохого в том, что у тебя есть мальчик?»

«Мама, мы хотели пожениться»

«Тебе же нет еще и двадцати!»

«Я так и знала»

«Лена, делай что хочешь. Встречайся с мальчиком, гуляй допоздна, выходи замуж… Лишь бы ты к нам вернулась»

«Не переживай так. Он меня бросил»

«Почему же тогда мне нельзя это читать?»

«Мама, я тебя прошу! Это личное. Все, мое время заканчивается. Не знаю, что будет дальше. При первой же возможности свяжусь. Поцелуй Марьяшку…»

Из служебной записки

«…На данный момент тщательно изучается план подземных коммуникаций. Филиал банка за номером „ХХ04“ расположен на первом этаже жилого здания высотой в семнадцать этажей. Здание типовое, панельное, весь первый этаж отведен под магазины и офисы. Рядом с отделением банка находится аптека. Окна обоих помещений забраны решетками. Проникновение в банк через окно считаю нецелесообразным. Есть риск, что в результате взрыва, который освободит оконный проем от решетки, пострадают заложники. Место открытое, подходы к окнам хорошо просматриваются. Таким образом, жертвы неизбежны. Есть риск, что, увидев готовых к штурму бойцов, бандиты начнут расстреливать заложников.

Предлагаю воспользоваться системой подземных коммуникаций. С этой целью в срочном порядке разыскиваются начальник объекта и прораб. Дом сдали в эксплуатацию три года назад. Подняли документацию, работаем с ней. Если группа захвата сможет проникнуть в хранилище, задача по освобождению заложников упрощается. Связь с находящими в нем людьми, администратором банка и клиентом, установлена. Ключи от бронированной двери, отделяющей хранилище от операционного зала, где находятся заложники, у администратора. Применение усыпляющего газа для нейтрализации бандитов полагаю нецелесообразным. Нет никаких оснований считать, что при них находится взрывное устройство. Факт пока не подтверждается. Побочные же эффекты применения препарата до конца не изучены. Среди заложников женщины и пожилые люди, есть угроза их жизни вследствие передозировки. Выход один: штурм. Расчет предлагаю сделать на внезапность и замедленную реакцию в условиях плохого освещения у главаря банды, который единственный из группы, захватившей заложников, является опытным бойцом.

Для сведения рисков, связанных с проведением операции, к минимуму необходимо в срочном порядке эвакуировать жильцов того подъезда, где находится отделение банка. Общее число жителей, нуждающихся в эвакуации по предварительным подсчетам равно сотне. Предлагаю разместить их в здании ближайшей общеобразовательной школы. Эвакуацию надо начать немедленно, жильцов выводить во внутренний двор, который из окон банка не просматривается. На это отводится два, максимум три часа.

Предлагаю также в целях безопасности граждан усилить оцепление вокруг жилого дома, первый этаж которого должен стать местом проведения операции по освобождению заложников. И немедленно убрать прессу! Операция находится под угрозой срыва, пока у здания банка телевидение и журналисты! Все должно проходить в условиях строжайшей секретности, никаких телетрансляций…»

Аб. +7…77755

«Алла Ивановна, разрабатывается план операции по освобождению заложников. Требуется ваша помощь. Согласно плану здания в хранилище банка находится вентиляционный короб»

«Да, есть такой»

«Группа захвата проникнет в хранилище с верхнего этажа через этот короб»

«Вы что, собираетесь его взрывать?!»

«Нет, зачем же? Проделать отверстие, на втором этаже, потом спуститься к вам в хранилище»

«В зале, где находятся заложники, будет слышно, как вы долбите короб. Как вы объясните этот шум Ивану?»

«Соседи делают ремонт»

«Ночью?»

«Вариантов нет»

«Ищите!»

«Быть может, вы что-нибудь подскажите?»

«Я не знаю»

«Плохо»

«Попытайтесь его отвлечь»

«С ним ведутся переговоры. Связь постоянная»

«Нельзя долбить короб! Иван не глуп! Он сразу поймет: вы что-то затеваете!»

«Будем искать варианты»

«Ищите»

«Артур, ты там? Или отдал мобильник и уехал?»

«Кто это?»

«Павлов. Мой друг там?»

«Нет»

«Но это же его трубка! А если будут звонить? Артур – деловой человек, владелец фирмы»

«Он находится поблизости. За оцеплением. У него, кстати, в этом банке открыт счет. Артур Германович переживает за свои деньги»

«Не уходит, значит. Могу я с ним поговорить?»

«Это так важно, Юрий?»

«А вдруг со мной что-нибудь случится?»

«Готовится операция по освобождению заложников. Но вы находитесь в безопасности, за бронированной дверью»

«Во время штурма всякое может случиться»

«Вас с Аллой Ивановной немедленно эвакуируют, как только группа захвата проникнет в хранилище. Перед тем, как начнется операция по освобождению заложников, вы будете выведены из помещения банка. Оснований для беспокойства нет»

«Спасибо. Артуру передайте… Нет, лучше жене. Там должна быть моя бывшая жена. Я хочу с ней поговорить»

«Мы не можем ее сюда пригласить. Переговоры секретные. За оцепление пытается прорваться пресса. Нельзя допустить утечки информации. У грабителей тоже есть доступ к телевизору. Вашу бывшую жену, как только вы с ней поговорите, немедленно атакуют журналисты. Она растеряется и скажет что-нибудь не то»

«Но я хочу поговорить с родными мне людьми!»

«Говорите. Мы все передадим»

«Это личное»

«Личное закончилось, Юрий Васильевич. Один из заложников расстрелян!»

«Господи, кто?!!»

«Охранник»

«Я просто хотел попрощаться»

«Повторяю: вам ничего не угрожает. Ни вам, ни Алле Ивановне. Ваша задача встретить группу захвата и отдать им ключи от бронированной двери хранилища. После чего немедленно покинуть здание»

«Хорошо. Передайте Кате, что нашего сына я очень люблю. Жалею, что все так вышло, что мы с ней расстались»

«Мы все передадим, Юрий Васильевич. Оставайтесь на связи»

Аб +7…33323

«Игорь, что происходит? Картинка пропала!»

«Оцепление усиливают, прессу изолируют»

«Почему?»

«Готовится штурм. Изучаем план подземных коммуникаций»

«Может, диггеров привлечь? Помнишь Норд-Ост? Тогда они помогли»

«Тогда был другой коленкор. Диггеры специализируются на старых постройках. А наш дом – с иголочки. Новый микрорайон. Раньше на этом месте был пустырь. Ничего, понимаешь? Ни малейшей зацепки!»

«Новый дом, говоришь? Ты ж сам знаешь, как сейчас строят!»

«Увы! Сплошняком халтура!»

«А если при строительстве были нарушены технологии? Замкнутых пространств не бывает. Где-нибудь, да найдется дырочка»

«А это мысль… Срочно ищем начальника объекта и прораба. Хорошая мысль… Спасибо, Коля! Нам надо во что бы то ни стало проникнуть в хранилище»

«Что у вас происходит?»

«Эвакуация. Все. Я пошел забалтывать Бляху»

«Удачи!»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Бляха, не спишь?»

«Чего тебе, Скворец?»

«Да вот, решил тебя развлечь»

«А мне вовсе не скучно!»

«Не парься, деньги скоро привезут»

«А я и не парюсь! Куда вам деваться?»

«А не многовато ли тебе восемнадцать заложников? Отпустил бы половину, Ваня»

«Нет»

«Слушай, как ты дошел до жизни такой? Я думал, ты женился, детей наплодил. Ты же всегда бабам нравился»

«Им нравятся деньги. Сам-то женился?»

«Нет»

«Чего ж так?»

«Работа у меня нервная»

«Да ладно тебе заливать! Небось, хату дали! Государство о тебе позаботилось!»

«Я в бабушкиной однушке живу»

«Ага! Ишь какой кусок тебе отвалился! А мне даже боевые зажимают! Ненавижу вас всех! Ненавижу!»

«Да ладно тебе, успокойся. Было бы чему завидовать. Дом, в котором я живу, старый, пятиэтажка, в подъезде кошками пахнет, кухня шесть метров, не развернуться. Жених я не завидный, поэтому до сих пор и холостой»

«А ты знаешь, сколько я за съемную квартиру плачу?!! За однушку? Мне на двух работах приходится вкалывать, да еще и халтуру искать! Не помню, когда в последний раз отдыхал. А я тоже хочу к синему морю. На песке поваляться с красивой девочкой. Задолбало меня все!»

«А я в деревне отдыхаю. Окуньков в речке ловлю. Тихо, хорошо»

«Ты мне зубы не заговаривай, Скворец. Я тебя знаю. На лирику потянуло? Что там у вас? Где префект? Прокурора давно не слышал. Все в сборе, или кто свалил? Может, мне напомнить о себе?»

«Не дури, Бляха. Все здесь. И прокурор, и префект. А почему бы тебе мне не позвонить? Поболтали бы. Все равно мы вас вычислили. Заодно убедишься, что я это я»

«У меня руки заняты. Гранатой. Ты будешь меня по телефону забалтывать, а бойцы в это время пойдут на штурм. Не выйдет! Все подходы к зданию я контролирую. Времени у вас до утра. Пока Москва не проснулась, я хочу отсюда свалить. По свободной трассе, без пробок»

«Сейчас в Москве и ранним утром пробки»

«Вот и поспешите. Сколько надо времени, чтобы собрать деньги? Мать вашу!!!»

«Не ори, Ваня. Попросил бы меньше, получил бы раньше. Ну, где мы тебе за час раздобудем столько налички?»

«Эй, что там за шум?»

«Где?»

«И почему картинка с экрана исчезла? Новости идут без нас!»

«Журналисты спать легли»

«Врешь! Они не уйдут, пока смертью пахнет! Так. Настало время действовать. Ждите очередной труп…»

«Эй, Ваня! Смена меняется на ТВ. Успокойся. Полночь миновала. Ну, кто сейчас смотрит новости? Получишь ты свою минуту славы! Все десять получишь! Дай им смонтировать сюжет! Они же не роботы! Взяли интервью у родственников заложников, отсняли материал, теперь монтируют. Ты у нас звезда, Ваня. Вся страна о тебе знает»

«Что у вас там происходит? Вроде, толпа у банка поредела?»

«Может, у тебя со зрением не лады?»

«У меня все в порядке со зрением!!!»

«Все здесь, все на месте. Просто продрогли. Не лето на дворе. Осень, Ваня, глубокая осень. Греются. По машинам расселись. Видишь – автобус подогнали. Автобус-то видишь?»

«Я все вижу! У меня со здоровьем полный порядок!»

«Вот в автобусе, который ты видишь из окна, все и сидят. Греются»

«Я тоже сейчас согреюсь»

«Может, тебе еще виски подбросить?»

«Споить меня хочешь? Не выйдет!»

«Рука не устала гранату держать?»

«С этим у меня полный порядок. Ты меня знаешь. Я терпеливый»

«А спать не хочется?»

«Я привык по ночам бодрствовать. И вообще, сплю мало»

«Я смотрю, здоровый ты парень, Ваня. Позавидуешь»

«И еще одно. Хочу, чтоб Алка из хранилища вышла»

«Зачем тебе это?»

«Хочу!»

«Ваня, не дури. Если ты будешь расстреливать людей, денег тебе не видать, как своих ушей. И самолета с полными баками»

«А, может, я ее с собой хочу взять? К синему морю?»

«Она не хочет»

«Ага! Есть связь с хранилищем! Значит, ты мне мозги паришь!»

«Если бы она хотела быть с тобой, она бы давно уже вышла. И с ключами»

«Она дура. Не понимает, в чем ее счастье»

«Значит, не сумел уговорить женщину»

«Все равно я до нее доберусь!»

«Зачем она тебе, когда у тебя будет столько денег?»

«А, может, это любовь?»

«Да прости ты ее, Ваня. Она просто испугалась. Видать, слишком сильно ты ее любишь. А стоит она того?»

«Хватит мне зубы заговаривать! Надоел, отвали!»

Аб. +7… 52773

«Леха, ты как? Молчишь, да? Мне твоя мать звонила. Я сказала, что ты у меня. Она, похоже, телевизор не смотрит. Что там у вас?»

«Понимаю. На тебя смотрят. Нас всех загоняют в школу. Помнишь, мы там олимпиаду по физике писали? Мы с тобой пришли, посидели с час и ушли. На двоих решили две с половиной задачки. Так вот: нас всех сгоняют туда, в эту школу. Зачем-то подогнали к банку автобус. Мы думали – нам. Греться. Фиг! Не знаю, что там, только нас отсюда уводят. Ничего не говорят. Не волнуйтесь, все будет хорошо… Леха, я боюсь!»

«Молчишь? Я все равно буду тебе писать! Мы все здесь, я, Маха, Рыжая. Родители звонили, ругались. Хотели загнать нас домой. Потом примчалась мать Рыжей с термосом, мы горячего кофею напились. Будем здесь, пока все не кончится. Леха! Я тебя не брошу, слышишь?!»

«Ну, как ты? Я знаю, тебе сейчас плохо. Но что делать, Лешенька? Приехала еще одна большая машина. В ней бойцы. С автоматами. Ты что, отключил телефон? Хоть что-нибудь напиши? Ты получаешь мои SMS?»

«Молчишь? Значит, не получил. Но когда-нибудь ты все равно это прочитаешь. Помнишь, как мы с тобой поссорились? Ты сказал Махе, что бросил меня, а я сказала, что сама тебя бросила. И ты обиделся. А потом скачал мои фотки со школьного сайта. Я б и сама тебе их отдала. Леша, из-за чего мы поссорились? Я даже не помню. Ерунда какая-то. Теперь я понимаю, что все ерунда… Кроме смерти… Я не хочу, чтобы ты умирал!!! Не хочу!!!!!!»

Аб. +7…33323

«Гарик, куда ты пропал?»

«Что там у вас?»

«Прораба нашли?»

«Коля, я снова на связи. События развиваются стремительно. Повезло. Удалось вызвонить начальника объекта. Оказалось, прораб живет в двух шагах. Подняли с постели. Он здесь, почти что в нижнем белье. Дрожит, как осиновый лист. То ли от холода, то ли от страха. Скорее, от страха. Что-то тут не то»

«Качай его, Игорь, качай!»

«Его прокурор трясет. Меня не подпускают»

«Он ничего не скажет прокурору. С ним надо по-человечески»

«Обидно, блин! Время теряем!»

«Как твой приятель?»

«Бляха? Отвалился!»

«Может, ты его спугнул?»

«Сделал, все что мог. Психологи рядом сидели, ответы подсказывали. Куда ни плюнь, одни умники, блин! Только на Бляху это не действует!»

«Как там прораб?»

«Ворье, кругом ворье! Вижу: дело не чисто! Орет: что вы от меня хотите?! Я ни в чем не виноват!»

«Надо по-человечески объяснить, что там старики, женщины. Уверен: цемент со стройки мешками перли! А если кирпич?»

«Думаешь, было нарушение технологии?»

«А то! Коли его, Гарик!»

«Молчит, гад! А время идет. Чем бы его прижать? Сначала хотели лезть в хранилище через вентиляционный короб. Слишком шумно. Надо долбить его в двух местах, сверху и снизу. В самом хранилище хорошая звукоизоляция, но дом-то панельный! Если долбить над банком, Бляха обо всем догадается»

«А есть ли у него граната?»

«Не знаю. Не уверен. Но два ствола есть точно. Народу положит много»

«Молчит прораб?»

«Молчит»

«Скажи начальству: я за все отвечаю! И иди»

«Все, я пошел! Попробую по-человечески…»

Аб. +7…12117

«Даша, не пойму, что происходит? На всякий случай: иди в туалет и намочи платок. Надо закрыть лицо, главное, нос. Скажи, что у тебя кровь носом пошла»

«Что?»

«Не можешь писать? Я знаю, ты у меня сильная. Ты это выдержишь. Нам ничего не говорят, но я догадался, что денег не будет. Здесь мама студентки и ее отец, он, похоже, чинуша. Все время кому-то звонит. Но я уже все понял: денег не будет. Даша?»

«Иначе зачем? Эвакуируют жильцов. Сделай вид, что ты ничего не читала, если все-таки получаешь мои сообщения. Они все еще думают, что сейчас привезут деньги. Ты должна быть готова. Как-нибудь дай знать остальным. Тем, кто не будет истерить. Похоже, готовится штурм. Немедленно сотри это сообщение, как только прочитаешь»

«Даша? Молчишь? Я все равно буду писать. Уводят журналистов. Какой-то важный чин, при погонах, проводит с ними инструктаж. Всех сгоняют в школу. Жильцы в панике. Дети плачут. Что творится, а?! Лучше бы они, сволочи, деньги отдали!»

«Понятно: с бандитами нельзя вступать в переговоры. Увезли бы их за город, на аэродром, и там разбирались бы. При помощи снайперов. Нет, решили на месте. Не везти через всю Москву с деньгами и оружием. Взять здесь. Или ликвидировать. Они так решили. А нас никто не спросил. Что будет с нашими близкими? Дащенька, услышишь шум, немедленно ложись на пол, слышишь? Не геройствуй! Лицо закрой платком. Боюсь, они подпустят газу. У мамы студентки истерика. На ум приходят мысли всякие… Но у нас все будет хорошо. У нас с тобой…»

«Ты у меня умница. Я в тебя верю»

Аб. +7…22352

«Лена, это папа. Не знаю, слышишь ли ты меня?»

«Мама сейчас с Марьяшей. Ее надо покормить. Скоро все закончится, дочка, потерпи. Я позвонил Сергею Ивановичу, он сказал, что возьмет на контроль. Вас скоро отпустят. А бандитов ждет суд и тюрьма»

«Я вырвалась в туалет. Они смеются надо мной, но зато отпускают теперь. Что нам делать?»

«Ничего не делать, Леночка! Власть обязательно наведет порядок!»

«Даша сказала, что готовится штурм. Привезли газ»

«Да ты что, Лена?! Какой газ?! Деньги везут! Их все и ждут. Как только привезут, вас сразу же отпустят. Все будет хорошо»

«Даша просила мокрый платок. Может, нам лечь на пол?»

«Вам ничто не угрожает. Переговоры прошли успешно, но на всякий случай людей уводят подальше. Чтобы передача денег прошла без инцидентов»

«Папа, в дверь стучат! Он требует отдать мобильник! Он обо все догадался! Я же не успею стереть твои SMS!!!»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Але, Скворец? Я тут у очкастой барышни телефончик конфисковал. В туалет, сучка, бегала без конца. Вроде как по болезни, а сама стучала. Без разрешения связалась с папашей. Почему брюнетка говорит, что готовится штурм, а?»

«Понятия не имею!»

«Газу хотите нам подпустить?!»

«Бляха, да ты что! Какой газ?!! Деньги уже везут! Скоро состоится обмен на заложников!»

«Выходит, у брюнетки богатая фантазия?»

«Выходит, что так. Боевиков насмотрелась»

«Как только почую неладное, взорву гранату!!! Ты меня знаешь, я стрелянный воробей. И нюх у меня, как у собаки. Но на всякий случай, раздам своим людям влажные носовые платки. А у заложников отберу. Если увижу, что кто-нибудь из них лицо закрывает, пристрелю тут же! Понятно?!»

«Все понятно. Никто и не собирается штурмовать здание банка. Все понимают, что это бесполезно»

«Я никого к окнам не подпущу, слышишь? Держитесь на безопасном расстоянии. И передача денег будет проходить на моих условиях. Заложники останутся при мне»

«Все 18 заложников в машину не поместятся»

«Пяток влезет. Мне хватит»

«По какому принципу ты их будешь отбирать?»

«А тебе не все равно? Черненькую не отпущу, не надейся. Почему она говорит о штурме, а? Нюхом чую подлянку. Скворец!»

«Никакой информации ей не передавали»

«Да, ее телефончик чистый. Алик им сейчас занимается. Все сообщения удалены. Вот что странно. Зачем она это сделала?»

«Не хотела, чтобы ты их прочитал. Это личное»

«Я знаю баб. Любовные письма, это их хлеб. Наверняка муженек прощался слезно, в любви объяснялся. А она взяла, и все письма нежные убила. Нелогично»

«Это ты сам так думаешь или подсказывает кто?»

«В мобильниках разбирается Алик, племяш. Он сейчас все прошарит. Кто кому что писал. Времени у нас полно, вот и займемся „любовной“ перепиской. Вот, к примеру… Заботливый папаша пишет Леночке, что скоро будут деньги. А мне, мол, светит суд и тюрьма. Это он, конечно, погорячился. Деньги везут – хорошо! Мне большего и не надо. Дальше я сам разберусь»

«Вот и верь ему, а не черненькой»

«Я еще подумаю, кому верить! Разберемся!»

«Что ты задумал, Ваня?»

«А тебе не все равно?»

«Зачем ты это делаешь?»

«Эй, Скворец, а это ты? Не узнаю боевого товарища. А ну, скажи пароль!»

«Не дури, Бляха»

«Пароль, Скворец? Как звали парня моей девушки? Той, которая меня из армии не дождалась? Кого я убить поклялся?»

«Почему молчишь?»

«Я не молчу»

«Имя назови»

«Имя!!!!»

«Твою мать!!! Купить меня хотели?!!! Дешевка!!!»

Аб. +7…33323

«Полчаса прошли. Что там у тебя, Гарик? Смотрю новости. Все то же. Попытка ограбления банка, захват заложников. Сумма выкупа – пятнадцать лимонов у.е. Родственники крупным планом, одна женщина бьется в истерике. Последнее сообщение: ведутся переговоры. Ага! Сказали, что деньги уже везут! Ты как?»

«Работаешь? Ну-ну. Удачи!»

«Порядок! Расколол-таки прораба! Ты был прав, Коля, строили с нарушением технологии. Объект был заморожен, собственник дважды менялся, потом, как водится, гнали. И перли со стройки все, что плохо лежало. Цемент, кирпич. В общем, так. В одной из стен образовалась пустота. В той, что отделяет хранилище банка от аптеки. Торопились сдать объект, кое-как замаскировали недоделки, потом на них, разумеется, плюнули. Пойду, гляну, что там?»

«Игорь, как дела?»

«Порядок! Осмотром удовлетворен»

«Как Бляха?»

«Прокололись. Пока я работал с прорабом и смотрел стенку, его психологи прессовали. Он спросил пароль. Надо было сказать: Василий. Бляха тогда застрелиться хотел, так ему было тошно. Выжил тем, что все время повторял, как заведенный: „Убить Василия“. Сначала ее, потом его. Теперь Ваня знает, что его за нос водят»

«И что делать?»

«Удалось установить личность Рафика. Получены его паспортные данные. На этот паспорт зарегистрирован мобильный телефон за номером +7… 92300. Думаю, он сейчас у Рафика в кармане»

«Хочешь ему позвонить?»

«Толку? Выяснили, что его семья живет за пределами России. Трое детей. Официально он с их матерью в разводе. Это плохо»

«Каким образом он получил гражданство?»

«Липа. Все липа. Концов не найти. Какая-то левая фирма… Фиктивный брак с гражданкой России. Он пытается легализоваться вот уже несколько лет. Семью перевезти хочет, но пока не получается. Жилье дорожает, и на съем тоже. Он не в общине, чужак. Сам по себе. В общем, терять ему нечего. Будь здесь его жена…»

«А если послать сообщение?»

«От чьего имени?»

«Ее»

«А номер? Он знает, с какого телефона звонит жена»

«Значит, нечем его прижать?»

«Боюсь, что нет. Но телефончик его пригодится. Все, мне отмашка. Идем в аптеку, смотреть стену. По результатам будем разрабатывать план операции»

Из служебной записки

«…удалось установить, что здание было построено с нарушением технологии. В несущих стенах имеются пустоты. В частности, в той стене, которая отделяет хранилище банка от складского помещения аптеки. По технологии здесь должен быть кирпич в несколько слоев, прораб же утверждает, что на деле эта стена ничем не отличается от ненесущих, то есть, от перегородок в квартирах. Отсутствие кирпича замаскировано цементом и штукатуркой. И таких случаев немало. Взрывное устройство, в частности граната, приведенное в действие, несет угрозу обрушения всего здания из-за этих пустот. Согласно имеющимся данным, во многих квартирах была сделана перепланировка, что еще больше осложняет ситуацию. При локальном взрыве семнадцатиэтажка может сложиться, как карточный домик! По этой причине жильцы в срочном порядке эвакуируются.

При осмотре складского помещения аптеки удалось установить, что около интересующей нас стены находится шкаф с медикаментами. Сейчас его в срочном порядке разбирают, медикаменты выносят. Предлагаю проникнуть в хранилище банка через пролом в этой стене, эвакуировать администратора и находящегося с ней клиента, предварительно забрав у женщины ключи. Потом начать операцию по освобождению заложников.

Согласно заключению психиатров, главарь банды, Попов Иван Иванович психически ненормален и сейчас у него рецидив. Вследствие этого Попов особенно опасен. Оставлять его в живых не имеет смысла. Попов подлежит немедленной ликвидации. Остальные члены банды находятся под его влиянием, похоже, ему удалось их запугать. К сожалению, ликвидировать Попова при помощи снайпера не представляется возможным. Он крайне осторожен, к тому же, опытный боец, неоднократно бывал в горячих точках. К окнам не подходит, все время прикрывается заложниками. Есть версия, что в случае неудачи Попов может покончить жизнь самоубийством, предварительно уничтожив всех, кто находится вместе с ним в операционном зале. При нем, как он утверждает, боевая граната. Если переговоры затянутся, нервы у Попова не выдержат, и он выполнит свою угрозу. Психиатры утверждают, что ситуация критическая. Медлить нельзя.

Для успеха операции необходимо на какое-то время обесточить здание, в котором находится банк. По словам любовницы главаря банды, администратора Семиглазовой Аллы Ивановны, Попов после ранения страдает куриной слепотой. В темноте он плохо ориентируется. В момент, когда будет отключено электричество, и должен начаться штурм. Сейчас согласовываются детали операции. Понимаю, что риск и потери должны быть минимальными…»

Аб. +7… 33323

«Все – дерьмо! Полное дерьмо. Смотрел аптеку, потом потряс прораба. Говорит, стена гнилая. Один удар кувалдой, и мы получим в ней проем, через который, как горох, посыплются в хранилище бойцы. Надо только отвлечь Бляху. Потом вырубаем свет – и вперед!»

«Вроде неплохо»

«У него нет шансов остаться в живых. Даже если он немедля выйдет с поднятыми руками. Его тут же положит снайпер. Получен приказ: ликвидировать»

«Гарик, я тебя не понимаю. Он же бандит!»

«Мы были друзьями»

«Он спятил, ты сам сказал»

«А кто в этом виноват?!!!»

«Война виновата»

«Э, нет! Виноват мир, который не принимает людей, вернувшихся с войны»

«На философию потянуло?»

«Я думаю… Здесь такое творится! Даже сотрудников БТИ из теплых постелей вытащили! Времени у нас мало, совсем мало»

«А БТИ-то зачем?»

«Они про эту семнадцатиэтажку давно уже знают. Говорят, два года после того, как дом сдали, жильцы долбили, сверлили, ломали. Сейчас про этот дом ничего не понятно. Где несущая стена, где не несущая? Раньше жили в типовых квартирах, не жаловались. И не выпендривались. А сейчас, кто во что горазд»

«Не бурчи. Когда старт?»

«Скоро. Надо все продумать, подготовить»

«Просигналишь?»

«А секретность?»

«Ладно, шучу. Потом созвонимся. Расскажешь»

«Лучше встретимся»

«Сутки буду отсыпаться»

«Я тоже»

«А потом?»

«Потом, как водится, к начальству на ковер. Всем достанется на орехи. Прорабу за то, что схалтурил, начальнику объекта за то, что не проконтролировал, БТИ за липовые справки, которые они выдавали. И за взятки. Потому что нельзя. Хорошо, когда все хорошо, а когда, как у нас?»

«Найдут стрелочника?»

«Найдут!»

«А медали раздавать будут?»

«А как же! Если не награждают, это означает провал операции. Но пряники не нам. Нам, как водится, по мозгам. Хотя, что бы мы сейчас ни сделали, все будет оправдано. Мы-то себя как оправдаем? Чем?»

«У тебя какие-то сомнения?»

«Есть ли у него, мать его так, граната?!!!»

Аб. +7… 77755

«Алла Ивановна? Просыпайтесь!»

«Мы не спим»

«Все готово к штурму»

«А что, будет штурм?!!»

«Справа от вас находится аптека, если стоять лицом к входной двери»

«Я прекрасно знаю, где находится аптека!»

«Перед нами лежит план здания. Вы должны подойти к той стене, которая отделяет хранилище банка от склада аптеки»

«Откуда мне знать, где в аптеке склад?»

«Ориентируйтесь на звук. Как нам удалось узнать, в этой стене имеется пустота»

«Вы с ума сошли?! Это ж хранилище банка!!!»

«Всякое бывает. А вы не знали об этом?»

«Конечно, нет! Удивляюсь, как наш банк еще не ограбили!»

«Прораб хранил тайну. Ему не надо грабить банк, чтобы жить хорошо. Он и со стройки неплохо имеет, судя по той информации, что мы получили. А гастрарбайтеры, которые здесь работали, вряд ли знали, что в этом помещении будет банк. Они просто делали то, что им сказали. А потом уехали на другие объекты»

«И что вы собираетесь делать?»

«Прораб говорит, что достаточно одного удара кувалды, чтобы в стене образовался проем»

«Иван услышит!»

«Мы постараемся его отвлечь»

«Вы его не знаете! У него обострился слух после того, как начались проблемы со зрением!»

«Может, устроить салют за окном?»

«Какой еще салют?!!»

«Мы что-нибудь придумаем»

«Думайте быстрее!»

«А почему вы так нервничаете?»

«Я не нервничаю. Жду ваших инструкций»

«Идите в конец хранилища»

«Иду»

«Слышите голоса?»

«Я слышу стук».

«Стену простукивают с целью найти точку, в которую надо будет нанести удар»

«Я слышу. Меня пугают эти звуки. Слишком громко»

«В хранилище хорошая звукоизоляция»

«Иван… Он же сумасшедший!»

«Что вы хотите этим сказать?»

«Опасайтесь его. Он непредсказуем»

«Мы знаем, что у него проблемы с психикой»

«Пока он жив, он агрессивен и жизни заложников под угрозой»

«Это мы и без вас знаем. Вы его что, боитесь?»

«Конечно, боюсь! Он, должно быть, поклялся меня убить!»

«Ваша жизнь в безопасности. Но на всякий случай, отойдите от стены на пару шагов. Ждите»

«Ждать чего?»

«Сигнала. Мы думаем, как его отвлечь. Оставайтесь на связи. Как Павлов?»

«Юрий Васильевич? Он рядом со мной»

«Его жена передает, что она за него волнуется»

«Бывшая жена»

«Он хотел с ней поговорить»

«А что, есть такая возможность?»

«С ней все в порядке. Она и остальные родственники заложников в безопасном месте. О них позаботятся»

«А моя мама? Она знает?»

«Да, мы ей позвонили. Сказали, что вы в безопасности»

«Зачем?!»

«Но разве она не пыталась до вас дозвониться?»

«Мой мобильный телефон лежит на рабочем столе! Это бесполезно!»

«Почему вы не послали ей сообщение? У вас же есть телефон Павлова»

«Она не читает SMS. И не умеет их посылать»

«Она очень удивилась, когда мы ей позвонили»

«Моя мама не смотрит новости»

«И даже не забеспокоилась, когда вы не пришли ночевать?»

«Но ведь вы же ей позвонили!»

«А с логикой у вас все в порядке, Алла Ивановна»

«Вы меня в чем-то подозреваете?»

«Нет, что вы! Вы же во всем признались. В том, что помогали Попову спланировать это ограбление и пообещали открыть хранилище»

«Но вы же мне обещали! Что я пойду по делу, как свидетель! Мне прокурор это обещал!»

«Успокойтесь, обещание в силе»

«Она, случайно, не здесь? Не у банка? Мама?»

«Нет, Алла Ивановна. Ее здесь нет»

«Вот и хорошо»

«Даже странно, что она за вас не волнуется. Не приехала»

«Волнуется, но у нее проблемы со здоровьем. Значит, давление поднялось, не может выйти из дома. Она ведь знает, что я нахожусь в безопасности?»

«Да. Мы ей сказали»

«Спасибо! Ждем сигнала»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Василий»

«Пароль: Василий»

«Кто это?»

«Я назвал пароль»

«Скворец, ты? Знаешь, как на войне с предателями поступают?»

«И кого я предал?»

«Меня! Что это были за люди? Которые от твоего имени со мной разговаривали?»

«Люди, как люди»

«Врешь! Они мне пытались мозги запудрить! Кого ты привел, говори?!»

«Ваня, ты успокойся»

«Вы решили, что я псих? Это были врачи? Из психдиспансера?»

«Никто тебя сумасшедшим не считает»

«Врешь! Меня в госпитале обследовали! И комиссовали! Я знаю, что они написали в медкарте! Ты тоже думаешь, что я спятил?»

«Можно было решить проблему с квартирой как-нибудь иначе. Не обязательно для этого грабить банк»

«У меня не было выбора»

«Выбор всегда есть»

«Я хочу, чтобы со мной разговаривал ты. Понял? И только ты!»

«Да»

«Терпение мое кончается. Где деньги?»

«Скоро»

«Почему так долго?»

«Ты же знаешь, в Москве и ночью пробки. А главный офис находится в центре»

«Сколько мне еще ждать?»

«Полчасика. Может, час»

«Обмен денег на заложников состоится по моим правилам»

«Это мы уже поняли»

«Часть заложников останется со мной»

«До какого момента?»

«До того, как я буду в самолете. Возможно, что кто-то из них полетит со мной. Для страховки»

«Хорошо»

«Вы принимаете мои условия?»

«Да»

«Эй, что там за шум?»

«Какой шум?»

«Да за окном!»

«Не знаю, сейчас гляну»

«Скворец! Эй, Скворец!»

«Пьяная компания на трех тачках»

«Какая еще компания?!!»

«Гуляют люди. Праздник у них»

«Какой к черту праздник?!!»

«День седьмого ноября, красный день календаря»

«Убрать всех!!!»

«Не ори. Сейчас мы их предупредим, чтобы не шумели»

«Убрать, слышишь!»

«А что ты так волнуешься?»

«Это ловушка! Подлянку мне кинуть хотите!»

«Ваня, о чем ты?»

«Это ваши люди! Я все вижу из окна!»

«Эй, девушку отпусти!»

«Ты увидишь, что я с ней сейчас сделаю!»

«Нехорошо женщиной прикрываться»

«Я сказал: убрать всех!!!»

«Сейчас»

«Или я ей шею сломаю!»

«Ваня, отпусти ее. Все в порядке. Это не по твою душу»

«Что они собираются делать?»

«Фейерверки запускать»

«Какие к черту фейерверки?! Здесь?!! Они что, телевизор не смотрят?!»

«Его давно уже никто не смотрит»

«Где они? Куда поехали?!»

«Здесь, рядом. В двух шагах. Пиротехнику разворачивают. Если будет грохотать, не обращай внимание. Они выпустят пару ракет, и успокоятся»

«Никакой пальбы! Я знаю, это сигнал! Сигнал к штурму! Всем уйти! Немедленно!!!»

«Все, все, все…»

«Я слышу подозрительный шум!»

«Ваня, всех убрали. Отпусти девушку»

«Нет. Чтобы меня ваш снайпер снял? Я не дурак!»

«Сейчас их уведут»

«Стекла в доме зазвенели. Что они взорвали, а?»

«Фейерверк называется „Прощай школа!“. Где твое чувство юмора?»

«Где эти люди?»

«Смотри в окно. Видишь?»

«Да. Близко не подходить!»

«Да кому ты нужен!»

«Это ловушка…»

«Их уводят. Видишь, в машины сажают? Среди них три женщины. Они же пьяные в стельку! Неужели не видишь? Убрали их. Все, как ты хотел»

«За дурака меня держишь?»

«Ваня, мне только что сообщили. Деньги будут минут через двадцать. Инкассаторская машина уже близко. Какие твои условия? Каким образом состоится передача денег? Сколько заложников ты освобождаешь? Не молчи, Ваня»

Аб. +7…77755

«Алла Ивановна, вы готовы?»

«Да. Что мне делать?»

«Сейчас, по нашему сигналу, обрушится часть стены. Отойдите от нее на пару шагов и будьте готовы к немедленной эвакуации»

«А как же Иван?»

«Его отвлекут»

«Мы готовы»

«Начали!»

Аб. +7…33323

«Коля, мы это сделали! У меня пауза. Через двадцать минут „состоится передача денег“. Ты понял?»

«Я понял»

«Бляха обдумывает условия. Наши уже в хранилище. Связь по рации. Администратор у нас. И мужик, который с ней мариновался. Их тут же вывели из банка»

«Как она?»

«Рыдает. Несчастная женщина!»

«Можно сказать, что ей повезло, а?»

«Да. Он бы ее убил. Он хотел взять ее с собой в самолет»

«Как-как?»

«Требовал выдачи»

«Мстительный гад!»

«Да, он сильно изменился»

«А ты его жалеешь!»

«Уже нет. Банкиры в панике. Там, действительно, много денег. В ячейках. Представляешь ситуацию? СОБР в хранилище банка!»

«Думаешь, парни его грабанут?»

«Там охраны нагнали! Ключики-то от ячеек опечатаны. Разве что взорвать сейф? Шучу. Искушение, однако!»

«Жалеешь, что тебя там нет?»

«Не очень. Не хочу смотреть, как все это будет»

«Как его будут….?»

«Да»

«Все продумали?»

«Вроде бы, да. Главное, что парни уже в хранилище. Ждут сигнала»

«Свет вырубите?»

«Молодец, догадался! Оп-па! Бляха вновь на связи! Что он еще придумал?»

e-mail: bsemenov@bank.ru

«Что за машина подъехала?»

«Я же сказал: деньги привезли! Твои условия?»

«Я решил подождать до утра»

«Бляха, ты что? Деньги привезли!»

«Я понял. Подождем до рассвета»

«Ты устал, твои люди устали. Заложники устали. И мы, в конце концов, устали. Давай сделаем это сейчас?»

«Нет»

«Но почему?»

«Я так хочу»

«И что нам всем теперь делать?»

«А ничего не делать. Ждать»

«Утром в Москве огромные пробки»

«До Шереметьева близко. И пробок там нет»

«Но зачем тянуть?»

«Я хочу послушать утренние новости»

«Да зачем они тебе?»

«Тема закрыта»

«Не понял тебя»

«Теперь я диктую условия»

«Но мы сделали все так, как ты хотел! Ты же хотел, чтобы деньги привезли как можно скорее! Зачем ждать до утра?»

«Я сказал: утром. Мне надо подумать»

«Ваня, не дури»…

Аб. +7…52773

«Это опять я»

«Лешка! Что случилось?!»

«Не знаю. Нам разрешили включить телефоны. КАК ТАМ У ВАС?»

«Мы в автобусе. Греемся, кофе пьем. Из термоса. Нас тут много»

«Я спрашиваю: КАК ТАМ У ВАС?»

«Тепло, светло»

«Я знаю, что ДЕНЬГИ ПРИВЕЗЛИ»

«Ты зачем шрифт меняешь?»

«Случайно нажал на кнопку. На меня смотрят»

«Кажется, я поняла. Мы толком ничего не знаем. Нас, то есть, родственников, собрали в автобусе, накормили. Нам сейчас нормально»

«Нам тоже. А НЕ ГОТОВИТСЯ ЛИ ШТУРМ?»

«Какой штурм? О чем ты?»

«Значит, ДЕНЬГИ ПРИВЕЗЛИ»

«Я думаю, да. Подъехала какая-то машина»

«Уверен, что в ней ДЕНЬГИ»

«Когда вас отпустят?»

«Как только»

«Ты устал?»

«Да»

«Мне опять звонила твоя мама. Спрашивала, почему отключен твой телефон. Кажется, у нее начинается психоз»

«Скажи, что я крепко сплю»

«Сказала, что не хочу тебя будить»

«А она что?»

«Велела тебе, как только проснешься, позвонить»

«Я понял. Как только…»

«Леша, держись, мы с тобой! Я не знаю, что тебе еще сказать?»

«Ничего не надо. Все. Время вышло»

«Что значит, время вышло?»

«Леша! Эй? Ты где?»

«Молчишь? Что-то случилось?»

«Мы тебя поняли. Держись!»…

Аб. +7…33323

«Коля, это я. Бляха отпал, зато заложники опять вышли на связь. Шлют какие-то странные SMS. Такое ощущение, что пишут их под дулом пистолета. Парнишка молодец. Школьник. Лехой зовут. Поменял шрифт. Я, кажется, понял, что Леха хотел нам сказать»

«Что?»

«Похоже, Бляха решил поиграть в Штирлица. Но не его это. Хочет через родственников заложников узнать, как на самом деле обстоят дела. Не готовится ли штурм? Он, похоже, сидит рядом и читает их SMS. А они строчат и строчат»

«Опасно»

«Знаю. Лишь бы кто-нибудь из родственников не прокололся! Мы, вроде, всех отсекли. Ситуация под контролем. Всех собрали в автобусе. Смотрим, что они пишут. Одно неверное слово – и конец! Он начнет расстреливать заложников. Последний патрон – себе. Даже если у него у него нет гранаты – хреново! А парнишка молодец! Ай да Леха!»

«Но как им сообщить о штурме? Они-то должны знать! Заложники!»

«Мы пытаемся. Но… Одно неверное слово, и операция провалится. Он тянет резину. Нюх у него и в самом деле, как у собаки. Нам нужен момент…»

Аб. +7…12117

«Андрей, это я»

«Наконец-то, Солнышко!»

«Нам придется остаться здесь до утра»

«Как там у вас?»

«Это правда? Все, что ты мне писал? До того? О нас с тобой?»

«Ну, конечно, правда!»

«О том, что ты меня любишь, о платке… Как Дездемона с Отелло»

«Дездемона?»

«Ну да. Ведь мы же говорили о любви!»

«Да, милая, я очень тебя люблю»

«Я тоже… Не могу писать нежности, когда на меня смотрят! А он ее задушил из ревности. Задушил, понимаешь?»

«Да, милая. Я понял. Нет, никто никого не задушит. Все будет по-другому. Я знаю, ты у меня умница, ты все поймешь. Все, что я писал тебе до того – правда. Планы не поменялись. Понимаешь? Лишь бы они тебя отпустили! Только не надо об этом никому говорить. Это личное. Наше с тобой»

«А Лене можно?»

«Какой Лене?»

«Студентке. Она – молодец! И Леша. Тот парень, что вступился за деда. Им можно?»

«Ну, если они твои друзья…»

«Да»

«Но все равно. Ты не должна никого слушать. Ни Лену, ни Лениного папу. Только меня. Я говорю тебе правду, ты поняла? Все будет так, как я сказал. И мы уедем далеко-далеко»

«С Машкой?»

«Ну, конечно! Ты только держись!»

«Я держусь. Но меня не отпустят, если будет обмен»

«Почему?»

«Он говорит, что я ему еще пригожусь»

«Но почему ты?!!»

«У старушек с сердцем плохо. Они до аэропорта не доедут. Женщины рыдают, одна близка к помешательству. Лена, я, Лешка. Мы держимся пока. Но это хорошо, что мы поедем. Мы молодые, у нас силы есть. И нам не так спать хочется. То есть, хочется, конечно. Но мы сами вызвались. Главарь не против. Мы едем в аэропорт»

«Ты у меня умница. Я в тебя верю»

«Я все поняла. Больше не буду тебя ревновать»

«А я… Я постараюсь исправиться…»

«На всякий случай… Не обязательно хранить мне верность до гроба. Если меня не станет… Но только… Пусть Машка подрастет. Не сразу»

«Даша! Ты это брось! Прекрати немедленно! Все будет хорошо!»

