Базарное счастье


Юлия ШИЛОВА

БАЗАРНОЕ СЧАСТЬЕ

Всем тем, кто был со мной рядом, но в силу сложившихся обстоятельств рано ушел из жизни…

Им, любимым, дорогим, неповторимым, живущим в моем сердце, в моих мыслях, моих фантазиях.

Им несправедливо покинувшим этот мир и ждущим меня ТАМ, посвящается…

Глава 1

Разложив вещи, я уселась на огромный баул, сверху донизу заклеенный скотчем, и закурила сигарету. На часах скоро одиннадцать, а на базаре шаром покати. Покупашки нынче на вес золота. Народ одеваться не торопится, а может, просто день такой непутевый. Правда, раз на раз не приходится. Иногда фортуна поворачивается передом и так улыбается, что от вырученных денег отвисает карман. Но бывает и обратная ситуация. Оголит она свою задницу, и мне даже нечем заплатить за место, не говоря уже о сытном обеде. По базару ходит слух, будто в следующем месяце всем челнокам необходимо приобрести кассовые аппараты и поставить их в палатках.

Совсем над нашим брагам измываются! Явно, решили обобрать до нитки. Правда, моя соседка меня успокаивает. Говорит, что не бывает безвыходных ситуаций. Кассовый аппарат — это машина, а человек всегда сумеет настроить ее на нужный лад. У нее есть знакомый мастер, который всего-то за сто рублей подкрутит пару гаек, и налоговики в жизни не догадаются, сколько чеков и на какую сумму пробила я за день. Чудно все-таки мы живем! Аппараты еще не поставили, а по рынку уже шныряют умельцы, предлагающие свои услуги. Ненавязчивый сервис, ничего не скажешь. Но без этого никуда.

— Лорка, ты когда за товаром поедешь? — перебила мои мысли соседка по палатке.

— Мне об этом еще рано думать, — тяжело вздохнула я и выкинула сигарету. — Этот бы распродать! Я пока в минусе. Набрала этих чертовых юбок, думала, пойдут, а они, как назло, встали.

— Распродашь. В наше время можно все что угодно толкнуть. Сегодня должно повезти.

— С чего ты взяла?

У меня предчувствие. Оно меня еще никогда не подводило. Помнишь, как в прошлое воскресенье. Сначала глухо было. Думала, даже за место не сможем заплатить, а потом как поперли, целая очередь выстроилась. Мы на радостях всю ночь в ресторане гуляли.

— В прошлое воскресенье нам Валентиновна помогла. Она покупашкам так мозги запудрит, что они последние деньги скинут и домой пешком пойдут, — засмеялась я.

— Вот и сегодня Валентиновна должна прийти, — сказала Маринка и достала журнал с кроссвордом.

— Что-то девчонки напротив уже неделю не выходят. Так долго за товаром не ездят. Не знаешь, что там случилось?

Маринка посмотрела на меня удивленным взглядом и пожала плечами.

— Ты что, и в самом деле ничего не знаешь?

— Нет, а что я должна знать?

— Ну ты даешь! Про это уже весь базар говорит. Поехали они в Польшу и попали в довольно скверную историю…

Деньги отобрали? — не дослушав, спросила я и подумала о том, что в наше страшное время за товаром ездить становится все тяжелее и тяжелее. Бандиты совсем распустились, так и шерстят по автобусам, управы на них нет! Хорошо, если только таксу взымают за право ехать дальше, но чаще всего эти гады отбирают купленный товар и перегружают его в свой транспорт, не забыв прихватить последние деньги.

— Да уж, поработали по полной программе, — тяжело вздохнула Маринка. — И еще при всем этом изнасиловали.

— Как? — выпучила я глаза.

— А вот так! Ты что, не знаешь этих бритоголовых подонков с толстыми цепями и массивными печатками на коротких пальцах!

— Наши или поляки?

Конечно, наши! Поляки до такого не додумались бы. За границей бандитов развелось как собак нерезаных. Кто визу гостевую прикупил, кто гражданство заделал. Челноков до нитки обдирают, твари проклятые! Русские за границей должны друг другу помогать, а эти отморозки своих же грабят. Девчонки по базару ходили, товар выбирали. Сама знаешь, как только наш автобус к базару паркуется, поляки цены заряжают по максимуму. Вот девчонки и решили поехать за город. Там народу нет, да и стоит все вдвое дешевле. По дороге их наши бандиты и вычислили. Затащили в какой-то подвал, оттрахали… Хорошо, что хоть живыми отпустили, а то ведь могли убить, и все.

— Кошмар какой… А они в полицию не стали заявлять?

— Лор, что ты несешь! Ты сама тысячу раз челночила. У тебя не раз и деньги отбирали, и товар. Ты кому-нибудь заявляла? Нет. Потому что ты языка не знаешь, а если бы заявила, то тебя бы из-под земли достали и расквитались с тобой сполна. Они же не люди. Да и схвачено у них все. Полицейским деньги платят, чтобы те закрывали глаза на их «шалости». А в России тоже никому ничего не докажешь, тем более, что профессия челнока нынче не в почете. Люди рисковать не любят, греют задницы на своих производствах и с подозрением смотрят на тех, кто деньги своим горбом с риском зарабатывает. Девчонки замужние, им лишний скандал не нужен. На днях оклемаются и опять торговать выйдут. Ведь не последние же деньги на закупку брали. Я-то давно поняла, что нельзя от группы отставать. Надо со всеми ходить. Пусть получится чуть подороже и навару меньше, зато так спокойнее. А эти двое хотели побольше навариться.

поехали к черту на кулички. Вот и получили свое.

Маринка замолчала и уткнулась в кроссворд. Я с тоской взглянула на баулы и подумала о том, что все это мне до чертиков надоело: этот грязный базар с вечно раздраженными покупателями, эта гребаная палатка, насквозь продуваемая ветрами, эти донельзя выматывающие шоп-туры… Где же, спрашивается, справедливость?! Почему одни ездят за границу отдыхать, валяться на пляжах, парить ласты в супердорогих отелях, а другие таскать неподъемные сумки, высунув от усердия язык на плечо. Я вот, например, и в Польше была, и в Чехию за обувью моталась, а что я там видела? Наденешь китайский пуховик, чтобы выглядеть серой мышкой, закинешь на плечо полосатый баул и прешь как танк. Баба, не баба — все равно. Главное, затариться под завязку. Так и грыжу недолго заработать. Да какую там грыжу! Родить захочешь, и то не сможешь…

Увидев идущую по ряду Валентиновну, я отвлеклась от дурных мыслей. Она была не одна Рядом с ней чинно вышагивали две пожилые женщины. Я замахала ей рукой, подпрыгивая на месте от возбуждения. Маринка оторвалась от кроссворда и довольно улыбнулась.

— Ну вот видишь! Я же тебе говорила, что сегодня масть пойдет. Валентиновна наши молитвы услышала и решила почтить вечных девушек своим присутствием.

Валентиновна подошла к нашей палатке и дружелюбно пожала мне руку.

— Здорово, Лорка. Как торговля?

— Глухо. Без вашей помощи не обойтись.

— Ничего, сейчас наладим. Я сегодня не одна, а с подругами. Сама знаешь, какие у нас пенсии. Даже на хлеб не хватает, не говоря уже о молоке. А нам, пенсионерам, тоже хороший бутерброд съесть хочется, — засмеялась Валентиновна и огляделась по сторонам. — Ну что, народ подтягивается. Самое время искать какого-нибудь лоха.

— Давайте действуйте. Надо эти чертовы юбки кому-нибудь сунуть.

— Сунем, не переживай, — махнула рукой Валентиновна. — Хоть через силу, но сунем!

Как только Валентиновна с приятельницами отошла от палатки, я весело подмигнула Маринке и мысленно перекрестилась. Схема работы заключалась в следующем. Валентиновна ходила по рынку и тщательно присматривалась к толпе. Вычислив приезжего лоха, она обрадованно бросалась ему на шею, изображая землячку. Как только лох кололся и говорил, из какого он города, Валентиновна тут же выясняла, за чем он приехал, и убеждала его, что у них пойдет именно тот товар, который находится в моей палатке. Двое других играли роль челноков и просили лоха не скупать весь товар, а оставить хотя бы немного. Естественно, лох не уступал и тут же сметал все до последней вещички. Действовало это безотказно. Наверное, помогал пенсионный возраст Валентиновны и ее честные глаза. Разве пенсионеры могут обманывать? У лоха и мысли не возникало, что это чистой воды развод…

Не прошло и пяти минут, как наша благодетельница опять нарисовалась у палатки. Под руки она держала немолодую женщину.

— Представляешь, Лора, землячку встретила, — с ходу затараторила Валентиновна. — Смотрю, лицо знакомое. Думаю, где-то я ее видела!

Я из Кемерово, — улыбнулась женщина. — Медсестрой в больнице работаю. Отпуск получила, заняла денег и приехала немного вещей набрать. Торгануть хочу — деньги, они никому не лишние. Я и подумать не могла, что в Москве на рынке землячку встречу!

— Точно, я вас в больнице и видела. — всплеснула руками Валентиновна. — У меня там сестра лежала. Вы в каком отделении работаете»

— В терапевтическом, я там двадцать лет отпахала.

— Точно, — не унималась Валентиновна. — Сестра к вам на обследование попала, с сердцем у нее что-то. А я раньше кассиром работала на автовокзале, теперь вот на пенсию ушла. Ну. землячка! Ну, встретились! Чем хоть решила торговать?

— Не знаю пока.

— Бери эти юбки, не пожалеешь. Я на них триста процентов делаю. Почти каждую неделю в Кемерово мотаюсь. Там они на базаре влет уходят. Начинай работать, как я, никакая больница не понадобится. Я на этих юбках поднялась, зажила хоть нормально.

— Триста процентов?! — не поверила своим ушам женщина.

Триста, — утвердительно кивнула Валентиновна. — Если сама торговать не хочешь, то просто скупи их на все деньги и вези домой. На центральном рынке в палатке под номером двадцать восемь сестра моя работает. Привезешь и ей отдашь. Она тебе за них в три раза больше заплатит. Извини, что перешла на «ты». Все-таки землячка! Не часто в Москве своего земляка можно встретить!

— Три цены?! А почем же она их продает?

— Она теперь до четыреста процентов поднимает. Хочешь больше денег — арендуй место, продавай сама. Другой товар брать не советую, можешь попасть. Эти юбки проверенные, я только с ними работаю.

— Я торговать не умею. Мне лучше этот товар твоей сестре в палатку сдать. Мне и триста процентов хватит, — загорелись глаза у женщины.

— Хочешь, я ей записку напишу. Найдешь двадцать восьмую палатку, дашь ей записку. Она тебе деньги тут же отсчитает. У нее торговля хорошо идет. Наличка всегда водится.

Не успела Валентиновна договорить, как к палатке подошли две ее напарницы с объемными сумками в руках.

— Вот эти юбки! — закричала одна. — Мы на них в прошлый раз триста процентов без труда взяли!

— Женщины, а вы куда товар возите?

— В Кемерово! — ответили они в один голос.

— В Кемерово?! Землячки, значит! — обрадовалась женщина.

— И вы оттуда?

— Да, я в больнице работаю медсестрой.

— Точно, а мы глядим — лицо знакомое!

— Бери быстрее, а то сейчас весь товар скупят, — быстро шепнула Валентиновна.

Женщина моментально достала спрятанные доллары и протянула их мне. Я под завязку загрузила ей юбок, а Валентиновна написала записку. Через несколько минут она, простившись с нами, ушла.

— Привет землякам-сибирякам! — крикнула Валентиновна ей вслед и, откровенно зевнув, спросила: — Ну что, Лора, сколько там у нас еще товара?

— Есть еще…

— Скоро распродадим. Видишь, как быстро мы с тобой клиента отоварили!

— У тебя талант.

Что поделаешь, жизнь заставляет. На пенсию нынче не погуляешь. Пошла следующего лоха искать. К обеду нужно распродаться. В два часа по телевизору передача хорошая «Играй, гармонь». Посмотреть хочется.

Еще через несколько минут Валентиновна привела нового лоха, радостно сообщив нам, что встретила земляка с далекой Находки. С ее помощью плохо скроенные юбки разлетелись буквально за час. Так же быстро разошелся и Маринкин товар, правда, случился один неприятный инцидент. К Валентиновне подошла какая-то женщина и сказала, что она возила купленные по ее наводке вещи в Тамбов, но нужной палатки там не нашла. Но к таким случаям Валентиновна всегда готова. Она заявила, что видит эту женщину в первый раз, что она коренная москвичка-пенсионерка, естественно, в Тамбове никогда не была и к торговле, естественно, не имеет никакого отношения. Женщина попыталась вызвать милицию, но по закону Валентиновну уличить не в чем. Она и в самом деле проживает в Москве и бизнесом, по крайней мере зарегистрированным, не занимается.

Мы скинулись с Маринкой по триста рублей и протянули их Валентиновне.

— Девочки, добавьте еще по сотке моим напарницам, — улыбнулась она, показывая на стоящих рядом женщин.

— Ладно, Валентиновна, мы тебе больше дадим. Считай, что премиальные получила, — сказала я, доставая двести рублей. Маринка сделала то же самое.

— Вот это другой разговор, — обрадовалась та. — Подругам по двести, а мне шестьсот. Нормальный приработок к пенсии. Сейчас в магазин сбегаю — и к телевизору. Если так каждый день зарабатывать буду, глядишь, миллионершей стану. Главное, чтобы у вас товар был, а уж я-то покупашку всегда приведу. Лохи вон как землякам радуются.

Мы еще раз поблагодарили Валентиновну и с облегчением посмотрели на пустые сумки.

— Я же говорила, что сегодня день в масть окажется, — улыбнулась Маринка. — И где ты только эту Валентиновну откопала?

— Таких, как Валентиновна, тут полбазара ходит.

Пересчитав вырученные деньги, я протянула несколько купюр Маринке и произнесла:

— Ты все равно рядом с кассами живешь, возьми на меня билет в Польшу. Вместе поедем.

Маринка, кивнув, сунула купюры в карман.

— Денька три отдохнем и поедем. В нашей работе отдых тоже необходим.

— Вечером созвонимся.

Попрощавшись с Маринкой, я направилась в небольшое базарное кафе, чтобы немного перекусить. Есть захотелось зверски. Заказав картофельное пюре с котлетой, я тут же набросилась на еду. Через несколько минут дверь в кафе распахнулась, и на пороге появился необъятных размеров мордоворот с неприятной физиономией. Окинув взглядом полупустой зал, он смачно сплюнул на пол и бесцеремонно уселся рядом со мной. Собираясь встать, я быстро отодвинула тарелку.

— Что, не вкусно? — лениво поинтересовался мордоворот.

— Вкусно.

— А что тарелку отодвинула?

— Аппетит испортился. Слушай, ты бы не сделал мне одолжение. Пересядь, пожалуйста, за другой столик, ведь в кафе почти никого нет.

— Щас ты у меня пересядешь, — процедил он сквозь зубы, наливаясь краской.

Мы не гордые. Можем и пересесть, — пожала плечами я, взяла тарелку и пересела за другой столик. Мордоворот, нехорошо усмехнувшись, опять сплюнул на пол. И что этот придурок ко мне привязался? Надо было с Маринкой ехать, а то ведь так запросто можно влипнуть в какую-нибудь историю!

— Шел бы ты отсюда, а, — начала было я, но тут же осеклась. Мордоворот взял стоявший на столике стакан компота и вылил его на мои брюки. Я с ужасом посмотрела на мокрое пятно и закричала что есть сил:

— Ты, гад ползучий, ты что себе позволяешь?! Недоделок проклятый! Как я в таком виде домой поеду?

— Пойдешь и купишь себе новые штаны, — спокойно ответил он, воткнув вилку в картофельное пюре. — Денег-то сегодня немерено сделала.

— Ты что, ко мне в кошелек заглядывал?

— И так знаю. Ты свои шмотки распродала, а делиться ни с кем не захотела.

— А с кем я должна делиться?

— Хотя бы со мной.

— С какой это стати?

— Не базарь, девочка! Хорошо заработала, так удели нуждающимся.

— Да пошел ты к черту! Я сейчас пойду к охране и попрошу, чтобы тебя вышвырнули с этого рынка как можно скорее.

— Попробуй. Только это будут последние слова в твоей жизни. В следующий раз на кладбище будешь торговаться, барыга хренова!

Я почувствовала, как на спине проступил холодный пот, но все же продолжала упираться.

— За аренду я заплатила, какие проблемы?

— А помимо аренды?

— А помимо аренды я Рашиду плачу.

— Сколько?

— Тебе-то какое дело? Если так интересно, у Рашида и спрашивай, а ко мне не приставай.

— Рашиду ты за крышу платишь, а мне должна за беспредел заплатить.

— Какой еще беспредел?

— Тот самый, который ты на рынке устроила.

— Я?!

— Ты. Может, тебе рассказать, как ты свой товар распродала?

— Расскажи.

— Нашла трех бабулек, чтобы они тебе лохов подыскивали. Сколько вы за сегодня приезжих развели, чтобы баулы опустошить?

— Ну что ты пристал? Сейчас каждая вторая палатка по такой схеме торгует. Это не запрещено.

— Каждая вторая палатка мне за это платит. Давай три тысячи, и мы в расчете.

— Сколько? — не поверила я своим ушам.

— Три тысячи, рыбка. Думаю, для тебя эта сумма не составит никакого труда. Поедешь за бугор, затаришься и накинешь побольше на следующий товар. Какие проблемы?

— Ненавижу, когда мои деньги считают, — выпалила я. — Если вам всем давать, то можно остаться не только с мокрыми штанами, но и без штанов. Ни хрена ты от меня не получишь!

Выйдя из кафе, я направилась к своей разбитой «шестерке», стараясь не оборачиваться назад. Как назло, машина не хотела заводиться. Пару раз чихнув, мотор наконец заработал. Неожиданно дорогу мне перегородила видавшая виды иномарка, доверху набитая амбалами. Среди них был и тот мордоворот, который пытался стрясти с меня незапланированный «оброк». Рывком открыв дверь моего «Жигуленка», он, не церемонясь, выдернул меня из машины и затащил в свою. Один поднес к моему горлу нож и похлопал по плечу.

— Ну что, сука, не захотела отдать три тысячи, придется отдать все. — Один из этих амбалов открыл мою сумочку и высыпал честно заработанные мною денежки к себе на колени.

— Пацаны, да тут нормальные бабки. Эта стерва сегодня нормально поторговала, — сказал он.

— Отдай, гад, — заплакала я. — Рашид узнает, будешь потом себе локти кусать.

— Пикнешь, зараза, убью, — дохнул на меня перегаром другой браток, доставая нож.

— Отпустите, ребята, — с трудом выдавила я. — Вам же хуже будет. Нечего на чужую территорию залезать.

— Заткнись, сука, а то прирежем, — гнул он свое.

— Вадик, да хватит с ней возиться, мочи, и все, — прогундосил до глаз заплывший жиром амбал в шелковой рубашке.

— Успеется. Кругом народ. День все-таки.

Я сидела, как парализованная, и не могла поверить в реальность происходящего. Внезапно на шею мне накинули шнурок. А затем словно что-то тяжелое упало на мою бедную голову… В глазах потемнело… А может, они и вправду решили вырубить меня кирпичом? Только зачем? Ведь деньги уже у них… В ушах нарастал какой-то странный гул, пытаясь разобраться, откуда он взялся, я провалилась в бездну…

Глава 2

Очнулась я от того, что по спине, голове и ногам больно стучали комья глины. Где-то там, вдалеке, раздавались приглушенные голоса:

— Давай, Вадюха, засыпай ее быстрее. В любую минуту сюда кто-нибудь может прийти. Хватит ногами землю месить. Возьми лопату.

— Сань, глянь, а она шевелится. Живучая, падла!

— Так засыпай скорее, чтобы перестала шевелиться…

Неожиданно до меня дошло: меня хоронят заживо. Я попыталась подняться, но не смогла. На мою голову опять что-то обрушилось. Перед глазами замельтешили бесформенные рыжие пятна, и я потеряла сознание.

Очнувшись во второй раз, я поняла, что начинаю задыхаться. Нет, только не это! Надо выбираться отсюда, но как? Сверху и с боков намертво зажала земля. Голова уперлась во что-то твердое. Ну вот, сейчас воздух закончится, и я отправлюсь на тот свет… Неожиданно мне удалось нащупать какую-то доску. Я с трудом потянула ее на себя. Как ни странно, доска поддалась, осыпав меня градом земли. Дышать стало немного легче. А затем сознание вновь ушло.

В третий раз очнулась я от того, что кто-то изо всех сил хлестал меня по щекам. Открыв глаза, с трудом разглядела склонившегося надо мной незнакомого парня.

— Ну что, покойница, очухалась? — испуганным голосом спросил он.

Я хотела было открыть рот, но мышцы перестали меня слушаться. Скулы отекли и занемели, из горла вырвался слабый стон.

— Ты что, говорить не можешь?

Я с трудом покачала головой, затем напряглась, и чуть слышно произнесла:

— Я живая?

— Вроде, да, — улыбнулся незнакомец. — Правда, в настоящий момент ты больше похожа на труп. У тебя губы аж черные. Ты подняться-то сможешь?

— Попробую.

Парень взял меня за руки и слегка потянул. Я села и быстро огляделась по сторонам, на минуту задержав взгляд на могиле, из которой только что удалось выбраться.

— И кто тебя туда запрятал?

— Не знаю, — пожала я плечами, безуспешно стараясь вспомнить, что со мной произошло.

— Тебе повезло, что я оказался на этом кладбище, — улыбнулся незнакомец.

— А как ты здесь оказался?

Дед у меня умер… На завтра похороны назначены. Утром упросил приятелей могилку ему выкопать. Мы быстро управились, часа за три. Земля тут хорошая, без камней. Напилили досок на настил, покидали на дно и уехали. А дома смотрю, часов нет, я их, оказывается, на кладбище оставил. Вспомнил, что на оградку соседнюю вешал, когда могилку копал. Часы классные, именные. Дед подарил… Решил вернуться. Сел в машину и поехал обратно. Хорошо, что еще не успел старика помянуть, а то бы за руль в жизни не сел… Я, конечно, не трус и в загробную жизнь не верю, но когда подошел к могиле, чуть было разрыв сердца не схлопотал. Одна из досок, которую мы торчком поставили, шевелилась. Я чуть сам в эту могилу не свалился. Ноги словно ватные стали, в ушах колокол загудел… Ну, постарался унять мандраж, подошел поближе к могиле, хотя внутренний голос подсказывал бежать с этого кладбища как можно дальше. Смотрю, могила почти наполовину засыпана. Сверху две лопаты лежат. Я их специально в траве припрятал до завтра. А доска по-прежнему шевелится, хотя ветра нет. В общем, я долго размышлять не стал, схватил лопату, прыгнул в могилу и начал копать. Ну, думаю, если там человек лежит, а не дьявол, то как бы не задеть его ненароком. Чем он доску-то шевелит, рукой поди? Чудом сообразил, что надо начинать копать с ног, а то бы еще засыпал дырочку, через которую ты дышала. Так потихоньку тебя и откопал.

— С ума сойти, — еле слышно произнесла я, с ужасом разглядывая свои отекшие ноги. — Меня похоронили заживо! Мне такое не могло присниться даже в самом страшном сне.

— Ну что, покойница, так и будешь сидеть? Попробуй встать.

Я сморщилась, схватилась за плечо своего спасителя и с великим трудом встала. Перед глазами все поплыло, тело казалось невесомым…

Закрыв глаза, я почувствовала, что вновь теряю сознание.

— Эй, покойница, тебе плохо? Ну говори, что ты молчишь? Ты что, и в самом деле на тот свет собралась? — как сквозь вату донеслось до меня. «Покойница, покойница», — застучало в висках… Я хотела что-то ответить, но поняла, что не могу говорить.

Не знаю, сколько времени я пробыла без сознания. Кажется, долго. Во всяком случае, теперь я лежала не на земле, а на старенькой деревянной кровати. Увидев своего спасителя, я облегченно вздохнула. Он сидел рядом и нервно курил.

— Ну что, очухалась? — усмехнувшись, спросил незнакомец.

— Вроде бы, да, — нерешительно кивнула я.

— Ну ты даешь! Послушай, хорош уже так пугать! Я ведь хотел было тебя в морг отвезти. Ни имени твоего не знаю, ни адреса. Подумал грешным делом, что ты и вправду отключилась.

— Меня Лорой зовут, — перебила я его.

— Лариской, что ли?

— Да.

— А я Толик. — Парень дружелюбно протянул мне руку.

Я пожала ее и с любопытством оглядела более чем скромное убранство комнаты.

— Это дом моего деда. Он вчера умер. Прямо на этой кровати. На которой ты лежишь.

Я моментально подскочила и села на стул.

— Ты что?

— Предупреждать надо! В этом доме больше кроватей, что ли, нет! Обязательно надо было положить меня туда, где спал покойник?

— А что тут такого?

— Ничего! На этой кровати твой дед умер, а ты меня сюда положил.

— Совсем недавно ты лежала в его могиле и не возмущалась…

— Ты прав, — буркнула я и посмотрела в окно. — Ой, кажется, уже ночь?

— Да, первый час. Так что придется тебе переночевать на кровати покойного деда.

— А ты?

Я тоже останусь. Там, на веранде, диван есть. Мне тут выпить пришлось, поэтому за руль сесть не могу. Налил себе полный стакан водки и жахнул его, не закусывая. Все решал, что мне с тобой делать. То ли в морг отвезти, то ли в больницу. Только я не дурак, при понятиях, выпить — выпил, но сообразил, что уж если тебя живьем закопать решили, то, выходит, ты кому-то сильно насолила и в больницу тебе нельзя. Туда менты по наводке врачей сразу заявятся и начнут расспрашивать, что с тобой приключилось, а тебе. как я понимаю, нужно держать язык за зубами.

— Я бы тоже от водки не отказалась. Все-таки второй раз заново родилась.

— Давай отметим такое событие, — засмеялся Толик и махнул головой в сторону двери.

За дверью оказалась небольшая, уютная веранда, заставленная цветочными горшками. Толик достал полбутылки водки и домашние консервы.

— Извини, дом не мой. Тут шаром покати. Чем богаты, тем и рады.

— Я есть не хочу, — сглотнув слюну, произнесла я. — Налей мне лучше водки.

— Ты что, даже не закусываешь?

— Я вообще не пью водку, но сегодня исключение из правил. Меня все-таки не каждый день живьем хоронят.

— Закусывать в любом случае надо.

Толик разлил водку по рюмкам и протянул одну из них мне. Сделав большой глоток, я смахнула невольно выступившие слезы и положила в рот соленый помидор.

— Ты что, реветь собралась?

— Да нет. Это так. Просто в голове как-то не укладывается: еще несколько часов назад я была трупом, а теперь сижу на веранде и пью водку.

— За что тебя хоть закопали? Наверное, натворила что-то серьезное?

— Я и сама не могу понять. На рынке не первый год торгую, а такое со мной в первый раз случилось.

— Это как же надо торговать, чтобы тебя живьем закопали? Ты чем торговала? Оружием, что ли? А может, наркотиками?

— Ты что, с ума сошел?

— По моим представлениям, за оружие или за наркоту похоронить запросто могут. А за тряпки-то чего?

— В том-то и дело, что за тряпки! — в сердцах прокричала я. — За обычные, дешевые юбки.

— Чертовщина какая-то, — пожал плечами Толик. — Ничего не пойму. Ты, может, за место платить не хотела?

Как же, не хотела! У меня за место на полгода вперед проплачено. За крышу я Рашиду иснравно отстегиваю. У меня вообще с торговлей никогда проблем не было. Я уже давно в челночном бизнесе кручусь. Просто в тот день я товар моментально распродала. У меня сумма немаленькая собралась. Зашла в кафе, перекусить хотела. Тут откуда ни возьмись появился какой-то придурок и стал требовать с меня деньги.

— А что он говорил?

— Говорил, что я на рынке беспредел устроила.

— Какой еще беспредел?

Да и не беспредел вовсе! Просто одна моя давняя приятельница решила мне помочь. Это же элементарно! Так все делают! Ходила она по рынку, искала приезжих лохов и тулила им мои юбки, как будто они самый ходовой товар на свете. Тут же нет ничего особенного. Почему я должна платить за свою смекалку и изобретательность?! Каждый торгует как может. Ведь лохотронщикам, к примеру, никто не мешает. А они работают по похожей схеме. У них и зазывалы есть, и «счастливые обладатели крупных выигрышей», и «случайные» свидетели… Только их никто не гоняет. А они ведь людей дурят по-черному. Сам знаешь, сколько их развелось. На каждом базаре, на каждой станции метро играют. Я, может, кого и дурю, но людей, в отличие от них, без штанов никогда не оставляю. Где же справедливость, спрашивается?!

— Лохотронщикам тоже достается будь здоров. Их менты в любой момент могут привлечь к ответственности за мошенничество, а то, чем ты занимаешься, ни к какой статье не подходит. Это какой-то новый вид мошенничества.

— Да этим каждый второй на рынке занимается, иначе можно свой товар по полгода продавать! А лохотронщиков к ответственности никто не привлекает. То, что нам по телевизору показывают, — туфта. Забирают или зеленых, или тех, кто залез на чужую территорию, или тех, кто отказывается мзду платить. Сам подумай, кто их будет забирать, если они ментам за место отстегивают? К тому же я не лохотронщица, а торгашка. Мне люди деньги дают, а я им — товар. А уж как я свой товар продаю, никого не касается. Как умею, так и продаю. Только вот за это живьем в могилу никого не закапывают.

— А ты знаешь тех, кто тебя закопал?

— Нет.

— Может, они не с рынка, а залетные какие?

— Может. Только мне от этого не легче. Ни денег, ни ключей от квартиры с машиной. Я машину у входа на рынок оставила.

— Тебе при таком раскладе придется ждать утра. Кстати, если ты этих ребят не знаешь и никаких дел с ними не имела, то можешь смело писать заявление в милицию. Я думаю, что менты найдут их быстрее, чем ты.

— Вот еще, — сморщилась я, наливая себе водку. — Я ментов стороной обхожу.

— Почему?

— Потому. Боюсь я их, Толик.

Нет ничего страшнее милицейского беспредела. У ментов самые элементарные понятия отсутствуют. Сидят в форме, находятся при исполнении, а говорят с нами на блатном языке, будто сами по нескольку сроков отмотали.

— Ну не все же?

Может быть, но мне лично встречалась одна мразь. Зачем человек идет работать в милицию? Затем, чтобы власть заполучить над такими дураками, как мы. Борцы за справедливость в милиции редко встречаются, в основном — один мусор. Извини, Толик, но я с ментами не дружу. Да и о какой дружбе может идти речь, если мы ментам платим за то, чтобы они закрывали глаза на рыночный беспредел? Мы, торгаши, за то, чтобы они наши разрешения на торговлю шибко не изучали. Карманники — за право карманы и сумки чистить. Администраторы — за возможность разводить лохов на лотерейные выигрыши. Зачем мне на рожон лезть? Если я заявление напишу, то мной заинтересуются и менты, и те, кто меня закапывал. Они-то между собой всегда общий язык найдут, а я в дураках останусь. Так что придется самой их искать.

— Ну и что ты им сделаешь? — улыбнулся Толик.

— Не знаю. Еще не придумала, — почесала я голову. — За меня даже заступиться некому. Обыкновенная рыночная торговка. Надо бы заиметь влиятельного любовника, который отыщет их и накажет. Женщина без мужчины ничего не сможет сделать. Только с влиятельными любовниками нынче напряженка. Ну ничего, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет!

— Поиски любовника могут затянуться на неопределенный срок, — ухмыльнулся Толик.

— Тоже верно, — согласилась я. — Завтра к Рашиду пойду. Я ему за крышу плачу, пусть он и разбирается. Верно?

— Верно.

— Это его прямая обязанность — мои проблемы урегулировать. А то не по-людски как-то получается. До чего же он дошел, если его коммерсантов живьем закапывают? Совсем обленился, работать не хочет! Надо завтра его в известность поставить, а то, не ровен час, полрынка похоронят. Толик, а ты случайно не можешь помочь мне?

— Ты что, увидела во мне влиятельного любовника? — засмеялся Толик.

— На влиятельного любовника ты, конечно, не похож, но чем черт не шутит…

— На этот раз черт действительно не шутит, — серьезно сказал Толик и разлил водку по рюмкам. — У меня своих проблем по самые уши.

— А какие у тебя проблемы?

Если ты еще помнишь, у меня умер дед. Завтра я должен его похоронить. Ты меня, конечно, извини, но я и представить себе не мог, что обнаружу в могиле деда тебя. Лариса, я живу спокойно, никому не мешаю и тебе так же советую жить. Думаешь, я поверил тому, что ты рассказала?! Я что, на лоха похож? Да кому ты, на хрен, нужна со своими юбочками, чтобы тебя закапывать? Ты, девочка, видно, что-то серьезное натворила. Из-за юбочек никто на мокрое дело не пойдет, да и ты из-за этого в ментовку идти не торопишься. Так вот, я тебя с того света вытащил, дал на ночь крышу над головой. А завтра — до свидания. Я твоих дел не знаю и знать не хочу. Как ты в это дерьмо забралась, так сама из него и выбирайся. Не обессудь, Лариска, но мне пожить хочется, и чужих проблем мне не надо. Знаешь что, дам ка я тебе один совет. Постарайся не влезать в щекотливые ситуации. Потому что, когда тебя в следующий раз закопают, меня может не оказаться рядом.

Толик наконец замолчал. Я отвернулась к окну, не зная, что сказать. Мне хотелось как можно скорее убежать из этого дома. Но ведь на улице ночь, а ночью одинокую девушку на каждом углу поджидают неприятности. В глубине души я прекрасно понимала, что мой новый знакомый по-своему прав: кому охота вешать на себя чужие проблемы. Кроме того, он спас мне жизнь, приютил на время, как мог накормил и даже напоил, то, что он не хочет мне помогать, так это его право.

— Ну что ты надулась? — перебил мои мысли Толик. — Обиделась, что ли?

— Не знаю. Налей мне еще водки.

— Не много ли для непьющей девушки?

— В самый раз. Сегодня я на собственной шкуре почувствовала, что ощущает покойник, лежа в могиле. Прямо тебе скажу, удовольствие еще то. До сих пор не понимаю, как только я там не задохнулась. Бог, видимо, решил меня пожалеть. Он-то хорошо знает, что меня эти изверги без всякой причины закопали.

Толик поморщился и налил мне очередную порцию водки. Выпив рюмку, я почувствовала, что отключаюсь.

— Кажется, я сейчас засну. — Язык не слушался.

— И откуда ты взялась на мою голову, — вздохнул Толик, взял меня на руки и отнес в спальню.

— Из могилы твоего деда, — простонала я, погружаясь в сон.

Глава 3

Проснулась я от того, что кто-то усиленно тряс меня за плечо. Открыв глаза, увидела Толика. Он был по пояс раздет. На шее у него висело махровое полотенце.

— Подъем! Кончай спать. Я тороплюсь. Мне сегодня деда хоронить.

— Который час? — спросила я сонным голосом.

— Семь уже.

— Сколько?!

— Семь, говорю тебе!

— Ты что, с ума сошел, что ли? В такую рань подскочил?!

— Я, между прочим, уже пробежку вокруг озера сделал и отжался пятьдесят раз.

— Ну ты даешь, — с любопытством посмотрела я на Толика. — Ты что, спортсмен, что ли?

Представь себе, — улыбнулся Толик и с ехидством в голосе продолжил: — Ты же на рынке торгуешь. Значит, вставать должна рано. При такой работе ты должна режим соблюдать.

— Я же не в Лужниках стою. Это там нужно в пять утра подниматься, а в семь уже на работе торчать. Не выйдешь торговать — двести рублей штрафа. У нас проще. Народ подтягивается часам к десяти, так что можно смело спать до полдевятого. Послушай, а где же кофе?

— Какой еще кофе?

— Натуральный. Стопроцентный растворимый кофе в гранулах, изготовленный из отборных, обжаренных зерен, придающих густой и крепкий аромат. «Нескафе» называется.

— Ты все сказала?

— Все. Каждое утро я начинаю с чашечки ароматного кофе. А ты разве нет?

Толик усмехнулся.

— Послушай, ну и наглая же ты девка! Я таких еще не видел. Мало того, что ты чуть было не заняла могилу моего любимого деда, так еще требуешь чашечку ароматного кофе.

— Скажи еще, чтобы я побыстрее убиралась из твоего допотопного дома, — обиделась я к встала с кровати.

— Я тебя не выгоняю. Ладно уж, пошли на кухню я сделаю тебе кофе.

— Это другой разговор, — улыбнулась я и пошла за ним.

На кухне, сев на стул, я внимательно осмотрела свои ноги и с облегчением вздохнула. Отеки сошли, синяков вроде бы не наблюдалось, ссадин и царапин тоже… Толик поставил на стол пару чашек и достал большую банку кофе. Устроившись напротив меня, он как-то по-домашнему произнес:

— Сахар сама клади. Я не знаю, сколько тебе ложек.

— Я ненавижу сахар.

— Тогда пей без сахара. Кстати, а почему ты назвала этот дом допотопным?

— Не знаю. Просто он такой старый, что в любую минуту может завалиться набок. Да и мебель тут, прямо скажем, довоенная.

— Я же говорил, что здесь мой дед жил. Этот дом является нашей семейной реликвией. Теперь дед умер, и дом под дачу пойдет.

— Тут вполне можно сделал ремонт и привести все в божеский вид.

— Это уже не твое дело. Дед не разрешил нам этот дом трогать. Он хотел, чтобы здесь все оставалось без изменений, даже в завещании об этом написал. Ладно, поехали. У меня сегодня траур.

Я отодвинула чашку и грустно посмотрела на Толика.

— И почему нынешние мужчины такие неблагородные. Видишь, что девушка попала в неопрятную историю, и не хочешь помочь. Куда только рыцари, интересно, подевались?..

— У тебя, между прочим, ни стыда, ни совести. Я тебя из могилы вытащил. Жизнь спас.

— Этого мало. Вот если бы ты помог мне найти тех людей, которые меня в эту могилу закопали, — другое дело.

— Нет уж, Лариска, обойдешься как-нибудь без меня. Я в азартные игры не играю.

— До дома хоть меня довезешь?

— Довезу.

Мы вышли во двор и сели в машину. Толик завел мотор и достал сигарету. Затем внимательно посмотрел на меня и серьезным голосом произнес:

— Лариска, ну что ты такая расстроенная? Давай бери себя в руки. Главное, что жива осталась, а все остальное — пустяки. Накуролесила, теперь расхлебывай. Я бы на твоем месте так с жизнью не играл. Это может плачевно закончиться.

— Ну и хорошо, что ты не на моем месте.

— Почему?

— Потому что на моем месте ты бы под землей столько не выдержал: задохнулся бы в первую же минуту.

Как ни странно, мои слова Толика совершенно не задели. Он спокойно вел машину, что-то напевая себе под нос. Тяжело вздохнув, я тупо уставилась в лобовое стекло, даже не пытаясь продолжить разговор. Несколько раз мне приходилось прерывать молчание, показывая дорогу к своему дому. Когда машина наконец остановилась, я тихо произнесла:

— Ну вот, приехали.

Толик заглушил мотор, повернулся ко мне и спросил:

— А как ты попадешь домой, если у тебя ключа нет?

— Я второй ключ у соседки держу. На всякий случай.

— Предусмотрительная, — улыбнулся мой новый знакомый и глубоко затянулся. — Ну ладно, мне пора. Земля круглая, может быть, еще встретимся.

— Ты хочешь сказать, что снова откопаешь меня?

— С чего это ты взяла?

— Да просто земля у меня теперь ассоциируется с кладбищем. Она не круглая. Она ужасно тяжелая. — Взявшись за ручку двери, я, не сдержавшись, спросила: — Тебе жаль?

— Жаль? О чем ты, Лариса?

— О том, что мы расстаемся. Вдруг случится так, что в самый нужный момент тебя не окажется рядом?

— Ты сумасшедшая!

— Может быть. Просто у нас с тобой произошло на редкость многообещающее знакомство. Такое восхитительное начало и такой грустный конец.

— Еще бы! Это самое романтическое знакомство в моей жизни. — Толик выкинул сигарету и завел мотор. — Послушай, подруга, — сказал он после небольшой паузы, — ты и в самом деле чокнутая. С тобой свяжешься, так оглянуться не успеешь, как окажешься в какой-нибудь могиле или же с отрезанной головой на мусорной свалке. Ты уж лучше разбирайся со своими проблемами сама и не вмешивай в это дело посторонних людей!

Молча проглотив его слова, я вышла из машины, громко хлопнув дверью, и решительным шагом направилась к подъезду. Больше всего на свете мне хотелось оглянуться, но что-то внутри меня не позволяло сделать это. Не хочет помогать и не надо! Пусть катится ко всем чертям! Я сильная, как-нибудь справлюсь сама, обойдемся без чужого участия. Может быть, так даже будет лучше.

Поднявшись на свой этаж, я позвонила соседке и взяла запасной ключ. В тот момент мне и в голову не приходило, что он может не понадобиться…

Дверь оказалась незапертой. С замиранием сердца я зашла в квартиру. Там был настоящий погром. Повсюду валялись пакеты с моим бельем, платья, книги, посуда… Едва сдерживая крик, я бросилась к комоду, где хранились мои драгоценности и кое-какие сбережения. Как и следовало ожидать, комод был пуст. Увидев это, я села на пол, прислонилась к стене и громко зарыдала.

Мало того, что эти гады чуть не прикончили меня, закопав в могилу Толькиного деда, так они еще умудрились подчистую выгрести то, что я долгие годы зарабатывала собственным горбом, надеясь хоть немного пожить по-человечески! Я уже не в том возрасте, чтобы все начинать с начала, да и где теперь взять деньги на новый товар?

Смахнув слезы, я с трудом поднялась и, как во сне, побрела на кухню, зная, что на дверце холодильника должна стоять недопитая бутылка виски, привезенная несколько дней назад га Познани. Тому, что она бесследно испарилась, я почти не удивилась…

На глаза попался телефонный аппарат. «Странно, что хоть это не унесли, — почему-то подумала я и набрала Маринкин номер.

— Алло, — послышался голос подруги.

— Маринка, это я…

— Лорка, куда ты пропала? Что случилось? — затараторила она.

— Меня ограбили, — рыдая, произнесла я.

— Ты дома?

— Да.

— Я сейчас к тебе приеду.

— Захвати что-нибудь выпить. Эти подонки даже виски прихватили из холодильника.

— Лариска, что ты несешь?! Виски это ерунда, а вот то, что баксы пропали, — жалко.

— Не трави мне душу, лучше приезжай скорей!

Я положила трубку и без сил уставилась в окно. Сколько прошло времени — не знаю. Резкий звонок в дверь заставил меня опомниться. Машинально глянув в глазок, я увидела перепуганную Маринку с пакетом в руках.

— Ты что дверь на замок не закрываешь? — накинулась она на меня.

— А зачем ее закрывать, если все, что можно было утащить, из этой квартиры уже вынесли? Осталась только я. А я никому не нужна.

— Ты баба красивая Может, кто и на тебя позарится.

— Я бы не против, если только этот «кто-то» будет богат. Ты выпить принесла?

— Принесла.

— А что именно?

— Виски купила тебе в утешение. Пришлось потратиться. Ничего не поделаешь, подруга в беде.

— Тогда давай доставай, чего медлишь? Спиртное сейчас для меня — лучшее лекарство.

— Успеется. К чему такая спешка?

Маринка прошла в комнату, достала бутылку из пакета, поставила ее на стол и, открыв рот, уставилась на пеня.

— Ты что так смотришь?

— Я тебя еще никогда такой не видела.

— Какой?

— У тебя, Лорка, губы синие. Ты как будто из могилы вылезла. На покойницу похожа…

— Между прочим, ты угадала, — нервно усмехнулась я и полезла в карман за сигаретами.

— Что ты несешь? — расширила глаза Маринка.

— Я говорю: ты угадала. Именно из могилы меня чудом вытащил один парень. — Открыв виски и налив себе полный стакан, я рассказала Маринке все. Когда я наконец замолчала, она едва слышно произнесла:

— Лариска, ты знаешь, вчера у входа на рынок сгорела твоя машина…

— Что?!

— Я вчера у своей знакомой в пятнадцатой палатке задержалась. Только собралась уходить, слышу, по рынку слух прошел, что у входа чья-то машина загорелась. Думаю, пойду посмотрю. Народу там собралось немерено. Пожарных вызвали. Твоя машина горит, а тебя нигде не видно. Я испугалась сначала, но потом смотрю — в салоне пусто. Когда машину потушили, тут и дураку стало ясно, что она восстановлению не подлежит Рашид велел своим пацанам ее на свалку вывезти.

Они меж собой толковали, что в салоне якобы окурок был. Мол, ты курила, а потом ушла куда-то, толком окурок не потушив. Я сразу поняла, что это какой-то бред. Во-первых, ты куришь крайне редко, только когда нервничаешь сильно, а во-вторых, ты же не маленькая девочка, чтобы окурки в машине оставлять. Ладно бы еще выпила немного, но ты за рулем никогда не пьешь. После случившегося я тебе весь вечер звонила, но никто трубку не снимал. В последний раз я в два часа ночи твой номер набирала, но ты так и не подошла. Тут я и поняла, что ты дома не ночевала… Маринка повертела рюмку в руках и сделала небольшой глоток.

— Дай сигарету, — попросила я, — мои закончились.

— Лора, — дрогнувшим голосом спросила она, — а почему они только к тебе привязались, ведь я в этот день тоже весь свой товар распродала?

— Наверное, я им понравилась больше.

— Это точно. Ты у нас красивая, — грустно улыбнулась Маринка.

— Дура ты! Просто я на виду была, а ты у знакомой отсиделась. Не переживай, и до тебя очередь дойдет.

Маринка заметно побледнела.

— Ты хочешь сказать, что меня тоже живьем закопают?

— А почему бы и нет. Поживем — увидим.

— Я больше на рынке не торгую, — решительно отрезала Маринка.

— Ты меня не слушай. Я и сама не знаю, что несу, все-таки столько времени в могиле пролежала, это не шуточки. У меня тело до сих пор болит. Если тебя сразу не тронули, то уж теперь вряд ли тронут. Мне просто повезло меньше, — постаралась успокоить ее я.

Маринка в сердцах произнесла:

— Все равно страшно. Ты сама подумай, что нам теперь делать-то?

— Ничего. Надо найти этих гадов и наказать их по заслугам.

— А кто их будет наказывать?

— Да хотя бы я.

— Ты?

— А что тебя удивляет?

— Да уж, народная мстительница… Ну что ты им сделаешь? Ничего. Считай, что тебе повезло по первому разу. В следующий раз попадешься — живьем закапывать не будут, сразу убьют, делов-то. Нет, тут без мужика не обойтись. Был бы у тебя нормальный любовник — другой разговор. Он бы их враз на место поставил. А тебе, такой хрупкой, не по силам меч правосудия нести. Твои нежные плечи этого не выдержат. Сломаются в самый ответственный момент.

— Я уже об этом думала. Всех своих знакомых перебрала, только подходящей кандидатуры так и не нашла. Если бы у меня был нормальный мужчина, стала бы я торговать на этом чертовом рынке! Зачем? Он бы смог обеспечить мне достойное существование. Ну и ладно, нет так нет. Что ж теперь, убиваться, что ли? Придется действовать самой. Завтра пойду к Рашиду и поговорю с ним. Я ему исправно за крышу плачу, пусть он эти деньги и отрабатывает.

— Да ничего он тебе путного не скажет! Скажет, что это не его ребята, а раз не его, то и спроса нет.

— Спроса нет, спроса нет, — передразнила я Маринку. — Сама подумай, ведь я ему за охрану плачу. Так почему же он меня не охраняет?!

— Потому что твой Рашид — обыкновенная шестерка. За ним стоит кто-то покруче, сама небось знаешь.

Допив виски, я посмотрела на часы.

— Маринка, мне пора.

— Ты куда собралась? — испугалась подруга.

— На базар. Пойду в администрацию, постараюсь что-нибудь выяснить. С какой это стати моя машина загорелась именно в тот момент, когда меня на рынке не было, и кто понесет за это ответственность? И вообще, почему я в кафе спокойно поесть не могу?! Кто-то же должен нас охранять? Деньги дерут немалые, а защиты никакой нет.

— Не ходи, не надо, — опустила глаза Маринка.

— Почему?

— А вдруг те ребята, что на тебя вчера наехали, узнают, что ты жива? Даже думать об этом не хочется!

— Нет, Маринка, ты домой возвращайся, а я на рынок пойду. Вечером созвонимся.

— А вдруг ты мне больше не позвонишь? — смахнула слезы Маринка.

— Позвоню, — улыбнувшись, ответила я и вышла на лестничную площадку.

Маринка вышла следом и робко потянула меня за рукав.

— Ты бы дверь на замок-то закрыла…

— Зачем, если ключи у кого-то еще есть. Тем более, что самое ценное уже вынесли.

— Но ведь кое-что осталось. Закрой лучше, Лариска, а то унесут последнее. Те, кто здесь побывал, вряд ли сюда вернутся, а вот другие зайдут запросто.

— Не зайдут, у нас как на фронте — два раза в одну воронку снаряд не попадает!

— Лор, ты такая пьяная, ну куда ты сейчас пойдешь? Ложись, выспись хорошенько, а завтра подумаем на свежую голову, что нам с тобой предпринять.

— Я в могиле выспалась. Больше не хочу. Когда столько времени под землей проведешь, то больше всего на свете хочется двигаться.

— Лор, а может, в милицию на них заявить?

— Нет, только не это. Когда в прошлом году тебя ограбили, ты в милицию заявляла?

— Нет.

— Почему?

— Все равно ведь ничего не найдут.

— Вот именно. Только лишняя суета.

— Но меня просто ограбили, а тебя пытались убить.

— Тебе повезло больше, вот и все. Ладно, подруга, чтобы ты успокоилась, закрою я дверь!

Маринка попыталась меня остановить и втолкнуть обратно в квартиру, но я ловко увернулась, сбежала вниз по лестнице, поймала такси и быстро назвала адрес рынка. Пьяна, не пьяна, но с этим делом нужно разобраться.

Глава 4

Приехав на рынок, я несколько раз обошла торговые ряды, но вчерашних типов так и не встретила. Что ж, придется идти в администрацию.

— Ты, кажется, из крайней палатки в последнем ряду? — увидев меня, спросил молодой парень в строгом костюме, сидевший за столом.

— Да, — ответила я.

— Это твоя машина вчера у входа на рынок стояла?

— Моя.

— Она сгорела. Надо тушить сигареты на улице, а не в салоне собственного автомобиля. Наша фирма вынуждена была выплатить из-за тебя несколько штрафов, поэтому будь добра, голубушка, рассчитайся с нами. Тысяча — пожарной инспекции, тысяча — санитарным властям, две тысячи — за эвакуацию машины, полторы тысячи — за то, что наши люди возились с твоей тачкой, и пять тысяч — за моральный ущерб.

— За какой еще моральный ущерб? — растерялась я.

— Ты вчера к нашему рынку внимание со стороны привлекла. Менты, пожарные… На хрен нам это надо! У нас место тихое, спокойное, а тут столько лишнего шума! Нам такая суета не нужна. Считай, что пять штук — это дисциплинарное взыскание. За то, что ты водку пьешь в рабочее время, а потом даже выехать нормально не можешь. Сигарету она забыла потушить! Я вам тысячу раз говорил: бухать — бухайте, но ведите себя потом по-нормальному. На работе, как-никак, находитесь! Ладно, зимой вы водкой согреваетесь, но сейчас-то лето! Вполне можно было до дома дотерпеть. Короче, за вчерашний инцидент ты должна нам выплатить десять с половиной тысяч, и мы в расчете. Округляем, итого получается одиннадцать. Одиннадцать штук, и тебе все прощается. Только знай: если такое еще раз повторится, то мы тебя с рынка в два счета выставим.

Ну ты даешь, — присвистнула я. — От души насчитал, ничего не скажешь. У тебя, наверно, в школе по математике пятерка была. Моральный ущерб говоришь? Да это ты и твоя паршивая фирма за моральный ущерб мне должны заплатить! Что ж это за рынок такой, если с него честных коммерсантов средь бела дня похищают и живьем закапывают, а потом грабят квартиру и сжигают машину?! Нет, подумать только, за ущерб он захотел получить! А хреново тебе не станет? Короче так, я вчера товар продала на пять тысяч долларов. Машина у меня пару штук стоила. Из квартиры добра вынесли где-то тысяч на двадцать. Считаем. Итого двадцать семь получается. А теперь округляем до тридцати. Моральный ущерб я вам, так и быть, прощаю. Верните мне хотя бы эти деньги, и все. Тридцать тысяч долларов на стол, и разойдемся по-хорошему. В противном случае я сегодня же иду в милицию и пишу заявление. Органы давно интересуются вашим рынком, но им пока не за что было уцепиться. Ну так я могу помочь! По-моему, ментам должен понравиться подробный рассказ о том, кто на самом деле является арендатором этой земли и кто за ним стоит? А налоговики будут в восторге, когда узнают, куда уходит черная наличка! Есть и еще кое-какие факты…

Парень в костюме побагровел и стал медленно подниматься. Нахально подмигнув ему, я сказала:

— Закрой рот, придурок, а то ненароком муха залетит! И побыстрее шевели мозгами, если не хочешь неприятностей. Телефон «02» я знаю наизусть.

Послушай, да ты больная. Тебя в психушку надо. Попробуй только пикни, мы тебя живо в контейнер отведем, прикуем наручниками к стенке и всю дурь из твоей бестолковой башки выбьем.

«Кажется, переборщила, — подумала я и попятилась к двери. — Этот ненормальный действительно прибьет меня, даже глазом не моргнув». На мое счастье, в эту минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась полная женщина в белом халате. Бесцеремонно отстранив меня, она прошла в комнату, открыла толстую папку и громко затараторила:

— Ну что, голубчики, допрыгались? Дождались проверки? Я вас давно предупреждала: с санэпидемстанцией надо дружить Почему не соблюдаете правила, обязательные для всех? Чем людей кормите, засранцы? Во что шашлычную превратили? Мы наложили штраф и дали распоряжение закрыть заведение до выяснения всех обстоятельств поступления некачественной мясной продукции!

— Глафира Петровна, да у нас в кафе лучшее мясо. Парная свинина! Мы ее из Рязани возим. У нас и документы все в порядке. Что вы такое говорите, — возмутился парень. — Сколько вас народу-то пришло?

— Семь человек, — вызывающе ответила женщина.

Всего-навсего? А я-то думал… Глафира Петровна, пройдемте в кафе. Сейчас мы вас шашлычками накормим. Целый банкет организуем, парной свининки с собой дадим. Прекращайте свой рейд. Сейчас мы обо всем договоримся. Зачем вы, в самом деле, непонятно что устроили? Мы же с вами ладили всегда! Как говорится, свои люди всегда могут договориться. В прошлый раз мы вас не обидели, и в этот раз не хуже будет! Нам такую икорочку черную привезли из Комсомольска, пальчики оближешь! На ладошку положишь, прямо рассыпается. Вот мы вам сейчас икорочку-то и организуем. К завтраку, к празднику любому — одно удовольствие. А штраф мы вам незамедлительно наличкой выплатим, только квитанции нужно порвать. Зачем сор из избы выносить? Лишние бумажки ни вам, ни нам не нужны. А шашлычную закрывать нельзя. Закрыть шашлычную — все равно что нам кислород перекрыть. Там все вкусное подают, народ не нахвалится! Да вы в этом сами сейчас убедитесь! Глафира Петровна, а как черная икорка, в прошлый раз вам понравилась?

— Вкусная, — махнула рукой повеселевшая женщина. — Детям понравилась, еще просят.

— Накормим мы ваших детей, обязательно накормим! Что ж детям с голоду, что ли, помирать? Уж мы-то с вами знаем, что красную икру ест только тот, кто черную не пробовал. А кто распробовал, того красную под пистолетом есть не заставишь. Из Комсомольска, кстати, приходит самая лучшая икра, — говоря это, парень вплотную придвинулся ко мне и схватил за руку. Я попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось.

— А из Астрахани к вам икру не везут? — не унималась женщина.

— Да ее вывезти оттуда почти невозможно! Она там контрабандой считается. Кругом посты с милицией, да и закупочная цена дороговата.

В комнату вошел второй администратор, бодро поздоровался с Глафирой Петровной и доверительно взял ее под руку.

— Пойдемте, Глафира Петровна, ваших сотрудников позовем. Что они по рынку разбежались, как дети малые? Мы ведь с вами всегда находили общий язык. Сейчас шашлычок организуем, сумочки продуктами набьем, икорочки детям положим, да и денежкой не обидим. Нам с санитарными врачами грех не дружить. Да и незачем тут с ревизией ходить. Зачем время даром терять? Лучше мы вам раз в месяц будем продукты поставлять, так сказать, паек от нашего рынка.

Шустрый парень быстро вывел Глафиру Петровну на улицу, а я осталась с тем типом, который, похоже, готов был меня убить.

— Пусти, мне больно, — попробовала я отцепиться от него.

— Не пушу, сучка. Это из-за тебя к нам санитары нагрянули.

— Сходи лучше в шашлычную, огрызнулась я, — а то вдруг ваши проверяльщики взятки не захотят брать.

— Возьмут, куда они денутся. Запомни, взятки берут все. У каждого человека есть своя цена. Просто один стоит дорого, а другие по дешевке обходятся. На то эта тетка и стала санитарным врачом, чтобы взятки брать.

— Какая же я все-таки дура! Говорила мне мама: «Доча, закончишь школу, поступай в медицинский институт: санитарным врачом станешь». Если бы я знала, что им бабки ни за что отстегивают, — обязательно бы поступила! Чего мне тогда шмотки продавать? Пришла бы к тебе в белом халатике шашлыков поесть да черной икрой затариться.

— Я бы лично тебе шашлыков не дал, — усмехнулся мой мучитель.

— А не дал бы, так я бы враз закрыла твою шашлычную, составив акт, что в ней травят посетителей протухшим мясом, — процедила я сквозь зубы.

— Кончай базарить, падла! Пошли, а то у меня уже голова от тебя трещит!

— Куда? — закричала я, упираясь. — Я в контейнер не пойду. Пусти меня немедленно, а то хуже будет!

— Заткнись, дура! Я тебя к Рашиду отведу.

— К Рашиду?

Конечно. Пусть он с тобой сам разбирается, ему и скажи, кто тебя закапывал, кто машину сжег и квартиру ограбил. Мне лично некогда этим заниматься. У меня проверка за проверкой, только успевай поворачиваться. Но учти, Рашид строптивых не любит. Усекла?

— Усекла. Именно к Рашиду я сюда и-пришла. Просто ты не с того начал. Такой мне счет предъявил, что любая бы из себя вышла.

— Так я тебе в рублях подсчитал, а ты мне в баксах зарядила.

— Я же не виновата, что у меня доллары украли.

Мы вышли из конторы и направились в противоположный конец рынка. Парень крепко держал меня за руку, ни на минуту не ослабляя хватку.

— Пусти, дурак, никуда я не сбегу, — наконец не выдержала я. — Мне и самой Рашид нужен.

Это для страховки. Ты там что-то насчет аренды говорила, да и про черный нал тоже. Короче, не в свои дебри полезла. У нас на рынке такие разговоры не любят. Я бы не советовал распространяться на эту тему, если жить хочешь. — Оглянувшись по сторонам, он достал из кармана наручники и накинул на мои запястья. — Так спокойнее. С такими браслетами далеко не убежишь.

— Сними немедленно! Ты что, ненормальный, что ли?! — прошипела я.

— Я-то как раз нормальный. Ненормальная у нас ты. Забиваешь себе голову ненужными вещами. Какой-то черный нал тебе привиделся, какие-то криминальные структуры… Ты, девочка, наверное, фильмов насмотрелась и книжек разных начиталась. Тебе нельзя так много лишней информации получать.

— Эх ты, а еще администратором работаешь, — в сердцах произнесла я. — Какой же ты администратор, если у тебя наручники в кармане лежат? Вы что, тут на рынке со всеми коммерсантами так поступаете?

— Нет. Только с теми, кто ерепениться начинает.

Минут через пять мы остановились у большого черного джипа, стоявшего в тени. Парень осторожно постучал в тонированное стекло. Дверь открылась, и я увидела Рашида. Он был не один. Рядом с ним сидел… тот самый тип, который требовал с меня деньги в кафе, а затем закапывал на кладбище. При виде меня он открыл рот и замер.

— В чем дело? — недовольно спросил Рашид.

— Рашид, разберись. Это та самая коммерсантка, у которой вчера машина сгорела. Она какой-то бред несет, ментам на нас жаловаться собралась. Девочка явно обладает бурной фантазией. Я пойду, к нам с проверкой нагрянули, — вытянувшись в струнку, доложил мой конвоир.

— Что за проверка?

— Санврачи.

— Прими их как положено.

— Само собой.

Парень протянул Рашиду ключи от наручников и пошел в контору. Я стояла ни жива ни мертва, изредка поглядывая в сторону «качка». Рашид вышел из машины и вплотную подошел ко мне.

— Это кто к ментам собрался идти? Ты, что ли? — прищурившись, спросил он.

— Да нет, я передумала, — охрипшим голосом сказала я и стала пятиться назад.

— А что так быстро?

— А у меня вообще семь пятниц на неделе. Сегодня одно, завтра другое. Я быстро принимаю решения и быстро их меняю. Рашид, сними с меня наручники, в них неудобно.

— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Рашид и схватил меня за подбородок. — Так что там насчет ментов, я что-то не понял?

— Понятия не имею. Твой администратор, наверное, ошибся. Я с ментами никогда не дружила и дружить не собираюсь.

— Точно?

— Клянусь, — закивала я.

Рашид убрал руку с моего подбородка и закурил сигарету.

— Рашид, пожалуйста, сними наручники, мне домой пора, — выдавила я кислую улыбку.

— Успеешь. Это твоя машина у входа на рынок сгорела?

— Моя.

— Ты нам неустойку за суету выплатила?

— Нет еще.

— Почему?

— У меня денег нет.

— Что? На рынке торгуешь и денег нет! Ты что, меня за лоха держишь, что ли?

Нет. Просто меня вчера ограбили. Машину сожгли, все из квартиры вынесли, ничего ценного не оставили. А тот тип, что рядом с тобой сидит, с меня вчера деньги в кафе требовал. Естественно, я ему ничего не дала. Я же тебе плачу, почему я должна еще кому-то отстегивать? Сам понимаешь, пришлось послать его ко всем чертям. Он после этого меня в свою тачку затолкал и на кладбище отвез, а там в свежую могилу закопал. Вот я и хотела у тебя спросить, почему на рынке такой беспредел творится? С какой это стати со мной расправиться захотели? Я ничего плохого не сделала. Стояла себе тихо, мирно в своей палатке, никому не мешала, тебе вовремя бабки отдавала да и торговала не оружием, не наркотой, а обычными юбками. Я же тебе за охрану плачу, что же ты меня не охраняешь? — Замолчав, я пристально посмотрела в глаза Рашида. Тот тип, который вчера требовал с меня деньга в кафе, вышел из машины и встал рядом с Рашидом. Они переглянулись между собой.

— Подруга, а ты как здесь очутилась? Ты что, не сдохла, что ли? — Голос «качка» не предвещал ничего хорошего.

— Нет, — стараясь не терять самообладания, вызывающе ответила я. — Как видишь, я живучая.

Это дело поправимое. Просто неувязочка вышла. Говорил я пацанам, что тебя нужно мертвой закопать, так они меня слушать не захотели. Думали, что ты и так сдохнешь. Несладко, наверное, тебе под землей пришлось?

— Полежи попробуй, а затем поделишься своими ощущениями.

— А с чего бы это я в могилу улегся? Наша жизнь, девочка, так устроена, что один ложится в землю, а другой берет лопату и его закапывает.

Рашид выбросил сигарету и с интересом посмотрел на меня.

— Костик, так это и есть та баба, про которую ты мне утром рассказывал?

— Она самая.

— Что-то я ничего не пойму. Ты же сказал, что она на тот свет отправилась, а она здесь стоит да еще к ментам собралась бежать.

— Я и сам ни хрена не понимаю. Я вчера ее собственными руками в могилу закопал, даже холмик сверху какой-никакой насыпал…

— А как же она выбралась?

— Понятия не имею! Мы ее нормально зарыли, Рашид, а эта падла, гляди, какая живучая оказалась! Она без сознания была, ноги и руки землей засыпаны. Получается, что ее кто-то выкопал. Пришел вслед за нами на кладбище и вытащил из этой чертовой могилы.

— Ну ты даешь! — присвистнул Рашид. — И что же нам теперь с ней делать?

— Отпустить, — взмолилась я.

— Мочить надо, — решительно произнес тип, которого Рашид назвал Костиком.

Услышав это, я нервно замотала головой и бросилась бежать. Рашид — за мной. Проклятые наручники мешали. Если бы не они, мне бы удалось перемахнуть через забор и скрыться от преследования. Случайно оглянувшись, я увидела, как в руках Рашида что-то блеснуло. Через несколько секунд до меня дошло, что это пистолет. Неужели конец? Нет, бежать, бежать вперед, не жалея сил. Там люди, они помогут мне, у нас ведь не Чикаго, где гангстеры палят без разбора средь бела дня. Впрочем, Россия давно уже стала самой криминальной страной в мире.

В следующую минуту в двух метрах от меня резко взвизгнули тормоза. Из джипа выскочил Костик, перегородил мне дорогу, и дальше все происходило, как в плохом боевике. Двое мужчин набросились на меня и свалили с ног.

— Помогите! — громко крикнула я и тут же получила тяжелый удар по голове.

— Заткнись, дура, а то пристрелю прямо здесь, — сквозь зубы прошипел Рашид и стал заталкивать меня на заднее сиденье автомобиля.

— Рашид, ее сразу убивать нельзя. Нужно сначала узнать, кто ее из могилы выкопал. Она ему явно все рассказала. Этого козла тоже нужно замочить, тогда вообще никаких следов не останется, — сказал Костик.

— Отвезем ее в заброшенный дом за городом. Там она нам все и расскажет, — согласился Рашид и полез за сигаретой. — И вообще, Костик, что ты к ней сразу прицепился. Сидела себе девка спокойно, никому не мешала, торговала. На хрен ты ее на кладбище привез? Только лишние проблемы всем организовал. Нам мокрое дело ни к чему. Что ты на нее так ополчился?

Да я уж и сам тысячу раз пожалел. Хотел просто так на нее наехать. Она там с одной пенсионеркой в паре за два часа свой товар скинула. Думаю, пусть даст мне немного на бедность. Да еще кокаину изрядно нанюхался. Все к одному. А эта дрянь меня вывела из себя. Разговаривала по-хамски, наглая баба такая. Дала бы мне эти деньги, и все — я бы от нее отстал. Нет, она начала выпендриваться. Тут уж мне и захотелось ее наказать. Разве можно допускать, чтобы какая-то торговка недоделанная с нашим братом так поступала?! В общем, я еще кокаина нюхнул, пацанов позвал — мы на нее и наехали. Пару раз долбанули — она сознание потеряла. Думали, окочурится быстро: с виду вроде тощая такая. Убивать не стали, закопали прямо так. Никто и подумать не мог, что она из могилы вылезет. Да еще и на базар прирулила! Прямо восставшая из ада.

— Кокаину надо меньше нюхать, — суровым голосом произнес Рашид. — Ты мне так всех торгашей перехоронишь. Ехал бы лучше обратно, откуда приехал. С тобой одни проблемы. Мне тут ребята шепнули, что ты и на героин присел. На хрен ты мне тогда нужен! Уматывай обратно в свою Вологду.

— Рашид, что ты несешь! Я же твой родственник, а с родственниками дружить надо. Никуда я ехать не собираюсь, мне и в Москве нормально. Я же не виноват, что эта сучка такая наглая оказалась. Если бы она покладистой была, неужели бы я ее тронул!

— Я за этот рынок головой отвечаю. Меня сюда серьезные люди поставили. А ты тут беспредел устроил. Меня под статью подставляешь. Да еще и своих вологодских сюда перетащил! А если эта девка уже с подружками успела пообщаться и рассказать им обо всем, что с ней случилось?

— Да кто ей поверит! Это только в фильмах ужасов живьем в могилу закапывают! — засмеялся Костик.

— Только такому дураку, как ты, такое могло в голову прийти! Чует мое сердце: боком нам эта баба выйдет. Не к добру это, что она из могилы поднялась.

— Хватит тебе ныть! Я у нее в комоде десятку нашел. С тобой поделился. Аппаратуру и шмотки пацанам отдал. Пусть по дешевке быстро сдадут. Как-никак, а все при деньгах оказались.

— Да мне эти деньги на хрен нужны! Я на рынке намного больше делаю, а попадать из-за паршивой пятерки не хочется. В тюрьме она мне не пригодится.

— Не скажи, — усмехнулся Костик. — Деньги везде нужны, и в тюряге тоже. Только больно рано ты про тюрьму-то заговорил. Сейчас все по уму устроим. Никто про нее даже и не вспомнит. Я по таким делам мастер. Меня в Вологде знаешь как боятся!

Вот и сидел бы в своей Вологде, раз ты такой страшный. Какого вообще хрена ты в Москву прикатил свои порядки наводить? Короче, сейчас мы от этой бабы избавимся и мотай отсюда вместе со своими вологодскими пацанами, понятно?

Костик промолчал и стал негромко напевать себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Я попробовала приподняться. В ушах гудело, в висках пульсировало так, что голова раскалывалась.

— Очухалась? — спросил Рашид, посмотрев на меня.

— Пить хочу, — простонала я.

— Зачем тебе пить, если скоро умрешь. — засмеялся Костик.

— На, пей. — Рашид протянул мне небольшую бутылочку фанты.

Схватив ее, я принялась жадно пить. Затем, налив фанты в ладонь, смочила виски.

— Ты что тут самолечение устроила? — разозлился Костик. — На хрен добро переводить, все равно скоро сдохнешь.

— На, подавись, — протянула я ему бутылку и откинулась на сиденье.

Ну, сука, — буркнул Костик и, повернувшись к Рашиду, сказал: — Вот видишь, какая эта баба наглая, а ты мне не верил! Она кого хочешь выведет. Вот и в кафе точно так же. Я к ней по-хорошему подошел, хотел немного денег взять, и все, а она мне грубить начала. Довела до того, что я решил ее закопать, чтобы она знала, как с нормальными людьми разговаривать надо. Вот гадина, по самому краю ходит, а все равно выпендривается. Прям зараза какая-то.

Костик развернул небольшой пакетик, достал согнутую пополам визитку, высыпал на нее белый порошок и аккуратно его подровнял. Затем вытащил из кармана тоненькую трубочку, напоминающую свернутую папиросу, и с наслаждением вдохнул в себя.

Рашид посмотрел на него злобным взглядом и закурил сигарету.

— Послушай, придурок, кончай кокаин нюхать. Сейчас нанюхаешься и будешь как идиот!

— Я же не за рулем. Мне можно. Просто опять эта сука довела. Всю нервную систему, сволочь, расшатала. Я ее похоронил с почестями, а она из могилы вылезла. Может, она бессмертная? — громко заржал Костик. — Если ее земля к себе брать не хочет, может, ее утопить надо? Земля не принимает, так вода должна принять.

Рашид посмотрел на меня в зеркало. Наши взгляды встретились, но он тут же отвел глаза.

Через несколько минут джип свернул с шоссе и по проселочной дороге поехал к небольшой деревушке, видневшейся у леса. Судя по всему, там уже давно никто не жил. Меня выволокли из машины и повели в полуразрушенный дом. В дальней комнате прямо на полу лежал грязный матрас, рядом с которым стояло помойное ведро, чуть подальше валялась железная солдатская миска. Я поняла, что здесь держат «непослушных» коммерсантов. Помойное ведро предназначалось для малых и больших нужд, а миска говорила о том, что пленников кормят.

Костик толкнул меня на матрас и вышел из комнаты. Рашид принес табуретку и сел в углу. Достав из кармана пистолет, он положил его к себе на колени и стал сверлить меня пристальным взглядом. Я поджала под себя ноги и задрожала.

— Ты что вся дрожишь? Страшно? — усмехнулся Рашид.

— Есть немного, — кивнула я.

— Замужем?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Ну а мужчина у тебя есть? Кто тебя хоронить будет и слезы лить на твоей могиле?

— Нет у меня никакого мужчины. Был один, да я за него замуж не захотела. Наши отношения зашли так далеко, что нужно было или жениться, или разбегаться. В общем, я подумала и решила, что нам лучше разойтись.

— Почему?

— Потому что он в институте учился. У него ничего, кроме стипендии, за душой не было. Я ему деньги на обед в столовую давала. А если бы мы сошлись, то мне бы пришлось его не только кормить, но и одевать. Мне и самой тяжело. Зачем на шею еще один хомут вешать.

— Почему же ты ждать не захотела? Закончил бы он институт, на работу устроился, глядишь, и деньги бы пошли…

— Когда он учился, у него хоть стипендия была, а потом что? Работу в наше время можно годами искать, особенно после института.

— Верно говоришь, — засмеялся Рашид. — А ты, я смотрю, сообразительная.

— Рашид, кончай с ней базарить, — влез возвратившийся Костик. — Телка эта — обыкновенная одноразовая шлюха. У таких постоянных мужиков не бывает. Мы же сюда приехали не о личной жизни справки наводить, а чтобы ее замочить. Только я предлагаю сперва с ней немного поразвлекаться. Она телка ничего, все при ней. Ты как хочешь? По одному или в паре сработаем? Мы с пацанами, когда в банях девочек заказываем, всегда в паре держимся, а иногда и троечку делаем. Мы с тобой родственники, но еще ни разу девочку вдвоем не задирали. Эту можно мочалить до потери сознания, все равно убивать. Так даже лучше будет. Когда ее мертвой найдут, увидят следы изнасилования и сразу поймут, что в этих местах завелся опасный маньяк, насилующий молоденьких девушек. Мы ее в лес отвезем и там положим. Считай, что ментов по ложному следу направим. Для пущей убедительности ей можно сиськи отрезать и матку вырезать. Тогда точно никто не догадается. Все подумают, что в Подмосковье новый Чикатило объявился.

От этих слов волосы на моей голове встали дыбом. С трудом сдерживая крик, я посмотрела на Рашида взглядом, полным мольбы о помощи.

Рашид взревел:

— Послушай, придурок, что ты несешь?! Ты что, мокрушник, что ли?! Я с этой девкой сам разберусь, а тебя чтобы больше на моем базаре не было. Ни тебя, ни твоей шпаны. Да и не только на моем базаре! Чтоб из Москвы вообще проваливал! Катись в свою Вологду и там местным девчонкам матки вырезай! Мне такой родственник и за лимон баксов не нужен! Эта девчонка при понятиях. Она к ментам не побежала, а сразу ко мне пришла, чтобы узнать, кому обязана. Да и тем более одна пришла, без всяких хвостов. Другая бы на ее месте после случившегося на ментовском газике на рынок приехала и наряд ОМОНа с собой привела, а она одна пришла, чтобы по справедливости разобраться. Я никогда отморозком не был и не буду. И из-за тебя, придурка накокаиненного, на мокрое дело никогда не пойду. Верни девчонке все деньги, которые ты у нее отнял, и мы ее домой отвезем. Костик расширил глаза и затряс головой.

