Алмазное ассорти

Наталья Александрова

Алмазное ассорти

В зале регистрации петербургского международного аэропорта «Пулково-2» было многолюдно. Одновременно шла регистрация пассажиров, вылетающих в Анталью, Барселону, Париж и Дюссельдорф. Для какого-нибудь другого аэропорта это совсем немного, но «Пулково» – аэропорт маленький, стоек регистрации мало, и к каждой выстроился огромный извивающийся хвост.

В конце очереди пассажиров, вылетающих в Барселону, стояла скромного вида пожилая дама с внуком. Дама держала за ручку объемистый чемодан на колесиках, на плече у нее висела дорожная сумка. За спиной у внука, любознательного мальчугана лет семи, красовался рюкзачок в виде медведя-панды.

Очередь двигалась медленно, внук то и дело дергал бабушку за рукав и бубнил:

– Баб, я пить хочу!

– Потерпи, Васенька, – отвечала дама. – Вот сдадим багаж, пройдем контроль, я тебе куплю пепси…

– Баб, я есть хочу!

– Потерпи, Васенька, вот сдадим…

– Баб, я писать хочу! – мстительно сообщил юный шантажист.

Эта угроза была более серьезна.

Дама завертела головой. Очередь вообще перестала двигаться – у девушки за стойкой завис компьютер.

Вдруг к озабоченной даме подошел сотрудник аэропорта – темноволосый мужчина лет тридцати пяти, в синей униформе с нашивками, с приятной, но незапоминающейся наружностью. Единственной приметной деталью его внешности были маленькие пижонские усики.

– Вы летите в Барселону? – осведомился он, взглянув на зажатые в руке дамы билеты.

– Да, но такая очередь… – вздохнула женщина. – А мой внук, он совсем извелся…

– Пойдемте, вон там сейчас откроется еще одна стойка! – проговорил мужчина вполголоса и указал в дальний конец зала. Там за стойкой появилась привлекательная темноволосая девушка в униформе авиакомпании.

Дама оживилась, подхватила внука и бросилась к свободной стойке. Галантный служащий хотел помочь ей везти чемодан, но женщина вцепилась в ручку мертвой хваткой и так взглянула на его, что тот отскочил как ошпаренный и тут же скрылся за дверью с надписью «Только для персонала».

Дама с внуком первой подлетела к стойке, положила перед девушкой билеты и паспорта и победоносно взгромоздила чемодан на ленту транспортера.

– Вам у окна или у прохода? – осведомилась девушка с приветливой улыбкой.

– У окна, – пропыхтела пассажирка, провожая внимательным взглядом свой чемодан. – И еще, я заказывала диетическое питание…

За ней уже выстроилась очередь.

– Да, все в порядке. – Служащая протянула даме посадочный талон.

– Баб, я писать хочу! – напомнил о себе внук.

– Ну сейчас, сейчас! – и бабушка устремилась к окну паспортного контроля.

Следующий пассажир уже протягивал билет и ставил чемодан на транспортер, но симпатичная девушка развела руками:

– У меня компьютер завис, эта стойка не будет работать!

Разочарованные пассажиры высказали все, что они думают об аэропорте, авиакомпании, всех ее сотрудниках, заодно о питерской погоде, и нехотя потянулись к прежней стойке. Кстати, там очередь пошла значительно быстрее.

Тем временем мужчина с приятной, но незапоминающейся внешностью, войдя за служебную дверь, удивительным образом преобразился. Он снял форменный китель, вывернул его наизнанку и снова надел. Вывернутый китель превратился в грубую рабочую тужурку блекло-голубого цвета с логотипом аэропорта на лацкане. Из кармана тужурки была извлечена выгоревшая бейсболка. В довершение мужчина неуловимым движением отклеил усы, наклеил темные лохматые бакенбарды и пробежал ватным тампоном по лицу, нанеся на него тональный крем.

В результате этих действий из элегантного служащего он превратился в плечистого, смуглого, плохо выбритого грузчика.