«Да»

«Ты, главное, никого не слушай. Только меня»

«Все»

«Даша?»

«Что у вас там?»

«Ты меня слышишь?»

«Я здесь»

«Я жду»

«Я всегда тебя буду ждать»…

Аб. +7…22352

«Мама? Где ты?»

«Леночка, наконец-то! Мы в автобусе. Все родственники в автобусе. Я видела, как подъехала машина с деньгами. Наконец-то!»

«Привезли, значит?»

«Господи, ну конечно! Разве могло быть по-другому? Я так за тебя переживаю…»

«Мама, не надо. Все нормально. Мне даже телефон отдали. Как папа?»

«Передает тебе привет! Говорит, что тебя сейчас отпустят!»

«И не надейся»

«Лена, но как же так?»

«Сука, ты, что не поняла?! И не надейся!»

«Господи, Лена!»

«Здесь твоя Ленка. В аэропорт с нами поедет»

«Кто это?!!!»

«А это я, Алик»

«Какой еще Алик?!!»

«Алик, все нормально. Мы рады, что удалось, наконец, с вами связаться. Не отключайтесь. Выслушайте нас. У вас есть шанс на спасение»

«Вы что задумали, гады?!»

«Ничего. Если твой дядя хочет за границу, это его проблемы. Тебе-то туда зачем?»

«А здесь мне ничего не светит!»

«Но ты можешь выдвинуть свои условия. Сам-то ты что хочешь?»

«То же, что и дядя Ваня»

«Ты молодой парень, у тебя все еще впереди»

«Мне нужны деньги. Без денег девушки не любят»

«Но ты же талант! Гений электроники! Тебе просто не повезло»

«Да уж»

«Алик, ты подумай. Ты всегда можешь связаться с нами по этому телефону. Скажи, что ты хочешь, и мы выполним любые твои условия»

«В обмен на что?»

«Заложников надо освободить»

«Но я-то что могу?»

«Главное, чтобы ты захотел нам помочь. Поверь, за границей тебя ничего хорошего не ждет. Ты же не хочешь в тюрьму?»

«Лучше уж за границей в тюрьме, чем на воле здесь»

«Это ты сейчас так думаешь. А потом пожалеешь о том, что натворил. Посмотри вокруг. Неужели тебе не жалко этих людей? Женщин, стариков. Стоило оно того?»

«Я ж не знал, что так будет… Мы не хотели. Так вышло»

«Но можно все изменить»

«Как?»

«Ты подумай. У вас есть граната?»

«Ну, допустим»

«Алик, ты должен сказать нам правду»

«Я подумаю»

«Алик, есть у твоего дяди граната?»

«Алик?»

«Мы ждем твоего сообщения»

«Мы ждем»…

Аб. +7…33323

«Коля, засада! Бляха, похоже, залег на дно. Почуял неладное. Что делать?»

«А что с гранатой?»

«Пытаемся выяснить. Его племянник вышел на связь по одному из телефонов заложников. Похоже, он неуверенно себя чувствует»

«Дави на него!»

«Не отвечает»

«А позвонить?»

«Спугнем»

«Он что, отключил телефон?»

«Нет. Не думаю. Просто не отвечает на наши SMS. Глухо, как в танке»

«Но не отключился же!»

«Думаешь, есть шанс?»

«Если бы не было, он бы его отключил»

«Но проверить нельзя! Нельзя звонить! Бляха среагирует на звонок. У него проблемы со зрением, а не со слухом»

«Подумает – родственники»

«Ага… А потом отберет телефон и шваркнет его об стенку. Он так уже сделал однажды. И мы останемся без единого шанса. Вдруг у Бляхи граната? В этой коробке, семнадцатиэтажке с пустотами и перепланировкой, заложникам выжить без шансов. И наши в хранилище. Сколько народу положим!»

«Это их работа. Я о бойцах»

«А заложники? Коля, там 16 человек! Женщины, старики!»

«Используй администратора. Эту, как там ее…?»

«Аллу?»

«Да»

«Как использовать?»

«Пусть она его отвлечет. Позвонит»

«Куда?»

«Где ее телефон?»

«Лежит на рабочем столе»

«Пусть пошлет SMS на него»

«А Бляха услышит?»

«Кто-нибудь да услышит. Не с первого раза, так с пятого. Бляха наверняка заинтересуется: кто там шлет одну SMS-ку за другой его любовнице?»

«А это мысль! Спасибо!»

«Не за что»

Аб. +7…44265

«Иван, это Алла. Ответь мне!»

«Иван! Я хочу с тобой поговорить!»

«Я тебя прошу!»

«Давай договоримся!»

«Наконец-то! Объявилась! Ты где?»

«Как где? В хранилище!»

«Откуда трубка?»

«Клиента»

«Почему раньше не позвонила?»

«Боялась»

«Свяжись по внутреннему. Хочу услышать твой голос»

«Не могу. Сигнал блокируется. Мы в хранилище. Могу общаться только через SMS»

«Спрошу у Алика, может ли быть такое? Что-то ты, подруга, темнишь!»

«Племяш сказал, что не уверен. Ты меня, похоже, разводишь!»

«Он что, все знает о банках? Твой Алик? И о глушилках в них?»

«Кое-что знает. Момент. Он что-то говорит»

«Ну и? Ты мне поверил?»

«Допустим. Давай общаться так. Но как я узнаю, милая, что это ты? Меня здесь постоянно разводят!»

«Зато я наверняка знаю, что это не ты. Слишком быстро приходят SMS. Ты не можешь так быстро набирать текст»

«Всегда была умной. Ты права: их строчит Алик. Под мою диктовку. Я делом занят. Держу палец на спусковом крючке»

«Я так и думала! Ваня, нам надо поговорить»

«О чем? После того, что ты сделала?»

«Я об этом уже пожалела»

«Долго думала!»

«Я готова отдать тебе ключи»

«Спасибо, уже не надо»

«Что ты задумал?»

«Не прикидывайся. Ты все уже знаешь. С тобой связались. Или ты связалась. Слила им всю информацию»

«Я об этом жалею»

«Почему?»

«Они сказали, что я пойду под суд»

«Кто сказал?»

«Прокурор»

«Ах, прокурор… А он прав, подруга. Тебе отсюда прямая дорога – тюрьма. Ты – соучастница. Мало того! Ты – организатор!»

«Это не правда!»

«Правда, правда. Влепят на полную катушку»

«Я не хочу в тюрьму»

«А куда ты хочешь?»

«Улететь с тобой»

«А ты мне нужна?»

«Ваня, я не могу здесь оставаться. Не хочу»

«Тогда выходи!»

«Где гарантия моей безопасности?»

«Какие гарантии, милая? Придется поверить мне на слово»

«Я не хочу умирать»

«Раньше надо было думать!»

«Эй? Ты там? Подай знак!»

«Слышу. Еще разок стукни. И посильнее, не стесняйся! Ты стоишь за дверью?»

«Да»

«Что ж, выходи»

«Я еще не получила от тебя гарантий»

«Гарантий не будет»

«Ты что, разлюбил меня?»

«О как! О любви заговорила! Я ж из-за тебя вляпался! Уговор был взять деньги и смыться! А теперь на мне кровь!»

«Зачем ты взял заложников?»

«А что мне было делать?»

«Просто уйти»

«Уйти-и-и? После того, как потрачено столько нервов, времени и сил? Да все мои мысли последнее время были только об этом! О том, что у меня будут деньги! Миллионы! И я, наконец, заживу, как человек»

«У нас и так все было хорошо»

«Это ты так думаешь. В общем, милая, ты меня подставила»

«Я не знала, что ты такой»

«Какой?»

«Что ты можешь держать в заложниках женщин и стариков»

«Могу. Мало того, если я почую неладное, я их всех прикончу!»

«Я хочу уехать с тобой»

«А как же твоя мама? Она ведь не может с нами уехать»

«Если я останусь, ей будет еще хуже. Ведь я буду в тюрьме»

«В общем, угробила старушку! Дура ты дура. И что на тебя нашло?»

«Не знаю. Испугалась»

«Ладно. Выходи»

«А ты где?»

«Иду к двери. Я тебя встречу, милая. Жду, не дождусь»

«Отпирай!»

Аб. +7… 33323

«Похоже, срастается. Бляха ответил „Алле“. Идет диалог»

«Сомневаюсь, что он сдастся»

«Мы хотим, чтобы он просто подошел к двери. Он думает, что за ней Алла, а там бойцы спецназа. Они его встретят»

«Надеюсь, на них бронежилеты?»

«Все, как полагается. Мало того, они пилюли приняли, чтобы лучше видеть в темноте. Ну, ты знаешь. У Бляхи-то со зрением проблемы!»

«А остальные?»

«Заложники?»

«Нет. Алик и Рафик»

«Рафика мы отвлечем звонком. Похоже, второй ствол у него. Алик же работает на телефоне и, вообще, не боец»

«Думаешь, он не опасен?»

«Пока не знаю. Но медлить больше нельзя»

«Я тебя еще услышу?»

«Конечно! Потом как-нибудь. Я с тобой свяжусь»

«Что ж, удачи!»

«Она нам сегодня понадобится»

Аб. +7…22352

«У НЕГО НЕТ ГРАНАТЫ»

«Меня слышит кто-нибудь?»

«Это Алик. Меня кто-нибудь слышит?!»

«Да. Алик, мы тебя поняли. Спасибо»

«Я больше не могу… Вытащите меня отсюда!!!»

– Парни, вы готовы? Андрей?

– Да. Ждем приказа.

– Попов стоит за дверью. Гранаты у него нет, как сказал его племянник.

– Племяннику можно верить?

– Думаю, да.

– Понял. Мы готовы.

– Расчет на внезапность. Помните, что у него в руках оружие. Отсчет начинаю с десяти. В момент «ноль» погаснет свет.

– Вас понял.

– В этот момент и начинайте. Попова ликвидировать, сообщников на усмотрение. Не перестреляйте заложников!

– Понял.

– Начинаю отсчет. Десять, девять, восемь, семь…

Аб. +7…44265

«Алла, выходи!!!»

«Иван, ты здесь?»

«Да!»

«Подай знак. Стукни в дверь»

«Выходи!!!»…

Аб. +7…92300

Звонок

– Але? Кто это? Гаваритэ! Але?

– …ноль!

Из утреннего информационного выпуска «Новостей»

…Как мы уже неоднократно сообщали в специальных выпусках новостей, вчера около часа дня, на окраине столицы неизвестными в масках была предпринята попытка ограбления банка. Трое грабителей ворвались в операционный зал и, угрожая оружием, потребовали ключи от хранилища. Когда же им не удалось их заполучить, захватили в заложники весь персонал банка и находящихся в нем на этот момент клиентов…

Переговоры с грабителями продолжались в течение нескольких часов. Их личности вскоре удалось установить. Все они иногородние, приехали в Москву на заработки, жили на съемных квартирах. Личности владельцев квартир, а также название фирмы, оформившей двум грабителям временную регистрацию в Московской области в нарушении действующего законодательства, устанавливаются. Главарь банды, Попов Иван Иванович, уроженец Тамбовской области, бывший военнослужащий, работал в частном охранном предприятии «Дубок»…

Как удалось узнать из его медицинской карты, Попов страдал бредовым расстройством психики вследствие полученного им ранения и, судя по всему, сейчас начался рецидив болезни. Один из заложников, охранник банка, был им расстрелян, обращение с остальными отличалось особой жестокостью. Как мы уже неоднократно сообщали вчера в вечерних выпусках новостей, в обмен на жизни остальных заложников грабители потребовали выкуп в размере пятнадцати миллионов долларов или десяти миллионов евро, вертолет до Домодедова и самолет с полными баками. Эти условия сочли невыполнимыми. Был разработан план операции по освобождению заложников…

…Как нам только что сообщили, операция прошла успешно. В результате согласованных действий сотрудников спеслужб главарь банды Иван Попов был убит на месте, остальные бандиты обезврежены и вскоре предстанут перед судом. Один из заложников получил ранение средней тяжести и сейчас находится в больнице. По словам врачей, его жизнь вне опасности. Остальные заложники не пострадали, с ними сейчас работают психологи. На связи находится наш корреспондент Владимир Соколов, который был свидетелем операции по освобождению заложников. Владимир, вы нас слышите?

– Да! Слышу вас хорошо!

– Что сейчас происходит у здания банка? Владимир?

– Я вас слышу!

– Что вы видите?

– Сейчас шесть часов утра, все уже благополучно завершилось, жильцы злополучного дома возвращаются в свои квартиры. Эту ночь они провели в здании школы, поскольку все опасались обрушения семнадцатиэтажки в результате взрыва. Попов утверждал, что при нем находится боевая граната. Сейчас обстановка стабилизировалась.

– Как себя чувствуют заложники?

– С ними работают психологи.

– Вам удалось с кем-нибудь из них поговорить?

– Пока нет, к сожалению. Я видел, как их выводили из банка, но журналистов туда не пустили. Вся операция проходила в условиях строжайшей секретности.

– Как получилось, что один из заложников ранен?

– В момент, когда начался штурм, здание было обесточено. Когда погас свет, открылась дверь хранилища, перед которой стоял главарь банды. Он думал, что там находится его любовница, и готовился ее встретить. Иван Попов был убит на месте автоматной очередью, но второй пистолет находился в руках у его сообщника, Рафшана, и тому удалось сделать несколько ответных выстрелов перед тем, как бандит был обезврежен. Одним из выстрелов ранен сорокашестилений Семен Покровский, клиент банка. В момент, когда погас свет, Покровский поддался панике и кинулся к окну. Рафшан утверждает, что выстрелил случайно, и в темноте не понял, что происходит, и не видел, в кого стреляет. К счастью, остальные заложники не пострадали. Третий грабитель, девятнадцатилетний Александр Попов, оказал помощь правоохранительным органам, что должно смягчить наказание. Кроме того, в момент штурма Попов-младший не оказал сопротивления. Как утверждает сам Александр, он находился под влиянием дяди, чья вменяемость с самого начала вызывала сомнение. Опасаясь за свою жизнь, Попов-младший выполнял приказы дяди, но делал это против своей воли. Вы слышите меня?

– Да, Володя! Мы хорошо вас слышим! Продолжайте!

– Александр был противником захвата заложников. Суд учтет это, а также его молодость и сделает снисхождение.

– И все-таки, Володя… Один из заложников убит, другой ранен. Можно ли говорить об успехе операции?

– Жертв могло быть гораздо больше. Разумеется, это успешная операция, и ее участники будут отмечены правительственными наградами. К сожалению, это вся информация, которую мне удалось получить к этому часу.

– С вами ваша коллега, Ирина Симакова. Она находилась у здания банка с самого начала. С того момента, как были захвачены заложники. Где она сейчас?

– Да, Ирина здесь и сейчас она пытается поговорить с родственниками освобожденных заложников. Взять у них интервью. К сожалению, ей это пока не удается. За оцепление никого не пускают.

– Главное, что все благополучно завершилось.

– Да, это главное.

– Мы надеемся, Владимир, что вы будете держать нас в курсе событий.

– Разумеется, я останусь здесь вместе с Ириной. В следующих выпусках «Новостей» вы услышите (я на это надеюсь) интервью счастливых родственников и возможно, услышите кого-нибудь из заложников.

– Спасибо, Владимир! Оставайтесь с нами! Хочу также напомнить вам, что ежедневно, в вечернем эфире на нашем канале популярное ток-шоу «Горячая новость»! Следите за анонсами! В ближайшее время в прямом эфире вы сможете услышать подробности захвата заложников из уст непосредственных участников событий! Оставайтесь с нами! А теперь, перейдем к другим новостям…

Ток-шоу «Горячая новость»

Пятница, 19.10

– Здравствуйте! Пятница, вечер, и, как всегда по будням, на нашем канале суперпопулярное ток-шоу «Горячая новость»! С вами Татьяна Суббота…

– И мой коллега, замечательный парень и суперведущий Сергей Чудаков! (Аплодисменты)

– В этой студии мы обсуждаем самую горячую новость дня! К нам в гости приходят политики и депутаты, видные деятели культуры, артисты, режиссеры, писатели и спортсмены. Смотрите на нашем канале ток-шоу «Горячая новость», если вы хотите быть в курсе последних событий! (аплодисменты). Три дня назад страну потрясло сообщение о том, что в столице, в одном из спальных районов при попытке ограбления банка было захвачено восемнадцать заложников…

– Почти сутки мы, затаив дыхание, следили за тем, как развиваются события. И все, разумеется, боялись повторения «Норд-Оста», хотя на этот раз заложников было гораздо меньше, и это был захват не по политическим мотивам. Бандиты хотели получить за их жизнь огромный выкуп и улететь с этими деньгами за границу…

– Но к счастью, все завершилось благополучно. Сегодня у нас в гостях, я не побоюсь этого слова, настоящий герой, человек, который вел переговоры с бандитами и кому все мы обязаны успехом операции… Заместитель префекта округа Сатин Андрей Павлович! Встречайте! (Аплодисменты)

– Андрей Павлович, пожалуйста, садитесь вот в это кресло, удобно располагайтесь. Мы понимаем, что вам немало пришлось пережить за эти сутки…

– Да, пережить пришлось… То есть, я хотел сказать, что с самого начала было понятно: бандитам уступать нельзя.

– Вы лично приняли это решение? Не идти на уступки и не давать бандитам выкупа за жизнь заложников?

– Я лично взять на себя такую ответственность не могу. Решение принималось коллегиально.

– То есть, вы звонили мэру, префекту? Может, Президенту?

– Наш уважаемый мэр, как это всем известно, был в этот момент в отъезде. За границей. Разумеется, ему доложили… Вы себе хотя бы представляете ситуацию? Вертолет с вооруженными бандитами над Москвой?!

– Я? Нет, не представляю. Я вообще не представляю вертолет над Москвой. Разве что в нем летит Президент.

– Это не повод для шуток, Сергей.

– Все мы понимаем, что захват заложников – это серьезно. Но ведь все благополучно завершилось, Андрей Павлович?

– Да, благодаря слаженным действиям сотрудников спеслужб и верно принятому решению. Хочу особо отметить прокурора округа, который, к сожалению, не смог прийти сюда, в студию. Но я ему только что звонил.

– Вы обсуждали операцию по освобождению заложников?

– Да.

– И вы считаете ее успешной?

– Ну, разумеется!

– У моей коллеги, я вижу, есть вопрос…Татьяна?

– Да, Андрей Павлович. Я хотела спросить: что вы почувствовали в тот момент? Когда поняли, что главарь банды человек с ненормальной психикой, и он будет убивать заложников?

– Я, собственно… Меня в тот момент не было. Но мне доложили. Я понял, что ситуация критическая и надо принимать меры.

– Ну, а по-человечески? Ведь у охранника осталась жена, дети?

– Насколько мне известно… Кхе-кхе… Извините… Столько было переживаний…

– Нам нелегко было уговорить Ирину, жену, вернее вдову убитого охранника Степана Самоварова прийти сюда, в эту студию. Но она нашла в себе мужество… Встречайте! Героическая женщина Ирина Алексеевна Самоварова! (Аплодисменты)

– Ирина, проходите, садитесь. Вот сюда, рядом с зам префекта. Как вы себя чувствуете?

– Я… Мне больно говорить…

– Ирина, когда вы узнали о том, что банк, в котором ваш муж работает охранником, пытались ограбить? И что Степан среди заложников, захваченных бандитами?

– Я… Почти сразу… Включила телевизор, и…

– Муж пытался с вами связаться? Многие заложники воспользовались мобильными телефонами и послали SMS-сообщения своим родными и близким.

– Нет, мой муж мне ничего не присылал.

– У него что, не было при себе мобильного телефона?

– Был, но…

– Насколько мы помним, его связали. У него не было такой возможности: послать SMS– сообщение. Ведь так, Ирина?

– Да.

– Андрей Павлович, как вы считаете, у охранника Самоварова был шанс на спасение? Вот здесь сидит его вдова…

– Я искренне вам сочувствую Ирина… Поверьте, мы сделали все, что могли…

– Да… Я вам… верю…

– Но мы имели дело с, извиняюсь, психопатом. Его действия были непредсказуемыми.

– Да… Я… понимаю…

– Ирина, не плачьте. Мы понимаем, что вам больно… Да, Андрей Павлович?

– Я хотел сказать, что мэрия готова выплатить вдове компенсацию в размере ста тысяч рублей. Более того, мы знаем, что у семьи Самоваровых нерешен жилищный вопрос…

– Да, мы с детьми… Я… Мы ютимся в однокомнатной квартире… В малогабаритной…

– Правительство Москвы приняло решение выделить вам двухкомнатную квартиру. Улучшенной планировки. В Бирюлево. (Продолжительные аплодисменты)

– Спасибо, огромное спасибо!

– Наша очаровательная ведущая хочет спросить вас, Ирина…

– Да. Я хочу спросить. Спасибо, Сергей. Меня, как женщину, волнует вопрос: Ирина, а где сейчас ваши дети?

– С моей мамой.

– Они знают о том, что случилось?

– Да. Я им сказала.

– Скажите, а ваш муж… Было у него предчувствие?

– Да, последнее время Степан был каким-то странным.

– В чем заключалась эта странность?

– Он… Он ходил по автомобильным салонам… Машины смотрел. Дорогие. Все это было так странно…

– Машины? Он что, собирался купить машину?

– Да, он постоянно об этом говорил.

– Какой интересный поворот событий! Сергей, я думаю, вам надо взять инициативу в свои руки!

– Да! Конечно! Раз уж речь зашла о машинах… Вы что, копили деньги на машину, Ирина Алексеевна?

– Нет, денег у нас не было. Мы жили от зарплаты до зарплаты. Понимаете, двое детей, мама больная, ей нужны дорогие лекарства…

– А! Понимаю! Степан хотел взять машину в кредит! Вот такая штука жизнь! Человек строит планы на будущее, верный муж, отличный семьянин, ответственный работник…

– Вообще-то, у Степана были проблемы на работе.

– Вот как?

– Да, он собирался увольняться.

– А почему, Ирина Алексеевна? Платили мало?

– Я… честно сказать, я не знаю. Мне нравилась его работа. Хотя я всех денег не видела.

– А сами вы работаете, Ирина Алексеевна?

– Конечно, работаю! Еще бы мне не работать! На две ставки! С утра до ночи! Ни выходных, ни проходных! А разве проживешь иначе в Москве?! Цены растут, как на дрожжах!!!

– У нас в студии сидят уважаемые эксперты. Деятели культуры, известные спортсмены, актеры… Вот, всем известный адвокат Эммануил Стомашевский хочет сказать… Пожалуйста, Эммануил Яковлевич… Возьмите микрофон.

– Я хотел сказать, что каждый из нас в ответе за то, что случилось. Погиб человек. Жертва, которой можно было бы избежать…

– Да нельзя ее было избежать!

– Я попрошу меня не перебивать! Я вас, Андрей Павлович, не перебивал!

– А вы не говорите о том, чего не знаете!

– Да я целые сутки не отрывался от экрана! Я видел, как его тело выкинули за дверь, словно мешок с картошкой! А где в это время были вы, заместитель префекта?!

– Да в машине я был! Ехал!!!

– А какая у вас машина?!

– Служебная!

– А… Вот видите… Служебная! А расстрелянный заложник ютился в малогабаритной однушке с двумя детьми!

– Вас-то там вообще не было, Эммануил Яковлевич!

– Это вы находитесь на государственной службе, а не я! Попрошу об этом не забывать! Это ваш долг! Вам за это деньги платят! И немалые!

– Давайте не будем устраивать склоку в прямом эфире! Операция по освобождению заложников прошла успешно. Жертв могло быть гораздо больше. И надо спросить у тех, кто словно родился заново в тот день, у заложников и их родственников…

—…К нам в студию пришла непосредственная участница этих событий, я не побоюсь этого слова, героиня… Встречайте! Дарья Медведева! (Аплодисменты)

– Даша… Можно мне вас так называть?

– Да, конечно.

– Проходите, садитесь. Устраивайтесь поудобнее. Как вы себя чувствуете?

– Сейчас уже лучше.

– Вы – единственная из освобожденных заложников согласились прийти к нам в студию. А почему, Даша?

– Понимаете, Лена – она очень застенчивая.

– Лена – это девушка-студентка? Которая готова была вместе с вами ехать в аэропорт?

– Да.

– Вы с ней перезваниваетесь?

– Да, мы теперь дружим.

– Почему же она не пришла вместе с вами в студию?

– Я же говорю, что она застенчивая. И еще… Она немножко болеет. После того, как почти сутки просидела на холодном полу… Что же касается парня…

– Вы говорите о находчивом школьнике, благодаря которому удалось узнать о намерениях бандитов?

– Да, о нем. Он попросил, чтобы его имя не упоминали. И вообще о нем не говорили.

– Даша, а почему?

– У него мама… В общем, она не знает. Он не хочет ее расстраивать.

– Но когда-нибудь она узнает! И если она смотрит сейчас наше ток-шоу…

– Она вообще не смотрит телевизор. И я ее понимаю.

– Что ж… Во всяком случае, спасибо вам, Даша, что вы пришли к нам в студию! Вы – мужественная женщина! (Аплодисменты)

– Давайте вернемся к событиям того страшного дня.

– Не очень-то приятно об этом вспоминать.

– Но вы вели себя как настоящая героиня!

– Да ничего такого особенного я не делала.

– Но ведь вы под дулами автоматов вышли из банка, чтобы взять сумки с едой для заложников…

– Вообще-то, у них были пистолеты.

– Скажите, вам было страшно?

– Не знаю. Я просто вышла.

– Даша, а как вы добились того, то бандиты выпустили вашу дочь?

– Наорала на них.

– Да вы что?!! (Аплодисменты)

– Машка плакала, я поняла, что она хочет писать. Ее слезы их раздражали.

– Их, вы имеете в виду, бандитов?

– Да. Особенно главаря. И он сказал: «Пусть убирается!»

– Выходит, в нем оставалось что-то человеческое? Да, Аня… Уважаемые гости студии и телезрители! Среди экспертов в VIP-ложе находится популярнейшая актриса кино и театра Анна Купава. Дадим ей слово! Аня, что вы хотели сказать?

– Ничего человеческого в бандитах быть не может!

– Скажите, Аня, а у вас есть дети?

– Да, у меня сын.

– Сколько ему?

– Шесть лет. (Аплодисменты)

– И я хотела сказать, что, как мать, я прекрасно понимаю Дашу. В этих мужчинах, которые захватили в заложники женщин, стариков и детей, нет ничего человеческого! Их даже нельзя назвать мужчинами! (Аплодисменты)

– Спасибо, Аня!

– Я еще хотела сказать…

– Минутку, Аня… Здесь, в студии, находится муж Даши, Андрей. Мы все помним этого мужественного человека, который приехал к банку, как только узнал о несчастье и был там до самого конца. До того момента, как его жена вышла из дверей в сопровождении бойцов спецназа. Андрей, скажите, вы счастливы? Ведь ваши жена и дочь остались целы и невредимы.

– В общем-то… Да, у нас с Дашей были определенные разногласия… То, есть я хотел сказать, что после родов она забыла о том, что у нее есть муж и все время думала только о ребенке…

– Андрей! Что ты такое говоришь?!

– Я только хотел сказать, что после рождения ребенка женщина не должна превращаться в бабу!

– Я полагаю, к нашей героине это не относится. Мы видим перед собой цветущую молодую женщину…

– А вы на себя посмотрите! Дайте, я ему отвечу!

– Аня, мы обязательно дадим вам слово, но ваша соседка давно уже просит микрофон. Известная спортсменка Алена Ковальчук! У нас в студии! (Аплодисменты)

– Алена, прошу вас.

– Аня права. Прежде чем осуждать женщин, пусть мужчины посмотрят на себя! Им надо быть внимательнее к своим женам!

– Алена, насколько мы знаем, вы сами не замужем?

– Пока еще нет.

– А обручальное колечко у вас на пальце – это что?

– Это подарок.

– Дайте мне микрофон!

– Эммануил Яковлевич?

– Дайте микрофон! Мне кажется, что мы ушли в сторону от темы! «Слуги народные» живут, прямо скажем, неплохо, имеют квартиры, дачи, служебные машины… Кстати, какая у вас машина, Андрей Павлович? Я обращаюсь к господину Сатину! Или вы предпочитаете, чтобы к вам обращались «товарищ»?

– Да далась вам моя машина!

– Их всех надо расстрелять!

– Не кричите с места! Ведущая подойдет к вам с микрофоном! Татьяна, подойдите к женщине во втором ряду.

– Дайте мне микрофон! Я хотела сказать, что давно уже надо навести порядок! В Москве скоро не останется коренных москвичей! Что вы там себе думаете, в мэрии?!

– Извините, а кого вы предлагаете расстрелять?

– Всех, кто мешает нам жить!

– Вы говорите о бандитах? О тех, кто захватил заложников? По-вашему, они не заслуживают снисхождения?

– Надо, что бы была смертная казнь!

– Педофилов надо расстреливать!

– Порядок надо навести!

– И давно уже!

– Хватит с ними миндальничать!

– Нация вырождается!!!

– Тихо! Тишина в студии! Не кричите с мест! Отдайте микрофон! Таня, отбери у нее микрофон! Тишина в студии! Мешаете работать!!! Все. Тихо. На самом деле, мы приготовили для вас сюрприз. Я имею в виду, нас с Татьяной. Хочется закончить эту передачу на мажорной ноте. Да, мы живем в тяжелое время. Впрочем, времена всегда одинаковы. Но остаются вечные ценности, одна из которых любовь…

– …Они встретились в обстановке прямо скажем, не романтической. Она – администратор банка, он – торговый представитель. Она никогда не была замужем, он несколько лет назад развелся. На двоих один ребенок, мальчик. Его ребенок. Они случайно оказались запертыми в хранилище банка, за бронированной дверью и почти сутки не имели возможности оттуда выйти. За эти сутки произошло многое. Впрочем, вы узнаете обо всем от них самих… Встречайте! У нас в студии Алла Семиглазова! Администратор банка! Еще три дня назад она была заложницей, а ныне она – влюбленная женщина! Встречайте! (Аплодисменты)

– Алла Ивановна, присаживайтесь. Вы прямо-таки светитесь счастьем! А каких-нибудь три дня назад…

– Каких-нибудь три дня назад я понятия не имела, что так будет! Не было на свете женщины несчастней меня.

– Да, мы знаем, что вы были в близких отношениях с главарем банды Иваном Поповым. И это он уговорил вас ограбить банк.

– Да, он уговаривал меня долго. Он был одержим этой идеей.

– И, в конце концов, уговорил?

– Да, но…

– Мы знаем о вашем героическом поступке. О том, что вы отказались отдать бандитам ключи от хранилища.

– Да. Я понимала, что выбора у меня нет, и нажала на тревожную кнопку.

– Это Юрий Васильевич помог вам принять такое решение?

– Нет. Мы на тот момент еще не были знакомы. То есть, он приходил к нам в банк, как клиент. Арендовал ячейку и оставил там, на хранение ценности…

– Как романтично!

– В тот день я с самого утра места себе не находила. Думала: что делать? Ведь мне придется отдать им ключи! Иван был тверд в своем решении, мне только и оставалось, что ему подчиниться. Это был страшный человек! Страшный!

– Да, мы помним, как жестоко он обращался с заложниками. Он и вас запугал?

– А вы как думаете? Я все время боялась, что он меня убьет. Я была вынуждена… Приближался обед, и в этот момент… вошел Юра. Спросил, сколько у него времени? Он хотел забрать из ячейки деньги. Сначала я хотела ему отказать, но потом подумала…

– Подумали, что можно укрыться в хранилище и не отдавать бандитам ключи?

– Не то чтобы я так подумала… Просто пошла вместе с Юрой в хранилище. Он направился к сейфу, к своей ячейке, с ключом, а я… Понимаете, мне его словно Бог послал! (Аплодисменты)

– Я все смотрела на часы и… И в конце концов нажала на тревожную кнопку. (Аплодисменты)

– А если бы планы бандитов изменились?

– Я бы сказала, что сделала это случайно. Ну, приехала бы милиция…

– Понимаем. Алла Ивановна, вы все сделали правильно. Да, Мирослав Витальевич? Уважаемые зрители и гости студии! Среди экспертов известный писатель Мирослав Славин! Автор многочисленных бестселлеров! (Аплодисменты)

– Я только хотел сказать, что мы не понимаем всей серьезности момента. Вот здесь, в студии сидит женщина, которая вступила в сговор с бандитами, а вы называете ее героиней…

– Но она же передумала!

– Лучше бы она передумала раньше. Этого кошмара вообще можно было бы избежать. Погиб человек. Здесь, в студии сидит его вдова. Пусть эта женщина посмотрит ей в глаза! Она-то нашла свое счастье! Но какой ценой? Ценой человеческой жизни!

– Если бы вас два месяца терроризировал сумасшедший…

– Но почему вы не пошли в милицию?

– Что бы я там сказала?

– Правду!

– А кому она нужна? Иван был в Чечне. Потом работал в охране. У него офицерское звание. Кому бы поверили, ему или мне? На чьей стороне была бы милиция?

– Алла Ивановна, успокойтесь.

– Понимаете: у меня не было выбора.

– Мы все понимаем.

– Я не знала, что он возьмет заложников! Я думала, что, не получив ключи от хранилища, он просто уйдет.

– Хорошо. Давайте вернемся к тому моменту, когда вы оказались в хранилище, за запертой дверью. Вы рассказали Юрию Васильевичу о том, что в этот момент пытаются ограбить банк?

– Не сразу, но… Да, я рассказала. Я рассказала ему все! (аплодисменты) К счастью, у него был с собой мобильный телефон. Он связался с другом, с Артуром, а тот приехал к банку. И мы получили возможность узнать о том, что происходит. И получить инструкции.

– Ну, а когда вы почувствовали, что между вами пробежала искра?

– Искра… Трудно сказать… Сначала Юра мне просто сочувствовал.

– Ведь у банка была его жена.

– Бывшая жена.

– Она переживала за своего супруга. И он посылал ей сообщения. Просил поддержки.

– Юра хотел, чтобы она позаботилась об их сыне.

– Скажите, а о чем вы разговаривали? Ведь вы были в хранилище не один час. Вдвоем.

– О чем разговаривали? Он рассказывал о себе, я о себе. О разном.

– Ну, а все-таки? Когда вы решили пожениться?

– Мы еще не решили…

– Но с того рокового дня вы не расстаетесь?

– Да, мы с Юрой сблизились. Нам еще предстоит суд. Мне предстоит. Планы на будущее строить пока рано.

– Но ведь прокурор обещал вам, что вы будете проходить по делу, как свидетель.

– Я на это надеюсь.

– Алла Ивановна, можно сказать, что сегодня вы счастливы?

– Да, я счастлива. Я уже отчаялась встретить человека, который понял бы меня, увидел бы во мне просто женщину, не банковского работника…

– А Попов, получается, вас использовал?

– Я не сразу это поняла.

– Что ж… Иногда двум близким по духу людям, которые словно бы созданы друг для друга, для того чтобы разглядеть свою вторую половинку нужно оказаться в критической ситуации, к примеру, за запертой дверью, в хранилище банка, который подвергся нападению грабителей. Кто бы мог подумать, что счастливая семейная жизнь может начаться с этого? Но в жизни бывает всякое. И ничему не надо удивляться. Алла Ивановна, мы надеемся, что у вас все будет хорошо. У вас и у вашего жениха. Потому что… Юрий Васильевич сегодня пришел к нам в студию! Встречайте! (Аплодисменты)

– Ох, какой шикарный букет!

– Татьяна, как женщина, оценила. Действительно, шикарный! И, какой большой!

– Я знаю, что Алла обожает белые лилии.

– Вы узнали об этом, находясь вместе с ней в хранилище?

– И об этом тоже.

– Лилии для Аллы. Как это прекрасно! (Аплодисменты)

– Вот такая история любви… Что ж, мы сегодня обсудили с вами самую горячую новость: захват восемнадцати заложников при попытке ограбления банка, который случился в столице три дня назад. К счастью, все завершилось благополучно, благодаря нашим героям. С вами были Сергей Чудаков…

– И Татьяна Суббота! (Аплодисменты)

– Смотрите по будням на нашем канале ток-шоу «Горячая новость!» Оставайтесь с нами!..

Аб. +7…33323

«Игорь, ты смотришь Горячую новость?»

«А как же!»

«Ну и как тебе это?»

«Узнал много нового. О любви»

«Бывает. А почему тебя не позвали?»

«Недостоин»

«Нет на свете справедливости»

«Да я бы и не пошел. Пусть зам. префекта отдувается»

«Администраторша-то какова? Жениха подцепила!»

«Не первой свежести товар»

«Да, похоже, с запашком»

«А вообще все это лажа»

«Согласен!»

«И еще какая!»

«Может, по пиву?»

«Где? Когда?»

«Чем занят?»

«На работе. Скучаю»

«Я тоже сегодня дежурю. Потом буду сутки отсыпаться. Давай послезавтра?»

«Идет. Я свободен. Где?»

«Как всегда. На нашем месте. В Конюшне. Заодно футбол посмотрим»

«Во сколько?»

«В шесть?»

«Идет. Забили стрелку»

«Увидимся»

«Жду»…

2

Два дня спустя

На вывеске внушительных размеров красовались три лошадиных головы, а над ними нависала дуга, в которой с наступлением темноты загорались разноцветные лампочки. Колокольчик над входной дверью звонил каждый раз, как она открывалась. Раньше этот ресторан назывался «Птица-Тройка». Микрорайон был новенький, с иголочки, дома типовые, большей частью панельные, магазины, офисы и рестораны-кафе – все на первых этажах либо в пристройках.

Под «Птицу-Тройку» владельцы облюбовали кирпичную пристройку. Их тоже было трое, бывшие друзья, а ныне партнеры по бизнесу. У старшего вытянутое породистое лицо и впрямь напоминало лошадиную морду, его именем даже нарекли среднего конягу под дугой с лампочками: Саня – Коренной.

– Гдя, как скалится! В гору пошел Саня – Коренной, деньги лопатой гребет!

– А левый, говорят, спился.

– У него Саня теперь долю торгует.

– Продаст.

– Само собой, продаст.

– Доходное место, бойкое.

Место и впрямь, было доходное. Ресторан поначалу был рассчитан на респектабельную публику, желающую в свободное от трудов праведных время гулять широко, по-русски, под водочку и традиционную закуску: блины с икрой, соленые грибочки, селедочку с лучком и огромные, с богатырскую ладонь румяные пироги.

Но ресторан полюбился публике иной. Этому поспособствовали четыре бильярдных стола, огромный плазменный экран, где царствовал канал «Спорт» и жулик-бармен, который беспощадно разбавлял водой все напитки кроме пива. Спорт, пиво и бильярд сделали «Птицу-Тройку» популярнейшим в округе пабом под названием «Конюшня». И, поскольку вечерами в «Конющне» яблоку негде было упасть, владельцы с этим смирились. Из меню исчезли расстегаи, кулебяки, яблоки моченые, блины и, разумеется, икра. Зато появились чипсы, креветки, вобла, вяленый кальмар, а по выходным – раки. За столами сидели убитые работой мужики, всячески оттягивая момент возвращения домой, где ждала вторая половина, которая умела только напрягать и не понимала простых мужских радостей. Кружки пива, канала «Спорт» и «толсто сыграл свояка, надо было бить с оттяжкой». Пахло крепким табаком, едким мужским потом, а поверх всего плавал пряный масляный аромат курицы гриль, которую подавали, как на юге, с зеленью и в тончайшем лаваше. Ее со смаком и хрустом разламывали руками, вытирая салфеткой текущий по пальцам сок, мясо сдабривали кетчупом и приправляли огненной аджикой, пожар же обильно заливался пивом.

Цены в «Конюшне» установились демократичные, и на бильярд, и на пиво, которое по традиции не разбавлялось. Курить не запрещалось, более того, понятия «зал для некурящих» не существовало. Приходить надо было к шести, если хочешь получить столик с гарантией и там, где полюбилось. К восьми вечера все уже было занято, оставалось только ждать, кого отзовут домой. Женщины заходили в «Конюшню» редко, больше частью за подгулявшими мужьями. Но об этой пивнушке дамы говорили беззлобно, по крайней мере, они всегда знали, где искать вторую половину.

– Где твой?

– В «Конюшне». Крайнее стойло, левый ряд.

– Да ты не переживай.

– Была нужда! После нее он добрее. И кормить не надо.

– Таких вкусных кур, как в «Конюшне», во всей Москве не сыщешь.

– А ты откуда знаешь?

– Да так…

…Игорь Скворцов пришел первым, без пяти шесть. Занят был лишь один столик, или, как здесь говорили, стойло. Он выбрал уютное местечко у окна и стал дожидаться друга. Отсюда хорошо был виден бильярд. Три стола пока еще были свободны, а на четвертом шла вялая игра двух дилетантов. Страсти здесь разгорались ближе к полуночи, когда за дело брались подогретые пивом завсегдатаи. «Чайники» деликатно оставляли им поле боя, занимая места в зрительном зале. Кто не чтил традиции «Конюшни», удалялся принудительно. Два дюжих мужика брали его в тиски и вели «поговорить» на свежий воздух. Разговор был мирный, но без свидетелей. В армии был? Был. Что такое дедовщина знаешь? Знаешь. Вот через годик-полтора станешь здесь своим, тогда поглядим. Может, и в бильярд научишься играть. А пока стой и смотри. Или сиди, пей пиво.

Друг Колька пришел минут через двадцать. Тяжело отпустился на стул, отдышался и подозвал официанта:

– Два пива.

– Голоден? – спросил Скворцов.

– Как волк!

– Тогда куру? Одну на двоих?

– А не мало?

– Креветками добавим. Гулять, так гулять!

– А что празднуем?

– Благодарность от начальства. В приказе.

Принесли пиво. Друзья сделали заказ.

– Два года сюда хожу, а все не могу наесться этих кур, пузо-то, глянь, все растет и растет, – пожаловался Колька. – А удержаться не могу. Почему так?

– На Черном море когда-нибудь отдыхал?

– Было.

– То-то и оно. Югом пахнет. Травами. Отпуском. – Игорь невольно вздохнул. – Повар-то оттуда. Из-под Туапсе. Я его там срисовал лет пять назад. А память у меня редкая. Можно сказать, профессиональная. Он секрет знает. Приправа у него особая. Чуешь, Коля, как пахнет?

– Чую… Аж слюнки текут!

– Для холостяка здесь рай.

– Опомнись! Тут половина женатиков!

– Ну, эти не ужинать сюда приходят. Их и дома неплохо кормят.

– Таких кур, как здесь, во всей Москве больше не сыщешь… Тоскуешь по семейной жизни, значит? По глазам вижу: тоскуешь. Зря. Это я тебе говорю, как человек, пять лет проживший в законном браке, под одной крышей с редкостной дрянью. Ну, Гарик, дернули? За благодарное начальство!

– Э, нет. За начальство я пить не буду. Плохая шутка.

– Давай тогда за успех операции. За которую тебе вынесли благодарность.

– Это дело другое. Будем!

Принесли еще пива, а минут через сорок и курицу. Никто никуда не торопился. На огромном плазменном экране звезды мирового футбола показывали класс, зал постепенно заполнялся людьми, теперь все четыре бильярдных стола были заняты. Слегка захмелевший Скворцов внимательно следил за игрой.

– Коля, ты глянь! Баба играет в бильярд! Каким ветром ее сюда занесло?

– Эмансипация, – пожал плечами друг. – Кстати, неплохо играет.

– И сюда они добрались!