— Рашид, ты что несешь? Ты что, эту шлюху собрался отпустить? Да она, как только отсюда уйдет, сразу нас ментам сдаст. Я из-за этой шлюхи в тюрьме сидеть не хочу. Ее можно заткнуть только одним способом — убить.

— Ни к каким ментам она не пойдет. Тот, кто к ментам ходит, тот сразу идет, а она если сразу не пошла, то уже не пойдет.

— Я с ментами не дружу, — попыталась влезть я в разговор. — Я к ментам никогда не ходила и ходить не собираюсь.

— Я тебе верю, — перебил меня Рашид. — Ты девочка умная, рассудительная, а самое главное, смелая. Ты уж извини, что все так получилось. Я тебе деньги верну. На моем рынке беспредела никогда не было и не будет. А на этого недоделка не обращай внимания. Тетка попросила, чтобы я его на какую-нибудь работу пристроил. Вот я и решил поставить его повседневные сборы делать, а он вон что стал творить. Да еще не один приехал, дружков своих, наркоманов вологодских, притащил.

Рашид взял Костика за руку и закатал рукав его рубашки. Все вены были исколоты и покрыты черными синяками с неестественной желтизной вокруг.

— Видишь, он конченый наркоман. Поэтому не обессудь.

Костик выдернул руку и посмотрел на Рашида с ненавистью.

— Ты что, Рашид, перед этой шлюхой оправдываешься?! Ты что, один ее оттрахать хочешь? Пень ты трухлявый! На задницу повелся!

Тебе ее задница так приглянулась, что ты братана готов предать! Мы замочим эту телку, и дело с концом. Если тебе так хочется, то можешь трахнуть ее первым. Я не против.

— Заткнись, — резко перебил его Рашид. — Здесь я диктую правила игры. Поэтому слушай меня внимательно. Сегодня же вернешь этой девочке все деньги и вещи тоже. А если вздумаешь перечить мне, пеняй на себя. Я не люблю, когда меня не слушают.

Рашид замолчал. Костик нахмурил брови и тяжело задышал:

— Ты что, браток, совсем спятил?! Я же тебе отдал пятерку баксов, что у нее в комоде нашел.

— С этой пятеркой все понятно, а где твоя пятерка? Свою я ей сегодня же отдам.

— Я свою уже потратил…

— Как это? На что?

— Да так, на пустяки всякие. Я ее в героин вложил, чтобы каждый раз не бегать как дурак, наркоту не искать. Чтобы герик всегда под рукой был. Захотел покайфовать — ширнулся, и все.

— У меня еще пятерка была. Я вчера полностью товар распродала, в сумочке пять тысяч долларов лежало, — осмелела я.

— А ты вообще, покойница, заткнись! Тебя никто не спрашивает, — прошипел Костик и посмотрел на Рашида. — Я аппаратуру и шмотки пацанам отдал. Наверное они уже все успели продать по дешевке. Сам понимаешь, что за ворованное много не возьмешь, а задарма скинуть можно. Рашид, да не забивай ты себе голову! Трахнем ее, и все. Я не дурак ей деньги отдавать. У меня лишних денег нет. Это тебе хорошо, ты на героине не сидишь, а со мной другое дело. Мне каждый день колоться надо, а если не кольнусь, то труба. Мне без денег нельзя.

— Заткнись.

Рашид встал с табуретки, подошел ко мне, протянул руку и помог встать. Я поднялась, уткнулась Рашиду в плечо и громко заревела. Рашид погладил меня по волосам и тихо сказал:

— Ну, прекрати. Все позади. Ты извини, что так вышло. Никто не собирается тебя убивать.

— Как это не собирается! Я убью вас обоих! — закричал Костик, направив на нас пистолет. — Рашид, брось свою пушку на землю. Иначе я стреляю. Ты меня знаешь, мне терять нечего.

— И ты сможешь застрелить собственного брата? — удивился Рашид.

— Двоюродного брата, — поправил Костик.

— Так ты сможешь застрелить двоюродного брата?

— Смогу.

— Неужели ты поднимешь руку на человека, который дал тебе крышу над головой, дело поручил, на тачку посадил, красивую жизнь показал?

— Смогу, сказал же! Послушай, братец, брось пушку, иначе я стреляю, — занервничал Костик. — Я хотел по-хорошему с этой наглой телкой рассчитаться, а ты здесь из себя благородного рыцаря разыгрываешь! Лошара ты самый настоящий, если на телку повелся! Я последний раз повторяю, брось пушку.

Напряженную тишину взорвал выстрел. Рашид вскрикнул. Из его предплечья хлынула кровь. Он грязно выругался и бросил пистолет на пол. Костик, не опуская ствола, переминался с ноги на ногу.

— Я же тебя просил выкинуть пистолет, но ты не послушался. Больше просить не буду. Я буду требовать! У меня нет выбора. Мне придется замочить вас обоих.

Раздался еще один выстрел. Рашид упал. На его джинсах, чуть выше колена, быстро расплывалось красное пятно.

Полчаса назад эти люди затолкали меня в машину и привезли сюда, чтобы убить. Теперь они устроили между собой разборку и, кажется, не успокоятся, пока не перестреляют друг друга. Я прекрасно понимала, что, как только Костик расправится с Рашидом, он тут же примется за меня. Ладно, нечего психовать, еще не все потеряно. Надо только приблизиться к лежащему на полу пистолету и взять его в руки. Жаль, что я в своей жизни никогда не стреляла, хотя, насмотревшись боевиков, отлично представляю, как это делается…

Костик в третий раз нажал на курок. Рашид издал пронзительный крик и стал кататься по полу, корчась от боли. Пуля пробила ему голень. Костик злыми глазами смотрел на Рашида, что-то глухо бурча себе под нос. Вид у него был безумный. Не медля ни секунды, я подбежала к пистолету, схватила его и сняла с предохранителя. Костик даже не повернулся, он по-прежнему не спускал глаз с Рашида. По всей вероятности, он давно уже мечтал расквитаться с крутым родственником, но все как-то не было подходящего случая.

Раздался оглушительный хлопок. Пуля пронзила Рашиду второе плечо. Все, больше тянуть нельзя — следующий выстрел будет последним. Направив пистолет на Костика, я вытянула руку и твердым голосом произнесла:

— Ну, придурок, твоя песенка спета. Кончай добивать своего братца. Кидай пушку на пол.

Костик опомнился и повернулся ко мне.

— Брось пистолет, сука, — выдавил он из себя.

— Быстрее ты свой бросишь, наркоман чертов!

Неожиданно для самой себя я нажала на спусковой крючок. Костик растерянно посмотрел на свою руку. Из правого запястья тонкой струйкой потекла кровь.

— Ну, сука, ты мне за это ответишь… — Костик направил дуло пистолета мне в лицо и нажал на курок. К моему огромному удивлению, выстрела не последовало. Костик еще раз прицелился, но опять ничего не произошло. В эту секунду до меня наконец дошло, что патроны закончились. Осознав мое преимущество, Костик бросился бежать, я — за ним. Несмотря на ранение, он оказался проворнее. Когда я выскочила во двор, вологодский родственничек Рашида уже заводил джип. Заляпанная грязью машина резво рванула с места. Прищурившись, я выстрелила, пытаясь попасть в колесо, но, разумеется, промазала. Джип на бешеной скорости выехал со двора и вскоре исчез из вида.

Услышав приглушенные стоны, я вернулась в дом. На матрасе, истекая кровью, лежал Рашид. Я подошла к нему и присела на корточки.

— Рашид, что мне с тобой делать? — испуганно спросила я. — В этой деревне есть врач?

— Какой врач! Здесь вообще никого нет, — простонал Рашид. — Беги в крайний дом у леса. Там найдешь лесника деда Егора. Зови его сюда. Только быстрее. Пусть он садится на свой «запорожец» и мчится сюда. Скажи, что Рашиду срочно нужна помощь. Смотри, нигде не задерживайся, можно опоздать. Я потерял слишком много крови.

— Держись, — смахнула я слезы и направилась к двери, — слышишь, держись. На войне еще хуже было, и ничего, многие до сих пор живут. Ты смотри какой крепкий, должен продержаться. Бери пример с меня. Я в могиле сколько времени пролежала — и ничего страшного, вылезла. Другой бы сто раз задохнулся, а я выкарабкалась. Главное, надо хотеть жить, и тогда все получится.

Рашид судорожно вздохнул и закрыл глаза. Я стремглав выбежала из дома, не выпуская из рук пистолета. Ничего, что я не умею стрелять. Научиться нетрудно, буду теперь целыми днями торчать в тире и повышать свое мастерство. Думаю, что оно не окажется лишним. Только бы этот чертов лесник оказался дома! Возиться с трупом вовсе не входило в мои планы, да и Рашида, честно говоря, было жаль. Похоже, он не хотел меня убивать. А Костик… С Костиком еще будет время свести счеты.

Глава 5

Подбежав к некогда крепкой бревенчатой пятистенке, я стала громко стучать пистолетом в окно. Через несколько минут дверь распахнулась, и на крыльце появился безобидный на первый взгляд дедуля. Через секунду я поняла, что безобидным его можно назвать с большой натяжкой, так как в руках он держал почти новое охотничье ружье, ствол которого был направлен в мою сторону. Увидев это, я в сердцах произнесла:

— Эй, дед, ты что надумал? На охоту, что ли, собрался? Неужели я на зверя похожа? Ты бы свою пушку убрал, а то что-то коленки задрожали.

Дед кашлянул и, не убирая ружья, хриплым голосом сказал:

— И в самом деле, девка, на зверя ты вроде не похожа. Только я бы тебе не советовал пистолетом в мои окна стучать, да и вообще, убрала бы ты свой ствол куда подальше, а то ведь я охотник заядлый, могу с ходу на воротник пустить.

Я посмотрела на пистолет и сунула его в карман.

— Извини, дед, забылась что-то. Не буду от тебя скрывать, пришлось и мне из этой штуки немного пострелять. Правда, в кого хотела — так и не попала. Мы тут с тобой стоим, время зря теряем, а на другом краю деревни в заброшенном доме человек умирает.

— Какой еще человек?

— Рашид. В него четыре пули засадили. Одна, правда, насквозь прошла. Он велел, чтобы ты срочно садился на свой «мерседес» и мчался к нему как можно быстрее. Иначе можно опоздать. Он умирает.

Дед положил ружье на крыльцо и растерянно посмотрел на меня.

— Доча, за что ты его так? Ведь хороший парень. Разве можно по людям, как по мишеням, стрелять?

Слушай, дед, ты бы поменьше рассуждал, а быстрее нитками шевелил. Не ровен час, из-за твоей любопытное™ человек раньше времени на тот свет отправится.

Дед почесал затылок и неожиданно прытко кинулся к своему «запорожцу». Я хотела было запрыгнуть на заднее сиденье этого драндулета, но хренов автовладелец перегородил мне дорогу и суровым голосом заявил:

— Я с убийцей в одной машине не поеду! Тем более у тебя пистолет при себе имеется. Кто знает, что у тебя на уме? Может, ты захочешь меня вслед за Рашидом на тот свет отправить!

— Хватит, дед, болтать, там человек загибается! Если бы я в него стреляла, то к тебе бы точно не прибежала. Какой смысл?

— Тоже верно, — пожал плечами старый лесник и открыл дверь. Я с трудом разместила в малогабаритной машине длинные ноги и витиевато выругалась по поводу отечественной чудо-техники. Дед недовольно сморщился и со словами: — Что. б ты разбиралась в технике! Это ж зверь, а не машина! Не едет, а летит! — рванул с места.

Подъехав к знакомому мне дому, мы быстро выскочили из машины и бросились в дальнюю комнату. Рашид лежал посреди комнаты, закрыв глаза. Всплеснув руками, я истошно закричала:

— Он мертв, он мертв! Что же ты натворил, проклятый дед!

— А я-то тут при чем? — растерянно ответил лесник.

— Говорила же тебе: нитками надо быстрее шевелить!

— Да успокойся ты, у него пульс прощупывается, — сказал дед, взяв Рашида за руку. — Не мертвый он вовсе, а просто без сознания лежит. Помоги-ка мне его в машину перенести.

— Куда, в «запорожец», что ли?

— Хотя бы и в «запорожец».

— Да он туда не поместится! Смотри, какой он парень крупный. Как ты его туда затолкаешь?

— Ну-ка, дочка, языком не мели, а лучше помоги мне его до машины дотащить. Ишь, кровищи сколько потерял! В любой момент может окочуриться, — осадил меня дед и потащил Рашида к двери.

К моему удивлению, старый лесник без труда втиснул Рашида в свой драндулет.

— Ладно, девка, ты не сердись, помоги-ка лучше выгрузить этого молодца, — обратился он ко мне, когда мы подъехали к дому.

Ногти на руках Рашида начали синеть.

— Дед, что ж ты его сюда привез? — вскрикнула я, стараясь нащупать пульс. — Его же в больницу надо!

— До больницы мы бы его с тобой не довезли, — серьезно ответил дед и бросился к умывальнику. Отдраив руки, он достал из шкафчика какой-то сверток, положил его на стол и извлек из него медицинские инструменты.

— Дед, ты случайно на хирурга не учился? — с удивлением спросила я.

— Я самоучка, — буркнул дед и взял в руки скальпель.

— Эй, послушай, а может, у тебя наркоз есть? — не на шутку испугалась я. — Разве можно по живому резать?

— Самый лучший наркоз — это спирт. Только пока он ему без надобности. Вот придет в себя — я ему целый стакан налью и силком заставлю выпить. У меня спирт, знаешь, какой, ты такого в жизни не пробовала! «Шило» называется… Тебе бы тоже не мешало отглотнуть, а то стоишь бледная как стенка, лица на тебе нет. Чего доброго свалишься в самую неподходящую минуту. Мне Рашида поднимать надо, а ты мне лишняя обуза. Что я с вами двумя-то делать буду?!

Дед плеснул в стакан немного спирта и протянул мне:

— Выпей, дочка, полегчает!

Закрыв глаза, я залпом проглотила содержимое стакана. Огненная жидкость обожгла глотку, из глаз брызнули слезы.

— Ну, дедуля, ну и номер ты отмочил! — с трудом произнесла я.

— Крепкий у меня напиток, — усмехнулся дед.

— Предупреждать надо!

— Ничего, дочка, потерпи, сейчас почувствуешь себя намного лучше.

— Ты бы думал в следующий раз. Так и организм подпалить недолго! — охнула я и села на пол.

Все тревоги сегодняшнего дня бесследно исчезли. Костик, Рашид — какое мне дело до них? Один сбежал, другой в любую минуту может отдать концы — ну и что? «Впрочем, Рашид здесь ни при чем», — подумала я, проваливаясь в сон.

— Ну что, дедуль, он жив? — спросила я лесника, очнувшись.

— А куда он денется? — пробубнил дед, наливая себе полный стакан спирта.

Примерно через час Рашид открыл глаза и громко застонал. Не долго думая, дед влил остатки спирта ему в глотку. Рашид, замотав головой, отчаянно закашлялся.

— Это спирт, дурачок, обыкновенный деревенский спирт, — пояснил дед, похлопывая Рашида по щеке. — И что нынче за молодежь слабая пошла! По-человечески пить и то не умеют.

— Смотря что пить, — перебила я деда, покосившись на пустой флакон. Услышав мой голос, Рашид открыл глаза и улыбнулся.

— Привет, — едва слышно произнес он.

— Привет, — немного смутившись, ответила я, поправив упавшую прядь волос.

— Я жив?

— Как видишь. Такие не умирают.

— Ты хочешь сказать, что такие, как я, не умирают своей смертью? — усмехнулся Рашид.

— Точно. Как ты себя чувствуешь?

— Паршивенько, но, в общем, при желании могу встать.

Лежи уж, — цыкнул на него дед, неодобрительно покачав головой. — Я понимаю, Рашид, что ты человек занятой, но дела могут подождать. Как говорится, дела делами, а здоровье дороже. Отлежишься здесь пару дней, а потом вставай. И не вздумай мне возражать!

— Я согласен, — кивнул Рашид, покосившись на меня. — Все равно где-то перекантоваться надо. Я же не могу в таком виде на базар прикатить! Но останусь я при одном условии — эта очаровательная дама посидит со мной. В конце концов, раненым всегда полагается медсестра.

— А ты у меня спросил, хочу ли я тут с тобой торчать? — не сдержалась я.

— Мне кажется, девочка, у тебя нет выбора, — усмехнулся Рашид.

— Это почему же?

— А ты не догадываешься? Сама посуди, машину твою сожгли, квартиру обокрали, Костика ты изрядно напутала, а он парень мстительный… Как ты поедешь домой, если у них ключи есть от твоей хаты? В общем, не нарывайся на неприятности и побудь со мной пару деньков. Это в твоих же интересах.

— А что потом?

— А потом мы поедем вместе на базар и все уладим.

— Как? — не отступалась я.

— Давай я сначала встану на ноги. А поправившись, обязательно займусь твоими проблемами. По рукам?

— По рукам, — улыбнулась я.

Дедуля перетащил Рашида в спальню и занялся приготовлением обеда. Я подошла к окну и тяжело вздохнула. Ну почему же мне так не везет! Мало того, что приходится целыми днями в любую погоду сидеть на рынке, впаривая покупателям не слишком доброкачественный товар, так еще возись тут с этим хреновым «авторитетом»… Вероятность того, что мне вернут баксы, равна нулю, квартира разграблена, в лице Костика я, похоже, нажила кровного врага… А ведь по-хорошему, я могла бы стать красивым приложением к какому-нибудь новорусскому богачу, имеющему кругленький счет в швейцарском банке. Если меня немного приодеть, то со мной не стыдно показаться на любой шумной тусовке. Лопала бы в свое удовольствие черную икру и копченую осетрину в дорогих ресторанах… Но вместо изящных туфелек с тоненькими двенадцатисантиметровыми шпильками, мне приходится носить грубые ботинки на бесформенной подошве, таскать громадные, неподъемные баулы, туго заклеенные скотчем, и бороться за место под солнцем…

— Послушай, ты не хочешь помочь деду приготовить обед? — перебил Рашид мои мысли. — Ведь ты женщина и должна хлопотать на кухне.

— Не хочу, — ответила я.

— Почему?

— Не хочу, и все! Я вообще никому ничего не должна, а уж тем более хлопотать на кухне. Я здесь с тобой осталась потому, что хочу вернуть свои деньги, но тебя я ублажать не обязана.

— Что-то ты совсем скисла, — приметил Рашид.

— Может, и так. Думаешь, приятно торчать в этой дыре и знать, что у тебя за душой не осталось ни копейки? Знаешь, что я тебе скажу. Твои ранения сущая ерунда по сравнению с тем, что я лежала в могиле.

— Хватит тебе! Я же сказал, что все верну.

— Когда?

— Как только встану на ноги, — раздраженно произнес Рашид. — Ты мне веришь?

— Пытаюсь.

— А впрочем, у тебя нет выбора.

Через несколько минут дед внес в комнату дымящуюся кастрюлю и поставил ее на столик.

— О, борщ, — оживился Рашид и попробовал сесть. Лицо его тут же исказила гримаса боли.

— Лежи уж, — сказала я, налила борщ в тарелку и присела на край кровати. — Давай я тебя покормлю, инвалид.

Рашид ел с таким аппетитом, словно до этого голодал три дня. Дуры мы, бабы, жалеем всех подряд. А за что, спрашивается? Как-никак, у меня отобрали последние гроши не без помощи этого придурка. Нечего было тащить сюда братца-наркомана и посвящать его в свои дела. Любой бы понял, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего!

— Ты кормишь меня с таким лицом, будто хочешь мне вылить борщ на голову, — сказал Рашид.

— Хочу, — буркнула я.

— Почему?

— До сих пор я жила спокойно и никому не мешала, но благодаря тебе по уши вляпалась в дерьмо.

— А при чем тут я? Костика благодари.

— Без твоего участия тут не обошлось.

— Как это?

— Если уж ты контролируешь рынок, то контролируй его как положено.

— Если не хочешь, можешь не кормить, — обиделся Рашид. — От твоей кислой физиономии скулы сводит.

— Нет уж, покушайте, пожалуйста, будьте любезны, — съязвила я. — Мне необходимо вернуть свои денежки.

Как только Рашид доел борщ, я села за стол и в два счета опустошила свою тарелку.

— Послушай, я забыл как тебя зовут, — нарушил молчание Рашид.

— Лора.

— Лариса, что ли?

— Лора. Я привыкла, что все меня называют Лорой.

— А ты смелая девочка, отчаянная. Я таких не встречал. Правда, стрелять не умеешь, но это дело поправимое, научишься.

— Ты хочешь сказать, что умение стрелять мне пригодится?

— А почему бы и нет? Жизнь штука непредсказуемая.

— Тоже верно.

— Лор, сходи к деду, попроси, чтобы он нам бутылочку горячительного достал. Хочется горло смочить, а то раны болят, сил нет терпеть.

— Здоровый мужик, а терпеть не умеешь. У твоего деда, кроме самогона, ничего путного не найдется. А самогон пить невозможно, можно в любую минуту сгореть. Он взрывоопасный.

— Да брось ты! Некоторые люди всю жизнь пьют и ничего, не жалуются. К самогону привыкнуть нужно, а привыкнешь — за уши не оттащишь. Сходи к деду, возьми бутылку, пару стаканов и что-нибудь закусить.

— Может, рюмок? Я стаканами не глушу…

— Самогон из рюмок не пьют, на то он и самогон, что из рюмок им не напьешься.

Я пожала плечами и пошла искать деда. Дед сидел в чулане и плел корзины. Увидев меня, он широко улыбнулся и спросил:

— Ну как себя чувствует твой женишок?

— Кто?!

— Женишок, кто ж еще!

Ты что, дед, совсем умом тронулся? Разве я на невесту похожа? Какая из меня невеста? Я здесь по другой причине нахожусь. Рашид мне деньги задолжал и обещал вернуть. Вот я и жду, когда он на ноги встанет и со мной рассчитается.

— Не переживай, если обещал, значит, отдаст.

— Хорошо бы…

— Рашид, дочка, слов на ветер не бросает. Он человек честный.

— Дай-то Бог. Но я не за этим пришла. Дедуля, твой пациент просит бутылку самогонки, пару стаканов и что-нибудь закусить.

— Если просит, значит, отнеси. Ему сейчас самогонка до зарезу необходима: боль она как рукой снимает…

Дед достал запыленную бутылку с мутноватой жидкостью, пару граненых стаканов и положил на поднос немного нехитрой закуски.

— Неси, дочка, пейте на здоровье, главное, чтобы на пользу пошло.

Рашид, увидев поднос, заметно оживился.

— Ну, Лора, наливай, — сказал он, приподнимаясь в кровати. — Как говорится, за знакомство!

Закрыв глаза, я сделала крохотный глоток.

— Да кто так пьет! — засмеялся Рашид. — Залпом надо, тогда толк будет!

Послушай, а чего этот дед так о тебе заботится? — спросила я.

— А он наш внештатный сотрудник, — подмигнул мне Рашид.

— Он что, на базаре, что ли, работает?

— Нет, ему и тут работы хватает. Он заброшенный дом обслуживает.

— Какой еще дом?

— Тот самый, где ты побывала пару часов назад. Мы туда непослушных коммерсантов привозим. Дед Егор о них заботится. Кормит, проведывает. Мы ему за это зарплату платим, так что он не жалуется.

— А зачем вы возите сюда коммерсантов?

— Одни платить не хотят, другие, зажравшись, самостоятельности захотели. Некоторые так много награбили, что их грех не похитить с целью выкупа. Так что дед Егор всегда при деле. Трудится на благо Родины не покладая рук.

— Не на благо Родины, а на благо криминальной среды, — поправила его я.

— Это одно и то же.

Я подошла к окну. На улице уже была ночь.

— Как ты думаешь, где сейчас твой родственничек? — тихо спросила я.

— Его теперь днем с огнем не найдешь. Он %е не дурак, понимает, что я теперь придушу его собственными руками.

— Как же ты его придушишь, если у тебя руки простреленные?

— Ничего, справлюсь. Послушай, Лора уже поздно. Ложись-ка ты лучше спать!

— В этом доме есть еще кровать?

— Зачем?

— Ну не могу же я лечь с тобой!

— Почему не можешь? Ложись, я тебя не трону. Ты что, меня боишься, что ли?

— Вот еще! Инвалидов разве боятся?

— Никакой я не инвалид, — обиделся Рашид. — Между прочим, из-за тебя пострадал.

— А я-то тут при чем?

— Но ведь я же за тебя заступаться стал!

— За меня? Это ты со своим братцем-наркоманом отношения выяснял! Мне вообще показалось, что вам уже давно хотелось разобраться между собой. И не я была причиной вашей ссоры. Просто я подвернулась под горячую руку, вам ведь предлог нужен был.

Послушай, ты что такая противная? Я к тебе дружелюбно настроен, а ты проявляешь агрессию. Ложись рядом со мной. Надо выспаться. А за свои денежки не волнуйся. Как только я на ноги встану и вернусь на базар — сразу все тебе верну. Только вот если ты будешь злить меня по любому поводу, то не получишь от меня ни копейки!

После небольшого раздумья я легла рядом с Рашидом.

— А свет почему не выключила?

— Я всегда при свете сплю.

— Почему?

— Не знаю. Кошмары мучают. А после того как на кладбище позагорала, вообще стало страшно. Мне теперь хочется побольше света, солнца. А в темноте я себя чувствую просто отвратительно!

— Нет, подруга. Мне света и солнца и днем хватает. Я хочу нормально поспать. Будь человеком, выключи свет.

Я нехотя встала и поплелась к выключателю. Щелкнув им, легла в кровать и отвернулась.

— Послушай, а ты всегда спишь в одежде? — тихо спросил он.

— Всегда.

— Что, вообще не раздеваешься?

— Не раздеваюсь.

— А я не могу одетым спать. Помоги мне раздеться.

— Нет уж, это ты как-нибудь без меня.

— Я пока еще слишком слаб, чтобы раздеваться самому. Ты бы не могла мне помочь?

— Вот еще, — поморщилась я и закрыла глаза.

— Тогда не получишь свои денежки.

Услышав его слова, я вскочила и принялась раздевать этого идиота. Оставшись в одних трусах, Рашид тяжело задышал.

— Ты что так тяжело дышишь? — испугалась я.

— А меня волнует, когда рядом находится такая красивая девушка.

— Ты хочешь сказать, что ты сейчас на что-то способен? — усмехнулась я.

— На великие дела я способен в любом состоянии.

— А почему у тебя такое имя: Рашид?

— Нормальное имя, — пожал плечами Рашид.

— Чурковатое какое-то.

— Да пошла ты, — чертыхнулся Рашид, поворачиваясь на другой бок.

Я полежала пару минут, стараясь уснуть, но сон не шел. Перед глазами возникла разрытая могила с осыпающимися комьями земли… Неужели все это произошло со мной? Не выдержав, я повернулась к Рашиду.

— Ты спишь?

— Нет. А ты?

— Я тоже.

— О чем ты думаешь?

— Да так. В голову лезет всякая ерунда. Знаешь, странная все-таки штука жизнь. Работала себе спокойно. Каждый день был распланирован по часам. Знала, что будет завтра, послезавтра. А теперь я вообще ничего не знаю. Судьба повернулась жопой, и все покатилось к чертовой матери. Если бы я заранее знала, что так получится, отдала бы твоему Костику какие-то жалкие три штуки и ни о чем не жалела.

— Теперь будешь умнее, — усмехнулся Рашид. — Запомни, девочка, одно золотое правило: если просят — надо давать. Жизнь дороже кошелька.

— Да пошел ты! — разозлилась я. — Вам, браткам, работать не надо. Ходи да деньги собирай. А ты бы попробовал поторговать на улице в двадцатиградусный мороз — вот это другое дело! Руки мерзнут, ног от холода не чувствуешь, жить не хочется. По-женски простыть — проще некуда. А мне, между прочим, детей еще рожать. А я в своей жизни столько узлов да баулов натягалась, что теперь по-нормальному и не справлюсь…

— Хватит заливать! Уж я-то знаю, как вы, торгашки, в двадцатиградусный мороз водкой отогреваетесь.

— Я не отогреваюсь. Я, к твоему сведению, водку терпеть не могу и на работе никогда не пью.

— С трудом верится! Чем же ты тогда согреваешься?

— Ничем.

— У меня жизнь ничуть не проще, чем у тебя, — немного помолчав, сказал Рашид. — Ты в своей палатке в тысячу раз меньше рискуешь, чем я. Думаешь, просто такой огромный рынок держать? Пойди попробуй. У тебя ничего не получится. У меня и так проблем хватает, а тут еще ты добавила…

— Добавила, добавила! Не надо было своего братца, раз он наркоман, в дела посвящать.

— Я и не знал, что он такой гад.

Мы с ним в последний раз виделись, когда ему семь лет было. Мать тогда меня в Вологду возила. Обычный мальчишка! Мы с ним в казаки-разбойники играли, в войнушку. Больше мы с ним не встречались. А тут его мать моей звонит и говорит, что Костик попал в плохую компанию. Курить, выпивать начал. Поздно домой приходит. Мол, срочно нужно спасать пацана. Ну мать моя и попросила, чтобы я его куда-нибудь пристроил, дело дал, а то по нему тюрьма плачет. Вот я и пристроил его на свою голову.

— Не делай добра, не будет зла.

Задумавшись, я замолчала. Рашид почти шепотом спросил:

— Послушай, а почему я тебя раньше на нашем рынке не замечал?

— Не знаю, — ответила я.

— Странно. Ты такая яркая. Тебя грех не заметить!

— Тем не менее ты меня не замечал.

— Как ты думаешь почему?

— Наверное потому, что зимой я торгую в огромном тулупе и валенках, а летом в выгоревшей майке и стареньких джинсах. Сам понимаешь, на работе нужно одеваться по-рабочему.

— Ты и в валенках хороша. Тебе не на рынке торговать надо, а в шикарной иномарке кататься да в ресторанах обедать. Такая девушка, как ты, заслуживает лучшего.

— Так сделай так, чтобы мне жилось лучше. Обеспечь мне достойную жизнь. Не будь безучастным к моей судьбе.

— Каким образом?

— Не знаю. Может, тебе нужно на мне жениться…

— Что?!

— А что? Женись на мне. Вози на своем джипе по ресторанам, корми черной икрой. Я тогда буду вспоминать свою палатку, как страшный сон.

— Скажешь тоже! Я что, похож на дурака, чтобы жениться?!

— А разве женятся только дураки?

— Нет уж! У меня и так суеты хватает. Зачем мне лишняя морока.

— Смотри, конечно. Твое дело, но знай, что я во второй раз предлагать не буду.

Рашид о чем-то задумался, а я, устроившись на подушке, наконец заснула.

Глава 6

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи.

— Ребята. Быстренько просыпайтесь! Беда! — узнала я голос деда Егора. — Рашид, тебе срочно нужно прятаться! Скорее, а то потом будет поздно!

Открыв глаза, я попыталась понять, что происходит. Рядом с кроватью стоял перепуганный лесник и пытался разбудить Рашида. Рашид наконец открыл глаза и посмотрел на деда и сонным голосом произнес:

— Дед, ты чего, совсем спятил? Который час? Какого хрена ты тут меня будишь?

— Рашид, медлить нельзя. Беда! Попробуй встать. Я тебе помогу. Сюда джип едет, через две минуты будет здесь.

— Какой еще джип?

Тот, на котором ты сюда приезжал. Я же не дурак, знаю, что ты никого не подпустишь к такой дорогой машине, а уж тем более ключи от нее не дашь. Ребята, что на нем прикатили, уже всю деревню перерыли. Во все дома подряд врываются — тебя ищут. Мой дом последний, так что скоро сюда заявятся.

— Это Костик со своей братвой пожаловал, — нахмурившись, сказал Рашид. — Хорош братец, решил меня добить!

— По-моему, он решил добить не только тебя, но и меня заодно, — тут же вскочила я с кровати. — А ты говорил, что он больше здесь не объявится.

— Выходит, я его недооценил.

— Очень жаль! Нужно уметь оценивать своего врага. Нетрудно было догадаться, что Костик не станет ждать, когда ты расправишься с ним. Ему проще тебя добить, и все. Нет человека — нет проблем: знакомая поговорка.

— Ребята, хватит выяснять, кто прав, кто виноват. Джип сюда едет, — прервал нашу перепалку дед Егор и помог Рашиду подняться.

Через несколько секунд мы спустились в глубокий погреб, вырытый под летней кухонькой. В погребе была беспросветная темень. Рашид крепко прижал меня к себе.

— Ты вся дрожишь, — шепотом сказал он.

— Это от страха.

— Ты испугалась?

— Еще бы? Можно подумать, что ты нет.

— Успокойся! Сейчас они зайдут в дом, увидят, что нас нет, и уедут. Молодец дед Егор! Вовремя разбудил! Страшно подумать, что было бы, если бы не проснулись!

— Рано радоваться. Может, они этот погреб обнаружат.

— Не догадаются, дед Егор сверху мусор накидал, кухней он не пользуется, все на печи готовит, помещение тут нежилое. — Неожиданно Рашид поцеловал меня в шею. Оттолкнув его, я прошептала:

— Ты что, совсем с ума сошел? Нашел время!

— Так раньше ты не хотела…

— А я и сейчас ничего не хочу.

— Не хочешь?

— Не хочу. Ты бы лучше подумал, как нам в живых остаться. Костик, похоже, не успокоится, пока не прикончит нас обоих.

Рашид, не слушая меня, жадно потянулся к моим губам. Я хотела оттолкнуть его, но не смогла…

Неожиданно над нами раздались громкие шага. Моментально забыв про поцелуи, мы взялись за руки и затаили дыхание.

— Ну что, дед, говори, где эти двое! — донеслось до нашего слуха.

— Какие еще двое? — не сдавался дед Егор.

— Те самые, которых ты у себя прячешь!

— Я никого не прячу, можете весь дом обыскать. Я один живу, никому не мешаю. Кого я должен прятать? А вы, ежели ко мне в дом пожаловали, так и ведите себя достойно. Я не люблю, когда гости так со мной разговаривают! И вообще, я вас сюда не приглашал!

Над погребом что-то громыхнуло. «Наверное, дед ногой топнул для пущей убедительности», — подумала я и не ошиблась.

— Дед, завязывай тут ногами стучать, а то я быстро тебя без ног оставлю, — послышался голос Костика. — В последний раз тебя спрашиваю, где парень с девкой? Мы всю деревню обыскали — нигде их нет. Бабка какая-то говорила, что ты на своем «запорожце» привез кого-то. Так что лучше сразу выкладывай — где они?

— Не понимаю, милок, о чем ты говоришь, — стойко держался дед Егор. — Да бабке этой, наверное, с пьяных глаз померещилось!

Она как напьется, так постоянно что-нибудь видит. Я к этому привык. В прошлый раз она видела, как на мой дом садилась летающая тарелка и из нее пришельцы выходили. Этому тоже надо верить?! Она может много наговорить. Ее слушать, себя не уважать!

— Заткнись! — перебил Костик деда. — Я шутить не буду. Не ответишь на мой вопрос — пристрелю не раздумывая. Где парень с девкой?!

— Не знаю, — в который раз пробубнил дед.

Через несколько секунд раздался громкий выстрел, и что-то тяжелое упало на пол. Я прижалась к Рашиду, уткнувшись головой ему в грудь, и тихо спросила:

— Они его убили?!

— Не думай об этом, молчи! Самое главное, чтобы нас никто не услышал…

Над погребом послышалась какая-то возня, но потом шаги стихли. Я сидела ни жива ни мертва, боясь пошевелиться.

— Вот видишь, они ушли, — погладил меня по голове Рашид. — Они ушли и больше сюда не вернутся. Мы в безопасности. Нам ничего не угрожает, все обошлось.

Его слова подействовали на меня успокаивающе. С Рашидом я чувствовала себя намного спокойнее и увереннее, чем если бы волею случая оказалась здесь одна.

— По-моему, эти шакалы уже ушли, — сказал, отстраняя меня, Рашид. — Давай отодвинем крышку и посмотрим, что творится наверху.

— Может, еще рано? Вдруг они где-нибудь поблизости?

— В доме тихо. Похоже, что наверху никого.

— Это опасно. Я боюсь!

— Не волнуйся. Я же сказал тебе, что все будет хорошо.

— Мне еще никогда не приходилось бывать в таких передрягах, не считая, конечно, того, что твой милый родственничек чуть было не отправил меня на тот свет!

— Ты самая смелая девушка, которую я когда-либо встречал…

— Я ужасная трусиха…

— Наоборот. Ты очень смелая! Я бы обязательно дал тебе медаль «За храбрость», — засмеялся Рашид.

— Мне сейчас не до смеха, — обиженно заявила я. — Деда Егора жалко. Неужели его убили?

— Костик не промахнется… Дед был и в самом деле хороший… Знаешь, что я сделаю первым делом, как только выберусь от — сюда?

— Расквитаешься с братцем?

— Это само собой. Я его из-под земли достану, никуда он не денется! Но я имел в виду совсем другое. Как только все останется позади, я сразу на тебе женюсь.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Я на тебе женюсь, что тут непонятного?

— Ты правду говоришь?

— А я разве похож на болтуна?

— Вроде бы нет. Повтори еще раз.

— Я на тебе женюсь.

Подпрыгнув от радости, я хотела захлопать в ладоши, но Рашид вовремя меня остановил.

— Ты что, сдурела?! Вдруг в доме кто-то есть. Странная ты все-таки, Лора, радуешься моему предложению, как ребенок, а ведь совсем меня не любишь!

— Полюблю. Вот увидишь, полюблю. Ты мужчина красивый, тем более при деньгах. Тебя грех не полюбить. Просто мы с тобой пока еще мало знакомы. Я не успела полюбить тебя за такой короткий срок. Но я уже к тебе что-то чувствую. Клянусь. Стрелы амура пронзили мое сердце, — перешла я на высокопарный слог.

Так я тебе и поверил! Лучше скажи, что тебе на рынке торговать надоело. Хочешь нормального мужика подцепить, чтобы пожить по-человечески!

— Это, конечно, тоже немаловажный фактор, — нисколько не смутилась я. — Но отнюдь не главный, Рашид! Сам подумай, если нам с тобой хорошо даже в погребе, то представляешь, что мы можем устроить в каком-нибудь другом месте! Отели, рестораны, шикарные особняки! Но прежде всего мне надо приодеться, не век же кутаться в турецкое шмотье! Итак, мы заходим с тобой в элитный бутик, где самая дешевая шмотка стоит не меньше тысячи баксов. К нам сбегаются все продавщицы, тебя усаживают пить кофе, а я начинаю отбирать самые классные вещи: одну, вторую, третью… двадцать пятую! Продавщицы рты пооткрывают от удивления, а я посмотрю на них свысока и надменно произнесу: «Ну что уставились, девки? Мой муж в состоянии не только заплатить за эти вещи, но и купить весь ваш магазин!»

— Ну ты даешь, — засмеялся Рашид.

В Москве мы будем бывать редко, — продолжила я. — Надо же посмотреть мир! На Новый год обязательно поедем в Мехико, заодно можно заскочить в Акапулько. Останется время — покатаемся на горных лыжах в Альпах. Здоровье поправим на Мертвом море. Австралия, ЮАР, Сейшелы, Бразилия, Мальта, Кипр, не говоря уже о старушке Европе, — все будет лежать у наших ног! — замолчав, я взяла Рашида за руку и тихо спросила: — Скажи, ведь так будет? Ты подаришь мне такую жизнь?

— Не знаю, — задумчиво ответил Рашид. — Боюсь, что я не потяну. Это ж сколько бабок надо иметь, чтобы так жить! Наверное, тебе проще найти какого-нибудь нового русского. Я живу скромно.

— Так уж и скромно?

— Поскромнее, чем ты думаешь. Мне некогда по курортам разъезжать, я за базаром следить должен. Мне рабочее место оставлять нельзя. Оставишь — и все деньги уйдут на сторону. В моем деле, чтобы нормальные бабки иметь, надо их постоянно контролировать.

— Тебе что, и отпуск не положен?

— Не положен.

— Что ж это у тебя за начальство такое?! Получается, что ты умереть должен на этом базаре!

— Нормальное начальство. Оно само на износ работает. Потому и ездит на «линкольнах».

— Тогда ты будешь контролировать рынок, а меня посылать на самые фешенебельные курорты попарить хрупкие косточки под солнцем. Я буду сидеть в шезлонге на берегу океана и лениво потягивать коктейль из тоненькой трубочки. Каждый день ты будешь мне звонить по сотовому телефону и заботливо спрашивать — не надо ли подкинуть деньжат? Правда, тебе придется увеличить поборы с коммерсантов, но они уже как-нибудь потерпят. Ничего не поделаешь: у твоей жены слишком большие запросы, а тебе в кайф их удовлетворять…

— Я что, похож на лоха?

— Нет.

— Только дурак может отпустить свою жену отдыхать в одиночестве! Моя жена никуда без меня не поедет.

— Хорошо, я всегда буду рядом, всегда под рукой. Только женись. Ты еще не передумал?

— Не передумал. Женюсь. Но не сейчас. Я же не могу на тебе жениться, сидя в этом погребе. Для начала нам нужно выбраться отсюда.

— Давай выбираться, — кивнула я. — В самом деле, сколько можно тут сидеть! Пора заявление подавать! Интересно, который час? Загс еще не закрылся? Кстати, как ты себя чувствуешь?

— С чего это ты беспокоиться стала?

— Как будущая жена я обязана заботиться о твоем здоровье.

— Сегодня намного лучше. Правда, я бы с удовольствием хлебнул самогонки. Без обезболивающего тяжеловато.

Рашид встал и попытался открыть крышку. Крышка не поддавалась.

— Подожди, у тебя руки слабые, ты же ранен, — одернула я его и попробовала сама надавить на эту долбаную крышку. К моему великому удивлению, крышка не сдвинулась ни на сантиметр. Рашид принялся помогать мне, но и это ничего не дало. Спустя несколько минут Рашид взял меня за руку и грустно сообщил:

— Лора, наши дела плохи. Погреб закрыт на ключ.

— Что?!

— Крышка погреба закрыта на ключ.

— А где ключ?

— У деда в кармане.

— А дед где?

— Скорее всего, его убили.

— Ты хочешь сказать, что мы закрыты на ключ, а ключ находится в кармане у убитого деда?

— Точно.

— Как же мы отсюда выберемся?

— Вот этого я пока не знаю.

Застонав, я схватилась за голову. Хотелось разрыдаться в полный голос или выпрыгнуть в окно, которым тут и не пахло. Рашид почувствовал мое состояние и притянул к себе.

— Ну что ты раскисла? Подожди, Лариса, сейчас что-нибудь придумаем.

— А что тут думать?! Тут и так все ясно! Считай, что нас с тобой закопали в могилу. Этот погреб очень похож на могилу! Просто здесь больше воздуха. Но насколько его хватит?! Мы умрем! Пройдет время, и мы обязательно умрем. Может, от голода, а может, по другим причинам. Долго мы не протянем. Нам никогда не выбраться отсюда! — Уткнувшись Рашиду в плечо, я дала волю слезам.

Рашид плотно зажал мой рот своей рукой.

— А ну-ка заткнись! Ты что, с ума сошла?! Может, в доме кто-то остался и нас услышат! Не дури, Лора! Успокойся, прошу тебя!

— Пусть лучше нас услышат и поскорее вытащат отсюда. По крайней мере, у нас будет шанс на спасение. А тут мы сгнием заживо.

— Пока мы еще живы, а если нас найдут, то обязательно убьют. Немедленно возьми себя в руки!

Я вытерла слезы и замолчала. Рашид большими шагами ходил из угла в угол, засунув руки в карман, и напряженно думал. Наконец он остановился и стал что-то переставлять на полках, смутно выделявшихся в темноте.

— Что ты там ищешь? — устало спросила я.

— Да вот решил посмотреть, что тут есть. Вдруг нам придется сидеть тут до мартышкиного заговенья.

— Ну и что ты там нашел?

— Много чего полезного.

— Да? А точнее?

— Тут еды хватит на несколько месяцев. Одних только банок с соленьями штук сорок. В углу стоит бочонок квашеной капусты, несколько мешков картошки лежит. В общем, жить можно.

— Можно подумать, что картошку сырой едят! Хотя, говорят, от рака помогает.

Рашид, не обращая внимания на мои слова, продолжал шебуршать на полках.

— Ого, да тут и самогонка есть! — воскликнул он, вытаскивая огромную бутыль. — Молодец дед Егор, запасся на славу. Царство ему небесное! Хороший был дед, душевный… От тут каждую тропинку знал. Нам охотиться помогал.

Пацаны в нем души не чаяли. У него мед такой вкусный, пальчики оближешь! Он этим медом даже наших пленников потчевал. Коммерсы здесь как на курорте сидели. Дед Егор им чайку горячего с медом принесет и с ложечки покормит…

— Что ж они сами не могли, что ли, есть?

— Не могли, ведь у них руки к батарее наручниками пристегнуты были.

— Тоже мне курорт, — усмехнулась я. Рашид протянул мне бутыль и вложил в руку соленый помидор.

— Отхлебни, станет полегче, — сказал он.

Осторожно обтерев горлышко ладонью, я сделала внушительный глоток. Затем, прокашлявшись, сунула в рот соленый помидор и почувствовала, как по телу пробежала приятная слабость. Рашид, поставив бутылку на место, с какой-то особой нежностью коснулся моей щеки. Все страхи и волнения сегодняшнего дня моментально отступили. «Да уж, с таким мужчиной точно не пропадешь, — подумала я, прижимаясь к Рашиду. — Он умный и сильный. Он обязательно найдет выход, потому что безвыходных ситуаций не бывает. Он не даст нам заживо сгнить в этом погребе. Главное, верить и не падать духом. Уж если мне удалось вылезти из могилы, то из погреба, набитого едой, мы как-нибудь выберемся».

— О чем думаешь? — тихо спросил Рашид.

— О том, что, наверное, мне так и не придется посещать меховые салоны и греть косточки на лучших курортах мира. Обидно до соплей: только настроилась на лучшую жизнь, и вот тебе на — попала в погреб.

Рашид улыбнулся, сел на землю, вытянул ноги и посадил меня к себе на колени. Я обвила его шею руками и положила голову на плечо.

— Скотская ситуация, — поцеловав меня, тяжело вздохнул он. — Правда, в ней тоже есть свои плюсы.

— Какие?

— До сегодняшнего дня я вообще не собирался жениться, а тут вдруг решился и даже сделал тебе предложение.

— По-моему, предложение тебе сделала я. Нынче такие времена настали, что приходится брать быка за рога. Достань-ка еще бутылек.

После очередной порции самогона веки стали тяжелыми, и я сама не заметила, как уснула.

Сколько я проспала — не знаю. Разбудил меня какой-то неясный шум. Рашида поблизости не оказалось. Быстро вскочив, я протерла глаза и испуганно закричала:

— Рашид, ты где?

Ответа не последовало. Куда же он пропал? Мне захотелось позвать кого-нибудь на помощь, но я прекрасно понимала, что помощи ждать неоткуда. А может, Рашид открыл крышку и выбрался наружу? Тогда почему он не разбудил меня? Почему ушел один? А еще обещал жениться, гад ползучий! Если бы я знала, что он окажется такой сволочью, бросила бы его подыхать в заброшенном доме.

Поднатужившись, я попыталась сдвинуть крышку с места, но она оставалась неподвижной. По глухому дребезжанию я поняла, что с внешней стороны погреб по-прежнему закрыт на замок. Смахнув выступивший пот, я в отчаянии уселась на землю. Что же мне делать? Рашида в погребе не наблюдалось, но тем не менее погреб был заперт! Получается, что Рашид каким-то чудом вылез отсюда и закрыл меня с внешней стороны. Неужели он на такое способен?! Жених гребаный! Что б у него гангрена началась! Что б сдох, «авторитет» хреновый! Это ж надо так обвести меня вокруг пальца!

Схватив самогонку, я с жадностью припала к горлышку. А, будь что будет, все равно пропадать! Так где там у нас помидоры? Это хорошо, что дедуля такой запасливый — помирать, так с самогонкой и соленьями! Условия здесь поприличней, чем в могиле, может, неделю я протяну. Трезвой как стеклышко помирать жалко, а вот пьяному сам черт не брат!

Неожиданно в дальнем углу раздался какой-то стук. Угораздило меня помянуть черта! Может, это дед Егор шарахается? Вернее, не он, а его бессмертная душа. Если так, то мне нечего бояться! Рашид говорил, что при жизни дедуля был добрейшим человеком, значит, он и после смерти должен остаться таким же. Я его не убивала, на меня он зла не держит, выходит, ничего плохого не сделает… Через минуту стук повторился. Обеими руками обняв бутыль, я вжалась в стену. Вскоре послышались шаги. Я открыла рот, чтобы громко закричать, но тут услышала голос Рашида.

— Ты проснулась?

— Т-ты откуда в-взялся? — заикаясь, спросила я.

— Да в погребе я, в погребе.

— Но ведь еще совсем недавно тебя здесь не было!

— Ты испугалась?

— Нисколько, — соврала я.

— Не ври. Я даже знаю, что ты подумала.

— Что?

— Ты подумала, что я тебя бросил. Что я выбрался из погреба и закрыл тебя с обратной стороны. Что я самая страшная сволочь, какая только бывает на свете. Верно?

— Верно.

— Так вот, я не такая сволочь, как ты думаешь, и никогда ей не был. Я пришел за тобой, потому что нашел выход.

— Какой выход? — насторожилась я.

— Самый настоящий выход, на свободу. Мы спасены! Ты понимаешь, мы спасены!

— Объясни толком.

— Когда ты уснула, я принялся обследовать погреб. Отодвинул бочонок с капустой, затем разобрал кучу аккуратно сложенных корзин и увидел потайную дверь.

— Какую еще дверь?

Обычную маленькую дверь. Замка на ней не было. Открыв ее, я увидел длинный коридор, в конце которого брезжил слабый свет. Пройдя по коридору, я вышел к озеру. Это недалеко, три минуты ходьбы. Ну, дедуля! Ну, он напридумал! Ведь это не дом, а настоящая крепость! Что же он нам сразу про выход не сказал? Наверное, надеялся, что мы сами его найдем. Это ведь сколько рыть надо, чтобы такой ход сделать! Дальновидный дедуля был! Понимал, что на братков работал, а это значит, что при любом раскладе головой рисковал. Мало ли кто наехать может: и менты, и пацаны из других группировок. В подземелье следы имеются. Видно, дедуля там не раз хаживал. Ты только подумай: подземелье выходит к озеру! Это значит, что нам ничего больше не угрожает. Мы не сдохнем в этом погребе! Это не просто погреб, а с секретом. Я на берегу озера немного посидел. Там все спокойно… — не договорив последнюю фразу, Рашид подошел ко мне. Присев на корточки, он положил руки мне на плечи и сказал:

— Ну зачем ты так напилась? Ты же в стельку пьяная! Когда ты только успела? Ведь когда я уходил, ты спала!

— Я уже давно проснулась, — прошептала я.

— А напилась зачем?

— От страха. Я подумала, что ты больше никогда сюда не вернешься.

— Ты решила, что я тебя бросил?

— Да.

— Лора, ведь я же обещал не тебе жениться!

— Все вы обещаете, только жениться не хотите. Я же прекрасно понимаю, что мы с тобой просто шутили. Зачем тебе жениться, если у тебя и так все есть? Зачем я тебе, если ты в любой момент можешь купить себе любую девушку без особых осложнений?

— Я женюсь на тебе, — твердым голосом произнес Рашид, отбирая у меня самогон. — Посмотри, на кого ты похожа! Терпеть не могу пьяных женщин.

— Я с горя напилась, — еле слышно пробубнила я. — Я подумала, что мне придется умирать в гордом одиночестве. Ты так быстро исчез… Предупреждать надо!

— Ты так сладко спала. Мне не хотелось тебя будить, да и лишний раз обнадеживать тебя не хотелось. Ведь я и сам не знал, что здесь есть потайная дверь.

Рашид помог мне встать. Выпрямившись, я покачнулась и вцепилась в его руку.

— Ой, подружка, да ты совсем пьяная! Это ж надо было так напиться! Тебя ни на минуту нельзя оставлять одну. А еще ты хотела на курорты ездить без меня! Ты же в ближайшем баре напьешься так, что тебя сразу заберут в полицейский участок. Ты хоть идти-то можешь?

— Постараюсь.

— Постарайся. Я тебя не доведу. У меня руки болят. Они не выдержат большой нагрузки.

— Без сопливых обойдемся, — обиделась я, затем, изловчившись, выхватила из рук Рашида бутылку с самогоном и сделала глоток.

Рашид тут же отобрал у меня наполовину опорожненную емкость и вылил остатки на пол. Я с ужасом схватилась за голову.

— Ты зачем обезболивающее вылил?!

— Какое еще обезболивающее?

— Самогон.

— Тебе уже хватит. Зачем тебе обезболивающее, если у тебя ничего не болит?

— Откуда тебе знать! Как это ничего не болит?! Болит, да еще как!

— Что именно?

— У меня душа болит. Да так сильно болит, что ты даже и представить себе не можешь. Этой самогонкой я раны свои лечила.

Рашид, не слушая мой бред, взял меня за руку.

— Пошли, Лора, нам нужно выбираться отсюда. Совсем недавно ты горевала по поводу того, что тебе отсюда не выбраться. Теперь же тебе здесь настолько понравилось, что ты, кажется, решила остаться.

— Здесь было не так уж и плохо. Дед Егор, царство ему небесное, постарался сделать так, чтобы отдых в этом погребе был приятным и комфортным. Мне, правда, не понравилась одна деталь: когда я проснулась, тебя поблизости не оказалось. Ты так больше не шути, дорогой!

Взявшись за руки, мы пошли по длинному туннелю в сторону выхода. Рядом с Рашидом я чувствовала себя спокойно и в глубине души верила в лучшее. Через несколько минут в глаза мне ударил яркий свет.

— Вот и выход, — Рашид сжал мою руку посильнее, затем поднес ее к губам и поцеловал. Я остановилась и всем телом прижалась к нему.

— Подожди, Лорочка, не сейчас, еще будет время, — шепнул он и вывел меня из туннеля. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я упала в траву и зарыдала. Рашид сел рядом и погладил меня по голове.

— Лора, прекрати. Ну что на тебя нашло? Ведь все уже позади. Ты только посмотри, как красиво вокруг! Лес, трава зеленая, солнышко ярко светит… Все плохое осталось в прошлом. Мы живы. Мы спасены…

Оглянувшись вокруг, я громко рассмеялась. На лице Рашида отразился испуг.

— Ну ты даешь, подруга, — сказал он, — перепады у тебя будь здоров: то ты плачешь, то смеешься как ненормальная…

— Ты еще не передумал на мне жениться?

— Нет. — Голос его сразу стал серьезным. Достав платок, Рашид вытер слезы, катившиеся по моим щекам. — Иди умойся, дуреха!

Легко поднявшись, я подошла к озеру, села на корточки и умылась. Затем, не раздумывая, скинула одежду и прыгнула в воду. Рашид тут же последовал моему примеру. Забыв обо всем, мы резвились в воде, как малые дети, поднимая тучи брызг и распугивая мелких рыбешек, плавающих у самого берега. Бинты на руках и ногах Рашида намокли, но он, кажется, даже не заметил этого.

— Рашид, у тебя бинты намокли. Их нельзя было мочить: заражение начнется!

— Ничего страшного. Завтра поеду к своему врачу. Он обработает раны. После деда Егора заражения быть не может. Он все на совесть делал.

Я покачала головой.

— Рашид, прошу тебя, выйди из воды. Это может плачевно закончиться!

Рашид, не слушая меня, осторожно коснулся рукой моей груди.

— Мы с тобой собрались жениться, а еще ни разу не были близки. Мы ведь не школьники, чтобы ждать, когда наступит брачная ночь. По-моему, мы оба созрели. Мне будет приятно от одной мысли, что наш первый сексуальный контакт состоялся в воде.

Рашид расстегнул мой бюстгальтер и кончиками пальцев провел по спине. Задрожав от возбуждения, я закрыла глаза. Так хорошо мне еще никогда не было…

Когда все закончилось, я отплыла подальше от берега и, раскинув руки, легла на воде. Двигаться не хотелось. Рашид сидел на песке и не сводил с меня восхищенных глаз.

— Ты великолепная девочка! Я понял это сразу, как только тебя увидел, — сказал он, когда я наконец вышла на берег.

— Не ври! О моей внешности ты думал меньше всего. Ты просто хотел помочь своему братцу избавиться от меня, — обиженно произнесла я и стала одеваться.

Глава 7

Подкравшись к дому деда Егора, мы спрятались за сараем и внимательно огляделись по сторонам.

— Послушай, зачем мы сюда вернулись? — занервничала я.

— Я хочу одолжить у деда Егора «запорожец». Ему он теперь все равно без надобности, а нам в самый раз будет. Надо же до города на чем-то добраться.

— А может, проще попутку поймать?

— В том-то и дело, что попутку здесь днем с огнем не найдешь. Можно весь день простоять и ни одной машины не встретить. А до шоссе идти далеко. Деревня заброшенная, жителей почти не осталось. Бабки две, совсем старые, да наш дед Егор… Мы специально такое местечко подобрали. Здесь, если коммерсанта спрятать, то его точно никто не найдет.

— Получается, что дед Егор в этой деревне самый крутой был?

— Получается так.

— Надо же! Теперь-то я понимаю, почему он так злился, когда я над его «запорожцем» смеялась.

— Сиди здесь. Я пойду проверю дом и посмотрю машину.

— Не ходи. Вдруг там кто-то есть…

— Вряд ли. Тихо кругом. Моей машины не видно. Выходит, Костик со своей пацанвой вологодской в Москву укатил. Будь послушной девочкой, Лариса! Сиди и жди, когда я вернусь.

— Я пойду с тобой, — вскинулась я. — Вдвоем веселее.

— Я же сказал, что ты останешься здесь, — нахмурив брови, отрубил Рашид. — И запомни на будущее: спорить со мной бесполезно.

Рашид отсутствовал долго. Пока его не было, я с удовольствием вспоминала нашу первую «брачную ночь», проведенную в воде. Сердце сладко ныло. Рашид был особенный мужчина, даже удивительно, что он «пашет» на рынке, вытряхивая деньги из челноков. Впрочем, они того заслуживают. Уж я-то хорошо знаю эту публику.

Мои соседи по ряду спят и видят затащить кого-нибудь в постель и при этом развести на деньги. Мол, у меня сегодня торговля идет плохо, а у тебя намного лучше. Поэтому купи, пожалуйста, бутылку и закуску на свои деньги, а я завтра заплачу. Маринка сколько раз так попадалась! Но я никогда не поддавалась на подобные штучки и все ухаживания кавалеров с рынка пресекала на корню. Зачем мне такая суета? Рашид был другой. Такой может оказать внимание женщине и дорого заплатить за проведенную с ней ночь.

За спиной кто-то кашлянул. Вздрогнув, я оглянулась и увидела Рашида.

— Все нормально, — улыбнулся он. — «Запорожец» на ходу. Нужно срочно уносить ноги.

— А дед Егор где?

— В доме лежит, где ж ему еще быть?

— Он и в самом деле мертв?

— Убит выстрелом в голову.

Мы обошли сарай и направились к машине. Рашид держал в руках старенькое охотничье ружье с до блеска отполированным прикладом.

— Зачем оно тебе, — не удержавшись, спросила я.

— Пригодится, Лариса, в дороге все может случиться.

— А что может случиться? — не на шутку испугалась я. — Ты хочешь сказать, что нам по-прежнему угрожает опасность?

— Я ничего не хочу сказать. Я просто решил подстраховаться.

— Если бы ты только знал, как я устала от этих случаев! Что-то их многовато в последнее время, — пробурчала я, пытаясь втиснуться в «запорожец». Ноги пришлось согнуть так, что коленки уперлись мне в грудь.

Глядя на мои мучения, Рашид рассмеялся:

— Ну что, топ-модель, это тебе не «мерседес»! Подержи-ка ружье.

— Я стрелять не умею, так что на меня не рассчитывай!

— Я бы этого не сказал. Ты за Костиком здорово с пистолетом носилась. Завораживающее зрелище, глаз не отведешь.

— А что толку? Он все равно ушел…

— Ладно, не переживай! Научишься еще стрелять! У тебя все впереди.

Рашид завел мотор, и машина тронулась.

К моему великому удивлению, до города мы добрались без особых приключений, не считая того, что по дороге нам пришлось останавливаться у довольно оживленной бензоколонки.

Подъехав к базару, Рашид выключил мотор и молча посмотрел на меня.

— Ну вот и все, приехали, — вздохнув, сказала я. — Мне пора. Все было просто замечательно. Благодаря тебе я повзрослела и поумнела. Теперь я знаю точно, что человеческая жизнь может оборваться в любой момент. Бедный ты, богатый — не имеет никакого значения. Деньги что — обычные бумажки, мусор. Они не спасают от смерти, скорее наоборот — приближают ее. Человек состоятельный всегда вызывает нездоровый интерес, а таких безбашенных ребят, как твой Костик, даже на нашем рынке предостаточно. У меня за душой не осталось ни копейки, ничего, мне не привыкать. Придется начинать с нуля. Я уверена, у меня все получится! — Горло сжал спазм. Я замолчала, борясь со слезами, затем улыбнулась и тихо произнесла: — А ты немедленно поезжай в больницу. Я, конечно, понимаю, что дед Егор заткнет за пояс любое медицинское светило, но все же надо отдать должное врачам и обязательно провериться. Да, чуть не забыла: возьми ружье.

— Возможно, этот музейный экспонат когда-нибудь тебе пригодится.

Рашид положил ружье на заднее сиденье и спросил:

— Лорка, а ты далеко собралась?

— Домой.

— Тебя же обворовали!

— Ничего страшного, мебель, во всяком случае, стоит на месте. Я быстро приведу квартиру в нормальный, жилой вид. Тарелки с кастрюлями тоже оставили, правда, в них нечего положить, но это дело наживное. На хлеб я себе заработаю!

Открыв дверь, я хотела выбраться из машины, но какой-то чертик удерживал меня на месте.

— Представляешь, что будет, если твои ребята увидят тебя в этом «запорожце»? Никто не поверит, что это ты! Будь осторожен и помни о своем братце.

— Лора, как же ты вернешься домой, если ключи от твоей квартиры есть у Костика? — перебил меня Рашид.

— Ерунда, я поменяю замки!

— Тебе опасно там появляться…

— Ничего, я уже привыкла к опасностям.

С трудом поднявшись, я наконец вышла на тротуар и уверенным шагом направилась к автобусной остановке.

— Лорка, стой — раздался за спиной громкий голос Рашида. — Выходи за меня замуж.

Я остановилась как вкопанная, боясь пошевелиться.

— Скажи, ты согласна или нет?

— Согласна. — вырвалось у меня.

— А почему же ты тогда от меня уходишь?

— Я думала, ты пошутил…

— Ничего себе шуточки! Я и тогда говорил вполне серьезно. Я хочу на тебе жениться!

— Повтори еще раз.

— Я хочу на тебе жениться.

Громко засмеявшись, я бросилась к Рашиду на шею…

Спустя примерно час один из товарищей Рашида повез нас в частную клинику. Мы сидели на заднем сиденье джипа и не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Рашид держал меня за руку, словно боялся, что я могу убежать. «Как бы не так! — подумала я. — Разве от собственного счастья можно отказаться? Конечно, Рашид не похож на мужчину моей мечты, но отношения с ним — это путь к настоящим, большим деньгам… Мой будущий муж — первая ступенька к поистине достойной жизни».

Приехав в больницу, Рашид исчез за дверью хирургического кабинета. Я села в небольшое уютное кресло у стены и с довольным видом замурлыкала себе под нос.

— Ты что? — неодобрительно покосился на меня браток.

— Ни-че-го! — по слогам пропела я, улыбаясь.

— Подруга, я смотрю ты больно веселая. Рашид там загибается, а тебе смешно!

— Смешно дураку, что ухо на боку! — подразнила его я. По всей вероятности, этот остолоп принимает меня за шлюху, снятую по дешевке где-нибудь на рынке. Словно подтверждая мои мысли, браток хамским голосом спросил:

— Подруга, а где тебя Рашид подцепил?

— Рашид меня нигде не цеплял, нисколько не обидевшись, ответила я. — Обычно цепляются ко мне. Вот и твой Рашид не устоял. И знаешь, так сильно прицепился, что теперь его ничем не отдерешь.

— Подруга, ты бы следила за тем, что говоришь, а то ведь можно и без языка остаться, — предупредил браток, придирчиво оглядывая меня с головы до ног. — Я бы не сказал, что ты красивая. Такие не в моем вкусе.

— Ну и какие в твоем вкусе?

— Мне нравятся девушки с пышными формами. Я не собака, чтобы бросаться на кость.

— Ты хочешь сказать, что Рашид — собака?

— Я этого не говорил. Я просто сказал, что тощие жерди не в моем вкусе.

— На вкус и цвет товарищей нет, — опять улыбнулась я, пропустив мимо ушей слово «жердь». Сейчас Рашид выйдет и скажет этому идиоту, кто я такая. Представляю, как он удивится. У него глаза из орбит вылезут. Ничего, скоро этот недоумок будет разговаривать со мной совсем по-другому, а не захочет — будет искать себе другую кормушку…

— Подруга, ты бы ехала домой, — вновь заканючил браток. — Я Рашида сам встречу. Он тебе обязательно позвонит. Ты, самое главное, жди звонка. Договорились?

— Я никуда не уйду, — твердо заявила я.

— Я же тебе по-нормальному сказал, чтобы ты отсюда выметалась! Может, ты хочешь, чтобы я тебя взашей вытолкал? Рашид болен. Я его домой отвезу. Он в данный момент не в состоянии трахаться.

Улыбнувшись еще шире, я нахально возразила ему:

— Не скажи! Незачем судить о других по своим способностям.

— В смысле?

— Ради меня Рашид всегда готов на подвиги. Знаешь, несколько часов назад мы занимались с ним сексом прямо в воде. Это было просто замечательно! Рашид превзошел себя.

Побагровев, браток сжал внушительных размеров кулаки и шагнул к креслу. На мое счастье, дверь хирургического кабинета распахнулась, и на пороге появился Рашид.

— Ну как, живой? — в один голос спросили мы.

— Живой, — засмеялся он. — Немножко поштопали только.

Рашид подошел к моему креслу и опустился на корточки. Поправив мои волосы, он заглянул мне в глаза и ласково спросил:

— Тебе уже, наверное, надоело ждать?

— Нет. Я ведь тебя ждала, а не кого-то другого. Тебя я могу ждать до бесконечности.

— Ты волновалась?

— Очень! Тебе было больно?

— Ну если только самую малость.

Рашид, поехали, — кашлянув, сказал браток, — а то дел невпроворот. Надо всех пацанов на ноги поднять, чтобы они разыскали твоего недоделанного братца и всю его компашку. Нельзя терять ни минуты, а то они запросто свалят из Москвы, и все.

— Скорее всего, уже свалили. Станут они дожидаться, пока мы их найдем.

— Ничего, не уйдут! Мы наших пацанов в Вологду пошлем. У матери твоей Костик при любом раскладе появиться должен. Там мы его и накроем. Для начала нужно прошмонать всех торговцев героином. Кстати, когда он в последний раз приходил к ним за товаром? Кстати, на одной из явок его тоже можно припасти. Поехали, не будем терять ни минуты. Я этой шлюхе сказал уже, чтобы она выгребалась отсюда, но ей все по фигу: сидит, улыбается, лясы точит. В другое время ты ее обязательно навестишь, а сейчас пусть убирается. Повтори ей мою просьбу, пожалуйста, а то у нее, по-моему, со слухом туго.

Рашид заметно побледнел.

— Эта девушка — моя будущая жена, — отчеканил он. — Понятно?! С этой минуты ты должен относиться к ней так же, как я. То есть уважать и оберегать от всяких неприятностей, потому что ей досталось не меньше, чем мне. Костик на нее огромный зуб имеет. Собственно, из-за Лорочки все и началось. Ты займешься поисками Костика, а меня отвезешь домой. У меня медовый месяц.

Браток открыл от удивления рот и недоверчиво посмотрел в мою сторону. Затем помотал головой и растерянно произнес:

— Рашид, я что-то не понял. Может, это у меня со слухом что-то приключилось? Ты женишься?

— Со слухом у тебя все нормально. Я женюсь.

— Когда?

Рашид посмотрел на часы и грустно констатировал:

— Ну вот, загс уже закрыт. Придется отложить на завтра. Завтра утром мы подадим заявление. Неделя нам понадобится на подготовку. Сегодня какой день?

— Суббота, — весело подсказала я.

— Вот и замечательно! В следующую субботу я женюсь.

Браток округлил глаза.

— Рашид, что ты надумал? Зачем тебе это надо? Что за необходимость? Может, ты заболел? Это пройдет. У всех так бывает, а потом проходит.

И у меня было, а теперь даже вспомнить смешно! Ты не торопись. Если тебе эта девушка нравится, вы просто так поживите, присмотритесь друг к другу. В таком деле спешка совсем не нужна.

— Я женюсь, — повторил Рашид твердым голосом и повел меня к выходу.

Браток уныло поплелся следом, не переставая возмущаться:

— Все равно у тебя ничего не получится! С момента подачи заявления нужно ждать два месяца. В субботу вас при любом раскладе не зарегистрируют. Это нереально!

Рашид усмехнулся:

— Гарик, ты же знаешь, что я никогда не жду. Нам с тобой хорошо известно, что ждут только лохи, а нормальные люди получают то, что хотят, очень быстро.

Браток наконец замолчал. Мы сели в машину и поехали. Душа моя ликовала. Вот так — без особых усилий и сразу в дамки! Пожалуй, ради этого стоило пострадать! Жизнь предоставила мне шанс, о котором мечтает каждая девушка. А Гарик — ну что Гарик? Пройдет совсем немного времени, и я расквитаюсь с ним по полной программе. Он ответит за свое хамское отношение ко мне… За подругу, за шлюху… У меня все еще впереди!

Браток притормозил у красивого старинного особняка на несколько квартир.

— Рашид, ты надолго здесь зависнешь? — спросил он. — Когда за тобой приезжать, ты ведь теперь без колес?

— Ерунда! Завтра поедем на рынок и купим новые колеса. Я давно хотел джип поменять. Старый бензин жрет со страшной силой, да и расход масла заметно увеличился. С такой тачкой можно по миру пойти. Сегодня меня ни для кого нет. Да и вообще, всю неделю я буду готовиться к свадьбе. Представляешь, Гарик, какой фантастический поворот судьбы! Еще вчера я и подумать не мог, что стану семейным человеком, а теперь тороплю события, чтобы заполучить заветный штамп в паспорте.

— Думаю, ты принял поспешное решение, — перебил его Гарик. — Я бы на твоем месте не торопился.

— Слава Богу, что ты не на моем месте, — зло буркнул Рашид и помог мне выйти из машины.

Бросив на Гарика взгляд, полный превосходства, я взяла Рашида под руку, и мы направилась к подъезду.

Глава 8

Поднявшись на третий этаж, мы остановились у массивной дубовой двери. «Такая стоит целое состояние», — подумала я и спросила:

— Это твоя квартира?

— Это квартира моих родителей. О своей я как-то еще не думал.

— Мы будем жить с твоими родителями? — огорчилась я.

— Родители здесь почти не появляются Они живут за городом. Бабка оставила нам в наследство большой частный дом.

— Если хочешь, можем устроиться у меня. В моем распоряжении двухкомнатная хрущевка но зато своя.

— Это мы со временем решим.

Рашид достал ключи и открыл замок. Перешагнув порог, я с любопытством огляделась по сторонам. Убранство квартиры было не бедным.

но и не богатым. В глаза бросалось огромное количество книг. Я подошла к полке и взяла первый попавшийся томик. Это был Блок.

— Ты читаешь Блока? — удивилась я. — Никогда бы не подумала!

— Мать увлекается, — смутился Рашид. — Она в институте преподает. А почему ты думаешь, что я не могу почитать кого-нибудь из классиков?

— Не знаю. Ты ведь рынок контролируешь. А тот, кто контролирует рынок, классиков не читает.

— Ну и напрасно ты так думаешь. Иногда я прихожу домой, падаю на диван и беру в руки книгу. Правда, в последнее время все чаще детективам предпочтение отдаю. Но в детстве я знал Блока наизусть, и не потому, что мамочка учить заставляла.

Да, с квартирой мне не повезло… Во-первых, предки Рашида, если они нормальные люди, рано или поздно захотят вернуться в Москву. Не век же им на грядках в деревне колупаться! И что тогда? Разыгрывать из себя примерную сноху я не умею. Значит, неизбежно начнутся ссоры, скандалы, взаимные упреки, а там и развод не за горами… Как ни крути, надо разъезжаться.

Предкам можно купить нормальную двушку в новом районе, а мы останемся здесь. Во-вторых, хорошая квартира не требует ухода. Начнем, конечно, с европейского ремонта. Ламинированный паркет, подвесные потолки, достойная сантехника — все надо предусмотреть. Отдельная статья — мебель. Мебель закажем за границей, кое-что можно подобрать и у нас… Денег потребуется куча, а где их взять? Впрочем, о чем я думаю: Рашид в два счета решит любые проблемы!

— Лорочка, пойдем я покажу тебе свою комнату. — Голос Рашида вернул меня с небес на землю.

— Пойдем. Только мне бы хотелось, чтобы у тебя была не только своя комната, но и своя квартира.

— Не волнуйся, дорогая! Будет у нас с тобой отдельная квартира. Просто раньше я не нуждался в ней. Большую часть времени я проводил на работе или с друзьями.

— Теперь все по-другому. Теперь у тебя появилась я, ты просто обязан выполнять мои желания.

— Какие, например? — насторожился Рашид.

Посмотри на меня: мне не в чем ходить. Эти жалкие брюки у нормальных людей вызывают только смех. Недаром твой Гарик принял меня за шлюху! Разве так должна выглядеть невеста достойного человека? Хочешь не хочешь, а придется поездить по магазинам — рынком я по горло сыта! Купим все — начиная от белья и кончая шубой, причем желательно, не одной. Я где-то слышала, что меха носят под настроение. Сегодня подойдет чернобурка, завтра соболь, а послезавтра — элегантная норка. И потом, работа на свежем воздухе отнюдь не пошла мне на пользу. Кожа сухая, в пятнах — фу, даже самой неприятно, а что подумают обо мне твои друзья или те люди, с которыми нам с тобой только предстоит познакомиться? Ну ничего, говорят, в косметических салонах можно исправить любые недостатки. Лицо полечим жидким азотом, подпитаем масками, а заодно увеличим объем губ, чтобы они выглядели более чувственными и сексуальными.

— Что увеличим? — выпучил глаза Рашид.

— Объем губ, — повторила я.

— Зачем, они у тебя и так хороши!

— Ты ничего не понимаешь! Они будут столь сексуальными, что никакой мадам Монро даже и не снилось! Кстати, процедура совсем простая: один укол геля, и все. Правда, она обойдется мне в кругленькую сумму, но это для тебя пустяки! Затем мы сделаем наращивание ресниц и ногтей и, конечно же, татуаж. Совсем забыла! Неплохо было бы привести в порядок мой рот! Сам понимаешь, в дешевую клинику я не пойду. И обязательно солярий, педикюр, парафинотерапия рук! Теперь о фигуре. Дорогой, мне нужна коррекция!