Пройдя вдоль ряда убегающих в разные стороны транспортеров, свежеиспеченный грузчик нашел чемодан озабоченной дамы, снял его с ленты и, уложив на тележку, покатил прочь из багажного отсека.

Перед выходом он столкнулся с рослым, толстым краснолицым господином в форменном кителе. Взглянув на чемодан, тот ткнул в него пальцем и спросил:

– Это что? Это куда? Это почему?

– Степан Степанович распорядился! – ответил грузчик уважительно и для верности показал пальцем куда-то вверх.



Инвестиции в Index TOP-20. FOREX MMCIS group

– А, ну тогда ладно! – кивнул краснокожий и проследовал дальше с чувством собственной значимости на лице.

Впрочем, какой-то червячок сомнения в его душе остался, и через пять минут, встретив своего коллегу, он задумчиво спросил:

– Слушай, а кто такой Степан Степанович?

– Понятия не имею! – Коллега пожал плечами.

Тем временем фальшивый грузчик выехал со своей тележкой из багажной зоны, проехал по коридору и свернул в туалет. Тележку он бросил перед входом, а сам с чемоданом в руках зашел в кабинку. Здесь он открыл чемодан, разрыл женские и детские вещи и под их грудой нашел большую банку кофе. Эту банку он, не раздумывая, вскрыл и достал из нее длинный, бережно завернутый в вату предмет. «Грузчик» развернул вату и увидел узкий кинжал с золотой ручкой, украшенной тонкой резьбой и сверкающими камнями.

– Что и требуется доказать! – удовлетворенно проговорил «грузчик», снова завернул кинжал в вату и положил в банку из-под кофе. Затем он снова вывернул свою удивительную тужурку, проделал с ней кое-какие манипуляции, отклеил бакенбарды, приклеил усы, поменял бейсболку на форменную фуражку, и через две минуты в зону прилета аэропорта вышел моложавый летчик с пухлым портфелем в руке.

У выхода из здания аэропорта его ждала черная машина с шофером.

«Летчик» сел на заднее сиденье, положил рядом портфель и скомандовал:

– В «Коромысло»!

– Порядок? – осведомился водитель, бросив на него заинтересованный взгляд.

– Обижаешь! – ответил «летчик». Впрочем, он уже успел снять летную форму, а заодно избавился от усов и темного парика.

Теперь немногочисленные знакомые могли бы узнать в нем Леонида Маркова, человека, широко известного в узких кругах и охотно отзывающегося на аристократическую кличку «Маркиз».

Ресторан «Коромысло», расположенный у знаменитой площади «Пять углов», гордился исконно русской кухней и таким же интерьером. В этом ресторане гостям подавали кулебяки и расстегаи, зразы и курники, блины и пироги. Конечно, подавали здесь уху десяти видов, несколько разновидностей селянки и окрошки, одного самогона здесь имелось больше двадцати сортов.

Маркиза встретил в дверях метрдотель в сапогах со скрипом и вышитой косоворотке. Низко поклонившись, он проводил его в дальний угол, где его поджидал импозантный господин с седыми висками, в дорогом итальянском костюме.

Увидев Леню, господин приподнялся, нервно потирая руки, и взволнованно спросил:

– Ну как, все в порядке?

– Как обычно, – спокойно ответил Маркиз, усаживаясь за стол, и незаметно скосил глаза на приблизившегося к ним официанта, точнее, полового, как называли здесь этих тружеников фартука и подноса.

– Да-да, я понимаю! – пробормотал нервный господин, взглянув на полового. – Но и вы поймите, я волнуюсь…

– Можете не волноваться! – успокоил его Маркиз. – Поручив проблему мне, вы ее, фактически, уже решили!

Официант положил перед собеседниками меню, отпечатанное старославянским шрифтом с яркими завитушками, и хорошо поставленным голосом проговорил:

– Очень рекомендую стерлядь по-монастырски! Она сегодня на редкость удалась! Также бараний бок с гречневой кашей хорош…

– Ну, мне что-нибудь полегче… – протянул Ленин собеседник.