– Эмансипация, – повторил друг Колька.

– Я на днях смотрел по «Спорту» «Мисс Бильярд». И понял одну важную вещь… – Скворцов отхлебнул из огромной кружки пива.

– Какую?

– Что главное в женском бильярде.

– И что?

– Декольте. Она ж каждые пять минут ложится грудью на стол! А задача камеры не пропустить момент удара кия по шару. И вот пока она к нему готовится…

– Понятно: все можно рассмотреть.

– Именно!

– Ну и как тебе зрелище?

– В том-то и дело, – Скворцов сделал большой глоток. – Ничего интересного. На них были свитера с высоким воротом. И жилетки. Это неправильно. Хотя, был один интересный момент. Когда она легла на бортик. Натурально легла! А правую ножку кокетливо в сторону отставила.

– Попала?

– Куда?

– В лузу?

– Попала мне в самое сердце. Я даже написал на сайт турнира «Мисс Бильярд», чтобы увеличили призовые. Говорят, что женщинам, играющим в бильярд, мало платят. Потому туда красивые и не идут. Блондинки, 90–60–90. Я теперь уверен: этот вид спорта надо развивать! Ты бы видел, какие у них ногти!

– Гарик, а при чем здесь ногти?

– Как при чем? – заволновался Скворцов. – Как это при чем? Как сексуально смотрится бильярдный кий меж тонких женских пальчиков с длинными накрашенными ногтями! И как эротично они изгибаются!

– Женщины?

– Пальчики! Надо подать идею Сане – Коренному. Чтобы вместо футбола показывали бы женский бильярд.

– Гарик, тебя же съедят!

– Не съедят, когда увидят, что это такое.

– Меж тем, дамочку с бильярда уже вынесли.

– И где она? – закрутил головой Скворцов.

– Ушла. Поняла, что женщинам здесь не место.

– Зря ты так. Мы ж не шовинисты.

– «Конюшня» – место, где мужчины отдыхают, – заупрямился друг Колька. – А для романтических свиданий есть другие места.

– На вывеске же не написано «Только для мужчин».

– А жаль. Я знаю: они ходят сюда днем, – мрачно сказал Колька.

– Днем?

– Именно. Мне бывшая сказала: «Знаю я твою „Конюшню“! Мы хорошо посидели там с девчонками Восьмого Марта, год назад». Ты слышишь? Они здесь отмечали женский праздник! До чего дошло, а? С этого все и начинается. Они сюда ходят, и им здесь нравится. Сейчас они ходят днем, а что будет потом? Потом нам будут показывать женский бильярд. А потом они придут его смотреть. Придут вечером. И останутся. Навсегда.

– Да успокойся ты! Я ж пошутил!

– Плохие шутки.

– Еще пива?

– Да!

Молча, выпив еще одну кружку пива, Колька почти спокоился и, глядя на друга соловыми глазами, велел:

– Ну, а теперь рассказывай.

– Что? – вяло, спросил объевшийся Скворцов.

– За что тебе вынесли благодарность?

– Благодарность? Благодарность мне вынесли… Все ж таки, мы его переиграли. Бляху.

– Ты переиграл.

– Психологи.

– Нет, ты! – стукнул кулаком по столу Колька.

– Чего орешь? Все живы, здоровы, и, слава Богу. История закончилась.

– Я все ждал: когда ж тебя по телевизору покажут?

– А при чем здесь я?

– Не прибедняйся. Кто вел переговоры с главарем банды? Кто дожал прораба?

– Да он бы и так все рассказал.

– Скромность, Игорек, конечно, украшает мужчину. Но к благодарности в приказе не мешало бы и деньжат добавить.

– Я не за деньги людей спасал.

– Понятно, что не за деньги. За медаль. Но тебе ведь и медаль не дали. И по телевизору не показали. Ни денег, ни славы.

– Слушай, чего ты ко мне пристал?

– Я – за справедливость.

– Ванька тоже был за справедливость. С этого все и начинается. Кстати, он мне сегодня приснился.

– И что сказал? – спросил Колька, допив пиво.

– Ничего. Молчал. И так странно на меня смотрел… Вроде как с укоризной.

– И потому ты не в себе?

– Кто тебе сказал, что я не в себе?

– Сам вижу.

– Я просто думаю: что может означать этот сон?

– Ну, ты, Гарик, даешь! Прямо, как баба! Увидел покойника во сне, и разволновался! Может, тебе к гадалке сходить?

– Да иди ты к черту, – вяло махнул рукой Скворцов. – Никуда я не пойду. Завтра у меня выходной.

– Ты выспись, Игорек. Авось и пройдет.

– Ладно, забыли, – поморщился Игорь. – У тебя-то как?

– А что у меня? Все нормально, – бодро ответил друг. – Я, пожалуй, еще пива закажу. Официант! Эй, Сашок! Пару пива!

– Не жалеешь, что ушел из органов?

– О чем жалеть? Работа спокойная, хозяин тихий, крепко женатый, не бузит, оргий не устраивает. Особо не напрягает. И жена его тоже. Славная женщина. Не стерва. Трое детей. Никто на территорию вверенного мне объекта проникнуть не пытается.

– Не скучно?

– Спокойно – не скучно.

– Философ!

– И платят хорошо. Людей у меня под началом немного, все проверенные, надежные. Сменщик – хороший мужик. Мы на пару в начальниках служим, сутки я, сутки он. Тоже когда-то трудился в органах, но деньги нужны. А взяток брать не умеет, как и я. Ушел.

– Кто у него родился-то?

– Мальчик. Сын, – с завистью сказал Колька, у которого от неудачного брака с «редкостной дрянью» детей не было.

– Не работа, а сплошное удовольствие, – усмехнулся Скворцов. – Кстати… У нас по статистике не меньше миллиона трудоспособного населения мужского пола работает в охране. Забавно.

– Хочешь меня обидеть? Валяй! Я не обидчивый. Кстати, к охранникам у нас относятся лучше, чем к ментам. Зато я не нервничаю. День прошел – и, слава Богу. Да и вообще… Чего нам делить-то, Игорь?

– Ты прав: делить нам нечего. Извини, Коля, это я из-за Бляхи разнервничался. Плохой сон. Недобрый. Ну, будем! – поднял кружку с пивом Скворцов.

Выпили.

– А об этой истории забудь, – сказал друг. – Было и прошло. Дальше надо жить.

– Да я бы рад забыть, – вновь поморщился Скворцов. – В этом ты прав: дальше надо жить. А это уже история…

Через день

– Слушай, Скворцов, тебя там человек дожидается.

– Где дожидается?

– В приемной у секретаря.

– Какой человек?

– Потерпевший. Говорит, заявление принес.

– А что, я здесь один работаю? – разозлился Скворцов. – Я, между прочим, дознаватель! Заявление путь примет майор Дрыгайло из УГРО. Кстати, а почему потерпевший сидит в приемной у секретаря?

– Да оно понятно… Что Дрыгайло, и что в приемной ему не место. Потерпевшему. Но он хочет только тебя и никого другого. Никакое Дрыгайло он не хочет. Говорит, старый знакомый.

– Знакомый? – невольно напрягся Скворцов. – А ну…

И решительно направился в приемную. Секретарша Леночка Воскобойникова, двадцатипятилетняя кареглазая блондинка, была не замужней, поэтому распространяла свои чары на всех без исключения мужчин, так, на всякий случай. У нее был серьезный роман с женатым начальником и легкий флирт еще с десятком коллег, она ведь работала в мужском коллективе и вовсю этим пользовалась. Одно время Скворцов всерьез за Леночкой ухаживал, но перебить ставку начальника могло только обручальное кольцо, надетое на пальчик очаровательной блондинке. С год Скворцов размышлял: жениться или не жениться?

А потом как-то само собой прошло. Но цветы и конфеты он продолжал дарить Леночке по инерции, иногда приглашал в ресторан, реже в кино и театр. Она охотно брала презенты, от ужинов и культурной программы тоже не отказывалась и точку в их отношениях, похоже, ставить не собиралась. Хотя и предложения больше не ждала. Это устраивало обоих. Если Скворцову надо было создать видимость, то есть, притвориться человеком несвободным, у него была на это Леночка Воскобойникова. Если ей надо было в субботу вечером на день рождения к подружке, или в компанию, где все по парам, у нее на это был Игорь Скворцов. Иными словами, резерв. Ведь постоянный любовник, начальник, был женат и в субботу вечером никак не мог скрасить Леночкино одиночество.

Почему потерпевшего не гонят из приемной, Скворцов понял сразу же, как только вошел. Это был мужчина лет сорока, при одном взгляде на которого женщина тут же начинает строить матримониальные планы. Его нельзя было назвать красивым, но зато он был холеным, сытым, и от него явственно исходил запах денег. «Квартира, машина, дача. Полный джентльменский набор, и все это высокой пробы, не дешевка. Квартира в центре, машина – джип широкий, а дача по Рублево-Успенскому шоссе. И солидный счет в банке. А обручального кольца на пальце нет». Так подумал Скворцов. Также подумала и Леночка, поэтому она всячески обхаживала гостя.

– Может, вам еще кофе сварить? Говорят, я замечательно это делаю! – щебетала Леночка.

– Я заметил.

– И вообще: я очень люблю готовить, – продолжала расхваливать себя секретарша. – И делаю это очень хорошо.

Она врала. Скворцов пробовал ее стряпню. Если бы Леночка умела готовить, он бы решился-таки сделать ей предложение. Должно же у женщины быть еще хоть одно достоинство, кроме того, что она блондинка!

А вот кофе Леночка варить умела. Иначе, какая ж из нее секретарша? На самом деле Скворцов просто злился, что его променяли так быстро на денежный мешок в костюме от «Армани», и к Леночке был несправедлив. Как собака на сене: ни себе, ни людям. У Леночки масса неоспоримых достоинств: она добрая, не завистливая, услужливая… И какого черта здесь делает этот господин? Где его адвокаты? Где его охрана? И тут, наконец, до Скворцова дошло. Старый знакомый! Ба…

– Что вы здесь делаете, Артур Германович?

– Я, собственно, к вам…

Господин поднялся и протянул ему руку, которую Скворцов машинально пожал.

– У вас что-то случилось?

– Да. Извините, что злоупотребил вашим гостеприимством… – повернулся Артур Германович к Леночке.

– Что вы, что вы! – защебетала та. – Вы меня ничуть не обременили! Хотите еще кофе?

– Я хочу, – мрачно сказал Скворцов. – Принеси в мой кабинет. Две чашки. Идемте.

У него было плохо предчувствие. Скворцов понимал, что от таких господ, как Артур Германович, надо поскорее избавляться, но делать это в приемной, при Леночке, не собирался. Та непременно стукнет начальству. Она будет цепляться за любую возможность пообщаться еще разок с господином в костюме от «Армани» и привлечь его внимание. А, может, Артур Германович просто не носит обручального кольца? И Леночка напрасно старается…

– Проходите, садитесь. Здесь нам никто не помешает, – тяжело вздохнул Скворцов. – Итак: что у вас случилось? И почему я?

– Вы помните, должно быть, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились. Кстати, как мне вас называть? Игорь, а по отчеству?

– Петрович.

– Игорь Петрович, со мной случилась пренеприятная история.

– Где случилась?

– В банке.

Скворцов похолодел. Вот он, сон! В руку! Кажется, начинается!

– В каком банке? – замирая, спросил он.

– В том самом банке.

– Вы имеете в виду отделение банка, где несколько дней назад захватили заложников? – уточнил Скворцов.

– Именно, – кивнул Артур Германович. – Собственно, поэтому, я и пришел к вам. Мне как рассказывать? С самого начала?

– Да. Конечно, – кивнул Скворцов.

– Видите ли, я решил купить квартиру…

– У вас что, нет квартиры?

– Квартира у меня есть, – терпеливо пояснил его собеседник. – Я просто решил вложить деньги в недвижимость. Она сейчас только дорожает.

– И где вы решили купить квартиру?

– В центре, – спокойно сказал господин бизнесмен. – Повторяю: я не собирался в ней жить. Я живу за городом, в коттедже, неподалеку отсюда. Это просто вложение денег. Да и квартирка небольшая, к тому же требует ремонта.

– И… сколько?

– Полмиллиона долларов.

– Неплохо.

– Я же говорю, что квартирка небольшая. Но зато в центре. И полмиллиона долларов она стоит…

Открылась дверь. Вошла Леночка с подносом. Разумеется, она слышала последние слова. Чашки Леночка расставляла подозрительно долго. Скворцов понял: она хочет, чтобы Артур Германович как следует, рассмотрел ее точеную фигурку. Женщина есть женщина. А тому не терпелось продолжить разговор. Скворцов мстительно наслаждался возникшей паузой и нервозностью господина бизнесмена. А также Леночкиной глупостью.

– Спасибо, Лена, – сказал, наконец, он.

– Может, вам еще что-нибудь нужно? – с надеждой спросила та.

– Если будет нужно, мы тебя позовем, – пообещал Скворцов.

– Ты знаешь номер моего телефона, – выразительно посмотрела на него секретарша.

– Ну, разумеется!

Леночка ушла. Они остались в кабинете вдвоем. Артур Германович тут же продолжил свой рассказ:

– Квартиру я присмотрел в центре, а офис риэлторской фирмы находится здесь, неподалеку. Поскольку и сам я живу поблизости.

– За городом, это где? – уточнил Скворцов.

– У меня и здесь есть квартира. Так, на всякий случай.

– Я понимаю. На всякий случай.

– Да. Трехкомнатная. В кирпично-монолитном доме. Я сюда наезжаю. Ностальгия, знаете ли. Здесь, в этом районе, я снял свою первую квартиру, когда устроился на работу в Москве. На первую свою работу. Еще до того, как начал заниматься бизнесом.

– Это у вас хобби? Покупать квартиры?

– Хобби? Можно и так сказать. Я предпочитаю вкладывать деньги в недвижимость. Так надежнее. Короче, я заключил сделку. Условия обычные. Банк предоставляет такую услугу. Составляется договор покупателя с продавцом, закладывается ячейка, я получаю ключ от нее. Как только квартира оформляется в собственность, я отдаю ключ и получаю свидетельство. Все это прописано в договоре. Это стандартная процедура, и квартиру я покупаю не впервые. Также было и на этот раз. Риэлтор – человек, которого я хорошо знаю. И он меня знает не первый год. Квартира, которую я купил, чистая, с деньгами тоже все в порядке. Он сказал: в долларах. Я и подготовил указанную сумму в долларах. Мы вместе закладывали ячейку. Риэлтор лично пересчитывал деньги, заодно проверил купюры на предмет фальшивки. Некоторые попросил заменить. У меня с собой была энная сумма денег в долларах, резерв. Все было, как всегда. Я же говорю: стандартная процедура. Ячейку мы арендовали на месяц. Заложили туда деньги, я получил ключ и стал ждать, пока в регистрационной палате подготовят договор…

Скворцов вспомнил о кофе, который принесла Леночка. Пока он не понимал, в чем проблема Артура Германовича, чье хобби покупать недвижимость, потому не спеша, принялся за кофе.

– Потом… Мне вдруг пришло SMS от старого знакомого. От Юры Павлова: «Я попал в неприятную историю. Ограбление банка. Мы в хранилище с администратором. Нужна связь с милицией. Они наверняка уже здесь. Срочно приезжай! В этом банке ты заложил ячейку».

– Вы ведь приехали не потому, что ваш приятель попал в беду, а из-за этих денег, так, Артур Германович?

– Это не имеет значения. Ведь я вам помог, так?

– Вынужден это признать, – кивнул Скворцов.

– Помогите и вы мне.

– Давно вы знаете Павлова?

– Да. Он когда-то работал у меня, – нехотя признался Артур Германович.

– А почему ушел?

– Это давняя история. И к делу не относится.

– А почему он послал SMS именно вам? Не жене, не…

– Они в разводе. А друзей у Юры, похоже, нет. Видите ли… Накануне мы хорошо посидели. У меня дома. Выпили. Знаете, кто старое помянет, тому глаз вон. Мы с Юрой не виделись несколько лет, встретились случайно, на улице. Вы не поверите… У того самого отделения банка! У него случилась неприятная история… Впрочем, сейчас не об этом.

– Да-да. Извините, что перебил. Давайте вернемся к вашему делу. Что у вас за проблема?

– Это был не лучший день для всех нас. Я имею в виду захват заложников и всю эту историю. Я всерьез опасался за свои деньги, но в хранилище было много охраны…

– Когда в него проникли бойцы спецназа. Вы это имеете в виду?

– Да. Меня заверили, что все в порядке. Ячейки остались в неприкосновенности. И я успокоился. Но вчера…

– Что случилось вчера? – подался вперед Скворцов.

– Вчера, наконец, подготовили необходимые документы. Мы поехали в регистрационную палату, где на меня оформили свидетельство собственника. Потом мы поехали в офис риэлторской фирмы и в присутствии свидетеля совершили обмен. Я получил документ, а они получили ключ от ячейки. О чем я получил соответствующую расписку. Необходимые формальности, – пояснил Артур Германович. – Мне позвонили буквально через полчаса. Из банка. Дело в том, что когда риэлтор открыл ячейку, денег там не оказалось.

– А, может, вас кинули? Я хотел сказать, обманули. Насчет денег.

– Дело было в присутствии свидетеля. Небезызвестной вам Аллы Ивановны. Она вошла в хранилище вместе с риэлтором. Увидев, что денег нет, он тут же ее подозвал и показал пустую ячейку. К тому же, там стоят видеокамеры. Момент, когда риэлтор открыл ячейку, зафиксирован на пленку. Денег там, действительно не оказалось.

– Хорошо. Кто в таком случае пострадал? Ведь вы получили свидетельство собственника, не так ли?

– Игорь Петрович! – всплеснул руками бизнесмен. – А моя репутация? Сначала риэлтор позвонил мне, чтобы прояснить ситуацию. Я, разумеется, был ошарашен. Тогда он направился прямиком в милицию…

– Стоп, стоп, стоп! Так на вас заяву накатали? Извиняюсь, вас обвиняют в мошенничестве?

– Именно так.

– И вы решили принять контрмеры?

– Я вынужден. Потому что я не брал этих денег. Они таинственным образом исчезли из банковской ячейки.

– Я понял вашу логику. Вы хотите сказать, что один из бойцов спецназа… Из тех, кто ворвались в хранилище через пролом в стене…

– Видите ли… – тяжело вздохнул Артур Германович. – От ячейки всего два ключа. Один был у меня. Другой находился в специально отведенном для этого месте и был опечатан. Вместе с ключами от других ячеек. Первым делом проверили его. Ключ на месте. Печать не тронута. Меж тем, замок ячейки цел. Я денег не брал. А ячейку открыли родным ключом. Понимаете? Никакого взлома не было. А, денег нет.

– Куда ж они делись?

– Вот я и хотел, чтобы вы это выяснили.

– А если деньги не найдутся?

– Тогда я потеряю квартиру. Или должен буду заплатить за нее вторично. Миллион долларов за нее, это много. Даже при условии, что недвижимость дорожает. Получается, что я совершил крайне невыгодную для себя сделку.

– Документы ведь уже у вас. Свидетельство собственника. Зачем же платить второй раз?

– Вы ведь юрист, Игорь Петрович. Такие вещи вы должны понимать. Если между партнерами возникают трения, всегда найдется дырка в законе для сведения счетов. Я с этой риэлторской фирмой работаю давно. Они дело знают, и деньги свои получают не зря. Даже за полмиллиона долларов я не стал бы рисковать своей репутацией. Мне это не нужно. Мне нужна квартира, понимаете? Это выгодная сделка и очень удачное вложение капитала. Мне они позвонили первому, как только она была выставлена на продажу, и я тут же внес залог. Не в моих интересах их кидать. Поэтому они в недоумении. Впрочем, так же, как и я. И они по привычке подстраховались. Сделка совершена по доверенности. То есть, договор передачи мне квартиры подписывал не собственник, его подписывал риэлтор. И если они не получили денег, можно задним числом отозвать доверенность. Срок давности по гражданским делам – три года. Через три года можно уже обо всем забыть. Но пока… Они могут оспорить сделку в суде. Я, разумеется, могу принять контрмеры. У меня есть деньги, и есть адвокат. Но это война, вы понимаете? Война в суде, которая затянется надолго. И до того момента, пока не будет вынесен приговор суда, я ничего не могу сделать с этой квартирой. На законных основаниях. А если я вдруг захочу ее продать? К тому же, на меня завели уголовное дело.

– Ах, да! – хлопнул себя по лбу Скворцов. – Вас же обвиняют в мошенничестве!

– Я нахожусь под следствием. То есть, пока еще не нахожусь, но это вопрос времени. И скажите: надо мне все это?

– Ну да. Вы же и за границу выезжаете…

– Вот именно! В общем, меня наказали на полмиллиона. А, если быть точнее, на пятьсот двенадцать тысяч долларов.

– Откуда такая странная сумма?

– Услуги посредника, оформление сделки. За все ведь платит покупатель. Повторяю: это очень выгодная сделка. Недвижимость в центре – лакомый кусок. В общем, набежало.

– А в чем были деньги? Я имею в виду тару.

– В полупрозрачном целлофановом пакете.

– Полмиллиона долларов?! В пакете?!

– Все – в стодолларовых купюрах. И пакет был большой. – Артур Германович слегка засмущался. – В нем был упакован костюм, который я купил недавно в бутике. Он заполнял всю ячейку. Пакет, имеется в виду, костюм, как видите, на мне. Мы арендовали самую большую ячейку, – заверил он.

– А если их, скажем, переложить? Какой объем займут эти деньги?

– Я думаю, если сумка будет достаточно большая… Скажем, спортивная.

– То есть, незаметно эти деньги из хранилища не вынести?

– Невозможно!

– И на себе не спрячешь?

– Что вы!

– Куда же они тогда делись?

– Я бы тоже хотел это узнать.

– Вы кого-нибудь подозреваете, Артур Германович?

– Нет. Ключ от ячейки все время находился у меня. Даже если бы его украли, в хранилище мог войти только человек, у которого есть договор. И паспорт.

– То есть, как я понял, все ходы записаны? Я имею в виду в банке?

– Разумеется! Это же банк! Как только открывается ячейка, это немедленно фиксируется.

– И сколько раз она открывалась? – с надеждой спросил Скворцов.

– Ни разу. Ни разу после того, как мы заложили туда деньги. Ключ был у меня, второй опечатан. Принтер не зафиксировал, что эту ячейку впоследствии открывали. Получается, один раз ее открыли, когда закладывали деньги, второй – когда вынимали.

– Но денег там не отказалось.

– Именно.

– Мистика какая-то! Не приведение же ее украло!

– Я, уважаемый Игорь Петрович, в привидения не верю. И деньги им не нужны. Их взяли люди. Но кто? А, главное, как?

– Замок цел, ключ у вас, второй опечатан, ячейку не открывали, а деньги исчезли.

– Мне так сказали. По результатам предварительной проверки: что никаких нарушений не выявлено.

– Ага! Значит, есть надежда, что в банке врут! С кем вы разговаривали?

– С управляющим.

– Я думаю, если на него нажать…

– Вот и нажмите. Очень вас прошу. – Артур Германович поднялся и добавил, понизив голос: – А в моей благодарности можете не сомневаться.

– Вы за кого меня принимаете? – Скворцов тоже поднялся.

– Всякий труд должен достойно вознаграждаться. Вас, ведь, обидели. Незаслуженно обидели.

– Вы это о чем, Артур Германович?

– Этих людей спасли вы. Я имею в виду заложников. А о вас – ни слова. Ни слова об Игоре Скворцове. Я ведь смотрел ток-шоу. И в «Новостях» ни слова. Уверен, что и наградами обошли. И очередным званием. Вот вы и докажите, что все здесь зависит от вас. От вашего ума и таланта. Что же касается меня… Я не обижаю тех, кто мне помогает.

– А ты хитер! Знаешь, куда давить! А если я альтруист? Мне не надо ни денег, ни славы.

– Всем нужны деньги. Впрочем, я понимаю, что ваш кабинет – не место для подобного разговора. Мы можем продолжить его в любое время и в удобном для вас месте… – Артур Германович сделал паузу, потом, понизив голос, сказал: – И разве тебе не интересно, куда делись деньги из ячейки, которую никто не открывал?

– А если ты их взял? – в упор посмотрел на собеседника Скворцов.

С минуту они стояли, не дыша, глядя, друг другу в глаза. Взгляд Артур Германович выдержал. Да и доводы его были убедительны. Ему не выгодно было кидать риэлторскую фирму и влезать в затяжное судебное разбирательство, рискуя своей репутацией. Впрочем, все это требовало тщательной проверки.

– Хорошо, – кивнул Скворцов. – Я займусь этим делом.

– Спасибо! – обрадовался Артур Германович. – Вы мне сразу понравились. А я в людях разбираюсь.

– Об этом мы еще поговорим, – пообещал Скворцов.

Гость ушел, а он еще какое-то время собирался с мыслями. С чего начать? С банка? Или с опера, который принял заявление у риэтора? Узнать, что там? Какие обвинения выдвигаются против Артура Германовича? И как было дело, согласно версии продавца квартиры, открывшего банковскую ячейку?

И тут вдруг в кабинет ворвалась Леночка. Скворцов еще никогда не видел ее такой. Глаза блестят, щеки раскраснелись.

– Что случилось?

– Игорь, он ушел!

– Кто ушел?

– Он!

Скворцов догадался, что речь идет об Артуре Германовиче.

– Он у нас не в штате, потому и ушел, – пошутил он. – А оснований для его задержания у меня пока нет.

– Игорь, ты должен мне помочь!

Леночка рухнула на стул и разрыдалась. Скворцов вскочил и забегал по кабинету:

– Выпей водички. Успокойся. Мать твою, куда задевали графин!

Графина с водой нигде не оказалось, только две чашки на столе. Одна пустая, другая с кофе, к которому так и не притронулся Артур Германович.

– Выпей кофе! – сунул ее Леночке Скворцов. Та попыталась чашку оттолкнуть.

– Выпей. Это его чашка.

Подействовало. Леночка схватила чашку и жадно принялась из нее пить.

– Скворцов, ты должен мне помочь, – сказала она, немного успокоившись.

– С удовольствием. Но чем?

– Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание!

– Кто?

– Он, – Леночка глазами указала на чашку.

– Будь спокойна, он просверлил тебя взглядом насквозь, пока ты дефилировала по кабинету с подносом.

– Ты не понимаешь! – взвилась Леночка. – Я хочу за него замуж!

– Ты ненормальная! Ты его видишь впервые в жизни!

– Ну и что?!

– Ты его совсем не знаешь!

– Ну и что?!

– А вдруг он женат? Просто не носит обручального кольца.

– Не женат, я смотрела паспорт.

– Зачем ты его смотрела? Ты, собственно кто, чтобы спрашивать у тех, кто приходит с заявлением, паспорта?!

– Я сказала… Да какая разница, что я сказала?!

– Дура, – отругал ее Скворцов. – Ну, допустим, ты хочешь за него замуж. Я-то здесь при чем?

– Ты мне друг ли кто?

– Ну, допустим друг.

– Я столько для тебя сделала!

– А именно?

– Я была твоей девушкой, когда тебе это было нужно.

– Ну, так и я таскался с тобой к подружкам, когда это нужно было тебе!

– Игорь, ты должен мне помочь! Ты не женщина, ты не понимаешь.

– К счастью, я не женщина.

– Такой шанс выпадает раз в жизни. Где я, по-твоему, могу познакомиться с таким мужчиной?

– С таким богатым?

– И это тоже. Я же работаю в милиции!

– Ну, иди на панель, – разозлился Скворцов.

– Что?! – вскочила Леночка. – Ты не имеешь права так говорить! Я с тобой не спала!

– И поэтому я теперь должен срочно выдать тебя замуж?

– Не язви, Игорь! – она опять зарыдала.

«Не верь, – сказал себе Скворцов. – Женские слезы. Тебя разводят. Не верь». Но тут же сдался:

– Что я могу для тебя сделать?

Леночка тут же перестала плакать.

– Игорь, это же так просто, – защебетала она. – Ты должен почаще вызывать его на допрос. Не к нему ходить, а сюда. А я… я буду приносить вам кофе. Ты, главное, побольше ему обо мне рассказывай…

– Его, вообще-то интересуют деньги, которые у него украли.

– Вот и ищи их подольше!

– В этом можешь не сомневаться. Их вряд ли кто найдет.

– Вот и хорошо… Только ему об этом не говори.

– Что я, дурак?

– Игорек, ты умница. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Главное, аккуратно выясни, была ли у него жена, или, быть может, есть невеста? Почему он до сих пор не женат? Есть ли на стороне дети? Любовница?

– Воскобойникова, ты рехнулась! – заорал он. – На каком основании я буду задавать потерпевшему такие вопросы?!

– Не ори на меня! Я не так много прошу!

– А обо мне ты подумала?! О моих чувствах?!

– Да нет у тебя никаких чувств, – спокойно сказала Леночка. – Это я уже давно поняла.

– Его фамилия – Филинн.

– Ну и что?

– Ты будешь Еленой Филинн. И хотя там двойная «н» на конце, слышится-то одна! – злорадно сказал Скворцов.

– Лучше быть Филин с двойным «н» и жить в особняке на Рублевке, чем Скворцовой в однушке, на пятом этаже! Птицы разного полета, сразу видать.

– Ленка, у тебя совесть есть?

– Знаешь, я такая же, как все. Не лучше и не хуже. И нечего меня стыдить. Мне двадцать пять лет. У меня отсюда две дороги – с почетом на пенсию, или с выгодой замуж. Знаешь, как мне все это надоело? Я тебя по-человечески как друга прошу: помоги. Помоги мне выбраться из этого болота. Ведь он никогда на мне не женится, – Скворцов понял, что речь идет о начальнике, ее любовнике. – И никогда меня отсюда не отпустит. Если только я стану независимой. А независимость могут дать только деньги.

«Напрасно я считал ее глупой, – подумал Скворцов. – Каждый живет, как может. Женщиной быть нелегко. В ее положении она приняла единственно правильное решение: покровительство начальника, чтобы не домогались остальные. Очень уж она хорошенькая».

– Хорошо, – кивнул он. – Обещаю: сделаю все, что могу. Я буду искать эти деньги. И скажу, что в таком деле мне необходим помощник. Ты.

– Спасибо! – обрадовалась Леночка. – Ну, я побежала! Меня, должно быть, уже обыскались! В приемной телефоны раскалились!

И упорхнула.

«С чего же начать? – он тяжело вздохнул. – История туманная. А если исчезновение денег из ячейки связано с недавней попыткой ограбления банка? Не бывает таких совпадений! С другой стороны…»

…Он медленно шел по коридору, составляя в уме план действий. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Навстречу ему плыл майор Дрыгайло. С неизменной улыбкой во весь рот, прилизанными волосами и фиксой на левом нижнем резце.

– Чего такой смурной? – хохотнул Дрыгайло, хлопнув его по плечу.

У майора было неизменно прекрасное настроение, будто он работал не в УГРО, а на ликеро-водочном заводе, дегустатором. Что подтверждал запашок, исходивший от Дрыгайло. Но его не трогали, майор был ценным сотрудником. Зареванные женщины уходили от него успокоенными.

– А я к тебе иду, – вздохнул Скворцов. Добиться чего-нибудь от веселого майора Дрыгайло было неимоверно трудно, почти невозможно. Тот никогда не употреблял такие простые слова, как «да» и «нет», все время юлил и острил, сыпал прибаутками и в конце неизменно говорил: «Давай об этом завтра, друг? А?». А завтра опять было завтра. И так до бесконечности.

– Давай об этом завтра, друг? А? – широко улыбнулся Дрыгайло. – Занят, не веришь? Работа не волк, каши не просит.

– Ты к начальству идешь?

– Да у меня тут целая куча дел, не знаю, с какого конца взяться.

– К тебе приходил вчера человек из риэлторской фирмы?

– Да много людей побывало. Кого не грабят, того воруют, – расхохотался Дрыгайло, чрезвычайно довольный своим остроумием.

– Ты заявление у него принял?

– Мы с тобой два берега у одной реки. К кому течением прибьет, тот и в дамках.

– Мать твою! – разозлился Скворцов. – Можешь сказать конкретно: что вчера случилось в банке?

– Да что ты кипятишься? Ну, свистнули денежки. Заплатит, куда он денется?

– Кто заплатит?

– Кто-нибудь, да заплатит. На ловца, как говорится, и хомут найдется.

– Я могу взглянуть на заявление?

– Когда будет, тогда и посмотрим. Давай об этом завтра, а?

– Хорошо, – обречено вздохнул Скворцов. – Завтра, так завтра.

Лучше напрямую поговорить с риэлтором, чем попытаться прищурить Дрыгайло. Тот как налим: скользкий, и все время норовит забраться под корягу.

– Как называется риэлторская фирма, которую кинули на пятьсот штук баксов? – спросил он. – Я сам туда схожу.

– Как-нибудь называется, – хохотнул Дрыгайло.

Скворцов оглянулся по сторонам: никого. После чего схватил майора за грудки и прижал к стене:

– Послушай, клоун… Если тебя когда-нибудь отсюда выпрут, я буду первым, кто придет бить тебе морду. Так ты меня достал! Название конторы! Быстро!

– Да если б мне вспомнить…

– Ну!

Он, как следует, тряхнул Дрыгайло.

– «Место встречи», – быстро сказал тот.

– Спасибо, – тут же отпустил его Скворцов и, насвистывая, пошел по коридору в приемную, где сидела Леночка.

– Смотри, как бы тебя не выперли, – сказал ему вслед Дрыгайло.

Скворцов обернулся, но того уже и след простыл. В приемной сидела Леночка, которая, как и положено секретарше, знала все.

– В окрестностях есть офис агентства по продаже недвижимости со странным названием «Место встречи». Убей, не помню, где, хотя глазами на вывеску натыкался. Ты не подскажешь адрес? – спросил он.

Секретарша кивнула, щелкнула мышкой, глянула в монитор, ее пальчики проворно забегали по клавиатуре, и через какое-то время из принтера выполз лист бумаги.

– Возьми, – сказала Леночка. – Адрес, телефон, а также все данные, которые есть у нас в базе на «Место встречи».

– Спасибо! – обрадовался Скворцов.

– А вот и я, моя радость! – раздался в приемной жизнерадостный голос, при звуках которого Скворцов невольно вздрогнул.

Все-таки, Дрыгайло шел к начальству, но по дороге заскочил в туалет, привести себя в порядок. Теперь от него пахло одеколоном и мятной жевательной резинкой.

– О! Я вижу, меня опередили! – сказал майор, как ни в чем не бывало, увидев Скворцова. Сверкнула золотая фикса на нижнем резце. – Уступаю, чтобы побыть с вами, Леночка.

– Проходите, – холодно сказала та. – Вас ждут.

Несимпатичных ей мужчин Леночка держала на расстоянии. Навязчивому Дрыгайло она дала понять, чтобы отстал, через строгий выговор в приказе, вынесенный с формулировкой «за пренебрежительное отношение к должностным обязанностям». Долгое время по этому поводу в Управлении острили. Но зато Дрыгайло все понял и к Леночке теперь обращался на вы. И в приемной надолго не задерживался.

И все-таки, сначала Скворцов пошел в банк, а не в офис риэлтоской фирмы. Плясать надо от печки, то есть, от места происшествия.

Прошла неделя, а как и не было ничего. У семнадцатиэтажного здания, на первом этаже которого находилось роковое отделение банка, все уже прибрали. Исчез мусор, рабочие поправили бордюр, заровняли истоптанный и изъезженный газон, а банк работал в обычном режиме. Войдя в помещение, Скворцов увидел нового охранника. Тот посмотрел на него подозрительно, но в окошке администратора Скворцов уже приметил Аллу Ивановну и кивнул ей, как старой знакомой. Та кивнула в ответ и вскоре появилась в операционном зале.

– Здравствуйте. Вы к нам по делу? – спросила она. – Это из милиции, – пояснила она напрягшемуся охраннику.

– Я к управляющему.

– А… Понимаю… – кивнул охранник и успокоился.

– Вы в курсе вчерашнего происшествия? – спросил Скворцов.

– Да кто ж об этом не знает!

– А раньше такое случалось?

– Никогда! Ни у нас, ни где-нибудь еще. Мы все в недоумении. Я сама вас отведу. Идемте.

– Как вы себя чувствуете, Алла Ивановна? – спросил Скворцов, пока они шли в кабинет к управляющему. – Я видел ток-шоу.

– Не знаю, как им удалось меня уговорить, – зарумянилась Алла Ивановна. – Я имею в виду телевизионщиков.

– В любом случае, я за вас рад.

– Мы с Юрой еще ничего не решили.

– А белые лилии? – лукаво спросил Скворцов.

– Вся эта история… – Она приоткрыла дверь: – Борис Геннадьевич, разрешите? К вам пришли из милиции.

– Проходите.

Они вошли. Скворцов огляделся. Здесь был порядок, управляющий на своем рабочем месте, хотя ему в тот день досталось. Полсуток в напряжении, за компьютером, набирая под диктовку послания полубезумного главаря банды. Под дулом пистолета. Увидев его, управляющий побледнел. Видимо, вспомнил все. Они ведь впервые встретились у дверей, из которых выводили освобожденных заложников. Борис Геннадьевич выглядел тогда не лучшим образом, он вышел одним из последних, и едва держался на ногах от усталости. Скворцов помог ему спуститься со ступенек, и какое-то время слушал бессвязную речь управляющего. О том, что ему пришлось пережить, и что еще придется. Стена хранилища разрушена, в помещении беспорядок, повреждена сигнализация…

– Я вас ждал, – сказал управляющий. – То есть, не вас конкретно. Милицию.

– А пришел я! – бодро сказал Скворцов. – У вас есть время, Борис Геннадьевич?

– Да, конечно. Алла Ивановна, вы можете быть свободны.

– Если я вдруг понадоблюсь…

– Мы вас позовем.

– Значит, те же и там же, – сказал Скворцов, присаживаясь. Дверь за Аллой Ивановной закрылась.

– А что вы хотите? Чтобы я ее уволил?

– По законам логики…

– Она, ведь, совершила героический поступок: не отдала грабителям ключи.

– Да, но сначала вступила с ними в сговор, – напомнил Скворцов.

– Она проходит по делу об ограблении банка, как свидетель. И… – управляющий сделал короткий вздох и паузу, – Алла Ивановна человек честный и щепетильный. Она все понимает. Поэтому подала заявление об уходе. Мы сейчас ищем ей замену. Месяц пусть доработает.

– Значит, решили-таки уволить.

– На нее никто не давил. Это вопрос профессиональной этики.

– У нее есть шанс устроиться на работу в банке?

– Вряд ли. Но у Аллы Ивановны отличное образование, знание языков, бухгалтерии. Не сомневайтесь: она найдет себе работу. В ее трудовой книжке в отделе кадров напишут «по собственному желанию», а в паспорте не будет отметки о судимости, раз она проходит по делу, как свидетель. Чистые документы, разве это не главное?

– Ну да. Не все же смотрят ток-шоу. И спецвыпуски «Новостей». У нас каждый день грабят банки с подачи администратора. Кому ж это интересно?

– Давайте перейдем к делу, – нахмурился управляющий. – Случилась неприятная история. Репутация нашего банка пострадала.

– Вы имеете в виду попытку ограбления или таинственную пропажу денег из банковской ячейки?

– И то и другое. Прямо злой рок какой-то! – развел руками управляющий. – Боюсь, не только Алла Ивановна, но и я не удержусь в этом кресле. Наша Служба Безопасности поднята по тревоге. Все ищут эти деньги. Но и милицию мы должны поставить в известность.

– У меня сегодня был потерпевший. То есть, подозреваемый. В общем, я пока не знаю, как его называть. Артур Германович Филинн у меня сегодня был.

– Да. Наш постоянный клиент. Все указывает на то, что деньги взял он, но в тоже время…

– В тоже время?

– Это невозможно!

– Расскажите мне все, Борис Геннадьевич. Как устроена система?

– Очень просто. В хранилище может войти человек с ключом, договором и паспортом. В сопровождении нашего сотрудника, который, или которая, тут же запирает дверь изнутри.

– Она видит, что делает клиент?

– Разумеется! – заверил управляющий. – Она контролирует все его действия. Как только клиент открывает ячейку, загорается лампочка, и принтер начинает печатать.

– Какой принтер?

– Матричный.

– Его можно отключить, находясь в хранилище?

– Нет! Только из моего кабинета.

– Что он печатает?

– Какая ячейка открыта.

– Давайте проверим записи.

– Пожалуйста!

Какое-то время они с управляющим изучали записи. Получалось, что ячейку, в которую Артур Германович заложил деньги для риэлторской фирмы «Место встречи», открывалась дважды. В момент, когда закладывались деньги и второй раз, когда в хранилище с ключом, договором и паспортом вошел риэлтор. Все верно.

– Итак, – сказал Скворцов. – Принтер не зафиксировал момент открытия ячейки. Меж тем, деньги исчезли. Значит, ее все-таки открывали. Из хранилища его отключить невозможно. Значит, необходим сговор как минимум двух сотрудников банка. Один отключает принтер в вашем кабинете, другой вскрывает ячейку и забирает деньги.

– Для этого нужно знать пароль, – тихо сказал управляющий. – Так просто в банковскую систему не войдешь. Нужен доступ к этим файлам. Только я могу отключить принтер.

– Но вы этого не делали?

– Игорь…

– Петрович.

– Игорь Петрович, зачем мне это? Все, что происходит в хранилище, записывается на видеокамеру. Информация идет в головной офис. Это же банк, поймите! Все фиксируется. Любая мелочь.

– Значит, есть запись того, что все это время происходило в хранилище?

– Ну, разумеется, есть!

– И можно ее посмотреть?

– Ну, конечно, раз такое дело!

– А разве ее не уничтожили грабители? Этот Алик, специалист по электронике?

– Запись есть. Но, боюсь, она вам не поможет.

– Почему?

– Потому что… Она полностью соответствует тем записям, которые сделал принтер. Ни одного несанкционированного вскрытия ячейки. К тому же, вы забыли одну вещь. Ключ. Надо иметь ключ от нее. А он у клиента. Замок ведь не взломан. Ячейку открыли родным ключом.

– А второй ключ? Тот, что находится у вас?

– С ним все в порядке. Печать цела. Его никто не трогал. Мы первым делом это проверили.

– Но можно ведь взять ключ, вскрыть ячейку, потом положить его на место и восстановить печать.

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что это банк. Повторяю: здесь все под контролем. Все прозрачно. Никто не вскрывал ячейку. Вы представляете, сколько операций надо проделать, чтобы добраться до ячейки в хранилище? Достать ключ, отключить принтер, вынести деньги из хранилища, немалую сумму, заметьте, потом разобраться с видеокамерами, и в хранилище и там, где находится ключ, и в операционном зале, и в моем кабинете…

– Как? – начал озираться по сторонам Скворцов. – Здесь тоже есть видеокамеры?

– Ну, разумеется! – всплеснул руками управляющий. – Это же банк! Чтобы его ограбить, надо всем сотрудникам сговориться!

– Ну, ради полумиллиона долларов…

– Который надо поделить на всех, не забывайте. А нам здесь хорошо платят. Плюс различные льготы. Возможность в любой момент взять кредит под смешной процент. Зачем нам рисковать? А уж мне тем более. А без меня проделать все вышеперечисленное невозможно.

– Убедили. Но где же тогда деньги?

– Пропали. Мистика какая-то! – развел руками управляющий.

– Мистика… – эхом откликнулся Скворцов. – Нет, это не мистика. Это тщательно спланированное ограбление банка! Я бы сказал: идеальное ограбление. Потому что деньги словно испарились.