— Какая еще коррекция?

— Ну, лишний вес мне пока сбрасывать рано, а вот ежедневные контурные обертывания, пессотерапия, миоэлектростимуляция и массаж не помешают. Массаж я предпочитаю комплексный, включая даже эротический: в нем тоже есть свой кайф.

— Лора, прекрати! Когда ты наконец иссякнешь? Ты тут столько всего наговорила? Ты что, и раньше все это делала?

— Нет, конечно. Разве я похожа на дочь миллионера?

— Нет. Но ты, наверное, решила, что я сын миллионера. Мои родители обычные преподаватели. Они живут на нищенскую зарплату.

— Они что, не берут взяток?

— Не берут.

— Вранье! Ты просто этого не знаешь. Они не посвящают тебя в свои дела. Взятки берут все, а преподаватели институтов — тем более!

— Да что там брать со студентов? У них за душой ничего нет. Иногородние так вообще по ночам вкалывают, чтобы от голода не умереть!

— Студент студенту рознь. Я вот тоже жила со студентом. Умный такой был! В институт сам, без блата поступил. А другие не напрягаются. Вот сколько отделений понаоткрывали: учись не хочу. Ты хоть видел, какие туда студенты приезжают? Одеты с иголочки, иномарки каждый семестр меняют, для них деньги — тьфу! С таких студентов просто грех взятку не поиметь!

— Мои родители слишком правильные, чтобы взятки брать.

— Что-то я не пойму тебя, Рашид: кто меня будет содержать: ты или твои родители? Неужели тех денег, что ты получаешь на рынке, не хватит на мои скромные нужды?

— В дорогих салонах, Лора, дерут сумасшедшие деньги. Я заехал на Тверскую подстричься — двухсот баксов как не бывало! Мне плохо стало. Так ведь и без штанов остаться можно!

— Ничего страшного. На любимых не экономят, — улыбнулась я.

— Но у тебя сумасшедшие запросы…

— Брось ты — сумасшедшие! Бывают запросики покруче. Скажи спасибо, что я равнодушна к драгоценностям, а то бы точно остался без штанов.

— Век буду тебя благодарить! Послушай, а ты ненормальная. Где ты только набралась таких познаний?

— Телевизор смотрю, газеты читаю. Любуюсь женами новых русских, делаю для себя соответствующие выводы.

— Но я не новый русский…

— А какой ты? Старый, что ли?

— И не старый, и не новый. Обыкновенный русский, такой же, как все.

— Какой же ты обыкновенный, если базар контролируешь?

— Если я базар контролирую, это еще не значит, что все собранные деньги себе оставляю. Меня на это дело большие люди поставили, вот им и перепадает большая часть выручки.

— Ну хорошо, вот ты собрал с коммерсантов деньги, — не могла успокоиться я, — и куда ты их несешь? Как ты ими распоряжаешься?

— Прежде всего я их подсчитываю. Часть пацанам отдаю в виде зарплаты. Часть оставляю на нужды базара, а часть везу большим людям.

— Но ведь они не знают, сколько ты им должен принести?

— Не знают.

— Значит, им можно отдать самый мизер?

— Самый мизер не получится.

— Почему?

— Мне доверяют, Лора. Все считают, что я честный, а честным человеком быть приятно.

— Ну а хотя бы половину ты оставляешь?

— Оставляю.

— Значит, эта половина наша?

— Нет. Часть денег надо пустить в расход.

— Запросто! Я умею пускать деньги в расход. Скоро тебе предстоит в этом убедиться.

— Их нужно пускать в расход на нужды базара, — мягко поправил меня Рашид.

— Вот мы и пустим! С сегодняшнего дня я буду твоим личным бухгалтером и научу тебя пускать деньги в расход, — засмеялась я. — Для начала можно поднять аренду. Пусть коммерсанты побольше платят. Ведь теперь тебе нужно содержать красавицу жену.

Странная ты, Лорка, чудная. Вчера еще ты сама торговала на рынке и готова была считать каждую копейку. А теперь ты предлагаешь драть с коммерсантов три шкуры… Послушай, мы наконец дойдем до моей комнаты? Думаю, что она тебе понравится. Входи. — Рашид открыл дверь и как вкопанный застыл на пороге. Я осторожно выглянула из-за его плеча. На огромном кожаном диване, развалившись, сидел Костик с пистолетом в руках. Губы его заметно дрожали, под глазами темнели синяки. Криво ухмыльнувшись, Костик снял пистолет с предохранителя.

— Братишка, привет! Что-то ты долго до хаты добирался. Я тут уже торчу черт знает сколько времени. А ты у нас, оказывается, фраерок — жениться собрался… Ну и бред твоя подруга несла, я просто офонарел. Вот уж не знал, Рашид, что ты у нас такой любвеобильный! Быстро в эту шлюху втюрился! Пацаны думают, что ты нормальный мужик, при понятиях, а ты как дурак повелся на тощую задницу!

— По правде говоря, не ожидал тебя здесь увидеть, — спокойно сказал Рашид. — После того, что ты натворил, надо быть идиотом, чтобы прийти…

— Это не твой дом. Это дом твоих родителей.

— Не имеет значения.

— Я бы так не сказал. Только такой придурок, как ты, будет жить у предков, работая на базаре.

— Это уж не твое дело.

— Может быть. Ты меня, братишка, сильно разочаровал! Какая-то шлюха разводит тебя на деньги, а ты втихую хаваешь ее бодягу. Смотреть тошно!

— Где моя машина? — спросил Рашид.

— Боюсь, что она тебе больше не понадобится.

— Ты не ответил на мой вопрос. Где моя машина?

— На ней пацаны поехали за героином. Скоро будут здесь.

— Костя, отдай пистолет. Ты и так натворил массу глупостей. В последнее время ты потерял человеческий облик, но у тебя еще есть шанс его вернуть. По-хорошему говорю, отдай пистолет.

Громко заржав, Костик смачно сплюнул на пол.

— Ты хочешь сказать, что можешь разговаривать со мной по-плохому?! Да кто ты такой? У тебя нет оружия, а у меня есть!

— Это твое единственное преимущество…

Я с тоской вспомнила старенькое ружье деда Егора, которое мы так неосмотрительно оставили в «запорожце», уезжая с рынка на шикарном джипе Гарика. Сейчас бы оно пригодилось как никогда… Да и Гарик тоже хорош… Знал ведь, что Рашиду угрожает опасность, и даже пушки не дал, криминал хренов! Получается, что наша песенка спета? Нет, только не это! Я не хочу умирать! Не хочу!!! В понедельник мы с Рашидом пойдем в загс, в субботу наша свадьба, впереди такая жизнь, о которой я долго мечтала. Неужели этот обколотый придурок нажмет на курок, и все закончится? Нет!!!

— Рашид, придумай что-нибудь! — жалобно произнесла я, вцепившись в руку своего жениха. Громкий выстрел заглушил мои слова. Увидев небольшую, ровненькую дырочку в стене в тридцати сантиметрах от моей головы, я истошно закричала.

— Закрой рот, сука, а то в следующий раз я не промахнусь, — прохрипел Костик.

Рашид затрясся от злости и стал медленно приближаться к Костику.

— Ты что, тварюга! Ты что, хотел убить мою женщину?! Да я тебя собственными руками задушу! Героином накачался, гад?! Это ты в своей Вологде беспредел чини, а тут не высовывайся без надобности!

Да что ты мне можешь сделать, придурок? — рассмеялся Костик. — Ты ведь пока инвалидность не оформлял? Боюсь, что она тебе не понадобится! Я убью вас обоих. Но для начала я хочу знать, где лежат деньги. Мне надо свалить из Москвы, но пустым я отсюда не уеду. Лучше по-хорошему, где в твоем доме деньги лежат?

— У меня нет никаких денег.

— Так я тебе и поверил! Работаешь на базаре и не имеешь денег? Все, что у тебя есть, это джип? Это единственное, что ты себе купил? Куда, ты подевал деньги, скотина? Сложил в чулок или отдал своей драгоценной матушке?!

— У меня нет денег, Костик. Я никогда их не копил. Ты же знаешь, сколько я трачу каждый день!

— В последний раз спрашиваю: где деньги? Те самые, которые ты таскаешь с базара и которые не всегда доходят до тех людей, которые тебя поставили на это дело. Говорят, что деньги далеко от хозяина не уходят. Значит, ты держишь их дома. Мне просто лень их искать. Через несколько минут приедут мои пацаны и перевернут твою квартиру вверх дном.

Здесь нечего искать, Костя, поверь. Я даю тебе шанс уйти. Возвращайся в Вологду. Тебя никто не будет преследовать. Только уходи! Ты же знаешь, что тебе не избежать смерти, если ты убьешь меня или мою Ларису.

— Заткнись! Если через пять секунд ты не скажешь мне, где лежат деньги, я стреляю этой сучке прямо в голову. Начинаю считать! Раз, два…

— Деньги под диваном, на котором ты сидишь, — нехотя промолвил Рашид.

— Под диваном?!

Костик встал и, не выпуская пистолета из рук, принялся лихорадочно ощупывать мягкое сиденье.

— Где именно? — занервничал он.

— Сначала надо убрать подушки. Деньги под спинкой.

— Если ты врешь, то я пристрелю тебя как щенка.

— Я не вру. Можешь проверить.

Костик тяжело задышал и стал сбрасывать подушки на пол. Рашид подобрался и в два прыжка оказался у него за спиной. Перехватив руку с пистолетом, он уложил Костика на пол, но тот каким-то чудом вывернулся и схватил Рашида за горло. К несчастью, это ему удалось. На глаза мне попалась большая хрустальная ваза, стоявшая на подоконнике. Не мешкая ни секунды, я опустила ее на голову Костика. Другой бы тут же отдал Богу душу, но Костик по-прежнему продолжал сжимать горло Рашида.

— Ах ты скотина живучая! — в бешенстве закричала я. Рашид изловчился и пнул Костика ногой в пах. Костик взревел и с новой силой навалился на Рашида.

— Я убью тебя, гад ползучий! Сволочь! — завизжала я на всю комнату. — Тварь! Ты испортил мне медовый месяц! Ты вообще испохабил мне всю жизнь. Получай же, получай! — Схватив тяжелую мраморную пепельницу, я, размахнувшись, ударила Костика в висок. В эту минуту прозвучал громкий выстрел и наступила гробовая тишина.

— Рашид, Рашид, — тихо позвала я, но ответа не последовало. У моих ног лежали два брата… Господи, как же они похожи! Одинаковый разрез глаз, одинаковые брови вразлет и даже скулы одинаковые… Просто один немного постарше и поплотнее… А другой еще совсем ребенок… Избалованный, эгоистичный, самодовольный ребенок…

«Ну вот и все, — подумала я. — Так и не сбылась моя мечта пожить по-человечески… А может, Рашид жив? Может, он только ранен и его удастся спасти?» Опустившись на колени, я склонилась над телом своего жениха. Он не дышал. Из шеи непрерывной струей лилась кровь, пульс не прощупывался. Да, это конец… Упав Рашиду на грудь, я громко зарыдала от безысходности. Все-таки этот гад пристрелил его! Героинщик чертов!

Покосившись на Костика я с ужасом обнаружила, что он зашевелился. Схватив пистолет, я подошла к нему и, не целясь, выстрелила в голову. Костик дернулся и затих.

— Мы в расчете, гад, — сказала я и потеряла сознание.

Очнувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Кисловатый запах пороха привел меня в чувство. Рашид! Главное — Рашид! Это неправда, что он мертв! Он не может умереть, не женившись на мне! Я отвезу его в больницу, и он обязательно очнется! В следующую субботу мы вряд ли поженимся, но я могу подождать!

Дотащив Рашида до входной двери, я внезапно вспомнила о деньгах, спрятанных в диване и бросилась в комнату. Поправив подушки, перевернула весь диван, и вернулась в комнату.

Как и следовало ожидать, никаких денег я не нашла. Скорее всего, Рашид соврал. Он просто тянул время. Он хотел использовать любой шанс, чтобы обезоружить Костика. В этой квартире нет денег и никогда не было. Рашид жил на широкую ногу и не успел ничего накопить. Красивые машины, красивые девочки, дорогие рестораны… Рашид не думал о завтрашнем дне и даже представить не мог, что когда-нибудь встретит меня. Костик сильно просчитался, заявившись сюда за деньгами…

Сунув пистолет в карман, я побрела в коридор. Взглянув в лицо Рашида, чуть не закричала. Полуоткрытые глаза смотрели куда-то вбок. Нос заострился и посинел. Застывшие, скрюченные пальцы были похожи на птичьи лапки.

— Рашид, ты мертв? Не мучай меня, ответь, — прошептала я. — Ты мертв? А как же наш медовый месяц? Что же мне теперь делать? Я боюсь. Я совсем одна, мне некуда идти. У меня никого нет. Я боюсь возвращаться домой. Туда могут заявиться дружки твоего братца. У них есть ключи. Они забрали у меня все деньги, но это ерунда по сравнению с тем, что я потеряла тебя. Ты самое дорогое, что было в моей жизни.

Я понимала, что мне пора уходить. В любую минуту сюда могут заявиться вологодские отморозки, и тогда мне придется несладко. Но оторваться от Рашида, пусть даже мертвого, не было сил. Я вспомнила крепкий дом на краю заброшенной деревни, первые, отнюдь не робкие, поцелуи в кромешной темноте запертого погреба, наш первый сексуальный контакт в озере и эти твердые, уверенные слова: «Я на тебе женюсь»…

Дотянувшись до небольшой тумбочки, стоявшей в углу, я взяла открытую пачку сигарет, зажигалку и нервно закурила. Сигареты оказались настолько крепкими, что перед глазами все поплыло.

Неожиданно раздался громкий стук в дверь. Я с испугом вжалась в стену. Через несколько секунд стук повторился и стал более настойчивым. Сигарета выпала из рук и упала на пол, прожигая дорогой ковер.

— Рашид, мне страшно, я боюсь, — прошептала я, доставая из кармана пистолет.

В дверь задубасили так, что, наверное, слышно было на другом краю Москвы.

— Рашид, Рашид, что мне делать, Рашид? — в каком-то оцепенении продолжала шептать я, вжимаясь в стену, в следующую секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Гарик, тот самый Гарик, который привез нас в эту квартиру несколько часов назад.

— Не вздумай стрелять, — предупредил он. — Я несколько раз звонил на сотовый, но Рашид так и не ответил. Решил заехать… У нас с пацанами возникли кое-какие вопросы, которые может решить только Рашид. Мне не хотелось вас беспокоить… Рашид давно дал мне ключи от своей квартиры. Это так, на всякий случай. Когда он надолго отлучался по делам, я тут за порядком присматривал. Он мне всегда доверял, знал, что я не возьму ничего лишнего. А это тебе, — сказал он, протягивая роскошный букет багряно-красных роз. — Из вини, подруга, что я сразу не врубился…

Опустив пистолет, я тихо проговорила:

— Рашида больше нет. Все, что он мог решить, он уже решил. Теперь от него ничего не зависит…

Гарик шагнул в прихожую и только тут заметил безжизненное тело Рашида, распростертое на полу. Застонав, он опустился на колени и стал трясти друга за плечи, словно надеясь, что тот оживет.

— Перестань, не тревожь его, — безучастно сказала я. — А знаешь, цвет красивый…

— Что? — Гарик поднял голову и с испугом посмотрел на меня.

— Я говорю, цвет красивый. Эти розы похожи на кровь. Желтые, белые, оранжевые меня не волнуют. Я люблю именно такие.

— Не знаю, какие были, такие и купил. Ты что, видела много крови?

— Да нет, — пожала плечами я. — А ты, вообще, зачем цветы купил?

— Как? — опешил Гарик. — Вы же с Рашидом жениться собирались. Вот я и подумал, что стоит купить вам букет. Хотел заехать, подарить. А то мы как-то не по-людски расстались. Я всегда уважал его выбор. Я хотел сказать ему, что я ничего не имею против. Если он решил жениться, то пусть женится… Только теперь он уже не женится… — немного помолчав, добавил он.

Я опустилась на колени, достала из букета два самых красивых цветка и положила их Рашиду на грудь. Гарик смахнул слезы и тихо спросил:

— Ты его любила?

— Не знаю. Наверное, еще не успела полюбить…

— В смысле?

— Мы слишком мало знали друг друга. Раньше он был для меня крышевым, вот и все. А настоящие отношения у нас начались совсем недавно. Он был отличным парнем, Гарик. Такого невозможно не полюбить. Только теперь, когда его не стало, я поняла это. Без него пусто, одиноко… — снова заплакала я.

— А тебя почему не убили? — Гарик смерил меня подозрительным взглядом.

— А кто должен меня убить?

— Тот, кто убил Рашида. Ведь Рашида убил Костик?

— Костик, Мы зашли домой. Он ждал нас в комнате. Между ними завязалась драка. В руках у Костика был пистолет. Я не знала, что мне делать, и огрела его по голове пепельницей. Костик закричал и выстрелил в Рашида. Может, в том, что произошло, есть моя вина, но мне и в голову не приходило, что он выстрелит…

— Костик был один?

— Один.

— А где остальные?

— Понятия не имею! Костик сказал, что они скоро будут здесь.

Гарик вскочил:

— Что же мы тут торчим? Нужно срочно уносить ноги, а то нас пристрелят как цыплят. Я подниму пацанов и найду этих гадов при любом раскладе!

— Нужно сообщить родителям Рашида. Я так и не успела с ними познакомиться…

— Может, оно и к лучшему.

— Почему?

— Ты бы вряд ли с ними сошлась. У Рашида родители тяжелые.

— В смысле?

— Ну, правильные очень. Его матушка не одобрила бы столь поспешный брак. Она у него зануда, каких свет не видывал.

— Мы не в то время живем, чтобы просить у родителей согласие на брак.

— Тоже верно.

Гарик прошел в комнату Рашида, а я осталась в прихожей. Жаль, что так получилось… Мы были бы счастливы, но…

— Послушай, а кто убил Костика? — донесся до меня голос Гарика.

— Я! — громко крикнула я, вздрогнув от собственного голоса.

— Как тебе это удалось?

— А что тебя смущает? Взяла пистолет и выстрелила.

— Не испугалась?

— Нет. Я хотела отомстить за Рашида.

— А ты молодец, — похвалил меня Гарик. выходя в коридор. — Рашид и в самом деле не ошибался в тебе! — Достав из кармана сотовый телефон, он быстро защелкал по кнопкам, затем чертыхнулся и, явно передразнивая кого-то. сказал.

— «Уважаемый абонент Московской сотовой связи. К сожалению, на вашем лицевом счете деньги подошли к концу. Для возобновление работы телефона необходимо внести аванс. Минимальная сумма аванса составляет около ста долларов США». Чтоб они сдохли, гады! Не телефон, а прорва хренова! Трендят повсюду про всякие скидки! А от их скидок ни жарко, ни холодно! Он еще больше жрать начинает! Слон, а не телефон! Недавно деньги кидал, а они уже кончились!

— Наверное, много говоришь.

— В том-то и дело, что мало! О стенку бы разбил эту трубку, но без нее никак.

— А ты кому хотел позвонить?

— Пацанам. Ладно, поехали, пока никто не нагрянул.

— Куда?

Дергать отсюда надо, а то в любую минуту сюда Костиковы друзья могут пожаловать. Как мы теперь подмогу позовем, если телефон отключили? Придется на место ехать, пацанов созывать.

— А с Рашидом что делать?

— Ничего не надо делать. Сегодня кто-нибудь из пацанов позвонит его матери и сообщит ей о том, что случилось несчастье. Мать приедет и увидит Рашида. Естественно, она сразу вызовет милицию и начнет приготовление к похоронам. Мы пришлем к ней нашего человека, он привезет деньги и поможет с похоронной суетой. Место на нормальном кладбище мы выбьем, поминки в центральном ресторане возьмем на себя.

— Ты хочешь сказать, что мы уйдем и оставим Рашида здесь?

— Конечно! А ты предлагаешь забрать его с собой?

— Нет. Просто как-то не по-человечески оставлять его здесь. Мы же не преступники, и нам нечего бояться.

— Не забывай, что в дальней комнате лежит еще один труп. Костика ты застрелила собственноручно. А за это, между прочим, дают срок и немалый. Для нас по-любому будет лучше, если мать Рашида сообщит в милицию. Тебя тут никто не видел, а даже если и видел, то хрен найдет.

— А милицию зачем вызывать?

— Так положено. Если убили человека, то должна приехать милиция и зафиксировать факт убийства. Мать Рашида вызовет ментов и покажет им два трупа. Начнется следствие. Оно установит, что стреляли из одного пистолета. То, что Костик конченый наркоман, увидит даже слепой. На его руках живого места не осталось. Следствие примет это во внимание. В общем, дальше начнется ментовская суета, к которой мы не имеем никакого отношения. Менты народ ушлый, попытаются докопаться до сути. Можно было бы, конечно, выдвинуть версию о том, что братцы друг друга перестреляли, но это легко проверить. Тут и без слов понятно, что в деле фигурирует кто-то третий. Вот и будут искать третьего. Но тебя, подруга, никто не найдет. Дело закроют или повесят на какого-нибудь терпилу Какого еще терпилу?

— На терпилу менты грузят мертвое дело, «висяк». Подтасовывают факты и прячут за решетку того человека, которого им давно хотелось посадить. Сделать это проще простого, надо только захотеть. Ладно, тут можно много говорить. Будем надеяться, что ты не успела засветиться и ментам не выйти на твой след.

— А если они меня найдут? — испугалась я.

— Тогда дела плохи. Придется ложиться на дно.

— Это как?

— Придется спрятаться так, чтобы тебя ни одна собака не нашла.

— А где такое место?

— Послушай, хватит задавать лишние вопросы. Тебя никто не ищет.

— Пока не ищет.

— Да тебя никто и не будет искать! Где пистолет, из которого ты убила Костика?

— У меня в кармане.

— Не забудь от него избавиться.

— Каким образом?

— Скинь в реку. Закопай в землю. Но лучше отдай мне.

— Не отдам, — решительно заявила я.

— Почему?

— С пистолетом я чувствую себя спокойно.

— С таким пистолетом, как у тебя, я бы никогда не чувствовал себя спокойно. Он же паленый. На нем один труп висит. Выкинь его к чертовой матери. Когда выкинешь, тогда и почувствуешь себя спокойно. Надо уходить. Вдруг кто-то из соседей в ментовку позвонил. Пистолет без глушителя, стреляет громко… Правда, и стены тут будь здоров.

— Если бы кто-то позвонил, то менты бы ухе приехали.

— Не скажи! Они могут и час ехать, и два.

— Нет. Менты приезжают сразу. Если их до сих пор нет, значит, они уже не приедут.

Я поцеловала Рашида в лоб, встала и подошла к входной двери. Мне не хотелось расставаться с букетом, и я прихватила его с собой. Гарик щелкнул замком и вышел на лестничную площадку.

— Даже не знаю, что мне теперь делать с этими ключами? — задумчиво сказал он, повертев связку в руках. — Больше они мне не понадобятся. На похоронах отдам матери. Послушай, а ты какого черта букет взяла? Надо было в квартире оставить.

— Зачем? Ты же мне его подарил. Значит, теперь он мой. Я уж как-нибудь решу, что мне с ним делать.

— Я тебе ничего не дарил, — покраснел Гарте — Я вообще никогда бабам цветы не дарю Я принес его вам с Рашидом…

— А я и не баба! Я же тебе в невесты не набиваюсь! Я жена твоего лучшего друга!

— Несостоявшаяся жена, — поправил меня Гарик.

— Это точно… Женой я так и не стала, но зато стала вдовой… Если бы я вышла за Рашида замуж, то отобрала бы у тебя ключи от нашей квартиры в первый же день!

— Хорошо, что ты не вышла за Рашида замуж, — пробурчал Гарик, спускаясь по лестнице. — Так хоть у меня останутся теплые воспоминания о друге. Как ты собираешься выходить из подъезда с этими цветами?

— Обыкновенно. А в чем дело?

— В том, что нам нужно выйти из подъезда незамеченными, а с таким огромным букетом нас не заметит только дурак. Оставила бы ты их в квартире, и мороки никакой не было!

— Никакой мороки не будет. Может, мы из другой квартиры выходим. Тут и другие люди живут.

— Другие-то, может, и живут, но убили одного.

Мы вышли на улицу и подошли к той самой машине, на которой нас привез Гарик. В этот момент во двор влетел огромный джип Рашида и, скрипнув тормозами, остановился около нас. Гарик толкнул меня на землю и достал пистолет. Раздались резкие хлопки. Из джипа высунулся молодой парень в черной рубашке и, прицелившись, выстрелил в меня. Каким-то чудом я успела прикрыть голову букетом. В этот момент джип развернулся и стал выезжать со двора. Через несколько секунд он исчез из поля зрения. Гарик подбежал ко мне, схватил за руку и помог подняться.

— Эй, подруга, ты жива? — спросил он.

— Этот букет спас мне жизнь, — тихо сказала я, показывая ему аккуратную дырочку в целлофановой упаковке. — Пуля застряла в цветах. А ты говорил, что букет мне ни к чему…

Некогда рассуждать! Быстро садись в машину. Эти выстрелы нам всю картину испортили! В любой момент сюда могут менты нагрянуть. Нужно срочно уносить ноги!

Я села на заднее сиденье, положила цветы на колени и захлопнула дверь. Гарик завел мотор, и машина рванула с места.

— Неужели пуля и в самом деле застряла в букете, — неожиданно спросил Гарик, оборачиваясь ко мне.

— Конечно. Хочешь, найду?

— Ну дела! — покачал он головой. — Ты. выходит, счастливая, подруга… В который раз от смерти ушла…

— Да уж, счастья полные штаны, — скривилась я и закрыла глаза…

Глава 9

Разбудили меня громкие голоса. Посмотрев в окно, я обнаружила, что машина стоит на залитом асфальтом пустыре, со всех сторон обнесенном сеткой-рабицей. В двух метрах от нее о чем-то оживленно спорили бритоголовые братки, не обращавшие на меня никакого внимания. Достав из кармана пистолет, я учащенно задышала.

Неожиданно к машине подошел Гарик, открыл дверь и похлопал меня по плечу.

— Привет, соня, — весело сказал он. — Ну, у тебя и нервы! Жениха убили, сама чудом спаслась, а ей хоть бы хны. Спишь, как пожарница!

— В здоровом теле — здоровый дух, — буркнула я.

— А пушку-то зачем вытащила? — удивился Гарик, увидев в моих руках пистолет.

— А как тут без пушки. Я глаза открыла и одурела. Тут такие хари. Сразу и не поймешь — враги или друзья?

— Это свои пацаны, можешь не волноваться.

— Для тебя-то они свои, а для меня чужие.

— Тебя никто не тронет. Пока ты спала, я ребят собрал. Все ищут этих отморозков.

— Нашли? — с надеждой в голосе спросила я.

— Пока нет. Ищем.

— Что-то долго ищете. Это же не иголка в стоге сена. Что их искать-то? У Рашида джип красивый, заметный, сразу в глаза бросается.

— В том-то и дело, что джип нашли. Его у «Детского мира» бросили. Только в джипе никого нет. Видать, пересели, уроды. А это уже сложнее. Выспалась?

— Выспалась. А матери Рашида позвонили?

— Позвонили. По всей вероятности, она уже вызвала ментов. Ладно, мне некогда. Тебя куда отвезти?

— В смысле?

— Ты же не будешь постоянно торчать в моей машине. Куда тебя отвезти? Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Мне домой нельзя. У этих отморозков есть ключи от моей квартиры. Они могут ко мне заявиться. Пока вы их не найдете, я домой не пойду.

— Это понятно, но ведь в моей машине ты тоже не можешь находиться.

— Почему?

— У меня своя суета, свои дела. Мне тобой некогда заниматься. Я не твой жених, извини.

— Ну и занимайся своими делами! Я не буду тебе мешать. Я буду просто сидеть в твоей машине, и все. Ты не обращай на меня внимания. Я даже не пикну. Буду сидеть, как мышка, словно меня нет. Как только найдут этих тварей, ты довезешь меня до дома, и мы с тобой больше не увидимся.

— Так не пойдет. Мне некогда. У меня тачка как проходной двор. В любую минуту в нее могут подсесть. Спросят еще, кто ты такая. Что я, по-твоему, должен говорить?

— Говори, что я твоя невеста.

— Я же не Рашид, — смутился Гарик, но тут же взял себя в руки и бесцеремонно отрубил:

— Говори, куда тебя отвезти. Мне некогда!

Я тяжело вздохнула. Среди моих друзей и знакомых не было таких, у кого можно бы было тормознуться на неопределенный срок. Пойти к Маринке? Нет уж, себе дороже! Она трусливая, как мышь, будет сидеть и трястись, ожидая неприятностей и лишних проблем. К ней я пойду в самом крайнем случае. Неожиданно я вспомнила Толика, того самого Толика, который вытащил меня из могилы. А что, если отсидеться в доме его покойного деда? По-моему, это неплохой вариант. Когда-то этот славный старикан поделился со мной своим последним пристанищем, пусть теперь поделится домом, ведь там все равно никто не живет. Дед был запасливый, всяких солений-варений оставил полную веранду, поэтому перекантоваться какое-то время там можно. После того, что со мной случилось, мне уже не страшно находиться в доме, где несколько дней назад умер человек. Жизнь научила меня не бояться покойников. Надо бояться живых…

— У меня есть одно место. Это дом моего знакомого. Он временно в нем не живет и будет не против, если я побуду там некоторое время. Только у меня к тебе одна просьба.

— Какая? — нахмурился Гарик.

— Это даже не просьба, а так, пустячок. Думаю, ты не откажешь и в память о погибшем друге сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

— Что именно?

— Когда вы найдете этих отморозков, пожалуйста, скажите мне об этом! Я должна знать, когда можно выходить из укрытия и возвращаться к себе домой. Обещай, что как только все закончится, ты приедешь в дом, где я буду жить, и осчастливишь меня радостным известием.

— Ну если ты так просишь, то приеду, — пожал плечами Гарик и сел за руль.

К машине подошел один из братков и, не отрывая от меня глаз, спросил у Гарика:

— Гарик, у тебя домкрат есть?

— Нет. Я его кому-то дал, а кому — не помню. Короче, накрылся мой домкрат. Придется новый купить. Я заеду и куплю. У Макса спроси. У него точно есть.

Браток кивнул, но не сдвинулся с места, продолжая сверлить меня настойчивым взглядом.

— Гарик, а это кто?

— Девушка, разве ты не видишь, — занервничал Гарик.

— Вижу, что не мужик. А тебе она кем приходится?

— Мне никем. Это невеста Рашида.

— Разве у Рашида была невеста? — выпучил глаза браток. — А почему мы не знали об этом?

— Я тоже не знал. Рашид хотел жениться в субботу. Хотел, да не успел.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Тогда почему он нас не предупредил? Почему все в такой тайне делалось?

— Он и сам не знал, что женится. Просто он с этой девушкой недавно познакомился. Позавчера, кажется. Короче, там какая-то непонятная история. Эта девушка многое пережила. Она видела, как погиб Рашид. Ей нужно отдохнуть. Я отвезу ее домой.

Гарик завел мотор, показывая, что разговор окончен и ему нужно ехать, но браток, переминаясь с ноги на ногу, не отходил. Я улыбнулась ему и игриво помахала рукой. Браток оживился.

— Ты красивая… Держись! Мы за Рашида отомстим! Мы этих скотов из-под земли достанем. Ты на похоронах будешь?

— Если Гарик привезет, то буду, — растерялась я.

— Нам пора ехать, — разозлился Гарик и закурил сигарету.

— Ты торопишься? — не унимался браток.

— Тороплюсь.

— Тогда езжай по своим делам, а я девушку сам довезу. Доставлю в лучшем виде. Можешь не переживать.

Услышав это, Гарик изменился в лице.

— Эту девушку я довезу сам, — грозно сказал он.

— Ты у девушки спроси, кого она выберет, — не унимался браток.

Гарик выругался, закрыл окно и надавил на газ. Машина тронулась. Я обернулась и смотрела на братка до тех пор, пока он не превратился в маленькую точку.

Гарик ухмыльнулся:

— Хороша невеста! Еще одного не успела похоронить, а уже другому глазки строит. Я с самого начала знал, что ты обычная шалава. Ума не приложу, что в тебе Рашид нашел? Ни рожи, ни кожи!

Последние слова ударили меня как пощечина. Наверное, любая считает себя верхом совершенства. А тут услышать такое!

— Останови машину! — крикнула я и взялась за ручку двери.

Гарик сбавил скорость и растерянно посмотрел на меня.

— Ты что надумала?

— Я доберусь куда мне надо и без твоей помощи. Пошел ты на хрен, такой занятой!

— Я обещал доставить тебя по назначению.

— Останови машину, я сказала!

— Я знаю, на что ты обиделась. Извини, я был не прав. Тебе этого достаточно?

— Мне не нужны твои извинения! Катись по своим делам! Тоже мне, доброжелатель нашелся! Он отвезет меня куда мне хочется! А мне никуда не хочется! Мне твоя благотворительность на фиг не нужна! Пользуешься тем, что Рашида больше нет и за меня некому заступиться! Если бы ты назвал меня шалавой при Рашиде, он бы тут же вырвал тебе язык! Я в последний раз говорю тебе, чтобы ты остановил машину. Если ты ее не остановишь, то я выпрыгну на ходу, понятно?!

Гарик нахмурил брови и остановил машину. В тот момент, когда я открыла дверь, он положил свою руку поверх моей и тихо сказал:

— Извини. Я был не прав. Я забираю свои слова обратно.

Подумав несколько секунд, я, тяжело вздохнув, произнесла:

— Поехали.

Подъехав к дому Толикова деда, я с грустью посмотрела не темные окна. Гарик перехватил мой взгляд и спросил:

— Ты уверена, что тебе нужен именно этот дом?

— Уверена.

— Но ведь в доме никого нет.

— А мне никто и не нужен.

— Чей это дом?

— В этом доме жил дед одного моего приятеля. Недавно он умер.

— Кто, дед или приятель?

— Дед. Надеюсь, что до сегодняшнего дня с моим приятелем ничего не случилось.

— А твой приятель не обидится, если ты здесь немножко поживешь?

— Думаю, нет. Так получилось, что я знаю своего приятеля даже меньше, чем Рашида: я видела его всего один раз. Мне показалось, что он не жадный. Буду надеяться, что этот юноша не закатит скандала из-за того, что я заняла пустующий дом.

— А за этого приятеля ты тоже собиралась замуж?

— Нет. До этого у нас дело не вошло.

— Странно.

— Что именно?

— Мне показалось, что ты собираешься замуж за всех своих случайных знакомых. Я видел, какими глазами ты смотрела на того пацана, который подошел ко мне, чтобы взять домкрат.

— Ну и какими глазами я на него смотрела?

— Голодными Словно ты готова была отдаться ему прямо на моих глазах.

— Не волнуйся, — усмехнулась я. — Если бы я захотела трахнуться с ним, то сделала бы это без тебя, поверь. Просто ты сказал, что это свои ребята, вот я и отнеслась к нему как к своему.

Мы вышли из машины и подошли к входной двери. Я толкнула ее, но она не шелохнулась.

— Вот черт, на замок закрыто, — сказала я и направилась к окнам.

— Свои ребята — это понятие растяжимое, — продолжал бубнить Гарик, с интересом разглядывая дом. — Это для меня они по жизни свои, а для тебя сегодня свои, а завтра чужие.

— Да хватит тебе, — махнула я рукой и толкнула раму вовнутрь.

К моему великому удивлению, окно без каких-либо особых осложнений открылось. Не долго думая я перелезла через подоконник и нащупала выключатель. Загоревшийся свет заставил меня слегка прищурить глаза.

— Ты уверена, что в этом доме тебе будут рады? — спросил Гарик.

— Рады, не рады — какая разница! Во всяком случае, я могу перекантоваться здесь какое-то время. Ну что ж, давай прощаться. Тебе пора, ты же у нас занятой!

Гарик почесал затылок.

— Обратно тоже через окно?

— Конечно. Парадный вход временно закрыт, а ключей у меня нет, — выдавила я улыбку. — Извини.

Гарик усмехнулся и с неожиданной для его комплекции легкостью перемахнул через подоконник. Откуда-то из темноты раздался его голос:

— Ты здесь будешь до тех пор, пока мы не найдем дружков Константина?

— Думаю, что да, — ответила я и закрыла окно, затем задвинула занавески и прислушалась к звуку отъезжающей машины. Когда на улице стихло, я села на пол, прижала колени к груди и громко заревела. Мне хотелось понять причину своих неудач.

Перед глазами возникла совсем еще юная, стройная девчушка в коротенькой юбчонке, едва прикрывающей аккуратненький задок. Ее ведет за руку одноклассник. Ашуркин Саша, славный паренек, преданный друг и воздыхатель. Десять лет мы просидели за одной партой! А потом наступил выпускной вечер, после которого мы уже не расставались. Первые поцелуи, первые объятия — это было так давно и так романтично! Сашка поступил в один институт, а я в другой. У него появилась своя компания, у меня — своя, хотя мы по-прежнему были вместе. Я устала от постоянной нищеты и заболела деньгами. Мне хотелось быть богатой, чтобы не отказывать себе ни в чем. Глядя на обычную спортивную сумку своего приятеля, я представляла дорогое кожаное портмоне, туго набитое долларами, без которых и жизнь была не в жизнь. В тот момент, когда мы с трудом втискивались в переполненную душную электричку, прячась от назойливых контролеров, шныряющих на каждом шагу, я мечтала о шикарной иномарке ярко-красного цвета. Сашка сидел бы за рулем, а я — рядом с ним. Без всего этого мой милый, заботливый дружочек не тянул на роль героя-любовника, и мы с ним разошлись.

Прошло время, но я так и не встретила больших денег. Пахала как проклятая, таская тяжелые тюки, набитые тряпками, обманывала покупателей, выдавая третьесортное барахло за качественный товар, и в результате осталась на бобах. Эх, Сашка, Сашка, Дон Кихот моих полудетских лет… Такие, как ты, умеют любить, любить щедро, бескорыстно, всей душой, но… но на жалкую зарплату рядового служащего…

Я смахнула слезы, достала сигарету и жадно закурила. На полу лежал по-прежнему свежий букет роз с пулевым отверстием в целлофане. Господи, а я и забыла, что взяла его с собой! Поставив цветы в банку с водой, я прошлась по комнатам и, убедившись, что дом пуст, завалилась на железную кровать. Вскоре я окунулась в приятную и сладкую дремоту.

Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то усиленно тряс меня за плечи. Открыв глаза, я промокнула выступивший на лбу пот и с облегчением вздохнула. На краю кровати сидел Толик и смотрел на меня.

— Послушай, Лариса, какого черта ты тут делаешь?!

— Я тут спала, разве ты не видишь?

— Вижу, что наглости тебе не занимать! Кто тебе разрешил заявиться сюда?!

— Ясное дело, что никто. Твой дед умер, так что у него я спросить не могла.

— Ну дела! А как ты сюда попала? Я закрыл дверь на замок.

— Глупый вопрос. Конечно же, через окно! Был бы умным, поставил бы решетки на окнах! Они бы тебе не помешали. Хотя это пустая трата денег. В этом доме все равно красть нечего. Разве только от бомжей…

— Ну и нахалка ты, Лариса! Накуролесила где-то, а теперь сюда приперлась! Мне из-за тебя под раздачу попадать не хочется. Я же тебе говорил, кажется: у тебя своя жизнь, свои проблемы, а у меня свои.

— Не заводись. Лучше скажи, в этом доме имеется кофе?

— В этом доме кофе имеется, только тем, кто явился без приглашения, его не наливают.

— Так пригласи меня к столу, — сказала я, встала и направилась на кухню.

Толик уныло поплелся следом. Толкнув дверь кухни, я застыла на пороге. На облезлом деревянном стуле сидел молодой мужчина в шикарном костюме и дорогих кожаных туфлях. В руке он держал сотовый телефон, а на столе перед ним лежали массивные, золотые часы с плавающими бриллиантами.

— Саня, знакомься, это Лариса, — сказал Толик.

— Саша, — вежливо представился мужчина, глядя на меня как на непонятное космическое существо.

— Очень приятно, — улыбнулась я, поправляя смятую одежду.

Толик открыл шкаф, достал банку кофе, поставил ее на стол и принялся кипятить воду. Потупив глаза, я робко присела на краешек табуретки.

— Толик, что же ты не предупредил, что у нас гости? — нарушил напряженное молчание мой новый знакомый.

— Эта девушка не гостья. Она всегда появляется неожиданно. Я и сам был удивлен, когда увидел ее здесь.

— Странно… Я точно помню, что дверь была заперта на замок.

— Да, это так. Просто Лариса имеет привычку заходить в гости через окна.

«Интересно, что здесь делает этот разодетый господин», — подумала я и, не выдержав, спросила:

— Простите, вы купили этот дом у Толика?

— А зачем мне его покупать, — улыбнулся молодой человек, — он и так мой.

— Вы имеете какое-то отношение к покойному деду Толика?

— Самое прямое. Я старший брат Толика.

«Везет же мне на братьев», — подумала я, стараясь уловить внешнее сходство. Матушка-природа здесь явно не дотянула: передо мной сидели совершенно разные люди, хотя и близкие друг другу по возрасту.

— Что сравниваешь? Не похожи? — усмехнулся Толик.

— Ни грамма!

— Все так говорят. Может, мамаша с кем-то согрешила? Я неудачник. Вернее, обычный парень без особых запросов и амбиций, которому много не надо. А вот Саня у нас другой! Саня — родительский любимчик, гордость семьи, можно сказать! Он преуспевающий бизнесмен, глава крупной медицинской компании. Человек при машине, квартире и больших деньгах. Его любят не только женщины, его любит удача. Между прочим, пока холост. Прошу принять последнюю фразу во внимание!

— Перестань, Толик. — Саня улыбнулся и достал из изящного ящичка большую сигару. Я опустила глаза, повертела в руках маленькую серебряную ложечку, которой размешивала сахар, и грустно произнесла:

— Пока мы не виделись, я чуть было не вышла замуж.

— Надо же, как это тебя угораздило? Ведь всего-то три дня прошло!

— Женитьба — дело нехитрое. Для нее подойдет любой срок.

— И что же произошло с твоим избранником?

— Вчера он погиб. Его убили. Я чудом осталась жива. В комнате стоит букет, он спас мою жизнь. Пуля застряла в цветах.

— Тогда на моего брата можешь не рассчитывать. Я усек, что тебе нравятся такие мужчины, как он, но прошу тебя, не втягивай его в свои игры, — серьезно сказал Толик.

— Я ни на кого не рассчитываю. Я уже рассказывала тебе, что со мной произошло, но ты не захотел вникнуть в мои проблемы и хоть немного помочь. Вот что, Толик, мне нужно немного пожить здесь. Все равно дом пустует… Домой я пока возвращаться не могу.

— Сколько времени ты собралась здесь жить?

— Не знаю. Может, один день, а может, неделю. Мне нужно отсидеться.

— Ладно, живи. А ты уверена, что за тобой нет хвоста? Вдруг тебя вычислят?

— Уверена. Люди, которых я опасаюсь, сами находятся в бегах. Как только их найдут, я могу вернуться домой.

Саня, внимательно слушавший наш разговор, наконец решил вмешаться.

— Лариса, можно я перейду на «ты»?

— Можно, конечно!

— У тебя большие проблемы и тебе нужно спрятаться на какое-то время?

— Да, я попала в такое дерьмо, что теперь и сама не знаю, как выпутаюсь. Свора придурков гоняется за мной, с тем чтобы убить. Только я на тот свет не тороплюсь, поэтому хотите вы этого или не хотите, но я буду здесь сидеть столько, сколько сочту нужным, и хрен вы меня отсюда выгоните!

Я замолчала и залпом выпила свой кофе. Саня засмеялся и посмотрел на Толика.

— Толик, где это ты с такой боевой девчонкой познакомился?

— На кладбище, — ухмыльнувшись, ответил тот.

— Она хоронила одного их своих возлюбленных?

— Нет. Она лежала в могиле нашего деда. Она забралась в могилу точно так же, как в этот дом, и не хотела оттуда вылезать.

Саня поперхнулся кофе и закашлялся. Толик постучал его по спине и грустно улыбнулся.

— Я тебе правду сказал. Эта девушка лежала в могиле нашего деда. Именно оттуда я ее извлек.

— Не обязательно внедряться в такие подробности, — наградила я Толика суровым взглядом.

Толик закурил сигарету. Саня взял в руки чашку и по неосторожности пролил несколько капель на костюм. Я вскочила, намочила тряпку и осторожно потерла его пиджак. Саня ошарашенно смотрел на меня, не в силах произнести ни слова.

— Я и в самом деле лежала в могиле вашего деда, — прошептала я. — Меня туда закопали какие-то отморозки. Толик забыл свои часы и вернулся на кладбище. Там он меня и нашел. Раскопал и привез сюда. Вот и вся история.

— Ничего себе история, — присвистнул Саня. — А за что тебя закопали?

— Я работала в палатке на базаре. Торговала юбками. Распродала свой товар и не захотела делиться выручкой во всякой шантрапой.

Врет она все, — перебил меня Толик. — За юбки не закапывают. Кому нужны твои юбки! Она наркотой торговала или оружием. Только за такие дела человека живьем закопать могут! Ты, наверное, героином приторговывала? Нормальную дозу продала, а корешей без денег оставила.

— Никаким героином я не торговала! — взорвалась я. — Я даже не представляю, как этот чертов героин выглядит! И оружия у меня никогда не было! Я и сама не знаю, за что меня закопали, ведь у меня в палатке только эти юбки дурацкие были! Я хотела разобраться во всем, нашла на базаре своего крышевого, рассказала о том, что со мной произошло… Он хотел за меня заступиться, но его убили… Пока этих гадов не найдут, я отсюда никуда не двинусь. Для меня здесь самое безопасное место! — Резко повернувшись, я случайно задела задний карман брюк. Лежавший в нем пистолет с оглушительным грохотом выпал на пол. Братья вздрогнули и во все глаза уставились на него. Я наклонилась, подняла пистолет, повертела его в руках и небрежно положила на стол, всем своим видом показывая, что не случилось ничего из ряда вон выходящего. Первым нарушил молчание Толик.

— Вот тебе и торговля юбками… Оружия она никогда не видела. Строишь из себя невинную овечку, вешаешь нам лапшу на уши… У тебя, подруга, дела намного серьезнее твоих юбок.

— Это не мое оружие. Я подхватила его на поле боя. Я решила, что мне оно пригодится, а мертвым пистолет ни к чему.

— Саня, как бы у нас от этой девушки неприятностей не было, — покачал головой То-лик. — Я ее уже предупреждал. Она баба шальная. У нее ни царя, ни Бога в голове нет, а у нас с тобой вся жизнь впереди. На черта нам нужно с ней связываться…

— А я вас и не прошу со мной связываться! Занимайтесь своими делами. На меня не обращайте внимания. Я просто в этом доме немного отсижусь, и все. Вы, вообще, зачем сюда приехали?

— Да так просто, дом проведать. Я сегодня у матери ночевал. Она попросила нас кое-что из вещей привезти, — пояснил Саня. — Мы и не знали, что в этом доме такая гостья появилась… Лариса, я могу предложить тебе более надежное убежище.

— Какое? — насторожилась я.

— Ты можешь немного пожить у меня, в уютной, со всеми удобствами квартире. Здесь ведь нет никаких условий, да и продуктов-то раз два и обчелся. На мой взгляд, девушке страшно одной в частном доме ночевать. Тем более что здесь несколько иней назад умер человек.

— Я покойников не боюсь.

— Может быть. Но все же я предлагаю тебе подумать.

— Зачем тебе это надо, Сашок? — вмешался Толик.

— Девушка больно красивая! Разве можно такую в землю закапывать? Да и не все же мужчины звери. Вот я, например, хочу помочь такой замечательной девушке!

— Я принимаю твою помощь, — кивнула я, игнорируя полный презрения взгляд Толика.

Через десять минут мы уже сидели в Саниной машине и ехали по направлению к городу. Всю дорогу Толик досаждал нам своими дурацкими предостережениями, поэтому, когда он наконец вышел, я с облегчением вздохнула.

У Сани оказалась просторная двушка почти в самом центре Москвы Я прошла внутрь и плюхнулась на диван. Саня подкатил стеклянный столик, на котором стояла бутылка французского коньяка и лежала коробка дорогих конфет.

— Лариса, извини, я холостяк, обедаю в основном в ресторанах. Если хочешь, могу сварганить тебе яичницу с ветчиной.

— Сваргань, — обрадовалась я. — Но пою» ты будешь возиться на кухне, я бы хотела принять ванну.

Сашка набрал полную ванну воды, дал мне чистое полотенце и ушел. Откиснув немного, я надела длинный махровый халат, слегка побрызгалась приятно пахнущей туалетной водой и пошла искать Сашку.

Сашка сидел на кухне и с кем-то разговаривал по телефону. Заметив мое появление, он положил трубку и подозрительно покосился на оттянутый карман халата.

— Что это?

— Пистолет.

— Зачем он тебе?

— Не знаю. С ним как-то спокойнее…

Саня усмехнулся и пожал плечами.

— По-моему, тебе лучше избавиться от этой игрушки. Хочешь, отдай ее мне. Я спрячу ее в надежном месте.

— Не хочу. Прошу тебя, не обращай внимания на мой карман. Придет время, и я расстанусь с пистолетом. Просто еще рано, поверь.

Мы сели друг напротив друга и принялись с аппетитом поглощать яичницу. Сашка рассказав мне о специфике своей работы. Как оказалось, он занимался оптовой продажей медикаментов. Фирма его процветала, и недостатка в деньгах Сашка не испытывал. К таким мужчинам меня всегда тянуло с безудержной силой, но до сих пор подцепить никого не удавалось. Тем не менее я балдела от запаха дорогого мужского парфюма, млела при виде белоснежных рубашек с накрахмаленными воротничками и шелковых галстуков, приходила в восторг, слыша шелест стодолларовых купюр в туго набитых кожаных бумажниках, но… Но все это происходило во сне, а не наяву. Наяву мой круг общения был ограничен рынком, огромным, шумным, загаженным и заплеванным рынком, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я поведала Сане свою историю, и он с удовольствием ее выслушал.

— Ну, Лариска, ты и влипла, — сказал он, когда я закончила. — У тебя и в самом деле не самое выгодное положение на сегодняшний день И все-таки я думаю, что твои враги уже в Вологде. Сама посуди, зачем они будут торчать в Москве, если прекрасно знают, что их ищут!

Самое обидное, что мне теперь уже точно никто не вернет деньги, которые я заработала собственным горбом. У меня нет даже стартового капитала, а это значит, что я не смогу заниматься привычным делом. Но все это пустяки по сравнению с тем, что я лишилась редкой возможности удачно выйти замуж. Рашид обещал подарить мне райскую жизнь, возить по самым престижным курортам мира, одевать в лучших магазинах Европы, — врала я напропалую, не отводя от Сашки возбужденных глаз.

Сашка налил мне очередную рюмку коньяка.

— А ты уверена, что он не обманывал тебя?

Я и половины не перечислила того, что он мне обещал. Наша свадьба должна была состояться в субботу в Золотом зале гостиницы «Интурист», — с упоением продолжила я. — Ты представляешь, какой шикарной была бы наша свадьба! Шикарнее, чем у певцов или политических деятелей. Он хотел купить мне роскошное платье от Версаче и дорогие белоснежные туфли на золотом каблучке. Столы ломились бы от элитных напитков, привезенных спецрейсом из Франции. Мы бы потчевали гостей стерлядью в шампанском, охотничьими колбасками с грибами, морским ассорти, ветчиной, икрой красной и черной, камчатскими крабами, изысканными салатами, поросенком, фаршированными фисташками, вкуснейшими сладостями и экзотическими плодами. Мы хотели заказать самый лучший оркестр Москвы, который играл бы несколько часов подряд без перерыва! А всю Тверскую и прилежащие к ней улицы должны были украсить моими портретами с надписью: «Я тебя люблю!» Мой жених звонил даже на телевидение. Он хотел заказать оператора и заплатить за трансляцию нашей свадьбы в прямом эфире по какому-нибудь частному каналу! Вот такой у меня был жених!!! — воскликнула я, залпом выпив коньяк.

Саня испуганно смотрел на меня, боясь произнести хотя бы слово. Я и не ожидала другой реакции и продолжала дальше:

— Медовый месяц мы хотели провести на Канарах. Мой жених вообще обещал возить отдыхать меня за границу хотя бы раз в две недели. А в будущем мы бы прикупили небольшую виллу в Испании, чтобы ездить туда на выходные. Такая небольшая, чудесная дачка в Испании! У кого-то дачка в Ильинке, у кого-то в Быково, у кого-то солидный дом на Рублевке, а у нас огромная вилла с бассейном где-нибудь в Коста-Браво! Мой жених хотел преподнести мне ее в качестве свадебного подарка. Он человек занятой, много времени уделял бы базару, но ведь молодая жена тоже должна чем-то заниматься. Я бы лежала в шезлонге, читала газеты на иностранном языке и следила за газонокосилыциком, подравнивающим травку у моей виллы. Устав от жаркого солнца, я бы приезжала в Москву и посещала свой любимый ресторан «Конь и пес».

— Что-то я о таком не слышал…

— Считай, что ты многое потерял. Все посетители этого заведения делятся на «лошадников» и «собачников». «Лошадники» приходят в «Коня и пса» поиграть на тотализаторе, делая ставки на скакунов. «Собачники» увлекаются псовыми забегами. И скачки и забеги транслируются в прямом эфире из Англии. Это такой потрясающий азарт, ты даже не представляешь! Букмекеры делают на этом азарте обалденные деньги, нещадно обдирая обе стороны. Я никогда не делала ставок. Я приходила туда со своей подругой, чтобы поиграть в бильярд. Бильярд — это игра, достойная красивой женщины. Взяв кий, можно творить чудеса… Узкая юбка, белоснежная кофта, расстегнутая до опасных пределов, изящный наклон над зеленым сукном… О!

Кое-кто моментально забывал, зачем пришел в этот ресторан… Иногда я заказывала коктейль и с удовольствием наблюдала за тотализатором. Возбужденные игроки бросают галстуки на пол, бьют кулаками по столам, кричат, глотают валидол и теряют сознание… Очень часто на огонек заглядывали иностранцы. Там они чувствовали себя как дома. В зале очень уютно. Стены выложены красным кирпичом и увешаны фотографиями племенных скакунов. Мужчины пьют пиво и уплетают восхитительные отбивные, копченные на яблочном дереве, под клюквенным соусом, с обжаренными овощами. Мы с Рашидом собирались ходить туда раз неделю, но теперь уже никуда не пойдем. — Я замолчала и, тяжело вздохнув, произнесла: — Вот такой у меня был жених…

Саня положил в рот большой кусок яичницы и, не успев его прожевать, спросил:

— Послушай, ты же говорила, что он у тебя крышевым на базаре работал. Что-то я не слышал, чтобы крышевые могли позволить себе такую жизнь. Они, конечно, люди далеко не бедные и на отсутствие денег не жалуются, но и не такие богатые, чтобы покупать виллы в Испании.

— Он был очень трудолюбивым, очень! Собирал мзду не покладая рук. Поборы с коммерсантов увеличивал. Он же хотел жениться и обеспечить мне достойную жизнь! Знаешь, все зависит от индивидуальных способностей каждого крышевого. Одни собирают мало и довольствуются тем, что имеют. Другие не останавливаются на достигнутом и с каждым днем увеличивают поборы. У Рашида мозги были, а это самое ценное в мужчине. Раз есть мозги, значит, будут и деньги.

Врал он тебе все! Никакую виллу в Испании он бы тебе не купил, — не мог угомониться Саня. — Я вот тоже за крышу плачу для того, чтобы спокойно работать и ни о чем плохом не думать. Я ведь у своих крышевых даже деньги на раскрутку брал. Затем, конечно, все до копеечки отдал… Ну. отстегиваю я теперь определенную сумму, чтобы и им нормально было и мне не в нагрузку. А ежели им в голову стукнет поборы увеличить, то на кой черт мне такие крышевые нужны?! Я себе других найду! Правда, такой переход никем не приветствуется, но в исключительных случаях он вполне допустим. Главное, сделать все осторожно и по уму. Скорее всего, твой жених был конченый болтун, и наврал он тебе с три короба.

— Нет, он не врал! Он обещал мне дать то, что было в его силах. Он очень хорошо зарабатывал. А что, к примеру, мог бы дать ты? — Прищурившись, я посмотрела на Сашку и застыла в ожидании ответа.

— Я?!

— Ты.

— Но я не собираюсь жениться. У меня с женским полом все в порядке. Никаких проблем нет.

— Я же не говорю в прямом смысле. Я говорю абстрактно.

— Ну, если только абстрактно! У меня, конечно, водятся деньжата, но виллу в Испании я не потяну.

— Ты что, плохо торгуешь медикаментами?

— Почему? Нормально. Медикаменты товар ходовой, пользующийся устойчивым спросом. Кстати, отдыхать за границей я тоже люблю. Чаще всего бываю на Кипре, на Канары летал, в Австралию… Но не каждую неделю, как твой жених, а раз в год.

— Ничего, это тоже неплохо, — широко улыбнулась я. — Поживем пока без виллы в Испании, но будем на нее копить. Твой вариант меня вполне устраивает.

— Какой вариант?

— Отдыхать за границей раз в год. А пока можно поискать развлечения в Москве и ближнем Подмосковье.

Саня выпучил свои и без того большие глаза и залпом опрокинул в себя коньяк.

— Ты предлагаешь мне на тебе жениться?

— Возможно, но только в том случае, если ты преуспевающий бизнесмен.

— Я преуспевающий бизнесмен, но жениться не собираюсь, — ошарашенно произнес мой новый знакомый.

— Как хочешь. Я второй раз предлагать не буду. Очень жаль, что ты упускаешь такой шанс.

— Какой?!

— Ты теряешь такую женщину, как я.

Саня замотал головой и пробурчал себе под нос пьяным голосом:

— А какая ты женщина? Я не нахожу в тебе ничего особенного. Самая обыкновенная, таких полная Москва. Они сами липнут, как мухи. На них жениться не надо!

— Смотри. Считай, что ты многое потерял. Тогда мне придется выйти замуж за твоего брата.

— Что?!

— Что слышал. Я выйду замуж за Толика.

— Но ведь у него ничего нет! Как говорится, ни флага, ни Родины!

— Ты имел в виду, что у него нет ни квартиры, ни машины! Ерунда, это дело наживное. Машину с квартирой можно заработать. Ради такой женщины мужчина должен рыть носом землю и добывать деньги.

— Да кто ты такая?! Черт бы тебя побрал! — не на шутку разозлился Саня. — Мало того, что без спроса залезла в могилу к нашему деду, мало того, что нахально поселилась в нашем доме; так еще хочешь, чтобы я на тебе женился! Аппетит у тебя разыгрался!

— Так ты хочешь узнать, какая я женщина? — страстно прошептала я и, скинув с себя халат, осталась в одном белье.

Саня тяжело задышал, но упорно продолжал нести какую-то околесицу.

— Ну, братец, ну, начудил. И где он только тебя нашел?

— В могиле, мой дорогой, в могиле… Таких, как я, надо искать в могиле…

Смахнув посуду, я села на стол, скрестив ноги в щиколотках, и только провела кончиком языка по верхней губе. На лбу у Сани выступил пот. Подмигнув ему, я расстегнула бюстгальтер и положила Санину руку себе на грудь.

— Ну же, милый, ну… Что же ты медлишь… — голос мой стал низким и глубоким.

Саня, задрожав от возбуждения, уткнулся головой мне в живот…

— Послушай, кто тебя научил таким штучкам? — спросил он, когда все закончилось.

— Каким? — удивленно спросила я.

— Ну, таким, что ты сейчас вытворяла со мной?

— Я самоучка, — засмеялась я.

— Но ведь без учителей ты не обошлась? Теория слаба без практики.

— Я училась заочно.

— Это как?

— Порнокассеты смотрела.

Саня встал и, пошатываясь, дошел до холодильника. Достав вторую бутылку французского коньяка, налил полные рюмки и сел со мной рядом.

— За знакомство, — улыбнулась я.

— За незабываемое знакомство. — Сошка чмокнул меня в щеку.

— За твоего брата Толика, — произнесла я новый тост.

— А при чем тут Толик?

— При том, что я собираюсь выйти за него замуж, — ответила я.

— Ой ли?

— Да-да! — Я всегда знаю, о чем говорю.

Саня заметно занервничал. Я сделала вид, что не замечаю его волнения.

— Лариса, послушай, — сказал он, целуя мою руку, — вовсе не обязательно сразу ставить штамп в паспорте! Для начала можно пожить просто так, присмотреться друг к другу. А дальше будет видно.

Мысленно захлопав в ладоши, я поняла, что одержала победу. Если еще немного постараться, то цель будет достигнута.

— А что нам друг к другу присматриваться? Все перед тобой. Сижу в чем мать родила и ничего от тебя не скрываю.

Раздвинув ноги, я сделала приглашающий жест. Сашка глухо зарычал и бросился на меня. Все повторилось сначала, только на этот раз мы с ним закончили одновременно.

— Загс работает с десяти, милый, — проворковала я, обнаружив, что за окном светает.

— Ты предлагаешь узаконить наши отношения уже сегодня?

— Конечно, а что тянуть? По-моему, мы уже хорошо узнали друг друга.

— Но ведь я ничего о тебе не знаю!

— А что ты хочешь знать? Я подробно рассказала тебе о том, что со мной случилось, и ты, кажется, внимательно слушал меня.

— Я бы хотел знать, как ты жила раньше…

— Регулярно, — пьяно рассмеялась я.

— Но ведь ты тоже ничего обо мне не знаешь…

— Мне достаточно того, что ты преуспевающий бизнесмен и владелец крупной фармацевтической фирмы.

Сашка грустно посмотрел на пустую бутылку коньяка, вздохнул и громко закричал:

— Я женюсь!!!

Глава 11

Дальше все происходило, как во сне. К десяти часам мы уже с трудом передвигались и плохо ориентировались в пространстве. Сашка с большим трудом надел костюм, нацепив вместо галстука какую-то бабочку. Почти у самого выхода я заметила, что его шикарные, немнущиеся брюки вывернуты наизнанку. Пока он переодевался, безуспешно пытаясь попасть в штанину, я, прислонившись к стене, отчаянно пыталась сохранить равновесие. Спускаясь по лестнице, я вдруг вспомнила, что у меня нет паспорта. Мы поймали такси, поехали ко мне домой.

— А у тебя мило, — сказал Сашка, глядя на разбросанные повсюду вещи.

Я потянула его за собой, и мы поехали в загс. По дороге Сашка попросил шофера остановиться у цветочного магазина. Выбрав первый попавшийся букет, мой в стельку пьяный жених несколько раз уронил его, но все же донес до машины.

Добравшись до загса, мы с трудом поднялись по крутой лестнице и зашли в просторный зал. Увидев нас, пожилая администраторша от удивления выпучила глаза. С размаху приземлившись на ближайший стул, я крепко обняла букет и попробовала вздремнуть. Сашка толкнул меня в бок, достал несколько стодолларовых купюр и стал вертеть ими перед носом у растерявшейся женщины. Через несколько минут в зале появилась дама, которая представилась заведующей. Увидев доллары, она утвердительно кивнула головой. Еще через несколько минут мы стали законными мужем и женой. Я попыталась разглядеть штамп в паспорте, но перед глазами все плыло.

— Послушай, а ты проверил паспорта? — громко икнув, спросила я у новоиспеченного мужа. — Там ни в чем не ошиблись?

Сашка стал медленно листать страницы, пытаясь прочитать, что там написано. По выражению его лица я поняла, что ему это вряд ли удастся. В конце концов он гордо показал мне штамп о прописке.

— Придурок, ты куда смотришь! — рассердилась я.

— Ничего не вижу. Тут китайский язык какой-то…

— Ищи знакомые буквы, — не унималась я.

— Я им полштуки баксов дал. Думаю, за такую цену никто не ошибется.

Небрежно засунув паспорт в карман, я повисла на Сашке, и мы спустилась вниз.

— Шеф, гони в «Арагви», — хлопнув таксиста по плечу, приказала я.

В ресторане Сашка почти сразу уронил голову в салат и громко захрапел. Почему-то это меня ужасно развеселило. Схватив кувшин с водой, я стала поливать его шею, хохоча на весь зал. Сашка проснулся и, поддерживаемый официантом, побрел в туалет. Вернувшись в более-менее пристойном виде, он вежливо поинтересовался у меня, по какому поводу мы здесь собрались. Услышав про собственную свадьбу, он зацепил пару бутылок шампанского, бросил на стол смятую пачку баксов и, громко горланя песни, вышел на улицу. Я выскочила следом и стала ловить такси.

Паспорта, лежавшие в кармане, приятно грели тело. Странная все-таки штука — замужество. Какой-то несчастный штамп в полстранички, а как много дает преимуществ: деньги, квартира, машина, черт побери! Какие перспективы передо мной открываются, какие грандиозные планы можно осуществить!

В дороге мы пили шампанское прямо из горлышка. Временами Сашка с удивлением спрашивал, кто я такая и какое событие отмечаем. «Да жена я твоя, жена», — гордо заявляла я, не переставая хохотать.

Добравшись до Сашкиного дома, мы с трудом поднялись на второй этаж и рухнули в кровать. Не испытывая больше организм на прочность, я закрыла глаза. Проснулись мы только к обеду.

— Вот это мы с тобой вчера выдали! Я уже сто лет так не напивался, — усмехнулся он.

— На собственной свадьбе грех не напиться!

— На какой еще свадьбе?

— На нашей с тобой. Мы вчера с тобой поженились. Ты что, разве не помнишь?

— Не помню, — ошалело посмотрел на меня Сашка.

— Ну, ты даешь… — обиженно протянула я. — Я тоже, конечно, набралась, но нашу свадьбу запомнила.

— Понимаешь, я вчера травки немножко курнул. Память напрочь отшибло. Ты уверена, что мы поженились?

— Конечно! У меня есть доказательство.

Я достала паспорта и протянула Сашке. Сашка дрожащими руками открыл соответствующую страничку и увидел штамп.

— Вот это да… — только и смог сказать он.

— Все нормально, милый, — улыбнулась я.

— Лариска, как такое могло произойти? Ну ладно, я был обкуренный и пьяный, мне простительно, но ведь ты-то травку не употребляешь, значит, хоть что-то должна была соображать. Почему ты не тормознула?

— Зачем?

— Как зачем?

— Такой муж, как ты, меня вполне устраивает.

— Но ведь мы ничего друг о друге не знаем!

— А что ты хочешь обо мне знать?

— Все.

Меня зовут Ларисой, — голосом примерной девочки сказала я, — но все мои знакомые называют меня Лорой. Родилась я двадцать пять лет назад в семье рабочих. Закончила десять классов обычной, ничем не примечательной школы. Училась на четверки и пятерки, хотя особо не старалась. После окончания школы поступила в университет на факультет почвоведения.

— Что это за факультет такой?

— На этом факультете изучают почвы. Это целая наука, мой дорогой! Я и сама не представляла, что наша матушка-земля так богата почвами! Бурые, лесные, подзолистые, суглинки с валунами… У меня даже значок был: «Докучаев. Русский чернозем». Я им гордилась ужасно! Отсидев пять лет в университете, я получила диплом и специальность инженера-почвоведа.

— Ты что, на селе, что ли, родилась, выбрав такой факультет? — перебил меня Саня.

— Нет. Просто там с улицы набирали, клянусь! На юридический — давка, на иностранные языки — целое нашествие. На журналистику то же самое. А на почвоведение — никого нет. Я пришла с документами и не знаю, куда их сунуть. Хотела на филологический, но там тоже не протолкнешься. Прохожу мимо и слышу: «Кто хочет стать почвоведом? Есть свободные места!» Я отдала документы, и меня сразу приняли.

— Ну а почему ты юбками стала торговать — с университетским-то дипломом? Ты что, на рынке изучала почву, на которой твоя палатка стоит?

— Ничего я не изучала! Просто мой диплом оказался на фиг никому не нужен. Сейчас время такое. Студентов учат, а работы потом никакой не дают. Кому сейчас почвоведы нужны, если в стране зарплату месяцами не платят? Не могу же я почвой питаться! Вот и пришлось на рынке торговать, а диплом я в качестве сувенира храню. У нас на рынке кого только не встретишь! И учителя, и кандидаты наук, и юристы… Всех жизнь заставила профиль сменить. Это за границей специалистов ценят, а у нас им под зад коленом дают! — Потянувшись за сигаретой, я вздохнула: — Вот и вся биография. Такая же, как у всех. Я всегда знала, что никогда не буду великим почвоведом и своей профессией не заработаю на достойную жизнь. Для женщины самое главное — удачно выйти замуж. Все остальное мелочи. Мне всегда нравились мужчины, имеющие собственное дело и прочно стоящие на ногах. Знаешь, чем они пахнут?

— Дорогим одеколоном?

— Не угадал.

— Хорошими сигаретами?

— Тоже не правильно. Они пахнут деньгами. Это особый запах, но я умею улавливать его даже на большом расстоянии. Они настолько пропитались этим запахом, что не могут заглушить его ни одеколоном, ни куревом. Иногда он так резко бьет в лицо, что просто невозможно устоять. Это запах больших денег. Иногда он еле уловим, и мне приходилось долго принюхиваться., Так пахнут маленькие деньги. Это означает, что его носитель или банкрот, или скатывается в эту бездну. У меня своеобразный талант. Когда мужчина заходит в помещение и встречается со мной нос к носу, то я буквально за считанные секунды могу учуять, какими деньгами он пахнет.

— Тебе надо дегустатором работать, — засмеялся Сашка.

— Может быть. Но такой должности нет. Мне приходится внюхиваться просто так, для себя. Я обожаю запах кожаных кресел, дорогих кабинетов с современной мебелью. Мне всегда хотелось подойти к богатому мужчине поближе, поправить галстук, уткнуться в шею и вдоволь надышаться этим сумасшедшим запахом. Я бы с удовольствием отдалась такому мужчине прямо на рабочем столе, наплевав на приличия…

— Хватит болтать, — перебил меня Сашка. — Мы вчера узаконили наши отношения, хотя я этого, честно говоря, не помню. Тем не менее штамп в паспорте стоит. Значит, ты должна вести себя подобающим образом. Будешь, милая, отдаваться на рабочем столе мне, и давай закроем эту тему!

— Ты хочешь взять меня секретаршей?

— Зачем? Ты сама себе определила роль жены.

— И в том и в другом есть свои преимущества. Отличие в том, что секретарша еще только завоевывает, а жена уже давно все завоевала.

— А я пахну большими деньгами? — покраснев, спросил Сашка.

Запах улавливается, но в нос не ударяет Самое главное, что он есть. Это не беда. Ты же генеральный директор крупной фармацевтической фирмы, значит, ты прочно стоишь на ногах. Все остальное — дело наживное. Вскоре от твоего запаха из глаз потекут слезы. Как-то раз я зашла в кабинет к генеральному директору нефтяной компании. Боже, какой там был запах! В жизни не встречала такого! Бабки колоссальные, аж слюнки потекли! Мне хотелось уткнуться ему в его грудь и с дрожью в голосе сказать, что он — мечта всей моей жизни, моих грез и несбыточных фантазий! Когда я вышла из его кабинета и приехала домой, мне пришлось вылить на себя несколько флакончиков дорогих французских духов. Больше года этот запах преследовал меня повсюду!

Сашка засмеялся, сгреб меня в охапку и чмокнул в лоб. Я посмотрела на часы и с тревогой в голосе произнесла.

— Саня, уже обед! Мы проспали черт знает сколько! Ты же опоздал на работу! Тебя ждет кожаное кресло и неотложные дела. Быстро собирайся, только не забудь оставить мне денег. Я хочу сходить в парикмахерскую и прикупить кое-что из вещей.

— Еще рано, только два часа, — зевнул Саня. — У меня работа начинается с шести.

— Что-то поздновато для начала рабочего дня.

— У нас своя специфика. Мы торгуем медикаментами с шести и до глубокой ночи.

— И что, покупают?

— Еще как! Народу хоть отбавляй. С восьми до двенадцати торговля на «ура» идет. С двенадцати до трех чуть хуже. А с трех до шести вообще плохо.

— Какими-то странными медикаментами вы торгуете, — задумалась я.

— А что тебя удивляет? У нас, как магазин дубленок, ночью дешевле, чем днем.

— Это получается, что почти каждую ночь тебя не будет дома?

— Получается, что так.

— В принципе, это тоже неплохо. Я буду знать, что ты на работе, а не гуляешь на стороне, и даже готова согласиться с тем, что ради денег надо пожертвовать счастливыми минутами пребывания с тобой. Тебе же нужно кормить семью!

— Это тебя, что ли?

— Меня. Мне нужно все сразу и всего много.

— А чем ты будешь заниматься в мое отсутствие?

— Ездить в парикмахерскую, солярий, косметический кабинет, посещать тренажерный зал и ждать тебя с работы для того, чтобы ты отвез меня пообедать в ресторан.

— А ты что, готовить не умеешь?

— Умею, но не люблю.

— Я бы хотел уточнить кое-какие детали из личной жизни.

— А что ты хочешь узнать?

— Ну, например, когда ты начала половую жизнь и кто был твоим первым и последним мужчиной?

— Странный вопрос! Мне его тысячу лет никто не задавал. Я бы, конечно, могла на него не отвечать, но все же отвечу. Моим первым мужчиной был учитель математики. Я тогда училась в восьмом классе. У меня была коротенькая школьная форма с глубоким, совершенно не школьным вырезом на груди. Когда я выходила к доске и пыталась решить задачу, молоденький учитель, первый год работавший в школе, втихую рассматривал мои ноги и тяжело дышал. Мне это чертовски нравилось, и я специально кидала кусочек мела на пол, чтобы, нагнувшись, как бы случайно показать ему свои белоснежные, кружевные трусики, безупречно обтягивающие аппетитную попку…

— А что было потом?

А потом он наставил мне двоек и предложил дополнительно позаниматься математикой после уроков… «Если ты не умеешь работать головой, так учись работать руками», — частенько говорил мой учитель. «И другими частями тела», — добавляла я, весело смеясь. Камасутру мы с ним изучили досконально, применяя ее на практике почти каждый день. Наши отношения зашли слишком далеко, и в один прекрасный день его выгнали из школы…

— Вы больше не виделись?

— Виделись всего один раз. Однажды он подъехал к моему дому и помигал фарами дешевенькой машины. Жена его уехала в командировку, и он решил возобновить наши отношения. Мы зашли в убогую квартирку на первом этаже блочной пятиэтажки, и я пожалела, что согласилась встретиться с ним. Дешевые шторы, журнальный столик с заклеенными ножками, продавленный диван… Даже телевизора у него не было… В тот день я впервые не получила удовлетворения. Исчезло чувство опасности от того, что в любую минуту кто-то может толкнуть дверь и застать нас не в самом лучшем виде… На следующий день он приехал опять и вновь помигал фарами, но я не вышла. «Чего тебе не хватает, Лариса? — спросил он, подкараулив меня возле школы. — Что нужно сделать для того, чтобы все было по-прежнему?» — «Мне не хватает математического кабинета, деревянных парт, доски, кусочка мела и геометрических таблиц», — улыбнулась я. Больше мы никогда не виделись… Иногда я вспоминаю его. Школьный класс… Учительский стол… И он, в огромных очках с толстыми стеклами, снимает свои наглаженные штаны…

— Ну, у тебя и учителя! — присвистнул Сашка и покачал головой.