– Ежели нет аппетита, блины с икоркой можно, – снисходительно произнес официант. – Опять же, хреновуха недурна… от нее и аппетит сразу появится!

– Да, давайте пока хреновухи и калачей, а потом разберемся! – проговорил Леня.

Официант кивнул и удалился.

Седеющий господин снова привстал, молитвенно сложил руки и воскликнул:

– Ну, где же он?

Леня оглянулся по сторонам, открыл портфель и протянул своему сотрапезнику банку из-под кофе.

– Только не открывайте на людях, – посоветовал он. – Сами знаете – здесь и стены имеют уши, а также глаза.

Седовласый господин, однако, не удержался, под столом открыл банку и заглянул в нее.

– Он самый! – воскликнул он радостно.

– Неужели вы думали, что я вас обманываю? – вздохнул Маркиз. – И вообще, вы взрослый человек, а ведете себя, как пятиклассник, который под партой листает порнографический журнал! И кстати, если вы удовлетворены, нам пора рассчитаться!

Эта история началась неделей раньше, когда в кармане у Маркиза зазвонил мобильный телефон.

Это был специальный телефон, предназначенный только для потенциальных заказчиков.

Заказы Леня брал не у всякого, а только у тех, кого ему рекомендовал кто-то из старых знакомых, кто-то из тех, кому Леня доверял на все сто процентов. Одним из таких людей был старый ювелир Иван Францевич Миллер.

Иван Францевич был человеком старой закалки, работал дома, в одиночку, своими собственными руками создавал настоящие ювелирные шедевры и как никто другой разбирался в драгоценных камнях и изделиях из них. Особенно в старинных украшениях, работах великих мастеров восемнадцатого и девятнадцатого веков. Несмотря на то что по роду деятельности ему порой приходилось иметь дело с весьма сомнительными личностями, сам он был человеком удивительно честным и надежным и вслед за великой актрисой Раневской говорил, что так стар, что еще помнит порядочных людей.

Маркиза познакомил с ним старый Ленин знакомый и учитель по имени Аскольд, ныне покойный. Память учителя Леня чтил, в его честь назвал Аскольдом своего любимого кота, в которого, по его мнению, вселилась душа покойного.

И вот клиент, который позвонил Лене неделю назад, сослался на Ивана Францевича и попросил его о встрече.

Встретились они в том же ресторане «Коромысло».

Импозантный господин представился Георгием Михайловичем, сообщил Лене, что он коллекционирует старинное оружие и предметы декоративного искусства.

Леня молча слушал клиента. Он считал, что лишняя информация не только бесполезна, но и вредна. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. И если клиент нашел нужным в первую очередь сообщить ему о своем хобби, значит, это необходимо для успешного выполнения его поручения.

Так и оказалось.

Георгий Михайлович рассказал, что подлинной жемчужиной его коллекции был старинный кинжал, один из церемониальных артефактов знаменитого Мальтийского рыцарского ордена.

Кинжал этот и сам по себе был замечательным произведением ювелирного искусства, одних только драгоценных камней на его рукоятке было столько, что хватило бы на корону какого-нибудь второстепенного европейского монарха. Но кроме ювелирной и художественной ценности он обладал также ценностью исторической, так как одним из его владельцев был российский император Павел Первый, который, как известно, являлся гроссмейстером Мальтийского ордена. Этот кинжал и называли обычно кинжалом гроссмейстера.

В общем, из рассказа Георгия Михайловича Леня понял, что кинжал этот безумно ценный.

Приобрел его заказчик не так давно, путем весьма сложного многоступенчатого обмена, отдав за него прежнему владельцу несколько уникальных вещей (среди них было даже пасхальное яйцо работы Фаберже) и доплатив еще огромную сумму денег.

И вот этот-то бесценный кинжал у Георгия Михайловича несколько дней назад украли.

– Где вы его хранили? – осведомился Маркиз.