– В этом обвиняют Артура Германовича, – тяжело вздохнул управляющий. – Но и это невозможно. Он не заходил в хранилище с того момента, как заложил ячейку. Об этом нет никаких записей.

– Все посетители хранилища фиксируются?

– Ну, конечно! Да и зачем это господину Филинну? Состоятельный человек, безупречная репутация, не одна сделка прошла через наш банк. Он не брал этих денег.

– А риэлтор?

– Все зафиксировано. Есть видеозапись, Алла Ивановна – свидетель. Денег в ячейке и в самом деле не оказалось.

– Мы пошли по второму кругу, Борис Геннадьевич, – тяжело вздохнул Скворцов. – У нас остается последняя надежда.

– Какая? – встрепенулся управляющий.

– Стена.

– Стена? Какая стена?

– Вспомните, что здание строили с нарушением технологии. Как в хранилище проникли бойцы спецназа? Вспомнили? Вижу: вспомнили. Если в одной стене образовалась пустота, почему ее не может быть в другой? Стену пробили, ячейку вскрыли, не тронув замок, потом вернули все на место.

– Боюсь, что я вас разочарую, – усмехнулся управляющий. – Эта стена – наша. Та, у которой в хранилище находятся ячейки.

– Что значит, ваша?

– Смежное с хранилищем помещение, так называемая переговорная. Я не представляю себе, что кто-то долбит стену в переговорной.

– А давайте представим?

– Что ж… мы можем на нее взглянуть.

– А что? Давайте взглянем! – поднялся Скворцов.

Пока они шли по коридору, сотрудники банка смотрели на него с любопытством. О происшествии все были наслышаны. Таинственным образом из банковской ячейки пропали деньги! Ведь это надо же! И это после того, что неделю назад пришлось пережить! Этот банк словно заколдован!

Скворцов, который не верил в привидения, домовых, леших, гадание по руке и прочую чепуху, уверенной поступью шел по коридору. Должно быть какое-то объяснение, и полтергейст здесь ни при чем. За ним семенил управляющий.

– Ну, вот вам, пожалуйста! – сказал тот, едва они вошли в переговорную – Стена!

– Та самая?

– Да. Она.

– И где, по-вашему, находится та самая ячейка?

Управляющий присел на корточки и ткнул пальцем в стену, в самом низу:

– Тут!

– Вы уверены?

– Здесь находятся самые большие ячейки.

– А они что, разные по размеру? – прикинулся дилетантом Скворцов.

– Ну, конечно! В самую маленькую поместится лишь тонюсенькая пачка денег, или, скажем, конверт, а в большую – человек среднего телосложения и роста.

– Тут царапина! – закричал Скворцов. – Вы видите?! Царапина!

– Где? – заволновался управляющий. – Да это просто след от карандаша.

– А зачем рисовать на стене карандашом?

– Да это же случайность!

– Это отметка. Ее сделали намеренно!

Вдвоем они сели у стены и принялись ее изучать. Тут же возник спор: случайно или намеренно? Кто и чем? И зачем?

– Алла Ивановна! – закричал управляющий. – Позовите Аллу Ивановну!

Пришла администратор.

– Алла Ивановна, гляньте-ка сюда! – попросил управляющий и ткнул пальцем в черту на стене. – По-вашему, что это?

– Это? След от карандаша.

– Это сделали случайно или намеренно?

– Ну откуда я знаю? – пожала плечами Алла Ивановна.

– А я говорю – намеренно! – продолжал настаивать Скворцов.

– А я говорю – случайно! – не соглашался с ним управляющий.

– Вы покрываете своих сотрудников!

– В нашем банке воров нет!

– А где же тогда деньги?

– А я не знаю, где деньги!

– А вы должны знать!

– Скажите еще, что это я их украл!

– Может быть и вы!

– Ну, знаете…

Красный, как рак управляющий поднялся и гневно посмотрел на Скворцова сверху вниз:

– Такими обвинениями не бросаются! Вы сначала докажите!

Скворцов тоже поднялся:

– Я буду настаивать на экспертизе.

– Какой еще экспертизе?

– На предмет целостности стены!

– Ну, знаете!

– Да перестаньте вы спорить, – вмешалась Алла Ивановна. – Пусть делают экспертизу. Я-то вижу, что стена цела. И вы это видите, Борис Геннадьевич. Мы все это видим.

– А я не вижу! – заупрямился Скворцов.

– Очки надень, – огрызнулся управляющий.

– Сам ты шляпа, – не остался в долгу Скворцов.

– Хотите кофе? – предложила Алла Ивановна.

– Да!

– Нет!

– У меня нервы ни к черту!

– Взятку мне предлагаете?!

– О, Боже! – вскричала Алла Ивановна. – Ну, тогда чай! Чаю хотите?

– Давайте, – буркнул Скворцов. – У меня тоже нервы ни к черту.

– Алла Ивановна, скажите, чтобы принесли чаю в переговорную, – торжественно попросил управляющий.

Администратор удалилась, а они уселись за стол, по разные стороны баррикады.

– Так вы хотите, чтобы нашли эти деньги, или не хотите? – уже на два тона ниже спросил Скворцов. Круглый стол в переговорной настраивал на мирный лад.

– Я уже и сам не понимаю, чего хочу, а чего нет, – вздохнул Борис Геннадьевич. – Конечно, я этого хочу. По крайней мере, хочу каких-то объяснений. Но долбить стену и сверлить ячейку? Когда? Днем? Это невозможно! Ночью? Заперто, и сигнализация включена.

– Может быть, здесь недавно был ремонт? – с надеждой спросил Скворцов.

– Какой еще ремонт? – устало сказал управляющий. – Три года, как въехали. Разве вы не видите, что все новенькое, с иголочки? Нет. Никакого ремонта не было. Должно быть какое-то другое объяснение.

– У меня его нет.

– Хорошо. Проводите свою экспертизу. Делайте, что хотите, – махнул рукой управляющий. – Все равно меня здесь скоро не будет. Не уволят, так я сам уйду. Невозможно быть управляющим в банке, где живут приведения. – Он тяжело вздохнул. – Если денег не найдут, дело отправится в суд. Кто-то должен возместить ущерб. Их хранение доверили нам, хотя мы отвечаем только за целостность сейфа. А он не взломан. Чем все это закончится, одному Богу известно. Если присудят платить нам, я потеряю работу. А с полтергейста денег не спросишь, хотя это единственный подозреваемый, другого нет.

Вошла девушка с подносом. Какое-то время они с Борисом Геннадьевичем молча пили чай.

– А если я докажу, что это сделали люди?

– Ну, если вы это докажите… Я гарантирую вам вознаграждение. Банк в долгу не останется. Наша Служба Безопасности поднята по тревоге, они тщательно изучают видеозаписи, допрашивают сотрудников. Но, как говорится, одна голова хорошо, а две – лучше. Если вы сможете вернуть нам честное имя, и поможете избежать судебного разбирательства, мы выпишем вам премию. Руководство гарантирует вознаграждение тому, кто раскроет это загадочное ограбление.

– Спасибо… Мама дорогая! – тяжело вздохнул Скворцов. – Какую ж адскую работу придется проделать! Допросить всех сотрудников банка, отсмотреть все видеозаписи! Это сколько же часов! Почти месяц! Все, что случилось в банке и хранилище за этот месяц надо отсмотреть! Поднять всю переписку по электронной почте! Распечатки всех телефонных звонков! День и ночь сидеть за компьютером, и все это смотреть и читать! Искать 512 килобайт денег, которые где-то заблудились. В одной из видеозаписей, в каком-нибудь телефонном разговоре, в переписке двух друзей… Да я с ума сойду! Это ж все равно, что искать иголку в стоге сена!

– Ну, не найдете вы эти деньги, – попытался успокоить его управляющий, – что вас, с работы выгонят?

– Нет.

– Ну и что вы так волнуетесь?

– Меня грубо кинули. Как последнего… Посчитали за дурака. Я и есть дурак! Дурак буду, если не найду эти деньги! Ну, как? Как их вынесли из хранилища? Если ни одна видеокамера этого не зафиксировала?

Управляющий молча развел руками.

…В риэлторскую фирму Игорь Скворцов зашел на обратном пути, по дороге на работу. Уже по входной двери было понятно, что люди в этом офисе занимаются делом серьезным, и деньги здесь крутятся немалые. Над входом арка, уютное крылечко, белоснежная дверь с позолоченной ручкой, над дверью колокольчик. Витиеватая вывеска: «Место встречи». Так и хочется добавить: изменить нельзя. И чуть ниже, помельче: «Агентство по продаже недвижимости». Еще ниже: «Сдать – снять». Понятно, что не это главное. Главное – продать. Цена за квадратный метр жилья в столице запредельная. А говорят, что будет расти! Понятно, что бизнес выгодный.

– Я из милиции, – сказал Скворцов в переговорное устройство. – По делу о пропавших из банковской ячейки деньгах.

И его тут же впустили. В приемной Скворцова встретила любезная секретарша.

– Я хотел бы поговорить с…

– Директор вас ждет. Я ему только что доложила. Проходите, пожалуйста, в кабинет. Что вам принести? Чай, кофе?

– Чай.

– Черный, зеленый?

– А какой есть?

– Какой скажите, – ласково улыбнулась секретарша.

– Давайте зеленый, – сказал он, чтобы внести разнообразие. Черным его уже поили в банке.

– Александр Тимофеевич, из милиции, – с придыханием сказал секретарша, и пропустила вперед Скворцова.

Директор встал и протянул ему руку. Скворцова далеко не каждый раз встречали так любезно. А сегодня он стал вдруг человеком незаменимым, все ему были рады, все на него надеялись. Будто он один знал секрет: где деньги?

– Садитесь, – предложил директор. – Ведь это не вы принимали у меня вчера заявление?

– Не я. Я – дознаватель. Скворцов Игорь Петрович.

– Очень приятно. Вяземский Александр Тимофеевич.

– Признаюсь честно, я здесь по своей личной инициативе и… по просьбе вашего клиента господина Филинна.

– А…

– И еще меня попросил управляющий банком.

– Постойте-ка… – наморщил лоб директор. – Мне ваше лицо как будто знакомо… Где я мог вас видеть?

– Быть может по телевизору? В спецвыпусках «Новостей». Я был у банка, когда его грабили.

– Ах, да! Вы, кажется, вели переговоры с бандитами!

– С главарем. Он был моим другом.

Скворцов уже понял, что говорит чушь. Но в таких кабинетах, как этот, он слегка терялся. Хотелось выкинуть коленце: свистнуть, разбить что-нибудь, вазу, чашку, пепельницу, сказать что-нибудь этакое. С применением ненормативной лексики. Почему так происходит, надо спросить у психологов. Может, это фобия и ей есть название? И не один он такой. Синдром больших кабинетов с евроремонтом и дорогой мебелью, в которых простые смертные чувствуют себя не в своей тарелке.

– Я хотел сказать, что мы когда-то служили вместе, и поэтому мне доверили вести переговоры, – пояснил он.

– Хочу заметить, что вы с этим справились.

Принесли чай. Скворцов перевел дух. Чай для того и приносят. Пока пьешь, можно обдумать следующий ход.

– И что вам сказали в банке? – спросил директор.

– Ничего интересного… У меня пока нет никаких версий. Но они обещали видеозапись. И вообще… – он отхлебнул из чашки. – Всячески содействовать расследованию.

– Игорь Петрович, и мы! – разволновался вдруг директор. – И мы всячески будем содействовать! Я не верю, что Артур взял эти деньги! Я знаю его много лет!

– А конкретно?

– Десять. Через нас он покупал все свои квартиры. И загородный особняк. Видите ли, первая сделка была удачной, и мы сочли это добрым знаком. От добра добра не ищут. Мы – солидная фирма, на рынке тринадцать лет.

– Сколько-сколько?

– Тринадцать! – с гордостью сказал директор. – У нас сеть офисов по Москве и головной – в центре. Признаться, такое с нами впервые. Нет, случаи бывали разные. И до суда дело доходило. Но чтобы деньги исчезли из банковской ячейки… Этого, признаться не случалось. Мистика какая-то!

– Я в третий раз за день это слышу. Все ссылаются на полтергейст.

– Ну, я в приведения не верю.

– Я тоже. Поэтому я и здесь.

– Это хорошо, что вы реалист. Признаться, капитан… Дрыгайло кажется? Который принял у меня заявление, доверие не вызвал, – вздохнул директор. – Я понял, что плакали мои денежки.

– Правильно поняли. Найти их будет чрезвычайно трудно.

– Это означает конец нашей дружбы с Артуром.

– А вы ей очень дорожите?

– Надежный партнер – половина успеха. Любая сделка с недвижимостью несет в себе долю риска. И доверие тут чрезвычайно важно. Покупатель боится, как бы его не кинули, продавец боится того же.

– Продавцу-то чего бояться?

– Того, что случилось со мной, – грустно сказал директор. – Я отдал квартиру в собственность, и не получил денег. А это, ни много, ни мало, полмиллиона долларов!

– Но вы ведь этого так не оставите?

– Мне трудно будет доказать, что Артур взял эти деньги. Я уже понял.

– А он их и не брал.

– Это будет битва. Битва в суде. Когда судишься со своим другом, такие эмоции обуревают…

– Небось, и в баньке вместе парились, и по девочкам ходили.

– Было.

– А почему он до сих пор не женат? – вспомнил Скворцов Леночкину просьбу.

– Артур? Он, видите ли, ищет что-нибудь особенное.

– Особенное?

– Ну да. Пока был бедным, не женился потому что… В общем понятно. Не хотел приводить молодую жену на съемную квартиру. Тогда он и не был особо разборчивым. Потом появились деньги, стал присматриваться. Только-только наклюнется жениться, наклевывается выгодная сделка. Состояние растет, растут и требования ко второй половине. Артур – человек расчетливый. Не купит литрового пакета молока, не обойдя, как минимум пять магазинов. Не из жадности, из принципа. И купит там, где дешевле всего. Три свадьбы у него расстроились.

– Сложный характер, – посетовал Скворцов.

– Он не всегда был таким. Но теперь по такому же принципу Артур выбирает и невесту: я должен знать весь ассортимент во всех магазинах.

– А любовь, как вариант исключается?

– Ему сорок один год.

– И что? Любви в этом возрасте нет?

– Любовь, Игорь Петрович, во всяком возрасте есть. Но я не лично не представляю женщину, в которую Артур может влюбиться. Он все еще присматривается.

– Понятно. Простая смертная в качестве жены его не устраивает.

– То есть?

– Ну, к примеру, секретарша.

– Исключено! – рассмеялся Александр Тимофеевич. – К несчастью, его приятель, партнер по бизнесу, женился на известной актрисе. Теперь его лицо мелькает в глянцевых журналах, а жена мелькает на телеэкране.

– У господина Филинна много денег, как я понял. Он может заплатить и мелькать сколько угодно.

– Но это же не то! Просто богатые люди никому не интересны. Он же не олигарх. Обычный миллионер, которых в Москве пруд пруди. Гламурная жена – это статус. Это выделяет среди всех прочих.

– Куда как проще: женись на любой и сделай из нее известную певицу. Кому не досталось, все так поступают.

– А любовь народная? – усмехнулся директор. – Все ж понимают, что это куплено.

– Ну, знаете ли! – развел руками Скворцов. – На вас не угодишь!

– Зато вы теперь не будет спрашивать, почему Артур до сих пор не женат. Кстати, я не понимаю, какое отношение это имеет к нашему делу?

– Я просто пытаюсь понять его характер, – попытался выкрутиться Скворцов. – Мне надо точно знать, брал он эти деньги или не брал. И насчет вас тоже.

– Что?!! Вы хотите сказать, что я мог…

– Не надо так волноваться. Я вас вижу впервые в жизни. Мне надо рассмотреть все варианты. Работа предстоит серьезная. Я думаю, мы имеем дело с идеальным ограблением банка. Его спланировал человек умный и наблюдательный.

– Мужчина, женщина? – деловито спросил Александр Тимофеевич.

– Если б мне знать хотя бы его пол… Либо мужчина, либо женщина с мужской логикой. Сильная личность. Но, скорее всего, ограбление совершено группой лиц, с привлечением сотрудников банка. Одному человеку, да еще со стороны, это не под силу.

– Если вы найдете эти деньги, мы выпишем вам премию, – пообещал директор.

– Похоже, что на этом деле и я могу неплохо заработать, – усмехнулся Скворцов.

– Должен же у вас быть стимул. Лучшего стимула, чем деньги, человечество еще не придумало.

– Ладно, я понял, – вздохнул Скворцов. – Скажите мне вот что… Кто знал о сделке?

– В каком это смысле?

– Могла быть утечка информации? Такое ограбление надо готовить не меньше месяца. Вот я и спрашиваю: кто мог знать?

– Никто! Через наше агентство утечка информации невозможна! – заверил Александр Тимофеевич. – Мы хорошо платим своим сотрудникам. Плюс всевозможные льготы. Соцпакет. За такую работу держатся.

– Мне и в банке так сказали. Тем не менее…

– Только в банке, – отрезал директор, – не у нас. Квартира даже не выставлялась на торги. Как только поступило выгодное предложение, я позвонил Артуру. И он тут же внес залог. Все было быстро и конфиденциально. Мы не были заинтересованы в разглашении условий сделки.

– Я понял. Все было быстро и тайно. Откуда же преступники узнали о полумиллионе долларов в банковской ячейке? Ведь не случайно же они выбрали именно ее! Деньги лежали и в других ячейках. Гораздо меньшие суммы. Значит… Это значит, что они могли вскрыть только одну. Вы понимаете?

– Не совсем.

– Мысли вслух. Времени у них было очень мало. Только на то, чтобы вскрыть одну ячейку. И они выбрали самый жирный кусок. Нет, они знали, куда надо лезть! На сто процентов знали! Они сделали ставку именно на эту ячейку! Вот откуда надо плясать! Александр Тимофеевич, вы обещали содействие. Могу я при необходимости допросить ваших сотрудников? Здесь, у вас.

– Да где угодно! Если у нас есть утечка информации, я сам заинтересован в том, чтобы найти канал. Допрашивайте, конечно.

– А если они будут биться в истерике, обижаться, жаловаться на меня? Здесь ведь работает много женщин.

– Персонал у нас закаленный в боях. Не смущайтесь, Игорь Петрович. Артур мне друг. Если я по-прежнему смогу ему доверять… Это такой капитал, вы себе даже не представляете!

– Отчего же? Представляю! Что ж, на сегодня все. Спасибо за чай, – Скворцов поднялся. – Сегодня составлю план, и завтра же приступлю к работе. Какой, однако, тяжелый выдался день!

Он уже понял, что один не справится. Но к кому обратиться за помощью? Надо отсмотреть не одну видеозапись, и это займет не один день. Все его коллеги загружены работой. Ежу понятно, что дело по пропаже денег из банка практически безнадежное. Если по горячим следам не нашли, это задачка для интеллектуала. Уравнение, где известна только сумма, а все остальное – сплошные х и у. Возможно, что есть еще и z. Хорошо бы найти ключик…

– Коля, ты сегодня вечером свободен?

– После восьми.

– Приходи в «Конюшню».

– А что случилось?

– Надо! Дело на поллимона баксов. Мне помощь нужна. Ставлю пиво. Ты закис у себя на работе, а тут интересно.

– Идет!

– Тогда в восемь. Я приду пораньше, столик займу.

«Колька может дать мне дельный совет. Нужен ключ. Не от ячейки. От задачки. Ко всякому черному ящику есть ключ. Одна голова хорошо, а две лучше, – правильно сказал управляющий. Я его найду! Этот ключ!»

…На этот раз столик был почти у самых дверей, все лучшие места в «Конюшне» оказались заняты. Он сел, заказал пиво и стал думать. По залу плыл аромат курицы гриль, но Скворцов даже не вспомнил, что голоден.

– Что будете заказывать?

– А? Я жду друга. Еще пару пива, а там видно будет.

…– Сидишь?

– Здорово!

Они пожали друг другу руки.

– Когда принесут? – деловито спросил Колька, усаживаясь на стул, натужно заскрипевший под тяжестью его крупного тела.

– Чего?

– Куру!

Скворцов вспомнил, что заказал только пиво. Придется ждать.

– Тут такое дело… Торопишься?

– Жрать хочу!

– А ты пивка.

– Есть готовые, – сказал подошедший официант. Их, как постоянных клиентов, в «Конюшне» давно уже знали. И где работают – знали. Все понимали, что с милицией надо дружить. – Только-только вынули из гриля.

– Это дело! – обрадовался Колька. – Тащи! Ну, что там у тебя?

– Сон в руку. Помнишь, я тебе рассказывал про Бляху?

– К гадалке ходил?

– Нет… Банк-то грабанули!

– Какой банк?

– Тот, который пытался ограбить Бляха. У него не получилось, у других зато получилось.

Принесли курицу. Пока друг жадно ел, то и дело вытирая салфеткой стекающий по пальцам жирный сок, Игорь рассказал историю пропажи пятьсот двенадцати тысяч долларов из банковской ячейки. Сам он по-прежнему не замечал, что голоден.

– Да… Умеют они это, – вздохнул Колька.

– Что? Банки грабить?

– Курицу, говорю, умеют готовить. А ты почему не ешь?

– Забыл! – рассмеялся Скворцов. – Понимаешь! Я забыл, что голоден! Даже кофе сегодня попить забыл. На работе. Все думаю, думаю…

– Тут еще осталось, – с сожалением посмотрел друг на куриную ножку, одиноко лежащую на тарелке. – Ешь!

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросил он, пододвигая к себе тарелку.

– Правильно сказал: сон в руку.

– Это же гигантский объем работы! Отсмотреть столько видеозаписей!

– А ты не спеши… Может, еще одну? – Колька кивнул на тарелку с курицей. – Что-то я не наелся.

– Давай. Я угощаю. Мне премию пообещали, если я найду эти деньги. Аж трое! Господин Филинн, управляющий банком и директор риэлторской фирмы.

– Сколько денег?

– Сказали, что не обидят.

– Такие вещи надо обговаривать сразу. Все они так говорят. А как дойдет до дела…

– Не похожи они на кидал.

– Все кидалы на кидал не похожи, потому они и кидалы.

– Мне о деньгах говорить неловко. Я же свою работу делаю.

– В данном конкретном случае чужую. Заявление кому принесли? Дрыгайло! Вот пусть он и ищет эти деньги.

– Ты же знаешь, что Дрыгайло их никогда не найдет.

– А твоя какая печаль? – пожал плечами Колька. – Вот когда материальный интерес… Этот, как там его? Филин! Во фамилия!

– Там два «н» на конце.

– Да хоть пять! Он правильно сказал: обошли тебя, Гарик. Вот и работай за интерес. Но сначала спроси: сколько?

– Ну не могу я!

– Вот потому мы такие бедные, что такие гордые. Пойми, Игорь, ты ж не милостыню просишь. Ты хочешь знать, сколько тебя заплатят за сделанную работу. Это ж поллимона баксов!

– Не кричи, – поморщился Скворцов.

– Это ж поллимона баксов, – гулким шепотом, как в пивную бочку, повторил Колька. – Пол-лимона пропало. Кио отдыхает. А ты хочешь разгадать фокус века за энтузиазм.

– Я тебя не за этим позвал, – обиделся Скворцов. – Я хотел, чтобы ты свежим взглядом все окинул и дал бы мне подсказку.

– Это я могу, – кивнул Колька.

– То есть… ты знаешь, где искать?

– Конечно!

– Ну, так почему молчишь?

– Во-первых, дай пожрать, – сказал Колька, с хрустом отламывая куриную ногу. – А, во-вторых… Пообещай мне, что стрясешь с Филина бабки. Надо вызвать его на разговор и спросить: сколько?

– Куда? К себе в кабинет?

– Да хоть сюда! Чем не место?

– А ты изменился, – усмехнулся Скворцов. – Тоже хочешь денег за совет? Тогда давай договоримся сразу: сколько?

– Ты меня не так понял. Мне-то ничего не надо. Поляну накроешь, и то дело. Ладно, скажу… Знаешь, когда украли деньги?

– Когда?

– Во время ограбления банка. Когда твой друг Бляха держал в заложниках восемнадцать человек. Вот тогда их и…

– Кто? Каким образом?

– Это я тебе сразу сказать не могу. Была суета, пальба, дверь в хранилище открыта.

– Там столько охраны нагнали!

– Не имеет значение, Игорь. Так что, тебе не надо отсматривать все видеозаписи. Весь тот месяц, что деньги лежали в ячейке. Скорее всего, наутро после штурма их там уже не было. Сутки надо отсмотреть. Всего сутки. Есть эти записи?

– С Аликом надо поговорить.

– Алик – это племянник?

– Да, – кивнул Скворцов. – Специалист по электронике.

– Возможно, что грабителями прикрылись, чтобы отвлечь внимание. А, возможно, что случайность. Кто-то воспользовался моментом.

– А почему принтер не зафиксировал открытие ячейки?

– Вот этого я не знаю, – развел руками Колька. – Я в этом деле не в спец. Надо спросить того, кто разбирается в компьютерах.

– Алика?

– Хотя бы. Я тебе сказал, где искать.

– А, может быть, ты и прав… – задумчиво сказал Скворцов.

– Это было ограбление банка. Только мы не поняли. Никто ничего не понял.

– Неужели у кого-то нервы, как канаты? Настолько крепкие, что, находясь между жизнью и смертью, он может думать о деньгах и хладнокровно изъять их из ячейки?

– Люди бывают разные.

– Но что ж это за человек?

– Во-первых, умный. Во-вторых, хладнокровный. В-третьих… Разбирается в электронике. В компьютерах хорошо разбирается. Знает банковское дело.

– Управляющий!

– Не факт. Хотя…

– Нет. Так играть дурачка невозможно. Надо быть гениальным актером.

– Вот! Забыл! В-четвертых, он должен быть гениальным актером.

– Ты мне поможешь?

– В чем? – спросил Колька, отхлебнув пива.

– Видеозапись смотреть. Одна голова хорошо, а две лучше.

– Поляну накроешь?

– Само собой!

– Ладно, посмотрю.

– Спасибо! – обрадовался Скворцов. – Устроим коллективный просмотр.

– Два человека – это хорошая компания. Но для коллектива маловато.

– Будет еще кое-кто, – замялся он.

– Темнишь?

– Я дал обещание одной блондинке. Каюсь, сглупил.

– И что за обещание ты дал? Жениться? Точно: дурак! Но это дело поправимое. Я тебя научу, как от нее избавиться.

– Не то. Я дал обещание выдать ее замуж.

– Как-как? – расхохотался Колька. На них стали оборачиваться. – Ну, это ты дал!

– Секретарша… Леночка… да ты помнишь.

– Леночку? Нет, не помню. А… Постой-ка… Ценнейший источник информации! Как же! Вспомнил!

– Вот-вот. Она положила глаз на господина Филинна. И я пообещал… Словом, пообещал устроить им свидание.

– Ну, это ты дал! – повторил Колька.

– Она плакала, – пожаловался Скворцов.

– Слабак! Скажи: не получилось.

– Ты хочешь, чтобы у меня на работе были проблемы?

– А ты хочешь, чтобы я смотрел кино в присутствии блондинки и какого-то там Филина?

– С двумя «н».

– Да хоть с тремя!

– Он будет с блондинкой, блондинка с ним, а мы с тобой будем смотреть, как освобождали заложников. Потому что это интересно только нам.

– Ну, ты меня убил, – засопел Колька. – Не ожидал.

– Один раз, – пообещал Скворцов.

– Одним разом тут не обойдется. Я знаю блондинок. Моя жена была блондинкой. И теща тоже была блондинкой. Во! Гляди! – кивнул друг. – Блондинка играет в бильярд! Повадилась!

– Опять она здесь, – пробормотал Скворцов.

– А время меж тем… Одиннадцать! И ее не гонят!

– Может быть, она хорошо играет?

– Да как бы она не играла… Это время, когда в бильярд играют настоящие мужчины!

– Они и играют.

– Они с ней играют. Один, по крайней мере.

– Успокойся. Выпей пивка.

– Я спокоен, – засопел Колька. – Я абсолютно спокоен. Слушай… А мне-то все это на кой? Я в сваты не нанимался.

– Я тебя, как друга прошу.

– Хорошо. Но если она откроет рот…

– Увы! Она будет обольщать господина Филинна!

– Только молча.

– Это невозможно. Но ты можешь не слушать. И не смотреть.

– И это невозможно, – мрачно сказал Колька. – Я, кажется, вспомнил твою Леночку. Ведь ты нас с ней знакомил. Фигурка у нее, что надо.

– Смотреть не запрещается.

– Ладно, – вздохнул друг. – Не переживай: найдем мы эти деньги.

– А кто тебе сказал, что я переживаю? Мне просто интересно: куда ж они подевались?

Рутина

В первую очередь правдами и неправдами Скворцов добился свидания с Аликом Поповым. Началось следствие, и тот был измотан бесконечными допросами, хотя на первый взгляд, все было ясно, как божий день. Но Скворцов теперь знал, что у этого дела двойное дно. И ничего еще не ясно. Так он и сказал в Следственном Комитете.

– Допрашивать будешь в моем присутствии, – предупредил приятель.

– Согласен.

– В СИЗо поедем. Я тебе пропуск закажу.

– Как он? На вопросы отвечает?

– Все, как на духу! – заверил коллега.

…Алик Попов был бледен и на вид нездоров. На лбу выступила испарина, он то и дело облизывал тонкие губы.

– Ему же врача надо! – покачал головой Скворцов.

– Похоже, ломка.

– Я не колюсь! – взвизгнул Алик.

– Значит, нюхаешь.

– Ломка давно бы уже началась, – вздохнул Скворцов. – Сколько он здесь? Неделю? Не похоже на ломку. Надо его врачу показать.

– Надо будет, покажем, – заверил следователь. – Попов, тебе хотят задать несколько вопросов. В деле открылись новые обстоятельства.

– Какие еще обстоятельства? – напрягся Алик.

– Да ты не волнуйся так. Возможно, что в твою пользу. Игорь Петрович, приступайте.

– Алик, кто предложил тебе ограбить банк? – задал первый вопрос Скворцов.

– Дядя Ваня, кто ж еще?

– Ему долго пришлось тебя уговаривать?

Алик замялся.

– Недолго, понятно. А Алла Ивановна? Какое участие она в этом принимала?

– Алла? Дядя сказал, что она отдаст нам ключи от хранилища.

– Давно ты ее знаешь?

– Ну… Около года.

– Ты был у нее на квартире?

– Она меня в гости не звала, – нахмурился Алик.

– А где же вы встречались?

– У дяди.

– Они принимала участие в обсуждении? Планировала вместе с вами ограбление? – вспомнил Скворцов SMS-переписку. Алла Ивановна поначалу утверждала, что не знает сообщников своего любовника.

– Нет.

– Она знала, что именно ты должен отключить сигнализацию?

– Догадывалась, наверное, – усмехнулся Алик. – Не дядя же? Он в электронике не рубит.

– Хорошо. Давай ближе к делу. Какие у тебя были инструкции?

– Войти, отключить сигнализацию, чтобы у нас было время выгрести из хранилища деньги и смыться.

– А видеозапись?

– Мы ведь были в масках. Зачем?

– А голоса? «Всем лежать! Это ограбление!». Лиц не видно, но рост, вес, телосложение. Все это приметы преступников.

– На это надо время. Отключить видеокамеры.

– А разбить?

– Я как-то об этом не подумал.

– А дядя?

Алик вновь замялся.

– Понятно. Я хорошо знаю Бляху. Извиняюсь, Попова. Знал. Думать он отродясь не умел. Но ты-то, Алик! Почему же ты не отключил видеокамеры и не уничтожил запись? Ведь у тебя было столько времени! Полсуток!

– А зачем? Я ничего плохого не делал. Наоборот, говорил ему: «Давай смоемся».

– Кому говорил?

– Дяде. А потом Рафику. Я не хотел никого убивать! И сам не хотел умирать! Он нас заставил, понимаете?! Заставил!

– Мы все понимаем. Успокойся. Ты молодец, что не уничтожил видеозапись. Алла Ивановна, к примеру, была уверена, что ты это сделал. Она так и писала нам из хранилища.

– Хитрая она.

– Хитрая?

– И умная. Нас подставила, а сама спряталась. За бронированной дверью. Она это нарочно сделала!

– Почему ты так думаешь?

– Из-за нее все. Из-за нее вляпались. И дядя погиб из-за нее.

– Но он и ей угрожал. Запугал ее.

– Как же! Ее запугаешь!

– Похоже, Алик, что вы с невестой дяди не ладили. А?

– С невестой! Как же! – ухмыльнулся тот.

– Хорошо. Алла хитрая. Но ведь и ты тоже не прост. Сохранил видеозапись, чтобы получить снисхождение в суде в случае неудачи. Ведь получается, что ты не преступник, а один из заложников.

– Игорь Петрович, – прервал его следователь. – Вы превышаете свои полномочия.

– Хорошо. Поставим вопрос по-другому. Может быть, ты пытался отключить видеокамеры, и у тебя не получилось?

– Да ничего я не пытался! – взвился Алик. – Я с самого начала понял, что ничего не выйдет! Положат нас здесь, а денег все равно не дадут! Мы не хотели брать заложников! Я ему сразу сказал: «Тикать надо!»

– Успокойся. Скажи-ка мне вот что… Как специалист по электронике. Можно отключить принтер, который находится в хранилище, оттуда? Ведь ты знакомился с системой сигнализации в банке. Алла Ивановна тебе ее передала.

– Алла мне ничего не передавала.

– А кто?

– Дядя.

– И что ты скажешь?

– Из хранилища нельзя.

– Точно?

– Да.

– А как можно открыть ячейку, чтобы принтер этого не зафиксировал?

– Никак. Система так устроена.

– А провода перерезать? Из розетки выдернуть? А потом заново включить.

– Розетки там нет. То есть, конечно есть, но… Это сеть, понимаете? Если только провода перерезать. Тогда он не будет печатать.

Скворцов вздохнул. Провода-то, как раз, были целы.

– Алик, а ты подумай, – попросил он.

– Чего тут думать?

– Понимаешь, открыли ячейку, а принтер этого не зафиксировал.

– Значит, не открывали.

– В том-то и дело, что открывали! Ты же у нас голова! Это я в компьютерах ни черта не понимаю. Подумай, Алик.

– У меня голова болит.

– Да… Выглядишь ты неважно. Но все равно: подумай. Как вскрыть ячейку, и не оставить никаких записей?

– Хорошо, – Алик облизнул сухие губы. – Я… подумаю.

– Ну, все на сегодня, – поднялся приятель.

– Да, – кивнул Скворцов. – Похоже, все.

Едва они вышли на волю, коллега принялся ему выговаривать:

– Ну, ты, Скворцов, даешь! Ты кто: следователь или адвокат? Ты еще подскажи, как ему выкрутиться! Сказать, что он тоже был заложником!

– Но парень-то не виноват.

– Еще как виноват! Он ворвался в банк, в маске, угрожая оружием!

– Оружия у него в руках не было за все то время, что в банке держали заложников, – напомнил Скворцов. – Ему обещали смягчить приговор. Ведь именно он предал нам сообщение, что гранаты у главаря банды нет. Он сохранил видеозапись, которая, как раз, говорит в его пользу. Алик Попов не бандит.

– Ну да! Скажи еще: хороший человек!

– Да он же пацан еще! Совсем зеленый. Ну, запутался. Дядя-то герой войны! На теле шрамы, грудь в орденах. Мальчишка и дрогнул. Крутым захотел быть. Вот и полез, куда не надо.

– Суд все это учтет.

– Послушай, он серьезно болен. Ему надо бы врача.

– Попов врача не просил.

– Хочешь, чтобы судить было некого? Чтобы подследственные умерли в камере? На нет и суда нет.

– Да этот Рафик здоров, как бык!

– Я об Алике говорю.

– Да что ты пристал, Скворцов?

– Если кто и сообразит, как грабителям удалось проделать фокус с принтером, то это будет он. Алик Попов.

– Ты бы лучше нашел специалиста, – сердито сказал следователь.

– Специалистов в этом деле много, – усмехнулся Скворцов. – Да что толку? Дай мне слово: если Попов попросится ко мне на допрос, не отказывай ему.

– Ты не в прокуратуре работаешь, – тут же напомнили ему. – Я тебе и так сегодня сделал большое одолжение.

– Я так тебе признателен! Спасибо большое!

– А ты не паясничай. Пусть каждый занимается своим делом.

– И все-таки… Помоги, а?

– Ну, если Попов будет рваться к тебе на допрос…

– Спасибо, друг! Огромное тебе и человеческое спасибо!

«Весь фокус в принтере. И в ключе от ячейки. Надо его разгадать. И кто из сотрудников банка принимал в этом участие? Неужели управляющий?»

Следующим этапом был просмотр видеозаписи. Попова-младшего, который «забыл» про видеокамеры в банке, никто и не вспомнил добрым словом. А ведь в горячке того рокового дня никто кроме Алика и не подумал о том, что все пишется. Теперь в руках у правосудия был бесценный материал.

Управляющий, который передал Скворцову видеозапись, предупредил:

– Сотрудники нашей Службы Безопасности ее уже посмотрели.

– Всю? Когда ж они успели?!

– Не всю. Тот день, когда была совершена попытка ограбления банка. Мы предполагаем, что именно тогда и была вскрыта ячейка.

«Не один Колька такой умный, – подумал Скворцов. – В охране банка тоже не дилетанты работают. Там работают профи». А вслух спросил:

– И что? Нашли что-нибудь?

– В том-то и дело… Момент вскрытия ячейки, увы, не зафиксирован.

– Может, невнимательно смотрели? Пропустили что-нибудь?

– Поэтому мы и отдаем копию видеозаписи вам, Игорь Петрович. А сами в это время будем смотреть остальные. За весь месяц, что деньги лежали в ячейке.

– Это займет у вас кучу времени, – пробормотал Скворцов.

– А что делать?

– А, ничего. Работать!

…Вечером Скворцов пригласил Кольку, Леночку и господина Филинна на коллективный просмотр. К себе в однокомнатную квартиру. Уборка заняла почти два часа, но, войдя в квартиру, Леночка все равно брезгливо сморщила носик:

– Какой бардак! Сразу видно, что здесь живет закоренелый холостяк!

Скворцов обиделся.

– Я, между прочим, делаю тебе большое одолжение, – сухо сказал он. – Толку от тебя, как от козла молока.

– Сам ты козел! А я – женщина!

– Значит, коза.

– А козы молоко дают!

– Откуда такие познания в животноводстве? Ты же в Москве родилась! И бабушка у тебя коренная москвичка. Ты на выхлопных газах выросла, не на парном молоке.

– Потому что ты не прав! Польза от меня есть! Я принесла покушать, потому что знаю, у тебя, как всегда, пустой холодильник!

– Вот и иди на кухню.

Леночка хотела сказать в ответ что-то обидное, но тут раздался звонок в дверь.

– Ах! – зарделась она. – Это пришел он! Артур!

– Заходи, Коля, – злорадно сказал Скворцов. – Леночка, это Коля. Коля, это Лена.

– Ты нас уже знакомил, – напомнила та.

– Память у тебя девичья, короткая, так что…

– Почему ты меня все время обижаешь?

– Игорь, ты не прав, – неожиданно вступился за Леночку Колька. – Ну что ты, в самом деле? Как с цепи сорвался.

– А то… У меня здесь не брачное агентство! Ладно, проходите в комнату, – сквозь зубы сказал Скворцов. – Мы скоро начнем.

Последним пришел господин Филинн. С недоумением оглядел однокомнатую квартирку и посетовал:

– У вас в доме лифта нет.

– Я заметил, – сказал на это Скворцов.

– И мусоропровод отсутствует.

– Зато не воняет.

– Что вы! В подъезде отвратительный запах!

– Вы просто не привыкли.

– Должно быть, вас скоро снесут.

– Из-за отсутствия лифта? Или мусоропровода?

– Ваш дом старый. Надо посмотреть план застройки микрорайона. Вы же в милиции работаете! Неужели не знаете, когда вас будут переселять? Квартира приватизированная? – деловито спросил Артур Германович.

– Нет.

– Замечательно! Надо прописать сюда ближайших родственников! А лучше всего жениться! И ребенка не мешало бы.

– Спасибо за совет, – сквозь зубы сказал Скворцов. – Я подумаю.

– Вы зря относитесь к этому так легкомысленно.

«Достал! – подумал Скворцов. – А где же „невеста“? Я его позвал не бесценные советы давать!» К его удивлению, Леночка ворковала на кухне с Колькой и навстречу своему счастью не спешила.

– Лена! – закричал он. И когда секретарша появилась в комнате, еле сдерживая смех, представил: – Моя коллега Елена Владимировна Воскобойникова. Ее помощь в этом деле поистине неоценима!

– Вот как? – удивился Артур Германович. – А мы ведь знакомы!

– Я сейчас сварю нам кофе! – тут же вызвалась Леночка. И вновь упорхнула на кухню.

«Условный рефлекс, – подумал Скворцов. – Она работает секретарем уже шесть лет».

– Ну, приступим, – нетерпеливо сказал он.

– Да-да, – охотно откликнулся господин Филинн и поинтересовался: – А разве это не секретные материалы?

– Не. Это не сериал, – сказал Колька. – Видеозапись из банка.

– Я имел в виду…

– Секретные, – сказал Скворцов. – Но, во-первых, это копия. Во-вторых, мне дали ее под честное слово. В-третьих, они ее посмотрели. А, в-четвертых, ничего не нашли.

– Не может быть! – заволновался господин Филинн.

– А в пятых, это же ваши деньги, Артур Германович. Садитесь, – сказал Скворцов. – Не будем терять время.

Артур Германович огляделся и аккуратно уселся на самый краешек кресла. «Что ему не нравится в моем кресле? – нахмурился Скворцов. – Между прочим, я его недавно купил! Да, квартира у меня в старом доме, но мебель-то новая!» И предложил:

– Устраивайтесь поудобнее. А хотите на диван?

– Благодарю вас, – господин Филинн подтянул брюки и с опаской посмотрел на диван. – Мне здесь удобно, не беспокойтесь.

«А я-то думал: хороший диван! Мягкий, большой. Цвет, что ли ему не нравится? Да… Если бы не пропавшие полмиллиона долларов… У Леночки не было бы шанса с ним познакомиться… Интересно, а где его охрана? Или он не опасается за свою жизнь?».

На диване развалился Колька.

– А вашего помощника ждать не будем? – спросил Артур Германович. – Лену?

– У нее будет возможность посмотреть это еще раз. Начинаем!

Скворцов и не думал, что ему будет так тяжело. Все то время, пока шли переговоры, он находился снаружи и не видел, что происходит в самом в банке. Теперь он это увидел. И не обрадовался. Хотя, это была запись не всех видеокамер. Только хранилище и кабинет управляющего. Вот в последнем и разыгралась душераздирающая сцена. Туда ворвался Бляха, Скворцов узнал его по рослой фигуре и квадратным плечам, и наставил на управляющего пистолет:

– Где ключи от хранилища?!

– У… администратора. У Аллы. Она пошла туда.

– Вторые?!

– Нет.

– Врешь!

– Нет… У меня нет!

– Должны быть!

– Нет!

Удар, кровь… В комнате теперь была гробовая тишина. Они не отрываясь, смотрели на экран. Управляющий заплакал, как ребенок. По лицу текли слезы.

– У меня нет ключей…

– В зал, быстро! Здесь ничего не трогать! Компьютер не выключать!!

Еще один удар.

– А вот и кофе!

Все вздрогнули.

– Останови запись, – велел Колька.

Скворцов потянулся к пульту.

– В чем дело? – спросила Леночка.