Я громко засмеялась.

— Ты что?

— Не знаю. Это так давно было… До сих пор не понимаю, почему из всего класса он выбрал именно меня.

— Наверное, ты сама его спровоцировала.

— Что-что, а провоцировать я умею. Это у меня от Бога.

Обхватив Сашку за шею, я повалила его на кровать. Сашка не сопротивлялся и с удовольствием включился в игру по моему сценарию.

Чуть позже я напоила его кофе и стала собирать на работу. Надев костюм, Сашка посмотрел на себя в зеркало и пожал плечами.

— Ну, Лорка, ты даешь, ну, ты меня вчера и напоила! Я жениться и не думал. По крайней мере, ближайшие десять лет — это точно!

— Никто никого не поил. Сам же мне коньяк наливал! Езжай, торгуй своими медикаментами и привози мне выручку.

Сашка протянул мне сотовый телефон.

— Держи, это на всякий случай. Свой номер я написал на листке и положил на комод. Без надобности не звони, чтобы не отвлекать меня от работы. Звони только в экстренных случаях. На улицу старайся не выходить. Ведь у тебя могут быть неприятности. Поскольку ты моя жена, я несу за тебя всю полноту ответственности. В холодильнике есть джин с тоником, можешь смело лечить свою больную голову. Смотри видик, слушай музыку — короче, отдыхай. По части ужина сильно не напрягайся, я уже привык есть на работе.

— В котором часу тебя ждать?

— Наверное, около трех. Ты меня не жди, ложись спать. Все зависит от покупателей. Если приедет оптовик и быстренько скупит весь товар, то я освобожусь намного раньше.

Закрыв за Сашкой дверь, я набрала полную ванну воды и с удовольствием плюхнулась в нее. Ну вот и все, Ларисочка, от души тебя поздравляю! Теперь ты стала женой генерального директора крупной фармацевтической компании! Вот это номер отмочила! Отлично, Лариса Викторовна, хорошо работаешь! Самое главное — слажено. Так держать!

Глава 12

Завернувшись в длинную махровую простыню, я вышла из ванной и подошла к комоду. Повертев в руках бумажку с номером телефона, обвела глазами комнату в поисках трубки. А почему, собственно, я не могу позвонить новоиспеченному муженьку? Ведь я жена, а жена имеет полное право совать свой очаровательный носик во все дела, которыми занимается ее драгоценный супруг!

Достав из холодильника джин с тоником, я налила себе полный стакан и села в кресло. «291-17…», — защелкала я по кнопкам и стала слушать мелодичные гудки.

— Здравствуйте, — послышался приятный, женский голос. — Вас приветствует фирма «Изабелла». Мы обещаем выполнить любой ваш заказ. С помощью нашей фирмы вы сможете осуществить самые смелые фантазии, независимо от вашего пола и ориентации.

Я с удивлением посмотрела на трубку. Наверное, набрала не тот номер. Произошла какая-то ошибка. Нажав на кнопку, я спрятала телефон в карман и задумалась. В голову полезли дурные мысли. Чтобы прогнать их прочь, я достала трубку и набрала номер еще раз.

— Фирма «Изабелла»… — прослушала я предыдущую историю.

— Простите, я по поводу медикаментов… — Голос мой прозвучал растерянно.

— Медикаментов?

— Вы медикаментами торгуете?

— Нет, медикаментами мы не торгуем, — ответила девушка. — Мы можем предложить вам более экзотический товар.

— Какой? — опешила я.

— Наша фирма специализируется на сексуальных услугах. — Голос девушки стал мягким и томным. — Могу предложить вам молодого, обаятельного раба, мечтающего встретить свою госпожу, чтобы выполнить любые ее прихоти. Многие интересуются групповым сексом. Как вариант — секс для семейных пар. В наличии имеются фаллоимитаторы для плохих мальчиков и девочек. Недорого. Вас это заинтересовало?

— Н-нет, — запинаясь, ответила я.

— А может, вам подойдет «Золотой дождь» с элементами садизма и других извращений? У нас индивидуальный подход к начинающим. Разве вы не хотите довести себя до изнеможения? Чистота и конфиденциальность гарантированы. Ну как, девушка, вы согласны?

— Нет, — промямлила я.

— Все ясно. Наверное, вас интересуют женщины. Обаятельные, эффектные дамы в возрасте и совсем молоденькие девушки ждут с вами встречи и подарят вам массу незабываемых ощущений!

— Меня не интересуют женщины, — вспылила я, покраснев до кончиков ушей.

— Тогда приглашаем посетить нашу камеру пыток. Вы получите все, о чем только можно мечтать. Садомазохизм, медицинский секс, воск, проктология. Вас встретят строгая госпожа, рабыня и раб. Красивая и жестокая госпожа Ника унизит морально и физически, свяжет, выпорет, поставит клизму, изнасилует, заставит прислуживать, преподаст школьный урок, устроит медосмотр. Низкие цены и предпраздничные скидки… Бандаж, копро, уро…

От этих слов у меня поплыло перед глазами и закололо в левом боку.

— Меня интересуют только медикаменты! — закричала я. — Медикаменты!!! Мне плевать на ваше порно, я хочу купить медикаменты!

— Да пошла ты на хрен, дура ненормальная. По поводу медикаментов звони в медицинские учреждения. На хрен ты звонишь в фирму досуга?! Идиотка!

В трубке послышались быстрые гудки. Ну и дела! Что за номер оставил мне Сашка? Сердце учащенно билось, в голове был полнейший беспорядок. За кого же я все-таки вышла замуж? За генерального директора крупной фармацевтической фирмы или за раба, который работает в фирме досуга и готов за соответствующую плату оказать секс-услуги своей госпоже?! Добравшись до холодильника, я достала вторую бутылку джина и в третий раз набрала злосчастный номер.

— Фирма «Изабелла»… — послышался в трубке знакомый голос диспетчера.

— Пригласите к телефону генерального директора, — выпалила я.

— Не положено, — грубо ответила девица.

— Скажите, что звонит его жена.

— Жена? Наш директор не женат.

— Женат со вчерашнего дня.

В трубке наступила гробовая тишина. Я терпеливо ждала, потягивая тоник. Через несколько минут к телефону подошел мой муж.

— Привет! Как дела? Господа и рабы все в сборе? — язвительно спросила я.

— Я же просил, Лариса, чтобы ты звонила только в экстренных случаях!

— Сейчас и есть тот самый экстренный случай. Я хотела спросить у тебя, что приготовит} на ужин.

— Лариса, я ужинаю на работе.

— Тебе варят еду проститутки, которыми ты заведуешь?

— Лора, я на работе. Давай я приеду, и мы обо всем поговорим. Сейчас самый сенокос, работы полно. Я постараюсь освободиться пораньше. Как только рассую своих людей по объектам, сразу тебе позвоню.

— Эх ты, а еще директора из себя строил!

— А я и есть директор. Только в фирме досуга.

— Знаешь, кто ты?

— Кто?

— Обычный Генеральный сутенер!!! Бросив трубку на диван, я подошла к зеркалу и придирчиво изучила свое отражение. Затем взяла первую попавшуюся газету и принялась читать. Газета пестрела красочными объявлениями: «Мартовские кошечки на любой вкус»… «Жгучие соблазнительные очарованней»… «Ночные феи»… Приблизительно такие же объявления дает мой муж, рекламируя свою фирму. Его «кошечки» и «коты» за определенную сумму скрашивают личную жизнь весьма состоятельных людей обоего пола… «Длинноногое чудо»… «Пышнотелая дама»… «Пухленькие губки»… «Две раскованные бисексуалки скрасят досуг состоятельному господину»… «Две сестры и мама с дочкой пригласят в гости богатого мужчину»… «Стройная мулатка с бюстом седьмого размера»… Откинув газету, я попыталась привести в порядок свои мысли. В конце концов, какая разница, каким способом Сашка зарабатывает деньги! Главное, у него есть собственное дело и, судя по всему, не маленькая прибыль… Включив телевизор, я стала быстро щелкать пультом. Что было на экране, меня не волновало.

Сашка не объявился ни через час, ни через два, ни через три. Он приехал утром и, скинув пиджак, сел на край кровати. Я посмотрела на часы и протерла глаза. Пять утра! Самый сон…

— Привет, — устало произнес Сашка, погладив меня по плечу. Я поджала ноги и кивнула ему.

— Привет, генеральный директор по оказанию секс-услуг. Как прошел рабочий день, а вернее, рабочая ночь?

— Нормально. Как всегда!

— Медикаменты все распродал?

— Почти все, — засмеялся Сашка.

— Расскажи мне что-нибудь о своей работе…

— Что именно?

— Не знаю. У меня никогда не было женихов-сутенеров.

— Я не сутенер, — изменился в лице Саня. — Я директор. Это совсем другое.

— Надо же! — наигранно удивилась я. — А в чем отличие?

— В том, что сутенер возит проституток на заказ, а директор сидит в кабинете и занимается организационными вопросами.

— И где же находится твой кабинет?

— В гостинице.

— В гостинице?

— Да, а что тут такого?

— А я всегда думала, что гостиницы нужны для того, чтобы в них останавливались гости столицы.

— Ты права. Но на одних постояльцах много не заработаешь. Кто-то по-честному сдает номера под офисы, но потом львиную долю прибыли проплачивает налоговикам, а кто-то сотрудничает с криминальными структурами.

— Это как?

Очень просто. Отслеживают какого-нибудь заезжего туза и начинает пасти. Горничная под видом уборки шмонает его сумки и личные вещи. Если деньги есть — номер чистят. Ключ обычно выдает портье за соответствующую плату. У меня другая суета. Я торгую девочками, но не только девочками, но и мальчиками. Наша фирма расположена в небольшой гостинице, в трех минутах ходьбы от Смоленской площади. Гостиница маленькая, но удаленькая. Там останавливаются коммерсанты, приезжающие в столицу отдохнуть. Дежурные по этажу сообщают о потенциальных клиентах диспетчеру. За каждый звонок мы им платим от пятидесяти но ста рублей. В холле постоянно сидят охранники, которые следят за порядком. Есть и сутенеры, доставляющие девушек по назначению. Это нелегкая работа. Мне трудно обеспечивать безопасность своих сотрудников даже при таком отработанном механизме. Однако у меня есть связи с работниками правоохранительных органов и властных структур. Знаешь, Лариса, я уже привык и ничего другого просто не умею.

Сашка поднес мою руку к своим губам и, целуя запястье, сказал:

— Вот видишь, за кого ты вышла замуж… Просчиталась, девочка! Генеральный директор, да не тот: проститутками торгую…

— Ложись-ка лучше спать, — ласково потрепала я его за ухо.

Сашка покорно кивнул и перебрался на кровать. Проваливаясь в сон, он прошептал:

— В правом кармане пиджака — подарок.

Я накрыла его одеялом, подошла к пиджаку, висящему на спинке стула, и полезла в правый карман. В кармане лежала небольшая замшевая коробочка для драгоценностей. Открыв ее, я обнаружила чудесное колечко с бриллиантами. Примерив его, я затаила дыхание от восхищения, а потом подошла к спящему Сашке и чмокнула его в щеку. Он громко храпел, широко открыв рот.

— Неплохо, — сказала я вполголоса и еше раз посмотрела на кольцо. — Только слишком мало. Мне нужно гораздо больше. Надеюсь, что это только начало. А если ты не сможешь утолить все мои запросы, тогда будь другом, познакомь меня с теми, кто имеет больше, и порекомендуй в жены.

Сашка по-прежнему храпел, отвернувшись к стенке. Я прошла в гостиную, подошла к балкону и раздвинула жалюзи. Начинало светать. Сквозь сиреневую дымку пробивалось еще совсем бледное солнышко, которое быстро набирало обороты и приобретало новые, более яркие оттенки. Я замужем, замужем, замужем, — ликовало все в моей душе. Прощай, неустроенная жизнь с бесконечной погоней за длинным рублем. Теперь я могу остановиться на какое-то время, отдохнуть, почистить перышки и с новыми силами ринуться в бой. Сашка — что, лишь маленькая сошка в большой игре, на его место обязательно придет другой: умный, красивый, богатый, с приличным счетом в Швейцарском банке и виллой на экзотических островах. От этих мыслей потеплело в груди и учащенно забилось сердце. Ведь я умею любить. Я умею любить страстно и трепетно, как Джульетта любила своего Ромео. Но у меня есть одна беда. Я умею любить только за деньги. Без денег моя любовь иссякнет через три дня. Я молодая, красивая, интересная женщина. Я хочу увидеть мир, я хочу жить в роскоши, не думая о завтрашнем дне, я хочу делать покупки, не прикидывая, сколько денег осталось до следующей получки. Сашка гребет нормальные бабки, но на его проститутках далеко не уедешь. Что ж, у меня все еще впереди…

Потянувшись, я вышла на балкон и замерла. В самом дальнем углу балкона стоял человек и смотрел на меня. В руках у него был пистолет. Лицо незнакомца скрывал женский чулок телесного цвета.

Чисто инстинктивно я попятилась назад.

— Стой на месте! Иначе я прострелю тебе голову, — приказал незнакомец.

— Не стреляй, — шепотом попросила я, почувствовав, как дрожат мои колени.

На секунду я поймала себя на мысли о том, что фигура незнакомца мне смутно знакома. Где-то я его видела… Но где?

— Подними руки, сука! — глухо прозвучал голос незнакомца.

— Что ты от меня хочешь?

Незнакомец вытянул руку с пистолетом вперед и нажал на курок — выстрела не последовало. Незнакомец прицелился еще раз, раздался глухой щелчок, и… ничего не произошло.

— Ах ты, скотина чертова! — взревела я, бросаясь на незадачливого гангстера.

Незнакомцу удалось увернуться, перемахнуть через перила, ухватиться за водосточную трубу и спуститься по ней до козырька над подъездом. Спрыгнув на землю, он одним рывком сорвал с себя чулок и бросился бежать. Лица его я разглядеть так и не смогла.

— Ау, придурок, попадись мне только, — громко закричала я, села на пол и заревела в голос. Через минуту на балкон выскочил перепуганный Сашка.

— Ты что орешь, как резаная? Сейчас всех соседей перебудишь, — возмутился он, но, увидев мое побледневшее лицо, уже совсем другим голосом спросил: — Что с тобой, Лорочка?

— Балконы нужно стеклить, — всхлипывая, произнесла я.

— Что?

— Как можно жить на втором этаже с незастекленным балконом?! Даже у меня балкон застеклен! А еще крутого из себя строишь! Я же не прошу тебя балкон вагонкой обить!

— Лорочка, успокойся, пожалуйста! Сегодня же вызовем мастеров и все сделаем, как ты хочешь!

— Да уж, сделай одолжение, дорогой! Позаботься о безопасности нашей квартиры. Наставь решеток, глазков, видеокамер, проведи сигнализацию…

Нет проблем, — пожал плечами Сашка. — Раньше я жил один и дома почти не появлялся, поэтому все эти прибамбасы мне были ни к чему. Теперь у меня появилась ты: девушка с непонятным прошлым и таким же непонятным настоящим. Впрочем, ты довольно откровенна: сама сказала мне о том, что готова выйти замуж за первого встречного, у кого есть хоть немного деньжат и стабильная работа. Я оказался именно таким первым встречным, но меня это нисколько не оскорбляет. Меня вполне устраивает даже то, что я о тебе ничего не знаю. Толик говорил, что ты торгуешь либо наркотой, либо оружием. Меня это не интересует. Это твои дела, и я совершенно не хочу их касаться. Знаешь, Лариса, когда я увидел тебя в первый раз, то был сражен наповал твоей внешностью. Мне было наплевать на твои проблемы, мне хотелось поскорее затащить тебя в постель, а потом пригласить на работу в свою фирму.

— Что?! — подскочила я и залепила Сане звонкую пощечину.

Он потер щеку и укоризненно покачал головой.

— Я говорю с тобой откровенно, Лариса, и мне совсем не хочется врать. Ты напоила меня до чертиков и затащила в загс.

Если бы не это, я бы никогда на тебе не женился. И не стоит хлестать меня по щекам. Что касается работы в моей фирме — здесь уж не обессудь! У меня все девчонки красивые, уродин нет. В основном хохлушки да молдаванки. Они только за регистрацию как швейные машинки строчить будут. Я их по пятнадцать человек в однокомнатную квартиру селю — и ничего, им нравится. У них все общее: и косметика, и шмотки. Всегда поесть что есть. Они хозяйственные, готовят вкусно. У многих дети маленькие остались на родине. А вот приехали по нужде в Москву и сами себе такую работу выбрали. За уши их никто не тащил. Я, когда тебя увидел, аж присвистнул. Подумал, какая шикарная девочка! Нам такие кадры на фирму нужны. На тебе ведь отличные деньги сколотить можно! То-лик сказал, что ты в полном дерьме и у тебя серьезные проблемы. Вот я и решил пригласить тебя к себе, чтобы проверить потенциальный кадр на трудоспособность. Ты оказалась намного умнее: женила меня на себе. Этот поступок достоин восхищения хотя бы потому, что ни одной женщине до тебя не удавалось этого сделать. Знаешь, в глубине души мне даже приятно, что так получилось, потому что ты не похожа на шлюху. Ты интересная, своеобразная девушка, и я искренне рад, что так получилось. Мне показалось, что я даже немного влюблен в тебя. — Сашка покраснел и опустил глаза. Я обняла его за плечи и жарко зашептала:

— Сашенька, дорогой, я уверена, что пройдет немного времени, и у нас все получится. Мы пока слишком мало знаем друг друга, но это ерунда, поверь! Да, я действительно женила тебя на себе, но, как мне кажется, вовсе необязательно любить друг друга до безумия для того, чтобы жить вместе. Ты постараешься сделать меня счастливой, а я постараюсь тебе в этом помочь.

Сашка подхватил меня на руки и отнес на кровать.

— Закрой, пожалуйста, балкон на щеколду, — отстраняясь от его поцелуев, попросила я.

— Зачем? — удивился Сашка. — В квартире так душно!

— Затем, что несколько минут назад на твоем балконе был странный тип, который чуть было не прострелил мне голову. Меня спасло только то, что его пистолет дважды дал осечку.

Сашка встал, прошел в гостиную и закрыл балконную дверь. Затем вернулся и лег рядом со мной. Я не переставая думала об утреннем происшествии. В том, что хотели убить именно меня, я почти не сомневалась. С Сашкой могли бы расправиться на работе или в каком-нибудь другом месте. К тому же мне не доводилось слышать о том, чтобы профессиональные киллеры пользовались неисправным пистолетом. Значит, действовал дилетант. Но кто?

— Ты спишь? — чуть слышно спросил Сашка.

— Я думаю.

— О чем?

— О том, что в последнее время моя жизнь напоминает лихой боевик с перестрелками и погонями, как в американском кино.

— Да, Лариса, не везет тебе! То в могилу закапывают, то на балкон запрыгивает неизвестный маньяк и хочет тебя убить. У меня, конечно, тоже жизнь не сахар. Я кручусь в таком бизнесе, где опасность ходит по пятам, но чтобы так… Знаешь, я, честно говоря, даже побаиваюсь иметь такую жену.

— Какую?

— Такую ненормальную, как ты! У меня своих проблем хватает, да еще ты мне забот прибавляешь. Я же не могу тебя с утра до ночи охранять, мне работать надо.

— Работай, пожалуйста! Мне охрана ни к чему. Единственное, что от тебя требуется, — вызвать рабочих и застеклить балкон. Хотел ты такую жену или нет, меня не волнует. Дело сделано, дорогой. Это тебе хороший урок на будущее. Не надо напиваться и курить травку, а то враз окрутят, глазом не успеешь моргнуть. Думаешь, я такого мужа хотела? Да никогда в жизни!

— А какого ты хотела?

Нормального, обеспеченного мужика, а не сутенера, как ты! Я и в страшном сне представить не могла, что мой муж будет проститутками торговать! Это ты меня обманул! Сказал, что по части медикаментов шпаришь. Наплел мне с три короба! Надо было сразу предупреждать, какой суетой ты занимаешься. Я бы с тобой на одном поле рядом не присела! На работу он меня хотел устроить! Да мне таких предложений, знаешь, сколько было! Только я себя слишком ценю, чтобы с кем попало ложиться! Я еще выйду замуж за богатенького Буратино! Я обязательно его найду, чего бы мне это ни стоило!

— Но ведь ты уже замужем!

— Ну и что? Посмотрим, как работает твоя фирма досуга и сколько ты из нее выжимаешь, а потом поговорим!

— Ладно, — махнул рукой Сашка. — Поженились, значит, будем жить. Завтра же балкон застеклю. Ты знаешь, кто хотел тебя убить?

— Понятия не имею.

— Может, твои вологодские друзья?

— Не знаю… Вряд ли… Как бы они меня нашли?

Сашка смягчился и погладил мои волосы.

— Я постараюсь тебя уберечь.

— Правда? — улыбнулась я.

Конечно. Ты же не виновата, что попала в такой переплет… Тем более, что теперь ты моя жена. Не бери в голову, чем я заведую. Главное, чтобы у нас были деньги.

Я кивнула в знак согласия и растянулась на кровати.

— Послушай, а Толик знает, чем ты занимаешься?

— Нет. Он человек другого склада. Ты ему не говори, а то он предкам расскажет. Матушку тут же инфаркт хватит.

— Не скажу.

— Для них я просто бизнесмен. Занимаюсь продажей медикаментов. Мать даже гордится мною. Ведь я машину, квартиру купил. Деньжатами ее подогреваю. Завтра нужно ей позвонить и сообщить о том, что я женился. Ведь она не в курсе.

Я прижалась к Сашке покрепче и погрузилась в сон.

Глава 13

На следующий день Сашка привез двух рабочих, и они застеклили балкон. Пообедав в ресторане, мы зашли в небольшой магазинчик на Тверской, купили мне пару костюмов и вернулись домой. Ближе к вечеру Сашка уехал на работу, а я, закутавшись в махровый халат, села в кресло, подогнув под себя длинные ноги, и тупо уставилась в телевизор. На экране соловьем разливался Шура, демонстрируя выбитые зубы многомиллионной аудитории.

«Скорее всего, меня никто не хотел убивать, — подумала я. — Квартира расположена на втором этаже, залезть в нее проще простого — вот кто-то и решил поживиться, пользуясь тем, что хозяева спят. Воришка оказался неопытный — прихватил с собой неисправный пистолет и дал деру при первой опасности. Лица его я разглядеть не смогла, поэтому утверждать, что он похож на кого-то из моих знакомых, — по меньшей мере глупо».

Позвонив Сашке, я изложила ему свои соображения и попросила поставить квартиру на сигнализацию.

— Нет проблем, — сказал он и быстро повесил трубку.

Открыв бар, я налила себе текилы и, развалившись на диване, набрала Маринкин номер Маринка страшно обрадовалась моему звонку —она-то, дуреха, давным-давно похоронила меня, зная, что я пошла на переговоры с Рашидом. Известие о том, что я вышла замуж, повергло Маринку в шок. Мы договорились встретиться, и я объяснила Маринке, как меня найти.

Минут через двадцать в дверь позвонили. «Для Маринки рановато», — подумала я, посмотрев на часы. Взглянув в глазок, я с облегчением вздохнула. На лестничной клетке, переминаясь с ноги на ногу, стоял Толик с хозяйственной сумкой в руках.

— Привет! Санька дома? — спросил он.

— Нет. Он лекарствами торгует, — засмеялась я.

— Что-то поздновато для торговли. Времени-то уже восьмой час!

— Он всегда так задерживается. Я и сама не знала, что лекарства уходят ночью намного быстрее, чем днем. Оказывается, в ночное время анальгин пользуется бешеным спросом.

— Чепуха какая-то! Просто у него дел невпроворот. Он же у нас преуспевающий бизнесмен. Ему полагается сутками из офиса не выходить. Это же бизнес, а в бизнесе не может быть никаких промедлений. Чуть рот разинешь — потеряешь то, что копил годами.

— Оно и понятно, — лукаво произнесла я, приглашая Толика на кухню. Подставлять Сашку мне не хотелось. Тем более, я дала ему слово молчать.

— Ничего себе! — присвистнул Толик, увидев разнокалиберную батарею больших и маленьких бутылок, выставленную на столе.

— Вот, залезла в бар твоего братца. Решила все сразу продегустировать.

— Я смотрю, ты тут хозяйничать начала.

— А почему бы и нет! — вызывающе произнесла я.

— Слишком ты самоуверенная, как я погляжу!

— Между прочим, со вчерашнего дня я являюсь законной женой твоего брата!

— Что?!

— Что слышал! А не слышал, так уши промой. Вчера я и твой брат в торжественной обстановке поставили штампы в паспорта. Теперь мы единая семья. Отныне я являюсь полноправной хозяйкой этого дома. Заруби себе это на носу и веди себя так, как положено гостю.

Толик с вытянутым лицом молча вертел в руках бутылку джина.

— В этом доме спиртным угощаю я. Поэтому без спроса ничего не бери, а то схлопочешь по рукам.

Отобрав у Толика джин, я взяла с подоконника свой паспорт, раскрыла его на нужной страничке и сунула под нос новоиспеченному родственнику.

— Ну что, поверил теперь, олух царя небесного?

— С тобой все ясно, а вот Сашку я не пойму… Ему-то зачем это надо?

— Затем, что женился он на мне по огромной любви, — усмехнулась я.

— Какая, к черту, любовь?! Вы ведь познакомились два дня назад!

Ну и что. Двух дней вполне хватило, чтобы проверить наши чувства. Для настоящей любви достаточно одного взгляда. Так что знай: со вчерашнего дня твой братец женат и я являюсь его законной супругой. Вашей мамочке сообщим об этом завтра.

— Ну, ты даешь! Ну, ты ему мозги запудрила! Ну, охмурила мужика! — не переставал возмущаться Толик.

— Никому я ничего не пудрила! Это еще не известно, кто кого охмурил. Твой братец еще тот фрукт! У него язык без костей. Уболтал меня вусмерть и в загс затащил.

— Может, он пьян был?

— Нет. Он был совершенно трезв, как стеклышко!

— Ну и хитрая ты баба! У тебя своих проблем хватает, вот ты и решила их на моего брата перевесить. Деньги большие почуяла.

— Нет у него нормальных денег. Так, одна ерунда. Толик, давай не будем ругаться. Дело сделано. Разводиться мы не побежим. Ты ведь моим будущим детям дядей приходишься!

Толик тяжело вздохнул.

— Если бы я знал, что ты такое можешь сотворить, я бы тебя из могилы не вытаскивал!

Дружелюбно похлопав его по плечу, я разлила джин по рюмкам. Мы выпили. Через несколько минут позвонил Сашка. Я передала трубку Толику, и тот, к моему глубокому удивлению, поздравил брата с удачным браком. Ехидства в его голосе я не услышала.

— Слушай, а когда приедет? — спросил меня Толик, выбивая пальцами барабанную дробь по столу.

— К утру, наверное. Работы много. Сашка теперь мужчина семейный. Ему жену кормить и обеспечивать надо. Ведь у нас даже свадебного путешествия не было. А мне так хочется на Канары смотаться! Я тебе, Толик, со мной ругаться не советую. Поздравил брата, и молодец. Так держать!

Толик побагровел и затравленно посмотрел на бутылку с джином. Я расплылась в улыбке:

— Выпить хочешь? Пей, чего уж там! Мы же с тобой родня, а мне для родни ничего не жалко!

В тот момент, когда Толик разливал джин, раздался пронзительный звонок в дверь.

— Это Маринка, — обрадовалась я и бросилась в коридор.

— Какая еще Маринка? — донеслось мн. вслед.

— Моя подруга. Ты не удивляйся, теперь ко мне часто будут подруги приходить.

Открыв дверь, я расцеловала Маринку в обе щеки и провела на кухню. Маринка, явно стесняясь, села на стул и искоса посмотрела на Толика.

— Знакомься! Это брат моего мужа, — торжественно сказала я.

Марина кивнула.

— Лорка, ты и в самом деле замуж вышла? — выпив джин, спросила она.

— Вышла, — с гордостью ответила я и протянула Маринке паспорта.

Маринка даже не взглянула на них.

— Я тебе и так верю. Поздравляю, подруга! Я уж грешным делом подумала, что тебя давно в живых нет. Надо же, как все хорошо сложилось!

— Давай выпьем за такое дело! — воскликнула я. — Наливай, Толик! Я разрешаю. Ты у нас единственный мужчина, поэтому кому, как не тебе, поухаживать за дамами!

Посидев около часа, мы изрядно опьянели.

— Все, девочки, хватит, — наконец сказал Толик. — Пьем чай и разбегаемся по домам.

— Ты иди, а мы тут с Маринкой поболтаем немного, — пожала плечами я. — Сашка не скоро придет, торопиться нам некуда. К тому же я и так дома нахожусь!

— Ты на базаре торгуешь? — спросила я у Маринки, проводив Толика.

— А куда мне деваться, — вздохнула она. — Торгую потихоньку…

— А кому теперь мзду платишь, ведь Рашида нет?

— Гарику.

— Гарик встал на место Рашида?

— С сегодняшнего дня. Ты-то теперь на базар не вернешься — ты себе мужа обеспеченного отхватила. Я бы тоже с радостью поискала мужика, чтобы при деньгах был, и бросила бы торговать к чертовой матери! Господи, как мне все это надоело! Баулы уже по ночам снятся! Я их столько перетаскала за свою жизнь, что матка отрывается! Больше всего зимы боюсь. В зимний период даже кожа от мороза лопается. Кони и те обмораживаются! Да что тебе говорить, ты и сама все знаешь. Помнишь, как мы с тобой хотели скопить побольше деньжат и нанять продавцов?

— Помню. Только ничего хорошего из этого бы не получилось. Вон девчонки из соседней палатки продавцов посадили — ну и что? Те стали цены набавлять, своим барахлом приторговывать. В результате они, дурехи, в убытке остались.

Маринка допила чай и чмокнула меня в щеку.

— Пойду, а то поздно уже. Ты, главное, не теряйся и не пропадай. Звони. И еще, имей в виду, если у твоего бизнесмена обнаружится холостой друг, ты мне сразу сообщи. Может, меня пристроишь, и я этот чертов рынок забуду, как страшный сон.

— Ладно, — засмеялась я. — Марин, а тебе все равно, чем этот бизнесмен торговать будет?

— Абсолютно! Главное, чтобы он на базаре не стоял. Таких-то кавалеров беспонтовых у меня пруд пруди, а я нормального хочу. Такого, чтобы в офисе сидел и выручку подсчитывал. Я бы в нем души не чаяла. Я бы ему прямо в офисе раскладушку поставила, а по утрам приезжала кассу снимать. Возьму пачку баксов — и по бассейнам, косметическим салонам, барам и магазинам. Деньги закончатся — я опять к нему за подпиткой… я бы опять поехала кассу снимать. В общем, Лариска, если у тебя на горизонте появится такой бесценный кадр, ты мне сразу сообщи!

— Я и сама о таком мечтаю, только хрен такого найдешь! Приличных мужиков давно по-расхватали, а я бы за такого полжизни отдала!

— А у тебя разве не такой?

— У меня вообще дохлый вариант. В упор посмотрев на Маринку, я почти шепотом произнесла:

— Обещай, что ты никому не расскажешь! У меня есть одна проблема, и она стоит у меня поперек горла. Если ты настоящая подруга, то будешь молчать, как партизан!

— Само собой, — обиженно передернула плечами Маринка. — Не сомневайся, я умею держать язык за зубами!

— А я и не сомневаюсь. Просто понимаешь, как бы это получше выразиться: я пролетела. Я вышла замуж не за того, за кого хотела.

— Как это?!

— Понимаешь, я увидела мужчину в дорогом костюме, на тачке его с ветерком прокатилась, в квартире побывала… Казалось бы, все путем! Он представился генеральным директором крупной фармацевтической компании. А ты, Маринка, знаешь, что у меня слабость на генеральных директоров. Потом выясняется, что он не женат. Ну, думаю, пофартило, надо брать быка за рога, пока кто-нибудь другой не чухнулся. В общем, я его напоила и прямой наводкой в загс.

— Молодец! — восхищенно воскликнула Маринка. — Умница! С ними только так и надо. Это ж как надо было напоить…

С этим у меня полный порядок! Одной рукой наливаю, а другой за ушком щекочу. Мол, какой ты у нас крутой и как на тебе костюмчик классно сидит. В общем, все в таком роде. Этот придурок еще сигаретку с травкой выкурил. Вот его и развезло по полной программе. Он в загс безропотно пошел. Сдался без боя. После регистрации я его в ресторан затащила. Он, дурачок, все еще спрашивал, по какому поводу мы здесь собрались. Обрадовался так, когда узнал, что на свадьбе гуляем, только не понял, что на собственной, идиот! Я с ним обращалась, как доктор с пациентом. Приходилось постоянно подлечивать. Рюмка водки — у больного полный провал в памяти. Так наша свадьба и прошла… Я, когда с ним в такси домой возвращалась, от счастья чуть не плакала. Думала, ну вот, Лариска, кончились твои мытарства. Это тебе вознаграждение за непосильные труды. Теперь у тебя есть собственный кошелек в виде этого пьяного придурка. Больше не будешь торговать на базаре, мотаясь в Польшу и рискуя собственной жизнью. Вот она, твоя Польша, рядом сидит, пусть пьяная в стельку. Ничего, протрезвеет! В другом состоянии таких, как он, хрен жениться заставишь, а я подловила момент…

— Ну а дальше-то что, — спросила Маринка, закуривая сигарету.

— Ну а дальше приехали мы домой и спать завалились. Утром я проснулась, лежу и мечтаю. Сидит мой дражайший супруг в кожаном кресле в своем кабинете, курит трубку и смотрит на мою фотографию. На фотографии я улыбаюсь во весь рот, придерживая полы норковой шубки, под которой ничего нет. Внизу — надпись: «Милый, торгуй на совесть! Смотри, не продешеви!» Секретарша, виляя бедрами, приносит ему кофе, но он на нее ноль внимания. Зря стараешься, девушка: место занято надолго, если не навсегда! — тяжело вздохнув, я замолчала.

Маринка, восхищенно покачала головой и пьяным голосом произнесла:

— Ну, ты даешь! Такого мужика оторвала!

— Нет, подруга дорогая, промахнулась я…

— Как это? — округлила глаза Маринка.

Мой преуспевающий бизнесмен оказался обыкновенным сутенером. Вернее, он не сутенер. Сутенеры находятся в его подчинении. Но, в принципе, он такое же дерьмо и ничем от них не отличается.

— Ничего не пойму, — перебила меня Маринка.

— А что тут непонятного? Лапшу он мне на уши вешал, вот и все! Он директор фирмы досуга. Конечно, он не бедный человек и деньжата у него водятся, но меня смущает та грязь, в которой он вертится…

— Да ладно тебе, — махнула рукой полупьяная Маринка. — Только бы бабки таскал! Немного поживешь и разведешься. У тебя пока все равно другого варианта нет. Сама знаешь, что такое брак по расчету. Живешь до тех пор, пока кандидатура поинтереснее не встретится.

— А браков по любви вообще не бывает, — усмехнулась я. — Они все начинаются по любви, а переходят в расчет. Обидно мне, что этот гад меня так наколол. В его кругах я вряд ли себе нормальную кандидатуру подыщу. С кем он общается? С сутенерами да проститутками! Кого там искать?

Не кипятись, Лариска! Деньги-то не пахнут! Главное, чтобы они были. Пусть командует над своими проститутками, а дальше посмотришь, куда тебя кривая выведет. Все равно это лучше, чем на рынке торговать. Займись собой и ни о чем не думай!

Маринка посмотрела на часы и сказала:

— Все, мне пора. Время позднее, мне еще до дома пилить и пилить.

— Пошли вместе. Я помогу тебе машину поймать.

— А твой во сколько возвращается:

— У него работа ночная. Под утро приходит. Я накинула кофту и сунула в карман пистолет. Маринка удивленно присвистнула:

— А это зачем? Откуда у тебя пистолет?

— От Рашида остался. Это так, на всякий случай. С ним спокойнее. Со мной в последнее время столько всего произошло, что я уже боюсь без него выходить. Никогда раньше не думала, что буду иметь такую игрушку. Только без нее никуда. Она знаешь, как душу греет!

— А ты не боишься?

— Почему я должна бояться?

— Мало ли… Вдруг мент остановит документы проверить и решит карманы пробить?

— А с чего это он будет мои карманы пробивать? Документы проверить — пожалуйста, но по карманам лазить он не имеет никаких прав. Я москвичка, в розыске не состою, на лицо кавказской национальности не похожа.

— Ментам это по барабану. Скажут, что ищут преступницу, на которую ты похожа, и отштампуют по полной программе. Ты же ментов знаешь, они под любой чих параграф подведут. Я бы на твоем месте по улицам с пушкой не разгуливала!

— Ерунда, — махнула я рукой и закрыла дверь. — Сейчас без пистолета вообще нельзя никуда выходить. Ко мне вчера под утро на балкон грабитель забрался и чуть меня не пристрелил. Благо, пистолет дал осечку. Я пожалела, что моя пушка в комнате осталась, а то бы в момент с ним рассчиталась!

— А как твой супруг относится к тому, что у тебя есть пистолет?

— Нормально. Мне кажется, что с той минуты, когда мы с ним познакомились, его уже ничего не удивляет.

Мы вышли из подъезда и невольно поежились. На улице было темно и безлюдно, моросил мелкий дождь.

— Маринка, может, останешься ночевать у меня? — спросила я. — Что по таким потемкам шарахаться?

— Зачем? Я поеду домой. Ты теперь замужем. Вдруг твоему бизнесмену не понравится, что я у вас в квартире торчу?

— Да плевать мне на него! Оставайся, Маринка, а завтра утром я посажу тебя на такси. Куда ты собралась ехать, если ты напилась до чертиков, да и на часах уже второй час ночи?

— Время детское! Люди, вон по ночным барам шарахаются, а в центре вообще жизнь ключом бьет. Тем более, что нас двое. Я сяду, а ты запомнишь номер.

Маринка настояла на своем и принялась ловить машину. Через несколько минут рядом с нами притормозила темная «восьмерка». Ни минуты не раздумывая, Маринка сунула голову в окно. Поговорив с шофером, она повернулась ко мне и радостно сообщила:

— Я еду! Такса меня устраивает. Завтра созвонимся. Ты, самое главное, не теряйся.

— Не завтра, а сегодня. Обязательно позвони мне, как только доберешься до дома. Я буду переживать. Понятно?

— Хорошо, как приеду, сразу позвоню.

Я протянула Маринке листок с номером своего телефона и заглянула в салон. За рулем сидел приличный, пожилой мужичок и нетерпеливо поглядывал на часы. «Все ясно, частным извозом занимается, хочет за ночь побольше клиентов шелкануть», — подумала я, достала ручку и записала номер машины. Через минуту «восьмерка» отъехала и быстро скрылась за поворотом.

Я нехотя побрела домой. Дождь прекратился. Свежий воздух отлично прочищал затуманенные алкоголем мозги. Вдруг позади меня раздался какой-то шум. Оглянувшись, я увидела, как из подворотни выехала старенькая, потрепанная «копейка» с помятым крылом. Присмотревшись, я увидела, что на ней не было номеров. Зеленоватый свет неонового фонаря, висевшего над аптекой, на секунду выхватил из темноты плечистую фигуру водителя. Сомнений не было: за рулем сидел вчерашний грабитель с чулком на лице. Выхватив пистолет, я дрожащими руками прижала его к груди. Незнакомец нажал на газ, машина взревела и на бешеной скорости помчалась в сторону Тверской. Уняв дрожь в коленях, я бросилась к подъезду, спотыкаясь и падая на ходу. В два прыжка одолев лестничный пролет, я влетела в квартиру и захлопнула дверь. «Нет, с меня хватит! — стучало в висках. — За последнюю неделю я и так пережила столько, что впору романы писать, а тут еще этот придурок с чулком на лице! Нет, завтра же скажу Сашке, чтобы он подыскал более подходящее место для уютного семейного гнезда. Тоже мне, тихая обитель! Тут рехнуться можно от страха, тем более, что ночью я остаюсь совсем одна!»

Глотнув коньяка, я прилегла на диван и закрыла глаза. «Пока засыпать нельзя, — твердила я себе под нос. — Должна позвонить Маринка. Нужно обязательно дождаться ее звонка…»

Глава 14

Открыв глаза, я увидел Сашку, который сидел рядом со мной и допивал коньяк. Взглянув на часы, я поняла, что утро в самом разгаре, и, зевнув, произнесла:

— Почему ты меня не разбудил?

— Не знаю. Ты так сладко спала. К тому же, как я понял, выпила ты вчера будь здоров сколько. Впервые вижу человека, всего за один вечер опустошившего мой бар!

— Я пила не одна. У меня были гости.

— Да? Кого же ты сюда привела?

— Приезжал твой брат и моя подруга. Ты давно пришел?

— Нет, не очень…

— Ас каких это пор ты стал пить с самого утра?

— У меня проблемы.

Присмотревшись повнимательнее, я заметила, что Сашка чем-то подавлен. Под глазами были темные круги, волосы взъерошены, руки слегка дрожали. Пиджак валялся прямо на полу, а галстук — на маленьком столике в углу. Это говорило о его скверном настроении.

Я встала, подняла пиджак и аккуратно повесила его на спинку стула.

— Если у тебя проблемы, то это еще не повод для того, чтобы разбрасывать вещи.

— Лариса, у меня слишком большие проблемы.

— Потерялся кто-то из твоих работниц?

— Они постоянно теряются, но мне до этого нет никакого дела. Я к этому уже привык.

— Тогда говори, что случилось.

— На мой офис напали грабители.

— А как они в гостиницу попали? Там же охрана…

— У меня несколько офисов. Напали на тот, что находится на квартире.

— Называй вещи своими именами, директор хренов, — усмехнулась я. — Напали на один из твоих притонов.

Сашка закурил сигарету и грустно посмотрел на меня.

— Хорошо, пусть это будет притон, если тебе так хочется. Накануне вечером там обрезали провода. Часов в десять в дверь позвонил какой-то человек, представился телефонным мастером. Эти дуры даже не подумали о том, что нормальные телефонные мастера давно дома сидят, чай пьют. Вслед за «мастером» ворвались грабители. Между прочим, за последние две недели по похожей схеме ограбили несколько фирм по оказанию секс-услуг населению! Это я потом узнал.

— Ну ты и загнул: оказание секс-услуг населению! У тебя все названия такие официальные?

— Я же генеральный директор, отсюда и названия. Как назло, я в это время приехал в офис кассу снимать и попал под раздачу. Меня приковали наручниками к батарее.

— Кто?

— Те, кто влетел в офис.

— А где они взяли наручники?

— У нас же и взяли. У нас такого дерьма навалом…

— Точно! У вас же там есть камера пыток, — вспомнила я.

— А ты откуда знаешь?

— Об этом мне любезно сообщила твоя диспетчерша.

— Короче, меня приковали наручниками к батарее, забрали сотовый телефон, вскрыли сейф и выгребли оттуда двадцать пять тысяч долларов.

Услышав такую сумму, я чуть было не свалилась с дивана.

— Какого черта ты держал деньги в своем чертовом офисе!

— А где я их, по-твоему, должен держать?

— Дома, где же еще! Деньги всегда должны быть рядом с хозяином.

— Но ведь и квартиру могут ограбить.

— Во-первых, квартиру ты собирался поставить на сигнализацию, а во-вторых — у тебя есть личный охранник.

— Какой еще охранник?

— Я могу охранять твои деньги совершенно бесплатно, тем более, что это раньше они были твоими, а теперь стали нашими, — для убедительности я достала пистолет и покрутила им у Сашкиного носа. — Пока не поздно, тащи все деньги, которые лежат в твоих гребаных офисах, домой и будь спокоен, я всегда начеку. Я полагаю, ты не додумался написать заявление в милицию?

— Я что, похож на идиота? Как я, по-твоему, должен был написать? «Я такой-то, работаю в фирме досуга…» Менты бы со смеху со стульев попадали! Короче, забрали деньги и изнасиловали четверых девчонок. То, что их изнасиловали, это мелочи, им не привыкать, а вот баксы жалко.

— Ты кого-нибудь подозреваешь?

— Не знаю… Может, мой бывший охранник и водитель? Скорее всего, они и навели эту свору на наш офис. Я уже послал своих ребят разобраться. Обычно мы разрешаем конфликты мирным путем. Посылаем самых красивых девчонок в конкурирующие фирмы и устраиваем субботники. Ментам тоже иногда перепадает! Только в этой ситуации полюбовно разойтись не получится. Я должен обязательно найти этих гадов и учинить разборку по полной программе. Такого беспредела я допустить не могу. Тут дело дойдет до крови. Это уже не первый случай налета на наш офис. В прошлом году несколько проституток убили…

— Ну и работенка у тебя, — тяжело вздохнула я.

Лично мне грех жаловаться, а вот девчонкам здорово достается… Одну мою девочку увезли на загородное кладбище, ухе давно известное, как место разборок, изнасиловали в извращенной форме и убили. Об этом даже в газетах писали…

— Нашли тех, кто убил эту девушку?

— К моему удивлению, да. И как ты думаешь, кто ее убил?

— Не знаю, отморозки какие-нибудь…

— Нет, Лариса! Убили ее менты. Над ними состоялся суд, и в данный момент они отбывают наказание. А вообще, если честно, менты давно помогают мне удерживать самые «хлебные места» в городе. Они и с конкурентами по моей просьбе могут разобраться, и деньги с несговорчивых клиентов стрясти. Короче, без них не обойдешься, только бабки надо платить хорошие, но это — издержки производства, как говорится, на такое дело не жалко.

— Если они так помогали тебе в работе, то какого черта убили ту проститутку на кладбище?

— Что-то им в ней не понравилось. Поскандалили из-за какой-то ерунды. В ходе следствия и во время судебного процесса мои знакомые пытались кое-что предпринять, чтобы максимально облегчить наказание, но ничего не получилось.

— Да за такие вещи убить мало! Пусть сидят!

— Мне тоже эту девочку жалко было. Даже если она в чем-то провинилась, это еще не повод для убийства. За беспредел и получили.

Сашка потушил сигарету и прилег на диван, положив голову мне на колени.

— Ты не жалеешь, что вышла за меня замуж? — тихо спросил он.

— Пока нет.

— Вот такой тебе непутевый муж достался. Вот такой у меня грязный бизнес. При таком бизнесе жениться — грех.

Я наклонилась и поцеловала Сашку в лоб.

— Обещаешь, что не будешь хранить деньги на работе? Обещаешь, что будешь приносить их мне?

— Обещаю, — улыбнулся Сашка.

— Правда, и здесь становится небезопасно.

— Что-то случилось?

— Ночью я видела того самого грабителя, который пытался проникнуть в нашу квартиру через балкон. Он проехал мимо меня на какой-то допотопной «копейке».

— Он что, был без чулка?

— В том-то и дело, что в чулке!

— Я хотела в него выстрелить, но он нажал на газ и скрылся.

— А что ты делала ночью на улице?

— Провожала Маринку. Маринка села в темную «восьмерку» и поехала домой. Кстати, «копейка» без номеров рванула в том же направлении…

С трудом договорив последнюю фразу, я почувствовала, как меня бросило в жар. Схватив трубку сотового телефона, я принялась лихорадочно набирать Маринкин номер, без конца сбиваясь и путая цифры.

— Лариса, что с тобой? — спросил изумленный Сашка.

— Она обещала позвонить мне, как только доберется до дома, и не позвонила.

— Может, она звонила, но ты так крепко спала, что не слышала звонка?

— Я всегда слышу звонок, даже если очень крепко сплю!

В трубке раздавались длинные гудки… Маринки дома не было…

— Ну что ты волнуешься, — попытался успокоить меня Сашка. — Может, она куда-нибудь отошла.

— Куда она пойдет! Вчера еще только говорила, что хочет устроить себе выходной и на рынок не пойдет!

— Значит, она еще спит.

— Я звоню уже двадцать минут, можно было бы и проснуться! Сашка, собирайся, поехали к ней.

— Я не могу сесть за руль, я выпил.

— Тогда машину поведу я.

— Ты тоже еще не протрезвела. От тебя перегаром несет, как от сапожника.

— Тогда поймаем такси.

Сашка зевнул и устало произнес:

— Давай лучше ляжем поспим. Никуда твоя Маринка не денется. Сегодня днем объявится. У меня была такая тяжелая ночь, я устал как собака…

— Ладно, ложись. Я поеду одна. В принципе ты мне особо не нужен. У меня есть пушка, и этого достаточно. Дай ключи от машины.

— Но у тебя нет доверенности…

— Я ее сейчас от руки напишу. Это не проблема. К твоему сведению, по таким пустякам к нотариусу теперь ездить не надо.

— Тогда я поеду с тобой. Я как-никак твой муж…

— Можешь дрыхнуть, муж!

— Я поеду с тобой, — твердым голосом сказал Сашка и встал с дивана.

Через несколько минут мы уже мчались по залитым солнцем улицам. Я сидела за рулем, получая кайф от быстрой езды. На своем «жигуленке» ч бы в жизни не выдала такой скорости! Сашка громко хрипел на заднем сиденье, подложив под голову вчетверо свернутый свитер из меланжа. «Такие продаются в „Калинке-Стокман“, — ни к месту подумала я, — и стоят примерно двести баксов. Хорош гусь, двадцать пять тысяч потерял и хоть бы хны — спит сном младенца, сутенер чертов!»

У Маринкиного подъезда кучковался народ. Я посмотрела на часы и поймала себя на мысли о том, что для обычной соседской тусовки, пожалуй, рановато. Схватив Сашку за руку, я потащила его за собой. Рядом с Маринкиной квартирой стояли две пожилые женщины с заплаканными лицами и тихо беседовали между собой.

— Вам кого? — спросили они в один голос, увидев нас.

— Мы к Марине, — охрипнув, ответила я.

— А Марины больше нет, — вздохнула одна из женщин.

Я почувствовала, как подкосились ноги, и, чтобы не упасть, оперлась о Сашку.

— Как это нет?

— Ее в подъезде под утро нашли с перерезанным горлом. Сосед с работы возвращался и наткнулся на нее. Сразу милицию вызвал. Весь подъезд сбежался. Милиция приехала, всех опросила, место преступления сфотографировала и велела обо всех подозрительных участковому сообщать. Маринку потом в морг увезли. Уже матери ее сообщили. Она должна скоро приехать. Она ведь в Рязани живет. Хорошая была девушка. Тихая, приветливая. Говорят, что она на рынке торговала. Может, кто-то из своих ее и убил. Узнал, что она вырученные деньги несла, и решил поживиться…

— А милиция что говорит?

— Милиция говорит, что на ограбление это не похоже. У нее в сумке кошелек с деньгами был. Денег — около двух тысяч рублей, но их никто не взял. В сумочке ключи лежали, а в квартиру никто не заходил… Может, это кто-то из ее ухажеров? Девушка молодая, красивая… соседи не видели, чтобы к ней мужчины похаживали. А вы ей кем приходились?

— Знакомые мы, — произнесла я, глотая слезы.

Сашка слегка приобнял меня и повел к машине.

— В таком состоянии за руль я тебя не пущу, — сказал он и включил зажигание. Мотор едва слышно заурчал.

— Ее убил тот самый незнакомец с чулком на голове, — заплакала я. — Я думала, что он обычный грабитель, пасущий богатую квартиру, но теперь поняла, что этот гад охотится за мной. Маринка пострадала из-за меня, понимаешь, из-за меня. — Постепенно мой плач перешел в громкие рыдания.

— Кто он? — спросил Сашка, когда я немного успокоилась.

— Не знаю. Не имею понятия. Хотя я никак не могу избавиться от мысли, что видела его раньше. Нужно найти водителя темной «восьмерки», который подвозил Маринку до дома. Может быть, он прояснит ситуацию.

— А как мы его найдем?

— У меня записан номер, поехали в ГИБДД. Нужно срочно найти адрес владельца этой машины.

— ГИБДД справок не дает, — вздохнул Сашка. — Поедем лучше к моему знакомому менту. Он даст нам точную информацию.

Притормозив у Тишинской площади, Сашка вышел из машины и велел подождать. Через несколько минут он вернулся, держа в руках листок с нужным адресом. Подъехав к указанному дому, мы зашли в подъезд и поднялись на шестой этаж. Я почувствовала, как опять задрожали колени.

— Ты молчи, — сказал Саня, нажимая на звонок. — Разговаривать с ним буду я.

Сдерживаемая цепочкой дверь осторожно приоткрылась. В образовавшемся проеме я увидела того самого мужчину, который около двух часов ночи посадил к себе в автомобиль живую Маринку. Мужчина удивленно посмотрел на нас и пожал плечами.

— Что вам угодно?

Я сразу поняла, что он не запомнил моего лица.

— У нас к вам разговор. Может, вы нас впустите в квартиру? — ледяным голосом произнес Саня.

— А в чем, собственно, дело? — растерялся мужчина.

— Мы пришли по поводу моей подруги, — робко вставила я. — Вчера вечером она села к вам в машину и вы должны были отвести ее на Салтыковскую улицу…

Мужчина облегченно вздохнул и пригласил нас войти. Глазами попросив Сашку, чтобы он молчал, я, с трудом сдерживая слезы, заговорила:

— Моя подруга села к вам в машину недалеко от центра. Чуть позже ее нашли с перерезанным горлом в подъезде собственного дома. Милиция устанавливает марку и номер машины, на которой она приехала домой. Я уверена, что скоро они будут у вас. Но мне бы хотелось до приезда милиции узнать, что произошло сегодня ночью…

Мужчина быстро заходил по комнате, сунув руки в карманы брюк.

— Я здесь совершенно ни при чем! Я довез ее до дома. Она дала мне сто пятьдесят рублей и вышла из машины. Больше я ее не видел. После этого я поехал домой. Я никого не убивал! Милиция во всем разберется. Я ничего не боюсь, потому что мне нечего скрывать!

А я и не говорю, что это вы — убили мою подругу. Я хочу знать, видели ли вы в тот момент, когда она выходила из машины, что-нибудь подозрительное?

— Ничего подозрительного я не видел, — пожал плечами мужчина. — Обычный двор, каких тысячи. У подъезда никого не было. Девушка была в изрядном подпитии. Деньги считала черт знает сколько времени. Мне пришлось даже освещение включить, а то она кошелек достала и сидит, ковыряется. Ну, помог я ей с деньгами разобраться… Только вы не подумайте плохо: я все по-честному посчитал. Мне чужого не надо. Хотя другой на моем месте, может, и побольше взял бы, уж больно пьяная девушка была!

Немного помолчав, мужчина решительно добавил:

— Вот что я вам скажу: я никого не убивал и от правоохранительных органов скрываться не собираюсь!

— Может, вы видели какую-нибудь подозрительную машину около дома? — спросила я.

— Не знаю, я на это как-то внимания не обратил.

— А вы постарайтесь вспомнить. Может, у дома стояла старая, допотопная «копейка» без номеров?

— Не знаю, я не присматривался, да и темно было…

Я потянула Сашку за рукав и тихо сказала:

— Пошли. Он ничего не скажет. — Голос мой дрожал.

Сашка, почувствовав мое состояние, быстро схватил мужчину за грудки и прижал к стене.

— Послушай, ты, извозчик хренов, не хочешь, чтобы я прямо здесь перерезал тебе горло, как это вчера случилось с подругой моей жены, то давай выкладывай, что ты видел там во дворе!

Мужчина тяжело задышал.

— Ей-Богу, матерью клянусь, ничего не видел! Я ее до дому довез, она вышла из машины и зашла в подъезд. Я даже не помню, какие машины стояли во дворе. Справа вроде была какая-то «копейка», но с номером или без — не скажу. Старая, допотопная «копейка». Во дворе фонарь перегорел, пойди разгляди, что там у нее прицеплено!

— А в машине кто-нибудь был? — Сашка посильнее придавил мужчину к стене.

Мужчина закашлял и простонал:

— Пусти, задушишь ведь.

Сашка ослабил хватку и повторил свой вопрос:

— В машине кто-нибудь был?

— Не было там никого! Пустая, закрытая машина. Никого в ней не было.

Сашка отпустил мужика и взял меня за руку.

— Пошли. Он и в самом деле ничего не видел, — сказал он. Затем повернулся к мужчине и, сдвинув брови, совсем другим тоном произнес: — По всей вероятности, скоро к тебе заявится милиция. Так вот, заруби себе на носу. Никто к тебе не приходил и ни о чем тебя не спрашивал. Ни мы тебя не видели, ни ты нас не видел. Усек?

— Усек, — прохрипел тот, потирая горло.

Добравшись до дома, я налила себе полный стакан джина и выпила его, словно воду.

— Сначала Рашид, теперь вот Маринка… Господи, Сашка, неужели все это происходит со мной?

Сашка притянул меня к себе и налил второй бокал.

— Выпей. Станет полегче. Знаешь, Лара, на моих глазах погиб мой лучший друг. Мы остановились у какого-то ларька, чтобы купить сигарет. Я остался в машине, а он вышел. В эту минуту напротив ларька притормозил джип. Из джипа высунулась рука с автоматом, раздалась очередь, и мой товарищ упал… Когда я подбежал к нему, он был еще живой. «За что?» — прошептал он и затих… В глазах его такое изумление было… За день до этого он отвез жену в роддом, но так и не узнал, что у него родилась здоровая, красивая девочка, дочка. У меня тогда голова кругом пошла. Ведь мы с ним сто лет дружили. Еще в школе мечтали стать инженерами и работать на заводе. В чертежах и схемах разбирались — дай Бог каждому. После школы поступили в политехнический. Год отучились. Затем армия, а после армии в институт не вернулись. Хотелось нормально зарабатывать, свою копейку иметь. Стали на рынке торговать, но нас оттуда с треском выгнали. Коммерсантами мы оказались никудышными, стали цены сбивать, а соседям это не по нутру пришлось. Хорошо хоть, живыми остались… Тогда… А чуть позже мы познакомились с девушками легкого поведения. Они одни работали, без охраны. Вот мы и решили их под свою крышу взять. С этого дня все и началось. Бабки постепенно появились, нужными связями обросли… Бизнес, сама понимаешь, прибыльный, но и опасный: конкурентов немерено, за «хлебные места» убивают. Вот и товарища моего убили. А ведь он был обычным сутенером, на меня работал. Все мечтал свою фирму открыть, но так и не открыл…

— А тех, кто его застрелил, нашли?

— Нет. Джип нашли, оказалось, что он числится в угоне. А ты и сама знаешь, что если машина в угоне, то концов не найдешь…

Сашка замолчал. Я потерлась подбородком о его плечо и тяжело вздохнула.

— Маринка мне и подругой-то по большому счету не была… Мы с ней на рынке познакомились. Наши палатки рядом стояли, а иногда, чтобы арендную плату сократить, мы с ней одну на двоих снимали. В Польшу постоянно вместе мотались, на этой почве сблизились. Стали друг к другу в гости ходить, в ресторан могли выбраться… Я к ней привыкла как-то. Она тихая, спокойная… была. В последнее время я стала бояться людей, а с Маринкой поболтаешь — и на душе легче становится. Как я теперь буду жить, Сашка? Ведь кругом одни шакалы собрались! Живого человека в землю закопали из-за каких-то юбок! Потом Рашид. Его смерть… Незнакомец этот в чулке на «копейке»… За что Маринка моя пострадала? Ведь она такая же, как и я. Всю жизнь горбатилась, чтобы хоть немного приодеться и сладкий кусок в рот положить. Ей бы мужика хорошего, да где такого найдешь? Мужики нынче пошли — приспособленцы одни: сегодня ты платишь за него в кафе, завтра он просит купить ему ботинки, потому что старые уже сносились, а послезавтра это становится нормой жизни! И при всем этом он будет клясться тебе в любви и говорить, что со временем все наладится. Бедные женщины! Они готовы годами ждать, пока их благоверный наконец поднимется с дивана и хоть что-нибудь сделает для семьи! Нет, куда там! Диван стареет, мужчина жиреет, но все остается по-прежнему. Бабий век короткий, Сашка, но он зависит от вас, мужчин. Можно и в сорок выглядеть как конфетка, а можно и в тридцать походить на измочаленную лошадь с потухшими глазами. И таких — большинство. Взвалят на себя непосильный груз и тащат его, пока не упадут Ну а мужик поплачет-погорюет, водочкой горе свое зальет и новую дурочку найдет. «Люблю готовить, шить и вязать…» — такими объявлениями любая газета пестрит!

Можно опять же, не поднимаясь с дивана, подобрать подходящий вариант… Ненавижу таких мужиков, да и баб, честно говоря. Я верю только в себя и отлично знаю, чего хочу от жизни. Я хочу, чтобы мои дети никогда не знали, что такое нищета, и не перебивались с хлеба на квас до той мизерной получки, которую принесет в клювике «заботливый» папаша. Я хочу жить в роскоши и распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Я хочу встретить мужчину, который состоялся бы еще до нашего с ним знакомства. Я считаю, что если мужчина по-настоящему хочет завоевать женщину, то он скрутит черту рога и подарит своей возлюбленной именно ту жизнь, какую она хотела бы получить. Женщину нужно завоевывать и покорять, а покорить ее можно деньгами — большими, настоящими деньгами.

Я замолчала, отпила джина и вытерла слезы.

— Знаешь, обычно начинаешь понимать, как много для тебя значил тот или иной человек, когда его теряешь… При жизни мы никогда не ценим тех, кто находится рядом с нами. Еще вчера мы сидели с Маринкой за одним столом, пили коньяк, разговаривали о том, о сем, а сегодня ее увезли в морг… Ее убил тот человек с чулком на голове, я не сомневаюсь в этом, и убил из-за меня. Никак не пойму, что это за тип и что ему надо от меня. Вот черт, и так жизнь не сахар, проблем невпроворот, а тут еще он свалился на мою голову!

— Лариса, а может, он охотится за мной? Может, его нанял кто-то из моих конкурентов? Ведь до этого ты никогда с ним не сталкивалась. Он же полез не на твой балкон, а на мой!

— Может, и так. Но тогда скажи, какого черта он убил мою подругу? Именно мою! Твои друзья живы, а моя подруга мертва!

Сашка задумался и заходил по комнате.

— Нам нужно поменять место жительства, — наконец сказал он.

— А куда нам податься? Ко мне нельзя. Ключи от моей квартиры есть у вологодских отморозков. Даже если мы поменяем все замки, там оставаться небезопасно.

— Я к тебе и не напрашиваюсь, — махнул рукой Сашка. — Я уже давно хотел отдохнуть от столичной суеты. Давай снимем небольшой коттеджик за городом и поживем там. Только такой, чтобы охрана была капитальная, а то тебе страшно будет по ночам одной оставаться.

— О нет! Только не это! — воскликнула я. — Я за городом жить не желаю. Я там от скуки чокнусь. Чтобы мне не было скучно, посели со мной горничную, домработницу и человек пять телохранителей, желательно покрепче и помоложе. Я знаю, что на сегодняшний день тебе такое не по карману, поэтому предлагаю более простой и доступный вариант. Давай снимем квартиру в центре и поживем пока там. А эту поставим на сигнализацию и оборудуем видеокамерами.

Сашка пожал плечами:

— Зря ты говоришь, что я не могу позволить нанять для тебя охрану и домработницу. Это не составит для меня большого труда. Так что ты подумай насчет коттеджа.

— Нет. Я хочу жить в городе. Просто на время уедем отсюда, и все. Когда все уладится, мы вернемся. Главное, знать, что опасность миновала и нам больше ничего не угрожает.

Как скажешь, — тяжело вздохнул Саня и посмотрел на часы. — Давай сделаем так. Через полчаса за мной должен заехать один из моих сотрудников. Мне нужно разобраться со вчерашним ограблением. Обещай, что ты будешь сидеть дома и терпеливо ждать меня. Как только я вернусь, мы сразу возьмем все самое ценное и свалим отсюда.

— Хорошо, — кивнула я и отправилась на кухню варить кофе. «Та-та-тата-та», — просигналили снизу автомобильным клаксоном. Сашка выглянул в окно, чмокнул меня в щеку и сказал:

— Не скучай, малышка! Самое главное, никуда не выходи и никому не открывай! Разрешаю тебе заглянуть в мой бар, там еще есть чем поживиться!

Я улыбнулась и закрыла за Сашкой дверь. Взяв газету, прилегла на диван. Читать не хотелось. Перед глазами стояла Маринка. Симпатичная хохотушка Маринка, тащившая заклеенный скотчем баул. Так мы и не съездили с ней в Польшу отдохнуть… А жаль, говорят, там есть на что посмотреть, но мы кроме рынков ничего не видели…

Глава 15

Проснулась я от того, что кто-то непрерывно звонил по телефону. Сняв трубку, я с облегчением вздохнула. Это был Толик. По его голосу я поняла, что он уже успел привыкнуть к тому, что мы являемся родственниками.

— Ты что, спишь, что ли?

— Сплю, — сонно ответила я.

— Странный у тебя режим! Днем спишь, а ночью бодрствуешь…

— К такому режиму меня приучил твой брат Я же не виновата, что он торгует медикаментами исключительно по ночам.

— Ну и торговля у него! Тебя не смущает его отсутствие?

— Да нет, я уже привыкла!

Я звоню вот по какому поводу. Вы, кажется, собирались приехать к матери? Ну, я и хотел уточнить, в котором часу вас ждать. Я уже морально ее подготовил. Я, конечно, не сообщил, что вы с Сашкой втихаря расписались, а то бы мамашу инфаркт хватил, я сказал, что у него есть девушка, на которой он хочет жениться. Мамаша даже обрадовалась. Она, оказывается, давно мечтала понянчить внуков. Ей не терпится с тобой познакомиться. Так когда вы приедете?

Я с минуту помолчала, а затем тихо произнесла:

— По всей вероятности, мы не сможем сегодня приехать.

— Почему? Ты же вчера все уши мне прожужжала, что сегодня вы с Сашкой приедете знакомиться с матерью. Я ее нормально настроил, проблем нет!

— Это было вчера. Вчера все было совсем по-другому…

— А что, собственно, изменилось?

— Вчера была жива моя подруга. Вчера ограбили офис твоего брата и вынесли из сейфа двадцать пять тысяч долларов. Сегодня он уехал со своим товарищем искать грабителей.

— Я что-то не понял, что случилось с твоей подругой?

— Сегодня утром ее нашли в подъезде с перерезанным горлом.

— Это та самая, которая сидела с нами за одним столом?

— Та самая.

— Кто ее?

— Откуда я могу знать. Теперь этим займется милиция.

— Тогда прими мои соболезнования. Я скажу матери, что вы приедете в следующий раз. Звони, если что-нибудь будет нужно.

— Спасибо за поддержку.

Я повесила трубку и подошла к зеркалу. Вчерашние слезы не пошли мне на пользу. Лицо отекло, под глазами образовались неприятные синие круги. Надо бы съездить в косметический салон, но я обещала Сашке никуда не выходить. Вот тебе и вышла замуж за обеспеченного мужика. Сижу здесь как привязанная, без копейки денег в кармане, вздрагивая от каждого шороха. И когда он только приедет, сутенер чертов! Знает ведь, что я осталась совсем одна…

Сделав несколько кругов по квартире, я обнаружила, что на улице стало темнеть. Сашкины разборки явно затягивались. Можно подумать, что он на Луну улетел, другой бы уже давно позвонил, сказал, что задерживается, а мой… В эту минуту раздался звонок. Я взяла трубку, готовая выпалить тысячу обвинений в Сашкин адрес, но трубка молчала. Подержав ее несколько секунд, я нажала на кнопку отбоя и села в кресло. Сердце неприятно заныло, предчувствуя беду. Через пять минут звонок повторился, затем снова и снова. Не выдержав, я схватила телефон и закричала так, что, наверное, слышно было в соседнем подъезде.

— Какого хрена ты молчишь, жлоб в женском чулке? Разодрать бы твою мерзкую рожу, чтобы перестал преследовать меня!

К моему великому удивлению, в трубке раздался голос незнакомого мужчины:

— Если я не ошибаюсь, тебя зовут Лариса?

— Хотя бы и так. А в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что твой горячо любимый супруг находится в наших руках. Ты меня поняла, девочка? Мы его похитили прямо с работы и теперь требуем выкуп.

— Кто это «мы»? — осторожно спросила я.

— Это не имеет никакого значения. Если ты хочешь увидеть мужа целым и невредимым, приготовь нам сто тысяч долларов. Усекла?

— Усекла, — с трудом выговорила я. — Только где я возьму такую сумму? У нас таких денег отродясь не было!

— Не прибедняйся, девочка! Разве это крупная сумма для директора фирмы досуга, которая находится в самом центре? Твой муженек почти ежедневно ужинает в «Метрополе» и не где-нибудь, а в зале для особо важных персон. Особо важных персон! Самый дешевый ужин там стоит порядка трехсот долларов. Это так, без всякого шика. При этом его постоянно сопровождает какая-нибудь молоденькая деваха из элитных путан. Так что давай не бери в голову и постарайся найти со мной общий язык. Если хочешь увидеть своего муженька живым и здоровым, то быстренько набирай требуемую сумму и жди, когда я выйду на связь.

Смахнув пот со лба, я тяжело вздохнула:

— Простите, но я правда не знаю, где взять такие деньги! Его квартира вместе со всем барахлом стоит намного меньше!

— Это уже твои проблемы. Плати деньги, и мы сохраним ему жизнь.

В трубке раздались быстрые гудки. «Ну, Лариска, ты и влипла, — подумала я. — Женила на себе какого-то сутенера, так еще вдобавок ко всему его похитили! Сто тысяч! Да за такую сумму я бы и сама поучаствовала в похищении! Это ж надо так проколоться! Клюнула на красивую обертку, а развернула — там говно…»

Тяжело вздохнув, я побрела на кухню. В холодильнике джина не оказалось. Что ж, будем пить водку, заглушать, так сказать, душевную тоску.

Прихватив бутылку «Посольской», я вернулась в гостиную, села на пол и закрыла глаза. Мягкий ворс ковра приятно щекотал босые ступни. Такого у меня никогда не было, хотя жили мы, по совковым понятиям, в общем-то неплохо. Мать таскала с работы полные сумки продуктов, а отец слесарил в «Автосервисе». Заколачивая вполне приличные бабки. Когда я училась в четвертом классе, его увела молодая владелица «жигулей» престижной тогда шестой модели, и мы с мамой остались одни. Бедствовать мы не бедствовали, но мама стала часто болеть и через пять лет после развода с отцом она умерла. За мной приехала тетка, чтобы увести меня в Москву, но я упросила ее дать мне возможность закончить школу в родном городке. У нас была отличная компания, сложившаяся чуть ли не с ясельных времен. Сашка Ашуркин, Оленька Козлова, Ваня Чернов… Мы собирались по вечерам, слушали музыку, мечтали о будущем… Где они сейчас, мои старые школьные друзья? Сашка торчит в каком-то НИИ, за копейки горбатясь на оборонку, Оленька вышла замуж, родила двух девчонок, располнела, подурнела, но, как ни странно, считает, что ей повезло… Ваня погиб в Афганистане, выполняя интернациональный долг. Случилось это за месяц до вывода войск из этой проклятой Богом страны… А я уехала в Москву, прописалась у тетки и стала привыкать к новой для меня жизни… Внезапно мои мысли оборвал резкий телефонный звонок. Вздрогнув всем телом, я схватила трубку и прижала ее к уху.

— Привет, крошка, — раздался знакомый голос.

— Привет, — нехотя ответила я.

— Что делаешь?

— Водку пью!

— С горя, что ли?

— С чего мне горевать?

— Ну, ты даешь! У тебя мужика украли, а ты говоришь, что горевать не с чего!

Тоже мне, ценность большую нашел! Да будь у меня сто тысяч долларов, я бы с радостью истратила их на себя! Да он и двадцати тысяч не стоит, а ты предлагаешь за него сотку отвалить! Это ж сколько пахать надо, чтобы такие деньга заработать!

— Вот что, детка, ты мне мозги не пудри! Сто тысяч у него есть, — перебил меня похититель.

— Есть! Ты только скажи где! Я бы очень хотела на них посмотреть!

— Нормальная жена всегда знает, где ее муж деньги хранит!

— Неувязочка вышла! Я замужем всего-то два дня. Сам прикинь, можно ли за два дня что-нибудь узнать…

— Когда вы расписались — не имеет никакого значения. Люди сразу в загс не идут!

— В том-то и дело, что мы на следующий день после знакомства в загс пошли!

— Подруга, хватит заливать. — Голос незнакомого мужчины стал колючим.

Послушай меня внимательно, — отчеканила я. — Больше никогда не смей звонить по этому телефону. Я что, похожа на круглую идиотку, чтобы выкупать этого придурка за сто тысяч долларов? Если бы я нашла такие деньги, то в тот же день купила себе норковую шубу, классную тачку и путевку в круиз. Имея сто тысяч долларов, вполне можно обойтись и без мужа, заруби себе это на носу. Так что больше не грузи меня лишней суетой. Если хочешь, можешь убить его. Я буду даже признательна тебе, если ты избавишь меня от брачных уз.

С раздражением бросив трубку на стол, я без сил рухнула на диван и отвернулась к стенке, (де-то в глубине души шевельнулась совесть, но чувство обиды оказалось сильней. «В конце концов, Сашка обманул меня. — назойливо стучало в висках. — Если бы я сразу узнала, каким специфическим товаром он торгует, то не стала бы тешить его в загс. На черта мне вообще нужна такая жизнь! Не успела выйти замуж, как за мной начинает охотиться какой-то придурок с чулком на голове, затем грабят моего муженька, а на следующий день после ограбления его похищают! Разве об этом я мечтала, сидя на обклеенных скотчем тюках? О каких Канарах и экзотических путешествиях может идти речь? Да с такими темпами дальше Подмосковья не уедешь! Тоже мне супермен нашелся!»

Телефон вновь настойчиво зазвонил. Господи, ну и дом! Сколько времени это может продолжаться?! Мне захотелось разбить эту чертову трубку молотком, но, переборов себя, я все-таки взяла ее в руки.

К моему величайшему удивлению, в трубке раздался голос моего мужа.

— Лариса, это Саша, — жалобно простонал он.

— Я узнала тебя, дорогой! — не скрывая иронии, ответила я.

— Тебе уже рассказали, в какую я попал дрянную историю?

— Рассказали. Только такую сумму я за всю свою сознательную жизнь ни разу не видела.

— Ты должна собрать эти деньги к завтрашнему дню.

— Я?!

— Ты. Лариса, пожалуйста, сделай это! Я прекрасно понимаю, что наш брак фиктивный, но мне не к кому обратиться в данный момент. За эти два дня я как-то свыкся с мыслью, что я женат, и всецело доверяю тебе. Запиши адреса тех, кто может помочь. Переговори с моими друзьями и постарайся раздобыть эти чертовы сто тысяч! Мне можно диктовать адреса?

— Хорошо, диктуй, — после небольшого раздумья ответила я.

Взяв ручку и блокнот, я принялась писать. Адресов оказалось много: где-то порядка тридцати.

— Лорка, ты только не подведи меня, — взволнованно сказал Сашка. — Если ты не соберешь требуемую сумму, то меня лишат жизни. Помоги мне, прошу тебя. Если ты меня вытащишь, я в долгу не останусь. Я обязательно тебя отблагодарю. Вот увидишь, я умею быть благодарным. Ты только помоги… — как попугай, твердил он.