– Хранил-то я его в прекрасном швейцарском сейфе… – вздохнул заказчик. – И охранная система у меня в доме очень хорошая, самая современная. Но вы не знаете коллекционеров… иметь в своей коллекции уникальную вещь неинтересно, если ты не можешь показать ее коллегам, таким же коллекционерам.

– Ну да, вам хотелось увидеть завистливый блеск в их глазах…

Заказчик взглянул на Маркиза недовольно, но не возразил. Он продолжил:

– В общем, третьего дня я пригласил к себе четырех известных коллекционеров, достойных и уважаемых людей. Я показал им несколько своих новых приобретений, в том числе, конечно, кинжал гроссмейстера. Все были в восторге, а один из гостей, Анатолий Васильевич Лопухин, пришел в такое возбуждение, что с ним случился сердечный приступ. Настолько серьезный приступ, что пришлось вызвать «скорую помощь». Его откачали, «скорая» уехала, и тут я обнаружил, что кинжал гроссмейстера пропал! Бесследно пропал!

Заказчик сделал трагическую паузу, сжал руки, как старая актриса в налоговой инспекции, и продолжил:

– Конечно, все мои гости согласились, чтобы я их обыскал, но кинжала ни у кого не было…

– Врач, – уверенно проговорил Маркиз.

– Да, я тоже в этом уверен! – согласился с ним заказчик. – Больше просто не на кого думать! А Анатолий Васильевич… ну, тот человек, у которого так своевременно случился сердечный приступ, наверняка был с ним в сговоре…

– Чего же вы хотите от меня? – осведомился Леня.

– Чтобы вы вернули мне кинжал! Иван Францевич говорил, что вы – мастер своего дела, лучший в профессии…

– Ну, Иван Францевич редко ошибается… – промолвил Маркиз, скромно потупившись. – Раз он так сказал – я не буду спорить, значит, так оно и есть. Но он сообщил вам, какие я беру гонорары? Десять процентов от рыночной стоимости вещи. В крайнем случае, если вещь особенно дорогая – пять, но никак не меньше!

– Я готов заплатить, сколько вы потребуете! – воскликнул заказчик, молитвенно сложив руки. – Я готов отдать за него все что угодно! Только верните мне кинжал! Он для меня не просто ценность, он дороже всяких денег!..

– Не так громко! На нас уже обращают внимание! – Леня понизил голос и перегнулся через стол:

– Как выглядел тот врач?

– Худощавый, высокий… длинные волосы собраны в хвост, усы подковкой…

– Усы, волосы – это не приметы! – отмахнулся Маркиз. – Сменить их ничего не стоит, для профессионала это дело пяти минут… я сам могу на пять минут выйти из-за стола, вернусь – и вы меня не узнаете… Нет ли чего-то более существенного?

– У меня есть его фотография, – внезапно сообщил заказчик, похлопав себя по карману.

– Фотография? – Ленины брови полезли на лоб.

– Я же сказал – у меня очень хорошая охранная система, камеры на каждом шагу… – и Георгий Михайлович положил на стол перед Маркизом крупный черно-белый снимок.

– Старый знакомый! – протянул Леня, разглядывая лицо на фото. – Давненько я его не видел!

– Вы его знаете? – заволновался заказчик.

– Ну, вы же знаете большинство крупных коллекционеров. Вот и я знаю своих, так сказать, коллег. Кстати, этого господина в определенных кругах зовут Доктор. Он и в самом деле закончил в свое время медицинский институт, так что может оказать вполне квалифицированную врачебную помощь. И наоборот. Кстати, вполне возможно, что тот ваш коллега, у которого случился сердечный приступ, совершенно ни при чем. Доктор вполне мог каким-то способом встретить его чуть раньше и спровоцировать у него этот приступ, незаметно сделав ему соответствующий укол, чтобы потом своевременно появиться под видом врача «скорой помощи»…

– Да, возможно… – протянул Георгий Михайлович. – И вот еще что… До меня дошли слухи, что один крупный коллекционер, мой давний знакомый, который сейчас проживает в Испании, пообещал заплатить огромную сумму тому, кто сможет доставить ему этот кинжал. Так что вор наверняка украл кинжал по его заказу…

– Так что – мне придется лететь в Испанию?