– Я думаю, надо смотреть хранилище, – сказал он. – В кабинете нас интересует только компьютер. Не выключался ли он? Давай хранилище.

Притихший Артур Германович благодарно посмотрел на Леночку, которая протянула ему чашку кофе.

– Вариантов масса, – мрачно сказал Колька. – К примеру, Алик мог отключить принтер. Он же узнал пароль и вошел в систему.

– А как бы об этом узнали люди, находящиеся в хранилище? Если предположить, что именно они украли деньги? – спросил Скворцов. – Тут нужно учитывать несколько факторов. Главное: кто с кем сговорился? Каков альянс? Алик сговорился с Аллой? Да они же друг друга терпеть не могут!

– Управляющий этого не делал, – заявил Колька.

– Да, непохоже, – вздохнул он. – Ему в тот день досталось.

– Человек, который находится между жизнью и смертью, вряд ли будет думать о каких-то там деньгах.

– Согласен с тобой. Артур Германович, а вы что думаете?

– Я?

– Ну да. Насчет денег. Вы смогли бы думать о деньгах, если на вас то и дело наставляют пистолет? И, между прочим, он был не на предохранителе! Коля, ты заметил?

– Да. И ты забыл о показательном расстреле охранника, – мрачно напомнил Колька.

– Трудно сказать, – вздохнул господин Филинн. – Инстинкт самосохранения, конечно, силен, но…

– Вы хотите сказать, что в такой момент можно думать о деньгах?!!

– В принципе… Да, можно.

– Это, каким же надо быть человеком… – прошептала Леночка.

– Вам этого не понять. Бизнесменом надо родиться.

– Не мешало бы провести следственный эксперимент, – усмехнулся Скворцов. – Поместить вас, Артур Германович, в экстремальные условия, как типичный образчик бизнесмена и посмотреть на вашу реакцию. Сможете ли вы в этом момент думать о деньгах?

– А почему вы думаете, что со мной не случалось ничего подобного? – тихо спросил тот.

– Ах, вот как? Ну, извините.

– Давай дальше, Игорь, – сказал Колька. – Механик, заводи мотор. Не будем время терять.

Теперь они смотрели, что происходило в этот момент хранилище. Вот в него вошел клиент, за ним – Алла Ивановна. Он прошел к сейфу, она задержалась у входа, где была тревожная кнопка, посмотрела на часы. Администратор заметно нервничала.

– Думает, – сказал Скворцов.

– Колеблется, – добавил Колька.

Алла Ивановна посмотрела на клиента, потом опять на часы. Павлов на нее не смотрел, он был занят. Ему надо было взять из ячейки то, зачем он пришел.

Вот Павлов поставил на пол спортивную сумку и присел около ячейки, она была расположена в самом низу. Камера показывала его широкую спину. На ячейке загорелась лампочка, они увидели отсвет, и тут же принтер начал печатать: вскрыта такая-то ячейка. И в этот момент раздался сигнал тревоги. Павлов вздрогнул, но какое-то время еще сидел на корточках, не отходя от ячейки. Потом застегнул молнию на сумке, распрямился и спросил:

– Что случилось?

– Я нажала на тревожную кнопку, – сказала Алла Ивановна. – Мне кажется, что банк подвергся нападению грабителей.

– Откуда вы знаете? – подозрительно спросил Павлов.

– Мне так кажется.

– Тогда нам надо выйти отсюда!

– Не спешите. Сначала надо выяснить, что там? Здесь мы в безопасности. Надо подождать какое-то время.

Минут пять они молчали. Оба напряженно прислушивались. Потом Павлов занервничал.

– Сколько надо ждать? – спросил он.

– Рано выходить. Вам не кажется, что за дверью какой-то шум?

– Плохо слышно.

Алла Ивановна подошла к двери и приложила к ней ухо. Потом взволнованно сказала:

– Там определенно что-то происходит!

– Да с чего вы взяли, что ваш банк грабят?!

Она замялась:

– Понимаете… Я… Я не могу вам всего рассказать. Но нам нельзя сейчас выходить.

– Да почему?!

– Поверьте мне. Давайте подождем еще немного.

Какое-то время они ждали, перебрасываясь репликами, так, общие фразы. Зрители заскучали и вспомнили о Леночке, которая ушла на кухню. И почувствовали аппетитный запах еды.

– Мясо, что ли? – спросил Колька, потянув носом.

– Сейчас будем кушать, – пропела Леночка, появившись на пороге. – Игорь, разложи, пожалуйста, стол. И… где у тебя скатерть? Или хотя бы клеенка.

«Ангел, а не женщина! Может ведь, когда хочет!» – вздохнул Скворцов и покосился на экран. Там скучали Павлов и Алла Ивановна. Колька встал, легко, как перышко, поднял стол-книжку и в мгновение ока разложил его:

– Пожалуйста!

Леночка ахнула:

– Супер! Я сейчас! Сейчас все будет!

– Супермен ты, Коля, – усмехнулся Скворцов. – А шкаф поднять слабо? А разложить?

– Туда смотри! – ткнул пальцем в экран Колька.

– Здесь пока ничего интересно, – заметил Артур Германович.

Леночка проворно начала накрывать на стол. Здесь она бывала неоднократно, а потому была прекрасно осведомлена, где находятся тарелки, а где ножи с вилками. Появились салаты, хлеб, блюдо с красиво разложенным на нем мясом.

– Мужчины! Ужинать! – весело сказала Леночка.

– Лена, вы замечательно готовите, – похвалил Артур Германович, орудуя ножом и вилкой.

«В ближайшем к милиции универсаме замечательно готовят, – ехидно подумал Скворцов, узнавший шейку в маринаде, которую и сам частенько покупал. – Оттуда же и салаты. Сплошное жульничество! Неужели же он клюнет?»

Артур Германович ел с аппетитом. Друг Колька от него не отставал. Самое интересное началось за десертом. Леночка прихватила в универсаме и пирог с вишней, который торжественно разрезала и разложила по тарелкам. Едва Скворцов потянулся к пирогу, как мирную сцену в хранилище прервал громкий звук, похожий на выстрел.

– Вот оно! – заорал Колька, ткнув пальцем в экран. – Игорь, помнишь?!

– Да. Бляха выстрелил в бронированную дверь, пуля отскочила и, срикошетив, разбила стекло.

…– Что это?! – закричал Павлов.

– Он пытается разбить замок!

– Кто он?

– Значит, они еще там! Нам нельзя выходить!

– Господи, да что происходит?!

Алла Ивановна зарыдала.

– Я… Я вам все расскажу… – сквозь слезы сказала она. – Нам надо связаться с милицией.

– Но как?

– Попробуйте «02».

– Но что происходит?

– Я расскажу. Но нам нужна связь.

Какое-то время Павлов возился с мобильным телефоном. Потом с досадой сказал:

– Сигнал блокируется.

– Пошлите SMS! Только быстрее!

– Куда? На «02»?

– Нет, конечно! Вы знаете, как звонить с мобильного в милицию? У вас что? Би-лайн или МТС?

– Черт, забыл! Какие-то три цифры… Их надо набрать, чтобы соединили с милицией или «скорой». У меня что-то с памятью. Забыл! И что толку посылать им SMS? Думаете, они будут их читать?

– Что же делать?

Павлов на какое-то время задумался. Потом сказал:

– Я пошлю SMS Артуру.

– Артур Германович, ваш выход, – прокомментировал Скворцов. Тот кивнул.

– Это мой… – Павлов замялся. – Ну, скажем, приятель. Мы вчера хорошо посидели. Попробую связаться с ним.

Он набрал SMS и тут же его отослал.

– Я попал в неприятную историю. Ограбление банка. Мы в хранилище с администратором. Нужна связь с милицией. Срочно приезжай, – озвучил текст сообщения Артур Германович.

– Вроде бы все в норме, – сказал Колька. – Текст совпадает. Игорь, ты что-нибудь заметил?

– Нет. А ты?

– Пока нет.

– Ну, давай смотреть дальше.

Через полчаса Скворцов покосился на скучающую Леночку, потом на настенные часы и сказал:

– Поздно уже. Вы как, Артур Германович? Временем располагаете?

– Да. Если вам требуется моя помощь…

– Мы можем разбить просмотр на несколько частей. Все равно глаз замыливается. Сегодня смотрим до полуночи.

– Хорошо.

«Как бы мне от них избавиться? – подумал Скворцов. – От блондинки и господина Филинна?». С трудом он высидел до полуночи: на экране ничего интересного не происходило. Павлов и Алла Ивановна изредка вступали в диалог с милицией посредством SMS, в остальное время рассказывали друг другу свои биографии. Алла Ивановна поведала историю знакомства с Иваном из ЧОПа, Юрий Васильевич – своей неудачной женитьбы.

– А кто такой Артур? – спросила Алла Ивановна.

– Мы вместе учились в институте.

Краем глаза Скворцов заметил, как Артур Германович напрягся.

– Потом я уехал по распределению в другой город, а он получил свободный диплом и остался в Москве. И как потом выяснилось, не прогадал. Оказался в нужном месте в нужное время. Когда Артур начал заниматься бизнесом, ему понадобился помощник. И он послал мне телеграмму: «Приезжай, жильем обеспечу, деньгами не обижу». Я тут же собрал чемодан и выехал в столицу. И поначалу все было хорошо…

– А вам не кажется, что уже поздно? – громко спросил господин Филинн и демонстративно посмотрел на часы.

– Остановить запись? – спросил Скворцов.

– Да, пожалуй.

– Артур Германович, вы на машине?

– Да, конечно!

– Не подвезете Лену? Уже темно, поздно.

– Какие могут быть вопросы?

– Вот и славно!

– И вас могу захватить, – повернулся к Кольке Артур Германович.

– Я живу в двух шагах, – буркнул тот. – Как-нибудь сам.

Леночка проворно начала собирать со стола посуду.

– Я помогу, – вызвался Колька.

Едва они скрылись на кухне, Артур Германович уселся на диван, рядом со Скворцовым и с нажимом сказал:

– Вы должны понимать, что в нем говорит обида.

– В нем, это в ком? В Павлове?

– Да. Типичная история: жили-были два приятеля, у одного жизнь сложилась, а у другого нет. Один добился всего, чего хотел, а другой…

Вошла Леночка, взяла со стола грязные тарелки. Едва она ушла, Артур Германович продолжил:

– Юра – типичный неудачник. И не я в этом виноват. Его характер. Лично я ему ничего плохого не сделал. Обстоятельства так сложились. Вопрос об увольнении сотрудников решает руководитель проекта.

– Вот как? А я думал – хозяин фирмы.

– Если для успеха дела надо заменить сотрудника, который тормозит процесс, личная симпатия тут ни при чем. Юра просто зарвался. Всем говорил, что мы вместе учились, вместе начинали, мы, мол, друзья, чуть ли не компаньоны, и поэтому никто не посмеет его уволить. Даже если он с утра до вечера будет бить баклуши.

– Факт компаньонства документально не подтвержден, как я понимаю?

– О чем вы говорите?! Он пришел на все готовое!

– В итоге вы коллекционируете квартиры, а у Павлова, как я понял, до сих пор нет своего угла?

– Он – типичный неудачник. И все, что он говорит…

Опять появилась Леночка. Очаровательно улыбнулась и спросила:

– Артур, я вас задерживаю?

– Я подожду.

Она взяла со стола остатки грязной посуды и исчезла. Колька в комнате так и не появился.

– Не надо этому верить, – закончил свою мысль господин Филинн, едва только Леночка ушла.

– Простите, я упустил мысль. Не надо верить Павлову? Следовательно, он лжет?

– Скажем так: преувеличивает. Стандартная ситуация: человек зарвался, обленился и перестал работать. Держать такого сотрудника нерентабельно. На него постоянно жаловались. И в самом деле: почему за нерадивого сотрудника должны делать работу другие? Ведь деньги-то за это получает он!

– Хорошо, хорошо. Вы меня убедили.

– Я готова! – сказала заглянувшая в комнату Леночка.

– В общем, вы меня поняли, – с этими словами Артур Германович поднялся и направился к выходу. Хлопнула дверь.

– О чем речь? – спросил Колька, едва красавица блондинка и господин Филинн ушли.

– Наконец-то избавились! – с чувством сказал Скворцов. – Теперь я могу спать спокойно. Все, что мог, я для нее сделал. Она села к нему в машину, предварительно продемонстрировав свои кулинарные таланты. А речь, кстати, шла о Павлове. Мне прямо-таки не терпится посмотреть продолжение видеозаписи!

– Что тебе сказал Филин? – спросил Колька, развалясь на диване.

– С двумя «н».

– Без разницы. Что он тебе сказал?

– Что Павлов – типичный неудачник.

– Послушать Филина – так мы все неудачники. Все, кто в Куршевель на Рождество не едет. Ты, кстати, не едешь?

– В моем личном самолете руль заклинило. Говорят, что к Новому году починить не успеют. Поэтому здесь остаюсь.

– А мне хозяин сказал: «Николай, никому кроме тебя не доверяю. Береги мое имущество, пока я буду своей ж…й Швейцарские Альпы полировать». И я милостиво согласился.

– Давай Павлова послушаем?

– Давай.

Скворцов потянулся к пульту. Вновь хранилище, Алла Ивановна и Юрий Павлов.

– …и поначалу все было хорошо. Мне даже удалось скопить кое-какие деньги. Разумеется, я мечтал о своей квартире! Фирма мне оплачивала съемное жилье. Правда, поначалу, когда все только-только начиналось, полностью, а потом только половину. Артур, зная, что у меня есть свободные деньги, сказал: «Зачем тебе класть их в банк? Неси ко мне, у меня надежнее. И процент я дам больше. А деньги вложу в наше общее дело». Он так и сказал: «В наше общее дело». Ну, как я мог не согласиться?

– Про деньги Филинн ничего не говорил, – заметил Скворцов.

– Складно бает, – заметил Колька. – Как по писанному.

– А потом грянул дефолт, – вздохнул Павлов. – Квартиры резко упали в цене, и я обрадовался. Если учесть набежавшие проценты, денег у меня хватало на двухкомнатную! Я пошел к Артуру и попросил его вернуть сумму, доверенную ему на хранение вместе с процентами.

– А расписку он тебе давал? – спросила практичная Алла Ивановна.

– В том-то и дело! Не было никакой расписки! Ведь мы были друзьями! Артур сказал: «Времена сейчас тяжелые, сам понимаешь. Деньги из дела я вынуть не могу. Придется подождать». Вот так я потерял квартиру.

– Он тебе их так и не вернул? – всплеснула руками Алла Ивановна.

– Почему же? Вернул, – усмехнулся Павлов. – Все до копеечки, и с процентами. Через пять лет, когда уволил меня с фирмы. Но цены уже были другие. Я смог купить только комнату в коммуналке, но при разводе и ее вынужден был оставить жене и сыну. А сам до сих пор угол снимаю.

– И ты называешь его своим другом?! – вскричала Алла Ивановна.

– Поначалу я его ненавидел, – вздохнул Павлов. – Так ненавидел, что… Даже убить хотел. Мечтал, как встречу его в темном переулке, наставлю пистолет и спрошу: «Страшно тебе? Все понял? Это я тебя убиваю, Юра Павлов! Неудачник! Ты, такой крутой, такой богатый и умный, умрешь от руки неудачника!». Глупо, конечно. И смешно… Теперь мне смешно, а тогда… Я долго мыкался без работы, жена меня без конца ругала. В общем, вся жизнь под откос, как мне тогда казалось. Но прошел год, другой, третий… Жизнь кое-как наладилась. Я устроился на работу, потом сменил ее на другую. Денег таких я, конечно, больше не видел. И должность у меня была, принеси-подай. Но главное, квартира. Как вспомню, за сколько мне в девяносто восьмом двушку предлагали…

– Понимаю, – вздохнула Алла Ивановна.

– Я когда встретил его у банка, почти месяц назад, сам себе удивился, – продолжал меж тем Павлов. – Смотрю на него – и ничего не чувствую! Ну, ничего! Столько событий было за эти годы… Наслоилось одно на другое, уж и не вспомнишь, с чего все началось. Вижу, и Артур ко мне присматривается. Он сам предложил: пойдем, посидим где-нибудь…

– Типичный базар, – прокомментировал Колька. – Мужик бабу охмуряет, на жалость давит. К делу отношения не имеет.

– У тебя как со временем?

– Ну, сутки я здесь не высижу. Спать охота.

– А сутки и не надо. Ты прав: их треп никому не интересен.

– Давай-ка, посмотрим, как ломали стену.

Дальше пошло живее. И вдруг Колька закричал:

– Стоп!

Скворцов вздрогнул:

– Что?

– Свет-то вырубали! Вот тебе и разгадка! Почему принтер вдруг перестал печатать? Да потому что здание о-бес-то-чи-ли, – по слогам сказал Колька.

– Значит, так и было задумано? Обесточить здание и залезть в банковский сейф?

– Точно! Банк ограбил тот, кто придумал этот план! Начать штурм в темноте!

– Коля! Так ведь это было мое предложение!

– Точно!

– По-твоему выходит, что я ограбил банк?!

– Нет. Тебя там не было, когда вырубили свет.

– Это ты, верно, заметил, – ехидно сказал Скворцов.

– Ну, значит… Кто-то из бойцов. Или из охраны.

– Кто-то из Службы Безопасности залез в банковский сейф?!

– Точно.

– Тогда, как минимум, он должен был знать, в какой именно ячейке лежит крупная сумма денег. А как максимум иметь ключ от нее. Ведь ему пришлось действовать в полной темноте, практически на ощупь. Давай-ка, посмотрим, что было перед тем, как погас свет? Кто стоял у той злополучной ячейки?

Они вновь принялись смотреть видеозапись. Вот в хранилище через пролом в стене влезают бойцы спецназа. Потом через тот же пролом его покидают Павлов и Алла Ивановна. Появляются сотрудники Службы Безопасности банка. Сейф взят под охрану. Все ждут сигнала. Обстановка напряженная.

– Видишь мордастого мужика с ежиком на голове? – спросил Колька.

– Ага. Он к этой ячейке ближе всех.

– Значит он.

Еще какое-то время они напряженно следили за «ежиком». Тот стоял с каменным лицом, спиной к сейфу, внимательно следил за всеми, кто находился в хранилище. Скворцов замер. Вот оно. Гаснет свет. Запись прерывается. Когда вновь включаются видеокамеры, бойцы спецназа покидают хранилище. Они бросаются в операционный зал к заложникам. «Ежик» остается в хранилище, у сейфа.

– Ну и что? – спрашивает Колька. – Сам видишь: у него в руках ничего нет. Он не успел бы спрятать пакет с деньгами за такое короткое время. Да и куда спрятать?

– Да, все на месте. И главное: ключ. Вот если бы ячейку взломали…

– В общем, форс-мажор.

– Типичный форс-мажор, – кивнул Скворцов. – Понятно, что деньги изъяли именно в тот день, когда была совершена попытка ограбления банка. Но как? Каким образом? А, главное, кто?

– Долго же они будут судиться, – усмехнулся Колька. – Банк, Филинн и риэлторская фирма. Банк будет ссылаться на форс-мажор, пункт наверняка есть в контракте. Мол, в этом случае, они за сохранность ценностей не отвечают. Риэтор будет требовать свои деньги. Филинн – цепляться за квартиру. А кто-то поедет на Канары, на солнышке нежиться. И, лежа на пляже, будет над нами, дураками, хохотать. Ловко! Как говорится, дело ясное, что дело темное.

– Никто не видел, как вынесли эти деньги. Вот что интересно. Полупрозрачный пакет, в нем доллары. Огромная сумма. Как вынести ее незаметно? На себе не спрячешь. И по карманам не рассуешь. Как?

– Я тебе говорю: успокойся, – зевнул Колька. – Все, сил моих больше нет. Засыпаю.

– Оставайся здесь.

– Не. Домой пойду.

– Темно, холодно.

– Если я останусь, ты меня и дальше будешь грузить. Как они раздобыли ключ, где деньги? И я не высплюсь. Лучше уж я прогуляюсь.

– Ну, как знаешь. Кстати, вопрос с вознаграждением отпал. Этих денег мы все равно не найдем, так что…

– Спокойной ночи.

…На следующий день, отдавая управляющему видеозапись, Скворцов сказал:

– Похоже, деньги взял кто-то из ваших сотрудников.

– Похоже. Идет внутренне расследование. Там целая бригада работает.

– Надо допросить всех, кто был в тот день в хранилище, Борис Геннадьевич. Я имею в виду вашу охрану.

– Не сомневайтесь, мы всех проверим.

– Надо вести перекрестные допросы. Главное: не видел ли кто, как из хранилища выносили пакет с деньгами?

– Все наши сотрудники пройдут через детектор лжи, – заверил управляющий. – Работа уже началась.

– Вы сами-то в это верите?

– Во что?

– В детектор?

– Это хоть какая-то зацепка, – отвел глаза Борис Геннадьевич.

– Извините… А вас будут проверять?

– Проверять будут всех. И меня в том числе.

– Я верю, что вы не брали эти деньги.

– Спасибо.

– Я видел запись. Вас в кабинете. Как он вам угрожал, бил. Попов. Все вы в тот день по краю ходили. Все сотрудники банка, которых захватили в заложники. Он не блефовал: сам бы ушел на тот свет и забрал бы с собой столько людей, сколько смог бы. И месяца не прошло, как новые неприятности. За что вам все это? Теперь на допросы будут вызывать, проверять на детекторе лжи.

– Что ж делать? Мы все под подозрением, пока деньги не найдутся.

– А если они не найдутся?

– Игорь, вы хороший человек. Я вижу, вы искренне хотите помочь. Но тут уж ничего не поделаешь, – развел руками управляющий. – Идет внутреннее расследование.

– Могу я узнать результаты проверки на детекторе?

– Их пока нет.

– А когда будут?

– Я вам сообщу. Я так понял, Игорь, у вас тоже нет версий. Вы не можете назвать вора.

– Не могу, – честно признался Скворцов.

– Хорошо. Я вам позвоню.

«Вот и все. В моих услугах они больше не нуждаются. Спи, спокойно, Игорь Скворцов. Надо сказать Леночке… Расследование, мол, закончено, свиданий я тебе больше устроить не могу. Интересно, Артур Германович взял у нее номер телефона?»…

Едва Скворцов вернулся на работу, в коридоре его перехватил эксперт:

– Игорь Петрович, у меня для тебя новость.

– Хорошая или плохая?

– Сам решай. Мы были в банке, исследовали ячейку. Ту, из которой деньги украли. Никаких следов взлома.

– Это и самого начала было понятно, – нетерпеливо сказал Скворцов.

– Я понимаю: тебя интересует стена. Так вот: аналогично, – коротко сказал эксперт.

– То есть, никаких следов взлома?

– Все цело. Стену не ломали, ячейку автогеном не резали. Со стороны переговорной попыток проникнуть в хранилище не было.

– Значит, ее открыли родным ключом?

– Именно. Ну, бывай, – хлопнул его по плечу эксперт. – Работай дальше.

– Да куда уж дальше, – пробормотал Скворцов.

Последней каплей стал майор Дрыгайло, который проходил мимо, прижимая к объемному животу тонюсенькую папочку:

– Ты, говорят, теперь с банкирами дружишь? – хохотнул майор. – Чтобы с ними дружить, надо денежки иметь, – подмигнул Дрыгайло. – Разбогател, значит. Мы это заметили.

«Мы?! Меня с позором выгонят за взятки, – похолодел Скворцов. – Неужели намекает на внутреннее расследование? Но ведь я не брал денег! Ни у кого не брал! Какие взятки?!!!».

– Игорь, зайди к начальству, – крикнула из приемной Леночка. – Тебя давно ищут.

– Я был в банке.

– А я что говорю? – подмигнул Дрыгайло. – Скажи еще: кредит оформлял.

– А разве кредит – это взятка?

– Смотря, на каких условиях, дали, – важно сказал Дрыгайло. – В общем, иди, там разберутся.

«И зачем я только полез в это дело?»

Детектор лжи

– Привет, оборотень в погонах! – раздалось в телефоне.

– Откуда знаешь? – похолодел он.

– Про внутреннее расследование? От Леночки, – признался Колька.

– Я ей язык отрежу!

– Да ты не тушуйся. Без работы не останешься. Если что, я тебя к себе возьму. В охрану.

– Вот спасибо!

– Чего ты злишься, Игорек? У нас денег больше, а нервов меньше. Нормальная работа, не хуже, чем у других. Сам же говорил про статистику. Одним настоящим мужиком в охране будет больше.

– Наверняка Дрыгайло замутил. Я его недавно зажал в коридоре. Ну и тряхнул слегка. Достал, гад!

– Это ты зря. Знаешь, что про дерьмо говорят? Трогать его и то не надо, а ты зажал, да еще и тряс! Представляю, сколько было вони!

– Ты мне, зачем звонишь? Мораль читать?

– Просто так. Поддержать хотел.

– Да я ничего, держусь.

– Есть новости?

– Ты это о чем? Об ограблении банка? Так меня туда больше не зовут. И Филинн куда куда-то исчез.

– В лес улетел. Новое дупло ищет.

– Ему сначала то, что в центре, надо в суде отстоять.

– А ты за него не переживай, Игорек. Выкрутится. Это у тебя денег на адвоката нет, а у него – вагон. Тебя как, от всех дел отстранили?

– Я в отпуске, – буркнул Игорь. – С сегодняшнего дня. А там видно будет.

– А почему не позвонил? Мы бы что-нибудь придумали. Отпуск – дело такое. Надо бы отметить.

– Что ты можешь придумать, кроме Конюшни?

– Можно и у тебя собраться.

– Собраться?

– Ну да. Ты, Лена, я.

– Опять кино будем смотреть? – съехидничал он. – Может, и Филинна позовем?

– Когда друзья предлагают помощь, отказываться не надо, Игорек. Я понимаю, что ты гордый. Но я-то тебя всяким видал.

– Коля, честно, никого не хочу сейчас видеть.

– Значит, лежишь на диване, взгляд в потолок. Ну-ну. Ладно, не буду тебя трогать. Надумаешь – позвони.

Он положил мобильник на стол и вздохнул: «На дворе зима, а я в отпуске. Вот так, нежданно-негаданно. Поехать что ли куда-нибудь? Купить путевку, и… А как же расследование? Вдруг я преступник, пытаюсь скрыться с деньгами? Уехать – значит, подлить масла в огонь. Остается только диван и телевизор».

Он взял пульт и начал нажимать на кнопки. Ничего интересного. Все лучшее приберегли для Рождественских каникул, которые продлятся две недели. Официально, конечно, меньше, но кто ж в России начинает работать раньше пятнадцатого января? Старый Новый год – это же святое! Пока в доме елка, в доме праздник.

Опять зазвонил телефон. Он глянул на определитель номера и решил на звонок ответить:

– Да, Борис Геннадьевич?

– Игорь, я вас не отвлекаю? Говорить можете?

– Я в отпуске. С сегодняшнего дня.

– У меня для вас есть кое-какая информация. Но не хотелось бы по телефону.

– Понимаю.

– Где бы нам встретиться?

– Я могу прийти к вам, в банк.

– Понимаете, Игорь… Я тоже в отпуске.

– И тоже с сегодняшнего дня?

– Со вчерашнего.

– Из-за детектора?

– Это ничего не решало. Кстати, проверку на детекторе лжи я прошел. Результаты нас, мягко говоря, удивили. Об этом я и хотел поговорить.

Скворцов посмотрел на часы. Время обеда.

– Есть одно местечко, – сказал он. – Хотя, не думаю, что вам это понравится.

– Мне сейчас все понравится, – вздохнул управляющий. – Боюсь, я больше не найду работу в банке, так что…

– Оно называется «Конюшня». Паб на углу Березовой аллеи и…

– Как же! Знаю! Ресторан «Птица – Тройка»!

– Туда приходите.

– Когда?

– А прямо сейчас и приходите. Поговорим, заодно и пообедаем.

– Хорошо. До встречи.

Скворцов дал отбой, вскочил и поспешно начал одеваться. Что-то ему подсказывало: дело сдвинулось с мертвой точки. Но что значит «результаты удивили?».

В «Конюшню» он пришел первым и занял свой любимый столик: у окна. Днем здесь было мало посетителей. К своему удивлению он увидел в центре зала за двумя сдвинутыми столиками стайку разновозрастных женщин, которые пили пиво, дымили и громко смеялись. Видимо, что-то отмечали. За соседним столиком тоже сидели две женщины и тоже пили пиво. Пахло курицей-гриль, в воздухе стояли клубы дыма. На Скворцова посмотрели с интересом. Две подружки переглянулись и хихикнули.

«Надо же! „Конюшня“ становится гламурным местечком», – оторопел Скворцов. В зал вошли еще три женщины. Потом появился Борис Геннадьевич.

– Здравствуйте, Игорь, – подал ему руку управляющий и огляделся. – Слышать слышал, но никогда здесь раньше не был.

– Присаживайтесь. Здесь неплохо кормят.

– Я вижу, заведение особенно популярно у дам, – заметил Борис Геннадьевич, тяжело опускаясь на стул.

– Они бывают здесь только днем. Есть хотите?

– Пожалуй.

Скворцов подозвал официанта и заказал курицу.

– Пиво будете, Борис Геннадьевич?

– Я за рулем.

– Тогда одно пиво. И кофе?

– Да.

– И кофе.

Официант ушел.

– Игорь, давайте на ты.

– Хорошо. Мы ведь с тобой в одинаковом положении. Обоих отправили во внеочередной отпуск.

– Тебя-то за что? – удивился управляющий.

– Начальству показалось, что я слишком много времени провожу в злачных местах. В банке часто бываю. В офисе риэлторской фирмы. Вдруг да я квартиру собрался покупать? А банк мне это устроил. Дал кредит на льготных условиях. Так сказать, награда за услугу. В общем, идет проверка.

– Но это же бред!

– Был бы человек, Боря, а под монастырь его всегда можно подвести, – усмехнулся он и отхлебнул пива из массивной кружки. – Разумеется, они ничего не докажут, потому что ничего не было. Но нервишки потреплют. А тебя за что?

– Похоже, что денег не найдут. Это притом, что работает целая бригада. Лучших сыщиков наняли, проверяют всех сотрудников. Всех, без исключения.

– На детекторе лжи?

– Это давно уже стало нормой жизни. У каждой уважающей себя фирмы есть служба безопасности. А воруют у нас везде. В моду вошло после каждой кражи всех пропускать через детектор. Кто не прошел – кандидат на увольнение. Кто отказался тоже.

– А если это унижает мое человеческое достоинство?

– Его, прежде всего капитализм унижает. А детектор – мелочь. Все равно, что зубы почистить. И потом: ведь это же не больно, – усмехнулся Борис.

– Черт знает что! – с чувством сказал Скворцов. – Хочется бросить все и убежать на необитаемый остров.

– Их все давно уже скупили, Игорь. Все хотят на остров. Кому не досталось, остаются тут, в сутолоке душного города, в пробках, в метро. А куда деваться?

– Да-а… А что с результатами проверки? Ты сказал: удивили.

– В общем-то, все ее прошли. Лишь один человек заметно волновался и детектор показал, что он лжет. Но он у нас с сегодняшнего дня все равно не работает.

– Кто этот человек? – спросил Скворцов, отхлебнув пива.

– Алла Ивановна.

– Алла Ивановна?! А, может, это предсвадебное волнение?

– Может.

– А… какие вопросы ей задавали?

– Как и всем. О деньгах.

Принесли курицу.

– Пахнет аппетитно! – сказал Борис.

– Это их фирменное блюдо. Самый смак есть ее руками. Здесь все так делают.

Скворцов с хрустом разломил курицу, по пальцам потек жирный сок. Какое-то время они молча ели, потом Игорь уточнил:

– Значит, вас всех спрашивали о пропавших деньгах?

– Угу, – кивнул Борис.

– Брали или не брали?

– Да.

– И что сказала Алла Ивановна?

– Не брала.

– А детектор показал, что она врет?

– Да.

– Но как она могла взять деньги?

– В том-то и дело! – Борис вытер салфеткой жирные пальцы. – Вкусно! Очень! Мы внимательно смотрели видеозапись. И я, и сотрудники Службы Безопасности, и лучшие сыщики. Смотрели неоднократно. За все то время, что деньги находились в ячейке, Алла Ивановна к ней вообще не приближалась. Ни разу.

– И когда вырубили свет… – напрягся Скворцов. – Ее там уже не было. В хранилище.

– Вот именно!

– Выходит, что детектор ошибся?

– Это, ведь, простая формальность…

– Главная цель которой – унизить человеческое достоинство.

– Скорее, устрашение.

– Выходит, Алла Ивановна напугалась?

– Выходит, что так.

– Но чего?

– Денег она не брала. Но, быть может, вступила с кем-то в сговор?

– Алла Ивановна? – напрягся Скворцов. – Интересно получается. Денег она не брала, а проверку на детекторе не прошла. Выходит, она знает, кто взял деньги!

– Но почему тогда молчит?

«Хитрая она, – вспомнил Скворцов слова Алика Попова. – И умная. Нас подставила, а сама спряталась».

– Молчит, потому что в долю хочет, – сказал он. – Ну, поведает она вам правду, а толку? Вы же ее не возьмете назад в банк, в качестве премии?

– Не возьмем.

– И какой ей резон сдавать вора?

– Выходит, что никакого, – вздохнул Борис.

– А спрашивали ее, к примеру, знает ли она, кто взял деньги?

– Да, – кивнул Борис. – Спрашивали.

– И что она?

– Она говорит: нет, не знаю. А детектор показывает повышенное потоотделение, учащение пульса.

– Выходит, врет? Значит, моя версия правильная!

– И что мы можем сделать? – пожал плечами управляющий. – Доказательств у нас нет.

– Но есть хоть какая-то зацепка! Надо организовать за ней слежку.

– Организовали.

– Сколько вы за ней уже ходите?

– С неделю, – нехотя сказал Борис.

– А результат?

– Нулевой.

– С кем она контактирует?

– С мамой. С женихом. В общем-то, все.

– Кому звонит?

– По объявлениям. Ищет работу. Пока безрезультатно.

– Вы прослушиваете ее телефон?

– Да.

– Скажите… – Скворцов задумался. – Вы смотрели ток-шоу «Горячая новость»? Где Алла Ивановна была главной героиней?

– И даже записывал, – кивнул управляющий.

– Здорово! А можно мне копию?

– Что это даст?

– Пока не знаю. Я тоже его смотрел, но меня тогда эмоции захлестывали. И я не знал, что ограбление банка все-таки состоялось. Надо посмотреть запись еще раз, с холодной головой. Посмотреть и проанализировать.

– Хорошо. Я принесу диск.

– Чем планируешь заняться в отпуске?

– Лучшее, что можно сделать – это уехать. В жаркие страны. Лечь на пляже, закрыть глаза и забыть обо всем.

– Тебя тоже не выпускают?

– Если я сейчас уеду…

– То подумают, что ты имеешь отношение к краже денег.

– Вот именно.

– Аналогично. Уехать – значит, признать свою вину. Тупиковая ситуация.

– Надо ждать, пока все утрясется, – вздохнул Борис.

– Вот и он так думает. Тот, кто взял деньги. Надо ждать. А сколько ждать? Год, два?

– Черт его знает.

– Нанесу-ка я визит Алле Ивановне, – сказал Скворцов.

– Хочешь за ней поухаживать? – усмехнулся Борис. – Так там жених.

– Странный выбор, ты не находишь?

– Отчего же странный?

– Павлов – он же неудачник.

– Но и она уже не девочка. И уже однажды обожглась. Попов ее чуть не убил. Юрий Павлов, конечно, не красавец, не молод, и не богат…

– Вот именно. Насколько я успел узнать Аллу Ивановну, она женщина расчетливая.

– Она, прежде всего женщина.

– А они сейчас живут вместе? Алла Ивановна и Павлов?

– Да. У него на съемной квартире.

– Почему не у нее?

– Алла Ивановна живет с мамой. И, насколько я знаю, они не очень-то ладят.

– Я помню, – кивнул Скворцов. – Я еще удивился: дочь захватили в заложники, а мать ведет себя так, будто ничего не случилось. И к банку не приехала.

– Она болеет. Алла много про нее рассказывала. На корпоративах. У нас богатая организация, мы вывозим своих сотрудников на отдых, за город, в санатории, и даже в Сочи. Пару раз возили за границу. В Турцию и Египет.

– Ого! За такую работу надо держаться!

– А я что говорю?

– И что Алла Ивановна рассказывала?

– Личной-то жизни у нее не было никакой…

– Вам кофе уже нести? – спросил подошедший официант.

– Да, несите.

– И счет, – попросил Скворцов.

– Так вот, – продолжил Борис. – Она вся была в работе. А еще у нее была мама. Мама и кошка.

– Типичная жизнь старой девы.

– Вот именно. Маме под семьдесят, как водится, болезни, старческое брюзжание, постоянное недовольство дочерью.

– Она ведь много зарабатывала.

– Но замуж так и не вышла. И детей нет. В общем, постоянные ссоры, да еще эта кошка…

– А при чем тут кошка?

– Детей нет, о ком еще заботиться? И чью любовь делить? За все те годы, что мы вместе работаем, я от Аллы ничего нового так и не услышал. Мама и кошка.

– А Ваня Попов?

– Они познакомились летом на юге. Алла как-то об этом обмолвилась, но подробностями не делилась.

– А с подругами?

– Ни с кем. Да у нее и не было подруг.

– Странно. – Скворцов и в самом деле удивился. – В жизни одинокой женщины, которой давно уже перевалило за тридцать, появился мужчина. По логике вещей она должна рассказывать об этом взахлеб, а в работе допускать ошибки.

– Ничего такого не было, – заверил Борис. – Эмоции ее работе не мешали, потому что их не было.

– Странно, – повторил Скворцов.

– Вот такая она, наша Алла.

– Интересная женщина.

– Интересная, – подтвердил Борис. – И внешне интересная. И как человек.

– Почему же тогда мужчины для нее не нашлось?

– Почему? Нашелся.

– Юра Павлов?

– А хотя бы!

– А ведь тебе она нравится, – не удержался Скворцов.

– Я женат.

– Ну и что?

– Служебный роман – это не мое. В банке повсюду видеокамеры, да и Алла не такая.

– Что ж, – Скворцов потянулся к папке со счетом.

– Я заплачу, – поспешно сказал Борис.

– Почему ты?

– Встречу назначил я. И потом: я все-таки в банке работаю.

– Давай пополам? Поскольку мы оба теперь безработные.

– Мы в отпуске. Ладно, пополам.

Они расплатились и вышли на свежий воздух.

– Подвезти? – спросил Борис.

– Еще чего! – рассмеялся Скворцов. – И так от безделья маюсь! Мне прогуляться в удовольствие!

– Если что, звони!

– Обязательно!

Они пожали друг другу руки, Борис сел в машину, а Скворцов, не спеша, побрел к своему дому. Падал снег, но ветра не было, и белые хлопья подолгу зависали над землей, словно подыскивая уютное местечко, куда бы можно было прилечь. Над Москвой висело ватное одеяло плотных облаков, город дремал, и люди тоже ходили полусонные. Впереди была долгая зима.

«Странная она женщина, Алла Ивановна Семиглазова. Работала в банке, а деньгами они своих сотрудников не обижают. Но жила с мамой, в однокомнатной квартирке. Почему не взяла кредит? Купила бы отдельное жилье, глядишь, жизнь и наладилась бы. Куда она деньги девала? Вот что интересно!».

Он посмотрел на часы. Банк работает до восьми вечера. Борис говорит, что подруг у Аллы Ивановны не было. Но она ведь общалась с коллегами по работе! Вынуждена была общаться! Что-то, да рассказывала. И Скворцов решил подойти в банк, к самому закрытию, поговорить с кем-нибудь из сотрудниц. Он попытался их вспомнить. Кассиршу, девушек-операционисток. Алла наверняка предпочитала общаться с ровесницами. Значит, кассирша? Дама лет сорока, грузная, волосы рыжие, крашеные. Скворцов срисовал ее, когда из здания выводили освобожденных заложников. Женщина билась в истерике и все время повторяла: «Нога болит… Я ж ногу отсидела… Нога болит… Отсидела… Ой, не могу идти…». Ее вели под руки двое бойцов спецназа, дюжие мужики, а она все время подгибала ноги, на что мужики матерились. Они с трудом несли грузную даму, а в банке меж тем еще оставались люди. Врачи приводили их в чувство, многие были в состоянии шока после многочасового сидения взаперти и штурма, начавшегося внезапно, в полной темноте.

Игорь, как ни напрягался, не мог вспомнить имени женщины. Валя? Галя? Когда кассирша в начале девятого вышла из дверей, он крикнул нечто среднее:

– …аля! Можно вас на минутку?

Женщина близоруко прищурилась:

– Ой! Вы кто?

– Я из милиции. Помните? Скворцов. Игорь Петрович Скворцов.

Она медленно начала спускаться по ступенькам.

– Я все уже рассказала, – тут же начала оправдываться Аля, как только очутилась на твердой земле. – Все, что знала.

– Как ваша нога?

– Нога? Прошла. Врач сказал, что это от нервов.

– Понимаю. Нам всем в тот день досталось.

– Вам-то что? – с неожиданной злостью сказала женщина. – Вас там не было! Деньги вам дороже людей! Что тогда, что сейчас! Отстаньте вы от меня! Сказала же я вам русским языком: не брала!

– Можно, я вас провожу? Темно уже.

– Я на машине, – сухо сказала Аля.

– Ну, тогда вы меня подвезите.

– Хорошо. Садитесь.

Она кивнула на припаркованную у банка симпатичную малютку-иномарку. Хозяйственная сумка на колесах, очень удобно. Парковаться в переполненных московских дворах – задачка не для слабонервных, а эта малютка места много не занимает, где-нибудь, да приткнется. Любимица женщин, которые могут себе позволить личный автотранспорт.

Аля полезла за руль, он уселся рядом.

– Куда вам? – спросила кассирша. Он назвал адрес.

– Да это же в двух шагах!

– А мы поедем окольными путями.

– Это как?

– Через Березовую аллею, мимо кинотеатра…

– Меня дома ждут муж и дети.

– Ревновать будет, да?

– Ревновать! Как же! Белье не глажено, в раковине гора грязной посуды! И вообще, я в магазин хотела заехать.

– Что ж… Поехали к универсаму. У меня к вам всего пара вопросов.

– Дались вам эти деньги! – в сердцах сказала кассирша и надавила на газ. Они стали выруливать на шоссе.

«Почему она злится? И нервничает. Да, она нервничает. А проверку на детекторе лжи прошла. Что с ней такое?»

– Факт сам по себе интересный, – сказал он вслух. – Ну не могли же они испариться?

Кассирша молчала.

– Я хотел спросить вас об Алле Ивановне.

– Об Алле?!

– Что тут странного?

– Так… Говорят, что ее подозревают.

– А сами-то вы что думаете?

– А ничего я не думаю! Было бы куда уйти, уволилась бы.

– Все сотрудники банка так думают?

– Да.

– Скажите… Вы с Аллой подруги?

– Нет.

– Почему?

– У меня семья. Муж, двое детей.

– Ну и что?

– Она этих разговоров не любила. О муже, о школе. О том, как концы с концами свести. Двое ведь их у меня. А муж… В общем, я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик. Алла этого не понимала. Ей дела не было до чужих проблем. Что касается меня, то я бы эту ее кошку…

– Понятно. Она, ведь, хорошо зарабатывала? Алла?

– Все думают, что в банке деньги лопатой гребут, – усмехнулась кассирша.

– А разве не так?

– Гребут, только не мы. Я больших денег не видала, сколько ни работаю.

– А сколько вы работаете в банке?

– В этом? А как открыли его три года назад, так и работаю. Не больно-то разбогатела.