— Я помогу. Ты только скажи, эти люди действительно выполнят твою просьбу?

— Да, я в них уверен. Возможно, получится так, что тебе не придется беспокоить всех. Эти люди мои должники либо же хорошие друзья. Они выручат. Я в этом не сомневаюсь…

В трубке раздались быстрые гудки. Задумчиво повертев блокнот с адресами в руках, я положила его на стол, приняла душ, надела новый костюм, подушилась туалетной водой «Джорни» от Мэри Кэй, сунула блокнот в сумочку, туда же отправила пистолет и вышла из дома. Поймав такси, назвала таксисту первый попавшийся адрес из середины списка, доехала до нужного дома, нашла квартиру и позвонила в дверь. Долго ждать не пришлось. Буквально через секунду дверь мне открыла симпатичная девушка в коротеньком халате.

— Вам кого? — с удивлением спросила она.

— Я к вам по поручению одного вашего знакомого…

— Какого еще знакомого? — В голосе девушки просквозила растерянность.

— Я от Александра. Дело в том, что у него крупные неприятности, и он просит помочь деньгами…

— Да? И сколько же денег ему нужно? — спросила она.

— Сто тысяч долларов, — спокойно ответила я.

Девушка на глазах побледнела, достала из кармана халатика носовой платок и вытерла выступившие на лбу капельки пота. По ее виду я поняла, что требуемой суммы у нее просто не было.

— Если ста тысяч у вас нет, дайте хотя бы половину. Саша обязательно с вами рассчитается, как только его освободят. Ваши деньги от вас никуда не уйдут. Он отдаст все до копейки…

— Простите, вы в своем уме? — нахмурила бровки девушка. — Откуда у меня такие деньга?

Для меня это очень большая сумма! У Саши есть много друзей, которые с радостью выручат его.

— Тогда дайте сколько можете, — продолжала настаивать я. — В данной ситуации для Саши будет важна любая сумма. С миру по нитке — и наберем нужные сто тысяч! Надо же выручать человека!

Девушка подозрительно посмотрела на меня и тихо спросила:

— Простите, а где гарантия того, что вы действительно пришли от Саши? А может, вы самая обыкновенная аферистка, желающая получить деньги обманным путем? Почему я должна вам верить?

— Да, вы правы, — растерянно ответила я. — Я и в самом деле не могу дать никаких гарантий… Саша позвонил мне час назад и продиктовал адреса… Может быть, вас успокоит тот факт; что я его жена? — Голос мой зазвучал более уверенно.

— Простите, я не поняла, кто вы?

— Я его законная жена… А вы кем ему приходитесь?

— Если вы жена, то я его любовница… — мило покраснела девушка. — Скажите, а когда Саша успел жениться? Насколько я помню, еще совсем недавно он был холостяком.

— Два дня назад.

— Надо же, а я не знала! В таком случае примите мои поздравления! Хочу пожелать вам счастливой семейной жизни, хотя, откровенно говоря, я вам не завидую и считаю, что при такой работе супруга семейная жизнь вряд ли будет счастливой…

— Это вас не касается. Мне кажется, что счастливая семейная жизнь почти не зависит от работы мужа, — наглым образом соврала я и, немного потоптавшись на месте, спросила: — Скажите, вы в состоянии помочь Саше с деньгами или нет? Завтра к обеду деньги необходимо передать похитителям, а вы — первая, к кому я обращаюсь с этой просьбой.

— Подождите минутку. — Девушка скрылась за дверью. Через десять минут она принесла небольшой целлофановый сверток, перетянутый тоненькой резинкой для денег.

— Здесь ровно пять тысяч долларов. Больше у меня ничего нет. Передайте, пожалуйста, Саше, чтобы он обязательно позвонил, как только закончится это недоразумение.

— Вы хотите сказать, что его освободят за пять тысяч долларов? — удивилась я.

— Я хочу сказать, что пять тысяч долларов совсем не лишняя для меня сумма, но я отдаю вам эти деньги. Просто нас с Александром многое связывало и, надеюсь, будет связывать в дальнейшем.

Девушка резко захлопнула дверь перед моим носом. Проглотив обиду, я положила сверток в сумочку и выбежала из подъезда.

К трем часам ночи мне удалось набрать пятьдесят тысяч долларов: половину требуемой суммы. Я объехала все адреса, которые продиктовал Сашка. Вернувшись домой, я рухнула в кровать и крепко уснула.

Глава 16

Утром, едва протерев глаза, я поплелась на кухню. Сварив чашечку кофе, села за стол, положив перед собой собранные накануне деньги. Пятьдесят тысяч долларов — сумма немалая, даже жалко, что ее придется отдавать неизвестно кому! Сашка столько не стоит, это я поняла еще вчера, объезжая его многочисленных любовниц, друзей и должников.

На сей раз телефон зазвонил так тихо, что я с трудом услышала звонок.

— Привет. Что делаешь? — раздался знакомый бархатистый баритон.

— Пью кофе и пытаюсь привести свои мысли в порядок.

— Неплохо устроилась! А твой супруг сидит, как пес, прикованный наручниками к батарее. Тело его напоминает один большой синяк, но он еще дышит и передает тебе привет.

От этих слов мне стало дурно. Представив избитого Сашку, я с надеждой посмотрела на сверток, лежащий передо мной.

— Неужели нельзя было обойтись без рукоприкладства? — спросила я.

— Мы бы с радостью, — усмехнулся мужчина. — Но он сам в бутылку полез. Вот и пришлось его немного урезонить!

— Ну если только немного, — вздохнула я. — Вы его сильно не бейте, потому что я деньги собрала, правда, не все. Но и эта сумма нормальная. Я бы и сама за такую кого-нибудь похитила.

— И сколько же ты собрала? — спросил мужчина.

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Ну это же всего половина!

— Больше нет. Это все, что мне удалось собрать.

— Но этого мало!

— Если этого мало, то оставляйте этого придурка себе. У меня большие проблемы с деньгами. Пятьдесят тысяч мне будут очень кстати.

Я положила трубку и стала попивать свой кофе, стараясь сдержать нервное напряжение. Через несколько минут телефон зазвонил снова. Прижав трубку к уху, я не издала ни звука.

— Ну что молчишь? — нарушил наконец молчание незнакомец.

— Все, что могла, я уже сказала.

— Ладно, меня устроит и такая сумма. Встретимся сегодня вечером. Думаю, ты умная девочка и прекрасно понимаешь, что в таких случаях не стоит ходить к ментам. Иначе плохо будет не только твоему супругу, но и тебе. Это не пустые слова, запомни это. Если обратишься в милицию, считай, что ты покойница. Поэтому слушай меня внимательно и не вздумай наделать глупостей. К одиннадцати часам вечера ты приедешь в город Долгопрудный. Найдешь Одинцовскую улицу, дом номер три. Это ветхий, частный дом, построенный во времена царя Гороха. Откроешь калитку и положишь сверток под крыльцо с правой стороны. А затем поедешь домой и спокойно ляжешь спать. Завтра утром твой любимый супруг вернется в целости и сохранности, на радость тебе и тем многочисленным шлюхам, которые так любезно одолжили деньги на его спасение.

— А почему я должна тебе верить?

— Потому что у тебя нет выбора, крошка.

— А где гарантия, что ты и в самом деле отпустишь Сашку? Вдруг ты слопаешь деньги и начнешь шантажировать меня дальше?

— Повторяю, у тебя нет выбора, крошка! — не на шутку разозлился незнакомец.

— В том-то и дело, что я тут вся в сомнениях! То ли мне выкупать своего драгоценного муженька, то ли потратить эти деньги на себя… И, по правде говоря, второй вариант мне нравится гораздо больше!

Положив трубку на стол, я вымыла чашку и стала как неприкаянная бродить по квартире. Перед глазами стоял Сашка. Я представила его лежащим на холодном, бетонном полу. На руках — наручники, на шее — собачья цепь. Сашка стонет и зовет меня: «Лора, Лора…» Пронзительная трель телефонного звонка вернула меня к действительности. Схватив трубку, я в сердцах произнесла:

— Послушай, ты еще долго собираешься надо мной издеваться?! К твоему сведению, телефон не простой, а мобильный. И он, между прочим, стоит огромных денег! Такими темпами ты проговоришь все свои пятьдесят тысяч!

— Заткнись, идиотка! — перебил меня похититель. — Ты и в самом деле такая придурочная или только прикидываешься? У тебя мужа украли, а ты ведешь себя так, словно ничего ужасного не произошло!

— Ты правильно подметил: ничего ужасного не произошло, — стараясь придать голосу безразличие, сказала я. — У меня нет желания на ночь глядя нестись в Долгопрудный, для того чтобы положить такие умопомрачительные деньги под крыльцо ветхой развалюхи! Да и где гарантия, что в этот момент мне никто не выстрелит в спину или не похитит так же, как и моего мужа? Нет, голубчик, я в такие игры не играю и по-глупому рисковать не хочу!

Немного помолчав, похититель неожиданно сказал:

— Ладно, никуда не уходи. Я сейчас приеду.

— Куда это ты собрался приехать? — удивилась я.

— Я буду у тебя минут через двадцать, крошка. Жди!

В трубке раздались быстрые гудки. Я вскочила и стрелой бросилась под душ. Постояв под тугими струями прохладной воды, натянула на себя коротенький, шелковый халатик, наложила едва заметный макияж, взбила волосы и принялась терпеливо ждать. Лежащий на столе сверток с деньгами как магнит притягивал взгляд. «Пятьдесят тысяч долларов! — подумала я. — За такие бабки можно многое купить… Прежде всего я бы постаралась приобрести себе сиреневый форд „Ранчеро“ семьдесят пятого года выпуска. Я такой видела в Польше, когда мы с Маринкой мотались туда в прошлом году, и навсегда влюбилась в него…

За пятерочку я бы взяла норковую шубку в Лужниках. Пусть не английского качества, а самого обычного — греческого, но в моей ситуации выбирать не приходится. Потом я бы поездила по магазинам в поисках мало-мальски приличной бриллиантовой мишуры, обновила свой гардеробчик, а оставшуюся мелочевку пустила бы на рестораны».

Достав из сумочки легкие сигареты, я с удовольствием затянулась и продолжила мечтать.

…Морозный декабрьский вечерок. Редкие прохожие, клацая зубами от холода, торопятся по своим делам. Я выхожу из дома, сажусь в сиреневый «форд» и еду в ночной клуб. Оставив машину на стоянке, придерживая полы красивой шубки, не спеша иду к ярко освещенному огнями подъезду. И тут я вижу его. Он сидит в шестисотом «мерседесе», болтает по сотовому и откровенно скучает. На нем безупречно сшитый белоснежный костюм, тонкая, батистовая рубашка, красная бабочка и лаковые ботинки из крокодиловой кожи. Правый карман пиджака заметно оттопырен — там лежат деньги, много денег, но он готов истратить их за какие-то пару часов. Увидев меня, он замирает в восхищении. Изо рта выпадает дорогая голландская сигара и прожигает дырку на белоснежном костюме.

— Ах, какая незадача! — улыбнулась я, поправляя норковую шубку.

— Пустяки, я таких могу тысячи купить! А как вас зовут?

В эту минуту из кармана вываливается огромный бумажник, падает на землю, а из него веером высыпаются хрустящие, зеленоватые бумажки. Мужчина нагибается и начинает небрежно собирать доллары, не сводя глаз с моих умопомрачительных туфель. Я опускаюсь на корточки и, продолжая улыбаться, помогаю ему. Мы жадно поедаем друг друга глазами.

— Вы испачкаетесь, — забеспокоился мужчина.

— Я обожаю пачкаться деньгами, — громко смеюсь я, протягивая ему доллары…

Громкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я подошла к двери и, стараясь унять нервную дрожь, осторожно спросила:

— Кто там?

— Я за деньгами, — послышалось за дверью.

Сунув пистолет в карман, я слегка приоткрыла дверь и с интересом посмотрела на незнакомца. Передо мной стоял красивый мужчина, лет сорока, в черной футболке и джинсах. Бесцеремонно отодвинув меня в сторону, он зашел внутрь. Я закрыла дверь и прижалась к стене, сжимая в руках пистолет.

Увидев мое замешательство, мужчина нагло оглядел меня с головы до ног.

— Ну, крошка, надеюсь, ты ментов сюда не привела? — сквозь зубы спросил он.

— Если бы я сделала это, то тебя бы прямо на пороге повязали!

Мужчина прошел в комнату и уселся в кресло. Я села напротив, закинув ногу на ногу.

— Где деньги? — По телефону его голос звучал гораздо приветливее.

— А где мой муж? — вырвалось у меня.

— Твой муж в надежном месте. Можешь не переживать.

— За деньги тоже не беспокойся. Я спрятала их не менее надежно.

Мужчина усмехнулся и закурил сигарету. Помолчав несколько минут, он сказал:

— Я в последний раз спрашиваю, крошка! Где деньги?

— А я в последний раз спрашиваю, где мой муж…

— Час назад ты убеждала меня в том, что тебе до лампочки судьба твоего супруга, что он тебе безразличен!

— Может быть, но к деньгам я не так равнодушна, как к нему.

— Дело в том, что твой муженек, сутенер чертов, взял у меня взаймы пятьдесят тысяч долларов еще полгода назад и до сих пор не рассчитался со мной. Он просто-напросто забыл про долг! Мне хотелось вернуть деньги с процентами, но сегодня я решил, что меня вполне устроит первоначальная сумма. Я бы, конечно, мог учинить беспредел в твоей квартире, но я человек при понятиях и не стану этого делать. Достаточно того, что мне удалось проучить этого ублюдка. Думаю, что в дальнейшем он не будет присваивать себе чужое добро.

Мужчина замолчал и пробуравил меня неприятными карими глазами. Я открыла шкаф, извлекла из него сверток с деньгами и протянула похитителю.

— Тут ровно пятьдесят тысяч долларов. Можешь пересчитать.

Мужчина взял сверток и покрутил его в руках.

— Я тебе верю, крошка, — кивнул он и посмотрел на часы. — Хочешь, поехали со мной. Я отвезу тебя к твоему супругу. Можешь снять с него наручники и забрать домой.

— Поехали! — легко согласилась я.

У подъезда стоял темно-вишневый «Ниссан». Я села на переднее сиденье и грустно проводила глазами сверток, который мужчина небрежно положил в бардачок. Мечты о собственном «Ранчеро» испарились, как дым.

— Ты что такая грустная? — посмотрел на меня похититель.

— Деньги жалко, — честно призналась я. — Я-то уже размечталась о том, куда их можно потратить…

— Ну и куда же!

— Я бы купила себе огромный форд «Ранчеро» сиреневого цвета с кожаным салоном, норковую шубу и приличного мужчину, — разоткровенничалась я.

Похититель удивленно покосился на меня и покачал головой.

— Что-то я тебя не пойму, подруга. С машиной и норковой шубой все ясно, а с третьей покупкой — не совсем. Если я не ошибаюсь, ты сказала, что хочешь купить мужчину?

— Ну да, мужчину, только дорогого мужчину. Чего здесь непонятного? Еду я на своей «форде» в норковой шубе и встречаю принца на шестисотом «мерседесе» с сотовым телефоном в руках и толстой пачкой денег в кармане… Хороша картинка?

— А что, без «форда» и шубы невозможно встретить дорогого мужчину?

— Ну, должна же я его чем-то заинтересовать! Деньги идут к деньгам, сам знаешь! Вкусной конфетке нужна красивая обертка!

Похититель громко рассмеялся и заинтересованно посмотрел на меня.

— Насколько я понимаю, замужем ты совсем недавно… Представляю, как тебе тяжело выкупать своего супруга за пятьдесят тысяч долларов!

Ой, лучше не говори мне про эту сумму, а то я в обморок упаду. Я замужем ровно два дня. За это время моего супруга ограбили и похитили. Потом мне пришлось ходить по его проституткам, чтобы набрать нужную сумму. Девицы со смеху умирали, глядя на мои унижения, но мне пришлось терпеть. Кому понравится такая жизнь? Я никогда не горела желанием быть женой директора фирмы досуга!

За разговорами незаметно прошло время. «Долгопрудный» — мелькнула бетонная стелла на обочине шоссе. Проехав по нешироким улицам, мы остановились у старого, перекошенного набок дома. «Какое счастье, что мне не пришлось тащиться сюда одной!» — подумала я, передергивая плечами.

Похититель взял меня за руку и провел в дальнюю комнату. Присев на корточки, он поднял крышку погреба и посветил фонариком вниз. В нос ударил затхлый запах плесени.

— Ну, давай, крошка, спускайся, — подтолкнул меня к проему мужчина.

— Ага, нашел дуру, — сказала я, с опаской отодвигаясь от края. — Захлопнешь меня, как мышь в мышеловке! Нет уж, иди вперед.

Мужчина усмехнулся и полез вниз. Я — за ним.

Подвал оказался большим и глубоким. Яркий свет фонарика выхватил из темноты моего мужа. Он лежал на грязном матрасе и спал. Руки его были скованы. Под глазом темнел огромный синяк, а из распухшей губы сочилась кровь.

— Сашка, просыпайся, — потрясла я его за плечо. — Ты в порядке? Ты слышишь меня?

— В порядке, — промычал Сашка, открывая глаза.

— Да не переживай, поправится твой муженек! — послышался за спиной голос похитителя. — Ничего с ним не случится! Он у тебя здоровый как бык. Ты зачем его так раскормила? Такого в самый раз на мясо зарубить. Можно нормальные бабки получить!

— Надо будет, зарубим, — машинально ответила я, глядя на Сашку.

Мужчина достал ключ и стал снимать наручники.

— У тебя замечательная жена, — сказал он. — Ты и мизинца ее не стоишь. Тебе повезло, сутенер! Я слишком гуманно с тобой поступил, даже не знаю, что это на меня накатило… Ты заслуживаешь куда более жесткого наказания. Твоя жена вернула мне пятьдесят тысяч долларов. За полгода я не взял с тебя ни процента. Благодари, сволочь, жену и целуй ей ноги!

Освободившись от наручников, Сашка стаж растирать отекшие руки и ноги. Я с любопытством наблюдала за ним.

— Давай шевелись, говнюк, — поторопил Сашку похититель.

— Сам бы полежал с мое, я бы на тебя посмотрел, как ты вскочил, — огрызнулся мой муж.

— Я друзей на деньги не кидаю, поэтому мне на твоем месте не бывать, — усмехнулся мужчина.

Я насторожилась. Сашка явно тянул время. Вне всякого сомнения, в голове его созрел какой-то план. Подсев ко мне, он быстро сунул руку в карман моего пиджака. Пистолет! Ну конечно же! Я ведь сама говорила ему о том, что эта штуковина всегда будет со мной!

Все произошло в считанные секунды. Выхватив пистолет, Сашка навскидку выстрелил в похитителя. Мужчина упал как подкошенный. Пуля пробила ему голову в миллиметре от виска.

— Сдох, падла! Здорово я его замочил! — довольно сказал Сашка. — С такого расстояния попал точно в цель!

— Ты, ты… — вскочила я и залепила ему звонкую пощечину. — Скотина ты, вот кто!

— Ты что, сдурела?! — обиженно протянул Сашка. — У меня и так все болит!

— Не имей привычки брать чужое оружие без спроса! — взорвалась я. — Зачем ты его убил?

— Затем, что нам самим пригодятся эти деньга, идиотка! Я не позволю себя так унижать! Меня держали тут, как собаку!

— А что ему оставалось делать? Ведь ты занял у него эти деньги полгода назад и не думал отдавать!

— Я же не виноват, что курс растет как на дрожжах! Тем более, что у него бабок и так немерено! От несчастного полтинника не убудет, а нам с тобой он совсем не лишний!

— Тебе все равно придется отдать эти деньге тем людям, у которых я их просила!

— Да брось ты, Лариска! Им за счастье поделиться со мной! — усмехнулся Сашка.

— Я бы этого не сказала. Ты даже предстают» не можешь, через какое унижение мне пришлось пройти!

— Ничего, дорогая, деньги всегда достаются через унижение. По-другому просто не бывает!

Бывает, еще как бывает! Ты просто не знаешь. При твоей работе за деньги, конечно, нужно унижаться! Не надо было убивать этого человека! Он же не сделал ничего плохого! Он вернул свои деньги, и все!

Сашка нахмурился и сквозь зубы процедил:

— Давай договоримся на будущее, Лариса! Существуют чисто мужские дела, в которые бабе залезать нет никакого резона. Я сам буду решать, что мне нужно делать, а ты не суй свой нос куда тебя не просят.

— Ах гак! Тоже мне — мужские дела! Тогда какого черта ты мне звонил и умолял собрать деньги! Вот и решал бы свои дела по-мужски, без моего участия. Скажите, пожалуйста, — крутой какой нашелся! Ты выстрелил из моего пистолета! На нем уже висит один труп. Зачем мне нужен второй?!

— Тогда возьми и избавься от этого оружия. Оставь его в этом погребе, и все!

— Мне без оружия нельзя.

Я еще раз с жалостью посмотрела на убитого мужчину, затем перевела взгляд на Сашку и, задыхаясь от злости, закричала:

— Гад ты ползучий, вот ты кто! Никогда не уважала мужиков, которые живут за счет женщин! Ты живешь за счет их труда, подонок! Ты ломаешь им судьбы, зная, что многие из них готовы на все, чтобы прокормить несовершеннолетних детей и престарелых родителей!

— Надо же, какие высокие слова! Ладно, кончай болтать, я должен был замочить этого гада! Пошли, надо выбираться. Вдруг кто-нибудь сюда нагрянет!

Мы выбрались из погреба и вышли на улицу. Я невольно сощурилась от яркого света, слепившего глаза. От Сашки воняло. Присмотревшись к нему, я заметила, что некогда шикарные брюки от костюма промокли насквозь.

— Что это? — удивившись, спросила я.

— Недержание мочи, — покраснел Сашка. — Я ведь в наручниках сидел. Цепь короткая, ширинку расстегнуть невозможно… А я ведь живой человек, мне в туалет сходить хочется! Ерунда, как только до дома доберемся, я эти штаны выкину ко всем чертям! Не бери в голову.

— Хорошо, что без больших дел обошелся! — с брезгливостью отвернулась я.

Мы подошли к «Ниссану» и сели в салон. Сашка — за руль, а я назад, чтобы не видеть его мокрые штаны. Открыв бардачок, Сашка достал сверток с деньгами.

— Тут пятьдесят тысяч? — спросил он.

— Можешь не сомневаться, — буркнула я.

— А ты чего сзади уселась?

— Чтобы не смотреть на твои грязные штаны!

— Тебе противно?

— Не то слово! Мне противны не только твои штаны, но и ты сам!

Пропустив мои слова мимо ушей, Сашка завел двигатель. Закрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья. Хотелось зарыдать во весь голос, уткнувшись в плечо близкого человека. Но даже это мне было недоступно. Близких людей у меня не осталось… Слезинки катились по щекам, оставляя мокрые дорожки, и беспрепятственно падали вниз…

Глава 17

Вернувшись домой, Сашка снял штаны, выкинул их в мусоропровод, принял душ и закутался в махровый халат. Затем уселся в громоздкое кресло и принялся поглощать джин с тоником. Я села напротив и глухо спросила:

— Саш, а что будет дальше?

— В смысле?

— Понимаешь, я не знаю, что ждать от завтрашнего дня. Тебя похитят или ограбят? А может, кто-то решит похитить меня, чтобы расквитаться с тобой за твой чудовищный бизнес?!… Я уже не сомневаюсь в том, что человек с чулком на голове охотится за тобой, а я просто попала под раздачу! Я замужем всего два дня, но за эти два дня у меня не было ни одной спокойной минуты. Я устала, ты даже не представляешь, как я устала. Я ненавижу твой бизнес! Я ненавижу грязь, окружающую тебя!

— И что ты предлагаешь? — спросил Сашка.

— Не знаю. После того, что я увидела, я возненавидела тебя! Ты исподтишка убил человека, который в общем-то гуманно отнесся к тебе… А эти ужасные мокрые штаны… В этих штанах вся твоя сущность. Эти штаны показали, кто ты на самом деле и чего ты стоишь…

— Причем тут штаны, Лариса?

— Ты в них смотрелся омерзительно!

Я встала, налила себе джин и отошла к окну. Приятное тепло разлилось по всему телу. Неожиданно для самой себя я вдруг произнесла:

— Хочу сиреневый форд «Ранчеро»!

— Что?!

— У тебя в свертке пятьдесят тысяч долларов. Купи мне машину моей мечты: сиреневый форд «Ранчеро»…

— И сколько стоит такая колымага?

— Это не колымага. Это потрясающая машина, и стоит она двадцать пять тысяч долларов.

— Какого года выпуска?

— Семьдесят пятого.

Сашка, вытаращив глаза, посмотрел на меня:

— Двадцать пять тысяч долларов за машину семьдесят пятого года?!

— Да, — уверенно ответила я.

— Да я бы за такой самовар и копейки не дал. Если тебе так хочется, то можно купить иномарку в пределах десятки. Завтра поедем на базар, и ты выберешь машину по своему вкусу!

Я нахмурила брови и вызывающе произнесла:

— Я хочу сиреневый форд «Ранчеро» семьдесят пятого года выпуска! Я хочу только такую машину, и никакая другая мне не нужна!

— Я не могу отвалить двадцать пять тысяч за дрова!

— Да что ты вообще можешь, урод! — выпалила я и направилась к двери.

— Ты куда? — спохватился Сашка.

— Домой, — безразличным голосом ответила я.

— Ты же говорила, что тебе нельзя возвращаться!

— Мне больше некуда идти.

— Ты можешь оставаться здесь. Ты же моя жена!

— При слове «жена» я усмехнулась и вышла в коридор. Придерживая полы халата, Сашка бросился за мной Не пори горячку, — сбиваясь, заговорил он. — Останься! Ведь у тебя нет ни работы, ни денег. Ты же сама рассказывала, в какую скверную ситуацию попала!

— Если мне понадобится работа, то я обращусь к тебе. Устроишь по знакомству? — усмехнулась я.

— Ты же моя жена, — побледнел Сашка.

— Можешь считать себя свободным! — махнув Сашке рукой, я спустилась вниз и выбежала на темную улицу. Мне хотелось только одного: поскорее попасть домой. Я надену старенькие джинсы, сяду в продавленное кресло с чашечкой душистого кофе и с облегчением переведу дух. А завтра — а завтра я подумаю о том, что мне делать дальше.

Неожиданно рядом со мной затормозил большой джип. Я не поверила собственным глазам: за рулем сидел Гарик и смотрел на меня как на привидение.

— Привет! А я уже не ожидал тебя увидеть. Тебе куда?

— Домой.

Я села вперед и закинула ногу на ногу.

— Ты куда пропала?

— Да так, решала кое-какие дела!

Гарик был искренне рад нашей встрече.

— Эх ты, — сказал он, сияя улыбкой, как мальчишка, получивший заслуженный «пятак». — Так, между прочим, не делается! Насколько я помню, мы с тобой расстались в частном доме, куда попали через окно. Ты обещала там пожить какое-то время и дождаться моего приезда…

— А ты разве туда приезжал? — стараясь придать голосу безразличие, спросила я.

— Приезжал. Только дом был закрыт и в нем никого не было. Я даже открыл раму и залез внутрь, чтобы убедиться в твоем отсутствии.

Гарик говорил без остановки, а я время от времени показывала ему дорогу домой.

— Ты можешь не волноваться, Лариска! Тебе ничего не угрожает.

— Ты хочешь сказать, что вы нашли вологодских отморозков?

— Не только нашли, но и расправились с ними!

— Как это расправились? — удивилась я.

— Очень просто: раз — и нет! Главное, что ты теперь можешь жить спокойно!

— Рашида похоронили?

— Похоронили. Все как положено. Ты на базаре работать будешь?

— Вряд ли.

— А то обращайся ко мне! Я всегда разрешу все твои проблемы! Я теперь на месте Рашида. Где ты была эти дни?

— Я вышла замуж.

Гарик чуть было не врезался в столб, но вовремя вписался в поворот.

— Ты вышла замуж?

— Да, а что тут удивительного?

— Когда?

— Два дня назад.

— За кого?

— За первого встречного.

Гарик покачал головой и тяжело вздохнул. Мы подъехали к моему дому и с грустью посмотрели друг на друга.

— Может, поднимешься? — спросила я.

— Поднимусь, — просиял Гарик и вышел из машины.

Открыв дверь, я обошла квартиру и села на диван. Гарик осторожно опустился на край стула.

— Давно тут не была? — покашляв, спросил он.

— Несколько дней, — пожала я плечами. — Тут ничего не изменилось. Мне эту квартиру тетка оставила, а раньше я жила далеко от Москвы.

— Ты скучаешь по родному городу?

— У меня к нему двоякое чувство. Я и люблю его и ненавижу одновременно. Иногда мне хочется все бросить и вернуться назад, но я твердо знаю, что ни одну реку нельзя повернуть вспять. От прошлого убегают. К нему нельзя возвращаться.

— А я родился и вырос в Сибири, в маленьком поселке на краю тайги.

— Так ты тоже не москвич?

— Нет, — усмехнулся Гарик.

Я встала, сходила на кухню, порылась в шкафу и нашла полбутылки виски.

— К сожалению, больше ничего нет, — вздохнула я, появляясь в комнате. — Эти твари вынесли не только аппаратуру, но полностью выпотрошили мой бар.

— Мне нельзя, я за рулем, — — замялся Гарик.

— Ты уверен?

— В чем?

— Ну, ты уверен, что тебе куда-то надо ехать?

— Да, — опешил он.

— А я вот нет, — игриво произнесла я и расстегнула пуговицы на блузке.

Гарик в мгновение ока покраснел до кончиков ушей. Весело рассмеявшись, я скинула блузку и осталась в полупрозрачном кружевном лифчике.

— Ты что творишь, ненормальная? Ты же сказала, что вышла замуж!

— А что, разве замужние женщины не хотят любовных утех?

— Хотят. Только я про твое замужество так ничего и не понял…

— Это было ужасно, Гарик! Представляешь, меня угораздило выскочить за сутенера. Если меня когда-нибудь спросят, кем был мой муж, я, конечно же, отвечу, что он был бизнесменом, не уточняя, каким именно бизнесом он занимался. Я жила со своим сутенером всего два дня, а хлебнула дерьма на долгие годы. Мне никогда не нравились торговцы живым товаром и уж тем более не хотелось связать с кем-нибудь из них свою жизнь…

Я села к Гарику на колени и обняла его за шею. Гарик тяжело задышал и уткнулся мне в грудь. Затем он подхватил меня, словно пушинку, и отнес на просторную кровать в спальне…

На следующий день Гарик перебрался ко мне. Жить с крышевым базара оказалось куда приятнее, чем с директором фирмы досуга. Мой новый муж уезжал рано утром, а приезжал далеко за полночь. Квартира моя быстро приобрела прежний вид. Уборка, готовка не доставляли никаких проблем. В ванной появилась «малютка от Порше» — классная стиральная машина для малогабаритных квартир, в кладовке — моющий пылесос «Bissell», в кухне — первоклассная бытовая техника, а в комнате — приятные мелочи от «Sony»: видеодвойка, музыкальный комбайн и простая ерунда. Холодильник ломился от вкусных продуктов, а шкаф — от новых шмоток. В ушах моих появились новенькие сережки, а на руках засверкали бриллиантовые кольца. Плечи украсила новенькая норковая шубка, приятным дополнением к которой стали сапожки из дорогой крокодиловой кожи. Не было только одного — сиреневого форда «Ранчеро» семьдесят пятого года выпуска, с белоснежным кожаным салоном и литыми дисками.

Гарик говорил, что нужно немного подождать, что он пока не готов к покупке столь изысканной машины. И все-таки чудо произошло.

Однажды я сидела на кухне и пила чай. Внезапно за окном кто-то громко просигналил. Я посмотрела вниз и не поверила своим глазам: у подъезда стоял сиреневый форд «Ранчеро» семьдесят пятого года выпуска! Совсем как в сказке! Кубарем скатившись по лестнице, я стала бегать вокруг машины как сумасшедшая, оглашая двор радостными криками. Глядя на мои дурачества, Гарик от души смеялся, ударяя себя ладонями по коленям и вытирая слезы, катившиеся по щекам. Я села за руль, с восхищением погладила белоснежные кожаные сиденья, включила мотор и на бешеной скорости помчалась вперед. Ветер, влетавший в открытые окна, теребил мои волосы, переполняя меня ощущением счастья.

— Ты куда так гонишь? — возмутился Гарик.

— Страшно?! — засмеялась я и до отказа нажала на газ. «Форд» взревел и как зверь понесся по разделительной полосе. Гарик попытался привести меня в чувство, но я, ничего не видя вокруг, все давила и давила на газ…

Глава 18

Наверное, я бы и до сих пор жила с Гариком, если бы не мой неуемный характер. Я задыхалась в двухкомнатной хрущевке на окраине города. Целыми днями я сидела одна и ничем не занималась. Два раза в неделю я посещала косметический салон, изредка плавала в бассейне, но моя деятельная натура требовала большего. В минуты душевной тоски я все чаще и чаще прикладывалась к джину, который действовал на меня как наркотик. Сделав глоточек-другой, я закрывала глаза и видела нас с Маринкой, несущих огромные, неподъемные баулы… Наверное, в той жизни была своя прелесть. Прелесть зарабатывания денег и прелесть настоящей женской дружбы…

Прожив с Гариком несколько месяцев, я узнала всю подноготную рынка. Мне были известны все магазины, торговавшие самокатной водкой, поддельным майонезом и стиральным порошком. Я стала отлично разбираться в теневых расценках и могла не хуже Гарика просчитать, какой «налог с прибыли» должен оплатить тот или иной продавец. В те дни, когда на базар приезжал ОМОН, или «Маски-шоу», как называл их Гарик, мой муж отсиживался дома, ожидая окончания так называемой «ревизии». По правде говоря, вскоре он начал меня раздражать… Хотелось встретить мужчину, интересы которого были бы немножечко шире, чем у этого славного, но все же немного туповатого сибиряка.

В один из обычных дней, ближе к вечеру, в коридоре раздался настойчивый звонок. Даже не посмотрев в глазок, я открыла дверь. На пороге стоял мой законный муж Сашка и смотрел на меня, как побитый пес. Ни слова не говоря, я сделала шаг назад, жестом приглашая его войти. Сашка снял свои супермодные ботинки и, понуро опустив плечи, прошел в комнату. Усевшись на диван, он тяжело вздохнул и, глядя куда-то в сторону, спросил:

— Ты когда собираешься возвращаться, Лариска?

— Куда? — опешила я.

— Домой, — сказал Сашка. — Мы ведь с тобой женаты, а живем врозь. Не по-человечески получается… Я к тебе привык, Лорочка… Без тебя мне как-то пусто, неуютно…

— Неужели? — усмехнулась я. — По-моему, с твоей работой просто некогда ощущать пустоту!

Сашка заерзал на месте, зачем-то достал из кармана сложенный вчетверо платок, повертел его в руках и задал следующий вопрос:

— Там во дворе стоит сиреневый форд «Ранчеро» семьдесят пятого года выпуска с кожаным салоном и литыми дисками. Это твой автомобиль?

— Мой, — с гордостью ответила я.

— Тебе его купил тот мужчина, с которым ты… живешь? — При этих словах Сашка покраснел, как рак, и угловатым движением вытер проступившую испарину.

— Точно! Это купил для меня гражданский муж. Тебя что-нибудь смущает, дорогой?

— Хорошая машина…

— Ты же говорил, что это дрова!

— Выходит, я ошибался. — Сашка замолчал, не зная, что сказать дальше. Уходить он явно не собирался.

— Как твоя работа? — спросила я.

— Работа как работа. Движется потихоньку.

Я посмотрела на часы. Стрелки приближались к десяти. Скоро должен приехать Гарик. Надо бы сказать об этом Сашке, но как?

— Лариса, я пока разводиться не собираюсь. Мне это ни к чему. Если у тебя будут какие-то неприятности или возникнут проблемы, ты обязательно сообщи об этом мне. — Сашка встал и положил на стол ключи. — Вот, возьми это. Когда тебе захочется вернуться домой, ты всегда можешь ими воспользоваться.

Я посмотрела на ключи, затем перевела взгляд на Сашку и, благодарно улыбнувшись, положила связку в карман. Сашка не выдержал и взял меня за руку. Я опустила глаза и тихо произнесла:

— Пойдем, я тебя провожу.

— Может, ты хочешь, чтобы я остался?

— Нет, — уверенно сказала я. — В это время ты должен быть на службе. Сейчас самый сенокос, а ты сидишь здесь и попусту теряешь драгоценные минуты. Я не стою того, чтобы из-за меня пропускать работу!

Мы вышли из подъезда и подошли к моему великолепному «форду». В темноте он был похож на летающую тарелку, случайно приземлившуюся посреди двора.

— Хочешь посидеть? — спросила я Сашку, открывая переднюю дверь. Сашка радостно кивнул и сел за руль.

— С ума сойти! И это семьдесят пятый год? — не верил он своим глазам. — Да эта машина прослужит целую вечность и никогда не сломается!

— Да уж, я знала, что выбирать! — с гордостью кивнула я. — Ладно, давай вылезай, пересаживайся на свой велосипед и дуй на Смоленку. Твой «центральный офис» по-прежнему там?

Сашка с явной неохотой вылез из машины. В эту минуту мне показалось, что за нами кто-то следит. Сердце учащенно забилось. Может, Гарик? Да, нет. Гарик приедет на джипе, это во-первых, а во-вторых, он никогда не станет прятаться в темноте, как вор: натура не та. «Гарик у меня человек шумный…» — с улыбкой подумала я и как вкопанная застыла на месте. В пяти метрах от нас стояла допотопная «копейка» без номеров… Дрожащей рукой я полезла в карман, достала пистолет и сняла его с предохранителя. Сашка с испугом уставился на меня.

— Саша, где-то здесь незнакомец с чулком на голове, — деревянным голосом произнесла я. — Вон его «копейка» без номеров, видишь?

Сашка всмотрелся в темноту и, не говоря ни слова, закрыл меня своим телом. В этот момент раздался глухой щелчок, и Сашка упал. С неожиданной прытью «копейка» сорвалась с места и выехала со двора.

— Эй, ты живой? — осторожно потрясла я Сашку за плечо.

Сашка молчал.

— Сашенька, ты только потерпи, — закричала я, теребя Сашкину руку. — Я вызову «скорую», тебя спасут, Саша!

Сашка напрягся и с трудом прошептал:

— Все, Лариса, это конец. Я умираю.

— Что ты несешь, Саша?! Не надо сдаваться! Нельзя так просто сдаваться! Меня в могилу живьем закопали, но я и оттуда выбралась, потому что хотела жить! Я могла задохнуться там ко всем чертям, и все, но я хотела жить и выжила!

— Ты сильная. Ты очень сильная, Лариса, — улыбнулся Сашка. — Знаешь, мне стыдно умирать сутенером. С той поры, как мы с тобой познакомились, я хотел только одного — стать настоящим генеральным директором.

— Но ты и был им…

— Нет, не таким, Лариса, не таким… Я хотел, чтобы ты чувствовала, как от меня пахнет деньгами. Большими деньгами…

Наклонившись, я поцеловала Сашку в губы. Сашка закрыл глаза, дернулся и затих. Я попыталась нащупать пульс. Но не смогла. В голос заревев, я изо всех сил заколотила кулаками об асфальт. Ну и подлянка ты, Смерть! Вечно появляешься именно в тот момент, когда тебя не ждут! Ненавижу тебя, ненавижу, лукавая тварь! Сначала Рашид, за ним — Маринка, теперь Сашка, так по-рыцарски защитивший меня от твоих ледяных объятий… За кем ты придешь в следующий раз, а?

Я почувствовала, как кто-то положил руки мне на плечи и, вздрогнув, подняла глаза. Рядом со мной на корточках сидел Гарик. В руках он сжимал пистолет.

— Я паркую машину, смотрю — ты… Кто этот человек?

— Это мой муж.

Гарик склонился над Сашкой, затем выпрямился и тихо сказал:

— Надо уходить. Ему мы ничем не поможем…

— Ты хочешь сказать, что мы оставим его здесь, во дворе?

— Да, Лариса, именно это я хочу сказать…

— Ты что! — громко закричала я и попыталась ударить Гарика.

Гарик прижал меня к себе и закрыл ладонью рот.

— Все, что мы можем сделать для него, это вызвать милицию. Если кто-нибудь узнает, что ты была рядом, то начнут копать и докопаются до сути. Тебе это ни к чему.

Гарик взял меня за руку и потащил к подъезду. Дома он первым делом достал сотовый и позвонил в милицию…. А потом я сидела закутанная в теплый плед и пила горячий кофе, пытаясь согреться. Гарик не отходил от меня ни на шаг.

— Меня трясет от холода, — не выдержав, простонала я.

— Это не от холода, Лариса. Это — нервы.

Я поставила чашку на стол и подошла к окну. Во дворе тревожно мигал огнями милицейский «форд». Вскоре подъехала «скорая».

— Я же говорил, что его найдут, — сказал Гарик, обнимая меня. — Кстати, зачем он сюда приезжал?

— Хотел меня повидать… Потом появился незнакомец с чулком на голове… Он стрелял в меня, а попал в Сашку, я уверена в этом… Он приехал на «копейке» без номеров, помнишь, я тебе говорила?..

Гарик выключил свет и отнес меня в спальню. Перед глазами возник Сашка, лежащий в луже крови… Он был чем-то похож на Рашида. Наверное, потому, что все умершие похожи друг на друга. Смерть изменяет нас… Она делает нас жалкими…

Прижавшись к Гарику, я заснула.

Глава 19

Утром Гарик, как всегда, уехал на базар, оставив мне записку, что обязательно освободится пораньше. Я чувствовала себя совершенно разбитой и до обеда провалялась в постели. Около двух часов я приняла ванну и стала бессмысленно ходить по квартире. Через несколько минут зазвонил звонок, и на пороге появился Толик. За одну ночь он постарел на несколько лет. Я сделала вид, что ничего не знаю о случившемся, и выдавила кислую улыбку.

— Привет! Проходи, коль пришел. Какими судьбами?

— Лариса, я понимаю, что вы с Сашей уже не живете, да и жили-то всего несколько дней, но я не могу не сообщить тебе, что вчера вечером его убили. — Голос Толика звучал глухо.

— Как убили?

— Выстрелом в грудь. Говорят, что стреляли из «Макарова».

По моим щекам потекли слезы.

— Его убили прямо у твоего дома, — глядя в пол, продолжал Толик. — Наверное, он приезжал к тебе, чтобы о чем-то поговорить… Правда, теперь мы уже никогда не узнаем — о чем…

— Если его убили у моего дома, то почему ко мне не пришла милиция?

— Наверное, никто не знает, что он приезжал к тебе…

— Но ведь я его жена, и милиция обязана поставить меня в известность…

— Сашкин паспорт пропал, а о том, что вы расписались, никто не знает, кроме меня.

— Тогда понятно, — тяжело вздохнула я. Толик потупился и как-то по-детски закусил нижнюю губу.

— Вот видишь, мой брат связался с тобой и погиб… Ты несешь смерть, Лариса, — обиженно произнес он.

— Это не зависит от меня… — слабо возразила я.

Мы посидели еще немного, и Толик ушел, даже не попрощавшись…

Постепенно моя жизнь вошла в привычную колею. Гарик выполнял любую мою прихоть и все чаще поговаривал о том, чтобы наконец оформить наши отношения. Я и хотела и не хотела этого…

Однажды Гарик заехал за мной и повез на встречу с хозяином. Ему надо было передать скопившуюся за месяц выручку, а потом мы собирались пойти в ресторан.

— Посидишь в машине, подождешь меня? — спросил он.

Кивнув, я надела наушники и включила плеер. Гарик пересел в соседний автомобиль и принялся отсчитывать деньги. Доллары быстро замелькали в его руках. «Надо же, как он наловчился». — подумала я, и тут до меня долетел знакомый запах. Тот самый запах, о котором я рассказывала Сашке, — запах больших денег… Подняв глаза, я с интересом принялась рассматривать босса. Обыкновенный, рыжий, ничего из себя не представляющий. С белесыми ресничками и выцветшими глазами, но… Но его внешность не имела для меня никакого значения. Не прошло и двух минут, как я перебралась в его машину и завязала разговор… Со временем я перебралась в загородный коттедж и полностью перестроила его по своему вкусу Мой бесценный «форд» стоит теперь в подземном гараже, а мой нынешний муж балует меня так, что иногда хочется надеть видавшие виды джинсы и хотя бы полдня поторговать дерьмовыми юбками на шумном базаре. Впрочем, мне грех жаловаться на жизнь и скучать особо не приходится. Интересы моего мужа гораздо шире интересов Гарика, да и круг его знакомых отнюдь не ограничен рыночной братвой. Мы часто бываем в театрах, на выставках и презентациях, два раза в год обязательно выезжаем за рубеж… И все же я понимаю, что это не ОН, нет, не ОН… Поэтому, познакомившись с боссом своего мужа, я не задумываясь перебралась к нему…

Эпилог

…В итоге судьба забросила меня в роскошный замок, стоявший на живописном берегу реки Москвы. В нашем доме есть все: сауна, солярий, зимний сад, бассейн, спортзал, набитый тренажерами, и даже небольшая взлетная полоса идя двухмоторного самолета. Мой нынешний муж — гражданский муж — старше меня вдвое и любит меня как дочь. Я не знаю, чем он занимается, и никогда даже не пыталась интересоваться этим. Зачем? Главное, что денег в доме столько, что я давно уже потеряла им счет.

Я купаюсь в роскоши, упиваюсь ею, но иногда выгоняю из гаража сиреневый форд «Ранчеро» семьдесят пятого года выпуска, кладу голову на руль и начинаю рыдать. Мне жаль, что нынешняя жизнь оказалась такой скупой на друзей и по-настоящему близких людей… Я еду в ближайший бар, покупаю банку джин-тоника, закрываю глаза и вспоминаю маленький городок в пятистах километрах от Москвы… Бывают минуты, когда мне хочется запустить банку с тоником в официанта или пожаловаться первому встречному, зашедшему в бар, на свою судьбу… Где-то там, в глубине истосковавшегося сердца, остались Маринка, Рашид и Сашка… Желая помянуть их, я иду в поселковую церковь. Я покупаю самые дорогие свечи и ставлю их к маленькой иконке с распятым Христом…

Успокоившись, я возвращаюсь в свой замок, отрешенно брожу по многочисленным комнатам, устланным мягкими коврами, и жду своего мужа. Мне никогда не нравился его обвисший живот, хитрые маленькие глазки и потная лысина, похожая на яйцо, но меня как магнитом притягивает волнующий запах денег, который исходит из его плоти…

В один из обычных весенних дней я посмотрела в окно и увидела Толика. Наша встреча была бурной и доставила удовольствие обоим. Толик оказался единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. Мы просидели до глубокой ночи, болтая о том, о сем. Ближе к утру я удалилась на кухню, чтобы сварить пару чашечек крепкого кофе. Вернувшись в гостиную, поставила поднос на столик, села на диван и стала ждать отлучившегося Толика. Неожиданно свет погас. «Наверное, что-то с напряжением», — подумала я и пошла за свечой. В эти секунды в дверном проеме бесшумно вырос темный мужской силуэт.

— Толик, ты где, Толик? Помоги мне! — громко закричала я, понимая, что бежать некуда.

Ответа не последовало. Незнакомец медленно приближался ко мне, держа в руках пистолет. Я не видела его лица, потому что оно было закрыто чулком, но почему-то была уверена в том, что на губах этого урода играла улыбка. Злая, безжалостная улыбка палача, загнавшего в угол свою жертву… Я хотела сорвать со стены антикварное ружье, но незнакомец опередил меня. Вскинув руку, он нажал на курок, и напряженную тишину комнаты взорвал выстрел.

— Что ты хочешь? — тихо прошептала я, тщетно пытаясь унять нервную дрожь.

Незнакомец по-прежнему молчал, направив дуло пистолета в мой живот.

— Что ты хочешь? — едва ворочая языком, повторила я свой вопрос, но ответа так и не последовало.

Ни на что не надеясь, я резко качнулась в сторону, желая только одного: не видеть смертного зрачка… Незнакомец второй раз нажал на курок, и я почувствовала сильную боль в правом запястье. Вид собственной крови привел меня в бешенство. Дотянувшись наконец до ружья, я принялась нещадно палить по сторонам, моля Бога о том, чтобы попасть в цель. На четвертом выстреле незнакомец вскрикнул и упал на пол. Отбросив ружье в сторону, я подошла к нему и осторожно стянула чулок. Передо мной лежал истекающий кровью Толик и тяжело, со свистом дышал..

— Толик, ты? — с трудом выговорила я, не узнавая собственного голоса.

Толик недобро просверлил меня изумрудными глазами и, сплюнув кровь, прошептал:

— Я ненавижу тебя! Если бы ты только знала, как я тебя ненавижу! Я возненавидел тебя с той минуты, когда вытащил тебя из могилы. Падла, дешевая интриганка! Ты хваталась за любого мужика, как за соломинку, обременяя его своими проблемами. Точно так же ты уцепилась за моего брата… Бог видел, я не хотел его убивать. Я убил его случайно, из-за тебя…

Толик закрыл глаза и перестал дышать. Я попыталась нащупать пульс и с ужасом поняла, что пульса больше нет.

— Вот и все, Толик, — прошептала я, глотая слезы. — Вот и все. Я тоже не хотела тебя убивать…

С тех пор прошло много времени, но та страшная ночь стоит у меня перед глазами и по сей день. Я нашла деньги, но так и не нашла настоящего счастья. Моя семейная жизнь течет без изменений. Меха, бриллианты, машины — все это у меня есть. «Ну и что, — думаю я, присаживаясь к зеркалу с неизменным джин-тоником в руках. — Проходят годы, а я так и не встретила ЕГО…»

Разглаживая морщинки, я с горечью смотрю на шрам, едва заметно белеющий на правом запястье. Он — лучшее напоминание о прошлом, от которого, увы, никуда не убежать…

Я старею, старею, старею, и даже многочисленные подтяжки вскоре не смогут скрыть мой истинный возраст. Выезжая на курорт, я стесняюсь надеть купальник, потому что мои некогда упругие ягодицы стали похожи на два спущенных мяча, извлеченных из пыльной кладовки, а грудь окончательно потеряла форму…

Да, годы летят; летят и летят, как листки отрывного календаря, но я так и не встретила ЕГО. Я даже не знаю, кто ОН, чем ОН занимается, богат ОН или беден, но я знаю, что ОН где-то есть. Я уже потеряла надежду встретить ЕГО. Но если ОН хотя бы случайно когда-нибудь мелькнет в толпе, я узнаю ЕГО сразу. Я брошусь к нему на шею, уткнусь в грудь и, плача, расскажу о том, как долго я ЕГО ждала. Просто ждала, и все. А запах денег — это так, ерунда, шутка, не более… Но ЕГО нет. ЕГО нигде нет, и с каждым годом наша встреча становится все более нереальной.

…Я допиваю джин-тоник и начинаю приводить себя в порядок, потому что сегодня у нас состоится вечеринка, где будет полно бритоголовых братков: других гостей у нас просто не бывает. Еще с утра муж попросил меня быть на высоте, ведь к нему обещал приехать босс, имеющий весомый авторитет в криминальных кругах… Я улыбаюсь своему отражению, надеваю самое красивое платье, укладываю волосы и спускаюсь к гостям. Боссу я пожимаю руку с особым чувством и смотрю на него глазами, полными надежды… Я приглашаю его на медленный танец и плотно прижимаюсь к нему силиконовой грудью. Затем украдкой бросаю взгляд на мужа и тяжело вздыхаю. Господи, как я устала от него за эти годы, как он мне надоел… Босс дрожащими пальцами поглаживает меня по спине, опускаясь все ниже и ниже… Через неделю мы звоним друг другу и договариваемся о встрече. Забыв обо всем, я, как в омут, кидаюсь в очередную интрижку, разгоняя застоявшуюся кровь. Примерно через месяц интрижка перерастает в нечто большее, и я переезжаю в новый дом.

…Мы сидим в ресторане, смотрим друг другу в глаза и молчим. Пожилой господин за соседним столиком приветливо машет мне рукой. Я обещающе улыбаюсь ему, подношу салфетку к губам, в который раз понимаю, что ЕГО нет…

Юлия ШИЛОВА

БАЗАРНОЕ СЧАСТЬЕ

Всем тем, кто был со мной рядом, но в силу сложившихся обстоятельств рано ушел из жизни…

Им, любимым, дорогим, неповторимым, живущим в моем сердце, в моих мыслях, моих фантазиях.

Им несправедливо покинувшим этот мир и ждущим меня ТАМ, посвящается…

Глава 1

Разложив вещи, я уселась на огромный баул, сверху донизу заклеенный скотчем, и закурила сигарету. На часах скоро одиннадцать, а на базаре шаром покати. Покупашки нынче на вес золота. Народ одеваться не торопится, а может, просто день такой непутевый. Правда, раз на раз не приходится. Иногда фортуна поворачивается передом и так улыбается, что от вырученных денег отвисает карман. Но бывает и обратная ситуация. Оголит она свою задницу, и мне даже нечем заплатить за место, не говоря уже о сытном обеде. По базару ходит слух, будто в следующем месяце всем челнокам необходимо приобрести кассовые аппараты и поставить их в палатках.

Совсем над нашим брагам измываются! Явно, решили обобрать до нитки. Правда, моя соседка меня успокаивает. Говорит, что не бывает безвыходных ситуаций. Кассовый аппарат — это машина, а человек всегда сумеет настроить ее на нужный лад. У нее есть знакомый мастер, который всего-то за сто рублей подкрутит пару гаек, и налоговики в жизни не догадаются, сколько чеков и на какую сумму пробила я за день. Чудно все-таки мы живем! Аппараты еще не поставили, а по рынку уже шныряют умельцы, предлагающие свои услуги. Ненавязчивый сервис, ничего не скажешь. Но без этого никуда.

— Лорка, ты когда за товаром поедешь? — перебила мои мысли соседка по палатке.

— Мне об этом еще рано думать, — тяжело вздохнула я и выкинула сигарету. — Этот бы распродать! Я пока в минусе. Набрала этих чертовых юбок, думала, пойдут, а они, как назло, встали.

— Распродашь. В наше время можно все что угодно толкнуть. Сегодня должно повезти.

— С чего ты взяла?

У меня предчувствие. Оно меня еще никогда не подводило. Помнишь, как в прошлое воскресенье. Сначала глухо было. Думала, даже за место не сможем заплатить, а потом как поперли, целая очередь выстроилась. Мы на радостях всю ночь в ресторане гуляли.

— В прошлое воскресенье нам Валентиновна помогла. Она покупашкам так мозги запудрит, что они последние деньги скинут и домой пешком пойдут, — засмеялась я.

— Вот и сегодня Валентиновна должна прийти, — сказала Маринка и достала журнал с кроссвордом.

— Что-то девчонки напротив уже неделю не выходят. Так долго за товаром не ездят. Не знаешь, что там случилось?

Маринка посмотрела на меня удивленным взглядом и пожала плечами.

— Ты что, и в самом деле ничего не знаешь?

— Нет, а что я должна знать?

— Ну ты даешь! Про это уже весь базар говорит. Поехали они в Польшу и попали в довольно скверную историю…

Деньги отобрали? — не дослушав, спросила я и подумала о том, что в наше страшное время за товаром ездить становится все тяжелее и тяжелее. Бандиты совсем распустились, так и шерстят по автобусам, управы на них нет! Хорошо, если только таксу взымают за право ехать дальше, но чаще всего эти гады отбирают купленный товар и перегружают его в свой транспорт, не забыв прихватить последние деньги.

— Да уж, поработали по полной программе, — тяжело вздохнула Маринка. — И еще при всем этом изнасиловали.

— Как? — выпучила я глаза.

— А вот так! Ты что, не знаешь этих бритоголовых подонков с толстыми цепями и массивными печатками на коротких пальцах!

— Наши или поляки?

Конечно, наши! Поляки до такого не додумались бы. За границей бандитов развелось как собак нерезаных. Кто визу гостевую прикупил, кто гражданство заделал. Челноков до нитки обдирают, твари проклятые! Русские за границей должны друг другу помогать, а эти отморозки своих же грабят. Девчонки по базару ходили, товар выбирали. Сама знаешь, как только наш автобус к базару паркуется, поляки цены заряжают по максимуму. Вот девчонки и решили поехать за город. Там народу нет, да и стоит все вдвое дешевле. По дороге их наши бандиты и вычислили. Затащили в какой-то подвал, оттрахали… Хорошо, что хоть живыми отпустили, а то ведь могли убить, и все.

— Кошмар какой… А они в полицию не стали заявлять?

— Лор, что ты несешь! Ты сама тысячу раз челночила. У тебя не раз и деньги отбирали, и товар. Ты кому-нибудь заявляла? Нет. Потому что ты языка не знаешь, а если бы заявила, то тебя бы из-под земли достали и расквитались с тобой сполна. Они же не люди. Да и схвачено у них все. Полицейским деньги платят, чтобы те закрывали глаза на их «шалости». А в России тоже никому ничего не докажешь, тем более, что профессия челнока нынче не в почете. Люди рисковать не любят, греют задницы на своих производствах и с подозрением смотрят на тех, кто деньги своим горбом с риском зарабатывает. Девчонки замужние, им лишний скандал не нужен. На днях оклемаются и опять торговать выйдут. Ведь не последние же деньги на закупку брали. Я-то давно поняла, что нельзя от группы отставать. Надо со всеми ходить. Пусть получится чуть подороже и навару меньше, зато так спокойнее. А эти двое хотели побольше навариться.

поехали к черту на кулички. Вот и получили свое.

Маринка замолчала и уткнулась в кроссворд. Я с тоской взглянула на баулы и подумала о том, что все это мне до чертиков надоело: этот грязный базар с вечно раздраженными покупателями, эта гребаная палатка, насквозь продуваемая ветрами, эти донельзя выматывающие шоп-туры… Где же, спрашивается, справедливость?! Почему одни ездят за границу отдыхать, валяться на пляжах, парить ласты в супердорогих отелях, а другие таскать неподъемные сумки, высунув от усердия язык на плечо. Я вот, например, и в Польше была, и в Чехию за обувью моталась, а что я там видела? Наденешь китайский пуховик, чтобы выглядеть серой мышкой, закинешь на плечо полосатый баул и прешь как танк. Баба, не баба — все равно. Главное, затариться под завязку. Так и грыжу недолго заработать. Да какую там грыжу! Родить захочешь, и то не сможешь…

Увидев идущую по ряду Валентиновну, я отвлеклась от дурных мыслей. Она была не одна Рядом с ней чинно вышагивали две пожилые женщины. Я замахала ей рукой, подпрыгивая на месте от возбуждения. Маринка оторвалась от кроссворда и довольно улыбнулась.

— Ну вот видишь! Я же тебе говорила, что сегодня масть пойдет. Валентиновна наши молитвы услышала и решила почтить вечных девушек своим присутствием.

Валентиновна подошла к нашей палатке и дружелюбно пожала мне руку.

— Здорово, Лорка. Как торговля?

— Глухо. Без вашей помощи не обойтись.

— Ничего, сейчас наладим. Я сегодня не одна, а с подругами. Сама знаешь, какие у нас пенсии. Даже на хлеб не хватает, не говоря уже о молоке. А нам, пенсионерам, тоже хороший бутерброд съесть хочется, — засмеялась Валентиновна и огляделась по сторонам. — Ну что, народ подтягивается. Самое время искать какого-нибудь лоха.

— Давайте действуйте. Надо эти чертовы юбки кому-нибудь сунуть.

— Сунем, не переживай, — махнула рукой Валентиновна. — Хоть через силу, но сунем!

Как только Валентиновна с приятельницами отошла от палатки, я весело подмигнула Маринке и мысленно перекрестилась. Схема работы заключалась в следующем. Валентиновна ходила по рынку и тщательно присматривалась к толпе. Вычислив приезжего лоха, она обрадованно бросалась ему на шею, изображая землячку. Как только лох кололся и говорил, из какого он города, Валентиновна тут же выясняла, за чем он приехал, и убеждала его, что у них пойдет именно тот товар, который находится в моей палатке. Двое других играли роль челноков и просили лоха не скупать весь товар, а оставить хотя бы немного. Естественно, лох не уступал и тут же сметал все до последней вещички. Действовало это безотказно. Наверное, помогал пенсионный возраст Валентиновны и ее честные глаза. Разве пенсионеры могут обманывать? У лоха и мысли не возникало, что это чистой воды развод…

Не прошло и пяти минут, как наша благодетельница опять нарисовалась у палатки. Под руки она держала немолодую женщину.

— Представляешь, Лора, землячку встретила, — с ходу затараторила Валентиновна. — Смотрю, лицо знакомое. Думаю, где-то я ее видела!

Я из Кемерово, — улыбнулась женщина. — Медсестрой в больнице работаю. Отпуск получила, заняла денег и приехала немного вещей набрать. Торгануть хочу — деньги, они никому не лишние. Я и подумать не могла, что в Москве на рынке землячку встречу!

— Точно, я вас в больнице и видела. — всплеснула руками Валентиновна. — У меня там сестра лежала. Вы в каком отделении работаете»

— В терапевтическом, я там двадцать лет отпахала.

— Точно, — не унималась Валентиновна. — Сестра к вам на обследование попала, с сердцем у нее что-то. А я раньше кассиром работала на автовокзале, теперь вот на пенсию ушла. Ну. землячка! Ну, встретились! Чем хоть решила торговать?

— Не знаю пока.

— Бери эти юбки, не пожалеешь. Я на них триста процентов делаю. Почти каждую неделю в Кемерово мотаюсь. Там они на базаре влет уходят. Начинай работать, как я, никакая больница не понадобится. Я на этих юбках поднялась, зажила хоть нормально.

— Триста процентов?! — не поверила своим ушам женщина.

Триста, — утвердительно кивнула Валентиновна. — Если сама торговать не хочешь, то просто скупи их на все деньги и вези домой. На центральном рынке в палатке под номером двадцать восемь сестра моя работает. Привезешь и ей отдашь. Она тебе за них в три раза больше заплатит. Извини, что перешла на «ты». Все-таки землячка! Не часто в Москве своего земляка можно встретить!

— Три цены?! А почем же она их продает?

— Она теперь до четыреста процентов поднимает. Хочешь больше денег — арендуй место, продавай сама. Другой товар брать не советую, можешь попасть. Эти юбки проверенные, я только с ними работаю.

— Я торговать не умею. Мне лучше этот товар твоей сестре в палатку сдать. Мне и триста процентов хватит, — загорелись глаза у женщины.

— Хочешь, я ей записку напишу. Найдешь двадцать восьмую палатку, дашь ей записку. Она тебе деньги тут же отсчитает. У нее торговля хорошо идет. Наличка всегда водится.

Не успела Валентиновна договорить, как к палатке подошли две ее напарницы с объемными сумками в руках.

— Вот эти юбки! — закричала одна. — Мы на них в прошлый раз триста процентов без труда взяли!

— Женщины, а вы куда товар возите?

— В Кемерово! — ответили они в один голос.

— В Кемерово?! Землячки, значит! — обрадовалась женщина.

— И вы оттуда?

— Да, я в больнице работаю медсестрой.

— Точно, а мы глядим — лицо знакомое!

— Бери быстрее, а то сейчас весь товар скупят, — быстро шепнула Валентиновна.

Женщина моментально достала спрятанные доллары и протянула их мне. Я под завязку загрузила ей юбок, а Валентиновна написала записку. Через несколько минут она, простившись с нами, ушла.

— Привет землякам-сибирякам! — крикнула Валентиновна ей вслед и, откровенно зевнув, спросила: — Ну что, Лора, сколько там у нас еще товара?

— Есть еще…

— Скоро распродадим. Видишь, как быстро мы с тобой клиента отоварили!

— У тебя талант.

Что поделаешь, жизнь заставляет. На пенсию нынче не погуляешь. Пошла следующего лоха искать. К обеду нужно распродаться. В два часа по телевизору передача хорошая «Играй, гармонь». Посмотреть хочется.

Еще через несколько минут Валентиновна привела нового лоха, радостно сообщив нам, что встретила земляка с далекой Находки. С ее помощью плохо скроенные юбки разлетелись буквально за час. Так же быстро разошелся и Маринкин товар, правда, случился один неприятный инцидент. К Валентиновне подошла какая-то женщина и сказала, что она возила купленные по ее наводке вещи в Тамбов, но нужной палатки там не нашла. Но к таким случаям Валентиновна всегда готова. Она заявила, что видит эту женщину в первый раз, что она коренная москвичка-пенсионерка, естественно, в Тамбове никогда не была и к торговле, естественно, не имеет никакого отношения. Женщина попыталась вызвать милицию, но по закону Валентиновну уличить не в чем. Она и в самом деле проживает в Москве и бизнесом, по крайней мере зарегистрированным, не занимается.

Мы скинулись с Маринкой по триста рублей и протянули их Валентиновне.

— Девочки, добавьте еще по сотке моим напарницам, — улыбнулась она, показывая на стоящих рядом женщин.

— Ладно, Валентиновна, мы тебе больше дадим. Считай, что премиальные получила, — сказала я, доставая двести рублей. Маринка сделала то же самое.

— Вот это другой разговор, — обрадовалась та. — Подругам по двести, а мне шестьсот. Нормальный приработок к пенсии. Сейчас в магазин сбегаю — и к телевизору. Если так каждый день зарабатывать буду, глядишь, миллионершей стану. Главное, чтобы у вас товар был, а уж я-то покупашку всегда приведу. Лохи вон как землякам радуются.

Мы еще раз поблагодарили Валентиновну и с облегчением посмотрели на пустые сумки.

— Я же говорила, что сегодня день в масть окажется, — улыбнулась Маринка. — И где ты только эту Валентиновну откопала?

— Таких, как Валентиновна, тут полбазара ходит.

Пересчитав вырученные деньги, я протянула несколько купюр Маринке и произнесла:

— Ты все равно рядом с кассами живешь, возьми на меня билет в Польшу. Вместе поедем.

Маринка, кивнув, сунула купюры в карман.

— Денька три отдохнем и поедем. В нашей работе отдых тоже необходим.

— Вечером созвонимся.

Попрощавшись с Маринкой, я направилась в небольшое базарное кафе, чтобы немного перекусить. Есть захотелось зверски. Заказав картофельное пюре с котлетой, я тут же набросилась на еду. Через несколько минут дверь в кафе распахнулась, и на пороге появился необъятных размеров мордоворот с неприятной физиономией. Окинув взглядом полупустой зал, он смачно сплюнул на пол и бесцеремонно уселся рядом со мной. Собираясь встать, я быстро отодвинула тарелку.

— Что, не вкусно? — лениво поинтересовался мордоворот.

— Вкусно.

— А что тарелку отодвинула?

— Аппетит испортился. Слушай, ты бы не сделал мне одолжение. Пересядь, пожалуйста, за другой столик, ведь в кафе почти никого нет.

— Щас ты у меня пересядешь, — процедил он сквозь зубы, наливаясь краской.

Мы не гордые. Можем и пересесть, — пожала плечами я, взяла тарелку и пересела за другой столик. Мордоворот, нехорошо усмехнувшись, опять сплюнул на пол. И что этот придурок ко мне привязался? Надо было с Маринкой ехать, а то ведь так запросто можно влипнуть в какую-нибудь историю!

— Шел бы ты отсюда, а, — начала было я, но тут же осеклась. Мордоворот взял стоявший на столике стакан компота и вылил его на мои брюки. Я с ужасом посмотрела на мокрое пятно и закричала что есть сил:

— Ты, гад ползучий, ты что себе позволяешь?! Недоделок проклятый! Как я в таком виде домой поеду?

— Пойдешь и купишь себе новые штаны, — спокойно ответил он, воткнув вилку в картофельное пюре. — Денег-то сегодня немерено сделала.

— Ты что, ко мне в кошелек заглядывал?

— И так знаю. Ты свои шмотки распродала, а делиться ни с кем не захотела.

— А с кем я должна делиться?

— Хотя бы со мной.

— С какой это стати?

— Не базарь, девочка! Хорошо заработала, так удели нуждающимся.

— Да пошел ты к черту! Я сейчас пойду к охране и попрошу, чтобы тебя вышвырнули с этого рынка как можно скорее.

— Попробуй. Только это будут последние слова в твоей жизни. В следующий раз на кладбище будешь торговаться, барыга хренова!

Я почувствовала, как на спине проступил холодный пот, но все же продолжала упираться.

— За аренду я заплатила, какие проблемы?

— А помимо аренды?

— А помимо аренды я Рашиду плачу.

— Сколько?

— Тебе-то какое дело? Если так интересно, у Рашида и спрашивай, а ко мне не приставай.

— Рашиду ты за крышу платишь, а мне должна за беспредел заплатить.

— Какой еще беспредел?

— Тот самый, который ты на рынке устроила.

— Я?!

— Ты. Может, тебе рассказать, как ты свой товар распродала?

— Расскажи.

— Нашла трех бабулек, чтобы они тебе лохов подыскивали. Сколько вы за сегодня приезжих развели, чтобы баулы опустошить?

— Ну что ты пристал? Сейчас каждая вторая палатка по такой схеме торгует. Это не запрещено.

— Каждая вторая палатка мне за это платит. Давай три тысячи, и мы в расчете.

— Сколько? — не поверила я своим ушам.

— Три тысячи, рыбка. Думаю, для тебя эта сумма не составит никакого труда. Поедешь за бугор, затаришься и накинешь побольше на следующий товар. Какие проблемы?

— Ненавижу, когда мои деньги считают, — выпалила я. — Если вам всем давать, то можно остаться не только с мокрыми штанами, но и без штанов. Ни хрена ты от меня не получишь!

Выйдя из кафе, я направилась к своей разбитой «шестерке», стараясь не оборачиваться назад. Как назло, машина не хотела заводиться. Пару раз чихнув, мотор наконец заработал. Неожиданно дорогу мне перегородила видавшая виды иномарка, доверху набитая амбалами. Среди них был и тот мордоворот, который пытался стрясти с меня незапланированный «оброк». Рывком открыв дверь моего «Жигуленка», он, не церемонясь, выдернул меня из машины и затащил в свою. Один поднес к моему горлу нож и похлопал по плечу.

— Ну что, сука, не захотела отдать три тысячи, придется отдать все. — Один из этих амбалов открыл мою сумочку и высыпал честно заработанные мною денежки к себе на колени.

— Пацаны, да тут нормальные бабки. Эта стерва сегодня нормально поторговала, — сказал он.

— Отдай, гад, — заплакала я. — Рашид узнает, будешь потом себе локти кусать.

— Пикнешь, зараза, убью, — дохнул на меня перегаром другой браток, доставая нож.

— Отпустите, ребята, — с трудом выдавила я. — Вам же хуже будет. Нечего на чужую территорию залезать.

— Заткнись, сука, а то прирежем, — гнул он свое.

— Вадик, да хватит с ней возиться, мочи, и все, — прогундосил до глаз заплывший жиром амбал в шелковой рубашке.

— Успеется. Кругом народ. День все-таки.

Я сидела, как парализованная, и не могла поверить в реальность происходящего. Внезапно на шею мне накинули шнурок. А затем словно что-то тяжелое упало на мою бедную голову… В глазах потемнело… А может, они и вправду решили вырубить меня кирпичом? Только зачем? Ведь деньги уже у них… В ушах нарастал какой-то странный гул, пытаясь разобраться, откуда он взялся, я провалилась в бездну…

Глава 2

Очнулась я от того, что по спине, голове и ногам больно стучали комья глины. Где-то там, вдалеке, раздавались приглушенные голоса:

— Давай, Вадюха, засыпай ее быстрее. В любую минуту сюда кто-нибудь может прийти. Хватит ногами землю месить. Возьми лопату.

— Сань, глянь, а она шевелится. Живучая, падла!

— Так засыпай скорее, чтобы перестала шевелиться…

Неожиданно до меня дошло: меня хоронят заживо. Я попыталась подняться, но не смогла. На мою голову опять что-то обрушилось. Перед глазами замельтешили бесформенные рыжие пятна, и я потеряла сознание.

Очнувшись во второй раз, я поняла, что начинаю задыхаться. Нет, только не это! Надо выбираться отсюда, но как? Сверху и с боков намертво зажала земля. Голова уперлась во что-то твердое. Ну вот, сейчас воздух закончится, и я отправлюсь на тот свет… Неожиданно мне удалось нащупать какую-то доску. Я с трудом потянула ее на себя. Как ни странно, доска поддалась, осыпав меня градом земли. Дышать стало немного легче. А затем сознание вновь ушло.

В третий раз очнулась я от того, что кто-то изо всех сил хлестал меня по щекам. Открыв глаза, с трудом разглядела склонившегося надо мной незнакомого парня.

— Ну что, покойница, очухалась? — испуганным голосом спросил он.

Я хотела было открыть рот, но мышцы перестали меня слушаться. Скулы отекли и занемели, из горла вырвался слабый стон.

— Ты что, говорить не можешь?

Я с трудом покачала головой, затем напряглась, и чуть слышно произнесла:

— Я живая?

— Вроде, да, — улыбнулся незнакомец. — Правда, в настоящий момент ты больше похожа на труп. У тебя губы аж черные. Ты подняться-то сможешь?

— Попробую.

Парень взял меня за руки и слегка потянул. Я села и быстро огляделась по сторонам, на минуту задержав взгляд на могиле, из которой только что удалось выбраться.

— И кто тебя туда запрятал?

— Не знаю, — пожала я плечами, безуспешно стараясь вспомнить, что со мной произошло.

— Тебе повезло, что я оказался на этом кладбище, — улыбнулся незнакомец.

— А как ты здесь оказался?

Дед у меня умер… На завтра похороны назначены. Утром упросил приятелей могилку ему выкопать. Мы быстро управились, часа за три. Земля тут хорошая, без камней. Напилили досок на настил, покидали на дно и уехали. А дома смотрю, часов нет, я их, оказывается, на кладбище оставил. Вспомнил, что на оградку соседнюю вешал, когда могилку копал. Часы классные, именные. Дед подарил… Решил вернуться. Сел в машину и поехал обратно. Хорошо, что еще не успел старика помянуть, а то бы за руль в жизни не сел… Я, конечно, не трус и в загробную жизнь не верю, но когда подошел к могиле, чуть было разрыв сердца не схлопотал. Одна из досок, которую мы торчком поставили, шевелилась. Я чуть сам в эту могилу не свалился. Ноги словно ватные стали, в ушах колокол загудел… Ну, постарался унять мандраж, подошел поближе к могиле, хотя внутренний голос подсказывал бежать с этого кладбища как можно дальше. Смотрю, могила почти наполовину засыпана. Сверху две лопаты лежат. Я их специально в траве припрятал до завтра. А доска по-прежнему шевелится, хотя ветра нет. В общем, я долго размышлять не стал, схватил лопату, прыгнул в могилу и начал копать. Ну, думаю, если там человек лежит, а не дьявол, то как бы не задеть его ненароком. Чем он доску-то шевелит, рукой поди? Чудом сообразил, что надо начинать копать с ног, а то бы еще засыпал дырочку, через которую ты дышала. Так потихоньку тебя и откопал.

— С ума сойти, — еле слышно произнесла я, с ужасом разглядывая свои отекшие ноги. — Меня похоронили заживо! Мне такое не могло присниться даже в самом страшном сне.