– А как же машина?

– Так это ж в кредит! Спасибо, на льготных условиях дали!

– Вот видите…

– Слушай, чего ты пристал? Вылазь из машины! Нечего мои деньги считать! Нет их у меня! Нас не больно-то балуют.

– А корпоративы? Говорят, вас даже на границу на отдых вывозят!

– Эти корпоративы всем глаза колют! Любят у нас писать, как народ гуляет. А как работает, не любят. Я ж света белого не вижу! Дом – работа, работа – дом. Я сама из провинции. Приедешь, тут же родня набегает. И все в один голос: у-у-у, буржуи! Делись, Галька! Подарки давай! Деньги давай! Ты ж, в банке работаешь!

«Галя».

– Я вижу, у вас накипело.

– Да! Накипело! Не о чем мне было с Алкой разговаривать. Не были мы подругами. Она ж москвичка! А мы, те, кто понаехали, для таких как Алла всегда останемся людьми второго сорта. Так что… Приехали! Вылазь!

Они остановились возле универсама.

– Хорошо. Еще один вопрос. На что Алла тратила деньги? Были у нее сбережения?

– Конечно, были! А на что тратила… Она себя любит, – усмехнулась кассирша. – Каждую неделю в салон красоты, маникюр, педикюр, укладка. Машина у нее опять же… Не то, что моя.

– Какая?

– Японская. Тысяч тридцать стоит. Долларов.

– Она кредит брала?

– Да.

– Значит, тратила она деньги.

– Да вам-то что?

– Да так. Пытаюсь ее понять.

– А чего ее понимать? Стерва она. Хитрая. Хитрая и жадная. Все. Вылазь. Некогда мне.

Скворцов послушно вылез из машины.

– А где она живет?

– Где сейчас живет, не знаю.

– А мама?

– Адреса я не помню. Только как на машине ехать.

– Не подвезете меня?

– А ты прилипчивый! Я ж сказала: мне в магазин надо!

– А я подожду. Если надо, помогу. Телегу буду возить. А вы в нее продукты складывать.

– Да мне немного надо. Сосиски да хлеб. Ну, еще макароны. Ладно, жди тут. Дождешься – отвезу. Но в машину не пущу, не надейся. Хоть ты и из милиции. Тут погуляй.

Он рассмеялся. Милая женщина! А, главное, добрая! Кассирша ушла в магазин, а Скворцов подошел к киоску, торгующему прессой. Купил газету, жевательную резинку, потом, не спеша, направился к контейнеру с надписью «Цветы». Последний раз он дарил цветы Леночке, по случаю чего-то там.

– Мужчина, что вы хотели?

– Я?

– Вот свежие цветочки, – девушка указала на розы.

– Да мне, собственно, некому их дарить. Хотя, постойте… Дайте мне букетик, но не такой дорогой. Эти, как их… – он ткнул пальцем в мелкие белые цветы.

– Хризантемы?

– Ну, типа.

– Во что завернуть?

– Да хоть в газету.

Он расплатился и взял букет. Вспомнил вдруг белые лилии. Шикарный букет, который Павлов торжественно вручил Алле Ивановне на ток-шоу. Глянул на ценник: белые лилии были самыми дорогими. Значит, салон красоты, маникюр-педикюр, машина за миллион. А говорят – жадная!

Галя недолго была в магазине. Скворцов увидел, как она выходит из стеклянных дверей, и подскочил, чтобы взять сумку.

– Дождался? Ох, и настырный же ты!

– Я просто в отпуске. Делать мне нечего, так что…

– В отпуске надо отдыхать. Ставь сумку в багажник.

Он поставил сумку и полез в машину. Потом вспомнил про букет. Торопливо снял газету и протянул его Гале:

– Это вам.

Та оторопела.

– Цветы?! Мне?!

– Вот, купил. Мимо проходил и… В общем, возьмите.

Она с опаской взяла букет.

– Ой, какие красивые!

– Обычные цветы, – засмущался он.

– Да какие ж они обычные! Ведь это ж мне!

– Далеко ехать? – поспешно сменил он тему.

Галя коротко вздохнула и положила букет на колени.

– Забыла уже, как это бывает. А… – махнула рукой она. – Что живешь, что не живешь! Ну, поехали.

Минут пять они молчали. Игорь понял, что сделал глупость. Прямо противоположный эффект. Ждал, что Галя оттает и разговорится, а она вместо этого замкнулась в себе. Как их понять, женщин?

– Ее это рук дело, Алки, – неожиданно сказала Галя.

– Что?

– Она украла эти деньги.

– Но ведь доказательств этому нет!

– Потому что она умная. Умнее нас всех.

– Алла Ивановна перехитрила видеокамеры? Службу безопасности? Лучших сыщиков Москвы? Да она даже не подходила к этой ячейке!

– Я не знаю, как она это сделала. Ну не подходила, и что?

– Это невозможно, – вздохнул Скворцов.

– Надо знать Алку. Все, приехали. Вот ее дом!

Скворцов увидел невзрачную панельную многоэтажку. Галя остановилась возле второго подъезда.

– Шестой этаж, лифт работает. Номера квартиры не помню, там четыре кнопки. Дави на верхнюю слева.

– Как зовут ее маму?

– Екатерина Васильевна.

– Спасибо, Галя.

– Тебе спасибо.

Когда он вылез из машины, Галя аккуратно переложила цвета на теплое еще сиденье и помахала ему рукой.

«Она сказала правду. Я это чувствую. Но откуда такая уверенность? Почему Галя думает, что деньги взяла Алла? Доказательств-то нет. Значит, надо искать»…

…Подъезд был закрыт на кодовый замок, и Скворцову пришлось подождать, пока из дверей кто-нибудь выйдет. Вышла интеллигентная дама в норковой шубке, с маленькой белой собачкой на поводке, покосилась на него, но ничего не сказала. Игорь беспрепятственно вошел в подъезд, подумав при этом: «А если я вор? Бандит? Маньяк или насильник? Вот ведь! Везде кодовые замки и камеры слежения, а разве преступность от этого уменьшилась? Да ни хрена! Все дело в людях, не в замках. У нас стукачество – смертный грех, а там, где покой и порядок – норма жизни. Нам этого не понять… А, может, оно нам и не надо?».

Консьержки на месте не оказалось, он опять-таки беспрепятственно прошел в лифт и поднялся на шестой этаж. Перед ним была железная дверь, по правую руку Игорь увидел четыре кнопки. «Дави на верхнюю слева», – вспомнил он и потянулся к звонку.

Ждать пришлось долго. Он позвонил еще раз и еще. Наконец, Скворцов услышал, как хлопнула дверь. Потом шаркающие шаги.

– Иду я… Осподи! Алка, ты что ли? Опять ключ забыла?

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и он увидел пожилую женщину, грузную, страдающую одышкой, в очках с толстыми плюсовыми стеклами. Она не сразу поняла, что это не Алка, незнакомый мужчина. Стояла перед открытой дверью и все пыталась его рассмотреть.

«А если бы я был грабитель?» – вновь подумал Скворцов. И тут заметил огромную черную кошку, которая выглядывала из-за спины хозяйки. Да уж! Надежная охрана!

– Здравствуйте, Екатерина Васильевна, – сказал он.

– Кто это? Вам чего?

– Я из милиции.

– Из…

Женщина растерялась и отступила. Заорала кошка, которой наступили на хвост. Игорь невольно вздрогнул.

– Мотька! Осподи! – охнула Екатерина Васильевна. Животное метнулась по коридору к открытой двери в квартиру.

– Вы не возражаете, если я войду?

– Вам чего? – вновь спросила женщина.

– Поговорить с вами.

– Из СОБЕСА, что ли?

– Я же сказал: из милиции.

– Не, не, не… – замахала руками женщина. – Не буду я забирать заявление, и не проси!

– Какое еще заявление?

– Пусть плотят!

– Кто? За что?

– Залили – пусть плотят!

– А, это вы о соседях! Могу я войти?

– А смотри! Мне скрывать нечего.

Екатерина Васильевна закрыла за ним дверь и первой прошла в квартиру со словами:

– Мне чужого не надо. Я ж понимаю, что с них, алкашей, и взять-то нечего, но, сколько же мне можно терпеть? То они гуляют до двух часов ночи, по полу топочут, то песни орут, то кран забывают закрыть. Вот, смотри!

Они прошли на кухню. Кошка, увидев его, мяукнула и метнулась в комнату. Игорь огляделся: налицо следы потопа. Пожелтевший потолок, в штукатурке проплешины, на стенах потеки, поверху лоскутья отошедших обоев.

– Безобразие! – сказал он.

– Почему ж я должна молчать? Я и комиссию из ЖЭКа вызывала. И они сказали: пусть плотят. Так им и передай.

– Я, собственно по другому вопросу, Екатерина Васильевна. Это гражданское дело. Милиция к этому отношение не имеет, – кивнул он на желтый потолок.

– Как это не имеет? – разволновалась женщина. – Как не имеет? Ведь они ж хулиганят! И за квартиру по полгода не плотят! У меня-то все до копеечки… Я все бумаги храню. Я тебе сейчас покажу…

Она направилась в комнату. Скворцов следом со словами:

– Екатерина Васильевна, я не из ЖЭКа. Я из милиции.

– Вот и разберись. Глянь! Вот они бумаги!

Женщина достала из тумбочки ворох квитанций. Скворцов со вздохом опустился в кресло. Пачка тут же легла к нему на колени. Из-под дивана раздалось шипение. Игорь опасливо поджал ноги.

– Да ты посмотри, посмотри! Мотька, брысь! Мне все обсчитали, здесь и комиссия из ЖЭКа была. Я в заявлении так и написала. Мне чужого не надо.

– Екатерина Васильевна. Даже если им присудят выплатить вам деньги…

– Как это: не присудят? – занервничала женщина. – Не могут не присудить! У меня ж комиссия была! Из ЖЭКа!

– Вы эти деньги будете ждать до… – Он хотел сказать «до самой смерти», но опомнился. Судя по виду, Екатерина Васильевна была тяжело больна. – Сами же говорите, что они алкаши. Работают хоть?

– А кто их знает?

– Вот и будут у них из зарплаты вычитать. А кто знает, какая там заявлена зарплата?

– И что ж теперь делать? Ох! Давление поднялось! Погоди… Ох! Осподи!

Екатерина Васильевна прилегла на диван. «Только этого не хватало!» – разволновался Скворцов. И спросил:

– Вам плохо? Может, «скорую» вызвать?

– Не надо… Иди в соседнюю квартиру, скажи Ирише…

– Соседнюю? Какую соседнюю?

Женщина махнула рукой вправо.

– Она медсестрой работает. Она знает, что делать…

Игорь рванул в соседнюю квартиру. Дверь открыла женщина лет пятидесяти.

– Ириша?!

– Нет, – испугалась женщина. – Я мама.

– Где Ириша?

– А что…

– Соседке плохо!

– Екатерине Васильевне?

– Да!

Минут через пять миловидная девушка мерила давление лежащей на диване женщине и пыталась ее успокоить:

– Я вам сейчас укольчик… Все будет хорошо… Вы кто? – сердито посмотрела она на Скворцова.

– Из милиции.

– Разве так можно? Что вы ее волнуете?

– У меня тоже работа, – начал оправдываться он.

– Подождет ваша работа! Нашли, кого допрашивать! Старую больную женщину!

Девушка достала ампулу, одноразовый шприц, вскрыла упаковку и стала набирать в него лекарство.

– Вы врач? – спросил Игорь.

– Медсестра. Врач был вчера. У нее диабет. И гипертония. У меня есть назначение.

– Хорошо, что у нее такая соседка, – сказал Скворцов.

– Сколько я себя помню, столько и ее помню. Тетю Катю. Она за мной присматривала, когда я маленькая была. А я что ж? Брошу ее?

– Выходит, вы и Аллу хорошо знаете?

– Она намного старше, – с неохотой сказала Ириша. И аккуратно протерла место укола ваткой. Запахло спиртом. – Ну, вот все. Сейчас вам будет легче, тетя Катя.

– Ты не уходи, – попросила Екатерина Васильевна. Женщина лежала на диване, на боку, а к ее животу прижалась огромная черная кошка. Видимо, что-то почувствовала и пришла лечить хозяйку.

– Я посижу с вами, пока лекарство не подействует. Не волнуйтесь.

– Я вижу, Алла вам не нравится, – заметил Скворцов. – Не дружите вы.

– Она намного старше. Алла уже в институте училась, когда я в школу пошла. Чуть замуж не выскочила на третьем курсе. Глядишь, все было бы по-другому.

– И правильно, что я отвадила этого оборванца, – с закрытыми глазами сказала Екатерина Васильевна. – Ишь! Лимита! Голь иногородняя! Думаете, ему Алка нужна? Ему квартира нужна! Нашла себе! И я-то дура. Родила ребеночка на старости лет себе в утешение. Знать бы, что так… Вон, Мотька, и та меня больше любит!

Женщина погладила кошку.

– Это ее они делили? – кивнул на притихшее животное Скворцов.

– Матильду? Да, ссорились, – кивнула Ириша. – И из-за кошки тоже.

– А почему бы Алле не сделать ремонт на кухне вместо того, чтобы гонять больную маму по ЖЭКам и судам? Она ведь в банке работает! Небось, деньгами не обижена!

– Только не Алла, – фыркнула девушка. – Ей денег не жалко только для одного человека: для себя.

– Эгоистка, шельма, – простонала Екатерина Васильевна. – Ну, ничего. Воздастся ей. Сколько я ее ни берегла, а Бог все одно шельму метит. Что хотела, то и получила. Пусть теперь…

– Вам лучше, тетя Катя? – спросила Ириша.

– Вроде бы отпустило.

– Вы лежите, не вставайте.

– Ох! Время-то сколько? Сериал-то я проглядела!

– Телевизор вредно смотреть, – нашелся Скворцов. – От этого давление повышается.

– Вы что, врач? – ехидно спросила Ириша. Но соседке сказала: – Вы бы и в самом деле не смотрели сегодня телевизор. Отдыхайте. А хотите, я Алле позвоню?

– Не хочу ее видеть! – замахала руками Екатерина Васильевна. – Ни, ни, ни! Не хочу! Раз против воли моей пошла – не хочу! Я вот ее накажу. Отпишу квартиру вот хоть тебе, Ириша. За заботу твою.

– Зачем вы так, тетя Катя? Алла все равно вам дочь. И не из-за квартиры я.

– А разве квартира ваша, Екатерина Васильевна? – спросил Скворцов.

– Половина-то все одно моя. А за половину Алка удавится.

Игорь покачал головой. Ничего себе отношения между матерью и дочерью!

– Пойдемте, – повелительно сказала Ириша. – Я вам не дам допрашивать сегодня тетю Катю. Ей нужен покой. Тетя Кать, вы мне звоните, если что.

– Спасибо тебе, милая! Выйдешь, захлопни дверь за собой. Я уж не буду вставать.

– Хорошо.

Они вышли в коридор, Ириша захлопнула дверь. Потом спросила:

– Чаю хотите?

– С удовольствием!

«Какая милая девушка! И добрая», – подумал Игорь. Соседняя квартира оказалась двухкомнатной. Едва они вошли, с криком «мама, мама!» в прихожую выбежала девочка лет трех, такая же миловидная, как и Ириша. Со светлыми кудряшками.

«И замужем», – невольно вздохнул Скворцов. Однако мужских вещей в квартире не было. Опытным взглядом он окинул прихожую, вешалку для одежды, ряд обуви у входной двери, стены, потолок, заметил криво висящий светильник… Ни вещей, ни каких-либо других следов пребывания в квартире папы. Похоже, что здесь жили три женщины. Бабушка, мама и дочка.

– Проходите, – сказала Ириша. – Мама! Чайник включи!

– Куда мне? В комнату, на кухню?

– А как вам удобнее?

– На кухне как-то уютнее, – улыбнулся он. – Кстати, меня Игорем зовут.

– Ирина, – слегка растерялась она.

– Кто это? – спросила ее мама, когда они появились на кухне.

– Из милиции.

– Из милиции?! – испугалась женщина. – А что случилось?

– Ничего, – заверил он. – Ничего особенного. Вы, должно быть, помните эту историю с захватом заложников? В банке, где работала Алла, ваша соседка?

– Ну, конечно! Ужас, какой! Да вы присаживайтесь.

– Так вот: идет следствие, – важно сказал он, садясь на шаткий табурет. – Мы собираем свидетельские показания.

– Ну, а при чем здесь Екатерина Васильевна?

На столе появились чашки, вазочка с вареньем, домашний пирог.

– Я, собственно, пришел не к ней, а к Алле, – слукавил Скворцов.

– Алла здесь больше не живет. Я ее уже с неделю не видела.

– Вам чай, кофе? – спросила Ириша.

– Кофе, если можно.

«Не буду ночью спать, буду думать».

– А где она живет?

– Понятия не имею! – переглянувшись, хором сказали женщины.

– Я думал узнать у ее матери.

– Вряд ли Катя это знает, – сказала старшая.

– Как так? О дочери и не знает?

– Они давно хотели разъехаться. Алла… Понимаете, я не хочу сплетничать…

– Это не сплетни, – живо сказал Скворцов. – Вы помогаете следствию.

– Но разве это важно?

– Все, что касается Аллы Ивановны – да. Очень важно.

– Она часто говорила, что мама – это камень, который висит у нее на шее. С ней, мол, никуда. И в квартиру никого нельзя привести. Алла один раз уже это сделала, и получила такой отпор, что… Она тогда была студенткой, не остервенела еще на своей работе…

– И без мужика, – добавила Ириша.

– В общем, помягче была. Ну и уступила. А потом плакала: «Мама мне жизнь сломала». Но насколько я знаю, у нее сейчас все хорошо. Она своего-таки добилась.

– Значит, из-за квартиры весь сыр-бор. Но ведь Алла работала в банке, – сказал Скворцов. – Я все никак не пойму: почему она не взяла кредит? На покупку собственной квартиры?

– Взять кредит – значит, во всем себе отказывать на протяжении многих лет. Алла все рассчитала. Сколько лет придется платить, какую сумму выкладывать ежемесячно. Была бы она не одна. А так… Мужа нет, на руках больная мама… Рассчитывать приходится только на себя. Побоялась надорваться.

– А ее отец? – отхлебнув кофе, спросил Игорь.

– У нее нет отца. То есть, был, конечно. Но его никто не знает. Катя летом съездила на юг, в санаторий, по путевке от профсоюза, а через девять месяцев родила девочку. Катерине-то уже было хорошо за тридцать. Вот как сейчас Алле.

– Понятно.

– Алла взяла кредит, только не на квартиру, а на машину. Часто ездила отдыхать. Отпуск разбивала на части, брала дополнительные дни то к майским праздникам, то к женскому дню, то в ноябре. Отгулы копила. И уезжала за границу.

– Одна?

– Изредка с какой-нибудь из своих знакомых. Подруг у нее не было. С парикмахершей, с мастером по маникюру, с женщиной, с которой познакомилась во время одного из таких вояжей. Всегда брала одноместный номер, никаких соседей.

– Она так любит одиночество?

– Ее тоже можно понять.

– Вас с собой не звала?

– Откуда ж такие деньги? Иришу муж бросил. Как Машенька родилась, так он и исчез. Алиментов не платит. Мы и работаем обе, и подрабатываем, где только можем. Ириша иногда и по ночам дежурит, после того, как день отработает. Спасибо, Катя за Машенькой присматривает. Хорошо, когда такие соседи. Так и живем, друг друга выручаем. Вот, в садик оформляемся. Дождались счастья.

– Пирог у вас вкусный, – похвалил Скворцов и неожиданно сказал: – А хотите, я найду вашего злостного неплательщика алиментов? Должен же он вам помогать? Хотя бы деньгами.

– Не надо, – сердито сказала Ириша. – Как-нибудь сама справлюсь. Я в институте учусь, заочно, вот получу образование – буду врачом. Устроюсь в частную клинику, там хорошо платят. Сама справлюсь, – повторила она.

– Возможно, мне придется прийти к вам еще раз, – фальшиво сказал он. – По ходу следствия могут возникнуть вопросы…

Женщины переглянулись:

– Ну, если мы чем-то можем помочь следствию…

Ну, сил нет, как Игорю здесь нравилось! Он и сам не мог объяснить, почему? И не вопросы он хотел задавать, а взглянуть еще на раз на милую Иришу. Но, ах какие у нее сердитые глаза! Самостоятельная. И гордая. Как к такой подойти? С какими словами? Один раз обожглась, второй побоится. Так никого к себе больше и не подпустит. А жаль. Он нехотя поднялся:

– Ну, я, пожалуй, пойду. Спасибо за кофе.

Его проводили до дверей.

«Детектор лжи отдыхает, – невольно вздохнул Игорь, когда с лязгом закрылась дверь лифта, – какие чистые, светлые женщины. И… несчастные. Почему так?»

Ключ

Это Игорь Скворцов понял сразу: ограбление банка было совершено группой лиц. И один из них – непременно сотрудник банка. Без его участия проделать такой фокус с ячейкой невозможно. Но кто этот человек? Алла Ивановна? Но не исключено, что она просто знает, кто взял деньги. И хочет нажиться путем шантажа.

Поговорить с ней? Попугать? Все ж таки, полмиллиона долларов на кону! За такие деньги и убить могут! Шантажист здорово рискует.

Адрес квартиры, куда переехала бывшая администратор банка, Игорь узнал у управляющего Бориса. Встречу же обставил, как случайность. Мол, шел в магазин за хлебом и у входа столкнулся со старой знакомой.

– Алла Ивановна! Добрый день!

– Здравствуйте. – Энтузиазма в голосе нет.

– Как ваши дела?

– Все хорошо.

– Замечательно выглядите!

– Спасибо.

– А куда вы направляетесь?

– Продукты надо купить, холодильник пустой.

– А давайте, я угощу вас кофе? Здесь очень вкусные пирожные с кремом! Клянусь!

– А вы что здесь делаете?

– Представьте себе! Мой холодильник тоже пустой!

Насквозь фальшивый диалог. Но не отказалась. Они прошли в универсам и уселись за один из столиков в маленьком кафе.

– Вы какие пирожные предпочитаете? – спросил Игорь. – С кремом или с джемом?

– Я сладкого не ем.

– А чебуреки? Что я говорю! Вы – и вдруг чебуреки!

– Я буду чай. Зеленый. С жасмином.

– Сей момент.

Он вскочил и метнулся к барной стойке. Вскоре принес напитки и пару пирожных.

– Я, Алла Ивановна, не ожидал вас здесь встретить.

– Сколько вы уже ждете?

– Не понял?

– На вас был ворох снега, когда я подошла. И лицо посинело от холода.

– Прокол! – рассмеялся Скворцов. – А вы наблюдательны!

– Мне надоело, что за мной ходят по пятам. Это глупо.

– Но вы же знали, что так будет? Когда решились на ограбление банка?!

– На ограбление банка меня подбил Иван. Можно сказать, что он меня заставил. Путем угроз.

«Мимо! Железная женщина! Как же она сломалась перед детектором?»

– Я вообще-то говорю о другом ограблении.

– К другому ограблению я не имею никакого отношения, – равнодушно сказала женщина и сделала глоток из чашки с чаем. – Отвратительно!

– Извините.

– Ваше поведение отвратительно.

– И за это извините. Для вас же стараюсь.

– Для меня-а?

– Вы, Алла Ивановна, ступили на скользкий путь.

– Можно без банальностей? – поморщилась она.

– А шантаж не банальность? Почему вы покрываете преступника? Хотите, чтобы он с вами поделился?

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Вы знаете, кто взял деньги. Вы не прошли проверку на детекторе лжи.

– Это не аргумент. Мало ли, почему я разнервничалась?

– Вы рискуете жизнью.

– Скажите, пожалуйста!

– Вас могут убить.

– У вас все? Сколько я должна за чай?

– А у вас ведь жизнь только-только начинается. Замуж выходите.

– Да, выхожу.

– Хотелось бы погулять на вашей свадьбе.

– Извините, но я вас не приглашаю. Довольно с меня милиции.

– В свадебное путешествие поедите?

– Да. А что?

– Небось, за границу.

– Вы, никак завидуете?

– Что вы, что вы! – замахал руками Игорь. – Искренне желаю вам счастья! И не хочу, чтобы все быстро закончилось. Вам еще жить и жить…

– Вы меня извините…

Алла Ивановна одним глотком допила чай и поднялась.

– Понимаю: жених ждет.

– Юра на работе.

– А, хотите, я вам сумки донесу? Да, напрашиваюсь на чашечку кофе.

– Нет, не хочу. Хотите кофе – пейте здесь. И пирожных я дома не держу, а вы, как я вижу, сластена, Игорь Петрович, – она кивнула на тарелку, где лежали эклеры. – Всего хорошего.

«А она изменилась. Раньше была приветливее и сердечнее. Или играла? Скорее всего, что играла». Алла Ивановна меж тем взяла корзину для покупок и, не оборачиваясь, прошла в торговый зал. Он же достал из кармана мобильный телефон и принялся давить на кнопки.

– Артур Германович? Это Скворцов.

– Здравствуйте, Игорь.

– У вас есть минутка свободная?

– Я, к сожалению, занят… А приезжайте-ка вечером ко мне.

– К вам – это куда?

– Ко мне домой. Я же был у вас в гостях. Не люблю оставаться в долгу. Можете захватить свою очаровательную помощницу.

«Искушение, однако!»

– Нет, я приеду один. Диктуйте адрес.

Игорь никогда не жаловался на память, адрес он запомнил без труда. Господин Филинн, оказывается, приглашал его в свое родовое гнездо, в загородный дом. Придется ехать на машине. Она стояла у здания милиции, на приколе, Скворцов пользовался личным автотранспортом лишь в крайнем случае, для дальних поездок. Ну не любил он водить машину. Бывает.

Приглашение господина Филинна Игоря не очень-то обрадовало. Скворцов никогда не искал дружбы с богатыми людьми, тем более со свидетелями. Лучше, когда эти отношения не выходят за рамки формальных. Во всем виновата Леночка, она упросила привлечь Артура Германовича к расследованию. Спросить бы: как там у нее? Есть успехи на личном фронте? Судя по улыбке на лице, все в порядке.

– Скворцов, приветик!

Воздушный поцелуй.

– Ты не за мной, случайно?

– Я за машиной.

Столкнулись у проходной, надо же! «Ну и гад же ты, Скворцов!»

– Куда едешь?

Он отвел глаза и буркнул:

– В одно место. По работе.

– Ты же в отпуске!

– Да мало ли какие у меня дела, – он упорно смотрел в стену.

– Я тоже занята.

– На маникюр идешь? Или в парикмахерскую?

– А вот и не угадал! Но это пока секрет!

– Значит, на курсы кройки и шитья.

– Зануда ты, Скворцов!

Леночка счастливо рассмеялась. «Что это с ней?».

– Может, тебя подвезти? – все же спросил он.

– Мне тут недалеко. Все, пока! Чмоки, чмоки!

Упорхнула. Он же направился к машине, которая стояла во внутреннем дворе.

– А я думал, у тебя уже «Мерседес»!

Дрыгайло. Стоит, скалится.

– Я его в гараже прячу. Гараж у меня тоже есть.

– Ох, и проворный же ты, Игорек! Ох, и хват! Поделись секретом: как такие бабки заработать, а?

– Давай об этом завтра, а? – передразнил он.

Дрыгалой расхохотался и погрозил пальцем:

– Ай, шутник!

Игорь поспешно сел в машину и повернул ключ в замке зажигания. Медленно стали открываться ворота. Слишком уж медленно. Дрыгайло все стоял у проходной и скалился ему вслед. Наконец, Скворцов выехал на шоссе. Да здравствуют московские пробки!

Хоть бы не зря съездить!

…Особнячок господина Филинна его разочаровал. Игорь ожидал увидеть дворец этажа этак в три и площадью в тысячу квадратных метров. Таковые в элитном поселке клубного типа имелись в избытке. «Домик» Артура Германовича притулился тут же, скромных размеров «избушка» из красного кирпича, всего-то два этажа, гостиная, кухня, холл и две спальни. Ну, гараж на две машины. Ни тебе бассейна в доме, ни зимнего сада. Одним словом, простая буржуйская бедность.

«Алмазы у него мелкие, – подумал Скворцов. – Посмотрим, чем кормить будет».

Встретил его сам хозяин. Артур Германович был одет в спортивный костюм, на ногах кроссовки.

– Проходи, – приветливо сказал тот.

Они расположились в гостиной на первом этаже. Горел камин, было тепло и уютно. От спиртного Игорь отказался.

– Можешь остаться ночевать, – гостеприимно предложил Артур Германович, наполнив вином свой бокал. – На втором этаже есть спальня для гостей. Выпей, расслабься.

– Не комплексуешь? – спросил Игорь.

– По поводу?

– Вон, какие дворцы по обеим сторонам красуются!

– Я один живу. Чего деньги на ветер бросать?

– А престиж?

– Зато ко мне налоговая к последнему придет.

– Как? И во Францию на Рождество не ездишь?

– Я море люблю. И солнце. Особенно зимой.

– А горные лыжи, выходит, не уважаешь?

– Я в теплых краях вырос, у нас зимой снега было мало, а до гор далеко. Не привык я как-то.

– Все равно: завидный ты жених, Артур. Ничего, что на ты?

– Нормально. Ты, как я понял, тоже не женат.

– Ну, я по другой причине.

– А ты знаешь, что у меня за причина?

– В общем… – замялся Скворцов.

– Справки наводил? Что за человек Артур Филинн? И у кого? Постой-ка… Ну, конечно! У Саши! В риэлторской фирме! Где же еще?

– Должен же я был убедиться, что ты не брал этих денег.

– Я их не брал. И, сдается мне, что их уже не найдут. Банк тянет резину, ссылается на форс-мажор. А мне что прикажите делать?

– Откажись от этой квартиры.

– Ты, как и все думаешь, что у меня денег куры не клюют. Меж тем, сам видишь, как я живу, – Артур Германович широким жестом обвел гостиную.

– Да. Нищета. – Игорь усмехнулся. – Ни лифта в доме, ни мусоропровода. Сносить вас пора.

– Тебе не понять.

– Да куда там!

– Ну, нет у меня лишних денег. Нет! Все в дело. Времена сейчас тяжелые. Все знают: что-то будет. Но что? Ясно одно: будет хреново. Не до развития бизнеса, свое бы сохранить.

– Квартиры начнешь распродавать, – пожал плечами Игорь. – Ты же подстраховался, недвижимости накупил. Выкрутишься.

– Там видно будет.

– Я вообще-то по делу. Появился след.

– Вот как? – удивился Филинн. – А мне в банке ничего не сказали.

– А они не знают, что с этим делать. Ходят за Аллой по пятам, а толку-то? Баба – кремень! Затаилась.

– Алла Ивановна? А она-то здесь при чем?

– Она знает, кто взял деньги. Я в этом уверен.

– Ну, так надо ее допросить!

– Как? С пристрастием? – усмехнулся Игорь.

– Тебе виднее.

– Правильно. И я уверен, что это не поможет.

Скворцов вздохнул и огляделся. Картины на стенах какие-то странные: кубики, овалы, разноцветные пятна… При свете камина на них пляшут причудливые тени. Хаос, смятение, разброд мыслей. Мода что ли такая? Артур Германович меж тем подлил себе вина. «А Филинн, похоже, выпить не дурак», – подумал Игорь и спросил:

– Вот здесь вы и сидели с Павловым накануне налета на банк?

– Да.

– Много выпили?

– Не очень, но меня, признаться, развезло. Сам не заметил, как отрубился.

– А что делал Павлов в банке, когда вы случайно там встретились?

– Не в банке, а у банка, – поправил Артур Германович. – Я же говорил: неприятная история. Юрка типичный неудачник, и неприятности на него сыплются, как из ведра. Он ведь живет на съемной квартире.

– Я в курсе.

– И вот, вернувшись из отпуска, он обнаружил, что хозяева все обшарили. У них тоже есть ключ от квартиры, они им и воспользовались. Копались везде: в бумагах, в одежном шкафу, даже в нижнем белье.

– Да, неприятно.

– Неприятно. Пропал золотой перстень – печатка. Надо бы, конечно, в милицию, но Юрка не был на сто процентов уверен, что не потерял его. Вроде бы лежал в ящике стола, вместе с дедушкиным Орденом Ленина. Орден на месте, а перстня нет! Но заявлять Юрка на хозяев не стал, собрал деньги, документы, пошел в ближайшее отделение банка и арендовал там ячейку для хранения ценностей.

– Вот как?

– Видишь ли… – Филинн коротко вздохнул, и сожаление посмотрел на опустевший бокал. – Юрка полгода назад получил наследство. Бабушка умерла и оставила ему квартиру в провинции, откуда он родом. Юрка давно уже пытался ее продать, и вроде бы объявился покупатель. Короче, он ожидал денег. Сумма небольшая, но…

– Сколько?

– Тысяч тридцать долларов. Около миллиона рублей.

– И в самом деле, копейки, – усмехнулся Игорь. – Но для кого-то деньги. И Павлов решил покамест положить их в банк? Что ж, разумно.

– Вот так и свела нас судьба.

– И ты сразу же позвал его к себе?

– Я же уже говорил: мы пошли в ресторан, посидели. За мой счет, разумеется.

Игорь вспомнил историю с деньгами, которые Павлов доверил на хранение другу и получил с большой задержкой. Значит, господин Филинн чувствует за собой вину. Должок хотел вернуть. Ужином в ресторане. В этом весь Артур Германович. Игорь вспомнил директора из агентства «Места встречи». «Пакета молока не купит, не обойдя, магазинов пять. И купит там, где дешевле всего. Хоть на пятьдесят копеек, но дешевле!».

– И как дальше развивались ваши отношения? – спросил он.

– Я, должно быть, старею, – вздохнул Артур Германович. – Стал сентиментальным, часто вспоминаю юность, студенческие годы.

– Кризис среднего возраста?

– Что-то вроде того. Юрке я обрадовался. Связь с однокурсниками давно прервалась, и тут вдруг такой подарок! Посидели, выпили, расчувствовались. И я пригласил его к себе домой. У нас появилась идея собрать тех, кто с нами учился, заказать ресторан и… – Артур Германович мечтательно закрыл глаза.

– Есть сайт, где можно найти бывших сокурсников.

– Да, через сайт. Мы так и хотим.

– До сих пор хотите?

– Ну да. Юрка взял это на себя, с кем-то уже списался.

– Значит, он у тебя бывает?

– Конечно! У нас здесь что-то вроде штаба. Правда, Юрка в последнее время к этому охладел, но это из-за свадьбы.

– Ах! – хлопнул себя по лбу Игорь. – Я и забыл, что он женится!

– Вот я и решил сделать ему сюрприз. Все-таки, собрать наших, устроить мальчишник. Этим сейчас занимается мой секретарь.

– А Павлов, значит, охладел.

– А я за него рад! С первой женой у Юрки не сложилось. Я думаю, что он от отчаяния женился. Со злости.

– От отчаяния?

– Была у него в институте любовь. На последнем курсе. Юрка-то сначала в армии отслужил, и только потом поступил, он постарше меня. Ему выпускаться – а у него любовь! Правда, москвичка. Женился бы, глядишь – по-другому бы и жизнь сложилась. Не потерял бы несколько лет в провинции. Но мать ее уперлась: не хочу пускать в дом лимиту! Так и разбежались.

«Так и разбежались…»

– Он женился на такой же лимитчице и вместе с ней уехал по распределению. Из провинции я его вытащил.

– Девушка хоть симпатичная была? Из-за которой он так страдал?

– А я ее не видел. Серьезная, на дискотеки не ходила. И в студенческое общежитие не заглядывала. Одно слово: москвичка. Они все в театры ходили, в кино, – с некоторой завистью сказал Артур Германович.

– А как ее звали?

– Аленой.

– И вот теперь Юрий Павлов встретил свою любовь, – задумчиво сказал Скворцов.

– Я за него рад.

– Да, Алла Ивановна – настоящее сокровище, – машинально сказал Игорь. В голове у него что-то щелкнуло. Туман развеялся, небо начало проясняться. – Значит, Павлов у тебя бывал неоднократно… А пили вы много?

– Я ж у себя дома. Почему не выпить?

– Как думаешь: он тебя простил?

– За что? – вытаращил глаза Артур Германович. И вправду: филин!

– Та давняя история… С деньгами, которые ты взял у него на хранение…

– Мы с Юркой выпили мировую. Меня тоже можно понять. Тогда, в девяносто восьмом, каждая копейка была на счету. Ну, где бы я взял эти деньги? В банке? Банк лег. Я сам еле-еле выкарабкался. И потом: я все ему отдал. Когда все устаканилось, он свои деньги получил. С процентами, как и договаривались.

– И он тебя простил?

– Мы договорились об этом не вспоминать.

– Да. История-то, выходит, с глубокими корнями. Ну, ладно. Готовь мальчишник. Другу сюрприз. Сам-то когда женишься? – закинул удочку Игорь.

– Как только, так сразу.

– Что, и на примете никого нет?

– Да как сказать…

– Пора, Артур, пора.

– Да надо бы все взвесить, хорошенько обдумать…

– Домик у тебя, конечно, неказистый, зато гараж на две машины, и спален наверху две. Прислуга-то есть?

– Шутишь, да?

– Хочешь, я буду сватом?

– И что ты мне можешь предложить? – прищурился Филинн.

– Что! Кого! Симпатичную блондинку.

– Э, нет. Блондинки мне не нравятся.

– Потому что про них анекдоты рассказывают?

– Не нравятся, и все, – отрезал господин бизнесмен.

«Бедная Леночка! Да она мне глаза выцарапает! Хотя, я-то тут при чем?»

Уходить не хотелось. Поднялась метель, было слышно, как за окном завывает ветер. Но и ночевать он здесь не собирался. Где-то к полуночи Игорь поднялся из уютного кресла и стал прощаться.

– Не хочу обнадеживать, но, кажется, я понял суть комбинации, – сказал он на прощание. – Остается найти доказательства и понять главное: как? Как они это проделали? И как смогли обмануть видеокамеры? Принтер? Службу безопасности?

– Кто это они?

– О! Это будет сюрпризом для всех!

…Он шел по улице и улыбался. Есть повод увидеть Иришу еще раз! Надо было, конечно, позвонить, предупредить о визите. Вдруг она на дежурстве в больнице?

Игорь купил пышный торт со взбитыми сливками в ближайшем магазине. Теперь он знал код домофона: надо набрать номер квартиры, нажать на «звездочку» и жать сигнала, а потом ответа. Все просто.

– Кто там? – голос ее мамы.

– Это Игорь Скворцов, из милиции. Я у вас уже был. Помните?

– Да, да. Проходите.

Раздался писк, он открыл дверь и прошел в подъезд, держа торт в вытянутой руке. Игорь терпеть не мог примятый с боков, а тем более сверху крем, из-за этого пропадало ощущение праздника. А у него сегодня был праздник.

Дверь открыла ее мама.

– Здравствуйте. И… вы одна сегодня?

– Почему одна? С Машенькой.

– А… Ирина? – с тайной надеждой спросил он.

– На дежурстве.

– А… – он разочарованно вздохнул. – Мне бы хотелось с ней поговорить. Задать пару вопросов, – быстро поправился он.

– А что случилось?

– Ничего. То есть, это очень важно для следствия, – сказал Игорь строго. – Поэтому мне нужен ее адрес. Адрес больницы, в которой она работает.

– А вы разве никогда не бывали в районке?

– Конечно, был! И даже лежал там как-то с… – Он кашлянул. – В общем, провел там три недели. Воспоминания не очень приятные. А в каком отделении она работает?

– В хирургии.

– Что ж… Нетрудно будет найти. Ирина… Как ее фамилия?

– Скворцова.

– Как-как?!

– По мужу она Зубова, но при разводе взяла девичью фамилию. Мы с Иришей Скворцовы, а Маша Зубова.

– А мы случайно не родственники? – улыбнулся Игорь. – Я ведь тоже Скворцов.

– А вы откуда приехали?

– Я? – он слегка растерялся. – Я здесь родился, в Москве.

– А мы из деревни. То есть мой отец родился в деревне. Приехал в Москву, женился на маме, она тогда на кондитерской фабрике работала. Это было очень давно. Я тоже родилась в Москве, но коренной москвичкой себя не считаю. И, честно сказать, в деревню тянет. Я бы уехала, но… Надо же кому-то за Машенькой присматривать, Ириша одна не потянет. А в Москве тяжело стало жить, особенно таким, как я. Возраст уже, проблемы со здоровьем, порою, кажется, что вся жизнь проходит на работе и в пробках. Кому-то Москва – праздник, а если на праздник денег нет? Сами видите, как живем. Ириша в больнице работает, я в магазине. Обеим приходится подрабатывать. Дом в деревне старый, но хоть что-то. Я в отпуск всегда еду туда, с Машенькой. Ох, как ей там хорошо! Но дом старый, ремонта требует. Крыша течет, терраса покосилась, забор сгнил. На все ведь нужны деньги.

Он деликатно кашлянул. Вроде бы, женщина выговорилась. Спросил:

– А Екатерина Васильевна, соседка ваша, дома?

– Дома, где ж ей быть?

– Как она себя чувствует?

– Вчера метель поднялась, так у нее давление скакнуло. Сегодня вроде бы полегче. Я ей молока принесла, хлеба. Она суп сварила. Грибной.

– Тогда я к ней, пожалуй, зайду. Спасибо вам.

– Да за что?

…Он терпеливо ждал, когда Екатерина Васильевна откроет дверь.

Тупица! Надо было с самого начала догадаться! «Что хотела, то и получила… Бог шельму метит. Думаете, ему Алка нужна? Ему квартира нужна!». Екатерина Васильевна говорила об Аллином женихе в настоящем времени. Не «был», а «есть». А он в Иришины голубые глаза смотрел! Все самое важное пропустил мимо ушей! Вот лопух!

Дверь, наконец, открылась.

– Это кто? – Екатерина Васильевна поправила очки с толстыми стеклами.

– Это я. Игорь Скворцов. Из милиции. Я был у вас на днях.

– Из ЖЭКа что ли?

– Из милиции.

– А что тебе надо-то?

– Я об Алле хотел поговорить.

– А что о ней говорить?

– Она вас навещает? Когда она была здесь в последний раз? Можно я пройду в квартиру, Екатерина Васильевна?

– Ну, проходи… Навещает, как же! Соседям спасибо! С соседями повезло, а с дочкой нет. Должно быть, в отца уродилась. Знать, и он такой же.

Она отступила в прихожую. «Надо было купить два торта», – запоздало подумал Игорь. Он прошел в комнату, присел на краешек дивана.

– Екатерина Васильевна, я буквально на пять минут. Скажите, как звали жениха вашей дочери?

– Какого жениха?

– Она ведь, собиралась замуж на третьем курсе. А вы сказали «лимита».

– Правильно сказала! Как был Юрка лимитой, так и остался. За столько лет другого не нашла!

– Значит, они с Юрием Павловым давно знакомы?

– Алка с Юркой? Еще в институте хороводились. Тогда я ее уберегла. Отговорила. А сейчас как же! Самостоятельная стала! Собрала вещи и ушла к нему жить. А куда ушла-то? На съемную квартиру!

– Она его искала все эти годы?

– Кого? Юрку? А чего его искать? Сам нашелся.

– То есть, они встретились случайно?

– Как греху быть. Ну, чего бы ему в другой банк не зайти? Алка как-то приходит с работы, аж светится вся! «Мама, ты не представляешь, кого я сегодня встретила! Юра Павлов зашел к нам в банк, чтобы арендовать ячейку! Оказывается, он не женат! Живет один, на съемной квартире». Я ей говорю, мол, и с самого начала было ясно, что ничего путного из Юрки не выйдет. Вон, другие, разбогатели. Денег заработали, квартир понакупили. А Юрка, как был голь перекатная, ею же и остался.