— Ну что, покойница, так и будешь сидеть? Попробуй встать.

Я сморщилась, схватилась за плечо своего спасителя и с великим трудом встала. Перед глазами все поплыло, тело казалось невесомым…

Закрыв глаза, я почувствовала, что вновь теряю сознание.

— Эй, покойница, тебе плохо? Ну говори, что ты молчишь? Ты что, и в самом деле на тот свет собралась? — как сквозь вату донеслось до меня. «Покойница, покойница», — застучало в висках… Я хотела что-то ответить, но поняла, что не могу говорить.

Не знаю, сколько времени я пробыла без сознания. Кажется, долго. Во всяком случае, теперь я лежала не на земле, а на старенькой деревянной кровати. Увидев своего спасителя, я облегченно вздохнула. Он сидел рядом и нервно курил.

— Ну что, очухалась? — усмехнувшись, спросил незнакомец.

— Вроде бы, да, — нерешительно кивнула я.

— Ну ты даешь! Послушай, хорош уже так пугать! Я ведь хотел было тебя в морг отвезти. Ни имени твоего не знаю, ни адреса. Подумал грешным делом, что ты и вправду отключилась.

— Меня Лорой зовут, — перебила я его.

— Лариской, что ли?

— Да.

— А я Толик. — Парень дружелюбно протянул мне руку.

Я пожала ее и с любопытством оглядела более чем скромное убранство комнаты.

— Это дом моего деда. Он вчера умер. Прямо на этой кровати. На которой ты лежишь.

Я моментально подскочила и села на стул.

— Ты что?

— Предупреждать надо! В этом доме больше кроватей, что ли, нет! Обязательно надо было положить меня туда, где спал покойник?

— А что тут такого?

— Ничего! На этой кровати твой дед умер, а ты меня сюда положил.

— Совсем недавно ты лежала в его могиле и не возмущалась…

— Ты прав, — буркнула я и посмотрела в окно. — Ой, кажется, уже ночь?

— Да, первый час. Так что придется тебе переночевать на кровати покойного деда.

— А ты?

Я тоже останусь. Там, на веранде, диван есть. Мне тут выпить пришлось, поэтому за руль сесть не могу. Налил себе полный стакан водки и жахнул его, не закусывая. Все решал, что мне с тобой делать. То ли в морг отвезти, то ли в больницу. Только я не дурак, при понятиях, выпить — выпил, но сообразил, что уж если тебя живьем закопать решили, то, выходит, ты кому-то сильно насолила и в больницу тебе нельзя. Туда менты по наводке врачей сразу заявятся и начнут расспрашивать, что с тобой приключилось, а тебе. как я понимаю, нужно держать язык за зубами.

— Я бы тоже от водки не отказалась. Все-таки второй раз заново родилась.

— Давай отметим такое событие, — засмеялся Толик и махнул головой в сторону двери.

За дверью оказалась небольшая, уютная веранда, заставленная цветочными горшками. Толик достал полбутылки водки и домашние консервы.

— Извини, дом не мой. Тут шаром покати. Чем богаты, тем и рады.

— Я есть не хочу, — сглотнув слюну, произнесла я. — Налей мне лучше водки.

— Ты что, даже не закусываешь?

— Я вообще не пью водку, но сегодня исключение из правил. Меня все-таки не каждый день живьем хоронят.

— Закусывать в любом случае надо.

Толик разлил водку по рюмкам и протянул одну из них мне. Сделав большой глоток, я смахнула невольно выступившие слезы и положила в рот соленый помидор.

— Ты что, реветь собралась?

— Да нет. Это так. Просто в голове как-то не укладывается: еще несколько часов назад я была трупом, а теперь сижу на веранде и пью водку.

— За что тебя хоть закопали? Наверное, натворила что-то серьезное?

— Я и сама не могу понять. На рынке не первый год торгую, а такое со мной в первый раз случилось.

— Это как же надо торговать, чтобы тебя живьем закопали? Ты чем торговала? Оружием, что ли? А может, наркотиками?

— Ты что, с ума сошел?

— По моим представлениям, за оружие или за наркоту похоронить запросто могут. А за тряпки-то чего?

— В том-то и дело, что за тряпки! — в сердцах прокричала я. — За обычные, дешевые юбки.

— Чертовщина какая-то, — пожал плечами Толик. — Ничего не пойму. Ты, может, за место платить не хотела?

Как же, не хотела! У меня за место на полгода вперед проплачено. За крышу я Рашиду иснравно отстегиваю. У меня вообще с торговлей никогда проблем не было. Я уже давно в челночном бизнесе кручусь. Просто в тот день я товар моментально распродала. У меня сумма немаленькая собралась. Зашла в кафе, перекусить хотела. Тут откуда ни возьмись появился какой-то придурок и стал требовать с меня деньги.

— А что он говорил?

— Говорил, что я на рынке беспредел устроила.

— Какой еще беспредел?

Да и не беспредел вовсе! Просто одна моя давняя приятельница решила мне помочь. Это же элементарно! Так все делают! Ходила она по рынку, искала приезжих лохов и тулила им мои юбки, как будто они самый ходовой товар на свете. Тут же нет ничего особенного. Почему я должна платить за свою смекалку и изобретательность?! Каждый торгует как может. Ведь лохотронщикам, к примеру, никто не мешает. А они работают по похожей схеме. У них и зазывалы есть, и «счастливые обладатели крупных выигрышей», и «случайные» свидетели… Только их никто не гоняет. А они ведь людей дурят по-черному. Сам знаешь, сколько их развелось. На каждом базаре, на каждой станции метро играют. Я, может, кого и дурю, но людей, в отличие от них, без штанов никогда не оставляю. Где же справедливость, спрашивается?!

— Лохотронщикам тоже достается будь здоров. Их менты в любой момент могут привлечь к ответственности за мошенничество, а то, чем ты занимаешься, ни к какой статье не подходит. Это какой-то новый вид мошенничества.

— Да этим каждый второй на рынке занимается, иначе можно свой товар по полгода продавать! А лохотронщиков к ответственности никто не привлекает. То, что нам по телевизору показывают, — туфта. Забирают или зеленых, или тех, кто залез на чужую территорию, или тех, кто отказывается мзду платить. Сам подумай, кто их будет забирать, если они ментам за место отстегивают? К тому же я не лохотронщица, а торгашка. Мне люди деньги дают, а я им — товар. А уж как я свой товар продаю, никого не касается. Как умею, так и продаю. Только вот за это живьем в могилу никого не закапывают.

— А ты знаешь тех, кто тебя закопал?

— Нет.

— Может, они не с рынка, а залетные какие?

— Может. Только мне от этого не легче. Ни денег, ни ключей от квартиры с машиной. Я машину у входа на рынок оставила.

— Тебе при таком раскладе придется ждать утра. Кстати, если ты этих ребят не знаешь и никаких дел с ними не имела, то можешь смело писать заявление в милицию. Я думаю, что менты найдут их быстрее, чем ты.

— Вот еще, — сморщилась я, наливая себе водку. — Я ментов стороной обхожу.

— Почему?

— Потому. Боюсь я их, Толик.

Нет ничего страшнее милицейского беспредела. У ментов самые элементарные понятия отсутствуют. Сидят в форме, находятся при исполнении, а говорят с нами на блатном языке, будто сами по нескольку сроков отмотали.

— Ну не все же?

Может быть, но мне лично встречалась одна мразь. Зачем человек идет работать в милицию? Затем, чтобы власть заполучить над такими дураками, как мы. Борцы за справедливость в милиции редко встречаются, в основном — один мусор. Извини, Толик, но я с ментами не дружу. Да и о какой дружбе может идти речь, если мы ментам платим за то, чтобы они закрывали глаза на рыночный беспредел? Мы, торгаши, за то, чтобы они наши разрешения на торговлю шибко не изучали. Карманники — за право карманы и сумки чистить. Администраторы — за возможность разводить лохов на лотерейные выигрыши. Зачем мне на рожон лезть? Если я заявление напишу, то мной заинтересуются и менты, и те, кто меня закапывал. Они-то между собой всегда общий язык найдут, а я в дураках останусь. Так что придется самой их искать.

— Ну и что ты им сделаешь? — улыбнулся Толик.

— Не знаю. Еще не придумала, — почесала я голову. — За меня даже заступиться некому. Обыкновенная рыночная торговка. Надо бы заиметь влиятельного любовника, который отыщет их и накажет. Женщина без мужчины ничего не сможет сделать. Только с влиятельными любовниками нынче напряженка. Ну ничего, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет!

— Поиски любовника могут затянуться на неопределенный срок, — ухмыльнулся Толик.

— Тоже верно, — согласилась я. — Завтра к Рашиду пойду. Я ему за крышу плачу, пусть он и разбирается. Верно?

— Верно.

— Это его прямая обязанность — мои проблемы урегулировать. А то не по-людски как-то получается. До чего же он дошел, если его коммерсантов живьем закапывают? Совсем обленился, работать не хочет! Надо завтра его в известность поставить, а то, не ровен час, полрынка похоронят. Толик, а ты случайно не можешь помочь мне?

— Ты что, увидела во мне влиятельного любовника? — засмеялся Толик.

— На влиятельного любовника ты, конечно, не похож, но чем черт не шутит…

— На этот раз черт действительно не шутит, — серьезно сказал Толик и разлил водку по рюмкам. — У меня своих проблем по самые уши.

— А какие у тебя проблемы?

Если ты еще помнишь, у меня умер дед. Завтра я должен его похоронить. Ты меня, конечно, извини, но я и представить себе не мог, что обнаружу в могиле деда тебя. Лариса, я живу спокойно, никому не мешаю и тебе так же советую жить. Думаешь, я поверил тому, что ты рассказала?! Я что, на лоха похож? Да кому ты, на хрен, нужна со своими юбочками, чтобы тебя закапывать? Ты, девочка, видно, что-то серьезное натворила. Из-за юбочек никто на мокрое дело не пойдет, да и ты из-за этого в ментовку идти не торопишься. Так вот, я тебя с того света вытащил, дал на ночь крышу над головой. А завтра — до свидания. Я твоих дел не знаю и знать не хочу. Как ты в это дерьмо забралась, так сама из него и выбирайся. Не обессудь, Лариска, но мне пожить хочется, и чужих проблем мне не надо. Знаешь что, дам ка я тебе один совет. Постарайся не влезать в щекотливые ситуации. Потому что, когда тебя в следующий раз закопают, меня может не оказаться рядом.

Толик наконец замолчал. Я отвернулась к окну, не зная, что сказать. Мне хотелось как можно скорее убежать из этого дома. Но ведь на улице ночь, а ночью одинокую девушку на каждом углу поджидают неприятности. В глубине души я прекрасно понимала, что мой новый знакомый по-своему прав: кому охота вешать на себя чужие проблемы. Кроме того, он спас мне жизнь, приютил на время, как мог накормил и даже напоил, то, что он не хочет мне помогать, так это его право.

— Ну что ты надулась? — перебил мои мысли Толик. — Обиделась, что ли?

— Не знаю. Налей мне еще водки.

— Не много ли для непьющей девушки?

— В самый раз. Сегодня я на собственной шкуре почувствовала, что ощущает покойник, лежа в могиле. Прямо тебе скажу, удовольствие еще то. До сих пор не понимаю, как только я там не задохнулась. Бог, видимо, решил меня пожалеть. Он-то хорошо знает, что меня эти изверги без всякой причины закопали.

Толик поморщился и налил мне очередную порцию водки. Выпив рюмку, я почувствовала, что отключаюсь.

— Кажется, я сейчас засну. — Язык не слушался.

— И откуда ты взялась на мою голову, — вздохнул Толик, взял меня на руки и отнес в спальню.

— Из могилы твоего деда, — простонала я, погружаясь в сон.

Глава 3

Проснулась я от того, что кто-то усиленно тряс меня за плечо. Открыв глаза, увидела Толика. Он был по пояс раздет. На шее у него висело махровое полотенце.

— Подъем! Кончай спать. Я тороплюсь. Мне сегодня деда хоронить.

— Который час? — спросила я сонным голосом.

— Семь уже.

— Сколько?!

— Семь, говорю тебе!

— Ты что, с ума сошел, что ли? В такую рань подскочил?!

— Я, между прочим, уже пробежку вокруг озера сделал и отжался пятьдесят раз.

— Ну ты даешь, — с любопытством посмотрела я на Толика. — Ты что, спортсмен, что ли?

Представь себе, — улыбнулся Толик и с ехидством в голосе продолжил: — Ты же на рынке торгуешь. Значит, вставать должна рано. При такой работе ты должна режим соблюдать.

— Я же не в Лужниках стою. Это там нужно в пять утра подниматься, а в семь уже на работе торчать. Не выйдешь торговать — двести рублей штрафа. У нас проще. Народ подтягивается часам к десяти, так что можно смело спать до полдевятого. Послушай, а где же кофе?

— Какой еще кофе?

— Натуральный. Стопроцентный растворимый кофе в гранулах, изготовленный из отборных, обжаренных зерен, придающих густой и крепкий аромат. «Нескафе» называется.

— Ты все сказала?

— Все. Каждое утро я начинаю с чашечки ароматного кофе. А ты разве нет?

Толик усмехнулся.

— Послушай, ну и наглая же ты девка! Я таких еще не видел. Мало того, что ты чуть было не заняла могилу моего любимого деда, так еще требуешь чашечку ароматного кофе.

— Скажи еще, чтобы я побыстрее убиралась из твоего допотопного дома, — обиделась я к встала с кровати.

— Я тебя не выгоняю. Ладно уж, пошли на кухню я сделаю тебе кофе.

— Это другой разговор, — улыбнулась я и пошла за ним.

На кухне, сев на стул, я внимательно осмотрела свои ноги и с облегчением вздохнула. Отеки сошли, синяков вроде бы не наблюдалось, ссадин и царапин тоже… Толик поставил на стол пару чашек и достал большую банку кофе. Устроившись напротив меня, он как-то по-домашнему произнес:

— Сахар сама клади. Я не знаю, сколько тебе ложек.

— Я ненавижу сахар.

— Тогда пей без сахара. Кстати, а почему ты назвала этот дом допотопным?

— Не знаю. Просто он такой старый, что в любую минуту может завалиться набок. Да и мебель тут, прямо скажем, довоенная.

— Я же говорил, что здесь мой дед жил. Этот дом является нашей семейной реликвией. Теперь дед умер, и дом под дачу пойдет.

— Тут вполне можно сделал ремонт и привести все в божеский вид.

— Это уже не твое дело. Дед не разрешил нам этот дом трогать. Он хотел, чтобы здесь все оставалось без изменений, даже в завещании об этом написал. Ладно, поехали. У меня сегодня траур.

Я отодвинула чашку и грустно посмотрела на Толика.

— И почему нынешние мужчины такие неблагородные. Видишь, что девушка попала в неопрятную историю, и не хочешь помочь. Куда только рыцари, интересно, подевались?..

— У тебя, между прочим, ни стыда, ни совести. Я тебя из могилы вытащил. Жизнь спас.

— Этого мало. Вот если бы ты помог мне найти тех людей, которые меня в эту могилу закопали, — другое дело.

— Нет уж, Лариска, обойдешься как-нибудь без меня. Я в азартные игры не играю.

— До дома хоть меня довезешь?

— Довезу.

Мы вышли во двор и сели в машину. Толик завел мотор и достал сигарету. Затем внимательно посмотрел на меня и серьезным голосом произнес:

— Лариска, ну что ты такая расстроенная? Давай бери себя в руки. Главное, что жива осталась, а все остальное — пустяки. Накуролесила, теперь расхлебывай. Я бы на твоем месте так с жизнью не играл. Это может плачевно закончиться.

— Ну и хорошо, что ты не на моем месте.

— Почему?

— Потому что на моем месте ты бы под землей столько не выдержал: задохнулся бы в первую же минуту.

Как ни странно, мои слова Толика совершенно не задели. Он спокойно вел машину, что-то напевая себе под нос. Тяжело вздохнув, я тупо уставилась в лобовое стекло, даже не пытаясь продолжить разговор. Несколько раз мне приходилось прерывать молчание, показывая дорогу к своему дому. Когда машина наконец остановилась, я тихо произнесла:

— Ну вот, приехали.

Толик заглушил мотор, повернулся ко мне и спросил:

— А как ты попадешь домой, если у тебя ключа нет?

— Я второй ключ у соседки держу. На всякий случай.

— Предусмотрительная, — улыбнулся мой новый знакомый и глубоко затянулся. — Ну ладно, мне пора. Земля круглая, может быть, еще встретимся.

— Ты хочешь сказать, что снова откопаешь меня?

— С чего это ты взяла?

— Да просто земля у меня теперь ассоциируется с кладбищем. Она не круглая. Она ужасно тяжелая. — Взявшись за ручку двери, я, не сдержавшись, спросила: — Тебе жаль?

— Жаль? О чем ты, Лариса?

— О том, что мы расстаемся. Вдруг случится так, что в самый нужный момент тебя не окажется рядом?

— Ты сумасшедшая!

— Может быть. Просто у нас с тобой произошло на редкость многообещающее знакомство. Такое восхитительное начало и такой грустный конец.

— Еще бы! Это самое романтическое знакомство в моей жизни. — Толик выкинул сигарету и завел мотор. — Послушай, подруга, — сказал он после небольшой паузы, — ты и в самом деле чокнутая. С тобой свяжешься, так оглянуться не успеешь, как окажешься в какой-нибудь могиле или же с отрезанной головой на мусорной свалке. Ты уж лучше разбирайся со своими проблемами сама и не вмешивай в это дело посторонних людей!

Молча проглотив его слова, я вышла из машины, громко хлопнув дверью, и решительным шагом направилась к подъезду. Больше всего на свете мне хотелось оглянуться, но что-то внутри меня не позволяло сделать это. Не хочет помогать и не надо! Пусть катится ко всем чертям! Я сильная, как-нибудь справлюсь сама, обойдемся без чужого участия. Может быть, так даже будет лучше.

Поднявшись на свой этаж, я позвонила соседке и взяла запасной ключ. В тот момент мне и в голову не приходило, что он может не понадобиться…

Дверь оказалась незапертой. С замиранием сердца я зашла в квартиру. Там был настоящий погром. Повсюду валялись пакеты с моим бельем, платья, книги, посуда… Едва сдерживая крик, я бросилась к комоду, где хранились мои драгоценности и кое-какие сбережения. Как и следовало ожидать, комод был пуст. Увидев это, я села на пол, прислонилась к стене и громко зарыдала.

Мало того, что эти гады чуть не прикончили меня, закопав в могилу Толькиного деда, так они еще умудрились подчистую выгрести то, что я долгие годы зарабатывала собственным горбом, надеясь хоть немного пожить по-человечески! Я уже не в том возрасте, чтобы все начинать с начала, да и где теперь взять деньги на новый товар?

Смахнув слезы, я с трудом поднялась и, как во сне, побрела на кухню, зная, что на дверце холодильника должна стоять недопитая бутылка виски, привезенная несколько дней назад га Познани. Тому, что она бесследно испарилась, я почти не удивилась…

На глаза попался телефонный аппарат. «Странно, что хоть это не унесли, — почему-то подумала я и набрала Маринкин номер.

— Алло, — послышался голос подруги.

— Маринка, это я…

— Лорка, куда ты пропала? Что случилось? — затараторила она.

— Меня ограбили, — рыдая, произнесла я.

— Ты дома?

— Да.

— Я сейчас к тебе приеду.

— Захвати что-нибудь выпить. Эти подонки даже виски прихватили из холодильника.

— Лариска, что ты несешь?! Виски это ерунда, а вот то, что баксы пропали, — жалко.

— Не трави мне душу, лучше приезжай скорей!

Я положила трубку и без сил уставилась в окно. Сколько прошло времени — не знаю. Резкий звонок в дверь заставил меня опомниться. Машинально глянув в глазок, я увидела перепуганную Маринку с пакетом в руках.

— Ты что дверь на замок не закрываешь? — накинулась она на меня.

— А зачем ее закрывать, если все, что можно было утащить, из этой квартиры уже вынесли? Осталась только я. А я никому не нужна.

— Ты баба красивая Может, кто и на тебя позарится.

— Я бы не против, если только этот «кто-то» будет богат. Ты выпить принесла?

— Принесла.

— А что именно?

— Виски купила тебе в утешение. Пришлось потратиться. Ничего не поделаешь, подруга в беде.

— Тогда давай доставай, чего медлишь? Спиртное сейчас для меня — лучшее лекарство.

— Успеется. К чему такая спешка?

Маринка прошла в комнату, достала бутылку из пакета, поставила ее на стол и, открыв рот, уставилась на пеня.

— Ты что так смотришь?

— Я тебя еще никогда такой не видела.

— Какой?

— У тебя, Лорка, губы синие. Ты как будто из могилы вылезла. На покойницу похожа…

— Между прочим, ты угадала, — нервно усмехнулась я и полезла в карман за сигаретами.

— Что ты несешь? — расширила глаза Маринка.

— Я говорю: ты угадала. Именно из могилы меня чудом вытащил один парень. — Открыв виски и налив себе полный стакан, я рассказала Маринке все. Когда я наконец замолчала, она едва слышно произнесла:

— Лариска, ты знаешь, вчера у входа на рынок сгорела твоя машина…

— Что?!

— Я вчера у своей знакомой в пятнадцатой палатке задержалась. Только собралась уходить, слышу, по рынку слух прошел, что у входа чья-то машина загорелась. Думаю, пойду посмотрю. Народу там собралось немерено. Пожарных вызвали. Твоя машина горит, а тебя нигде не видно. Я испугалась сначала, но потом смотрю — в салоне пусто. Когда машину потушили, тут и дураку стало ясно, что она восстановлению не подлежит Рашид велел своим пацанам ее на свалку вывезти.

Они меж собой толковали, что в салоне якобы окурок был. Мол, ты курила, а потом ушла куда-то, толком окурок не потушив. Я сразу поняла, что это какой-то бред. Во-первых, ты куришь крайне редко, только когда нервничаешь сильно, а во-вторых, ты же не маленькая девочка, чтобы окурки в машине оставлять. Ладно бы еще выпила немного, но ты за рулем никогда не пьешь. После случившегося я тебе весь вечер звонила, но никто трубку не снимал. В последний раз я в два часа ночи твой номер набирала, но ты так и не подошла. Тут я и поняла, что ты дома не ночевала… Маринка повертела рюмку в руках и сделала небольшой глоток.

— Дай сигарету, — попросила я, — мои закончились.

— Лора, — дрогнувшим голосом спросила она, — а почему они только к тебе привязались, ведь я в этот день тоже весь свой товар распродала?

— Наверное, я им понравилась больше.

— Это точно. Ты у нас красивая, — грустно улыбнулась Маринка.

— Дура ты! Просто я на виду была, а ты у знакомой отсиделась. Не переживай, и до тебя очередь дойдет.

Маринка заметно побледнела.

— Ты хочешь сказать, что меня тоже живьем закопают?

— А почему бы и нет. Поживем — увидим.

— Я больше на рынке не торгую, — решительно отрезала Маринка.

— Ты меня не слушай. Я и сама не знаю, что несу, все-таки столько времени в могиле пролежала, это не шуточки. У меня тело до сих пор болит. Если тебя сразу не тронули, то уж теперь вряд ли тронут. Мне просто повезло меньше, — постаралась успокоить ее я.

Маринка в сердцах произнесла:

— Все равно страшно. Ты сама подумай, что нам теперь делать-то?

— Ничего. Надо найти этих гадов и наказать их по заслугам.

— А кто их будет наказывать?

— Да хотя бы я.

— Ты?

— А что тебя удивляет?

— Да уж, народная мстительница… Ну что ты им сделаешь? Ничего. Считай, что тебе повезло по первому разу. В следующий раз попадешься — живьем закапывать не будут, сразу убьют, делов-то. Нет, тут без мужика не обойтись. Был бы у тебя нормальный любовник — другой разговор. Он бы их враз на место поставил. А тебе, такой хрупкой, не по силам меч правосудия нести. Твои нежные плечи этого не выдержат. Сломаются в самый ответственный момент.

— Я уже об этом думала. Всех своих знакомых перебрала, только подходящей кандидатуры так и не нашла. Если бы у меня был нормальный мужчина, стала бы я торговать на этом чертовом рынке! Зачем? Он бы смог обеспечить мне достойное существование. Ну и ладно, нет так нет. Что ж теперь, убиваться, что ли? Придется действовать самой. Завтра пойду к Рашиду и поговорю с ним. Я ему исправно за крышу плачу, пусть он эти деньги и отрабатывает.

— Да ничего он тебе путного не скажет! Скажет, что это не его ребята, а раз не его, то и спроса нет.

— Спроса нет, спроса нет, — передразнила я Маринку. — Сама подумай, ведь я ему за охрану плачу. Так почему же он меня не охраняет?!

— Потому что твой Рашид — обыкновенная шестерка. За ним стоит кто-то покруче, сама небось знаешь.

Допив виски, я посмотрела на часы.

— Маринка, мне пора.

— Ты куда собралась? — испугалась подруга.

— На базар. Пойду в администрацию, постараюсь что-нибудь выяснить. С какой это стати моя машина загорелась именно в тот момент, когда меня на рынке не было, и кто понесет за это ответственность? И вообще, почему я в кафе спокойно поесть не могу?! Кто-то же должен нас охранять? Деньги дерут немалые, а защиты никакой нет.

— Не ходи, не надо, — опустила глаза Маринка.

— Почему?

— А вдруг те ребята, что на тебя вчера наехали, узнают, что ты жива? Даже думать об этом не хочется!

— Нет, Маринка, ты домой возвращайся, а я на рынок пойду. Вечером созвонимся.

— А вдруг ты мне больше не позвонишь? — смахнула слезы Маринка.

— Позвоню, — улыбнувшись, ответила я и вышла на лестничную площадку.

Маринка вышла следом и робко потянула меня за рукав.

— Ты бы дверь на замок-то закрыла…

— Зачем, если ключи у кого-то еще есть. Тем более, что самое ценное уже вынесли.

— Но ведь кое-что осталось. Закрой лучше, Лариска, а то унесут последнее. Те, кто здесь побывал, вряд ли сюда вернутся, а вот другие зайдут запросто.

— Не зайдут, у нас как на фронте — два раза в одну воронку снаряд не попадает!

— Лор, ты такая пьяная, ну куда ты сейчас пойдешь? Ложись, выспись хорошенько, а завтра подумаем на свежую голову, что нам с тобой предпринять.

— Я в могиле выспалась. Больше не хочу. Когда столько времени под землей проведешь, то больше всего на свете хочется двигаться.

— Лор, а может, в милицию на них заявить?

— Нет, только не это. Когда в прошлом году тебя ограбили, ты в милицию заявляла?

— Нет.

— Почему?

— Все равно ведь ничего не найдут.

— Вот именно. Только лишняя суета.

— Но меня просто ограбили, а тебя пытались убить.

— Тебе повезло больше, вот и все. Ладно, подруга, чтобы ты успокоилась, закрою я дверь!

Маринка попыталась меня остановить и втолкнуть обратно в квартиру, но я ловко увернулась, сбежала вниз по лестнице, поймала такси и быстро назвала адрес рынка. Пьяна, не пьяна, но с этим делом нужно разобраться.

Глава 4

Приехав на рынок, я несколько раз обошла торговые ряды, но вчерашних типов так и не встретила. Что ж, придется идти в администрацию.

— Ты, кажется, из крайней палатки в последнем ряду? — увидев меня, спросил молодой парень в строгом костюме, сидевший за столом.

— Да, — ответила я.

— Это твоя машина вчера у входа на рынок стояла?

— Моя.

— Она сгорела. Надо тушить сигареты на улице, а не в салоне собственного автомобиля. Наша фирма вынуждена была выплатить из-за тебя несколько штрафов, поэтому будь добра, голубушка, рассчитайся с нами. Тысяча — пожарной инспекции, тысяча — санитарным властям, две тысячи — за эвакуацию машины, полторы тысячи — за то, что наши люди возились с твоей тачкой, и пять тысяч — за моральный ущерб.

— За какой еще моральный ущерб? — растерялась я.

— Ты вчера к нашему рынку внимание со стороны привлекла. Менты, пожарные… На хрен нам это надо! У нас место тихое, спокойное, а тут столько лишнего шума! Нам такая суета не нужна. Считай, что пять штук — это дисциплинарное взыскание. За то, что ты водку пьешь в рабочее время, а потом даже выехать нормально не можешь. Сигарету она забыла потушить! Я вам тысячу раз говорил: бухать — бухайте, но ведите себя потом по-нормальному. На работе, как-никак, находитесь! Ладно, зимой вы водкой согреваетесь, но сейчас-то лето! Вполне можно было до дома дотерпеть. Короче, за вчерашний инцидент ты должна нам выплатить десять с половиной тысяч, и мы в расчете. Округляем, итого получается одиннадцать. Одиннадцать штук, и тебе все прощается. Только знай: если такое еще раз повторится, то мы тебя с рынка в два счета выставим.

Ну ты даешь, — присвистнула я. — От души насчитал, ничего не скажешь. У тебя, наверно, в школе по математике пятерка была. Моральный ущерб говоришь? Да это ты и твоя паршивая фирма за моральный ущерб мне должны заплатить! Что ж это за рынок такой, если с него честных коммерсантов средь бела дня похищают и живьем закапывают, а потом грабят квартиру и сжигают машину?! Нет, подумать только, за ущерб он захотел получить! А хреново тебе не станет? Короче так, я вчера товар продала на пять тысяч долларов. Машина у меня пару штук стоила. Из квартиры добра вынесли где-то тысяч на двадцать. Считаем. Итого двадцать семь получается. А теперь округляем до тридцати. Моральный ущерб я вам, так и быть, прощаю. Верните мне хотя бы эти деньги, и все. Тридцать тысяч долларов на стол, и разойдемся по-хорошему. В противном случае я сегодня же иду в милицию и пишу заявление. Органы давно интересуются вашим рынком, но им пока не за что было уцепиться. Ну так я могу помочь! По-моему, ментам должен понравиться подробный рассказ о том, кто на самом деле является арендатором этой земли и кто за ним стоит? А налоговики будут в восторге, когда узнают, куда уходит черная наличка! Есть и еще кое-какие факты…

Парень в костюме побагровел и стал медленно подниматься. Нахально подмигнув ему, я сказала:

— Закрой рот, придурок, а то ненароком муха залетит! И побыстрее шевели мозгами, если не хочешь неприятностей. Телефон «02» я знаю наизусть.

Послушай, да ты больная. Тебя в психушку надо. Попробуй только пикни, мы тебя живо в контейнер отведем, прикуем наручниками к стенке и всю дурь из твоей бестолковой башки выбьем.

«Кажется, переборщила, — подумала я и попятилась к двери. — Этот ненормальный действительно прибьет меня, даже глазом не моргнув». На мое счастье, в эту минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась полная женщина в белом халате. Бесцеремонно отстранив меня, она прошла в комнату, открыла толстую папку и громко затараторила:

— Ну что, голубчики, допрыгались? Дождались проверки? Я вас давно предупреждала: с санэпидемстанцией надо дружить Почему не соблюдаете правила, обязательные для всех? Чем людей кормите, засранцы? Во что шашлычную превратили? Мы наложили штраф и дали распоряжение закрыть заведение до выяснения всех обстоятельств поступления некачественной мясной продукции!

— Глафира Петровна, да у нас в кафе лучшее мясо. Парная свинина! Мы ее из Рязани возим. У нас и документы все в порядке. Что вы такое говорите, — возмутился парень. — Сколько вас народу-то пришло?

— Семь человек, — вызывающе ответила женщина.

Всего-навсего? А я-то думал… Глафира Петровна, пройдемте в кафе. Сейчас мы вас шашлычками накормим. Целый банкет организуем, парной свининки с собой дадим. Прекращайте свой рейд. Сейчас мы обо всем договоримся. Зачем вы, в самом деле, непонятно что устроили? Мы же с вами ладили всегда! Как говорится, свои люди всегда могут договориться. В прошлый раз мы вас не обидели, и в этот раз не хуже будет! Нам такую икорочку черную привезли из Комсомольска, пальчики оближешь! На ладошку положишь, прямо рассыпается. Вот мы вам сейчас икорочку-то и организуем. К завтраку, к празднику любому — одно удовольствие. А штраф мы вам незамедлительно наличкой выплатим, только квитанции нужно порвать. Зачем сор из избы выносить? Лишние бумажки ни вам, ни нам не нужны. А шашлычную закрывать нельзя. Закрыть шашлычную — все равно что нам кислород перекрыть. Там все вкусное подают, народ не нахвалится! Да вы в этом сами сейчас убедитесь! Глафира Петровна, а как черная икорка, в прошлый раз вам понравилась?

— Вкусная, — махнула рукой повеселевшая женщина. — Детям понравилась, еще просят.

— Накормим мы ваших детей, обязательно накормим! Что ж детям с голоду, что ли, помирать? Уж мы-то с вами знаем, что красную икру ест только тот, кто черную не пробовал. А кто распробовал, того красную под пистолетом есть не заставишь. Из Комсомольска, кстати, приходит самая лучшая икра, — говоря это, парень вплотную придвинулся ко мне и схватил за руку. Я попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось.

— А из Астрахани к вам икру не везут? — не унималась женщина.

— Да ее вывезти оттуда почти невозможно! Она там контрабандой считается. Кругом посты с милицией, да и закупочная цена дороговата.

В комнату вошел второй администратор, бодро поздоровался с Глафирой Петровной и доверительно взял ее под руку.

— Пойдемте, Глафира Петровна, ваших сотрудников позовем. Что они по рынку разбежались, как дети малые? Мы ведь с вами всегда находили общий язык. Сейчас шашлычок организуем, сумочки продуктами набьем, икорочки детям положим, да и денежкой не обидим. Нам с санитарными врачами грех не дружить. Да и незачем тут с ревизией ходить. Зачем время даром терять? Лучше мы вам раз в месяц будем продукты поставлять, так сказать, паек от нашего рынка.

Шустрый парень быстро вывел Глафиру Петровну на улицу, а я осталась с тем типом, который, похоже, готов был меня убить.

— Пусти, мне больно, — попробовала я отцепиться от него.

— Не пушу, сучка. Это из-за тебя к нам санитары нагрянули.

— Сходи лучше в шашлычную, огрызнулась я, — а то вдруг ваши проверяльщики взятки не захотят брать.

— Возьмут, куда они денутся. Запомни, взятки берут все. У каждого человека есть своя цена. Просто один стоит дорого, а другие по дешевке обходятся. На то эта тетка и стала санитарным врачом, чтобы взятки брать.

— Какая же я все-таки дура! Говорила мне мама: «Доча, закончишь школу, поступай в медицинский институт: санитарным врачом станешь». Если бы я знала, что им бабки ни за что отстегивают, — обязательно бы поступила! Чего мне тогда шмотки продавать? Пришла бы к тебе в белом халатике шашлыков поесть да черной икрой затариться.

— Я бы лично тебе шашлыков не дал, — усмехнулся мой мучитель.

— А не дал бы, так я бы враз закрыла твою шашлычную, составив акт, что в ней травят посетителей протухшим мясом, — процедила я сквозь зубы.

— Кончай базарить, падла! Пошли, а то у меня уже голова от тебя трещит!

— Куда? — закричала я, упираясь. — Я в контейнер не пойду. Пусти меня немедленно, а то хуже будет!

— Заткнись, дура! Я тебя к Рашиду отведу.

— К Рашиду?

Конечно. Пусть он с тобой сам разбирается, ему и скажи, кто тебя закапывал, кто машину сжег и квартиру ограбил. Мне лично некогда этим заниматься. У меня проверка за проверкой, только успевай поворачиваться. Но учти, Рашид строптивых не любит. Усекла?

— Усекла. Именно к Рашиду я сюда и-пришла. Просто ты не с того начал. Такой мне счет предъявил, что любая бы из себя вышла.

— Так я тебе в рублях подсчитал, а ты мне в баксах зарядила.

— Я же не виновата, что у меня доллары украли.

Мы вышли из конторы и направились в противоположный конец рынка. Парень крепко держал меня за руку, ни на минуту не ослабляя хватку.

— Пусти, дурак, никуда я не сбегу, — наконец не выдержала я. — Мне и самой Рашид нужен.

Это для страховки. Ты там что-то насчет аренды говорила, да и про черный нал тоже. Короче, не в свои дебри полезла. У нас на рынке такие разговоры не любят. Я бы не советовал распространяться на эту тему, если жить хочешь. — Оглянувшись по сторонам, он достал из кармана наручники и накинул на мои запястья. — Так спокойнее. С такими браслетами далеко не убежишь.

— Сними немедленно! Ты что, ненормальный, что ли?! — прошипела я.

— Я-то как раз нормальный. Ненормальная у нас ты. Забиваешь себе голову ненужными вещами. Какой-то черный нал тебе привиделся, какие-то криминальные структуры… Ты, девочка, наверное, фильмов насмотрелась и книжек разных начиталась. Тебе нельзя так много лишней информации получать.

— Эх ты, а еще администратором работаешь, — в сердцах произнесла я. — Какой же ты администратор, если у тебя наручники в кармане лежат? Вы что, тут на рынке со всеми коммерсантами так поступаете?

— Нет. Только с теми, кто ерепениться начинает.

Минут через пять мы остановились у большого черного джипа, стоявшего в тени. Парень осторожно постучал в тонированное стекло. Дверь открылась, и я увидела Рашида. Он был не один. Рядом с ним сидел… тот самый тип, который требовал с меня деньги в кафе, а затем закапывал на кладбище. При виде меня он открыл рот и замер.

— В чем дело? — недовольно спросил Рашид.

— Рашид, разберись. Это та самая коммерсантка, у которой вчера машина сгорела. Она какой-то бред несет, ментам на нас жаловаться собралась. Девочка явно обладает бурной фантазией. Я пойду, к нам с проверкой нагрянули, — вытянувшись в струнку, доложил мой конвоир.

— Что за проверка?

— Санврачи.

— Прими их как положено.

— Само собой.

Парень протянул Рашиду ключи от наручников и пошел в контору. Я стояла ни жива ни мертва, изредка поглядывая в сторону «качка». Рашид вышел из машины и вплотную подошел ко мне.

— Это кто к ментам собрался идти? Ты, что ли? — прищурившись, спросил он.

— Да нет, я передумала, — охрипшим голосом сказала я и стала пятиться назад.

— А что так быстро?

— А у меня вообще семь пятниц на неделе. Сегодня одно, завтра другое. Я быстро принимаю решения и быстро их меняю. Рашид, сними с меня наручники, в них неудобно.

— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Рашид и схватил меня за подбородок. — Так что там насчет ментов, я что-то не понял?

— Понятия не имею. Твой администратор, наверное, ошибся. Я с ментами никогда не дружила и дружить не собираюсь.

— Точно?

— Клянусь, — закивала я.

Рашид убрал руку с моего подбородка и закурил сигарету.

— Рашид, пожалуйста, сними наручники, мне домой пора, — выдавила я кислую улыбку.

— Успеешь. Это твоя машина у входа на рынок сгорела?

— Моя.

— Ты нам неустойку за суету выплатила?

— Нет еще.

— Почему?

— У меня денег нет.

— Что? На рынке торгуешь и денег нет! Ты что, меня за лоха держишь, что ли?

Нет. Просто меня вчера ограбили. Машину сожгли, все из квартиры вынесли, ничего ценного не оставили. А тот тип, что рядом с тобой сидит, с меня вчера деньги в кафе требовал. Естественно, я ему ничего не дала. Я же тебе плачу, почему я должна еще кому-то отстегивать? Сам понимаешь, пришлось послать его ко всем чертям. Он после этого меня в свою тачку затолкал и на кладбище отвез, а там в свежую могилу закопал. Вот я и хотела у тебя спросить, почему на рынке такой беспредел творится? С какой это стати со мной расправиться захотели? Я ничего плохого не сделала. Стояла себе тихо, мирно в своей палатке, никому не мешала, тебе вовремя бабки отдавала да и торговала не оружием, не наркотой, а обычными юбками. Я же тебе за охрану плачу, что же ты меня не охраняешь? — Замолчав, я пристально посмотрела в глаза Рашида. Тот тип, который вчера требовал с меня деньга в кафе, вышел из машины и встал рядом с Рашидом. Они переглянулись между собой.

— Подруга, а ты как здесь очутилась? Ты что, не сдохла, что ли? — Голос «качка» не предвещал ничего хорошего.

— Нет, — стараясь не терять самообладания, вызывающе ответила я. — Как видишь, я живучая.

Это дело поправимое. Просто неувязочка вышла. Говорил я пацанам, что тебя нужно мертвой закопать, так они меня слушать не захотели. Думали, что ты и так сдохнешь. Несладко, наверное, тебе под землей пришлось?

— Полежи попробуй, а затем поделишься своими ощущениями.

— А с чего бы это я в могилу улегся? Наша жизнь, девочка, так устроена, что один ложится в землю, а другой берет лопату и его закапывает.

Рашид выбросил сигарету и с интересом посмотрел на меня.

— Костик, так это и есть та баба, про которую ты мне утром рассказывал?

— Она самая.

— Что-то я ничего не пойму. Ты же сказал, что она на тот свет отправилась, а она здесь стоит да еще к ментам собралась бежать.

— Я и сам ни хрена не понимаю. Я вчера ее собственными руками в могилу закопал, даже холмик сверху какой-никакой насыпал…

— А как же она выбралась?

— Понятия не имею! Мы ее нормально зарыли, Рашид, а эта падла, гляди, какая живучая оказалась! Она без сознания была, ноги и руки землей засыпаны. Получается, что ее кто-то выкопал. Пришел вслед за нами на кладбище и вытащил из этой чертовой могилы.

— Ну ты даешь! — присвистнул Рашид. — И что же нам теперь с ней делать?

— Отпустить, — взмолилась я.

— Мочить надо, — решительно произнес тип, которого Рашид назвал Костиком.

Услышав это, я нервно замотала головой и бросилась бежать. Рашид — за мной. Проклятые наручники мешали. Если бы не они, мне бы удалось перемахнуть через забор и скрыться от преследования. Случайно оглянувшись, я увидела, как в руках Рашида что-то блеснуло. Через несколько секунд до меня дошло, что это пистолет. Неужели конец? Нет, бежать, бежать вперед, не жалея сил. Там люди, они помогут мне, у нас ведь не Чикаго, где гангстеры палят без разбора средь бела дня. Впрочем, Россия давно уже стала самой криминальной страной в мире.

В следующую минуту в двух метрах от меня резко взвизгнули тормоза. Из джипа выскочил Костик, перегородил мне дорогу, и дальше все происходило, как в плохом боевике. Двое мужчин набросились на меня и свалили с ног.

— Помогите! — громко крикнула я и тут же получила тяжелый удар по голове.

— Заткнись, дура, а то пристрелю прямо здесь, — сквозь зубы прошипел Рашид и стал заталкивать меня на заднее сиденье автомобиля.

— Рашид, ее сразу убивать нельзя. Нужно сначала узнать, кто ее из могилы выкопал. Она ему явно все рассказала. Этого козла тоже нужно замочить, тогда вообще никаких следов не останется, — сказал Костик.

— Отвезем ее в заброшенный дом за городом. Там она нам все и расскажет, — согласился Рашид и полез за сигаретой. — И вообще, Костик, что ты к ней сразу прицепился. Сидела себе девка спокойно, никому не мешала, торговала. На хрен ты ее на кладбище привез? Только лишние проблемы всем организовал. Нам мокрое дело ни к чему. Что ты на нее так ополчился?

Да я уж и сам тысячу раз пожалел. Хотел просто так на нее наехать. Она там с одной пенсионеркой в паре за два часа свой товар скинула. Думаю, пусть даст мне немного на бедность. Да еще кокаину изрядно нанюхался. Все к одному. А эта дрянь меня вывела из себя. Разговаривала по-хамски, наглая баба такая. Дала бы мне эти деньги, и все — я бы от нее отстал. Нет, она начала выпендриваться. Тут уж мне и захотелось ее наказать. Разве можно допускать, чтобы какая-то торговка недоделанная с нашим братом так поступала?! В общем, я еще кокаина нюхнул, пацанов позвал — мы на нее и наехали. Пару раз долбанули — она сознание потеряла. Думали, окочурится быстро: с виду вроде тощая такая. Убивать не стали, закопали прямо так. Никто и подумать не мог, что она из могилы вылезет. Да еще и на базар прирулила! Прямо восставшая из ада.

— Кокаину надо меньше нюхать, — суровым голосом произнес Рашид. — Ты мне так всех торгашей перехоронишь. Ехал бы лучше обратно, откуда приехал. С тобой одни проблемы. Мне тут ребята шепнули, что ты и на героин присел. На хрен ты мне тогда нужен! Уматывай обратно в свою Вологду.

— Рашид, что ты несешь! Я же твой родственник, а с родственниками дружить надо. Никуда я ехать не собираюсь, мне и в Москве нормально. Я же не виноват, что эта сучка такая наглая оказалась. Если бы она покладистой была, неужели бы я ее тронул!

— Я за этот рынок головой отвечаю. Меня сюда серьезные люди поставили. А ты тут беспредел устроил. Меня под статью подставляешь. Да еще и своих вологодских сюда перетащил! А если эта девка уже с подружками успела пообщаться и рассказать им обо всем, что с ней случилось?

— Да кто ей поверит! Это только в фильмах ужасов живьем в могилу закапывают! — засмеялся Костик.

— Только такому дураку, как ты, такое могло в голову прийти! Чует мое сердце: боком нам эта баба выйдет. Не к добру это, что она из могилы поднялась.

— Хватит тебе ныть! Я у нее в комоде десятку нашел. С тобой поделился. Аппаратуру и шмотки пацанам отдал. Пусть по дешевке быстро сдадут. Как-никак, а все при деньгах оказались.

— Да мне эти деньги на хрен нужны! Я на рынке намного больше делаю, а попадать из-за паршивой пятерки не хочется. В тюрьме она мне не пригодится.

— Не скажи, — усмехнулся Костик. — Деньги везде нужны, и в тюряге тоже. Только больно рано ты про тюрьму-то заговорил. Сейчас все по уму устроим. Никто про нее даже и не вспомнит. Я по таким делам мастер. Меня в Вологде знаешь как боятся!

Вот и сидел бы в своей Вологде, раз ты такой страшный. Какого вообще хрена ты в Москву прикатил свои порядки наводить? Короче, сейчас мы от этой бабы избавимся и мотай отсюда вместе со своими вологодскими пацанами, понятно?

Костик промолчал и стал негромко напевать себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Я попробовала приподняться. В ушах гудело, в висках пульсировало так, что голова раскалывалась.

— Очухалась? — спросил Рашид, посмотрев на меня.

— Пить хочу, — простонала я.

— Зачем тебе пить, если скоро умрешь. — засмеялся Костик.

— На, пей. — Рашид протянул мне небольшую бутылочку фанты.

Схватив ее, я принялась жадно пить. Затем, налив фанты в ладонь, смочила виски.

— Ты что тут самолечение устроила? — разозлился Костик. — На хрен добро переводить, все равно скоро сдохнешь.

— На, подавись, — протянула я ему бутылку и откинулась на сиденье.

Ну, сука, — буркнул Костик и, повернувшись к Рашиду, сказал: — Вот видишь, какая эта баба наглая, а ты мне не верил! Она кого хочешь выведет. Вот и в кафе точно так же. Я к ней по-хорошему подошел, хотел немного денег взять, и все, а она мне грубить начала. Довела до того, что я решил ее закопать, чтобы она знала, как с нормальными людьми разговаривать надо. Вот гадина, по самому краю ходит, а все равно выпендривается. Прям зараза какая-то.

Костик развернул небольшой пакетик, достал согнутую пополам визитку, высыпал на нее белый порошок и аккуратно его подровнял. Затем вытащил из кармана тоненькую трубочку, напоминающую свернутую папиросу, и с наслаждением вдохнул в себя.

Рашид посмотрел на него злобным взглядом и закурил сигарету.

— Послушай, придурок, кончай кокаин нюхать. Сейчас нанюхаешься и будешь как идиот!

— Я же не за рулем. Мне можно. Просто опять эта сука довела. Всю нервную систему, сволочь, расшатала. Я ее похоронил с почестями, а она из могилы вылезла. Может, она бессмертная? — громко заржал Костик. — Если ее земля к себе брать не хочет, может, ее утопить надо? Земля не принимает, так вода должна принять.

Рашид посмотрел на меня в зеркало. Наши взгляды встретились, но он тут же отвел глаза.

Через несколько минут джип свернул с шоссе и по проселочной дороге поехал к небольшой деревушке, видневшейся у леса. Судя по всему, там уже давно никто не жил. Меня выволокли из машины и повели в полуразрушенный дом. В дальней комнате прямо на полу лежал грязный матрас, рядом с которым стояло помойное ведро, чуть подальше валялась железная солдатская миска. Я поняла, что здесь держат «непослушных» коммерсантов. Помойное ведро предназначалось для малых и больших нужд, а миска говорила о том, что пленников кормят.

Костик толкнул меня на матрас и вышел из комнаты. Рашид принес табуретку и сел в углу. Достав из кармана пистолет, он положил его к себе на колени и стал сверлить меня пристальным взглядом. Я поджала под себя ноги и задрожала.

— Ты что вся дрожишь? Страшно? — усмехнулся Рашид.

— Есть немного, — кивнула я.

— Замужем?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Ну а мужчина у тебя есть? Кто тебя хоронить будет и слезы лить на твоей могиле?

— Нет у меня никакого мужчины. Был один, да я за него замуж не захотела. Наши отношения зашли так далеко, что нужно было или жениться, или разбегаться. В общем, я подумала и решила, что нам лучше разойтись.

— Почему?

— Потому что он в институте учился. У него ничего, кроме стипендии, за душой не было. Я ему деньги на обед в столовую давала. А если бы мы сошлись, то мне бы пришлось его не только кормить, но и одевать. Мне и самой тяжело. Зачем на шею еще один хомут вешать.

— Почему же ты ждать не захотела? Закончил бы он институт, на работу устроился, глядишь, и деньги бы пошли…

— Когда он учился, у него хоть стипендия была, а потом что? Работу в наше время можно годами искать, особенно после института.

— Верно говоришь, — засмеялся Рашид. — А ты, я смотрю, сообразительная.

— Рашид, кончай с ней базарить, — влез возвратившийся Костик. — Телка эта — обыкновенная одноразовая шлюха. У таких постоянных мужиков не бывает. Мы же сюда приехали не о личной жизни справки наводить, а чтобы ее замочить. Только я предлагаю сперва с ней немного поразвлекаться. Она телка ничего, все при ней. Ты как хочешь? По одному или в паре сработаем? Мы с пацанами, когда в банях девочек заказываем, всегда в паре держимся, а иногда и троечку делаем. Мы с тобой родственники, но еще ни разу девочку вдвоем не задирали. Эту можно мочалить до потери сознания, все равно убивать. Так даже лучше будет. Когда ее мертвой найдут, увидят следы изнасилования и сразу поймут, что в этих местах завелся опасный маньяк, насилующий молоденьких девушек. Мы ее в лес отвезем и там положим. Считай, что ментов по ложному следу направим. Для пущей убедительности ей можно сиськи отрезать и матку вырезать. Тогда точно никто не догадается. Все подумают, что в Подмосковье новый Чикатило объявился.

От этих слов волосы на моей голове встали дыбом. С трудом сдерживая крик, я посмотрела на Рашида взглядом, полным мольбы о помощи.

Рашид взревел:

— Послушай, придурок, что ты несешь?! Ты что, мокрушник, что ли?! Я с этой девкой сам разберусь, а тебя чтобы больше на моем базаре не было. Ни тебя, ни твоей шпаны. Да и не только на моем базаре! Чтоб из Москвы вообще проваливал! Катись в свою Вологду и там местным девчонкам матки вырезай! Мне такой родственник и за лимон баксов не нужен! Эта девчонка при понятиях. Она к ментам не побежала, а сразу ко мне пришла, чтобы узнать, кому обязана. Да и тем более одна пришла, без всяких хвостов. Другая бы на ее месте после случившегося на ментовском газике на рынок приехала и наряд ОМОНа с собой привела, а она одна пришла, чтобы по справедливости разобраться. Я никогда отморозком не был и не буду. И из-за тебя, придурка накокаиненного, на мокрое дело никогда не пойду. Верни девчонке все деньги, которые ты у нее отнял, и мы ее домой отвезем. Костик расширил глаза и затряс головой.

— Рашид, ты что несешь? Ты что, эту шлюху собрался отпустить? Да она, как только отсюда уйдет, сразу нас ментам сдаст. Я из-за этой шлюхи в тюрьме сидеть не хочу. Ее можно заткнуть только одним способом — убить.

— Ни к каким ментам она не пойдет. Тот, кто к ментам ходит, тот сразу идет, а она если сразу не пошла, то уже не пойдет.

— Я с ментами не дружу, — попыталась влезть я в разговор. — Я к ментам никогда не ходила и ходить не собираюсь.

— Я тебе верю, — перебил меня Рашид. — Ты девочка умная, рассудительная, а самое главное, смелая. Ты уж извини, что все так получилось. Я тебе деньги верну. На моем рынке беспредела никогда не было и не будет. А на этого недоделка не обращай внимания. Тетка попросила, чтобы я его на какую-нибудь работу пристроил. Вот я и решил поставить его повседневные сборы делать, а он вон что стал творить. Да еще не один приехал, дружков своих, наркоманов вологодских, притащил.

Рашид взял Костика за руку и закатал рукав его рубашки. Все вены были исколоты и покрыты черными синяками с неестественной желтизной вокруг.

— Видишь, он конченый наркоман. Поэтому не обессудь.

Костик выдернул руку и посмотрел на Рашида с ненавистью.

— Ты что, Рашид, перед этой шлюхой оправдываешься?! Ты что, один ее оттрахать хочешь? Пень ты трухлявый! На задницу повелся!

Тебе ее задница так приглянулась, что ты братана готов предать! Мы замочим эту телку, и дело с концом. Если тебе так хочется, то можешь трахнуть ее первым. Я не против.

— Заткнись, — резко перебил его Рашид. — Здесь я диктую правила игры. Поэтому слушай меня внимательно. Сегодня же вернешь этой девочке все деньги и вещи тоже. А если вздумаешь перечить мне, пеняй на себя. Я не люблю, когда меня не слушают.

Рашид замолчал. Костик нахмурил брови и тяжело задышал:

— Ты что, браток, совсем спятил?! Я же тебе отдал пятерку баксов, что у нее в комоде нашел.

— С этой пятеркой все понятно, а где твоя пятерка? Свою я ей сегодня же отдам.

— Я свою уже потратил…

— Как это? На что?

— Да так, на пустяки всякие. Я ее в героин вложил, чтобы каждый раз не бегать как дурак, наркоту не искать. Чтобы герик всегда под рукой был. Захотел покайфовать — ширнулся, и все.

— У меня еще пятерка была. Я вчера полностью товар распродала, в сумочке пять тысяч долларов лежало, — осмелела я.

— А ты вообще, покойница, заткнись! Тебя никто не спрашивает, — прошипел Костик и посмотрел на Рашида. — Я аппаратуру и шмотки пацанам отдал. Наверное они уже все успели продать по дешевке. Сам понимаешь, что за ворованное много не возьмешь, а задарма скинуть можно. Рашид, да не забивай ты себе голову! Трахнем ее, и все. Я не дурак ей деньги отдавать. У меня лишних денег нет. Это тебе хорошо, ты на героине не сидишь, а со мной другое дело. Мне каждый день колоться надо, а если не кольнусь, то труба. Мне без денег нельзя.

— Заткнись.

Рашид встал с табуретки, подошел ко мне, протянул руку и помог встать. Я поднялась, уткнулась Рашиду в плечо и громко заревела. Рашид погладил меня по волосам и тихо сказал:

— Ну, прекрати. Все позади. Ты извини, что так вышло. Никто не собирается тебя убивать.

— Как это не собирается! Я убью вас обоих! — закричал Костик, направив на нас пистолет. — Рашид, брось свою пушку на землю. Иначе я стреляю. Ты меня знаешь, мне терять нечего.

— И ты сможешь застрелить собственного брата? — удивился Рашид.

— Двоюродного брата, — поправил Костик.

— Так ты сможешь застрелить двоюродного брата?

— Смогу.

— Неужели ты поднимешь руку на человека, который дал тебе крышу над головой, дело поручил, на тачку посадил, красивую жизнь показал?

— Смогу, сказал же! Послушай, братец, брось пушку, иначе я стреляю, — занервничал Костик. — Я хотел по-хорошему с этой наглой телкой рассчитаться, а ты здесь из себя благородного рыцаря разыгрываешь! Лошара ты самый настоящий, если на телку повелся! Я последний раз повторяю, брось пушку.

Напряженную тишину взорвал выстрел. Рашид вскрикнул. Из его предплечья хлынула кровь. Он грязно выругался и бросил пистолет на пол. Костик, не опуская ствола, переминался с ноги на ногу.

— Я же тебя просил выкинуть пистолет, но ты не послушался. Больше просить не буду. Я буду требовать! У меня нет выбора. Мне придется замочить вас обоих.

Раздался еще один выстрел. Рашид упал. На его джинсах, чуть выше колена, быстро расплывалось красное пятно.

Полчаса назад эти люди затолкали меня в машину и привезли сюда, чтобы убить. Теперь они устроили между собой разборку и, кажется, не успокоятся, пока не перестреляют друг друга. Я прекрасно понимала, что, как только Костик расправится с Рашидом, он тут же примется за меня. Ладно, нечего психовать, еще не все потеряно. Надо только приблизиться к лежащему на полу пистолету и взять его в руки. Жаль, что я в своей жизни никогда не стреляла, хотя, насмотревшись боевиков, отлично представляю, как это делается…

Костик в третий раз нажал на курок. Рашид издал пронзительный крик и стал кататься по полу, корчась от боли. Пуля пробила ему голень. Костик злыми глазами смотрел на Рашида, что-то глухо бурча себе под нос. Вид у него был безумный. Не медля ни секунды, я подбежала к пистолету, схватила его и сняла с предохранителя. Костик даже не повернулся, он по-прежнему не спускал глаз с Рашида. По всей вероятности, он давно уже мечтал расквитаться с крутым родственником, но все как-то не было подходящего случая.

Раздался оглушительный хлопок. Пуля пронзила Рашиду второе плечо. Все, больше тянуть нельзя — следующий выстрел будет последним. Направив пистолет на Костика, я вытянула руку и твердым голосом произнесла:

— Ну, придурок, твоя песенка спета. Кончай добивать своего братца. Кидай пушку на пол.

Костик опомнился и повернулся ко мне.

— Брось пистолет, сука, — выдавил он из себя.

— Быстрее ты свой бросишь, наркоман чертов!

Неожиданно для самой себя я нажала на спусковой крючок. Костик растерянно посмотрел на свою руку. Из правого запястья тонкой струйкой потекла кровь.

— Ну, сука, ты мне за это ответишь… — Костик направил дуло пистолета мне в лицо и нажал на курок. К моему огромному удивлению, выстрела не последовало. Костик еще раз прицелился, но опять ничего не произошло. В эту секунду до меня наконец дошло, что патроны закончились. Осознав мое преимущество, Костик бросился бежать, я — за ним. Несмотря на ранение, он оказался проворнее. Когда я выскочила во двор, вологодский родственничек Рашида уже заводил джип. Заляпанная грязью машина резво рванула с места. Прищурившись, я выстрелила, пытаясь попасть в колесо, но, разумеется, промазала. Джип на бешеной скорости выехал со двора и вскоре исчез из вида.

Услышав приглушенные стоны, я вернулась в дом. На матрасе, истекая кровью, лежал Рашид. Я подошла к нему и присела на корточки.

— Рашид, что мне с тобой делать? — испуганно спросила я. — В этой деревне есть врач?

— Какой врач! Здесь вообще никого нет, — простонал Рашид. — Беги в крайний дом у леса. Там найдешь лесника деда Егора. Зови его сюда. Только быстрее. Пусть он садится на свой «запорожец» и мчится сюда. Скажи, что Рашиду срочно нужна помощь. Смотри, нигде не задерживайся, можно опоздать. Я потерял слишком много крови.

— Держись, — смахнула я слезы и направилась к двери, — слышишь, держись. На войне еще хуже было, и ничего, многие до сих пор живут. Ты смотри какой крепкий, должен продержаться. Бери пример с меня. Я в могиле сколько времени пролежала — и ничего страшного, вылезла. Другой бы сто раз задохнулся, а я выкарабкалась. Главное, надо хотеть жить, и тогда все получится.

Рашид судорожно вздохнул и закрыл глаза. Я стремглав выбежала из дома, не выпуская из рук пистолета. Ничего, что я не умею стрелять. Научиться нетрудно, буду теперь целыми днями торчать в тире и повышать свое мастерство. Думаю, что оно не окажется лишним. Только бы этот чертов лесник оказался дома! Возиться с трупом вовсе не входило в мои планы, да и Рашида, честно говоря, было жаль. Похоже, он не хотел меня убивать. А Костик… С Костиком еще будет время свести счеты.

Глава 5

Подбежав к некогда крепкой бревенчатой пятистенке, я стала громко стучать пистолетом в окно. Через несколько минут дверь распахнулась, и на крыльце появился безобидный на первый взгляд дедуля. Через секунду я поняла, что безобидным его можно назвать с большой натяжкой, так как в руках он держал почти новое охотничье ружье, ствол которого был направлен в мою сторону. Увидев это, я в сердцах произнесла:

— Эй, дед, ты что надумал? На охоту, что ли, собрался? Неужели я на зверя похожа? Ты бы свою пушку убрал, а то что-то коленки задрожали.

Дед кашлянул и, не убирая ружья, хриплым голосом сказал:

— И в самом деле, девка, на зверя ты вроде не похожа. Только я бы тебе не советовал пистолетом в мои окна стучать, да и вообще, убрала бы ты свой ствол куда подальше, а то ведь я охотник заядлый, могу с ходу на воротник пустить.

Я посмотрела на пистолет и сунула его в карман.

— Извини, дед, забылась что-то. Не буду от тебя скрывать, пришлось и мне из этой штуки немного пострелять. Правда, в кого хотела — так и не попала. Мы тут с тобой стоим, время зря теряем, а на другом краю деревни в заброшенном доме человек умирает.

— Какой еще человек?

— Рашид. В него четыре пули засадили. Одна, правда, насквозь прошла. Он велел, чтобы ты срочно садился на свой «мерседес» и мчался к нему как можно быстрее. Иначе можно опоздать. Он умирает.

Дед положил ружье на крыльцо и растерянно посмотрел на меня.

— Доча, за что ты его так? Ведь хороший парень. Разве можно по людям, как по мишеням, стрелять?

Слушай, дед, ты бы поменьше рассуждал, а быстрее нитками шевелил. Не ровен час, из-за твоей любопытное™ человек раньше времени на тот свет отправится.

Дед почесал затылок и неожиданно прытко кинулся к своему «запорожцу». Я хотела было запрыгнуть на заднее сиденье этого драндулета, но хренов автовладелец перегородил мне дорогу и суровым голосом заявил:

— Я с убийцей в одной машине не поеду! Тем более у тебя пистолет при себе имеется. Кто знает, что у тебя на уме? Может, ты захочешь меня вслед за Рашидом на тот свет отправить!

— Хватит, дед, болтать, там человек загибается! Если бы я в него стреляла, то к тебе бы точно не прибежала. Какой смысл?

— Тоже верно, — пожал плечами старый лесник и открыл дверь. Я с трудом разместила в малогабаритной машине длинные ноги и витиевато выругалась по поводу отечественной чудо-техники. Дед недовольно сморщился и со словами: — Что. б ты разбиралась в технике! Это ж зверь, а не машина! Не едет, а летит! — рванул с места.

Подъехав к знакомому мне дому, мы быстро выскочили из машины и бросились в дальнюю комнату. Рашид лежал посреди комнаты, закрыв глаза. Всплеснув руками, я истошно закричала:

— Он мертв, он мертв! Что же ты натворил, проклятый дед!

— А я-то тут при чем? — растерянно ответил лесник.

— Говорила же тебе: нитками надо быстрее шевелить!

— Да успокойся ты, у него пульс прощупывается, — сказал дед, взяв Рашида за руку. — Не мертвый он вовсе, а просто без сознания лежит. Помоги-ка мне его в машину перенести.

— Куда, в «запорожец», что ли?

— Хотя бы и в «запорожец».

— Да он туда не поместится! Смотри, какой он парень крупный. Как ты его туда затолкаешь?

— Ну-ка, дочка, языком не мели, а лучше помоги мне его до машины дотащить. Ишь, кровищи сколько потерял! В любой момент может окочуриться, — осадил меня дед и потащил Рашида к двери.

К моему удивлению, старый лесник без труда втиснул Рашида в свой драндулет.

— Ладно, девка, ты не сердись, помоги-ка лучше выгрузить этого молодца, — обратился он ко мне, когда мы подъехали к дому.

Ногти на руках Рашида начали синеть.

— Дед, что ж ты его сюда привез? — вскрикнула я, стараясь нащупать пульс. — Его же в больницу надо!

— До больницы мы бы его с тобой не довезли, — серьезно ответил дед и бросился к умывальнику. Отдраив руки, он достал из шкафчика какой-то сверток, положил его на стол и извлек из него медицинские инструменты.

— Дед, ты случайно на хирурга не учился? — с удивлением спросила я.

— Я самоучка, — буркнул дед и взял в руки скальпель.

— Эй, послушай, а может, у тебя наркоз есть? — не на шутку испугалась я. — Разве можно по живому резать?

— Самый лучший наркоз — это спирт. Только пока он ему без надобности. Вот придет в себя — я ему целый стакан налью и силком заставлю выпить. У меня спирт, знаешь, какой, ты такого в жизни не пробовала! «Шило» называется… Тебе бы тоже не мешало отглотнуть, а то стоишь бледная как стенка, лица на тебе нет. Чего доброго свалишься в самую неподходящую минуту. Мне Рашида поднимать надо, а ты мне лишняя обуза. Что я с вами двумя-то делать буду?!

Дед плеснул в стакан немного спирта и протянул мне:

— Выпей, дочка, полегчает!

Закрыв глаза, я залпом проглотила содержимое стакана. Огненная жидкость обожгла глотку, из глаз брызнули слезы.

— Ну, дедуля, ну и номер ты отмочил! — с трудом произнесла я.

— Крепкий у меня напиток, — усмехнулся дед.

— Предупреждать надо!

— Ничего, дочка, потерпи, сейчас почувствуешь себя намного лучше.

— Ты бы думал в следующий раз. Так и организм подпалить недолго! — охнула я и села на пол.

Все тревоги сегодняшнего дня бесследно исчезли. Костик, Рашид — какое мне дело до них? Один сбежал, другой в любую минуту может отдать концы — ну и что? «Впрочем, Рашид здесь ни при чем», — подумала я, проваливаясь в сон.

— Ну что, дедуль, он жив? — спросила я лесника, очнувшись.

— А куда он денется? — пробубнил дед, наливая себе полный стакан спирта.

Примерно через час Рашид открыл глаза и громко застонал. Не долго думая, дед влил остатки спирта ему в глотку. Рашид, замотав головой, отчаянно закашлялся.

— Это спирт, дурачок, обыкновенный деревенский спирт, — пояснил дед, похлопывая Рашида по щеке. — И что нынче за молодежь слабая пошла! По-человечески пить и то не умеют.

— Смотря что пить, — перебила я деда, покосившись на пустой флакон. Услышав мой голос, Рашид открыл глаза и улыбнулся.

— Привет, — едва слышно произнес он.

— Привет, — немного смутившись, ответила я, поправив упавшую прядь волос.

— Я жив?

— Как видишь. Такие не умирают.

— Ты хочешь сказать, что такие, как я, не умирают своей смертью? — усмехнулся Рашид.

— Точно. Как ты себя чувствуешь?

— Паршивенько, но, в общем, при желании могу встать.

Лежи уж, — цыкнул на него дед, неодобрительно покачав головой. — Я понимаю, Рашид, что ты человек занятой, но дела могут подождать. Как говорится, дела делами, а здоровье дороже. Отлежишься здесь пару дней, а потом вставай. И не вздумай мне возражать!

— Я согласен, — кивнул Рашид, покосившись на меня. — Все равно где-то перекантоваться надо. Я же не могу в таком виде на базар прикатить! Но останусь я при одном условии — эта очаровательная дама посидит со мной. В конце концов, раненым всегда полагается медсестра.

— А ты у меня спросил, хочу ли я тут с тобой торчать? — не сдержалась я.

— Мне кажется, девочка, у тебя нет выбора, — усмехнулся Рашид.

— Это почему же?

— А ты не догадываешься? Сама посуди, машину твою сожгли, квартиру обокрали, Костика ты изрядно напутала, а он парень мстительный… Как ты поедешь домой, если у них ключи есть от твоей хаты? В общем, не нарывайся на неприятности и побудь со мной пару деньков. Это в твоих же интересах.

— А что потом?

— А потом мы поедем вместе на базар и все уладим.

— Как? — не отступалась я.

— Давай я сначала встану на ноги. А поправившись, обязательно займусь твоими проблемами. По рукам?

— По рукам, — улыбнулась я.

Дедуля перетащил Рашида в спальню и занялся приготовлением обеда. Я подошла к окну и тяжело вздохнула. Ну почему же мне так не везет! Мало того, что приходится целыми днями в любую погоду сидеть на рынке, впаривая покупателям не слишком доброкачественный товар, так еще возись тут с этим хреновым «авторитетом»… Вероятность того, что мне вернут баксы, равна нулю, квартира разграблена, в лице Костика я, похоже, нажила кровного врага… А ведь по-хорошему, я могла бы стать красивым приложением к какому-нибудь новорусскому богачу, имеющему кругленький счет в швейцарском банке. Если меня немного приодеть, то со мной не стыдно показаться на любой шумной тусовке. Лопала бы в свое удовольствие черную икру и копченую осетрину в дорогих ресторанах… Но вместо изящных туфелек с тоненькими двенадцатисантиметровыми шпильками, мне приходится носить грубые ботинки на бесформенной подошве, таскать громадные, неподъемные баулы, туго заклеенные скотчем, и бороться за место под солнцем…

— Послушай, ты не хочешь помочь деду приготовить обед? — перебил Рашид мои мысли. — Ведь ты женщина и должна хлопотать на кухне.

— Не хочу, — ответила я.

— Почему?

— Не хочу, и все! Я вообще никому ничего не должна, а уж тем более хлопотать на кухне. Я здесь с тобой осталась потому, что хочу вернуть свои деньги, но тебя я ублажать не обязана.

— Что-то ты совсем скисла, — приметил Рашид.

— Может, и так. Думаешь, приятно торчать в этой дыре и знать, что у тебя за душой не осталось ни копейки? Знаешь, что я тебе скажу. Твои ранения сущая ерунда по сравнению с тем, что я лежала в могиле.

— Хватит тебе! Я же сказал, что все верну.

— Когда?

— Как только встану на ноги, — раздраженно произнес Рашид. — Ты мне веришь?

— Пытаюсь.

— А впрочем, у тебя нет выбора.

Через несколько минут дед внес в комнату дымящуюся кастрюлю и поставил ее на столик.

— О, борщ, — оживился Рашид и попробовал сесть. Лицо его тут же исказила гримаса боли.

— Лежи уж, — сказала я, налила борщ в тарелку и присела на край кровати. — Давай я тебя покормлю, инвалид.

Рашид ел с таким аппетитом, словно до этого голодал три дня. Дуры мы, бабы, жалеем всех подряд. А за что, спрашивается? Как-никак, у меня отобрали последние гроши не без помощи этого придурка. Нечего было тащить сюда братца-наркомана и посвящать его в свои дела. Любой бы понял, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего!

— Ты кормишь меня с таким лицом, будто хочешь мне вылить борщ на голову, — сказал Рашид.

— Хочу, — буркнула я.

— Почему?

— До сих пор я жила спокойно и никому не мешала, но благодаря тебе по уши вляпалась в дерьмо.

— А при чем тут я? Костика благодари.

— Без твоего участия тут не обошлось.

— Как это?

— Если уж ты контролируешь рынок, то контролируй его как положено.

— Если не хочешь, можешь не кормить, — обиделся Рашид. — От твоей кислой физиономии скулы сводит.

— Нет уж, покушайте, пожалуйста, будьте любезны, — съязвила я. — Мне необходимо вернуть свои денежки.

Как только Рашид доел борщ, я села за стол и в два счета опустошила свою тарелку.

— Послушай, я забыл как тебя зовут, — нарушил молчание Рашид.

— Лора.

— Лариса, что ли?

— Лора. Я привыкла, что все меня называют Лорой.

— А ты смелая девочка, отчаянная. Я таких не встречал. Правда, стрелять не умеешь, но это дело поправимое, научишься.

— Ты хочешь сказать, что умение стрелять мне пригодится?

— А почему бы и нет? Жизнь штука непредсказуемая.

— Тоже верно.

— Лор, сходи к деду, попроси, чтобы он нам бутылочку горячительного достал. Хочется горло смочить, а то раны болят, сил нет терпеть.

— Здоровый мужик, а терпеть не умеешь. У твоего деда, кроме самогона, ничего путного не найдется. А самогон пить невозможно, можно в любую минуту сгореть. Он взрывоопасный.

— Да брось ты! Некоторые люди всю жизнь пьют и ничего, не жалуются. К самогону привыкнуть нужно, а привыкнешь — за уши не оттащишь. Сходи к деду, возьми бутылку, пару стаканов и что-нибудь закусить.

— Может, рюмок? Я стаканами не глушу…

— Самогон из рюмок не пьют, на то он и самогон, что из рюмок им не напьешься.

Я пожала плечами и пошла искать деда. Дед сидел в чулане и плел корзины. Увидев меня, он широко улыбнулся и спросил:

— Ну как себя чувствует твой женишок?

— Кто?!

— Женишок, кто ж еще!

Ты что, дед, совсем умом тронулся? Разве я на невесту похожа? Какая из меня невеста? Я здесь по другой причине нахожусь. Рашид мне деньги задолжал и обещал вернуть. Вот я и жду, когда он на ноги встанет и со мной рассчитается.

— Не переживай, если обещал, значит, отдаст.

— Хорошо бы…

— Рашид, дочка, слов на ветер не бросает. Он человек честный.

— Дай-то Бог. Но я не за этим пришла. Дедуля, твой пациент просит бутылку самогонки, пару стаканов и что-нибудь закусить.

— Если просит, значит, отнеси. Ему сейчас самогонка до зарезу необходима: боль она как рукой снимает…

Дед достал запыленную бутылку с мутноватой жидкостью, пару граненых стаканов и положил на поднос немного нехитрой закуски.

— Неси, дочка, пейте на здоровье, главное, чтобы на пользу пошло.

Рашид, увидев поднос, заметно оживился.

— Ну, Лора, наливай, — сказал он, приподнимаясь в кровати. — Как говорится, за знакомство!

Закрыв глаза, я сделала крохотный глоток.

— Да кто так пьет! — засмеялся Рашид. — Залпом надо, тогда толк будет!

Послушай, а чего этот дед так о тебе заботится? — спросила я.

— А он наш внештатный сотрудник, — подмигнул мне Рашид.

— Он что, на базаре, что ли, работает?

— Нет, ему и тут работы хватает. Он заброшенный дом обслуживает.

— Какой еще дом?

— Тот самый, где ты побывала пару часов назад. Мы туда непослушных коммерсантов привозим. Дед Егор о них заботится. Кормит, проведывает. Мы ему за это зарплату платим, так что он не жалуется.

— А зачем вы возите сюда коммерсантов?

— Одни платить не хотят, другие, зажравшись, самостоятельности захотели. Некоторые так много награбили, что их грех не похитить с целью выкупа. Так что дед Егор всегда при деле. Трудится на благо Родины не покладая рук.

— Не на благо Родины, а на благо криминальной среды, — поправила его я.

— Это одно и то же.

Я подошла к окну. На улице уже была ночь.

— Как ты думаешь, где сейчас твой родственничек? — тихо спросила я.

— Его теперь днем с огнем не найдешь. Он %е не дурак, понимает, что я теперь придушу его собственными руками.

— Как же ты его придушишь, если у тебя руки простреленные?

— Ничего, справлюсь. Послушай, Лора уже поздно. Ложись-ка ты лучше спать!

— В этом доме есть еще кровать?

— Зачем?

— Ну не могу же я лечь с тобой!

— Почему не можешь? Ложись, я тебя не трону. Ты что, меня боишься, что ли?

— Вот еще! Инвалидов разве боятся?

— Никакой я не инвалид, — обиделся Рашид. — Между прочим, из-за тебя пострадал.

— А я-то тут при чем?

— Но ведь я же за тебя заступаться стал!

— За меня? Это ты со своим братцем-наркоманом отношения выяснял! Мне вообще показалось, что вам уже давно хотелось разобраться между собой. И не я была причиной вашей ссоры. Просто я подвернулась под горячую руку, вам ведь предлог нужен был.

Послушай, ты что такая противная? Я к тебе дружелюбно настроен, а ты проявляешь агрессию. Ложись рядом со мной. Надо выспаться. А за свои денежки не волнуйся. Как только я на ноги встану и вернусь на базар — сразу все тебе верну. Только вот если ты будешь злить меня по любому поводу, то не получишь от меня ни копейки!

После небольшого раздумья я легла рядом с Рашидом.

— А свет почему не выключила?

— Я всегда при свете сплю.

— Почему?

— Не знаю. Кошмары мучают. А после того как на кладбище позагорала, вообще стало страшно. Мне теперь хочется побольше света, солнца. А в темноте я себя чувствую просто отвратительно!

— Нет, подруга. Мне света и солнца и днем хватает. Я хочу нормально поспать. Будь человеком, выключи свет.

Я нехотя встала и поплелась к выключателю. Щелкнув им, легла в кровать и отвернулась.

— Послушай, а ты всегда спишь в одежде? — тихо спросил он.

— Всегда.

— Что, вообще не раздеваешься?

— Не раздеваюсь.

— А я не могу одетым спать. Помоги мне раздеться.

— Нет уж, это ты как-нибудь без меня.

— Я пока еще слишком слаб, чтобы раздеваться самому. Ты бы не могла мне помочь?

— Вот еще, — поморщилась я и закрыла глаза.

— Тогда не получишь свои денежки.

Услышав его слова, я вскочила и принялась раздевать этого идиота. Оставшись в одних трусах, Рашид тяжело задышал.

— Ты что так тяжело дышишь? — испугалась я.

— А меня волнует, когда рядом находится такая красивая девушка.

— Ты хочешь сказать, что ты сейчас на что-то способен? — усмехнулась я.

— На великие дела я способен в любом состоянии.

— А почему у тебя такое имя: Рашид?

— Нормальное имя, — пожал плечами Рашид.

— Чурковатое какое-то.

— Да пошла ты, — чертыхнулся Рашид, поворачиваясь на другой бок.

Я полежала пару минут, стараясь уснуть, но сон не шел. Перед глазами возникла разрытая могила с осыпающимися комьями земли… Неужели все это произошло со мной? Не выдержав, я повернулась к Рашиду.

— Ты спишь?

— Нет. А ты?

— Я тоже.

— О чем ты думаешь?

— Да так. В голову лезет всякая ерунда. Знаешь, странная все-таки штука жизнь. Работала себе спокойно. Каждый день был распланирован по часам. Знала, что будет завтра, послезавтра. А теперь я вообще ничего не знаю. Судьба повернулась жопой, и все покатилось к чертовой матери. Если бы я заранее знала, что так получится, отдала бы твоему Костику какие-то жалкие три штуки и ни о чем не жалела.

— Теперь будешь умнее, — усмехнулся Рашид. — Запомни, девочка, одно золотое правило: если просят — надо давать. Жизнь дороже кошелька.

— Да пошел ты! — разозлилась я. — Вам, браткам, работать не надо. Ходи да деньги собирай. А ты бы попробовал поторговать на улице в двадцатиградусный мороз — вот это другое дело! Руки мерзнут, ног от холода не чувствуешь, жить не хочется. По-женски простыть — проще некуда. А мне, между прочим, детей еще рожать. А я в своей жизни столько узлов да баулов натягалась, что теперь по-нормальному и не справлюсь…

— Хватит заливать! Уж я-то знаю, как вы, торгашки, в двадцатиградусный мороз водкой отогреваетесь.

— Я не отогреваюсь. Я, к твоему сведению, водку терпеть не могу и на работе никогда не пью.

— С трудом верится! Чем же ты тогда согреваешься?

— Ничем.

— У меня жизнь ничуть не проще, чем у тебя, — немного помолчав, сказал Рашид. — Ты в своей палатке в тысячу раз меньше рискуешь, чем я. Думаешь, просто такой огромный рынок держать? Пойди попробуй. У тебя ничего не получится. У меня и так проблем хватает, а тут еще ты добавила…

— Добавила, добавила! Не надо было своего братца, раз он наркоман, в дела посвящать.

— Я и не знал, что он такой гад.

Мы с ним в последний раз виделись, когда ему семь лет было. Мать тогда меня в Вологду возила. Обычный мальчишка! Мы с ним в казаки-разбойники играли, в войнушку. Больше мы с ним не встречались. А тут его мать моей звонит и говорит, что Костик попал в плохую компанию. Курить, выпивать начал. Поздно домой приходит. Мол, срочно нужно спасать пацана. Ну мать моя и попросила, чтобы я его куда-нибудь пристроил, дело дал, а то по нему тюрьма плачет. Вот я и пристроил его на свою голову.

— Не делай добра, не будет зла.

Задумавшись, я замолчала. Рашид почти шепотом спросил:

— Послушай, а почему я тебя раньше на нашем рынке не замечал?

— Не знаю, — ответила я.

— Странно. Ты такая яркая. Тебя грех не заметить!

— Тем не менее ты меня не замечал.

— Как ты думаешь почему?

— Наверное потому, что зимой я торгую в огромном тулупе и валенках, а летом в выгоревшей майке и стареньких джинсах. Сам понимаешь, на работе нужно одеваться по-рабочему.

— Ты и в валенках хороша. Тебе не на рынке торговать надо, а в шикарной иномарке кататься да в ресторанах обедать. Такая девушка, как ты, заслуживает лучшего.

— Так сделай так, чтобы мне жилось лучше. Обеспечь мне достойную жизнь. Не будь безучастным к моей судьбе.

— Каким образом?

— Не знаю. Может, тебе нужно на мне жениться…

— Что?!

— А что? Женись на мне. Вози на своем джипе по ресторанам, корми черной икрой. Я тогда буду вспоминать свою палатку, как страшный сон.

— Скажешь тоже! Я что, похож на дурака, чтобы жениться?!

— А разве женятся только дураки?

— Нет уж! У меня и так суеты хватает. Зачем мне лишняя морока.

— Смотри, конечно. Твое дело, но знай, что я во второй раз предлагать не буду.

Рашид о чем-то задумался, а я, устроившись на подушке, наконец заснула.

Глава 6

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи.

— Ребята. Быстренько просыпайтесь! Беда! — узнала я голос деда Егора. — Рашид, тебе срочно нужно прятаться! Скорее, а то потом будет поздно!

Открыв глаза, я попыталась понять, что происходит. Рядом с кроватью стоял перепуганный лесник и пытался разбудить Рашида. Рашид наконец открыл глаза и посмотрел на деда и сонным голосом произнес:

— Дед, ты чего, совсем спятил? Который час? Какого хрена ты тут меня будишь?

— Рашид, медлить нельзя. Беда! Попробуй встать. Я тебе помогу. Сюда джип едет, через две минуты будет здесь.

— Какой еще джип?

Тот, на котором ты сюда приезжал. Я же не дурак, знаю, что ты никого не подпустишь к такой дорогой машине, а уж тем более ключи от нее не дашь. Ребята, что на нем прикатили, уже всю деревню перерыли. Во все дома подряд врываются — тебя ищут. Мой дом последний, так что скоро сюда заявятся.

— Это Костик со своей братвой пожаловал, — нахмурившись, сказал Рашид. — Хорош братец, решил меня добить!

— По-моему, он решил добить не только тебя, но и меня заодно, — тут же вскочила я с кровати. — А ты говорил, что он больше здесь не объявится.

— Выходит, я его недооценил.

— Очень жаль! Нужно уметь оценивать своего врага. Нетрудно было догадаться, что Костик не станет ждать, когда ты расправишься с ним. Ему проще тебя добить, и все. Нет человека — нет проблем: знакомая поговорка.

— Ребята, хватит выяснять, кто прав, кто виноват. Джип сюда едет, — прервал нашу перепалку дед Егор и помог Рашиду подняться.

Через несколько секунд мы спустились в глубокий погреб, вырытый под летней кухонькой. В погребе была беспросветная темень. Рашид крепко прижал меня к себе.

— Ты вся дрожишь, — шепотом сказал он.

— Это от страха.

— Ты испугалась?

— Еще бы? Можно подумать, что ты нет.

— Успокойся! Сейчас они зайдут в дом, увидят, что нас нет, и уедут. Молодец дед Егор! Вовремя разбудил! Страшно подумать, что было бы, если бы не проснулись!

— Рано радоваться. Может, они этот погреб обнаружат.

— Не догадаются, дед Егор сверху мусор накидал, кухней он не пользуется, все на печи готовит, помещение тут нежилое. — Неожиданно Рашид поцеловал меня в шею. Оттолкнув его, я прошептала:

— Ты что, совсем с ума сошел? Нашел время!

— Так раньше ты не хотела…

— А я и сейчас ничего не хочу.

— Не хочешь?

— Не хочу. Ты бы лучше подумал, как нам в живых остаться. Костик, похоже, не успокоится, пока не прикончит нас обоих.

Рашид, не слушая меня, жадно потянулся к моим губам. Я хотела оттолкнуть его, но не смогла…

Неожиданно над нами раздались громкие шага. Моментально забыв про поцелуи, мы взялись за руки и затаили дыхание.

— Ну что, дед, говори, где эти двое! — донеслось до нашего слуха.

— Какие еще двое? — не сдавался дед Егор.

— Те самые, которых ты у себя прячешь!

— Я никого не прячу, можете весь дом обыскать. Я один живу, никому не мешаю. Кого я должен прятать? А вы, ежели ко мне в дом пожаловали, так и ведите себя достойно. Я не люблю, когда гости так со мной разговаривают! И вообще, я вас сюда не приглашал!

Над погребом что-то громыхнуло. «Наверное, дед ногой топнул для пущей убедительности», — подумала я и не ошиблась.

— Дед, завязывай тут ногами стучать, а то я быстро тебя без ног оставлю, — послышался голос Костика. — В последний раз тебя спрашиваю, где парень с девкой? Мы всю деревню обыскали — нигде их нет. Бабка какая-то говорила, что ты на своем «запорожце» привез кого-то. Так что лучше сразу выкладывай — где они?

— Не понимаю, милок, о чем ты говоришь, — стойко держался дед Егор. — Да бабке этой, наверное, с пьяных глаз померещилось!

Она как напьется, так постоянно что-нибудь видит. Я к этому привык. В прошлый раз она видела, как на мой дом садилась летающая тарелка и из нее пришельцы выходили. Этому тоже надо верить?! Она может много наговорить. Ее слушать, себя не уважать!

— Заткнись! — перебил Костик деда. — Я шутить не буду. Не ответишь на мой вопрос — пристрелю не раздумывая. Где парень с девкой?!

— Не знаю, — в который раз пробубнил дед.

Через несколько секунд раздался громкий выстрел, и что-то тяжелое упало на пол. Я прижалась к Рашиду, уткнувшись головой ему в грудь, и тихо спросила:

— Они его убили?!

— Не думай об этом, молчи! Самое главное, чтобы нас никто не услышал…

Над погребом послышалась какая-то возня, но потом шаги стихли. Я сидела ни жива ни мертва, боясь пошевелиться.

— Вот видишь, они ушли, — погладил меня по голове Рашид. — Они ушли и больше сюда не вернутся. Мы в безопасности. Нам ничего не угрожает, все обошлось.

Его слова подействовали на меня успокаивающе. С Рашидом я чувствовала себя намного спокойнее и увереннее, чем если бы волею случая оказалась здесь одна.

— По-моему, эти шакалы уже ушли, — сказал, отстраняя меня, Рашид. — Давай отодвинем крышку и посмотрим, что творится наверху.

— Может, еще рано? Вдруг они где-нибудь поблизости?

— В доме тихо. Похоже, что наверху никого.

— Это опасно. Я боюсь!

— Не волнуйся. Я же сказал тебе, что все будет хорошо.

— Мне еще никогда не приходилось бывать в таких передрягах, не считая, конечно, того, что твой милый родственничек чуть было не отправил меня на тот свет!

— Ты самая смелая девушка, которую я когда-либо встречал…

— Я ужасная трусиха…

— Наоборот. Ты очень смелая! Я бы обязательно дал тебе медаль «За храбрость», — засмеялся Рашид.

— Мне сейчас не до смеха, — обиженно заявила я. — Деда Егора жалко. Неужели его убили?

— Костик не промахнется… Дед был и в самом деле хороший… Знаешь, что я сделаю первым делом, как только выберусь от — сюда?

— Расквитаешься с братцем?

— Это само собой. Я его из-под земли достану, никуда он не денется! Но я имел в виду совсем другое. Как только все останется позади, я сразу на тебе женюсь.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Я на тебе женюсь, что тут непонятного?

— Ты правду говоришь?

— А я разве похож на болтуна?

— Вроде бы нет. Повтори еще раз.

— Я на тебе женюсь.

Подпрыгнув от радости, я хотела захлопать в ладоши, но Рашид вовремя меня остановил.

— Ты что, сдурела?! Вдруг в доме кто-то есть. Странная ты все-таки, Лора, радуешься моему предложению, как ребенок, а ведь совсем меня не любишь!

— Полюблю. Вот увидишь, полюблю. Ты мужчина красивый, тем более при деньгах. Тебя грех не полюбить. Просто мы с тобой пока еще мало знакомы. Я не успела полюбить тебя за такой короткий срок. Но я уже к тебе что-то чувствую. Клянусь. Стрелы амура пронзили мое сердце, — перешла я на высокопарный слог.

Так я тебе и поверил! Лучше скажи, что тебе на рынке торговать надоело. Хочешь нормального мужика подцепить, чтобы пожить по-человечески!

— Это, конечно, тоже немаловажный фактор, — нисколько не смутилась я. — Но отнюдь не главный, Рашид! Сам подумай, если нам с тобой хорошо даже в погребе, то представляешь, что мы можем устроить в каком-нибудь другом месте! Отели, рестораны, шикарные особняки! Но прежде всего мне надо приодеться, не век же кутаться в турецкое шмотье! Итак, мы заходим с тобой в элитный бутик, где самая дешевая шмотка стоит не меньше тысячи баксов. К нам сбегаются все продавщицы, тебя усаживают пить кофе, а я начинаю отбирать самые классные вещи: одну, вторую, третью… двадцать пятую! Продавщицы рты пооткрывают от удивления, а я посмотрю на них свысока и надменно произнесу: «Ну что уставились, девки? Мой муж в состоянии не только заплатить за эти вещи, но и купить весь ваш магазин!»

— Ну ты даешь, — засмеялся Рашид.

В Москве мы будем бывать редко, — продолжила я. — Надо же посмотреть мир! На Новый год обязательно поедем в Мехико, заодно можно заскочить в Акапулько. Останется время — покатаемся на горных лыжах в Альпах. Здоровье поправим на Мертвом море. Австралия, ЮАР, Сейшелы, Бразилия, Мальта, Кипр, не говоря уже о старушке Европе, — все будет лежать у наших ног! — замолчав, я взяла Рашида за руку и тихо спросила: — Скажи, ведь так будет? Ты подаришь мне такую жизнь?

— Не знаю, — задумчиво ответил Рашид. — Боюсь, что я не потяну. Это ж сколько бабок надо иметь, чтобы так жить! Наверное, тебе проще найти какого-нибудь нового русского. Я живу скромно.

— Так уж и скромно?

— Поскромнее, чем ты думаешь. Мне некогда по курортам разъезжать, я за базаром следить должен. Мне рабочее место оставлять нельзя. Оставишь — и все деньги уйдут на сторону. В моем деле, чтобы нормальные бабки иметь, надо их постоянно контролировать.

— Тебе что, и отпуск не положен?

— Не положен.

— Что ж это у тебя за начальство такое?! Получается, что ты умереть должен на этом базаре!

— Нормальное начальство. Оно само на износ работает. Потому и ездит на «линкольнах».

— Тогда ты будешь контролировать рынок, а меня посылать на самые фешенебельные курорты попарить хрупкие косточки под солнцем. Я буду сидеть в шезлонге на берегу океана и лениво потягивать коктейль из тоненькой трубочки. Каждый день ты будешь мне звонить по сотовому телефону и заботливо спрашивать — не надо ли подкинуть деньжат? Правда, тебе придется увеличить поборы с коммерсантов, но они уже как-нибудь потерпят. Ничего не поделаешь: у твоей жены слишком большие запросы, а тебе в кайф их удовлетворять…

— Я что, похож на лоха?

— Нет.

— Только дурак может отпустить свою жену отдыхать в одиночестве! Моя жена никуда без меня не поедет.

— Хорошо, я всегда буду рядом, всегда под рукой. Только женись. Ты еще не передумал?

— Не передумал. Женюсь. Но не сейчас. Я же не могу на тебе жениться, сидя в этом погребе. Для начала нам нужно выбраться отсюда.

— Давай выбираться, — кивнула я. — В самом деле, сколько можно тут сидеть! Пора заявление подавать! Интересно, который час? Загс еще не закрылся? Кстати, как ты себя чувствуешь?

— С чего это ты беспокоиться стала?

— Как будущая жена я обязана заботиться о твоем здоровье.

— Сегодня намного лучше. Правда, я бы с удовольствием хлебнул самогонки. Без обезболивающего тяжеловато.

Рашид встал и попытался открыть крышку. Крышка не поддавалась.

— Подожди, у тебя руки слабые, ты же ранен, — одернула я его и попробовала сама надавить на эту долбаную крышку. К моему великому удивлению, крышка не сдвинулась ни на сантиметр. Рашид принялся помогать мне, но и это ничего не дало. Спустя несколько минут Рашид взял меня за руку и грустно сообщил:

— Лора, наши дела плохи. Погреб закрыт на ключ.

— Что?!

— Крышка погреба закрыта на ключ.

— А где ключ?

— У деда в кармане.

— А дед где?

— Скорее всего, его убили.

— Ты хочешь сказать, что мы закрыты на ключ, а ключ находится в кармане у убитого деда?

— Точно.

— Как же мы отсюда выберемся?

— Вот этого я пока не знаю.

Застонав, я схватилась за голову. Хотелось разрыдаться в полный голос или выпрыгнуть в окно, которым тут и не пахло. Рашид почувствовал мое состояние и притянул к себе.

— Ну что ты раскисла? Подожди, Лариса, сейчас что-нибудь придумаем.

— А что тут думать?! Тут и так все ясно! Считай, что нас с тобой закопали в могилу. Этот погреб очень похож на могилу! Просто здесь больше воздуха. Но насколько его хватит?! Мы умрем! Пройдет время, и мы обязательно умрем. Может, от голода, а может, по другим причинам. Долго мы не протянем. Нам никогда не выбраться отсюда! — Уткнувшись Рашиду в плечо, я дала волю слезам.

Рашид плотно зажал мой рот своей рукой.

— А ну-ка заткнись! Ты что, с ума сошла?! Может, в доме кто-то остался и нас услышат! Не дури, Лора! Успокойся, прошу тебя!

— Пусть лучше нас услышат и поскорее вытащат отсюда. По крайней мере, у нас будет шанс на спасение. А тут мы сгнием заживо.

— Пока мы еще живы, а если нас найдут, то обязательно убьют. Немедленно возьми себя в руки!

Я вытерла слезы и замолчала. Рашид большими шагами ходил из угла в угол, засунув руки в карман, и напряженно думал. Наконец он остановился и стал что-то переставлять на полках, смутно выделявшихся в темноте.

— Что ты там ищешь? — устало спросила я.

— Да вот решил посмотреть, что тут есть. Вдруг нам придется сидеть тут до мартышкиного заговенья.

— Ну и что ты там нашел?

— Много чего полезного.

— Да? А точнее?

— Тут еды хватит на несколько месяцев. Одних только банок с соленьями штук сорок. В углу стоит бочонок квашеной капусты, несколько мешков картошки лежит. В общем, жить можно.

— Можно подумать, что картошку сырой едят! Хотя, говорят, от рака помогает.

Рашид, не обращая внимания на мои слова, продолжал шебуршать на полках.

— Ого, да тут и самогонка есть! — воскликнул он, вытаскивая огромную бутыль. — Молодец дед Егор, запасся на славу. Царство ему небесное! Хороший был дед, душевный… От тут каждую тропинку знал. Нам охотиться помогал.

Пацаны в нем души не чаяли. У него мед такой вкусный, пальчики оближешь! Он этим медом даже наших пленников потчевал. Коммерсы здесь как на курорте сидели. Дед Егор им чайку горячего с медом принесет и с ложечки покормит…

— Что ж они сами не могли, что ли, есть?

— Не могли, ведь у них руки к батарее наручниками пристегнуты были.

— Тоже мне курорт, — усмехнулась я. Рашид протянул мне бутыль и вложил в руку соленый помидор.

— Отхлебни, станет полегче, — сказал он.

Осторожно обтерев горлышко ладонью, я сделала внушительный глоток. Затем, прокашлявшись, сунула в рот соленый помидор и почувствовала, как по телу пробежала приятная слабость. Рашид, поставив бутылку на место, с какой-то особой нежностью коснулся моей щеки. Все страхи и волнения сегодняшнего дня моментально отступили. «Да уж, с таким мужчиной точно не пропадешь, — подумала я, прижимаясь к Рашиду. — Он умный и сильный. Он обязательно найдет выход, потому что безвыходных ситуаций не бывает. Он не даст нам заживо сгнить в этом погребе. Главное, верить и не падать духом. Уж если мне удалось вылезти из могилы, то из погреба, набитого едой, мы как-нибудь выберемся».

— О чем думаешь? — тихо спросил Рашид.

— О том, что, наверное, мне так и не придется посещать меховые салоны и греть косточки на лучших курортах мира. Обидно до соплей: только настроилась на лучшую жизнь, и вот тебе на — попала в погреб.

Рашид улыбнулся, сел на землю, вытянул ноги и посадил меня к себе на колени. Я обвила его шею руками и положила голову на плечо.

— Скотская ситуация, — поцеловав меня, тяжело вздохнул он. — Правда, в ней тоже есть свои плюсы.

— Какие?

— До сегодняшнего дня я вообще не собирался жениться, а тут вдруг решился и даже сделал тебе предложение.

— По-моему, предложение тебе сделала я. Нынче такие времена настали, что приходится брать быка за рога. Достань-ка еще бутылек.

После очередной порции самогона веки стали тяжелыми, и я сама не заметила, как уснула.

Сколько я проспала — не знаю. Разбудил меня какой-то неясный шум. Рашида поблизости не оказалось. Быстро вскочив, я протерла глаза и испуганно закричала:

— Рашид, ты где?

Ответа не последовало. Куда же он пропал? Мне захотелось позвать кого-нибудь на помощь, но я прекрасно понимала, что помощи ждать неоткуда. А может, Рашид открыл крышку и выбрался наружу? Тогда почему он не разбудил меня? Почему ушел один? А еще обещал жениться, гад ползучий! Если бы я знала, что он окажется такой сволочью, бросила бы его подыхать в заброшенном доме.

Поднатужившись, я попыталась сдвинуть крышку с места, но она оставалась неподвижной. По глухому дребезжанию я поняла, что с внешней стороны погреб по-прежнему закрыт на замок. Смахнув выступивший пот, я в отчаянии уселась на землю. Что же мне делать? Рашида в погребе не наблюдалось, но тем не менее погреб был заперт! Получается, что Рашид каким-то чудом вылез отсюда и закрыл меня с внешней стороны. Неужели он на такое способен?! Жених гребаный! Что б у него гангрена началась! Что б сдох, «авторитет» хреновый! Это ж надо так обвести меня вокруг пальца!

Схватив самогонку, я с жадностью припала к горлышку. А, будь что будет, все равно пропадать! Так где там у нас помидоры? Это хорошо, что дедуля такой запасливый — помирать, так с самогонкой и соленьями! Условия здесь поприличней, чем в могиле, может, неделю я протяну. Трезвой как стеклышко помирать жалко, а вот пьяному сам черт не брат!

Неожиданно в дальнем углу раздался какой-то стук. Угораздило меня помянуть черта! Может, это дед Егор шарахается? Вернее, не он, а его бессмертная душа. Если так, то мне нечего бояться! Рашид говорил, что при жизни дедуля был добрейшим человеком, значит, он и после смерти должен остаться таким же. Я его не убивала, на меня он зла не держит, выходит, ничего плохого не сделает… Через минуту стук повторился. Обеими руками обняв бутыль, я вжалась в стену. Вскоре послышались шаги. Я открыла рот, чтобы громко закричать, но тут услышала голос Рашида.

— Ты проснулась?

— Т-ты откуда в-взялся? — заикаясь, спросила я.

— Да в погребе я, в погребе.

— Но ведь еще совсем недавно тебя здесь не было!

— Ты испугалась?

— Нисколько, — соврала я.

— Не ври. Я даже знаю, что ты подумала.

— Что?

— Ты подумала, что я тебя бросил. Что я выбрался из погреба и закрыл тебя с обратной стороны. Что я самая страшная сволочь, какая только бывает на свете. Верно?

— Верно.

— Так вот, я не такая сволочь, как ты думаешь, и никогда ей не был. Я пришел за тобой, потому что нашел выход.

— Какой выход? — насторожилась я.

— Самый настоящий выход, на свободу. Мы спасены! Ты понимаешь, мы спасены!

— Объясни толком.

— Когда ты уснула, я принялся обследовать погреб. Отодвинул бочонок с капустой, затем разобрал кучу аккуратно сложенных корзин и увидел потайную дверь.

— Какую еще дверь?

Обычную маленькую дверь. Замка на ней не было. Открыв ее, я увидел длинный коридор, в конце которого брезжил слабый свет. Пройдя по коридору, я вышел к озеру. Это недалеко, три минуты ходьбы. Ну, дедуля! Ну, он напридумал! Ведь это не дом, а настоящая крепость! Что же он нам сразу про выход не сказал? Наверное, надеялся, что мы сами его найдем. Это ведь сколько рыть надо, чтобы такой ход сделать! Дальновидный дедуля был! Понимал, что на братков работал, а это значит, что при любом раскладе головой рисковал. Мало ли кто наехать может: и менты, и пацаны из других группировок. В подземелье следы имеются. Видно, дедуля там не раз хаживал. Ты только подумай: подземелье выходит к озеру! Это значит, что нам ничего больше не угрожает. Мы не сдохнем в этом погребе! Это не просто погреб, а с секретом. Я на берегу озера немного посидел. Там все спокойно… — не договорив последнюю фразу, Рашид подошел ко мне. Присев на корточки, он положил руки мне на плечи и сказал:

— Ну зачем ты так напилась? Ты же в стельку пьяная! Когда ты только успела? Ведь когда я уходил, ты спала!

— Я уже давно проснулась, — прошептала я.

— А напилась зачем?

— От страха. Я подумала, что ты больше никогда сюда не вернешься.

— Ты решила, что я тебя бросил?

— Да.

— Лора, ведь я же обещал не тебе жениться!

— Все вы обещаете, только жениться не хотите. Я же прекрасно понимаю, что мы с тобой просто шутили. Зачем тебе жениться, если у тебя и так все есть? Зачем я тебе, если ты в любой момент можешь купить себе любую девушку без особых осложнений?

— Я женюсь на тебе, — твердым голосом произнес Рашид, отбирая у меня самогон. — Посмотри, на кого ты похожа! Терпеть не могу пьяных женщин.

— Я с горя напилась, — еле слышно пробубнила я. — Я подумала, что мне придется умирать в гордом одиночестве. Ты так быстро исчез… Предупреждать надо!

— Ты так сладко спала. Мне не хотелось тебя будить, да и лишний раз обнадеживать тебя не хотелось. Ведь я и сам не знал, что здесь есть потайная дверь.

Рашид помог мне встать. Выпрямившись, я покачнулась и вцепилась в его руку.

— Ой, подружка, да ты совсем пьяная! Это ж надо было так напиться! Тебя ни на минуту нельзя оставлять одну. А еще ты хотела на курорты ездить без меня! Ты же в ближайшем баре напьешься так, что тебя сразу заберут в полицейский участок. Ты хоть идти-то можешь?

— Постараюсь.

— Постарайся. Я тебя не доведу. У меня руки болят. Они не выдержат большой нагрузки.

— Без сопливых обойдемся, — обиделась я, затем, изловчившись, выхватила из рук Рашида бутылку с самогоном и сделала глоток.

Рашид тут же отобрал у меня наполовину опорожненную емкость и вылил остатки на пол. Я с ужасом схватилась за голову.

— Ты зачем обезболивающее вылил?!

— Какое еще обезболивающее?

— Самогон.

— Тебе уже хватит. Зачем тебе обезболивающее, если у тебя ничего не болит?

— Откуда тебе знать! Как это ничего не болит?! Болит, да еще как!

— Что именно?

— У меня душа болит. Да так сильно болит, что ты даже и представить себе не можешь. Этой самогонкой я раны свои лечила.

Рашид, не слушая мой бред, взял меня за руку.

— Пошли, Лора, нам нужно выбираться отсюда. Совсем недавно ты горевала по поводу того, что тебе отсюда не выбраться. Теперь же тебе здесь настолько понравилось, что ты, кажется, решила остаться.

— Здесь было не так уж и плохо. Дед Егор, царство ему небесное, постарался сделать так, чтобы отдых в этом погребе был приятным и комфортным. Мне, правда, не понравилась одна деталь: когда я проснулась, тебя поблизости не оказалось. Ты так больше не шути, дорогой!

Взявшись за руки, мы пошли по длинному туннелю в сторону выхода. Рядом с Рашидом я чувствовала себя спокойно и в глубине души верила в лучшее. Через несколько минут в глаза мне ударил яркий свет.

— Вот и выход, — Рашид сжал мою руку посильнее, затем поднес ее к губам и поцеловал. Я остановилась и всем телом прижалась к нему.

— Подожди, Лорочка, не сейчас, еще будет время, — шепнул он и вывел меня из туннеля. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я упала в траву и зарыдала. Рашид сел рядом и погладил меня по голове.

— Лора, прекрати. Ну что на тебя нашло? Ведь все уже позади. Ты только посмотри, как красиво вокруг! Лес, трава зеленая, солнышко ярко светит… Все плохое осталось в прошлом. Мы живы. Мы спасены…

Оглянувшись вокруг, я громко рассмеялась. На лице Рашида отразился испуг.

— Ну ты даешь, подруга, — сказал он, — перепады у тебя будь здоров: то ты плачешь, то смеешься как ненормальная…

— Ты еще не передумал на мне жениться?

— Нет. — Голос его сразу стал серьезным. Достав платок, Рашид вытер слезы, катившиеся по моим щекам. — Иди умойся, дуреха!

Легко поднявшись, я подошла к озеру, села на корточки и умылась. Затем, не раздумывая, скинула одежду и прыгнула в воду. Рашид тут же последовал моему примеру. Забыв обо всем, мы резвились в воде, как малые дети, поднимая тучи брызг и распугивая мелких рыбешек, плавающих у самого берега. Бинты на руках и ногах Рашида намокли, но он, кажется, даже не заметил этого.

— Рашид, у тебя бинты намокли. Их нельзя было мочить: заражение начнется!

— Ничего страшного. Завтра поеду к своему врачу. Он обработает раны. После деда Егора заражения быть не может. Он все на совесть делал.

Я покачала головой.

— Рашид, прошу тебя, выйди из воды. Это может плачевно закончиться!

Рашид, не слушая меня, осторожно коснулся рукой моей груди.

— Мы с тобой собрались жениться, а еще ни разу не были близки. Мы ведь не школьники, чтобы ждать, когда наступит брачная ночь. По-моему, мы оба созрели. Мне будет приятно от одной мысли, что наш первый сексуальный контакт состоялся в воде.

Рашид расстегнул мой бюстгальтер и кончиками пальцев провел по спине. Задрожав от возбуждения, я закрыла глаза. Так хорошо мне еще никогда не было…

Когда все закончилось, я отплыла подальше от берега и, раскинув руки, легла на воде. Двигаться не хотелось. Рашид сидел на песке и не сводил с меня восхищенных глаз.

— Ты великолепная девочка! Я понял это сразу, как только тебя увидел, — сказал он, когда я наконец вышла на берег.

— Не ври! О моей внешности ты думал меньше всего. Ты просто хотел помочь своему братцу избавиться от меня, — обиженно произнесла я и стала одеваться.

Глава 7

Подкравшись к дому деда Егора, мы спрятались за сараем и внимательно огляделись по сторонам.

— Послушай, зачем мы сюда вернулись? — занервничала я.

— Я хочу одолжить у деда Егора «запорожец». Ему он теперь все равно без надобности, а нам в самый раз будет. Надо же до города на чем-то добраться.

— А может, проще попутку поймать?

— В том-то и дело, что попутку здесь днем с огнем не найдешь. Можно весь день простоять и ни одной машины не встретить. А до шоссе идти далеко. Деревня заброшенная, жителей почти не осталось. Бабки две, совсем старые, да наш дед Егор… Мы специально такое местечко подобрали. Здесь, если коммерсанта спрятать, то его точно никто не найдет.

— Получается, что дед Егор в этой деревне самый крутой был?

— Получается так.

— Надо же! Теперь-то я понимаю, почему он так злился, когда я над его «запорожцем» смеялась.

— Сиди здесь. Я пойду проверю дом и посмотрю машину.

— Не ходи. Вдруг там кто-то есть…

— Вряд ли. Тихо кругом. Моей машины не видно. Выходит, Костик со своей пацанвой вологодской в Москву укатил. Будь послушной девочкой, Лариса! Сиди и жди, когда я вернусь.

— Я пойду с тобой, — вскинулась я. — Вдвоем веселее.

— Я же сказал, что ты останешься здесь, — нахмурив брови, отрубил Рашид. — И запомни на будущее: спорить со мной бесполезно.

Рашид отсутствовал долго. Пока его не было, я с удовольствием вспоминала нашу первую «брачную ночь», проведенную в воде. Сердце сладко ныло. Рашид был особенный мужчина, даже удивительно, что он «пашет» на рынке, вытряхивая деньги из челноков. Впрочем, они того заслуживают. Уж я-то хорошо знаю эту публику.

Мои соседи по ряду спят и видят затащить кого-нибудь в постель и при этом развести на деньги. Мол, у меня сегодня торговля идет плохо, а у тебя намного лучше. Поэтому купи, пожалуйста, бутылку и закуску на свои деньги, а я завтра заплачу. Маринка сколько раз так попадалась! Но я никогда не поддавалась на подобные штучки и все ухаживания кавалеров с рынка пресекала на корню. Зачем мне такая суета? Рашид был другой. Такой может оказать внимание женщине и дорого заплатить за проведенную с ней ночь.

За спиной кто-то кашлянул. Вздрогнув, я оглянулась и увидела Рашида.

— Все нормально, — улыбнулся он. — «Запорожец» на ходу. Нужно срочно уносить ноги.

— А дед Егор где?

— В доме лежит, где ж ему еще быть?

— Он и в самом деле мертв?

— Убит выстрелом в голову.

Мы обошли сарай и направились к машине. Рашид держал в руках старенькое охотничье ружье с до блеска отполированным прикладом.

— Зачем оно тебе, — не удержавшись, спросила я.

— Пригодится, Лариса, в дороге все может случиться.

— А что может случиться? — не на шутку испугалась я. — Ты хочешь сказать, что нам по-прежнему угрожает опасность?

— Я ничего не хочу сказать. Я просто решил подстраховаться.

— Если бы ты только знал, как я устала от этих случаев! Что-то их многовато в последнее время, — пробурчала я, пытаясь втиснуться в «запорожец». Ноги пришлось согнуть так, что коленки уперлись мне в грудь.

Глядя на мои мучения, Рашид рассмеялся:

— Ну что, топ-модель, это тебе не «мерседес»! Подержи-ка ружье.

— Я стрелять не умею, так что на меня не рассчитывай!

— Я бы этого не сказал. Ты за Костиком здорово с пистолетом носилась. Завораживающее зрелище, глаз не отведешь.

— А что толку? Он все равно ушел…

— Ладно, не переживай! Научишься еще стрелять! У тебя все впереди.

Рашид завел мотор, и машина тронулась.

К моему великому удивлению, до города мы добрались без особых приключений, не считая того, что по дороге нам пришлось останавливаться у довольно оживленной бензоколонки.

Подъехав к базару, Рашид выключил мотор и молча посмотрел на меня.

— Ну вот и все, приехали, — вздохнув, сказала я. — Мне пора. Все было просто замечательно. Благодаря тебе я повзрослела и поумнела. Теперь я знаю точно, что человеческая жизнь может оборваться в любой момент. Бедный ты, богатый — не имеет никакого значения. Деньги что — обычные бумажки, мусор. Они не спасают от смерти, скорее наоборот — приближают ее. Человек состоятельный всегда вызывает нездоровый интерес, а таких безбашенных ребят, как твой Костик, даже на нашем рынке предостаточно. У меня за душой не осталось ни копейки, ничего, мне не привыкать. Придется начинать с нуля. Я уверена, у меня все получится! — Горло сжал спазм. Я замолчала, борясь со слезами, затем улыбнулась и тихо произнесла: — А ты немедленно поезжай в больницу. Я, конечно, понимаю, что дед Егор заткнет за пояс любое медицинское светило, но все же надо отдать должное врачам и обязательно провериться. Да, чуть не забыла: возьми ружье.

— Возможно, этот музейный экспонат когда-нибудь тебе пригодится.

Рашид положил ружье на заднее сиденье и спросил:

— Лорка, а ты далеко собралась?

— Домой.

— Тебя же обворовали!

— Ничего страшного, мебель, во всяком случае, стоит на месте. Я быстро приведу квартиру в нормальный, жилой вид. Тарелки с кастрюлями тоже оставили, правда, в них нечего положить, но это дело наживное. На хлеб я себе заработаю!

Открыв дверь, я хотела выбраться из машины, но какой-то чертик удерживал меня на месте.

— Представляешь, что будет, если твои ребята увидят тебя в этом «запорожце»? Никто не поверит, что это ты! Будь осторожен и помни о своем братце.

— Лора, как же ты вернешься домой, если ключи от твоей квартиры есть у Костика? — перебил меня Рашид.

— Ерунда, я поменяю замки!

— Тебе опасно там появляться…

— Ничего, я уже привыкла к опасностям.

С трудом поднявшись, я наконец вышла на тротуар и уверенным шагом направилась к автобусной остановке.

— Лорка, стой — раздался за спиной громкий голос Рашида. — Выходи за меня замуж.

Я остановилась как вкопанная, боясь пошевелиться.

— Скажи, ты согласна или нет?

— Согласна. — вырвалось у меня.

— А почему же ты тогда от меня уходишь?

— Я думала, ты пошутил…

— Ничего себе шуточки! Я и тогда говорил вполне серьезно. Я хочу на тебе жениться!

— Повтори еще раз.

— Я хочу на тебе жениться.

Громко засмеявшись, я бросилась к Рашиду на шею…

Спустя примерно час один из товарищей Рашида повез нас в частную клинику. Мы сидели на заднем сиденье джипа и не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Рашид держал меня за руку, словно боялся, что я могу убежать. «Как бы не так! — подумала я. — Разве от собственного счастья можно отказаться? Конечно, Рашид не похож на мужчину моей мечты, но отношения с ним — это путь к настоящим, большим деньгам… Мой будущий муж — первая ступенька к поистине достойной жизни».

Приехав в больницу, Рашид исчез за дверью хирургического кабинета. Я села в небольшое уютное кресло у стены и с довольным видом замурлыкала себе под нос.

— Ты что? — неодобрительно покосился на меня браток.

— Ни-че-го! — по слогам пропела я, улыбаясь.

— Подруга, я смотрю ты больно веселая. Рашид там загибается, а тебе смешно!

— Смешно дураку, что ухо на боку! — подразнила его я. По всей вероятности, этот остолоп принимает меня за шлюху, снятую по дешевке где-нибудь на рынке. Словно подтверждая мои мысли, браток хамским голосом спросил:

— Подруга, а где тебя Рашид подцепил?

— Рашид меня нигде не цеплял, нисколько не обидевшись, ответила я. — Обычно цепляются ко мне. Вот и твой Рашид не устоял. И знаешь, так сильно прицепился, что теперь его ничем не отдерешь.

— Подруга, ты бы следила за тем, что говоришь, а то ведь можно и без языка остаться, — предупредил браток, придирчиво оглядывая меня с головы до ног. — Я бы не сказал, что ты красивая. Такие не в моем вкусе.

— Ну и какие в твоем вкусе?

— Мне нравятся девушки с пышными формами. Я не собака, чтобы бросаться на кость.

— Ты хочешь сказать, что Рашид — собака?

— Я этого не говорил. Я просто сказал, что тощие жерди не в моем вкусе.

— На вкус и цвет товарищей нет, — опять улыбнулась я, пропустив мимо ушей слово «жердь». Сейчас Рашид выйдет и скажет этому идиоту, кто я такая. Представляю, как он удивится. У него глаза из орбит вылезут. Ничего, скоро этот недоумок будет разговаривать со мной совсем по-другому, а не захочет — будет искать себе другую кормушку…

— Подруга, ты бы ехала домой, — вновь заканючил браток. — Я Рашида сам встречу. Он тебе обязательно позвонит. Ты, самое главное, жди звонка. Договорились?

— Я никуда не уйду, — твердо заявила я.

— Я же тебе по-нормальному сказал, чтобы ты отсюда выметалась! Может, ты хочешь, чтобы я тебя взашей вытолкал? Рашид болен. Я его домой отвезу. Он в данный момент не в состоянии трахаться.

Улыбнувшись еще шире, я нахально возразила ему:

— Не скажи! Незачем судить о других по своим способностям.

— В смысле?

— Ради меня Рашид всегда готов на подвиги. Знаешь, несколько часов назад мы занимались с ним сексом прямо в воде. Это было просто замечательно! Рашид превзошел себя.

Побагровев, браток сжал внушительных размеров кулаки и шагнул к креслу. На мое счастье, дверь хирургического кабинета распахнулась, и на пороге появился Рашид.

— Ну как, живой? — в один голос спросили мы.

— Живой, — засмеялся он. — Немножко поштопали только.

Рашид подошел к моему креслу и опустился на корточки. Поправив мои волосы, он заглянул мне в глаза и ласково спросил:

— Тебе уже, наверное, надоело ждать?

— Нет. Я ведь тебя ждала, а не кого-то другого. Тебя я могу ждать до бесконечности.

— Ты волновалась?

— Очень! Тебе было больно?

— Ну если только самую малость.

Рашид, поехали, — кашлянув, сказал браток, — а то дел невпроворот. Надо всех пацанов на ноги поднять, чтобы они разыскали твоего недоделанного братца и всю его компашку. Нельзя терять ни минуты, а то они запросто свалят из Москвы, и все.

— Скорее всего, уже свалили. Станут они дожидаться, пока мы их найдем.

— Ничего, не уйдут! Мы наших пацанов в Вологду пошлем. У матери твоей Костик при любом раскладе появиться должен. Там мы его и накроем. Для начала нужно прошмонать всех торговцев героином. Кстати, когда он в последний раз приходил к ним за товаром? Кстати, на одной из явок его тоже можно припасти. Поехали, не будем терять ни минуты. Я этой шлюхе сказал уже, чтобы она выгребалась отсюда, но ей все по фигу: сидит, улыбается, лясы точит. В другое время ты ее обязательно навестишь, а сейчас пусть убирается. Повтори ей мою просьбу, пожалуйста, а то у нее, по-моему, со слухом туго.

Рашид заметно побледнел.

— Эта девушка — моя будущая жена, — отчеканил он. — Понятно?! С этой минуты ты должен относиться к ней так же, как я. То есть уважать и оберегать от всяких неприятностей, потому что ей досталось не меньше, чем мне. Костик на нее огромный зуб имеет. Собственно, из-за Лорочки все и началось. Ты займешься поисками Костика, а меня отвезешь домой. У меня медовый месяц.

Браток открыл от удивления рот и недоверчиво посмотрел в мою сторону. Затем помотал головой и растерянно произнес:

— Рашид, я что-то не понял. Может, это у меня со слухом что-то приключилось? Ты женишься?

— Со слухом у тебя все нормально. Я женюсь.

— Когда?

Рашид посмотрел на часы и грустно констатировал:

— Ну вот, загс уже закрыт. Придется отложить на завтра. Завтра утром мы подадим заявление. Неделя нам понадобится на подготовку. Сегодня какой день?

— Суббота, — весело подсказала я.

— Вот и замечательно! В следующую субботу я женюсь.

Браток округлил глаза.

— Рашид, что ты надумал? Зачем тебе это надо? Что за необходимость? Может, ты заболел? Это пройдет. У всех так бывает, а потом проходит.

И у меня было, а теперь даже вспомнить смешно! Ты не торопись. Если тебе эта девушка нравится, вы просто так поживите, присмотритесь друг к другу. В таком деле спешка совсем не нужна.

— Я женюсь, — повторил Рашид твердым голосом и повел меня к выходу.

Браток уныло поплелся следом, не переставая возмущаться:

— Все равно у тебя ничего не получится! С момента подачи заявления нужно ждать два месяца. В субботу вас при любом раскладе не зарегистрируют. Это нереально!

Рашид усмехнулся:

— Гарик, ты же знаешь, что я никогда не жду. Нам с тобой хорошо известно, что ждут только лохи, а нормальные люди получают то, что хотят, очень быстро.

Браток наконец замолчал. Мы сели в машину и поехали. Душа моя ликовала. Вот так — без особых усилий и сразу в дамки! Пожалуй, ради этого стоило пострадать! Жизнь предоставила мне шанс, о котором мечтает каждая девушка. А Гарик — ну что Гарик? Пройдет совсем немного времени, и я расквитаюсь с ним по полной программе. Он ответит за свое хамское отношение ко мне… За подругу, за шлюху… У меня все еще впереди!

Браток притормозил у красивого старинного особняка на несколько квартир.

— Рашид, ты надолго здесь зависнешь? — спросил он. — Когда за тобой приезжать, ты ведь теперь без колес?

— Ерунда! Завтра поедем на рынок и купим новые колеса. Я давно хотел джип поменять. Старый бензин жрет со страшной силой, да и расход масла заметно увеличился. С такой тачкой можно по миру пойти. Сегодня меня ни для кого нет. Да и вообще, всю неделю я буду готовиться к свадьбе. Представляешь, Гарик, какой фантастический поворот судьбы! Еще вчера я и подумать не мог, что стану семейным человеком, а теперь тороплю события, чтобы заполучить заветный штамп в паспорте.

— Думаю, ты принял поспешное решение, — перебил его Гарик. — Я бы на твоем месте не торопился.

— Слава Богу, что ты не на моем месте, — зло буркнул Рашид и помог мне выйти из машины.

Бросив на Гарика взгляд, полный превосходства, я взяла Рашида под руку, и мы направилась к подъезду.

Глава 8

Поднявшись на третий этаж, мы остановились у массивной дубовой двери. «Такая стоит целое состояние», — подумала я и спросила:

— Это твоя квартира?

— Это квартира моих родителей. О своей я как-то еще не думал.

— Мы будем жить с твоими родителями? — огорчилась я.

— Родители здесь почти не появляются Они живут за городом. Бабка оставила нам в наследство большой частный дом.

— Если хочешь, можем устроиться у меня. В моем распоряжении двухкомнатная хрущевка но зато своя.

— Это мы со временем решим.

Рашид достал ключи и открыл замок. Перешагнув порог, я с любопытством огляделась по сторонам. Убранство квартиры было не бедным.

но и не богатым. В глаза бросалось огромное количество книг. Я подошла к полке и взяла первый попавшийся томик. Это был Блок.

— Ты читаешь Блока? — удивилась я. — Никогда бы не подумала!

— Мать увлекается, — смутился Рашид. — Она в институте преподает. А почему ты думаешь, что я не могу почитать кого-нибудь из классиков?

— Не знаю. Ты ведь рынок контролируешь. А тот, кто контролирует рынок, классиков не читает.

— Ну и напрасно ты так думаешь. Иногда я прихожу домой, падаю на диван и беру в руки книгу. Правда, в последнее время все чаще детективам предпочтение отдаю. Но в детстве я знал Блока наизусть, и не потому, что мамочка учить заставляла.

Да, с квартирой мне не повезло… Во-первых, предки Рашида, если они нормальные люди, рано или поздно захотят вернуться в Москву. Не век же им на грядках в деревне колупаться! И что тогда? Разыгрывать из себя примерную сноху я не умею. Значит, неизбежно начнутся ссоры, скандалы, взаимные упреки, а там и развод не за горами… Как ни крути, надо разъезжаться.

Предкам можно купить нормальную двушку в новом районе, а мы останемся здесь. Во-вторых, хорошая квартира не требует ухода. Начнем, конечно, с европейского ремонта. Ламинированный паркет, подвесные потолки, достойная сантехника — все надо предусмотреть. Отдельная статья — мебель. Мебель закажем за границей, кое-что можно подобрать и у нас… Денег потребуется куча, а где их взять? Впрочем, о чем я думаю: Рашид в два счета решит любые проблемы!

— Лорочка, пойдем я покажу тебе свою комнату. — Голос Рашида вернул меня с небес на землю.

— Пойдем. Только мне бы хотелось, чтобы у тебя была не только своя комната, но и своя квартира.

— Не волнуйся, дорогая! Будет у нас с тобой отдельная квартира. Просто раньше я не нуждался в ней. Большую часть времени я проводил на работе или с друзьями.

— Теперь все по-другому. Теперь у тебя появилась я, ты просто обязан выполнять мои желания.

— Какие, например? — насторожился Рашид.

Посмотри на меня: мне не в чем ходить. Эти жалкие брюки у нормальных людей вызывают только смех. Недаром твой Гарик принял меня за шлюху! Разве так должна выглядеть невеста достойного человека? Хочешь не хочешь, а придется поездить по магазинам — рынком я по горло сыта! Купим все — начиная от белья и кончая шубой, причем желательно, не одной. Я где-то слышала, что меха носят под настроение. Сегодня подойдет чернобурка, завтра соболь, а послезавтра — элегантная норка. И потом, работа на свежем воздухе отнюдь не пошла мне на пользу. Кожа сухая, в пятнах — фу, даже самой неприятно, а что подумают обо мне твои друзья или те люди, с которыми нам с тобой только предстоит познакомиться? Ну ничего, говорят, в косметических салонах можно исправить любые недостатки. Лицо полечим жидким азотом, подпитаем масками, а заодно увеличим объем губ, чтобы они выглядели более чувственными и сексуальными.

— Что увеличим? — выпучил глаза Рашид.

— Объем губ, — повторила я.

— Зачем, они у тебя и так хороши!

— Ты ничего не понимаешь! Они будут столь сексуальными, что никакой мадам Монро даже и не снилось! Кстати, процедура совсем простая: один укол геля, и все. Правда, она обойдется мне в кругленькую сумму, но это для тебя пустяки! Затем мы сделаем наращивание ресниц и ногтей и, конечно же, татуаж. Совсем забыла! Неплохо было бы привести в порядок мой рот! Сам понимаешь, в дешевую клинику я не пойду. И обязательно солярий, педикюр, парафинотерапия рук! Теперь о фигуре. Дорогой, мне нужна коррекция!

— Какая еще коррекция?

— Ну, лишний вес мне пока сбрасывать рано, а вот ежедневные контурные обертывания, пессотерапия, миоэлектростимуляция и массаж не помешают. Массаж я предпочитаю комплексный, включая даже эротический: в нем тоже есть свой кайф.

— Лора, прекрати! Когда ты наконец иссякнешь? Ты тут столько всего наговорила? Ты что, и раньше все это делала?

— Нет, конечно. Разве я похожа на дочь миллионера?

— Нет. Но ты, наверное, решила, что я сын миллионера. Мои родители обычные преподаватели. Они живут на нищенскую зарплату.

— Они что, не берут взяток?

— Не берут.

— Вранье! Ты просто этого не знаешь. Они не посвящают тебя в свои дела. Взятки берут все, а преподаватели институтов — тем более!

— Да что там брать со студентов? У них за душой ничего нет. Иногородние так вообще по ночам вкалывают, чтобы от голода не умереть!

— Студент студенту рознь. Я вот тоже жила со студентом. Умный такой был! В институт сам, без блата поступил. А другие не напрягаются. Вот сколько отделений понаоткрывали: учись не хочу. Ты хоть видел, какие туда студенты приезжают? Одеты с иголочки, иномарки каждый семестр меняют, для них деньги — тьфу! С таких студентов просто грех взятку не поиметь!

— Мои родители слишком правильные, чтобы взятки брать.

— Что-то я не пойму тебя, Рашид: кто меня будет содержать: ты или твои родители? Неужели тех денег, что ты получаешь на рынке, не хватит на мои скромные нужды?

— В дорогих салонах, Лора, дерут сумасшедшие деньги. Я заехал на Тверскую подстричься — двухсот баксов как не бывало! Мне плохо стало. Так ведь и без штанов остаться можно!

— Ничего страшного. На любимых не экономят, — улыбнулась я.

— Но у тебя сумасшедшие запросы…

— Брось ты — сумасшедшие! Бывают запросики покруче. Скажи спасибо, что я равнодушна к драгоценностям, а то бы точно остался без штанов.

— Век буду тебя благодарить! Послушай, а ты ненормальная. Где ты только набралась таких познаний?

— Телевизор смотрю, газеты читаю. Любуюсь женами новых русских, делаю для себя соответствующие выводы.

— Но я не новый русский…

— А какой ты? Старый, что ли?

— И не старый, и не новый. Обыкновенный русский, такой же, как все.

— Какой же ты обыкновенный, если базар контролируешь?

— Если я базар контролирую, это еще не значит, что все собранные деньги себе оставляю. Меня на это дело большие люди поставили, вот им и перепадает большая часть выручки.

— Ну хорошо, вот ты собрал с коммерсантов деньги, — не могла успокоиться я, — и куда ты их несешь? Как ты ими распоряжаешься?

— Прежде всего я их подсчитываю. Часть пацанам отдаю в виде зарплаты. Часть оставляю на нужды базара, а часть везу большим людям.

— Но ведь они не знают, сколько ты им должен принести?

— Не знают.

— Значит, им можно отдать самый мизер?

— Самый мизер не получится.

— Почему?

— Мне доверяют, Лора. Все считают, что я честный, а честным человеком быть приятно.

— Ну а хотя бы половину ты оставляешь?

— Оставляю.

— Значит, эта половина наша?

— Нет. Часть денег надо пустить в расход.

— Запросто! Я умею пускать деньги в расход. Скоро тебе предстоит в этом убедиться.

— Их нужно пускать в расход на нужды базара, — мягко поправил меня Рашид.

— Вот мы и пустим! С сегодняшнего дня я буду твоим личным бухгалтером и научу тебя пускать деньги в расход, — засмеялась я. — Для начала можно поднять аренду. Пусть коммерсанты побольше платят. Ведь теперь тебе нужно содержать красавицу жену.

Странная ты, Лорка, чудная. Вчера еще ты сама торговала на рынке и готова была считать каждую копейку. А теперь ты предлагаешь драть с коммерсантов три шкуры… Послушай, мы наконец дойдем до моей комнаты? Думаю, что она тебе понравится. Входи. — Рашид открыл дверь и как вкопанный застыл на пороге. Я осторожно выглянула из-за его плеча. На огромном кожаном диване, развалившись, сидел Костик с пистолетом в руках. Губы его заметно дрожали, под глазами темнели синяки. Криво ухмыльнувшись, Костик снял пистолет с предохранителя.

— Братишка, привет! Что-то ты долго до хаты добирался. Я тут уже торчу черт знает сколько времени. А ты у нас, оказывается, фраерок — жениться собрался… Ну и бред твоя подруга несла, я просто офонарел. Вот уж не знал, Рашид, что ты у нас такой любвеобильный! Быстро в эту шлюху втюрился! Пацаны думают, что ты нормальный мужик, при понятиях, а ты как дурак повелся на тощую задницу!

— По правде говоря, не ожидал тебя здесь увидеть, — спокойно сказал Рашид. — После того, что ты натворил, надо быть идиотом, чтобы прийти…

— Это не твой дом. Это дом твоих родителей.

— Не имеет значения.

— Я бы так не сказал. Только такой придурок, как ты, будет жить у предков, работая на базаре.

— Это уж не твое дело.

— Может быть. Ты меня, братишка, сильно разочаровал! Какая-то шлюха разводит тебя на деньги, а ты втихую хаваешь ее бодягу. Смотреть тошно!

— Где моя машина? — спросил Рашид.

— Боюсь, что она тебе больше не понадобится.

— Ты не ответил на мой вопрос. Где моя машина?

— На ней пацаны поехали за героином. Скоро будут здесь.

— Костя, отдай пистолет. Ты и так натворил массу глупостей. В последнее время ты потерял человеческий облик, но у тебя еще есть шанс его вернуть. По-хорошему говорю, отдай пистолет.

Громко заржав, Костик смачно сплюнул на пол.

— Ты хочешь сказать, что можешь разговаривать со мной по-плохому?! Да кто ты такой? У тебя нет оружия, а у меня есть!

— Это твое единственное преимущество…

Я с тоской вспомнила старенькое ружье деда Егора, которое мы так неосмотрительно оставили в «запорожце», уезжая с рынка на шикарном джипе Гарика. Сейчас бы оно пригодилось как никогда… Да и Гарик тоже хорош… Знал ведь, что Рашиду угрожает опасность, и даже пушки не дал, криминал хренов! Получается, что наша песенка спета? Нет, только не это! Я не хочу умирать! Не хочу!!! В понедельник мы с Рашидом пойдем в загс, в субботу наша свадьба, впереди такая жизнь, о которой я долго мечтала. Неужели этот обколотый придурок нажмет на курок, и все закончится? Нет!!!

— Рашид, придумай что-нибудь! — жалобно произнесла я, вцепившись в руку своего жениха. Громкий выстрел заглушил мои слова. Увидев небольшую, ровненькую дырочку в стене в тридцати сантиметрах от моей головы, я истошно закричала.

— Закрой рот, сука, а то в следующий раз я не промахнусь, — прохрипел Костик.

Рашид затрясся от злости и стал медленно приближаться к Костику.

— Ты что, тварюга! Ты что, хотел убить мою женщину?! Да я тебя собственными руками задушу! Героином накачался, гад?! Это ты в своей Вологде беспредел чини, а тут не высовывайся без надобности!

Да что ты мне можешь сделать, придурок? — рассмеялся Костик. — Ты ведь пока инвалидность не оформлял? Боюсь, что она тебе не понадобится! Я убью вас обоих. Но для начала я хочу знать, где лежат деньги. Мне надо свалить из Москвы, но пустым я отсюда не уеду. Лучше по-хорошему, где в твоем доме деньги лежат?

— У меня нет никаких денег.

— Так я тебе и поверил! Работаешь на базаре и не имеешь денег? Все, что у тебя есть, это джип? Это единственное, что ты себе купил? Куда, ты подевал деньги, скотина? Сложил в чулок или отдал своей драгоценной матушке?!

— У меня нет денег, Костик. Я никогда их не копил. Ты же знаешь, сколько я трачу каждый день!

— В последний раз спрашиваю: где деньги? Те самые, которые ты таскаешь с базара и которые не всегда доходят до тех людей, которые тебя поставили на это дело. Говорят, что деньги далеко от хозяина не уходят. Значит, ты держишь их дома. Мне просто лень их искать. Через несколько минут приедут мои пацаны и перевернут твою квартиру вверх дном.

Здесь нечего искать, Костя, поверь. Я даю тебе шанс уйти. Возвращайся в Вологду. Тебя никто не будет преследовать. Только уходи! Ты же знаешь, что тебе не избежать смерти, если ты убьешь меня или мою Ларису.

— Заткнись! Если через пять секунд ты не скажешь мне, где лежат деньги, я стреляю этой сучке прямо в голову. Начинаю считать! Раз, два…

— Деньги под диваном, на котором ты сидишь, — нехотя промолвил Рашид.

— Под диваном?!

Костик встал и, не выпуская пистолета из рук, принялся лихорадочно ощупывать мягкое сиденье.

— Где именно? — занервничал он.

— Сначала надо убрать подушки. Деньги под спинкой.

— Если ты врешь, то я пристрелю тебя как щенка.

— Я не вру. Можешь проверить.

Костик тяжело задышал и стал сбрасывать подушки на пол. Рашид подобрался и в два прыжка оказался у него за спиной. Перехватив руку с пистолетом, он уложил Костика на пол, но тот каким-то чудом вывернулся и схватил Рашида за горло. К несчастью, это ему удалось. На глаза мне попалась большая хрустальная ваза, стоявшая на подоконнике. Не мешкая ни секунды, я опустила ее на голову Костика. Другой бы тут же отдал Богу душу, но Костик по-прежнему продолжал сжимать горло Рашида.

— Ах ты скотина живучая! — в бешенстве закричала я. Рашид изловчился и пнул Костика ногой в пах. Костик взревел и с новой силой навалился на Рашида.

— Я убью тебя, гад ползучий! Сволочь! — завизжала я на всю комнату. — Тварь! Ты испортил мне медовый месяц! Ты вообще испохабил мне всю жизнь. Получай же, получай! — Схватив тяжелую мраморную пепельницу, я, размахнувшись, ударила Костика в висок. В эту минуту прозвучал громкий выстрел и наступила гробовая тишина.

— Рашид, Рашид, — тихо позвала я, но ответа не последовало. У моих ног лежали два брата… Господи, как же они похожи! Одинаковый разрез глаз, одинаковые брови вразлет и даже скулы одинаковые… Просто один немного постарше и поплотнее… А другой еще совсем ребенок… Избалованный, эгоистичный, самодовольный ребенок…

«Ну вот и все, — подумала я. — Так и не сбылась моя мечта пожить по-человечески… А может, Рашид жив? Может, он только ранен и его удастся спасти?» Опустившись на колени, я склонилась над телом своего жениха. Он не дышал. Из шеи непрерывной струей лилась кровь, пульс не прощупывался. Да, это конец… Упав Рашиду на грудь, я громко зарыдала от безысходности. Все-таки этот гад пристрелил его! Героинщик чертов!

Покосившись на Костика я с ужасом обнаружила, что он зашевелился. Схватив пистолет, я подошла к нему и, не целясь, выстрелила в голову. Костик дернулся и затих.

— Мы в расчете, гад, — сказала я и потеряла сознание.

Очнувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Кисловатый запах пороха привел меня в чувство. Рашид! Главное — Рашид! Это неправда, что он мертв! Он не может умереть, не женившись на мне! Я отвезу его в больницу, и он обязательно очнется! В следующую субботу мы вряд ли поженимся, но я могу подождать!

Дотащив Рашида до входной двери, я внезапно вспомнила о деньгах, спрятанных в диване и бросилась в комнату. Поправив подушки, перевернула весь диван, и вернулась в комнату.

Как и следовало ожидать, никаких денег я не нашла. Скорее всего, Рашид соврал. Он просто тянул время. Он хотел использовать любой шанс, чтобы обезоружить Костика. В этой квартире нет денег и никогда не было. Рашид жил на широкую ногу и не успел ничего накопить. Красивые машины, красивые девочки, дорогие рестораны… Рашид не думал о завтрашнем дне и даже представить не мог, что когда-нибудь встретит меня. Костик сильно просчитался, заявившись сюда за деньгами…

Сунув пистолет в карман, я побрела в коридор. Взглянув в лицо Рашида, чуть не закричала. Полуоткрытые глаза смотрели куда-то вбок. Нос заострился и посинел. Застывшие, скрюченные пальцы были похожи на птичьи лапки.

— Рашид, ты мертв? Не мучай меня, ответь, — прошептала я. — Ты мертв? А как же наш медовый месяц? Что же мне теперь делать? Я боюсь. Я совсем одна, мне некуда идти. У меня никого нет. Я боюсь возвращаться домой. Туда могут заявиться дружки твоего братца. У них есть ключи. Они забрали у меня все деньги, но это ерунда по сравнению с тем, что я потеряла тебя. Ты самое дорогое, что было в моей жизни.

Я понимала, что мне пора уходить. В любую минуту сюда могут заявиться вологодские отморозки, и тогда мне придется несладко. Но оторваться от Рашида, пусть даже мертвого, не было сил. Я вспомнила крепкий дом на краю заброшенной деревни, первые, отнюдь не робкие, поцелуи в кромешной темноте запертого погреба, наш первый сексуальный контакт в озере и эти твердые, уверенные слова: «Я на тебе женюсь»…

Дотянувшись до небольшой тумбочки, стоявшей в углу, я взяла открытую пачку сигарет, зажигалку и нервно закурила. Сигареты оказались настолько крепкими, что перед глазами все поплыло.

Неожиданно раздался громкий стук в дверь. Я с испугом вжалась в стену. Через несколько секунд стук повторился и стал более настойчивым. Сигарета выпала из рук и упала на пол, прожигая дорогой ковер.

— Рашид, мне страшно, я боюсь, — прошептала я, доставая из кармана пистолет.

В дверь задубасили так, что, наверное, слышно было на другом краю Москвы.

— Рашид, Рашид, что мне делать, Рашид? — в каком-то оцепенении продолжала шептать я, вжимаясь в стену, в следующую секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Гарик, тот самый Гарик, который привез нас в эту квартиру несколько часов назад.

— Не вздумай стрелять, — предупредил он. — Я несколько раз звонил на сотовый, но Рашид так и не ответил. Решил заехать… У нас с пацанами возникли кое-какие вопросы, которые может решить только Рашид. Мне не хотелось вас беспокоить… Рашид давно дал мне ключи от своей квартиры. Это так, на всякий случай. Когда он надолго отлучался по делам, я тут за порядком присматривал. Он мне всегда доверял, знал, что я не возьму ничего лишнего. А это тебе, — сказал он, протягивая роскошный букет багряно-красных роз. — Из вини, подруга, что я сразу не врубился…

Опустив пистолет, я тихо проговорила:

— Рашида больше нет. Все, что он мог решить, он уже решил. Теперь от него ничего не зависит…

Гарик шагнул в прихожую и только тут заметил безжизненное тело Рашида, распростертое на полу. Застонав, он опустился на колени и стал трясти друга за плечи, словно надеясь, что тот оживет.

— Перестань, не тревожь его, — безучастно сказала я. — А знаешь, цвет красивый…

— Что? — Гарик поднял голову и с испугом посмотрел на меня.

— Я говорю, цвет красивый. Эти розы похожи на кровь. Желтые, белые, оранжевые меня не волнуют. Я люблю именно такие.

— Не знаю, какие были, такие и купил. Ты что, видела много крови?

— Да нет, — пожала плечами я. — А ты, вообще, зачем цветы купил?

— Как? — опешил Гарик. — Вы же с Рашидом жениться собирались. Вот я и подумал, что стоит купить вам букет. Хотел заехать, подарить. А то мы как-то не по-людски расстались. Я всегда уважал его выбор. Я хотел сказать ему, что я ничего не имею против. Если он решил жениться, то пусть женится… Только теперь он уже не женится… — немного помолчав, добавил он.

Я опустилась на колени, достала из букета два самых красивых цветка и положила их Рашиду на грудь. Гарик смахнул слезы и тихо спросил:

— Ты его любила?

— Не знаю. Наверное, еще не успела полюбить…

— В смысле?

— Мы слишком мало знали друг друга. Раньше он был для меня крышевым, вот и все. А настоящие отношения у нас начались совсем недавно. Он был отличным парнем, Гарик. Такого невозможно не полюбить. Только теперь, когда его не стало, я поняла это. Без него пусто, одиноко… — снова заплакала я.

— А тебя почему не убили? — Гарик смерил меня подозрительным взглядом.

— А кто должен меня убить?

— Тот, кто убил Рашида. Ведь Рашида убил Костик?

— Костик, Мы зашли домой. Он ждал нас в комнате. Между ними завязалась драка. В руках у Костика был пистолет. Я не знала, что мне делать, и огрела его по голове пепельницей. Костик закричал и выстрелил в Рашида. Может, в том, что произошло, есть моя вина, но мне и в голову не приходило, что он выстрелит…

— Костик был один?

— Один.

— А где остальные?

— Понятия не имею! Костик сказал, что они скоро будут здесь.

Гарик вскочил:

— Что же мы тут торчим? Нужно срочно уносить ноги, а то нас пристрелят как цыплят. Я подниму пацанов и найду этих гадов при любом раскладе!

— Нужно сообщить родителям Рашида. Я так и не успела с ними познакомиться…

— Может, оно и к лучшему.

— Почему?

— Ты бы вряд ли с ними сошлась. У Рашида родители тяжелые.

— В смысле?

— Ну, правильные очень. Его матушка не одобрила бы столь поспешный брак. Она у него зануда, каких свет не видывал.

— Мы не в то время живем, чтобы просить у родителей согласие на брак.

— Тоже верно.

Гарик прошел в комнату Рашида, а я осталась в прихожей. Жаль, что так получилось… Мы были бы счастливы, но…

— Послушай, а кто убил Костика? — донесся до меня голос Гарика.

— Я! — громко крикнула я, вздрогнув от собственного голоса.

— Как тебе это удалось?

— А что тебя смущает? Взяла пистолет и выстрелила.

— Не испугалась?

— Нет. Я хотела отомстить за Рашида.

— А ты молодец, — похвалил меня Гарик. выходя в коридор. — Рашид и в самом деле не ошибался в тебе! — Достав из кармана сотовый телефон, он быстро защелкал по кнопкам, затем чертыхнулся и, явно передразнивая кого-то. сказал.

— «Уважаемый абонент Московской сотовой связи. К сожалению, на вашем лицевом счете деньги подошли к концу. Для возобновление работы телефона необходимо внести аванс. Минимальная сумма аванса составляет около ста долларов США». Чтоб они сдохли, гады! Не телефон, а прорва хренова! Трендят повсюду про всякие скидки! А от их скидок ни жарко, ни холодно! Он еще больше жрать начинает! Слон, а не телефон! Недавно деньги кидал, а они уже кончились!

— Наверное, много говоришь.

— В том-то и дело, что мало! О стенку бы разбил эту трубку, но без нее никак.

— А ты кому хотел позвонить?

— Пацанам. Ладно, поехали, пока никто не нагрянул.

— Куда?

Дергать отсюда надо, а то в любую минуту сюда Костиковы друзья могут пожаловать. Как мы теперь подмогу позовем, если телефон отключили? Придется на место ехать, пацанов созывать.

— А с Рашидом что делать?

— Ничего не надо делать. Сегодня кто-нибудь из пацанов позвонит его матери и сообщит ей о том, что случилось несчастье. Мать приедет и увидит Рашида. Естественно, она сразу вызовет милицию и начнет приготовление к похоронам. Мы пришлем к ней нашего человека, он привезет деньги и поможет с похоронной суетой. Место на нормальном кладбище мы выбьем, поминки в центральном ресторане возьмем на себя.

— Ты хочешь сказать, что мы уйдем и оставим Рашида здесь?

— Конечно! А ты предлагаешь забрать его с собой?

— Нет. Просто как-то не по-человечески оставлять его здесь. Мы же не преступники, и нам нечего бояться.

— Не забывай, что в дальней комнате лежит еще один труп. Костика ты застрелила собственноручно. А за это, между прочим, дают срок и немалый. Для нас по-любому будет лучше, если мать Рашида сообщит в милицию. Тебя тут никто не видел, а даже если и видел, то хрен найдет.

— А милицию зачем вызывать?

— Так положено. Если убили человека, то должна приехать милиция и зафиксировать факт убийства. Мать Рашида вызовет ментов и покажет им два трупа. Начнется следствие. Оно установит, что стреляли из одного пистолета. То, что Костик конченый наркоман, увидит даже слепой. На его руках живого места не осталось. Следствие примет это во внимание. В общем, дальше начнется ментовская суета, к которой мы не имеем никакого отношения. Менты народ ушлый, попытаются докопаться до сути. Можно было бы, конечно, выдвинуть версию о том, что братцы друг друга перестреляли, но это легко проверить. Тут и без слов понятно, что в деле фигурирует кто-то третий. Вот и будут искать третьего. Но тебя, подруга, никто не найдет. Дело закроют или повесят на какого-нибудь терпилу Какого еще терпилу?

— На терпилу менты грузят мертвое дело, «висяк». Подтасовывают факты и прячут за решетку того человека, которого им давно хотелось посадить. Сделать это проще простого, надо только захотеть. Ладно, тут можно много говорить. Будем надеяться, что ты не успела засветиться и ментам не выйти на твой след.

— А если они меня найдут? — испугалась я.

— Тогда дела плохи. Придется ложиться на дно.

— Это как?

— Придется спрятаться так, чтобы тебя ни одна собака не нашла.

— А где такое место?

— Послушай, хватит задавать лишние вопросы. Тебя никто не ищет.

— Пока не ищет.

— Да тебя никто и не будет искать! Где пистолет, из которого ты убила Костика?

— У меня в кармане.

— Не забудь от него избавиться.

— Каким образом?

— Скинь в реку. Закопай в землю. Но лучше отдай мне.

— Не отдам, — решительно заявила я.

— Почему?

— С пистолетом я чувствую себя спокойно.

— С таким пистолетом, как у тебя, я бы никогда не чувствовал себя спокойно. Он же паленый. На нем один труп висит. Выкинь его к чертовой матери. Когда выкинешь, тогда и почувствуешь себя спокойно. Надо уходить. Вдруг кто-то из соседей в ментовку позвонил. Пистолет без глушителя, стреляет громко… Правда, и стены тут будь здоров.

— Если бы кто-то позвонил, то менты бы ухе приехали.

— Не скажи! Они могут и час ехать, и два.

— Нет. Менты приезжают сразу. Если их до сих пор нет, значит, они уже не приедут.

Я поцеловала Рашида в лоб, встала и подошла к входной двери. Мне не хотелось расставаться с букетом, и я прихватила его с собой. Гарик щелкнул замком и вышел на лестничную площадку.

— Даже не знаю, что мне теперь делать с этими ключами? — задумчиво сказал он, повертев связку в руках. — Больше они мне не понадобятся. На похоронах отдам матери. Послушай, а ты какого черта букет взяла? Надо было в квартире оставить.

— Зачем? Ты же мне его подарил. Значит, теперь он мой. Я уж как-нибудь решу, что мне с ним делать.