– А она что?

– А что она? «Ах, мама, ты ничего не понимаешь!» Да по мне, так лучше уж Ванька.

– Это Попов?

– Не знаю я, как его фамилия. Но там хоть есть, на что поглядеть.

– А вы его видели? Ивана?

– А как же! Видала! Заходили они как-то. Видный парень. Высокий, плечистый. А Юрка что? И бедный, и из себя неказистый.

– Но, значит, она его любит?

– Какая такая любовь? Не понимаю я такой любви, – сердито сказала Екатерина Васильевна.

– Он вам просто не симпатичен. Ну не лежит у вас душа к нему.

– Я мать, – поджала губы пожилая женщина. – Знаю, что говорю.

– Значит, они случайно встретились в банке. А дальше что?

– А ничего.

– То есть, они больше не встречались? Ну, там, рестораны-театры. Может, в кино ходили?

– Не знаю я, куда они ходили, только здесь их не было.

– Правильно. У него же своя квартира. Хоть и съемная, но зато отдельная. Надо опросить соседей.

– А чего они скажут, мои соседи?

«Да не ваших». Игорь невольно вздохнул.

– Екатерина Васильевна, а у вас есть фотографии дочери и ее же… Юры Павлова?

– А зачем они мне?

– Но Алла, должно быть, сохранила их на память о первой любви?

– Чего она там хранила, я не знаю.

– А у вас есть альбом? Альбом с фотографиями?

– Альбом есть, как не быть? Только Юрки там нет. На кой он мне сдался?

– А давайте все-таки посмотрим? – с надеждой спросил он.

Екатерина Васильевна, кряхтя, поднялась и достала из шкафа тяжелый фотоальбом в красном сафьяновом переплете. Битый час Скворцов, стиснув зубы, слушал воспоминания хозяйки и терпеливо разглядывал людей, к которым не испытывал абсолютно никакого интереса.

«А это мы были в Ленинграде… А это Петергоф, Маша с Люсей отстали от группы и заблудились, мы их искали. Сначала перепугались, а потом смеялись. Ох, как смеялись! Вот Маша, а вот Люся. Маша-то позапрошлый год умерла, а Людмила с дочерью живет. С дочерью и зятем. Зять у нее хороший, Толей зовут. Хорошо живут. А вот и я… А это мы в Сочи…»

«Как доказать факт их давнего знакомства? Павлова и Аллы Ивановны? – меж тем думал он. – Павлов, должно быть, сильно изменился, да и она не помолодела. Юрий Павлов – довольно-таки распространенные имя и фамилия. Он раньше называл ее Аленой. Алла, Алена. Аленка. Нужны фотодокументы. Филинн ее никогда не видел. Значит, это была случайная встреча. В банке. И с бывшим другом тоже – случайная. И тоже в банке. Две случайности, а полмиллиона долларов тю-тю!»

– А вот мы с Аллой в деревне у Полины…

– Полина Ивановна? Мама Ириши?

– Ну, да. Соседка. А вот мы…

– Спасибо вам большое, Екатерина Васильевна, но мне, к сожалению, пора, – он поднялся. Безнадега.

– Куда же ты? У меня еще один альбом есть!

– А Павлова там нет, случайно? – с надеждой спросил он.

– Это последний альбом. На свадьбе я была, у племянницы…

– Тогда в другой раз. Заболтался я с вами. Побегу.

– Да куда ж бежать, на ночь глядя?

– Дела у меня.

Он поспешно выскочил в коридор. «Она, должно быть, готовилась. Алла Ивановна. Если и были фотографии, выкинула их, или спрятала в надежное место. С другой стороны… Ну и что, что у них с Павловым в юности был роман? Но в хранилище-то они вели себя как люди, которые видят друг друга впервые! Это что-нибудь, да значит! Первая любовь – не первая судимость. Чего ее скрывать? Значит, надо искать свидетелей. Которые видели их тогда и сейчас. Где-то же они это отметили! Возобновление знакомства! Надо это доказать, иначе в суде обвинение рассыплется. Доказательств и так маловато. А если честно, то их нет. Мало ли, почему люди, встретившись вновь через пятнадцать лет, делают вид, что они незнакомы! Главное: как они проделали фокус с банковской ячейкой? Пока не ясно…»

Он ехал в районную больницу, к Ирише.

Разумеется, посетителей уже не пускали. Игорь долго стучал в запертую дверь, потом все пытался втолковать санитарке:

– Я из милиции, понимаете?

– Да хоть бы и сам прокурор! Никого не впускаем! Врачи ушли, гардероб закрыт!

– Да я не к врачу. И не посетитель. Мне к Ирине Скворцовой, по делу.

– К Иришке? А зачем? По какому такому делу? – с любопытством спросила санитарка.

– Из милиции я. Она проходит по делу, как свидетель. Вот мое удостоверение. Мне надо задать ей пару вопросов.

– Ну, проходи, коли так. Тебе в хирургию надо.

– Я знаю.

– Третий этаж, направо.

– Да знаю я!

– Эй! Пальто-то сними! И халат накинь! И ноги вытирай! Ходят тут всякие, а ты полы за ними подтирай…

Он поспешно снял куртку и схватил белый халат, протянутый санитаркой. Так, с курткой в руках, взлетел по лестнице на третий этаж. Тишина. Врачи ушли, ужин давно закончился, телевизоры теперь были в каждой палате, и больные смотрели любимые сериалы, на сон грядущий.

Ириша сидела в коридоре, на месте дежурной медсестры, перед ней были разложены медицинские карты. Увидев его, вскочила, замахала руками:

– Кто вы? Нельзя, нельзя! Посещения закончены!

– Здравствуйте.

– Ой! Игорь… Вы зачем здесь?

– Я по делу. Был у вашей мамы, она сказала, что вы на дежурстве. Вот, заехал, – он смущенно улыбнулся.

– Но зачем же? Неужели так срочно? Можно и завтра.

– Завтра нельзя.

Она оглянулась.

– Вообще-то, у нас строго. Я же на работе. Но если из милиции… Вы проходите, садитесь.

Она кивнула на диван, стоящий в холле. Телефон молчал, в больнице было тихо. Скворцов опустился на диван, Ириша присела рядом:

– Ну? Что случилось?

– Видите ли… Речь идет об Алле… Ивановне.

– Об Алле?

– Ну да. О вашей соседке. Ты помнишь ее жениха? – Они сидели так близко, что Игорь решил сократить дистанцию и перейти на ты. Говорили негромко, почти шепотом.

– Юру? Почти не помню. Я тогда пошла в первый класс, волновалась очень. Смешно вспомнить: учительницу боялась, – она смущенно улыбнулась. – Да я и видела-то его пару раз, не больше. Даже фамилии его не знаю. Екатерина Васильевна его не привечала. Он как-то пришел, с тортом, с цветами, с бутылкой шампанского. Свататься, должно быть, – Ириша вновь улыбнулась. – Мы встретились у лифта. Я даже лица его не помню. Я тогда была ма-аленькой. – Она поднялась руку на метр от пола, показала, какой была. – Метр с кепкой. Девчонка-первоклашка. Помню только цветы. И торт. Я же сластена. Так и стояла, пока лифт не приехал, с коробки глаз не сводила. Мама сказала: «Наша Алла замуж выходит». Да только ничего у них не получилось.

– Значит, ты его не помнишь. Жаль, – он разочарованно вздохнул.

– А что случилось-то?

– Они банк ограбили, – неожиданно разоткровенничался Игорь? – Павлов и Алла Ивановна.

– Да ты что! – ахнула Ириши. – Вот дают! И сколько взяли?

– Полмиллиона долларов.

– Вот это да!

– Мне надо доказать, что они давно знакомы. Свидетели нужны.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Ириша. – А тетя Катя?

– Болеет она. И потом: нельзя свидетельствовать против дочери.

– Да, нехорошо. Какая бы она не была, Алла, мать есть мать. Тетя Катя только грозится, что лишит ее наследства. Но засадить Аллу в тюрьму… Нет, она на это не пойдет.

– То-то и оно. Разве что, найти однокурсников? Кто-то же их видел, Аллу и Юрия? Не может такого быть, чтобы Алла не знакомила жениха с подругами!

– Да нет у нее подруг. И не было никогда.

– Ну, с однокурсницами. С одноклассницами, с соседками-ровесницами. Она же женщина! Надо же похвастаться, мол, замуж выхожу. А вот мой жених, Юра. Но как их найти, этих свидетелей?

– Можно через Интернет, – оживилась Ириша. – Я с одноклассниками переписываюсь по e-mail, фотки друг другу шлем. Времени ни у кого нет, встречаться. А так, вроде бы общаемся.

– Скоро у нас у всех будет виртуальная жизнь, – пошутил Игорь. – Виртуальные друзья, виртуальные свадьбы и виртуальные дети. Работа тоже виртуальная. А зачем на нее ходить? Я вот сижу, тоже изучаю e-mail переписку. Видеозаписи смотрю. SMS-послания анализирую. Ищу заблудившиеся в сети пятьсот двенадцать килобайт долларов.

– Здорово! А деньги тоже виртуальные?

– Деньги как раз настоящие. Что странно. В наше время проще ограбить банк, переведя их с одного счета на другой. И то, что они решились возиться с наличкой…

– Ну, Алла знает, куда их определить, эти деньги, – рассудительно сказала Ириша. – Умная она. Я ей всегда немного завидовала. Это же надо быть такой умной! Школу окончила с золотой медалью, поступила на экономический. Потом на юридический, заочно. У нее два высших образования. Английский отлично знает. Какая умница!

– И все это для того, чтобы в итоге ограбить банк, – вздохнул Игорь. – Да, трудновато придется.

– А, может, ты ошибаешься? Вдруг не она?

– Больше некому. Я, кажется, понял, почему она дрогнула на детекторе лжи. Любовь. А она все-таки женщина. Не за себя волнуется, за любимого человека.

– Но как же они это сделали?

– Будем думать.

Увлекшись разговором, они не заметили, как в коридоре появился высокий мужчина в белом халате. Игорь невольно вздрогнул, когда услышал:

– Почему посторонние в отделении? Ирина Сергеевна, в чем дело? Посещения давно закончены!

Ириша побагровела и вскочила:

– Олег Иванович! Это не посетитель! Это из милиции!

– Из милиции? А что случилось?

– Ничего, – Скворцов тоже поднялся: – Ирина… Сергеевна проходит по делу как свидетель. Я хотел задать ей пару вопросов.

– А до завтра нельзя было подождать? – с иронией спросил дежурный врач.

– До завтра нельзя. Дело серьезное.

– У нас тоже дела серьезные. Надо допросить – вызывайте в прокуратуру. Прекращайте неслужебные разговоры и возвращайтесь на свое рабочее место, – велел Олег Иванович Ирише.

– Да, да, сейчас. Я… провожу тебя до дверей, – сказала она Игорю.

Дежурный врач посмотрел на них с усмешкой. Мол, вижу я, что у вас за дело! Любовь крутите! Скворцову захотелось сунуть ему под нос служебное удостоверение, но он сдержался и направился к дверям. Ириша следом.

– Я же говорю: у нас тут строго, – начала оправдываться она, когда Игорь остановился у лестницы.

– А, по-моему, он просто ревнует.

– Олег Иванович? Что ты, что ты! У него семья, и вообще… Он диссертацию пишет.

– А я тебе говорю: ревнует. Жалко ему что ли, если мы с полчасика на диване посидим? Все равно больные уже в кровати улеглись.

– А вдруг кому-нибудь станет плохо?

– Ну, если вдруг, так сразу. Ноги в руки и побежишь. Не буду же я удерживать тебя на диване силой, когда человек помирает?

– Типун тебе на язык! – сердито сказала Ириша. – Помирает! Да это ж ЧП!

– Людям свойственно умирать.

– У нас сейчас тяжелых нет. Все, побежала. Глянь, он стоит, смотрит.

– Я к тебе еще разок зайду? Мы не договорили.

– Только не сюда.

– Хорошо. Я домой зайду. Оставь мне свой телефончик. Я позвоню, а потом зайду. Чтобы наверняка тебя застать.

Она продиктовала номер телефона, который Игорь занес в память своего мобильника, и убежала. Настроение у него было отличное! Есть повод еще раз ее навестить! А, главное, он теперь знал, что делать дальше. Будем надеяться, что Галя еще помнит подаренный ей скромный букет.

Жених и невеста

Она помнила. Увидев его у банка, разулыбалась:

– Ты, прям, как на работу сюда!

Игорь протянул женщине пять красных гвоздик:

– Это вам. Муж не будет ревновать?

– Думаешь, он заметит?

– Гвоздики? Или то, что вы с работы припозднились?

– В прошлый раз на цветы даже не глянул, и в этот промолчит. Он замечает только, когда пиво в холодильнике кончилось. Дочка, правда, спросила: «Мама, у тебя разве день рождения?»

– А когда у вас день рождения?

– Летом, – с сожалением вздохнула Галя. – Ну, садись в машину. Я тебя подвезу. Длинным путем поедем.

– Это как? – улыбаясь, спросил Игорь и уселся на переднее сиденье, справа от водителя.

– Через Березовую аллею, мимо универсама… С приятным мужчиной чего ж не поболтать? – кокетливо сказала кассирша и поправила прическу. Машина плавно тронулась. Водила Галя аккуратно, по-женски. – Чего тебе сегодня?

– Да так. Мелочь. Алла-то не скажет.

– Чего не скажет?

– О том, где встречалась с Павловым. Она с вами делилась?

– Чем? Домашними пирожками? Я же тебе русским языком сказала, парень: не были мы подругами!

– Жаль. Но давайте все же попробуем? Галя, месяца полтора назад к вам в банк впервые пришел Юрий Павлов. Мне интересны мельчайшие подробности. Как было дело?

– Да как всегда. Пришел клиент, составили договор, он получил ключ, оплатил аренду ячейки. Вошел в хранилище, оставил там деньги. Или ценности. Это не наше дело, мы не глядим, что у него там. Все.

– Вы ничего необычного не заметили?

– Да я, собственно, кто? – пожала плечами Галя. – Я ж кассир! Меня во все эти тонкости не посвящают.

– А вы не могли бы узнать? К примеру, условия договора, продлял ли он его, и если, продлял, то когда? На тех же условиях или нет?

– Вообще-то это коммерческая тайна.

– Я могу при вас, прямо сейчас позвонить управляющему, Борису… Геннадьевичу. Я мог бы и через него все узнать, но он в отпуске. Не хочется человека дергать, – Игорь потянул из кармана мобильный телефон.

– Не надо, – остановила его Галя. – Не звони. Да хоть бы уже нашли их, эти проклятые деньги! – в сердцах сказала она. – Измучились все, ну сил больше нет! Смотрят на нас, как на воров! А мы не воры! Мы честные люди!

– Я знаю, – мягко сказал Игорь.

– Что, Алка их взяла? Я ж тебе говорила!

– Алла Ивановна имеет к этому отношение, – уклончиво сказал он.

– Еще бы не имела! Как же! Умная! Два высших образования! Она в управляющие метила, да ее обошли. Застряла на должности администратора. Вот Алка бесилась! Бориса она ненавидит.

– Странно. А вот он относится к Алле Ивановне с большой симпатией.

– Потому что она хитрая. И льстивая. Она долго ждала, пока Борис оступится, да так и не дождалась. А теперь ее ушли.

– Насколько я знаю, она сама ушла.

– А куда ей деваться? Она бы все равно уволилась. Ей же расти надо, – усмехнулась Галя.

– А в головной офис ее разве не приглашали?

– Представь себе, нет! Хотя Алка и набивалась. Ни одного корпоратива не пропустила, ни одной поездки за город. И в Сочи была, и в Турции. Все глаза начальству мозолила, да только без толку.

– А почему так?

– Для этих дел помоложе надо быть, и покрасивши малость, – хихикнула Галя.

– Ну, вы не правы. Алла Ивановна женщина интересная.

– Ничего в ней нет интересного. Лживая насквозь! Не нравится она мужикам, и все тут, – отрезала Галя. – Тем, кто нравится ей, и от кого ее карьера зависит, у них свои жены есть. Молодые, с ногами от ушей. А у Аллы все в мозги ушло. А кому они нужны, ее мозги?

– Жестоко, – усмехнулся Игорь.

– Сказала, как есть. У нас вон, ходит одна такая. Зима на дворе, а она как шоколадка! Солярий, маникюр-педикюр, массаж, бассейн.

– Так и Алла Ивановна за собой следит. Те же салоны красоты, тот же массаж.

– Юльке-то двадцать лет! Кожа гладкая, грудь высокая, попа упругая. Она и подцепила себе на корпоративе богатого мужика. В главный офис теперь уходит, секретаршей. С перспективой роста, – понизив голос, сказала Галя.

– Алла разозлилась?

– А то! Слезы глотала! Виду не показывала, но я-то знаю! Все, сыщик, приехали! Или, еще посидим?

– Галя, если вы мне раздобудете ценную информацию, мы посидим в ресторане, – торжественно пообещал он.

– А не врешь?

– Клянусь!

– Ладно, раз так, буду стараться.

– Я вам оставлю свой телефон.

Идти домой ему не хотелось. Еще ни разу Игорь не проводил так бездарно свой отпуск. На диване перед телевизором. Если уж не на юг, то на речку, на рыбалку. Можно, конечно, и сейчас, да зима на дворе. У проруби долго не высидишь. Да и компании нет. Он вспомнил о Кольке и достал мобильный телефон.

– Чем занят?

– Работаю. А ты как? Пришел в себя? – спросил друг.

– Порядок. Дело сдвинулось с мертвой точки.

– Деньги нашел?

– Почти. Я знаю, кто их взял.

– Ну и кто?

– А ты заходи в гости. Посмотрим еще разок видеозапись, и ты тоже все поймешь.

– Ладно, завтра вечером зайду. Время терпит?

– Терпит.

– Ленке сказать?

– А причем здесь Воскобойникова?

– Ну, как же? Неоценимая помощница! – с иронией сказал Колька.

– Она нам будет только мешать.

– Зануда ты, Скворцов.

– Как-как?

– Как слышал. Ладно, зайду. Пива принесу.

– Пива я и сам купить могу.

– И ты купи, – хохотнул Колька. – Пива много не бывает. Ладно, бывай. Завтра увидимся.

Игорь еще немного постоял у подъезда, ловя губами снежинки, которые плавно кружились в воздухе. К вечеру ветер стихал, небольшой морозец и мягкий белый снег – самая приятная погода для зимы. Скоро Новый год…

«До Нового года я управлюсь». Борису он позвонил после ужина. Сказал:

– Мне надо еще разок посмотреть видеозапись.

– Нет проблем. Заходи.

Борис назвал адрес.

– А ты что, эти материалы у себя дома хранишь?

– Нет, но завтра я этот диск с записью принесу. Раз для дела надо.

– Спасибо.

…Когда пришел Колька со жбаном пива и огромным вяленым лещом, Игорь успел подготовиться.

– Ну, рассказывай! – велел тот.

– Дело, как оказалось, простое.

– Ну, не скромничай.

– Садись, я тару принесу под пиво. И газету постели, я уборку целый час делал.

– Заметно! – хмыкнул Колька.

…– Как оказалось, Алла Ивановна и Павлов – давние знакомые, – сказал Игорь, развалясь на диване и, глядя, как Колька расправляется с лещом. С треском летела чешуя, он невольно вздохнул. Даром ковер пропылесосил! В огромных кружках запенилось пиво.

– Ну, будем! – поднял свою друг. – Знакомые, значит. А не похоже было, когда он ей в хранилище свою биографию рассказывал.

– Думаю, они сработали на пару. Мы сейчас еще разок посмотрим видеозапись. Надо понять, как они это сделали?

– Давай, – кивнул Колька и впился зубами в леща. – Механик, заводи мотор!

И вновь на экране телевизора Алла Ивановна и Павлов. Вот в хранилище вошла администратор банка. Следом – Павлов. Он направился к сейфу, она задержалась у входа, где была тревожная кнопка. Какое-то время колебалась. Смотрела то на нее, то на Павлова. А тот поставил на пол спортивную сумку, открыл ячейку. Загорелась лампочка, они с Колькой увидели отсвет и услышали характерный сигнал. Тут же принтер принялся печатать: открыта такая-то ячейка. Алла Ивановна словно бы решилась и нажала на тревожную кнопку. Загудело, зазвенело. Павлов невольно вздрогнул, но продолжал возиться с ячейкой. Наконец, он застегнул молнию на сумке и поднялся со словами:

– Что случилось?

– Я нажала на тревожную кнопку, – явно нервничая, сказала Алла Ивановна.

– Ну и как? – спросил Колька.

– Пока не знаю, – ответил Скворцов.

Они стали смотреть дальше. Павлов и Алла Ивановна заперты в хранилище. За бронированной дверью разворачивается драма: захват заложников и напряженные переговоры. Время от времени администратор тоже вступает в переговоры с милицией посредством SMS. Алла Ивановна торгуется и, наконец, прокурор гарантирует ей освобождение от уголовной ответственности. Впечатление такое: несчастная, запутавшаяся и запуганная женщина.

– Ты всю видеозапись собираешься смотреть? – зевая, спрашивает Колька.

– Да.

– Это ж не один час!

– Ты куда-нибудь торопишься?

– Вообще-то… – мнется друг.

– Можно, конечно, частями. Но мне не терпится узнать: как?

Они продолжают смотреть видеозапись. Через какое-то время Игорь слышит храп.

– Коля! Николай! Але!

– А? Что такое? – таращит глаза Колька.

– Ты что, не хочешь мне помочь?

– Конечно, хочу! – друг пытается принять вертикальное положение. Зевая, говорит: – Ты бы перемотал. Видишь: ничего интересно. Они просто сидят, треплются. Мужик бабу охмуряет.

– Чего ему ее охмурять? – злится Игорь. – Они знакомы пятнадцать лет! Он на ней чуть не женился!

– Чуть не считается, – широко зевает Колька.

– А, по-моему, они давно обо всем договорились!

– Договорились о чем?

– О том, чтобы взять деньги Филина! Артур-то Павлова кинул в девяносто восьмом! Как раз на стоимость двухкомнатной квартиры. И неудачник Юра, похоже, решил вернуть свое.

– Интересно, каким образом?

– У Аллы тоже был мотив, – не отвечая, продолжал развивать свою мысль Игорь. – Ее должностью обошли.

– Подумаешь, – еще один зевок.

– Смотри внимательнее.

– Да чего там смотреть? Они к этой ячейке даже не подходят.

– А если это подделка? Поддельная видеозапись?

– Ну, сделай экспертизу. Только, напрасно все это. Ты думаешь, в банке дураки сидят? Сказано тебе: лучшие сыщики работают. Подделку они бы мигом отсекли. Все чисто, Игорек. Расслабься.

– Не верю! Я буду смотреть до конца!

Проходит какое-то время, он снова слышит мощный Колькин храп. Глубокая ночь. Алла Ивановна и Павлов сидят в хранилище. Ни-че-го. Женщина очень убедительна. Ее единственный прокол – детектор лжи. Если бы не это…

Если бы не это в деле давно бы была поставлена точка: деньги испарились, кто будет компенсировать убытки, решится в ходе судебного процесса. Фокус-покус. Мистификация. Но не бывает так! И Скворцов упорно смотрит видеозапись, хотя глаза у него слипаются. Рассвет. В хранилище врываются бойцы спецназа. Алла Ивановна и Павлов через пролом в стене вылезают в аптеку. В руках у Юрия спортивная сумка. Видно, что она набита под завязку.

– Вот они деньги, – бормочет Игорь.

– А? Что? – вздрагивает во сне Колька.

– Деньги в сумке.

– Ложился бы ты спать.

Он машинально нажимает на кнопку, останавливая видеозапись, и засыпает.

Просыпается Игорь оттого, что шея затекла. И тут соображает, что лежит одетый, на диване, а рядом храпит Колька. Скворцов пытается его растолкать:

– Коля! Вставай! Рассвело уже!

– Отстань! Дай поспать!

– Дома поспишь. У тебя сегодня выходной.

Колька открывает глаза, какое-то время пытается сообразить, где он? Спрашивает, зевая:

– Что это было?

– Я деньги нашел!

– Где?

– По крайней мере, знаю, как их вынесли из хранилища.

– Скворцов, ты маньяк.

– Смотри!

Игорь отматывает запись и нажимает на «Пуск». В хранилище врываются бойцы спецназа и через пролом в стене его покидают Павлов и Алла Ивановна.

– Вот они деньги! В сумке!

– В сумке деньги Павлова, – мрачно говорит не выспавшийся Колька.

– Нет! Это полмиллиона Филинна!

– Чем докажешь?

– А я тебе говорю: они!

– Ты видел, как он их взял? – сердито спрашивает Колька.

– Нет.

– И никто не видел. Это деньги Павлова.

– Сколько у него там было? Ну, допустим, он продал бабкину квартиру. Миллион рублей. Глянь сюда! – Игорь подскакивает к телевизору и тычет пальцем в экран. – Это разве миллион рублей?

– А если в мелких купюрах?

– Где ты видел, чтобы за квартиру расплачивались мелкими купюрами? – горячится он.

– А если в долларах?

– Тридцать тысяч?! И сумка набита под завязку?! Ха-ха!

– Мелкими купюрами.

– Ага. По доллару. Так не бывает. За крупные покупки расплачиваются крупными же купюрами. Это деньги Филинна, Коля.

– Докажи!

– И докажу!

– Доказывай. А я спать пошел. Кстати… – мнется Колька. – Я тебе сказать хотел… Ладно, потом.

– Что случилось?

– Да так. Мелочь. Я же сказал: потом. Слушай, Гарик, для кого ты стараешься? Надо тебе это?

– Надо. Дело принципа.

– Не понимаю таких принципиальных. Филинн – он тебе кто? Друг? Брат, сват? Работодатель? Или ты обещанной премии ждешь? Помяни мое слово: кинет, – уверенно сказал Колька. – Знаю я таких… – он скрипнул зубами, – людей. Послал бы ты их всех. Пусть сами ищут.

– Они ищут, а я нашел.

– Ну и лежи на диване, надувайся, как пузырь. Упивайся своей гениальностью. Только, Игорек… Ты меня извини, но кому это нужно?

– Слушай, иди спать.

– Я-то пойду. Меня в отличие от тебя интересуют проблемы насущные. Дом, семья, зарплата.

– Ты ж холостой!

– Ну, это временно, – хохотнул Колька. – Хочешь о счастье?

– Здесь? Сейчас? С утра пораньше?

– А чем не место? И чем не время? Вот скажи: что для тебя счастье?

– Ты не протрезвел что ли?

– Думаешь, меня с пива развело? Когда это было! Ночью! А сейчас утро. Я вот подумал на днях… Счастье – это поехать ночью в супермаркет…

– Непременно ночью? – усмехнулся Игорь.

– Ночью народу мало. Или поздно вечером. Толкать тележку вдоль полок, выбирать, ценники разглядывать. И никуда не торопиться. Смаковать, одним словом. Потом привезти все это домой, выложить, не спеша, и начать рассматривать, пробовать… Разложить все в холодильнике, расставить в шкафчиках по полкам… А потом… Потом лечь спать. И так хорошо на душе! Тихо, спокойно. Впереди рабочая неделя, крыша над головой есть, продуктов хватит надолго. Живи и радуйся. И что для этого надо? Хорошая зарплата и хорошая женщина, которая будет лежать рядом, щека к щеке, и тоже с улыбкой на лице… Ну, я пошел, – вздохнул Колька и поднялся.

– А тебе не кажется, что это пошлость? – тихо спросил он.

– Ты еще скажи: мещанство. Как в старые добрые времена, когда Марь Ванна нам Чехова читала на уроке литературы. Хорошо читала, душевно. А потом бежала к завмага, дочка которой у нас же в классе училась и покупала по блату импортные тряпки. У твоей матери не было, у моей не было, а у нее было! Так к чему врать-то? И зачем? Все одно кончается одинаково, причем, для всех. А что касается загробной жизни, извини, Гарик, но я материалист. После всего того, что я видел, после трупов в самом неприглядном виде и в самых неожиданных местах, включая мусорный бак… В общем, я пошел. Звони, если что. И… удачи тебе! В нелегком поиске смысла жизни.

Игорь молчал. Хлопнула входная дверь. «Я дурак», – подумал он.

…Телефон зазвонил ближе к вечеру.

– С тебя ужин в ресторане, – сказала Галя. – Как обещал.

– А куда бы вы хотели пойти?

– Мы бы хотели… А давай в «Конюшне» посидим? – неожиданно предложила она. – Только днем. Завтра воскресенье, у меня выходной.

– Воскресенье, – машинально откликнулся он. Разве в отпуске имеют значение дни недели? Не имеют. – Хорошо. Во сколько?

– В два. Я скажу своим, что в магазин пошла.

– А разве «Конюшня» – это ресторан? – запоздало спросил он.

– А мы люди не гордые. Приборами пользоваться не обучены, ананасов с рябчиками не уважаем. Нам бы чего попроще. И посытнее.

– Идет, – невольно усмехнулся он. – Завтра в два в «Конюшне».

В выходные пивная и днем была полна народу. Игорь с трудом отыскал свободный столик. В ожидании перемен люди поприжались, дорогие рестораны стали обходить стороной. Никто не знал, что будет, но слухи ходили. Слухи тревожные. «Конюшня» с ее демократичными ценами была народу пока еще по зубам, здесь можно было и наесться до отвала, и с друзьями посидеть, и поговорить по-деловому.

«У меня сегодня свидание или деловая встреча? – подумал Игорь, заказывая подошедшему официанту пиво и курицу – гриль. Как и всегда. – От курицы она наверняка не откажется. А там посмотрим».

Галя опоздала на десять минут. Он даже подумал, что ждала за углом, или в соседнем магазине, чтобы не ударить в грязь лицом. На свидание женщине положено опаздывать, а мужчине ждать. По такому случаю, она принарядилась, сделала прическу и нанесла на лицо боевую раскраску. Он смотрел, как Галя кораблем плывет по залу, расправив паруса, то бишь, мощные плечи, и невольно улыбался. В вазе на столе стояли пять белых роз.

– Здравствуйте, Галина.

– Ой, это мне? – уставилась она на цветы. – Розы! Ну, все! Муж подумает, что у меня любовник! Уф! – она села.

– А говорите, он их не замечает, цветы.

– Ну, эти-то заметит. И потом: в третий раз. У меня ж еще тот букет не завял. Гвоздики, они долго стоят. Я, прямо, как молодка! – счастливо улыбнулась женщина. – На свидания хожу!

– Я заказал курицу. А что ты будешь пить?

– Пиво. Или коньячку? Нет, с коньяка меня развезет, а мне еще по магазинам и ужин готовить. Давай пива!

Он подозвал официанта и заказал еще пива. Галя начала оглядываться.

– Я здесь была как-то, – сказала она. – С подружкой. Понравилось. Готовят здесь хорошо. И пиво не разбавляют. Я вообще-то, по ресторанам не хожу…

– А, согласно статистике, у людей, занятых в сфере финансов самая большая по Москве зарплата. Средняя – больше пятидесяти тысяч.

– Сколько-сколько?! Ну да! Это если сложить, да на всех поделить. Получается средняя температура по больнице. Нет, нас, конечно, не обижают, но пятьдесят тысяч! – она вздохнула. – Нет, мне такие деньги и не снились.

– А Алле?

– Кто знает?

– Что вам удалось узнать? – перешел он к делу.

– Павлов оформлял договор дважды, – сказала Галя, отхлебывая пиво. – Первый раз он арендовал маленькую ячейку. Туда едва помещается пачка денег, паспорт или еще какой документ. А через две недели пришел и сказал, что хотел бы переоформить договор. Арендовать самую большую ячейку, какую только можно. Этим занималась Алла.

– А так можно? Переоформить договор до истечения срока?

– Ну, этим же занималась Алла, – усмехнулась кассирша. – Она все сделала, как он просил.

– И при этом никому не сказала, что Павлов ее давний знакомый.

– Да ну? Знакомый? Да еще и давний! Не может быть!

– Они чуть не поженились лет пятнадцать назад.

– Ай да Алка! Я ж говорю: лживая насквозь. И скрытная.

– Значит, он переоформил договор. Похоже, что встреча бывших друзей у банка и впрямь была случайной. Павлов пришел туда решать свои проблемы, Филинн – свои. Во время посиделок в ресторане они обменялись информацией. Павлов рассказал о нечистых на руку хозяевах квартиры, которую он снимает, а Филинн похвастался: а я, мол, хату в центре покупаю, так, для коллекции. Деньги вкладываю, а денег меня полно. И Павлов дрогнул. Любой бы дрогнул на его месте, – вслух рассуждал Игорь. Галя внимательно слушала, прихлебывая пиво.

Принесли курицу. Она не спеша стала есть у Скворцова же аппетит пропал. Он, кажется, начинал понимать суть трюка с ячейкой.

– Но придумала все, разумеется, умница Алла, – сказал он. – Они где-то это обсуждали. В кафе, в ресторане, у него на квартире. Галя, ты не видела их вместе? Во внерабочее время?

– Ворковали они подолгу, когда он в банк приходил. И бумаги долго заполнял. Но это же по работе! Но чтобы он ее у дверей встречал… Нет, этого не было, – покачала головой женщина.

– Возможно, она боялась ревнивого Ваню Попова. Вот кого мы не приняли в расчет! У нее же был любовник! Здоровый мужик при оружии и огромных кулаках. Разумеется, они с Павловым встречались тайно! Надо бы проверить распечатки ее звонков за прошлый месяц. А с другой стороны… Ну, позвонила она пару раз клиенту. Что это доказывает? Скажет: возникли проблемы, мы говорили по работе. Также с ячейкой: ну, переоформила договор. А то что ячейка была арендована рядом с той, в которую Филинн положил деньги за квартиру… Опять-таки, совпадение. Павлов же просил самую большую. А они все внизу. Красивая комбинация! – восхитился он. – А главное: не подкопаешься! Сплошь косвенные. Я имею в виду улики, – пояснил Игорь внимательно слушающей его Галине. – Прямых нет. Факт изъятия денег из ячейки не зафиксирован ни принтером, ни видеокамерой.

– Но как это возможно?

– А черт его знает! – в сердцах сказал Скворцов. – Они не выводили технику из строя. Все было исправно. Единственное: когда Павлов открывал свою ячейку, он закрывал ее от видеокамеры своей широкой спиной. Но сигнал? Ведь он открыл свою ячейку! И это было четко зафиксировано!

– Да плюнь ты на них, – махнула рукой Галя. – Ворованное все одно счастья не приносит.

– Я просто хочу понять: как?

– Это ж надо: банк ограбить! – восхитилась слегка захмелевшая женщина. – И чтобы никто ничего не понял! Знать-то мы знаем, что она взяла деньги, а толку? Ничего ты с ней не сделаешь.

– Посмотрим.

А дальше… Дальше они ели, пили пиво и разговаривали о пустяках. Галя что-то рассказывала, он рассеянно слушал. Незаметно пролетели два часа.

– Ой! – спохватилась Галя. – Заболталась я! А мне ж еще в магазин!

– Может, сумки донести? – предложил он.

– Ни-ни! Еще увидит! – Игорь понял, что это она о муже. – Да я привычная. Мне и мешок картошки на спину взвалить нипочем.

Он улыбнулся и посмотрел на ее широкие плечи. Крупная женщина. Такая может. Сказал с сожалением:

– А вот мне спешить некуда. В отпуске я.

– Ну и сиди тут, отдыхай. А я побежала. Жаль, что все хорошее кончилось, – вздохнула она, поднимаясь. – И так быстро. Узнал, все что надо, небось, и не подойдешь больше. И в ресторан не пригласишь. Все вы, мужики, одинаковы. Все наскоком, да с разбега. Получил, чего хотел, и днем с огнем не отыщешь. И ничего-то не допросишься.

– Понадобится помощь – звони.

– Да типун тебе на язык! Тьфу, тьфу, тьфу! Чтоб мне никогда в милицию не обращаться!

И она убежала. Игорь еще какое-то время посидел в пивной и пошел домой, еще разок посмотреть видеозапись.

…Вот Павлов и Алла Ивановна входят в хранилище. Вот он садится на корточки возле ячейки, открывает ее. Раздается характерный сигнал. Она какое-то время колеблется, потом нажимает на тревожную кнопку. Павлов невольно вздрагивает, но продолжает перекладывать деньги в сумку. Застегивает молнию, поднимается. Все.

…Они покидают хранилище через пролом в стене. В сумке в Павлова пятьсот двенадцать тысяч долларов, Игорь в это уверен. Но доказательств нет.

…День закончился.

…Спасательный круг, телефонный звонок был брошен Скворцову, когда он уже совсем отчаялся. Позвонил приятель – следователь, и словно бы нехотя сказал:

– Попов просится к тебе на допрос.

– Алик?

– Да. Александр Попов. Говорит, что у него важное сообщение. Именно для тебя.

– Здорово! – обрадовался Игорь.

– Рано радуешься. Я с ним торговаться не собираюсь.

– В смысле?

– Он хочет плату за информацию. Чтобы ему срок скостили. Я не могу ему этого обещать.

– Но это же важно!

– А упрятать террориста за решетку разве не важно?

– Но ты ж понимаешь, что Алик – жертва! Какой он к черту террорист? Они банк грабить пришли, а заложников взял его дядя, у которого крышу снесло. Сажай этого, как его… Рафика! На полную катушку!

– Это не я делаю, а суд, – буркнул следователь. – Ладно, приезжай.

– Куда? В СИЗо?

– Да. Разумеется, допрашивать ты его будешь в моем присутствии. И чтоб никакой самодеятельности!

– Понял.

…Вид у Алика по-прежнему нездоровый. Лицо пепельное, губы сухие, взгляд затравленный.

– Помогите мне, – просит он Скворцова.

– Чем я могу тебе помочь?

– Пусть меня переведут в больницу. Я в камере больше не могу. Плохо мне.

– Но не я это решаю.

– А кто? – Алик смотрит на своего следователя.

– У тебя и в самом деле важная информация? – спрашивает Игорь.

– Я понял, почему принтер не печатал, когда ячейку открыли. Я вам все расскажу. Только я хочу в больницу. Плохо мне.

– Я же говорил, что парню надо врача! – зло говорит Скворцов.

– Больница не резиновая, – артачится коллега. – Если каждого, у кого в боку кольнуло, мы будем туда класть… Ладно. Я попробую.

– Был бы у меня адвокат… – морщится Алик. – У кого деньги есть, и адвокаты есть. Их и под залог выпускают. До суда. И в больницу для них лечь не проблема. А у кого денег нет? Как у меня? Нам что ж, гнить заживо? А потом спрашиваете: почему мы банки идем грабить!

– Хватит философствовать, Попов, – обрывает его следователь. – Ты будешь давать показания?

– Буду! Пишите… Короче так. Ремонт там у них, конечно, знатный. И видеокамер везде понапихано. Да только компьютеры стоят старые.

– Как так: старые? – Скворцов удивлен. – На вид, так новехонькие.

– Мониторы, корпуса, все новое, это да. Кто лох, так и не догадается. Я о железе говорю. Понимаете, есть такие материнские платы, которые давно уже сняты с производства.

– Материнские… что?

– Ну, motherbord. Понимаете? Начинка системного блока. Как вам это объяснить? Главная плата в компьютере. Так вот: железо у них старое. Я смотрел.

– Компьютер что ли вскрывал? – спрашивает коллега-следователь.

– Зачем? – морщится Алик. – Все можно увидеть на мониторе. Какая «мать», какой процессор, какой винт. Винчестер, то есть. Ну что вы на меня уставились? Блин, с кем я говорю! Я думаю, им эту технику просто-напросто впарили. Кто-то выиграл тендер на поставку оргтехники в банк, понятно, взял откат, ну и спихнули всякое говно.

– Попов, не выражаться!

– Я говорю, как есть. Компьютеры у них глючат, потому что железо старое.

– И что это нам дает? – спросил Игорь.

– А то. Вы спрашиваете, можно ли отключить принтер из хранилища? Нельзя. Но у этих материнских плат есть одна особенность. Если напряжение в сети скачет, срабатывает система защиты. То есть, компьютер начинает перезагружаться. И даже UPS не помогает. Блин! Блок бесперебойного питания!

– Стоп! – закричал Игорь. – Ты хочешь сказать, что если включить сигнализацию…

– Да. Возникнет перепад напряжения в сети. А если они еще пару чайников врубили и электроплитку…

– Дело было перед обедом, – вспомнил Скворцов.

– Понятно. Напряжение резко упало, слишком много электроприборов были включены в сеть одновременно. И сервер начал перезагружаться. Среагировал на минимум, как на сигнал «выключить».

– И в этот момент принтер, естественно, не печатал.

– Естественно.

– Сколько это продолжалось?

– Ну, минуты три. Не больше.

– Три минуты. Достаточно для того, чтобы открыть ячейку и взять из нее пакет. О’кей. Я все понял, Алик. Молодец!

– Я вам помог?

– Еще бы! Значит, для того, чтобы принтер не печатал, ей достаточно было включить сигнализацию. И именно перед обедом, когда сотрудники подогревают еду, принесенную из дома, заваривают чай. Я заметил: по близости нет кафе или какой-нибудь столовой. Значит, они обедают на рабочем месте. Ай да Алла Ивановна! Вот это мозги! Но откуда она узнала?

– Может, и раньше так бывало? – предположил Алик. – Кто-то случайно нажал на тревожную кнопку, она в этот момент была в кабинете, где стоит сервер, ну и…

– Ай, голова! – восхитился Скворцов. – Умница!

– Спасибо, – пересохшими губами еле выговорил Алик.

– Это все, что вы хотели узнать, Игорь Петрович? – официально спросил коллега.

– Да. Остается провести следственный эксперимент и…

– Допрос закончен. Я к тебе зайду на днях, – сказал следователь Попову и поднялся. – Вернемся к нашим делам.

– Насчет больницы… – попросил тот.

– Я попробую.

Когда они вышли на улицу, Игорь напомнил:

– Не забудь. Ты обещал помочь парню.

– Помогу, чем могу. Ты куда сейчас? Говорят, ты в отпуске.

– Говорят, – пожал плечами Скворцов.

– Сколько лет тебя знаю… Характер у тебя ершистый, но чтобы взятки брать… Я так и сказал: только не Игорек Скворцов.

– Спасибо.

– Не за что.

Они пожали друг другу руки.

…Вечером Игорь завез управляющему диск с видеозаписью из банка.

– Заходи, – гостеприимно предложил Борис.

– А где жена?

– Уехала к маме.

– Я вижу, ты невеселый. Поругались что ли?

Игорь прошел на кухню. Сказал с легкой долей зависти в голосе:

– Хорошая квартира. И дом новый.

– Да, хорошая. Я купил ее два года назад. Ремонт отгрохал. В долги залез.

– А чего с женой поругались?

– Она думала, что это будет длиться вечно. Я буду управляющим филиалом, потом топ-менеджером в главном офисе, потом вице-президентом, потом… – он тяжело вздохнул. – В общем, маму навестить решила. На звонки не отвечает. Воспитывает, одним словом.

– Понятно. Думает, что таким способом вернет тебя на работу в банк. Сама не работает, небось?

– Не работает, – подтвердил Борис.

– Понятно.

– Может, выпьем?

– А, давай!

– Водку, коньяк, виски?

– А давай водочки выпьем.

…– Ну, нашел что-нибудь? – спросил Борис, закусывая водку маринованными грибами.

– Ага. Я к тебе, собственно, по делу.

– Излагай.

– В банке раньше случалось ЧП?