— Я тебе ничего не дарил, — покраснел Гарте — Я вообще никогда бабам цветы не дарю Я принес его вам с Рашидом…

— А я и не баба! Я же тебе в невесты не набиваюсь! Я жена твоего лучшего друга!

— Несостоявшаяся жена, — поправил меня Гарик.

— Это точно… Женой я так и не стала, но зато стала вдовой… Если бы я вышла за Рашида замуж, то отобрала бы у тебя ключи от нашей квартиры в первый же день!

— Хорошо, что ты не вышла за Рашида замуж, — пробурчал Гарик, спускаясь по лестнице. — Так хоть у меня останутся теплые воспоминания о друге. Как ты собираешься выходить из подъезда с этими цветами?

— Обыкновенно. А в чем дело?

— В том, что нам нужно выйти из подъезда незамеченными, а с таким огромным букетом нас не заметит только дурак. Оставила бы ты их в квартире, и мороки никакой не было!

— Никакой мороки не будет. Может, мы из другой квартиры выходим. Тут и другие люди живут.

— Другие-то, может, и живут, но убили одного.

Мы вышли на улицу и подошли к той самой машине, на которой нас привез Гарик. В этот момент во двор влетел огромный джип Рашида и, скрипнув тормозами, остановился около нас. Гарик толкнул меня на землю и достал пистолет. Раздались резкие хлопки. Из джипа высунулся молодой парень в черной рубашке и, прицелившись, выстрелил в меня. Каким-то чудом я успела прикрыть голову букетом. В этот момент джип развернулся и стал выезжать со двора. Через несколько секунд он исчез из поля зрения. Гарик подбежал ко мне, схватил за руку и помог подняться.

— Эй, подруга, ты жива? — спросил он.

— Этот букет спас мне жизнь, — тихо сказала я, показывая ему аккуратную дырочку в целлофановой упаковке. — Пуля застряла в цветах. А ты говорил, что букет мне ни к чему…

Некогда рассуждать! Быстро садись в машину. Эти выстрелы нам всю картину испортили! В любой момент сюда могут менты нагрянуть. Нужно срочно уносить ноги!

Я села на заднее сиденье, положила цветы на колени и захлопнула дверь. Гарик завел мотор, и машина рванула с места.

— Неужели пуля и в самом деле застряла в букете, — неожиданно спросил Гарик, оборачиваясь ко мне.

— Конечно. Хочешь, найду?

— Ну дела! — покачал он головой. — Ты. выходит, счастливая, подруга… В который раз от смерти ушла…

— Да уж, счастья полные штаны, — скривилась я и закрыла глаза…

Глава 9

Разбудили меня громкие голоса. Посмотрев в окно, я обнаружила, что машина стоит на залитом асфальтом пустыре, со всех сторон обнесенном сеткой-рабицей. В двух метрах от нее о чем-то оживленно спорили бритоголовые братки, не обращавшие на меня никакого внимания. Достав из кармана пистолет, я учащенно задышала.

Неожиданно к машине подошел Гарик, открыл дверь и похлопал меня по плечу.

— Привет, соня, — весело сказал он. — Ну, у тебя и нервы! Жениха убили, сама чудом спаслась, а ей хоть бы хны. Спишь, как пожарница!

— В здоровом теле — здоровый дух, — буркнула я.

— А пушку-то зачем вытащила? — удивился Гарик, увидев в моих руках пистолет.

— А как тут без пушки. Я глаза открыла и одурела. Тут такие хари. Сразу и не поймешь — враги или друзья?

— Это свои пацаны, можешь не волноваться.

— Для тебя-то они свои, а для меня чужие.

— Тебя никто не тронет. Пока ты спала, я ребят собрал. Все ищут этих отморозков.

— Нашли? — с надеждой в голосе спросила я.

— Пока нет. Ищем.

— Что-то долго ищете. Это же не иголка в стоге сена. Что их искать-то? У Рашида джип красивый, заметный, сразу в глаза бросается.

— В том-то и дело, что джип нашли. Его у «Детского мира» бросили. Только в джипе никого нет. Видать, пересели, уроды. А это уже сложнее. Выспалась?

— Выспалась. А матери Рашида позвонили?

— Позвонили. По всей вероятности, она уже вызвала ментов. Ладно, мне некогда. Тебя куда отвезти?

— В смысле?

— Ты же не будешь постоянно торчать в моей машине. Куда тебя отвезти? Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Мне домой нельзя. У этих отморозков есть ключи от моей квартиры. Они могут ко мне заявиться. Пока вы их не найдете, я домой не пойду.

— Это понятно, но ведь в моей машине ты тоже не можешь находиться.

— Почему?

— У меня своя суета, свои дела. Мне тобой некогда заниматься. Я не твой жених, извини.

— Ну и занимайся своими делами! Я не буду тебе мешать. Я буду просто сидеть в твоей машине, и все. Ты не обращай на меня внимания. Я даже не пикну. Буду сидеть, как мышка, словно меня нет. Как только найдут этих тварей, ты довезешь меня до дома, и мы с тобой больше не увидимся.

— Так не пойдет. Мне некогда. У меня тачка как проходной двор. В любую минуту в нее могут подсесть. Спросят еще, кто ты такая. Что я, по-твоему, должен говорить?

— Говори, что я твоя невеста.

— Я же не Рашид, — смутился Гарик, но тут же взял себя в руки и бесцеремонно отрубил:

— Говори, куда тебя отвезти. Мне некогда!

Я тяжело вздохнула. Среди моих друзей и знакомых не было таких, у кого можно бы было тормознуться на неопределенный срок. Пойти к Маринке? Нет уж, себе дороже! Она трусливая, как мышь, будет сидеть и трястись, ожидая неприятностей и лишних проблем. К ней я пойду в самом крайнем случае. Неожиданно я вспомнила Толика, того самого Толика, который вытащил меня из могилы. А что, если отсидеться в доме его покойного деда? По-моему, это неплохой вариант. Когда-то этот славный старикан поделился со мной своим последним пристанищем, пусть теперь поделится домом, ведь там все равно никто не живет. Дед был запасливый, всяких солений-варений оставил полную веранду, поэтому перекантоваться какое-то время там можно. После того, что со мной случилось, мне уже не страшно находиться в доме, где несколько дней назад умер человек. Жизнь научила меня не бояться покойников. Надо бояться живых…

— У меня есть одно место. Это дом моего знакомого. Он временно в нем не живет и будет не против, если я побуду там некоторое время. Только у меня к тебе одна просьба.

— Какая? — нахмурился Гарик.

— Это даже не просьба, а так, пустячок. Думаю, ты не откажешь и в память о погибшем друге сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

— Что именно?

— Когда вы найдете этих отморозков, пожалуйста, скажите мне об этом! Я должна знать, когда можно выходить из укрытия и возвращаться к себе домой. Обещай, что как только все закончится, ты приедешь в дом, где я буду жить, и осчастливишь меня радостным известием.

— Ну если ты так просишь, то приеду, — пожал плечами Гарик и сел за руль.

К машине подошел один из братков и, не отрывая от меня глаз, спросил у Гарика:

— Гарик, у тебя домкрат есть?

— Нет. Я его кому-то дал, а кому — не помню. Короче, накрылся мой домкрат. Придется новый купить. Я заеду и куплю. У Макса спроси. У него точно есть.

Браток кивнул, но не сдвинулся с места, продолжая сверлить меня настойчивым взглядом.

— Гарик, а это кто?

— Девушка, разве ты не видишь, — занервничал Гарик.

— Вижу, что не мужик. А тебе она кем приходится?

— Мне никем. Это невеста Рашида.

— Разве у Рашида была невеста? — выпучил глаза браток. — А почему мы не знали об этом?

— Я тоже не знал. Рашид хотел жениться в субботу. Хотел, да не успел.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Тогда почему он нас не предупредил? Почему все в такой тайне делалось?

— Он и сам не знал, что женится. Просто он с этой девушкой недавно познакомился. Позавчера, кажется. Короче, там какая-то непонятная история. Эта девушка многое пережила. Она видела, как погиб Рашид. Ей нужно отдохнуть. Я отвезу ее домой.

Гарик завел мотор, показывая, что разговор окончен и ему нужно ехать, но браток, переминаясь с ноги на ногу, не отходил. Я улыбнулась ему и игриво помахала рукой. Браток оживился.

— Ты красивая… Держись! Мы за Рашида отомстим! Мы этих скотов из-под земли достанем. Ты на похоронах будешь?

— Если Гарик привезет, то буду, — растерялась я.

— Нам пора ехать, — разозлился Гарик и закурил сигарету.

— Ты торопишься? — не унимался браток.

— Тороплюсь.

— Тогда езжай по своим делам, а я девушку сам довезу. Доставлю в лучшем виде. Можешь не переживать.

Услышав это, Гарик изменился в лице.

— Эту девушку я довезу сам, — грозно сказал он.

— Ты у девушки спроси, кого она выберет, — не унимался браток.

Гарик выругался, закрыл окно и надавил на газ. Машина тронулась. Я обернулась и смотрела на братка до тех пор, пока он не превратился в маленькую точку.

Гарик ухмыльнулся:

— Хороша невеста! Еще одного не успела похоронить, а уже другому глазки строит. Я с самого начала знал, что ты обычная шалава. Ума не приложу, что в тебе Рашид нашел? Ни рожи, ни кожи!

Последние слова ударили меня как пощечина. Наверное, любая считает себя верхом совершенства. А тут услышать такое!

— Останови машину! — крикнула я и взялась за ручку двери.

Гарик сбавил скорость и растерянно посмотрел на меня.

— Ты что надумала?

— Я доберусь куда мне надо и без твоей помощи. Пошел ты на хрен, такой занятой!

— Я обещал доставить тебя по назначению.

— Останови машину, я сказала!

— Я знаю, на что ты обиделась. Извини, я был не прав. Тебе этого достаточно?

— Мне не нужны твои извинения! Катись по своим делам! Тоже мне, доброжелатель нашелся! Он отвезет меня куда мне хочется! А мне никуда не хочется! Мне твоя благотворительность на фиг не нужна! Пользуешься тем, что Рашида больше нет и за меня некому заступиться! Если бы ты назвал меня шалавой при Рашиде, он бы тут же вырвал тебе язык! Я в последний раз говорю тебе, чтобы ты остановил машину. Если ты ее не остановишь, то я выпрыгну на ходу, понятно?!

Гарик нахмурил брови и остановил машину. В тот момент, когда я открыла дверь, он положил свою руку поверх моей и тихо сказал:

— Извини. Я был не прав. Я забираю свои слова обратно.

Подумав несколько секунд, я, тяжело вздохнув, произнесла:

— Поехали.

Подъехав к дому Толикова деда, я с грустью посмотрела не темные окна. Гарик перехватил мой взгляд и спросил:

— Ты уверена, что тебе нужен именно этот дом?

— Уверена.

— Но ведь в доме никого нет.

— А мне никто и не нужен.

— Чей это дом?

— В этом доме жил дед одного моего приятеля. Недавно он умер.

— Кто, дед или приятель?

— Дед. Надеюсь, что до сегодняшнего дня с моим приятелем ничего не случилось.

— А твой приятель не обидится, если ты здесь немножко поживешь?

— Думаю, нет. Так получилось, что я знаю своего приятеля даже меньше, чем Рашида: я видела его всего один раз. Мне показалось, что он не жадный. Буду надеяться, что этот юноша не закатит скандала из-за того, что я заняла пустующий дом.

— А за этого приятеля ты тоже собиралась замуж?

— Нет. До этого у нас дело не вошло.

— Странно.

— Что именно?

— Мне показалось, что ты собираешься замуж за всех своих случайных знакомых. Я видел, какими глазами ты смотрела на того пацана, который подошел ко мне, чтобы взять домкрат.

— Ну и какими глазами я на него смотрела?

— Голодными Словно ты готова была отдаться ему прямо на моих глазах.

— Не волнуйся, — усмехнулась я. — Если бы я захотела трахнуться с ним, то сделала бы это без тебя, поверь. Просто ты сказал, что это свои ребята, вот я и отнеслась к нему как к своему.

Мы вышли из машины и подошли к входной двери. Я толкнула ее, но она не шелохнулась.

— Вот черт, на замок закрыто, — сказала я и направилась к окнам.

— Свои ребята — это понятие растяжимое, — продолжал бубнить Гарик, с интересом разглядывая дом. — Это для меня они по жизни свои, а для тебя сегодня свои, а завтра чужие.

— Да хватит тебе, — махнула я рукой и толкнула раму вовнутрь.

К моему великому удивлению, окно без каких-либо особых осложнений открылось. Не долго думая я перелезла через подоконник и нащупала выключатель. Загоревшийся свет заставил меня слегка прищурить глаза.

— Ты уверена, что в этом доме тебе будут рады? — спросил Гарик.

— Рады, не рады — какая разница! Во всяком случае, я могу перекантоваться здесь какое-то время. Ну что ж, давай прощаться. Тебе пора, ты же у нас занятой!

Гарик почесал затылок.

— Обратно тоже через окно?

— Конечно. Парадный вход временно закрыт, а ключей у меня нет, — выдавила я улыбку. — Извини.

Гарик усмехнулся и с неожиданной для его комплекции легкостью перемахнул через подоконник. Откуда-то из темноты раздался его голос:

— Ты здесь будешь до тех пор, пока мы не найдем дружков Константина?

— Думаю, что да, — ответила я и закрыла окно, затем задвинула занавески и прислушалась к звуку отъезжающей машины. Когда на улице стихло, я села на пол, прижала колени к груди и громко заревела. Мне хотелось понять причину своих неудач.

Перед глазами возникла совсем еще юная, стройная девчушка в коротенькой юбчонке, едва прикрывающей аккуратненький задок. Ее ведет за руку одноклассник. Ашуркин Саша, славный паренек, преданный друг и воздыхатель. Десять лет мы просидели за одной партой! А потом наступил выпускной вечер, после которого мы уже не расставались. Первые поцелуи, первые объятия — это было так давно и так романтично! Сашка поступил в один институт, а я в другой. У него появилась своя компания, у меня — своя, хотя мы по-прежнему были вместе. Я устала от постоянной нищеты и заболела деньгами. Мне хотелось быть богатой, чтобы не отказывать себе ни в чем. Глядя на обычную спортивную сумку своего приятеля, я представляла дорогое кожаное портмоне, туго набитое долларами, без которых и жизнь была не в жизнь. В тот момент, когда мы с трудом втискивались в переполненную душную электричку, прячась от назойливых контролеров, шныряющих на каждом шагу, я мечтала о шикарной иномарке ярко-красного цвета. Сашка сидел бы за рулем, а я — рядом с ним. Без всего этого мой милый, заботливый дружочек не тянул на роль героя-любовника, и мы с ним разошлись.

Прошло время, но я так и не встретила больших денег. Пахала как проклятая, таская тяжелые тюки, набитые тряпками, обманывала покупателей, выдавая третьесортное барахло за качественный товар, и в результате осталась на бобах. Эх, Сашка, Сашка, Дон Кихот моих полудетских лет… Такие, как ты, умеют любить, любить щедро, бескорыстно, всей душой, но… но на жалкую зарплату рядового служащего…

Я смахнула слезы, достала сигарету и жадно закурила. На полу лежал по-прежнему свежий букет роз с пулевым отверстием в целлофане. Господи, а я и забыла, что взяла его с собой! Поставив цветы в банку с водой, я прошлась по комнатам и, убедившись, что дом пуст, завалилась на железную кровать. Вскоре я окунулась в приятную и сладкую дремоту.

Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то усиленно тряс меня за плечи. Открыв глаза, я промокнула выступивший на лбу пот и с облегчением вздохнула. На краю кровати сидел Толик и смотрел на меня.

— Послушай, Лариса, какого черта ты тут делаешь?!

— Я тут спала, разве ты не видишь?

— Вижу, что наглости тебе не занимать! Кто тебе разрешил заявиться сюда?!

— Ясное дело, что никто. Твой дед умер, так что у него я спросить не могла.

— Ну дела! А как ты сюда попала? Я закрыл дверь на замок.

— Глупый вопрос. Конечно же, через окно! Был бы умным, поставил бы решетки на окнах! Они бы тебе не помешали. Хотя это пустая трата денег. В этом доме все равно красть нечего. Разве только от бомжей…

— Ну и нахалка ты, Лариса! Накуролесила где-то, а теперь сюда приперлась! Мне из-за тебя под раздачу попадать не хочется. Я же тебе говорил, кажется: у тебя своя жизнь, свои проблемы, а у меня свои.

— Не заводись. Лучше скажи, в этом доме имеется кофе?

— В этом доме кофе имеется, только тем, кто явился без приглашения, его не наливают.

— Так пригласи меня к столу, — сказала я, встала и направилась на кухню.

Толик уныло поплелся следом. Толкнув дверь кухни, я застыла на пороге. На облезлом деревянном стуле сидел молодой мужчина в шикарном костюме и дорогих кожаных туфлях. В руке он держал сотовый телефон, а на столе перед ним лежали массивные, золотые часы с плавающими бриллиантами.

— Саня, знакомься, это Лариса, — сказал Толик.

— Саша, — вежливо представился мужчина, глядя на меня как на непонятное космическое существо.

— Очень приятно, — улыбнулась я, поправляя смятую одежду.

Толик открыл шкаф, достал банку кофе, поставил ее на стол и принялся кипятить воду. Потупив глаза, я робко присела на краешек табуретки.

— Толик, что же ты не предупредил, что у нас гости? — нарушил напряженное молчание мой новый знакомый.

— Эта девушка не гостья. Она всегда появляется неожиданно. Я и сам был удивлен, когда увидел ее здесь.

— Странно… Я точно помню, что дверь была заперта на замок.

— Да, это так. Просто Лариса имеет привычку заходить в гости через окна.

«Интересно, что здесь делает этот разодетый господин», — подумала я и, не выдержав, спросила:

— Простите, вы купили этот дом у Толика?

— А зачем мне его покупать, — улыбнулся молодой человек, — он и так мой.

— Вы имеете какое-то отношение к покойному деду Толика?

— Самое прямое. Я старший брат Толика.

«Везет же мне на братьев», — подумала я, стараясь уловить внешнее сходство. Матушка-природа здесь явно не дотянула: передо мной сидели совершенно разные люди, хотя и близкие друг другу по возрасту.

— Что сравниваешь? Не похожи? — усмехнулся Толик.

— Ни грамма!

— Все так говорят. Может, мамаша с кем-то согрешила? Я неудачник. Вернее, обычный парень без особых запросов и амбиций, которому много не надо. А вот Саня у нас другой! Саня — родительский любимчик, гордость семьи, можно сказать! Он преуспевающий бизнесмен, глава крупной медицинской компании. Человек при машине, квартире и больших деньгах. Его любят не только женщины, его любит удача. Между прочим, пока холост. Прошу принять последнюю фразу во внимание!

— Перестань, Толик. — Саня улыбнулся и достал из изящного ящичка большую сигару. Я опустила глаза, повертела в руках маленькую серебряную ложечку, которой размешивала сахар, и грустно произнесла:

— Пока мы не виделись, я чуть было не вышла замуж.

— Надо же, как это тебя угораздило? Ведь всего-то три дня прошло!

— Женитьба — дело нехитрое. Для нее подойдет любой срок.

— И что же произошло с твоим избранником?

— Вчера он погиб. Его убили. Я чудом осталась жива. В комнате стоит букет, он спас мою жизнь. Пуля застряла в цветах.

— Тогда на моего брата можешь не рассчитывать. Я усек, что тебе нравятся такие мужчины, как он, но прошу тебя, не втягивай его в свои игры, — серьезно сказал Толик.

— Я ни на кого не рассчитываю. Я уже рассказывала тебе, что со мной произошло, но ты не захотел вникнуть в мои проблемы и хоть немного помочь. Вот что, Толик, мне нужно немного пожить здесь. Все равно дом пустует… Домой я пока возвращаться не могу.

— Сколько времени ты собралась здесь жить?

— Не знаю. Может, один день, а может, неделю. Мне нужно отсидеться.

— Ладно, живи. А ты уверена, что за тобой нет хвоста? Вдруг тебя вычислят?

— Уверена. Люди, которых я опасаюсь, сами находятся в бегах. Как только их найдут, я могу вернуться домой.

Саня, внимательно слушавший наш разговор, наконец решил вмешаться.

— Лариса, можно я перейду на «ты»?

— Можно, конечно!

— У тебя большие проблемы и тебе нужно спрятаться на какое-то время?

— Да, я попала в такое дерьмо, что теперь и сама не знаю, как выпутаюсь. Свора придурков гоняется за мной, с тем чтобы убить. Только я на тот свет не тороплюсь, поэтому хотите вы этого или не хотите, но я буду здесь сидеть столько, сколько сочту нужным, и хрен вы меня отсюда выгоните!

Я замолчала и залпом выпила свой кофе. Саня засмеялся и посмотрел на Толика.

— Толик, где это ты с такой боевой девчонкой познакомился?

— На кладбище, — ухмыльнувшись, ответил тот.

— Она хоронила одного их своих возлюбленных?

— Нет. Она лежала в могиле нашего деда. Она забралась в могилу точно так же, как в этот дом, и не хотела оттуда вылезать.

Саня поперхнулся кофе и закашлялся. Толик постучал его по спине и грустно улыбнулся.

— Я тебе правду сказал. Эта девушка лежала в могиле нашего деда. Именно оттуда я ее извлек.

— Не обязательно внедряться в такие подробности, — наградила я Толика суровым взглядом.

Толик закурил сигарету. Саня взял в руки чашку и по неосторожности пролил несколько капель на костюм. Я вскочила, намочила тряпку и осторожно потерла его пиджак. Саня ошарашенно смотрел на меня, не в силах произнести ни слова.

— Я и в самом деле лежала в могиле вашего деда, — прошептала я. — Меня туда закопали какие-то отморозки. Толик забыл свои часы и вернулся на кладбище. Там он меня и нашел. Раскопал и привез сюда. Вот и вся история.

— Ничего себе история, — присвистнул Саня. — А за что тебя закопали?

— Я работала в палатке на базаре. Торговала юбками. Распродала свой товар и не захотела делиться выручкой во всякой шантрапой.

Врет она все, — перебил меня Толик. — За юбки не закапывают. Кому нужны твои юбки! Она наркотой торговала или оружием. Только за такие дела человека живьем закопать могут! Ты, наверное, героином приторговывала? Нормальную дозу продала, а корешей без денег оставила.

— Никаким героином я не торговала! — взорвалась я. — Я даже не представляю, как этот чертов героин выглядит! И оружия у меня никогда не было! Я и сама не знаю, за что меня закопали, ведь у меня в палатке только эти юбки дурацкие были! Я хотела разобраться во всем, нашла на базаре своего крышевого, рассказала о том, что со мной произошло… Он хотел за меня заступиться, но его убили… Пока этих гадов не найдут, я отсюда никуда не двинусь. Для меня здесь самое безопасное место! — Резко повернувшись, я случайно задела задний карман брюк. Лежавший в нем пистолет с оглушительным грохотом выпал на пол. Братья вздрогнули и во все глаза уставились на него. Я наклонилась, подняла пистолет, повертела его в руках и небрежно положила на стол, всем своим видом показывая, что не случилось ничего из ряда вон выходящего. Первым нарушил молчание Толик.

— Вот тебе и торговля юбками… Оружия она никогда не видела. Строишь из себя невинную овечку, вешаешь нам лапшу на уши… У тебя, подруга, дела намного серьезнее твоих юбок.

— Это не мое оружие. Я подхватила его на поле боя. Я решила, что мне оно пригодится, а мертвым пистолет ни к чему.

— Саня, как бы у нас от этой девушки неприятностей не было, — покачал головой То-лик. — Я ее уже предупреждал. Она баба шальная. У нее ни царя, ни Бога в голове нет, а у нас с тобой вся жизнь впереди. На черта нам нужно с ней связываться…

— А я вас и не прошу со мной связываться! Занимайтесь своими делами. На меня не обращайте внимания. Я просто в этом доме немного отсижусь, и все. Вы, вообще, зачем сюда приехали?

— Да так просто, дом проведать. Я сегодня у матери ночевал. Она попросила нас кое-что из вещей привезти, — пояснил Саня. — Мы и не знали, что в этом доме такая гостья появилась… Лариса, я могу предложить тебе более надежное убежище.

— Какое? — насторожилась я.

— Ты можешь немного пожить у меня, в уютной, со всеми удобствами квартире. Здесь ведь нет никаких условий, да и продуктов-то раз два и обчелся. На мой взгляд, девушке страшно одной в частном доме ночевать. Тем более что здесь несколько иней назад умер человек.

— Я покойников не боюсь.

— Может быть. Но все же я предлагаю тебе подумать.

— Зачем тебе это надо, Сашок? — вмешался Толик.

— Девушка больно красивая! Разве можно такую в землю закапывать? Да и не все же мужчины звери. Вот я, например, хочу помочь такой замечательной девушке!

— Я принимаю твою помощь, — кивнула я, игнорируя полный презрения взгляд Толика.

Через десять минут мы уже сидели в Саниной машине и ехали по направлению к городу. Всю дорогу Толик досаждал нам своими дурацкими предостережениями, поэтому, когда он наконец вышел, я с облегчением вздохнула.

У Сани оказалась просторная двушка почти в самом центре Москвы Я прошла внутрь и плюхнулась на диван. Саня подкатил стеклянный столик, на котором стояла бутылка французского коньяка и лежала коробка дорогих конфет.

— Лариса, извини, я холостяк, обедаю в основном в ресторанах. Если хочешь, могу сварганить тебе яичницу с ветчиной.

— Сваргань, — обрадовалась я. — Но пою» ты будешь возиться на кухне, я бы хотела принять ванну.

Сашка набрал полную ванну воды, дал мне чистое полотенце и ушел. Откиснув немного, я надела длинный махровый халат, слегка побрызгалась приятно пахнущей туалетной водой и пошла искать Сашку.

Сашка сидел на кухне и с кем-то разговаривал по телефону. Заметив мое появление, он положил трубку и подозрительно покосился на оттянутый карман халата.

— Что это?

— Пистолет.

— Зачем он тебе?

— Не знаю. С ним как-то спокойнее…

Саня усмехнулся и пожал плечами.

— По-моему, тебе лучше избавиться от этой игрушки. Хочешь, отдай ее мне. Я спрячу ее в надежном месте.

— Не хочу. Прошу тебя, не обращай внимания на мой карман. Придет время, и я расстанусь с пистолетом. Просто еще рано, поверь.

Мы сели друг напротив друга и принялись с аппетитом поглощать яичницу. Сашка рассказав мне о специфике своей работы. Как оказалось, он занимался оптовой продажей медикаментов. Фирма его процветала, и недостатка в деньгах Сашка не испытывал. К таким мужчинам меня всегда тянуло с безудержной силой, но до сих пор подцепить никого не удавалось. Тем не менее я балдела от запаха дорогого мужского парфюма, млела при виде белоснежных рубашек с накрахмаленными воротничками и шелковых галстуков, приходила в восторг, слыша шелест стодолларовых купюр в туго набитых кожаных бумажниках, но… Но все это происходило во сне, а не наяву. Наяву мой круг общения был ограничен рынком, огромным, шумным, загаженным и заплеванным рынком, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я поведала Сане свою историю, и он с удовольствием ее выслушал.

— Ну, Лариска, ты и влипла, — сказал он, когда я закончила. — У тебя и в самом деле не самое выгодное положение на сегодняшний день И все-таки я думаю, что твои враги уже в Вологде. Сама посуди, зачем они будут торчать в Москве, если прекрасно знают, что их ищут!

Самое обидное, что мне теперь уже точно никто не вернет деньги, которые я заработала собственным горбом. У меня нет даже стартового капитала, а это значит, что я не смогу заниматься привычным делом. Но все это пустяки по сравнению с тем, что я лишилась редкой возможности удачно выйти замуж. Рашид обещал подарить мне райскую жизнь, возить по самым престижным курортам мира, одевать в лучших магазинах Европы, — врала я напропалую, не отводя от Сашки возбужденных глаз.

Сашка налил мне очередную рюмку коньяка.

— А ты уверена, что он не обманывал тебя?

Я и половины не перечислила того, что он мне обещал. Наша свадьба должна была состояться в субботу в Золотом зале гостиницы «Интурист», — с упоением продолжила я. — Ты представляешь, какой шикарной была бы наша свадьба! Шикарнее, чем у певцов или политических деятелей. Он хотел купить мне роскошное платье от Версаче и дорогие белоснежные туфли на золотом каблучке. Столы ломились бы от элитных напитков, привезенных спецрейсом из Франции. Мы бы потчевали гостей стерлядью в шампанском, охотничьими колбасками с грибами, морским ассорти, ветчиной, икрой красной и черной, камчатскими крабами, изысканными салатами, поросенком, фаршированными фисташками, вкуснейшими сладостями и экзотическими плодами. Мы хотели заказать самый лучший оркестр Москвы, который играл бы несколько часов подряд без перерыва! А всю Тверскую и прилежащие к ней улицы должны были украсить моими портретами с надписью: «Я тебя люблю!» Мой жених звонил даже на телевидение. Он хотел заказать оператора и заплатить за трансляцию нашей свадьбы в прямом эфире по какому-нибудь частному каналу! Вот такой у меня был жених!!! — воскликнула я, залпом выпив коньяк.

Саня испуганно смотрел на меня, боясь произнести хотя бы слово. Я и не ожидала другой реакции и продолжала дальше:

— Медовый месяц мы хотели провести на Канарах. Мой жених вообще обещал возить отдыхать меня за границу хотя бы раз в две недели. А в будущем мы бы прикупили небольшую виллу в Испании, чтобы ездить туда на выходные. Такая небольшая, чудесная дачка в Испании! У кого-то дачка в Ильинке, у кого-то в Быково, у кого-то солидный дом на Рублевке, а у нас огромная вилла с бассейном где-нибудь в Коста-Браво! Мой жених хотел преподнести мне ее в качестве свадебного подарка. Он человек занятой, много времени уделял бы базару, но ведь молодая жена тоже должна чем-то заниматься. Я бы лежала в шезлонге, читала газеты на иностранном языке и следила за газонокосилыциком, подравнивающим травку у моей виллы. Устав от жаркого солнца, я бы приезжала в Москву и посещала свой любимый ресторан «Конь и пес».

— Что-то я о таком не слышал…

— Считай, что ты многое потерял. Все посетители этого заведения делятся на «лошадников» и «собачников». «Лошадники» приходят в «Коня и пса» поиграть на тотализаторе, делая ставки на скакунов. «Собачники» увлекаются псовыми забегами. И скачки и забеги транслируются в прямом эфире из Англии. Это такой потрясающий азарт, ты даже не представляешь! Букмекеры делают на этом азарте обалденные деньги, нещадно обдирая обе стороны. Я никогда не делала ставок. Я приходила туда со своей подругой, чтобы поиграть в бильярд. Бильярд — это игра, достойная красивой женщины. Взяв кий, можно творить чудеса… Узкая юбка, белоснежная кофта, расстегнутая до опасных пределов, изящный наклон над зеленым сукном… О!

Кое-кто моментально забывал, зачем пришел в этот ресторан… Иногда я заказывала коктейль и с удовольствием наблюдала за тотализатором. Возбужденные игроки бросают галстуки на пол, бьют кулаками по столам, кричат, глотают валидол и теряют сознание… Очень часто на огонек заглядывали иностранцы. Там они чувствовали себя как дома. В зале очень уютно. Стены выложены красным кирпичом и увешаны фотографиями племенных скакунов. Мужчины пьют пиво и уплетают восхитительные отбивные, копченные на яблочном дереве, под клюквенным соусом, с обжаренными овощами. Мы с Рашидом собирались ходить туда раз неделю, но теперь уже никуда не пойдем. — Я замолчала и, тяжело вздохнув, произнесла: — Вот такой у меня был жених…

Саня положил в рот большой кусок яичницы и, не успев его прожевать, спросил:

— Послушай, ты же говорила, что он у тебя крышевым на базаре работал. Что-то я не слышал, чтобы крышевые могли позволить себе такую жизнь. Они, конечно, люди далеко не бедные и на отсутствие денег не жалуются, но и не такие богатые, чтобы покупать виллы в Испании.

— Он был очень трудолюбивым, очень! Собирал мзду не покладая рук. Поборы с коммерсантов увеличивал. Он же хотел жениться и обеспечить мне достойную жизнь! Знаешь, все зависит от индивидуальных способностей каждого крышевого. Одни собирают мало и довольствуются тем, что имеют. Другие не останавливаются на достигнутом и с каждым днем увеличивают поборы. У Рашида мозги были, а это самое ценное в мужчине. Раз есть мозги, значит, будут и деньги.

Врал он тебе все! Никакую виллу в Испании он бы тебе не купил, — не мог угомониться Саня. — Я вот тоже за крышу плачу для того, чтобы спокойно работать и ни о чем плохом не думать. Я ведь у своих крышевых даже деньги на раскрутку брал. Затем, конечно, все до копеечки отдал… Ну. отстегиваю я теперь определенную сумму, чтобы и им нормально было и мне не в нагрузку. А ежели им в голову стукнет поборы увеличить, то на кой черт мне такие крышевые нужны?! Я себе других найду! Правда, такой переход никем не приветствуется, но в исключительных случаях он вполне допустим. Главное, сделать все осторожно и по уму. Скорее всего, твой жених был конченый болтун, и наврал он тебе с три короба.

— Нет, он не врал! Он обещал мне дать то, что было в его силах. Он очень хорошо зарабатывал. А что, к примеру, мог бы дать ты? — Прищурившись, я посмотрела на Сашку и застыла в ожидании ответа.

— Я?!

— Ты.

— Но я не собираюсь жениться. У меня с женским полом все в порядке. Никаких проблем нет.

— Я же не говорю в прямом смысле. Я говорю абстрактно.

— Ну, если только абстрактно! У меня, конечно, водятся деньжата, но виллу в Испании я не потяну.

— Ты что, плохо торгуешь медикаментами?

— Почему? Нормально. Медикаменты товар ходовой, пользующийся устойчивым спросом. Кстати, отдыхать за границей я тоже люблю. Чаще всего бываю на Кипре, на Канары летал, в Австралию… Но не каждую неделю, как твой жених, а раз в год.

— Ничего, это тоже неплохо, — широко улыбнулась я. — Поживем пока без виллы в Испании, но будем на нее копить. Твой вариант меня вполне устраивает.

— Какой вариант?

— Отдыхать за границей раз в год. А пока можно поискать развлечения в Москве и ближнем Подмосковье.

Саня выпучил свои и без того большие глаза и залпом опрокинул в себя коньяк.

— Ты предлагаешь мне на тебе жениться?

— Возможно, но только в том случае, если ты преуспевающий бизнесмен.

— Я преуспевающий бизнесмен, но жениться не собираюсь, — ошарашенно произнес мой новый знакомый.

— Как хочешь. Я второй раз предлагать не буду. Очень жаль, что ты упускаешь такой шанс.

— Какой?!

— Ты теряешь такую женщину, как я.

Саня замотал головой и пробурчал себе под нос пьяным голосом:

— А какая ты женщина? Я не нахожу в тебе ничего особенного. Самая обыкновенная, таких полная Москва. Они сами липнут, как мухи. На них жениться не надо!

— Смотри. Считай, что ты многое потерял. Тогда мне придется выйти замуж за твоего брата.

— Что?!

— Что слышал. Я выйду замуж за Толика.

— Но ведь у него ничего нет! Как говорится, ни флага, ни Родины!

— Ты имел в виду, что у него нет ни квартиры, ни машины! Ерунда, это дело наживное. Машину с квартирой можно заработать. Ради такой женщины мужчина должен рыть носом землю и добывать деньги.

— Да кто ты такая?! Черт бы тебя побрал! — не на шутку разозлился Саня. — Мало того, что без спроса залезла в могилу к нашему деду, мало того, что нахально поселилась в нашем доме; так еще хочешь, чтобы я на тебе женился! Аппетит у тебя разыгрался!

— Так ты хочешь узнать, какая я женщина? — страстно прошептала я и, скинув с себя халат, осталась в одном белье.

Саня тяжело задышал, но упорно продолжал нести какую-то околесицу.

— Ну, братец, ну, начудил. И где он только тебя нашел?

— В могиле, мой дорогой, в могиле… Таких, как я, надо искать в могиле…

Смахнув посуду, я села на стол, скрестив ноги в щиколотках, и только провела кончиком языка по верхней губе. На лбу у Сани выступил пот. Подмигнув ему, я расстегнула бюстгальтер и положила Санину руку себе на грудь.

— Ну же, милый, ну… Что же ты медлишь… — голос мой стал низким и глубоким.

Саня, задрожав от возбуждения, уткнулся головой мне в живот…

— Послушай, кто тебя научил таким штучкам? — спросил он, когда все закончилось.

— Каким? — удивленно спросила я.

— Ну, таким, что ты сейчас вытворяла со мной?

— Я самоучка, — засмеялась я.

— Но ведь без учителей ты не обошлась? Теория слаба без практики.

— Я училась заочно.

— Это как?

— Порнокассеты смотрела.

Саня встал и, пошатываясь, дошел до холодильника. Достав вторую бутылку французского коньяка, налил полные рюмки и сел со мной рядом.

— За знакомство, — улыбнулась я.

— За незабываемое знакомство. — Сошка чмокнул меня в щеку.

— За твоего брата Толика, — произнесла я новый тост.

— А при чем тут Толик?

— При том, что я собираюсь выйти за него замуж, — ответила я.

— Ой ли?

— Да-да! — Я всегда знаю, о чем говорю.

Саня заметно занервничал. Я сделала вид, что не замечаю его волнения.

— Лариса, послушай, — сказал он, целуя мою руку, — вовсе не обязательно сразу ставить штамп в паспорте! Для начала можно пожить просто так, присмотреться друг к другу. А дальше будет видно.

Мысленно захлопав в ладоши, я поняла, что одержала победу. Если еще немного постараться, то цель будет достигнута.

— А что нам друг к другу присматриваться? Все перед тобой. Сижу в чем мать родила и ничего от тебя не скрываю.

Раздвинув ноги, я сделала приглашающий жест. Сашка глухо зарычал и бросился на меня. Все повторилось сначала, только на этот раз мы с ним закончили одновременно.

— Загс работает с десяти, милый, — проворковала я, обнаружив, что за окном светает.

— Ты предлагаешь узаконить наши отношения уже сегодня?

— Конечно, а что тянуть? По-моему, мы уже хорошо узнали друг друга.

— Но ведь я ничего о тебе не знаю!

— А что ты хочешь знать? Я подробно рассказала тебе о том, что со мной случилось, и ты, кажется, внимательно слушал меня.

— Я бы хотел знать, как ты жила раньше…

— Регулярно, — пьяно рассмеялась я.

— Но ведь ты тоже ничего обо мне не знаешь…

— Мне достаточно того, что ты преуспевающий бизнесмен и владелец крупной фармацевтической фирмы.

Сашка грустно посмотрел на пустую бутылку коньяка, вздохнул и громко закричал:

— Я женюсь!!!

Глава 11

Дальше все происходило, как во сне. К десяти часам мы уже с трудом передвигались и плохо ориентировались в пространстве. Сашка с большим трудом надел костюм, нацепив вместо галстука какую-то бабочку. Почти у самого выхода я заметила, что его шикарные, немнущиеся брюки вывернуты наизнанку. Пока он переодевался, безуспешно пытаясь попасть в штанину, я, прислонившись к стене, отчаянно пыталась сохранить равновесие. Спускаясь по лестнице, я вдруг вспомнила, что у меня нет паспорта. Мы поймали такси, поехали ко мне домой.

— А у тебя мило, — сказал Сашка, глядя на разбросанные повсюду вещи.

Я потянула его за собой, и мы поехали в загс. По дороге Сашка попросил шофера остановиться у цветочного магазина. Выбрав первый попавшийся букет, мой в стельку пьяный жених несколько раз уронил его, но все же донес до машины.

Добравшись до загса, мы с трудом поднялись по крутой лестнице и зашли в просторный зал. Увидев нас, пожилая администраторша от удивления выпучила глаза. С размаху приземлившись на ближайший стул, я крепко обняла букет и попробовала вздремнуть. Сашка толкнул меня в бок, достал несколько стодолларовых купюр и стал вертеть ими перед носом у растерявшейся женщины. Через несколько минут в зале появилась дама, которая представилась заведующей. Увидев доллары, она утвердительно кивнула головой. Еще через несколько минут мы стали законными мужем и женой. Я попыталась разглядеть штамп в паспорте, но перед глазами все плыло.

— Послушай, а ты проверил паспорта? — громко икнув, спросила я у новоиспеченного мужа. — Там ни в чем не ошиблись?

Сашка стал медленно листать страницы, пытаясь прочитать, что там написано. По выражению его лица я поняла, что ему это вряд ли удастся. В конце концов он гордо показал мне штамп о прописке.

— Придурок, ты куда смотришь! — рассердилась я.

— Ничего не вижу. Тут китайский язык какой-то…

— Ищи знакомые буквы, — не унималась я.

— Я им полштуки баксов дал. Думаю, за такую цену никто не ошибется.

Небрежно засунув паспорт в карман, я повисла на Сашке, и мы спустилась вниз.

— Шеф, гони в «Арагви», — хлопнув таксиста по плечу, приказала я.

В ресторане Сашка почти сразу уронил голову в салат и громко захрапел. Почему-то это меня ужасно развеселило. Схватив кувшин с водой, я стала поливать его шею, хохоча на весь зал. Сашка проснулся и, поддерживаемый официантом, побрел в туалет. Вернувшись в более-менее пристойном виде, он вежливо поинтересовался у меня, по какому поводу мы здесь собрались. Услышав про собственную свадьбу, он зацепил пару бутылок шампанского, бросил на стол смятую пачку баксов и, громко горланя песни, вышел на улицу. Я выскочила следом и стала ловить такси.

Паспорта, лежавшие в кармане, приятно грели тело. Странная все-таки штука — замужество. Какой-то несчастный штамп в полстранички, а как много дает преимуществ: деньги, квартира, машина, черт побери! Какие перспективы передо мной открываются, какие грандиозные планы можно осуществить!

В дороге мы пили шампанское прямо из горлышка. Временами Сашка с удивлением спрашивал, кто я такая и какое событие отмечаем. «Да жена я твоя, жена», — гордо заявляла я, не переставая хохотать.

Добравшись до Сашкиного дома, мы с трудом поднялись на второй этаж и рухнули в кровать. Не испытывая больше организм на прочность, я закрыла глаза. Проснулись мы только к обеду.

— Вот это мы с тобой вчера выдали! Я уже сто лет так не напивался, — усмехнулся он.

— На собственной свадьбе грех не напиться!

— На какой еще свадьбе?

— На нашей с тобой. Мы вчера с тобой поженились. Ты что, разве не помнишь?

— Не помню, — ошалело посмотрел на меня Сашка.

— Ну, ты даешь… — обиженно протянула я. — Я тоже, конечно, набралась, но нашу свадьбу запомнила.

— Понимаешь, я вчера травки немножко курнул. Память напрочь отшибло. Ты уверена, что мы поженились?

— Конечно! У меня есть доказательство.

Я достала паспорта и протянула Сашке. Сашка дрожащими руками открыл соответствующую страничку и увидел штамп.

— Вот это да… — только и смог сказать он.

— Все нормально, милый, — улыбнулась я.

— Лариска, как такое могло произойти? Ну ладно, я был обкуренный и пьяный, мне простительно, но ведь ты-то травку не употребляешь, значит, хоть что-то должна была соображать. Почему ты не тормознула?

— Зачем?

— Как зачем?

— Такой муж, как ты, меня вполне устраивает.

— Но ведь мы ничего друг о друге не знаем!

— А что ты хочешь обо мне знать?

— Все.

Меня зовут Ларисой, — голосом примерной девочки сказала я, — но все мои знакомые называют меня Лорой. Родилась я двадцать пять лет назад в семье рабочих. Закончила десять классов обычной, ничем не примечательной школы. Училась на четверки и пятерки, хотя особо не старалась. После окончания школы поступила в университет на факультет почвоведения.

— Что это за факультет такой?

— На этом факультете изучают почвы. Это целая наука, мой дорогой! Я и сама не представляла, что наша матушка-земля так богата почвами! Бурые, лесные, подзолистые, суглинки с валунами… У меня даже значок был: «Докучаев. Русский чернозем». Я им гордилась ужасно! Отсидев пять лет в университете, я получила диплом и специальность инженера-почвоведа.

— Ты что, на селе, что ли, родилась, выбрав такой факультет? — перебил меня Саня.

— Нет. Просто там с улицы набирали, клянусь! На юридический — давка, на иностранные языки — целое нашествие. На журналистику то же самое. А на почвоведение — никого нет. Я пришла с документами и не знаю, куда их сунуть. Хотела на филологический, но там тоже не протолкнешься. Прохожу мимо и слышу: «Кто хочет стать почвоведом? Есть свободные места!» Я отдала документы, и меня сразу приняли.

— Ну а почему ты юбками стала торговать — с университетским-то дипломом? Ты что, на рынке изучала почву, на которой твоя палатка стоит?

— Ничего я не изучала! Просто мой диплом оказался на фиг никому не нужен. Сейчас время такое. Студентов учат, а работы потом никакой не дают. Кому сейчас почвоведы нужны, если в стране зарплату месяцами не платят? Не могу же я почвой питаться! Вот и пришлось на рынке торговать, а диплом я в качестве сувенира храню. У нас на рынке кого только не встретишь! И учителя, и кандидаты наук, и юристы… Всех жизнь заставила профиль сменить. Это за границей специалистов ценят, а у нас им под зад коленом дают! — Потянувшись за сигаретой, я вздохнула: — Вот и вся биография. Такая же, как у всех. Я всегда знала, что никогда не буду великим почвоведом и своей профессией не заработаю на достойную жизнь. Для женщины самое главное — удачно выйти замуж. Все остальное мелочи. Мне всегда нравились мужчины, имеющие собственное дело и прочно стоящие на ногах. Знаешь, чем они пахнут?

— Дорогим одеколоном?

— Не угадал.

— Хорошими сигаретами?

— Тоже не правильно. Они пахнут деньгами. Это особый запах, но я умею улавливать его даже на большом расстоянии. Они настолько пропитались этим запахом, что не могут заглушить его ни одеколоном, ни куревом. Иногда он так резко бьет в лицо, что просто невозможно устоять. Это запах больших денег. Иногда он еле уловим, и мне приходилось долго принюхиваться., Так пахнут маленькие деньги. Это означает, что его носитель или банкрот, или скатывается в эту бездну. У меня своеобразный талант. Когда мужчина заходит в помещение и встречается со мной нос к носу, то я буквально за считанные секунды могу учуять, какими деньгами он пахнет.

— Тебе надо дегустатором работать, — засмеялся Сашка.

— Может быть. Но такой должности нет. Мне приходится внюхиваться просто так, для себя. Я обожаю запах кожаных кресел, дорогих кабинетов с современной мебелью. Мне всегда хотелось подойти к богатому мужчине поближе, поправить галстук, уткнуться в шею и вдоволь надышаться этим сумасшедшим запахом. Я бы с удовольствием отдалась такому мужчине прямо на рабочем столе, наплевав на приличия…

— Хватит болтать, — перебил меня Сашка. — Мы вчера узаконили наши отношения, хотя я этого, честно говоря, не помню. Тем не менее штамп в паспорте стоит. Значит, ты должна вести себя подобающим образом. Будешь, милая, отдаваться на рабочем столе мне, и давай закроем эту тему!

— Ты хочешь взять меня секретаршей?

— Зачем? Ты сама себе определила роль жены.

— И в том и в другом есть свои преимущества. Отличие в том, что секретарша еще только завоевывает, а жена уже давно все завоевала.

— А я пахну большими деньгами? — покраснев, спросил Сашка.

Запах улавливается, но в нос не ударяет Самое главное, что он есть. Это не беда. Ты же генеральный директор крупной фармацевтической фирмы, значит, ты прочно стоишь на ногах. Все остальное — дело наживное. Вскоре от твоего запаха из глаз потекут слезы. Как-то раз я зашла в кабинет к генеральному директору нефтяной компании. Боже, какой там был запах! В жизни не встречала такого! Бабки колоссальные, аж слюнки потекли! Мне хотелось уткнуться ему в его грудь и с дрожью в голосе сказать, что он — мечта всей моей жизни, моих грез и несбыточных фантазий! Когда я вышла из его кабинета и приехала домой, мне пришлось вылить на себя несколько флакончиков дорогих французских духов. Больше года этот запах преследовал меня повсюду!

Сашка засмеялся, сгреб меня в охапку и чмокнул в лоб. Я посмотрела на часы и с тревогой в голосе произнесла.

— Саня, уже обед! Мы проспали черт знает сколько! Ты же опоздал на работу! Тебя ждет кожаное кресло и неотложные дела. Быстро собирайся, только не забудь оставить мне денег. Я хочу сходить в парикмахерскую и прикупить кое-что из вещей.

— Еще рано, только два часа, — зевнул Саня. — У меня работа начинается с шести.

— Что-то поздновато для начала рабочего дня.

— У нас своя специфика. Мы торгуем медикаментами с шести и до глубокой ночи.

— И что, покупают?

— Еще как! Народу хоть отбавляй. С восьми до двенадцати торговля на «ура» идет. С двенадцати до трех чуть хуже. А с трех до шести вообще плохо.

— Какими-то странными медикаментами вы торгуете, — задумалась я.

— А что тебя удивляет? У нас, как магазин дубленок, ночью дешевле, чем днем.

— Это получается, что почти каждую ночь тебя не будет дома?

— Получается, что так.

— В принципе, это тоже неплохо. Я буду знать, что ты на работе, а не гуляешь на стороне, и даже готова согласиться с тем, что ради денег надо пожертвовать счастливыми минутами пребывания с тобой. Тебе же нужно кормить семью!

— Это тебя, что ли?

— Меня. Мне нужно все сразу и всего много.

— А чем ты будешь заниматься в мое отсутствие?

— Ездить в парикмахерскую, солярий, косметический кабинет, посещать тренажерный зал и ждать тебя с работы для того, чтобы ты отвез меня пообедать в ресторан.

— А ты что, готовить не умеешь?

— Умею, но не люблю.

— Я бы хотел уточнить кое-какие детали из личной жизни.

— А что ты хочешь узнать?

— Ну, например, когда ты начала половую жизнь и кто был твоим первым и последним мужчиной?

— Странный вопрос! Мне его тысячу лет никто не задавал. Я бы, конечно, могла на него не отвечать, но все же отвечу. Моим первым мужчиной был учитель математики. Я тогда училась в восьмом классе. У меня была коротенькая школьная форма с глубоким, совершенно не школьным вырезом на груди. Когда я выходила к доске и пыталась решить задачу, молоденький учитель, первый год работавший в школе, втихую рассматривал мои ноги и тяжело дышал. Мне это чертовски нравилось, и я специально кидала кусочек мела на пол, чтобы, нагнувшись, как бы случайно показать ему свои белоснежные, кружевные трусики, безупречно обтягивающие аппетитную попку…

— А что было потом?

А потом он наставил мне двоек и предложил дополнительно позаниматься математикой после уроков… «Если ты не умеешь работать головой, так учись работать руками», — частенько говорил мой учитель. «И другими частями тела», — добавляла я, весело смеясь. Камасутру мы с ним изучили досконально, применяя ее на практике почти каждый день. Наши отношения зашли слишком далеко, и в один прекрасный день его выгнали из школы…

— Вы больше не виделись?

— Виделись всего один раз. Однажды он подъехал к моему дому и помигал фарами дешевенькой машины. Жена его уехала в командировку, и он решил возобновить наши отношения. Мы зашли в убогую квартирку на первом этаже блочной пятиэтажки, и я пожалела, что согласилась встретиться с ним. Дешевые шторы, журнальный столик с заклеенными ножками, продавленный диван… Даже телевизора у него не было… В тот день я впервые не получила удовлетворения. Исчезло чувство опасности от того, что в любую минуту кто-то может толкнуть дверь и застать нас не в самом лучшем виде… На следующий день он приехал опять и вновь помигал фарами, но я не вышла. «Чего тебе не хватает, Лариса? — спросил он, подкараулив меня возле школы. — Что нужно сделать для того, чтобы все было по-прежнему?» — «Мне не хватает математического кабинета, деревянных парт, доски, кусочка мела и геометрических таблиц», — улыбнулась я. Больше мы никогда не виделись… Иногда я вспоминаю его. Школьный класс… Учительский стол… И он, в огромных очках с толстыми стеклами, снимает свои наглаженные штаны…

— Ну, у тебя и учителя! — присвистнул Сашка и покачал головой.

Я громко засмеялась.

— Ты что?

— Не знаю. Это так давно было… До сих пор не понимаю, почему из всего класса он выбрал именно меня.

— Наверное, ты сама его спровоцировала.

— Что-что, а провоцировать я умею. Это у меня от Бога.

Обхватив Сашку за шею, я повалила его на кровать. Сашка не сопротивлялся и с удовольствием включился в игру по моему сценарию.

Чуть позже я напоила его кофе и стала собирать на работу. Надев костюм, Сашка посмотрел на себя в зеркало и пожал плечами.

— Ну, Лорка, ты даешь, ну, ты меня вчера и напоила! Я жениться и не думал. По крайней мере, ближайшие десять лет — это точно!

— Никто никого не поил. Сам же мне коньяк наливал! Езжай, торгуй своими медикаментами и привози мне выручку.

Сашка протянул мне сотовый телефон.

— Держи, это на всякий случай. Свой номер я написал на листке и положил на комод. Без надобности не звони, чтобы не отвлекать меня от работы. Звони только в экстренных случаях. На улицу старайся не выходить. Ведь у тебя могут быть неприятности. Поскольку ты моя жена, я несу за тебя всю полноту ответственности. В холодильнике есть джин с тоником, можешь смело лечить свою больную голову. Смотри видик, слушай музыку — короче, отдыхай. По части ужина сильно не напрягайся, я уже привык есть на работе.

— В котором часу тебя ждать?

— Наверное, около трех. Ты меня не жди, ложись спать. Все зависит от покупателей. Если приедет оптовик и быстренько скупит весь товар, то я освобожусь намного раньше.

Закрыв за Сашкой дверь, я набрала полную ванну воды и с удовольствием плюхнулась в нее. Ну вот и все, Ларисочка, от души тебя поздравляю! Теперь ты стала женой генерального директора крупной фармацевтической компании! Вот это номер отмочила! Отлично, Лариса Викторовна, хорошо работаешь! Самое главное — слажено. Так держать!

Глава 12

Завернувшись в длинную махровую простыню, я вышла из ванной и подошла к комоду. Повертев в руках бумажку с номером телефона, обвела глазами комнату в поисках трубки. А почему, собственно, я не могу позвонить новоиспеченному муженьку? Ведь я жена, а жена имеет полное право совать свой очаровательный носик во все дела, которыми занимается ее драгоценный супруг!

Достав из холодильника джин с тоником, я налила себе полный стакан и села в кресло. «291-17…», — защелкала я по кнопкам и стала слушать мелодичные гудки.

— Здравствуйте, — послышался приятный, женский голос. — Вас приветствует фирма «Изабелла». Мы обещаем выполнить любой ваш заказ. С помощью нашей фирмы вы сможете осуществить самые смелые фантазии, независимо от вашего пола и ориентации.

Я с удивлением посмотрела на трубку. Наверное, набрала не тот номер. Произошла какая-то ошибка. Нажав на кнопку, я спрятала телефон в карман и задумалась. В голову полезли дурные мысли. Чтобы прогнать их прочь, я достала трубку и набрала номер еще раз.

— Фирма «Изабелла»… — прослушала я предыдущую историю.

— Простите, я по поводу медикаментов… — Голос мой прозвучал растерянно.

— Медикаментов?

— Вы медикаментами торгуете?

— Нет, медикаментами мы не торгуем, — ответила девушка. — Мы можем предложить вам более экзотический товар.

— Какой? — опешила я.

— Наша фирма специализируется на сексуальных услугах. — Голос девушки стал мягким и томным. — Могу предложить вам молодого, обаятельного раба, мечтающего встретить свою госпожу, чтобы выполнить любые ее прихоти. Многие интересуются групповым сексом. Как вариант — секс для семейных пар. В наличии имеются фаллоимитаторы для плохих мальчиков и девочек. Недорого. Вас это заинтересовало?

— Н-нет, — запинаясь, ответила я.

— А может, вам подойдет «Золотой дождь» с элементами садизма и других извращений? У нас индивидуальный подход к начинающим. Разве вы не хотите довести себя до изнеможения? Чистота и конфиденциальность гарантированы. Ну как, девушка, вы согласны?

— Нет, — промямлила я.

— Все ясно. Наверное, вас интересуют женщины. Обаятельные, эффектные дамы в возрасте и совсем молоденькие девушки ждут с вами встречи и подарят вам массу незабываемых ощущений!

— Меня не интересуют женщины, — вспылила я, покраснев до кончиков ушей.

— Тогда приглашаем посетить нашу камеру пыток. Вы получите все, о чем только можно мечтать. Садомазохизм, медицинский секс, воск, проктология. Вас встретят строгая госпожа, рабыня и раб. Красивая и жестокая госпожа Ника унизит морально и физически, свяжет, выпорет, поставит клизму, изнасилует, заставит прислуживать, преподаст школьный урок, устроит медосмотр. Низкие цены и предпраздничные скидки… Бандаж, копро, уро…

От этих слов у меня поплыло перед глазами и закололо в левом боку.

— Меня интересуют только медикаменты! — закричала я. — Медикаменты!!! Мне плевать на ваше порно, я хочу купить медикаменты!

— Да пошла ты на хрен, дура ненормальная. По поводу медикаментов звони в медицинские учреждения. На хрен ты звонишь в фирму досуга?! Идиотка!

В трубке послышались быстрые гудки. Ну и дела! Что за номер оставил мне Сашка? Сердце учащенно билось, в голове был полнейший беспорядок. За кого же я все-таки вышла замуж? За генерального директора крупной фармацевтической фирмы или за раба, который работает в фирме досуга и готов за соответствующую плату оказать секс-услуги своей госпоже?! Добравшись до холодильника, я достала вторую бутылку джина и в третий раз набрала злосчастный номер.

— Фирма «Изабелла»… — послышался в трубке знакомый голос диспетчера.

— Пригласите к телефону генерального директора, — выпалила я.

— Не положено, — грубо ответила девица.

— Скажите, что звонит его жена.

— Жена? Наш директор не женат.

— Женат со вчерашнего дня.

В трубке наступила гробовая тишина. Я терпеливо ждала, потягивая тоник. Через несколько минут к телефону подошел мой муж.

— Привет! Как дела? Господа и рабы все в сборе? — язвительно спросила я.

— Я же просил, Лариса, чтобы ты звонила только в экстренных случаях!

— Сейчас и есть тот самый экстренный случай. Я хотела спросить у тебя, что приготовит} на ужин.

— Лариса, я ужинаю на работе.

— Тебе варят еду проститутки, которыми ты заведуешь?

— Лора, я на работе. Давай я приеду, и мы обо всем поговорим. Сейчас самый сенокос, работы полно. Я постараюсь освободиться пораньше. Как только рассую своих людей по объектам, сразу тебе позвоню.

— Эх ты, а еще директора из себя строил!

— А я и есть директор. Только в фирме досуга.

— Знаешь, кто ты?

— Кто?

— Обычный Генеральный сутенер!!! Бросив трубку на диван, я подошла к зеркалу и придирчиво изучила свое отражение. Затем взяла первую попавшуюся газету и принялась читать. Газета пестрела красочными объявлениями: «Мартовские кошечки на любой вкус»… «Жгучие соблазнительные очарованней»… «Ночные феи»… Приблизительно такие же объявления дает мой муж, рекламируя свою фирму. Его «кошечки» и «коты» за определенную сумму скрашивают личную жизнь весьма состоятельных людей обоего пола… «Длинноногое чудо»… «Пышнотелая дама»… «Пухленькие губки»… «Две раскованные бисексуалки скрасят досуг состоятельному господину»… «Две сестры и мама с дочкой пригласят в гости богатого мужчину»… «Стройная мулатка с бюстом седьмого размера»… Откинув газету, я попыталась привести в порядок свои мысли. В конце концов, какая разница, каким способом Сашка зарабатывает деньги! Главное, у него есть собственное дело и, судя по всему, не маленькая прибыль… Включив телевизор, я стала быстро щелкать пультом. Что было на экране, меня не волновало.

Сашка не объявился ни через час, ни через два, ни через три. Он приехал утром и, скинув пиджак, сел на край кровати. Я посмотрела на часы и протерла глаза. Пять утра! Самый сон…

— Привет, — устало произнес Сашка, погладив меня по плечу. Я поджала ноги и кивнула ему.

— Привет, генеральный директор по оказанию секс-услуг. Как прошел рабочий день, а вернее, рабочая ночь?

— Нормально. Как всегда!

— Медикаменты все распродал?

— Почти все, — засмеялся Сашка.

— Расскажи мне что-нибудь о своей работе…

— Что именно?

— Не знаю. У меня никогда не было женихов-сутенеров.

— Я не сутенер, — изменился в лице Саня. — Я директор. Это совсем другое.

— Надо же! — наигранно удивилась я. — А в чем отличие?

— В том, что сутенер возит проституток на заказ, а директор сидит в кабинете и занимается организационными вопросами.

— И где же находится твой кабинет?

— В гостинице.

— В гостинице?

— Да, а что тут такого?

— А я всегда думала, что гостиницы нужны для того, чтобы в них останавливались гости столицы.

— Ты права. Но на одних постояльцах много не заработаешь. Кто-то по-честному сдает номера под офисы, но потом львиную долю прибыли проплачивает налоговикам, а кто-то сотрудничает с криминальными структурами.

— Это как?

Очень просто. Отслеживают какого-нибудь заезжего туза и начинает пасти. Горничная под видом уборки шмонает его сумки и личные вещи. Если деньги есть — номер чистят. Ключ обычно выдает портье за соответствующую плату. У меня другая суета. Я торгую девочками, но не только девочками, но и мальчиками. Наша фирма расположена в небольшой гостинице, в трех минутах ходьбы от Смоленской площади. Гостиница маленькая, но удаленькая. Там останавливаются коммерсанты, приезжающие в столицу отдохнуть. Дежурные по этажу сообщают о потенциальных клиентах диспетчеру. За каждый звонок мы им платим от пятидесяти но ста рублей. В холле постоянно сидят охранники, которые следят за порядком. Есть и сутенеры, доставляющие девушек по назначению. Это нелегкая работа. Мне трудно обеспечивать безопасность своих сотрудников даже при таком отработанном механизме. Однако у меня есть связи с работниками правоохранительных органов и властных структур. Знаешь, Лариса, я уже привык и ничего другого просто не умею.

Сашка поднес мою руку к своим губам и, целуя запястье, сказал:

— Вот видишь, за кого ты вышла замуж… Просчиталась, девочка! Генеральный директор, да не тот: проститутками торгую…

— Ложись-ка лучше спать, — ласково потрепала я его за ухо.

Сашка покорно кивнул и перебрался на кровать. Проваливаясь в сон, он прошептал:

— В правом кармане пиджака — подарок.

Я накрыла его одеялом, подошла к пиджаку, висящему на спинке стула, и полезла в правый карман. В кармане лежала небольшая замшевая коробочка для драгоценностей. Открыв ее, я обнаружила чудесное колечко с бриллиантами. Примерив его, я затаила дыхание от восхищения, а потом подошла к спящему Сашке и чмокнула его в щеку. Он громко храпел, широко открыв рот.

— Неплохо, — сказала я вполголоса и еше раз посмотрела на кольцо. — Только слишком мало. Мне нужно гораздо больше. Надеюсь, что это только начало. А если ты не сможешь утолить все мои запросы, тогда будь другом, познакомь меня с теми, кто имеет больше, и порекомендуй в жены.

Сашка по-прежнему храпел, отвернувшись к стенке. Я прошла в гостиную, подошла к балкону и раздвинула жалюзи. Начинало светать. Сквозь сиреневую дымку пробивалось еще совсем бледное солнышко, которое быстро набирало обороты и приобретало новые, более яркие оттенки. Я замужем, замужем, замужем, — ликовало все в моей душе. Прощай, неустроенная жизнь с бесконечной погоней за длинным рублем. Теперь я могу остановиться на какое-то время, отдохнуть, почистить перышки и с новыми силами ринуться в бой. Сашка — что, лишь маленькая сошка в большой игре, на его место обязательно придет другой: умный, красивый, богатый, с приличным счетом в Швейцарском банке и виллой на экзотических островах. От этих мыслей потеплело в груди и учащенно забилось сердце. Ведь я умею любить. Я умею любить страстно и трепетно, как Джульетта любила своего Ромео. Но у меня есть одна беда. Я умею любить только за деньги. Без денег моя любовь иссякнет через три дня. Я молодая, красивая, интересная женщина. Я хочу увидеть мир, я хочу жить в роскоши, не думая о завтрашнем дне, я хочу делать покупки, не прикидывая, сколько денег осталось до следующей получки. Сашка гребет нормальные бабки, но на его проститутках далеко не уедешь. Что ж, у меня все еще впереди…

Потянувшись, я вышла на балкон и замерла. В самом дальнем углу балкона стоял человек и смотрел на меня. В руках у него был пистолет. Лицо незнакомца скрывал женский чулок телесного цвета.

Чисто инстинктивно я попятилась назад.

— Стой на месте! Иначе я прострелю тебе голову, — приказал незнакомец.

— Не стреляй, — шепотом попросила я, почувствовав, как дрожат мои колени.

На секунду я поймала себя на мысли о том, что фигура незнакомца мне смутно знакома. Где-то я его видела… Но где?

— Подними руки, сука! — глухо прозвучал голос незнакомца.

— Что ты от меня хочешь?

Незнакомец вытянул руку с пистолетом вперед и нажал на курок — выстрела не последовало. Незнакомец прицелился еще раз, раздался глухой щелчок, и… ничего не произошло.

— Ах ты, скотина чертова! — взревела я, бросаясь на незадачливого гангстера.

Незнакомцу удалось увернуться, перемахнуть через перила, ухватиться за водосточную трубу и спуститься по ней до козырька над подъездом. Спрыгнув на землю, он одним рывком сорвал с себя чулок и бросился бежать. Лица его я разглядеть так и не смогла.

— Ау, придурок, попадись мне только, — громко закричала я, села на пол и заревела в голос. Через минуту на балкон выскочил перепуганный Сашка.

— Ты что орешь, как резаная? Сейчас всех соседей перебудишь, — возмутился он, но, увидев мое побледневшее лицо, уже совсем другим голосом спросил: — Что с тобой, Лорочка?

— Балконы нужно стеклить, — всхлипывая, произнесла я.

— Что?

— Как можно жить на втором этаже с незастекленным балконом?! Даже у меня балкон застеклен! А еще крутого из себя строишь! Я же не прошу тебя балкон вагонкой обить!

— Лорочка, успокойся, пожалуйста! Сегодня же вызовем мастеров и все сделаем, как ты хочешь!

— Да уж, сделай одолжение, дорогой! Позаботься о безопасности нашей квартиры. Наставь решеток, глазков, видеокамер, проведи сигнализацию…

Нет проблем, — пожал плечами Сашка. — Раньше я жил один и дома почти не появлялся, поэтому все эти прибамбасы мне были ни к чему. Теперь у меня появилась ты: девушка с непонятным прошлым и таким же непонятным настоящим. Впрочем, ты довольно откровенна: сама сказала мне о том, что готова выйти замуж за первого встречного, у кого есть хоть немного деньжат и стабильная работа. Я оказался именно таким первым встречным, но меня это нисколько не оскорбляет. Меня вполне устраивает даже то, что я о тебе ничего не знаю. Толик говорил, что ты торгуешь либо наркотой, либо оружием. Меня это не интересует. Это твои дела, и я совершенно не хочу их касаться. Знаешь, Лариса, когда я увидел тебя в первый раз, то был сражен наповал твоей внешностью. Мне было наплевать на твои проблемы, мне хотелось поскорее затащить тебя в постель, а потом пригласить на работу в свою фирму.

— Что?! — подскочила я и залепила Сане звонкую пощечину.

Он потер щеку и укоризненно покачал головой.

— Я говорю с тобой откровенно, Лариса, и мне совсем не хочется врать. Ты напоила меня до чертиков и затащила в загс.

Если бы не это, я бы никогда на тебе не женился. И не стоит хлестать меня по щекам. Что касается работы в моей фирме — здесь уж не обессудь! У меня все девчонки красивые, уродин нет. В основном хохлушки да молдаванки. Они только за регистрацию как швейные машинки строчить будут. Я их по пятнадцать человек в однокомнатную квартиру селю — и ничего, им нравится. У них все общее: и косметика, и шмотки. Всегда поесть что есть. Они хозяйственные, готовят вкусно. У многих дети маленькие остались на родине. А вот приехали по нужде в Москву и сами себе такую работу выбрали. За уши их никто не тащил. Я, когда тебя увидел, аж присвистнул. Подумал, какая шикарная девочка! Нам такие кадры на фирму нужны. На тебе ведь отличные деньги сколотить можно! То-лик сказал, что ты в полном дерьме и у тебя серьезные проблемы. Вот я и решил пригласить тебя к себе, чтобы проверить потенциальный кадр на трудоспособность. Ты оказалась намного умнее: женила меня на себе. Этот поступок достоин восхищения хотя бы потому, что ни одной женщине до тебя не удавалось этого сделать. Знаешь, в глубине души мне даже приятно, что так получилось, потому что ты не похожа на шлюху. Ты интересная, своеобразная девушка, и я искренне рад, что так получилось. Мне показалось, что я даже немного влюблен в тебя. — Сашка покраснел и опустил глаза. Я обняла его за плечи и жарко зашептала:

— Сашенька, дорогой, я уверена, что пройдет немного времени, и у нас все получится. Мы пока слишком мало знаем друг друга, но это ерунда, поверь! Да, я действительно женила тебя на себе, но, как мне кажется, вовсе необязательно любить друг друга до безумия для того, чтобы жить вместе. Ты постараешься сделать меня счастливой, а я постараюсь тебе в этом помочь.

Сашка подхватил меня на руки и отнес на кровать.

— Закрой, пожалуйста, балкон на щеколду, — отстраняясь от его поцелуев, попросила я.

— Зачем? — удивился Сашка. — В квартире так душно!

— Затем, что несколько минут назад на твоем балконе был странный тип, который чуть было не прострелил мне голову. Меня спасло только то, что его пистолет дважды дал осечку.

Сашка встал, прошел в гостиную и закрыл балконную дверь. Затем вернулся и лег рядом со мной. Я не переставая думала об утреннем происшествии. В том, что хотели убить именно меня, я почти не сомневалась. С Сашкой могли бы расправиться на работе или в каком-нибудь другом месте. К тому же мне не доводилось слышать о том, чтобы профессиональные киллеры пользовались неисправным пистолетом. Значит, действовал дилетант. Но кто?

— Ты спишь? — чуть слышно спросил Сашка.

— Я думаю.

— О чем?

— О том, что в последнее время моя жизнь напоминает лихой боевик с перестрелками и погонями, как в американском кино.

— Да, Лариса, не везет тебе! То в могилу закапывают, то на балкон запрыгивает неизвестный маньяк и хочет тебя убить. У меня, конечно, тоже жизнь не сахар. Я кручусь в таком бизнесе, где опасность ходит по пятам, но чтобы так… Знаешь, я, честно говоря, даже побаиваюсь иметь такую жену.

— Какую?

— Такую ненормальную, как ты! У меня своих проблем хватает, да еще ты мне забот прибавляешь. Я же не могу тебя с утра до ночи охранять, мне работать надо.

— Работай, пожалуйста! Мне охрана ни к чему. Единственное, что от тебя требуется, — вызвать рабочих и застеклить балкон. Хотел ты такую жену или нет, меня не волнует. Дело сделано, дорогой. Это тебе хороший урок на будущее. Не надо напиваться и курить травку, а то враз окрутят, глазом не успеешь моргнуть. Думаешь, я такого мужа хотела? Да никогда в жизни!

— А какого ты хотела?

Нормального, обеспеченного мужика, а не сутенера, как ты! Я и в страшном сне представить не могла, что мой муж будет проститутками торговать! Это ты меня обманул! Сказал, что по части медикаментов шпаришь. Наплел мне с три короба! Надо было сразу предупреждать, какой суетой ты занимаешься. Я бы с тобой на одном поле рядом не присела! На работу он меня хотел устроить! Да мне таких предложений, знаешь, сколько было! Только я себя слишком ценю, чтобы с кем попало ложиться! Я еще выйду замуж за богатенького Буратино! Я обязательно его найду, чего бы мне это ни стоило!

— Но ведь ты уже замужем!

— Ну и что? Посмотрим, как работает твоя фирма досуга и сколько ты из нее выжимаешь, а потом поговорим!

— Ладно, — махнул рукой Сашка. — Поженились, значит, будем жить. Завтра же балкон застеклю. Ты знаешь, кто хотел тебя убить?

— Понятия не имею.

— Может, твои вологодские друзья?

— Не знаю… Вряд ли… Как бы они меня нашли?

Сашка смягчился и погладил мои волосы.

— Я постараюсь тебя уберечь.

— Правда? — улыбнулась я.

Конечно. Ты же не виновата, что попала в такой переплет… Тем более, что теперь ты моя жена. Не бери в голову, чем я заведую. Главное, чтобы у нас были деньги.

Я кивнула в знак согласия и растянулась на кровати.

— Послушай, а Толик знает, чем ты занимаешься?

— Нет. Он человек другого склада. Ты ему не говори, а то он предкам расскажет. Матушку тут же инфаркт хватит.

— Не скажу.

— Для них я просто бизнесмен. Занимаюсь продажей медикаментов. Мать даже гордится мною. Ведь я машину, квартиру купил. Деньжатами ее подогреваю. Завтра нужно ей позвонить и сообщить о том, что я женился. Ведь она не в курсе.

Я прижалась к Сашке покрепче и погрузилась в сон.

Глава 13

На следующий день Сашка привез двух рабочих, и они застеклили балкон. Пообедав в ресторане, мы зашли в небольшой магазинчик на Тверской, купили мне пару костюмов и вернулись домой. Ближе к вечеру Сашка уехал на работу, а я, закутавшись в махровый халат, села в кресло, подогнув под себя длинные ноги, и тупо уставилась в телевизор. На экране соловьем разливался Шура, демонстрируя выбитые зубы многомиллионной аудитории.

«Скорее всего, меня никто не хотел убивать, — подумала я. — Квартира расположена на втором этаже, залезть в нее проще простого — вот кто-то и решил поживиться, пользуясь тем, что хозяева спят. Воришка оказался неопытный — прихватил с собой неисправный пистолет и дал деру при первой опасности. Лица его я разглядеть не смогла, поэтому утверждать, что он похож на кого-то из моих знакомых, — по меньшей мере глупо».

Позвонив Сашке, я изложила ему свои соображения и попросила поставить квартиру на сигнализацию.

— Нет проблем, — сказал он и быстро повесил трубку.

Открыв бар, я налила себе текилы и, развалившись на диване, набрала Маринкин номер Маринка страшно обрадовалась моему звонку —она-то, дуреха, давным-давно похоронила меня, зная, что я пошла на переговоры с Рашидом. Известие о том, что я вышла замуж, повергло Маринку в шок. Мы договорились встретиться, и я объяснила Маринке, как меня найти.

Минут через двадцать в дверь позвонили. «