– В смысле? – слегка напрягся Борис.

– Допустим, кто-то ненароком нажал на тревожную кнопку…

– Ах, ты об этом! Было.

– Когда?

– В начале осени. Операционистка – растяпа! Хотя, девка красивая. Слава Тебе Господи, ее в главный офис забирают, секретаршей. Ходит, бедрами виляет. Ну и довилялась. «Ой, Борис Геннадьевич, я нечаянно!», – передразнил он. – Звону было! А потом маски-шоу, все по законам жанра. Приехала группа захвата, всех положила на пол.

– Понятно. Алла, где была в этот момент? Когда операционистка случайно нажала на тревожную кнопку?

– Этого я тебе не скажу. Когда дело-то было? Сколько воды утекло! Знаю только, что я был у себя в кабинете.

– Боря, вспомни, родной. В хранилище? У тебя в кабинете? Где она была?

– Не помню. Может, у сисадмина?

– В комнате, где сервер стоит?

– Какие мы знаем слова! – восхитился Борис.

– Меня недавно умный человек просветил. И насчет материнских плат в ваших компьютерах тоже. Откуда такое говно, кстати?

– Моя головная боль, – поморщился управляющий. – Думаешь, я в компьютерах разбираюсь? Сверху спустили, в приказном порядке. Менять собирался. Уже приходили спецы по сетям, все посмотрели, записали. Замена офисного оборудования запланирована в конце этого месяца, чтобы в новом году начать работать в нормальном режиме.

– Выходит, времени у нее было мало, – усмехнулся Игорь. – До Нового года.

– Поверить не могу! Алла – воровка! Я же ей верил, как себе!

– Стечение обстоятельств. В сентябре она случайно увидела, как включенная сигнализация привела к перезагрузке сервера. В октябре в банк, где она работала, случайно зашел Юрий Павлов, за которого Алла чуть не вышла замуж лет пятнадцать назад. И также случайно Павлов у дверей столкнулся с Артуром Филинном, который когда-то кинул его на кругленькую сумму. Но у Аллы к этому времени был любовник, мой старый знакомый Ваня Попов, у которого после ранения крыша поехала. Уверен, что он ее ревновал и угрожал, что прибьет, в этом я Алле верю. Я хорошо знал Бляху, то есть Ваньку. Когда его девушка из армии не дождалась, он тоже был не в себе. Сначала сам застрелиться хотел, потом грохнуть ее и мужика, за которого она замуж вышла. Поэтому Алла с Павловым встречались тайно. Ей надо было решить две задачи: разжиться деньгами и избавиться от надоевшего любовника. И она с этим справилась. На пару с Павловым.

– Ну и как они это сделали? – спросил Борис.

– Ты не поверишь! Первый раз Павлов пошел в ресторан с Филинном без всякой задней мысли. Возможно, что и мысль собрать сокурсников через сайт в Интернете была случайной. Выпили, размякли, стали вспоминать студенческие годы. Но Алла, которая и придумала комбинацию, взяла все под свой жесткий контроль. Я был уверен, что в банке у них мозг. С самого начала был уверен! Именно Алла – организатор налета на банк и последующего его ограбления. Она заманила в ловушку Ваньку Попова, который никогда умом не отличался, она же придумала, как под шумок изъять деньги из ячейки. Ей нужен был только повод, чтобы нажать на тревожную кнопку. И в определенное время, перед обедом. Но, сдается мне, все пошло не по плану. Она не предполагала, что у Бляхи крышу снесет. Что он решится на захват заложников. И все равно все прошло как задумано. И никто бы ни о чем не догадался, если бы она не занервничала на детекторе лжи.

– И если бы не ты, – добавил Борис.

– Спасибо, – скромно сказал Скворцов. – Понимаешь, у них был ключ.

– Какой ключ?

– Ключ от ячейки. И договор. Но на другую ячейку. Все просто: Павлов входит в банк по своему договору и своему паспорту, потому что имеет на это полное право. Открывает свою ячейку, которая, скорее всего, была пуста. Ему нужно быстренько открыть соседнюю ячейку, взять пакет с деньгами, быстренько ее закрыть, а деньги переложить в свою сумку. Вся проблема в принтере, который печатает: открыта такая-то ячейка. Но если нажать на тревожную кнопку, сервер начнет перезагружаться, принтер не будет печатать, а в самом банке случится переполох. Звенеть и гореть будет все, все лампочки и кнопки, какие только есть! А сотрудники… Им не до Аллы и сейфа в хранилище. Трое грабителей в масках – это вам не шутки!

– А где же Павлов взял ключ?

– Как где? У Филинна! Артур сказал, что они с Павловым накануне хорошо посидели. Хозяин отключился, а гость позаимствовал ключик. Потом опять заехал, якобы в гости, и положил на прежнее место.

– Филинн настолько беспечен, что показал, где лежат документы и ключ от банковской ячейки?!

– Ну, это было делом техники. Значит, показал. Или сказал. У Павлова была возможность обшарить дом, а он не такой уж большой. Я думаю, что документы лежали в кабинете. Пьяный человек болтлив, а выпили они много. У Филинна и в мыслях не было, что его можно кинуть таким образом. Сам посуди: что такое ключ от ячейки? Да ничто без паспорта и договора! Бумаги лежат на месте, а ключик, он же такой маленький. Комбинация красивая, но без сообщника из банка проделать такой трюк невозможно. Я смотрел видеозапись ток-шоу. Думаю, что и охранник был с ними заодно. Недаром он ходил перед этим по автомобильным салонам и выбирал себе тачку. Помнишь, что сказала госпожа Самоварова?

– Я знаю, что накануне Степан положил мне на стол заявление об увольнении. Я его не держал. Честно скажу, мне Самоваров никогда не нравился.

– Думаю, что Бляхе тоже. Ванька убил его не случайно. Свидетеля убрал. Делиться не захотел, как-никак, лишний груз и лишний рот. Что-то меж ними произошло. А, может, Степан взбунтовался? Или испугался. Но они были заодно, это факт. Поэтому грабители беспрепятственно вошли в банк.

– И что нам теперь делать? Есть у нас доказательства?

– Доказательств нет, – спокойно сказал Игорь. – Но можно попробовать. Во-первых, нам надо провести следственный эксперимент. Пока это всего лишь версия. Нужны ваши люди, из Службы Безопасности. И мы подключимся. Надо взять секундомер и все просчитать. Тогда у нас будут доказательства.

– Здорово! – оживился Борис. – Слушай, ты молодец! Давай за это выпьем!

– Сможешь организовать?

– Следственный эксперимент в банке? – спросил хозяин, наполняя рюмки. – Запросто! Да все только обрадуются! Может, и деньги найдутся?

– А вы за Павловым следите?

– Нет, – растерянно сказал Борис. – То есть, теперь они с Аллой живут вместе… Теперь, получается, следим.

– Но время на то, чтобы спрятать деньги у него было.

– Но кто ж знал?

– Ладно. Давай, за удачу.

– За следственный эксперимент!

Они выпили, Игорь потянулся к тарелке с грибами.

– И все-таки, какая же умная женщина! – не удержался Борис.

– Алла Ивановна?

– Она!

– Боря, она ж тебя подставить хотела. Да так оно и вышло. Она не двух зайцев убивала, а сразу трех! Ванька Попов – раз. Деньги – два. Тебе насолить – три.

– Это же, какие надо иметь нервы!

– Да, нервы у нее, как канаты. Сыграла она хорошо. За столько часов в хранилище практически ни разу не проколоться! Но я все равно ее посажу. За Бляху. То-то он мне снится. Смотрит, и словно бы хочет мне сказать: «Не виноват я, Скворец! Ну не виноват».

– Ну, это ты зря, – вздохнул Борис. – Заложников-то он держал на мушке. И человека убил.

– А что ему оставалось? Это она Ваньку подбила. Алла. Нашла способ избавиться от него: в тюрьму засадить. А потом и вовсе… Я читал ее SMS. Ваня, мол, псих, он всех расстреляет… Решение ликвидировать Бляху приняли с ее подачи. Эх, Ваня! Светлая тебе память! Выпью один, ты все равно его не знал.

– Отчего же? Знал, – усмехнулся Борис и потрогал еле заметный шрам на щеке.

– Извини.

Что-то неуловимо изменилось, Игорь понял, что зашел не туда. Не надо было о Бляхе. Вскоре он стал прощаться.

– Завтра я переговорю с руководством, – сказал на прощание Борис, – и мы назначим дату. Но надо согласовать с дежурной частью, где находится пульт. Ведь, как я понял, нам нужен тревожный сигнал? Для чистоты эксперимента?

– Это я беру на себя.

– Как только мы скоординируем свои действия…

«Сразу видно начальника», – невольно усмехнулся Игорь. И сказал:

– Да, созвонимся. До встречи.

– Увидимся, – нейтрально сказал Борис.

Следственный эксперимент

Через три дня, что называется, звезды сошлись. На дверях банка повесили табличку: «Закрыто по техническим причинам». Наведались в аптеку, попросили на пару часов закрыться и их. У входа выставили охрану. Тут же собрались зеваки, пришлось вынести им предупреждение. Со съемочной группой обошлись еще жестче.

– Кто-то у вас в банке сливает информацию телевидению, – усмехнулся Скворцов. – Как они пронюхали?

– Разберемся, – нейтрально сказал Борис.

– А с другой стороны… Ничего плохого не будет, если Алла Ивановна и Павлов узнают о следственном эксперименте. Пусть-ка они занервничают. Надо бы телевидение вернуть, Борис Геннадьевич.

– Это лишнее. И стену ломать не будем, – то ли в шутку, то в всерьез сказал тот.

Приехали сотрудники Службы Безопасности банка, нанятые в агентствах и найденные по связям «лучшие сыщики Москвы», милиция, последним появился начальник РОВД Катин. Похлопал Игоря по плечу: «молодец, парень», и вошел в банк.

«Это можно считать сигналом к началу?» – подумал он.

Сотрудников банка собрали в операционном зале. Роль Аллы Ивановны исполняла женщина, до странности на нее похожая, она приехала вместе со Службой Безопасности. Тоже крашеная блондинка, средних лет, стильная, ухоженная, пальцы унизаны крупными кольцами, на длинных ногтях безупречный маникюр. Скворцов затруднился определить, работает ли она в главном офисе, в банке, или же в силовых структурах. Действовала женщина четко, видимо, ее долго инструктировали.

«Павловым» был мужчина лет тридцати, среднего роста, плотного телосложения, с плоским невыразительным лицом. В руках – спортивная сумка точно такого же размера и цвета, какая была в тот роковой день у настоящего Павлова. Видимо, сыщики внимательно и не один раз просмотрели видеозапись. Игорь даже немного обиделся: с ним никто не консультировался, не спрашивал, что делать и в какой последовательности. Он просто присутствовал и не понятно, в качестве кого? Автора идеи?

– Вы где будете? Здесь или в хранилище? – спросили, наконец, его.

– А…

– Ходить за ними нельзя. Это будет делать оператор с видеокамерой. Вы можете только наблюдать.

– Тогда в хранилище.

Без пятнадцати час, как и тогда, начали. «Алла Ивановна» и «Павлов» вошли в хранилище. Она остановилась у двери, где была тревожная кнопка, он прошел к сейфу. За всем, что происходило в хранилище, через прицел видеокамеры внимательно следил оператор.

Мужчина открыл ячейку, в которой в свое время якобы хранил деньги Юрий Павлов. И, как тогда, вспыхнула лампочка, раздался характерный сигнал. Принтер начала печатать. Но Павлов лишь приоткрыл дверцу, ведь его ячейка была пуста, и стал ждать. Алла Ивановна нажала на тревожную кнопку. Игорь знал, что сотрудники службы безопасности допросили всех, без исключения работников банка и выяснили, что в тот роковой день почти все они решили обедать в офисе. Только две женщины, которые жили поблизости, собирались в обеденный перерыв домой. Перед самым обедом была включена микроволновая печь, в которую поставили разогреваться суп, и два электрических чайника.

Сегодня было все то же самое. План действий заранее расписали. Без десяти час включили микроволновку, через минуту один чайник, потом другой. Суп разогревался пять минут. То есть, в какой-то момент времени все вышеперечисленные электроприборы работали.

Без семи два Алла Ивановна нажала на тревожную кнопку. Зазвенело, загудело. Павлов быстро вытащил из кармана куртки другой ключ, открыл соседнюю ячейку, вынул из нее объемный пакет и засунул в спортивную сумку, после чего мгновенно закрыл ячейку, а потом захлопнул дверцу и своей. Застегнул молнию на сумке, распрямился и спросил:

– Что случилось?

Игорь посмотрел на часы. Минута пятьдесят три! Даже если учесть, что настоящий Павлов нервничал, и действовал не так проворно, времени у него было предостаточно.

– Что с принтером? – спросил он.

– Факт открытия соседней ячейки не зафиксирован, – ровным голосом сказал один из присутствующих при следственном эксперименте сыщиков, проведя краткие переговоры с кем-то по рации.

– Надо узнать, перезагружался ли сервер.

– Да. Мы это зафиксировали. Там тоже работает видеокамера.

– А почему… Почему ж раньше не сообразили? Запись-то смотрели?

– Да, видеонаблюдение там велось всегда, но монитор стоит так, что изображение на нем не фиксируется, – пояснили ему. – Мы видим лишь, сколько человек находятся в комнате, где стоит сервер, и чем заняты люди. Сидят ли на рабочих местах, или отсутствуют.

– А почему так?

– Во-первых, изображение нечеткое. Информацию на мониторе все одно разобрать трудно. И не это есть цель видеонаблюдения. Мы следим за людьми. А офисное оборудование контролирует компьютер.

– Поздравляю, – усмехнулся Игорь. – Подвела вас именно техника.

– Мы исправим эту ошибку.

– Повторять следственный эксперимент будете?

– Да, конечно.

– Сегодня или…

– Сегодня. Нам важно время. Возможно ли открыть соседнюю ячейку за то короткое время, что матричный принтер выведен из строя? Как выяснилось, возможно. Но надо проверить еще раз. Вы же можете быть свободны.

– Вот спасибо! Только, мне интересно узнать: что будет дальше? Как привлечь их к уголовной ответственности?

– Мы с этим разберемся.

– А вы, собственно, кто? – спохватился он.

– Начальник Службы Безопасности банка.

– Очень приятно! В органах работали?

– Само собой.

– Небось, в ФСБ?

– Это к делу не относится.

– Все одно: вы ж юрист! Ну, есть у нас результат следственного эксперимента. Мы доказали, что и в теории и на практике это возможно: незаметно взять деньги из ячейки. Но мы не доказали, что именно они это сделали. Без признания Аллы Ивановны и Павлова у нас считай, ничего нет.

– Игорь… Петрович, кажется?

– Да.

– Вы работаете дознавателем в ОВД, насколько я знаю?

– Так точно.

– Вы свое дело сделали, поздравляю вас!

– Вот, спасибо!

– Дальше мы сами справимся.

– Я просто хочу, чтобы Аллу Ивановну привлекли к уголовной ответственности. Это касается и меня лично.

– Вас-то, каким боком?

– Ваня Попов, которого из-за нее застрелили здесь, в этом банке, был моим боевым товарищем.

– Я вас поздравляю с такой дружбой.

– А не надо иронизировать.

– Идите домой, Игорь Петрович.

– Что, Алла Ивановна много знает?

– При чем здесь это? Банк не заинтересован в том, чтобы выносить то, что случилось, на суд общественности.

– А! Понимаю! Об устаревшем офисном оборудовании и прочее.

– Идите домой, Игорь Петрович.

– А деньги? Как вы заставите их вернуть деньги?

– Скворцов? – А вот и начальство. – Вот ты где! Я тебя ищу! Идем, поговорим.

Он нехотя выходит вслед за Катиным из хранилища.

– Ты подумай: весь день кувырком! – жалуется тот. – Где бы нам с тобой поговорить?

– Вы сами где были во время следственного эксперимента, Алексей Юрьевич?

– Да в кабинете у главного. Нам видео показывали. Да, ловко они все это придумали. Но и ты молодец, догадался. А, пойдем туда, в кабинет к управляющему.

В кабинете расположился Борис Геннадьевич с незнакомым Игорю человеком в неприметном темном костюме.

– Нам бы уединиться с товарищем на пару минут, – говорит Катин.

– Да, пожалуйста, – управляющий поднимается и смотрит на часы. – У нас сейчас небольшая пауза, потом продолжим. Может, чаю попьем в переговорной? Или кофе?

– Можно, – кивает его собеседник. – Но, в общем, мне и так все ясно. Идемте.

Они выходят, Игорь остается наедине с начальством. Косится по сторонам: где видеокамеры? А, вот они. Работают. Люди здесь, все равно, что рыбки в аквариуме. За ними следят и решают, когда давать корм, кому и сколько.

– Алексей Юрьевич, может, в другом месте поговорим?

– А чем тебе это не нравится?

– Не нравится.

– Перед видеокамерой позировать не любишь? А ты не смущайся. Ты ж у нас теперь герой! Привыкай! Я тебе вот что хотел сказать… – Катин вздыхает. – В общем, погорячился. Но и ты меня пойми. Времена сейчас такие. Каждому из подчиненных я должен доверять, как себе. Понимаешь?

– Но вы же меня знаете не первый год!

– Знаю. И в служебную командировку, в Чечню, ты поехал добровольно, знаю. Вместо Шашкина, потому что парень только-только женился. Благородный поступок. Но мы обязаны проверять каждый сигнал. В общем, так: из отпуска возвращайся на прежнее место. Или вот что: подай рапорт о переводе.

– Куда? – растерялся он.

– А куда хочешь.

– Это в качестве поощрения?

– Может, тебе на прежнем месте некомфортно? Раз такой конфликт?

– Да я, в общем-то…

– Давай, Игорь, решай. Как скажешь, так и будет.

– Но…

– Я тебя больше не задерживаю. Мы тут сами как-нибудь.

– А как с…

– Служебное расследование будет прекращено. Ну, ты доволен?

– Да я не об этом…

– Рад, вижу. Вот и славно. Иди, Игорь, отдыхай. Да… Может, тебе в отпуск куда-нибудь съездить? В жаркие страны. Отдохнуть, как следует. Время у тебя еще есть. Вот и поезжай. Возьми эту, как ее? – он щелкнул пальцами, – горящую путевку. Если хочешь, я поспособствую. Воспользуюсь своими связями, позвоню кой-кому. Ты только скажи. А после отпуска на работу с новыми силами.

– Можно идти?

– Иди, Скворцов.

– Есть!

Он вышел на улицу, кусая губы. То ли плакать хотелось, то ли смеяться. А Колька-то был прав! В качестве поощрения прекратили служебное расследование. И разрешили подать рапорт о переводе. А куда? Выходит, пахал Игорек Скворцов, а выгоду получил майор Дрыгайло. Избавился от конфликтного сослуживца. К Леночке, что ли обратиться за дружеским советом и поддержкой?

«Да она мне глаза выцарапает! – спохватился он. – Олигарх-то ее в упор не видит! Все, конец мне! И впрямь, пора рапорт сочинять!».

День был морозный, светило солнце. У здания, откуда он вышел, стоял ряд машин, от сверкающих иномарок сотрудников банка до скромного милицейского УАЗика. По-прежнему собирались зеваки, и их уже не прогоняли.

– Что там опять? – взволнованно спросил кто-то.

– Во людям повезло! Через день грабят!

– Не, сегодня не грабят. У них сегодня совещание.

– Эй, парень! Чего там?

– Да так, – отмахнулся он. – Ничего интересного. Совещание.

– Я своей говорю: надо квартиру менять. Нехорошее место.

– Я слыхал, деньги у них пропадают. Из запертых сейфов.

Игорь похолодел. И это знают! Точно: в банке утечка информации. Зрители бурно начали обсуждать, что надо бы снять деньги со счетов из этого банка и отнести их в другой.

– А почему аптека закрыта? – раздраженно спросила подошедшая женщина.

– Да кто их знает?

– Безобразие!

– Делают, что хотят!

Дальше он слушать не стал. Побрел домой с мыслью: «Надо бы пойти на работу, вещи собрать. Очистить свой письменный стол. А пошло бы оно все…»

…Как назло, в коридоре он столкнулся с Леночкой. Подумал: «Ну, все, хана мне!». Как выяснилось, у господина Филинна было предубеждение против блондинок. Увидев Игоря, Леночка бросилась к нему. Он невольно попятился: «Убьет. Глаза выцарапает, это как минимум».

– Игорь! Как хорошо, что ты зашел! А я уж сама к тебе хотела идти!

– Я, в общем-то, не прячусь, – пробормотал он, с опаской косясь на ее длинные острые ногти, похожие на когти большой хищной птицы.

– Слушай, я так тебе благодарна!

Он оторопел. Это еще что? Сюрприз?

– Если бы не ты… Игорь, я так счастлива!

Глаза у Леночки и в самом деле сияли, хорошенькое личико светилось от счастья.

– Да что случилось-то?

– Как что? Замуж я выхожу! Понимаешь ты, балда? Замуж!

«Неужели?! – мысленно ахнул он. – Ай да Филинн! Скрытный какой! Ишь! Блондинки ему не нравятся!». И вздохнул с облегчением:

– Поздравляю.

– Спасибочки! Ну, так мы на тебя рассчитываем.

– В смысле?

– А кто нас познакомил? Ты! Тебе и быть свидетелем на нашей свадьбе!

– Спасибо, конечно. Артур Германович мне не родственник и не друг, но…

– А причем здесь Артур Германович? – удивилась Леночка.

– Жених и ни при чем?

– Артур – жених?! – Леночка звонко рассмеялась. – Игорек, ты что-то путаешь. Ой! А я думала, ты уже все знаешь! Коля же обещал с тобой поговорить!

– Коля?!

– Игорь, ты только не обижайся… Да, мы с тобой встречались. Долго встречались, но…

– Ты за Кольку замуж выходишь?! За моего лучшего друга Кольку?!

– Да, а что?

– Ты… он спятил!

Игорь развернулся и побежал к выходу.

– Эй, Скворцов! Не стоит так переживать! Не думала я, что ты такой ревнивый! – неслось ему вслед.

«Как? Когда? Почему? Сдурел он, что ли? Во, дает! Жениться! На Леночке! На Воскобойниковой! На этой дуре набитой! На врушке, каких свет не видел!». В душе у него все кипело. На улице Игорь достал мобильный телефон и не сразу попал на нужные кнопки. Минуты через две Колька, наконец, ответил.

– Ты дома или на работе? – еле сдерживаясь, спросил он.

– Дома, – зевнул Колька.

– Я сейчас зайду.

– Голос у тебя странный. Случилось что-то?

– Да так.

– Ну, заходи, поговорим, – Колька еще раз зевнул.

Минут через десять он уже звонил в дверь. Зло надавил на кнопку электрического звонка, еще раз, и еще…

– Ты чего трезвонишь? Случилось что?

– Случилось!

– С работы, что ли поперли?

– Нет, мой лучший друг спятил!

– А… Ну, проходи.

Игорь вошел в прихожую.

– Проходи. Хошь, в комнату, а хошь, на кухню. Выпить хочешь? Я вижу, тебе хреново.

– Слушай, Коля, ты что сдурел?!

– В смысле?

Колька, зевая, прошел на кухню, хлопнула дверца холодильника. Спросил:

– Пива хочешь? Холодное.

– Ты женишься на Воскобойниковой!

– А… Ты об этом… Да, так и есть. Женюсь. Я тебе еще в прошлый раз хотел сказать… Я знаю, что она тебе нравится, но понимаешь, так вышло. Выпей пивка.

– Думаешь, я ревную?!

– Я ж тебе сказал: так получилось. Она выбрала меня…

– Что она тебе наплела? Что я ее добивался? Предложение делал? С мамой ее познакомился? Коля, она же врет!

– Ты не забывай, что говоришь о моей невесте.

– Ты мне объясни, дураку: как? Она ж как две капли воды похожа на твою бывшую жену! И тоже блондинка! Ты же их ненавидишь! Включая бывшую тещу, которая тоже блондинка! И ее жирную белую кошку!

– Значит, меня тянет к определенному типу женщин. Ничего не могу с собой поделать.

– Ты с ней еще нахлебаешься!

– А я так не думаю.

– То мясо, что ты ел… – мстительно сказал Игорь. – Она его в ближайшем универсаме купила. И салаты.

– Я знаю.

– Она вообще не умеет готовить.

– Научится.

– Ей уже двадцать пять лет!

– А мне сколько, знаешь? То-то!

– У нее есть любовник.

– Уже нет, – спокойно сказал Колька. – Она увольняется с работы.

– Но у нее был любовник целых пять лет!

– А я пять лет был женат. Знаешь, она мне все рассказала, и я ее уже простил. Так что ты особо-то не старайся.

– Ты разведешься с ней еще быстрее, чем с первой женой.

– Посмотрим, – пожал могучими плечами Колька. – А, может, мы проживем долго и счастливо и умрем в один день? Кто знает?

Скворцов выдохся и сел на табурет. Показал глазами на бутылку пива:

– Налей.

– Вот это дело. А то раскричался: ты спятил, она готовить не умеет, она блондинка! Да блондинки – лучшие в мире женщины, чтоб ты знал!

– Когда она успела тебя охмурить? – спросил Игорь, залпом выпив стакан пива. – Еще.

– Мы и раньше были знакомы, но я как-то о ней не думал. В смысле как о женщине. И даже ни разу не вспомнил. А недавно увидел… Помнишь, у тебя дома? Когда мы кино смотрели. И, понимаешь, ахнул: какая женщина! Ну и я ей понравился, – скромно сказал Колька.

– Она же за Филинна замуж хотела! Да я тебе рассказывал!

– Она сказала, что Филинн зануда и жлоб. И что он ей больше не интересен.

– А ты интересен!

– В общем, у нас уже все было, – счастливо сказал Колька. – Мы уж и заявление в загс подали. Дело за тобой.

– Почему за мной?

– Будешь свидетелем?

– Буду!

– Нервы у тебя, Игорек, не к черту. Лечиться надо, а еще лучше – жениться. Давно пора. Эх ты! Такую девушку упустил!

– Да если бы я хотел…

– Да ладно врать! Короче, свадьба дело такое. Деликатное, в общем. Надо подготовиться. Кольца купить, туфли-платье, лимузин заказать. Костюмчик-то у меня есть, еще с прошлого раза остался, но, боюсь, маловат будет. Раздобрел я, но, ничего, теперь спортом займусь, бегать буду по утрам, вечерами железо в тренажерке тягать. Жена красавица, надо соответствовать. В общем, расписываемся мы в Святки. В середине января. А что? Веселое времечко! И жизнь у нас с Ленкой будет веселая.

– А не быстро?

– А чего тянуть? Любовь дело такое. Туда-сюда, и в декрет.

– Она что, беременна?!

– Да похоже на то. А чего тянуть, сам же сказал: ей уже двадцать пять. Да шучу я, – хохотнул Колька. – Еще не ясно. Месяца не прошло, как мы с ней… Ну, в общем, ты понял. А как у тебя с работой?

– Служебное расследование прекратили. Деньги-то я нашел.

– И тебя решили поощрить. Молодец! – расхохотался Колька. – А я тебе что говорил? Кинут тебя с премией. И кинули.

– А мне деньги не нужны. Зарплата у меня хорошая, плюс боевые. Квартира есть, ремонт сделал, мебель купил. Вот, машину новую собираюсь покупать.

– Да ты на старой-то не больно ездишь.

– Ну, в отпуск рвану. В жаркие страны. В пятизвездочсный отель.

– Давай. Один поедешь?

– А с кем?

– В том-то и проблема. В общем, мы на тебя рассчитываем. Костюм у тебя есть? Или только мебель?

– Иди ты…

– Я вижу, ты на меня еще в обиде.

– Нет. Честно. Мне нравится другая женщина, – неожиданно признался он.

– Иди ты! Кто?

– Ты ее не знаешь.

– Как так: не знаю? Лучший друг – и не знаю?

– Мы познакомились недавно. Она проходит по делу свидетельницей, и…

– Как зовут?

– Ириша.

– Я рад за тебя. Ну, наконец-то!

– Да мы едва знакомы, – замялся он.

– Замужем? – деловито спросил Колька.

– В разводе.

– Это нормально. А лет сколько?

– Не знаю. У нее дочка лет трех.

– Иди ты! А где ж папаша?

– Скрывается от уплаты алиментов.

– Зануда ты, Скворцов. И речь у тебя, как у следака. «Скрывается от уплаты…» Нет чтобы сказать: он просто гад! Трам-там-там его в трам-там-там… Ладно, ждем тебя на свадьбе вместе с Иришей. Одного не пущу, так и знай.

– Почему молодожены непременно всех остальных стараются поженить? От глупости, что ли?

– Балда! От счастья! Хочется ж, чтобы весь мир пел, когда у тебя душа поет! А давай коньячку? За нас с Ленкой? Слушай, я так рад, что ты теперь все знаешь! Давай выпьем?

– А, давай!

Домой он пришел около полуночи и в сильном подпитии. Игоря просто-таки распирало от нахлынувших чувств. В ушах звенело, перед глазами все плыло, нестерпимо хотелось общения. Повинуясь этому чувству, он взял мобильный телефон и набрал номер Ириши. Трезвый он бы этого не сделал. Постеснялся бы. Проблема Игоря Скворцова состояла в том, что он был болезненно застенчив. Особенно стеснялся женщин, потому и не был женат до сих пор. Леночка Воскобойникова не в счет, к ней Игорь всегда относился, как к другу, и сам не мог понять, почему так? Мог посмеяться над ней, назвать дурой безмозглой, поиздеваться над ее новой прической или платьем, ярким маникюром. Она тоже в долгу не оставалась.

Но в компании женщины, которая ему нравилось, Игорь становился сам на себя не похож. Мгновенно глупел, совершал дурацкие поступки, мог, к примеру, засунуть в рот бутерброд целиком, или начать вдруг рассказывать криминальную историю из своей обширной практики, в красках, с анатомическими подробностями, разве что в пляс не пускался, но руки-ноги дергались. Дама смотрела на него, как на идиота и спешила уйти.

Но сегодня он выпил, а потому осмелел. А лучше сказать, обнаглел. А потому набрал телефон Ириши и, услышав ее голос, сказал:

– Это я.

– Кто я?

– Игорь Скворцов!

– Игорь?!

– Я хотел к тебе завтра зайти, – нагло сказал он.

– Ну, заходи.

– А ты одна будешь или с мамой?

– С дочкой.

– Я очень люблю детей, – пьяно улыбаясь, сказал он. «Хорошо, что она этого не видит».

– А сколько их у тебя?

– У меня их нет. Пока нет. Я сейчас в отпуске. Вот, лежу на диване, телевизор смотрю. А деньги-то я нашел! Полмиллиона долларов! – похвастался он. – Никто не догадался, как они это сделали, а я догадался! Хочешь, я тебе расскажу?

– Давай завтра?

– Завтра, так завтра.

– Спокойной ночи, Игорь.

– Спокойной ночи.

В трубке теперь было молчание. Игорь посмотрел на нее и хлопнул себя по лбу: вот балда! Завтра приду, все тебе расскажу! А когда? Утром, вечером? Во второй половине дня, или в первой? Если бы он был трезвый, он бы мучился этим всю ночь, ругая себя за глупость и нерешительность. Но сегодня обнаглел настолько, что набрал ее номер еще раз.

– Я забыл спросить: а, во сколько ты будешь дома?

– Весь день. Я отгул взяла, мама работает, а мне в поликлинику. Машку в садик оформляем, надо анализы досдать. Думаю до обеда управиться.

– Ну, тогда я после обеда приду.

– Хорошо.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Игорь, – ему показалось, что она улыбается.

И опять телефон молчал. «Балда! – подумал он. – Надо было спросить, можно ли ребенку сладкое? А мандарины? А вдруг у девочки аллергия на фрукты? Или еще на что-нибудь?». Но позвонить в третий раз даже его пьяной наглости не хватило.

«А жизнь-то налаживается!» – подумал Игорь Скворцов, засыпая.

…Они встретились в том же месте, у дверей универсама. И опять ему пришлось долго ждать. Алла Ивановна выглядела усталой. Слежку за ней нетрудно было заметить. Прошли сутки с тех пор, как результаты следственного эксперимента были зафиксированы видеокамерой и многочисленными свидетелями.

«Значит, она еще не отдала деньги».

– Что вам надо? – спросила Алла Ивановна.

– Честно сказать, я и сам не знаю. Поговорить.

– Что вы за мной ходите? – раздраженно прошипела она. – Я же сказала, что ничего не знаю! Никах денег я не брала!

– Хотите чаю? Зеленого, с жасмином.

– Вы ведь все равно не отстанете.

…Они сидели за тем же столиком. Игорь принес кофе, чай и пару пирожных.

– Алла Ивановна, – мягко сказал он. – Все знают, что вы взяли эти деньги. И знают, как.

– Это вы постарались? – зло спросила она.

– Из-за вас погиб мой друг, Ваня Попов.

– Он был бандитом.

– Он был человеком, обиженным на жизнь. А вы сделали из него бандита. Уверен, это вы ему внушали: «Иди, ограбь банк, реши свои проблемы!»

Она ненатурально расхохоталась.

– Игорь Петрович, у вас богатая фантазия. Попов меня запугал, это все знают. Мне сам прокурор обещал освобождение от уголовной ответственности.

– Вы всех сумели провести. Алла Ивановна, я был у вашей матери. Я знаю, что вы с Юрием Павловым знакомы давно. Вы замуж за него собирались еще пятнадцать лет назад.

– У моей матери старческий маразм. Она вам еще не то скажет!

– Железная вы женщина, Алла Ивановна. А Павлов-то слабак. Что-то мне подсказывает: если его припрут к стенке, он расколется. И вас сдаст.

Она побледнела.

– Как вам удалось его уговорить? Непросто было, да?

– Отчего же? – усмехнулась она. – С войны люди возвращаются, надеясь на лучшую жизнь, а им в ней места не находится вовсе.

– Это вы о Ваньке? А я о Павлове спросил. Вот вы и проговорились, Алла Ивановна. Вы – организатор налета на банк.

– У вас что, с собой диктофон?

– Диктофона у меня нет.

– Тогда вы ничего не докажите. В суде я откажусь от своих слов.

– Боюсь, что не будет суда. Банк не заинтересован в том, чтобы общественность узнала о пропавших деньгах и о нечистоплотных сотрудниках. Не тот случай. Вам лучше пойти в милицию и во всем признаться.

– В милицию?! – она рассмеялась, теперь уже искренне. – Я с ума не сошла! Вы сначала докажите, что это сделала я!

– Неужели вы ничего не понимаете?

– Нет. Не понимаю, о чем вы говорите.

– Что ж… Я, как представитель закона, хотел, чтобы все было по букве оного. В конце концов, вы никого не убивали. Ванька подставился по собственной глупости.

– Я думала… – она судорожно сглотнула. – Думала, что он уйдет, если я запрусь в хранилище с ключами. Поймет, что ничего не вышло, и уйдет. А я потом позвоню в милицию и…

– А как вы собирались заставить молчать охранника?

– А деньги? – усмехнулась она.

– А если бы он стал вас шантажировать?

– Не стал бы.

– Впрочем, это все варианты. Что случилось, то случилось. И надо подумать, как с этим быть. Хотите, мы вместе пойдем в милицию? Прямо сейчас? И вы все подробно напишите в своем чистосердечном признании.

– Я никуда не пойду, – тихо сказала она.

– Вы хоть понимаете, сколько у вас врагов? – также тихо спросил он.

– Понимаю. А вот ради чего вы стараетесь, не понимаю. Повышения по службе ждете? Очередного звания добиваетесь? Вам-то что за дело, брала я эти деньги или не брала, и где они сейчас?

– Полагаю, лежат в тайнике. Есть у вас дача, Алла Ивановна? А у вашего жениха? Или у его бывшей жены? Домик в деревне, или банька. А, может, у кого-нибудь из ваших знакомых есть? Или соседей?

Она побледнела.

– Думаю, деньги там. Не дома же вы их храните. И не в банке. Вот если бы вы их добровольно сдали…

– Нет. И не уговаривайте меня, это бесполезно. Я всю жизнь была рядом с деньгами. Через меня проходили огромные суммы. Но – ничего… Понимаете? Ничего. Все – мимо. А жизнь проходит. Я физически это чувствую. Каждый день чувствую, как мое время уходит. Я превращаюсь в замшелый камень, который лежит себе на одном и том же месте, год, два, десять, еще немного, и об него будут спотыкаться, а потом… Потом кто-нибудь скажет, что камень мешает, и, если его не будет, по расчищенной дороге пойдут в атаку полки новых людей, с молодой горячей кровью… Все дело в камне. Кому нужна его мудрость и его огромный опыт? Да никому. Подъедет кран, камень погрузят в телегу и отвезут на свалку, где он уже никому не будет мешать. А потом забудут о нем. Я не хочу так, понимаете? У меня был шанс, я его использовала. И я пойду до конца.

– Ну, как хотите.

Игорь поднялся. Он все еще надеялся, что Алла Ивановна его остановит. Она молчала. У дверей он в последний раз обернулся: женщина неподвижно сидела перед чашкой остывшего зеленого чая и странно улыбалась…

…В шесть часов вечера он стоял перед знакомой дверью, в одной руке торт, в другой букет алых роз, а в сумке бутылка вина. Дверь открыла Ириша. Она была в джинсах и футболке, и Игорь с удовольствием оглядел ее стройную аккуратную фигурку.

– Здравствуй. Проходи.

…– Ну, и как продвигается расследование? – спросила она, ставя цветы в вазу. – Красивые!

– Я же тебе вчера сказал, что нашел эти деньги.

– А ты помнишь, что вчера говорил? Мне показалось, что ты выпил. И немало.

– Да я вообще не пью! Ну, практически не пью.

– Да что ты? – лукаво улыбнулась Ириша.

– Ну, в меру.

– Вчера было в меру?

– Друг женится. Мы это и отметили.

– А… Ну, если друг…

– Меня пригласили быть свидетелем. Вот, думаю, костюм купить. И галстук. Ты галстуки завязывать умеешь?

– Раньше получалось.

– Здорово! – обрадовался он. – Вот кто завяжет мне галстук! А, может, ты и выбрать его поможешь?

– А заодно и костюм?

– Свадьба дело такое. Ответственное.

– Хорошо, что ты меня в свидетельницы не зовешь.

– Свидетельница у Ленки наверняка есть, но… Черт! Ты меня раскусила! Я и на самом деле собирался пойти туда с тобой! Ты не против?

– Хорошо, что спросил. А ты не слишком торопишься?

Игорь почувствовал, как задрожали колени, что-то сделалось с руками. Похоже, сейчас начнется! Где там самый большой бутерброд? Ах, есть торт! Надо поскорее запихать в рот огромный кусок!

– Что с тобой? – спросила Ириша.

– Сам не знаю. Нехорошо. Ты ж медсестра! – вспомнил вдруг он. – Дай мне какую-нибудь таблетку!

– Что болит? – испугалась она. – Горло? Голова? Сердце? Что? Давай я тебе давление померю?

– Дай лучше воды.

Он с опаской покосился на торт и спрятал руки под стол.

– У тебя какое-нибудь хроническое заболевание?

– Вроде бы нет.

– Травмы были? Сотрясение мозга, переломы?

– Под Грозным царапнуло малость, месяц в госпитале валялся… Да все нормально, – спохватился он. И пошутил: – Видишь, руки-ноги целы. Голова на месте.

– А что ты делал в Грозном?

– Я там был в командировке. Нас иногда посылают в…

– Мама! – в кухню забежала Маша. – Пирог!

Она показала на торт.

– Торт хочешь?

– Да!

– Ты что там делаешь, в комнате? Рисуешь?

– Да!

– Ее нельзя надолго оставлять одну, – сказала ему Ириша.

– Ну, так, пойдем в комнату.

– Я ей мультики поставлю. И будем пить чай.

Игорь уселся в кресло, перед столом, на котором Ириша проворно расставляла тарелки и чайные чашки. Взял в руки пульт и машинально стал нажимать на кнопки.

– Маш, ты какие мультики хочешь? – спросила Ириша.

Та что-то залопотала.

– …Сегодня в Московской области произошло двенадцать крупных ДТП, погибло два человека…

Ириша с диском в руках подошла к телевизору.

– Погоди минутку, – мягко остановил он.

– На Рижском шоссе, в пятнадцати километрах от МКАД, водитель «Хонды» не справился с управлением. За рулем была женщина, вместе с ней в машине находился еще один человек. Машина, пробив ограждение, вылетела с моста. И водитель, и пассажир погибли на месте.

– Ужас, какой! – передернулась Ириша. – Давай переключим!

– Погоди. Сдается мне, это о твоей соседке.

– О какой соседке?

– Об Алле.

– Да не может быть! Что ей делать на Рижском шоссе? Сейчас, зимой?

– Давай досмотрим сюжет, – попросил он.

– Подожди, Машка, – отмахнулась Ириша и уставилась в экран телевизора.

– З-з-значит, так… – слегка заикаясь, заговорил небритый мужик в черном кожаном пальто, свидетель, – она ехала по к-к-крайней полосе.

– Крайней левой? – уточнил журналист.

– Д-да.

– Быстро ехала?

– Ну да. Н-н-не очень. А сзади джип. Я в-в-видел, как он начал ее обгонять. Фарами светить. Она вроде как п-п-притормозила. П-п-потом… Вроде как был хлопок.

– Что за хлопок? Шина лопнула?

– П-п-похоже на то. И она з-з-значит того… С моста.

– Все произошло на ваших глазах?

– Ну, д-да.

– А джип остановился?

– Н-нет. Дальше поехал. Я остановился и позвонил. В м-м-милицию.

– «Скорая» приехала быстро?

– Да какая там «Скорая», – махнул рукой мужик. – Я в-вниз глянул, вижу: колеса торчат. Машина в лепешку.

– Как же так получилось? Дорога сколькая?

– Д-дорога как д-дорога, – пожал плечами «кожаное пальто».

– Возможно, что у «Хонды» и впрямь лопнула шина, – подытожил спецкор. – Но с этим будет разбираться экспертиза. Удалось установить, что машина принадлежала Алле Ивановне Семиглазовой, она же была за рулем, – Ириша вздрогнула. – Недавно в спецвыпусках «Новостей» на нашем канале мы рассказывали об ограблении банка, в котором работала женщина. А потом в ток-шоу «Горячая новость» о ее встрече со своей судьбой. К сожалению, жених Аллы Ивановны погиб вместе с ней в этом же ДТП. Смотрите сюжет на нашем канале…

– Все. Выключай, – вздохнул Игорь. – Мне все понятно.

– Как же так? – растерянно спросила Ириша. – Господи, что будет с ее мамой? Сказать ей?

– Не знаю. Сама решай.

– Нет, я не могу.

Она без сил опустилась на стул.

– Ма, мультики! – дернула ее за руку Маша.

– Погоди.

Игорь поднялся:

– Давай, я тебе включу мультики.

На экране вместо искореженной машины и носилок с накрытыми брезентом трупами появились веселые мультяшные герои. Маша захлопала в ладоши.

– Ужас, какой, – повторила Ириша.

– Она сама так решила, – тихо сказал он. – Успокойся. Давай есть торт.

– Торт?

– Неприятно, конечно, но пройдет. Что тут поделаешь? Как-нибудь…

История закончилась. Ему даже было неинтересно, отдала она деньги, или же не отдала. Но ездила смотреть тайник, куда ж еще? Дело закроют, положат в архив, банк учтет свои ошибки и заменит устаревшее оборудование. И все будет работать, как часы.

До того как кому-то не придет в голову, что все денежные проблемы можно решить одним махом… А как? Только ограбить банк!