– Не беспокойтесь, я оплачу вам все расходы…

Однако лететь в Испанию Лене не пришлось.

По своим каналам он выяснил, что Доктор еще не переправил кинжал заказчику. Вообще, сам он редко перевозил похищенные ценности – не любил рисковать. В этом сложном деле ему помогала теща, пожилая дама чрезвычайно приличного вида, которая не вызывала у таможенников никаких подозрений, особенно если путешествовала в обществе своего внука, племянника Доктора. Теща и сама в прошлом нарушала многие статьи Уголовного кодекса, а на старости лет вошла в долю к предприимчивому зятю.

Наведя все необходимые справки, Маркиз узнал, что теща Доктора совсем недавно приобрела два билета экономического класса до Барселоны на ближайший понедельник. Дальнейшее было делом техники и точного расчета.

Леня понимал, что дама не повезет драгоценный кинжал в ручной клади: он является не только уникальным произведением искусства и исторической ценностью, но еще и холодным оружием, а оружие категорически запрещается проносить в салон самолета. Значит, кинжал будет в багаже…

В понедельник Леня со своей верной спутницей и боевой подругой Лолой заблаговременно прибыл в аэропорт. Лола в униформе сотрудницы авиакомпании устроилась за пустующей стойкой регистрации, а Маркиз под видом служащего аэропорта направил к этой стойке немолодую озабоченную даму.

Все остальное прошло как по маслу, и вскоре чемодан деловой дамы вместе с кинжалом был у Лени в руках.

В самом радужном настроении Леня Маркиз припарковал машину возле своего дома. Погода сегодня была под стать его настроению – на чистом бледно-голубом небе сияло весеннее яркое солнце, с крыш звонко капало, в лужах блестели радужные бензиновые разводы. Осторожно выбирая место, куда поставить ногу, Леня загляделся на веселые звонкие ручейки. Ему захотелось вдруг, как в далеком детстве, повозиться в весенней воде, делать на ручейках запруды из камушков и щепочек или, наоборот, прорывать ходы и пускать бумажные кораблики с оловянными солдатиками на борту…

Он вдохнул бодрящий воздух. Весной отчего-то всегда вспоминается детство…

У своего подъезда Маркиз сердечно раскланялся с соседкой Маргаритой Степановной, чей любопытный хомяк Персик изредка по неизбывной тяге к приключениям выбегал на площадку и даже одни раз – страшно сказать! – заскочил к ним в квартиру. Кот Аскольд воспринял его появление как дар свыше. Леня тогда спас хомяка ценой жутких ран, нанесенных когтями рассвирепевшего кота, за что Маргарита Степановна была благодарна ему по гроб жизни.

– Леонид, передайте Лолочке, что я достала бофенаку! – сказала Маргарита.

– Что-что? – От удивления Леня едва не выронил ключи. – Как вы сказали?

– Бофенаку! – уверенно повторила Маргарита Степановна. – Лола в курсе, она вам объяснит…

Леня пожал плечами и вошел в подъезд.

Он открыл дверь своим ключом, шагнул в прихожую и тотчас же наклонился к большому угольно-черному коту, который, аккуратно обернув лапы хвостом, сидел на коврике у двери. Кот был хорош – в меру пушист, с белоснежной манишкой.

– Аскольдик! – привычно умилился Маркиз, он всем сердцем обожал своего кота.

Кот выразительно мигнул изумрудными глазами, как светофор на перекрестке, и произнес басовитое «Мурм-м…», что, несомненно, означало приветствие.

Поднялся ветер, поднимаемый пыльными крыльями, и в прихожую влетел большой разноцветный попугай. Попугая звали Перришон, и как-то морозным зимним днем он влетел в раскрытое Лолой окно. Потом Леня долго допытывался, с чего это ей вздумалось раскрывать окна в такой мороз. Лола отмалчивалась, но наконец призналась, что у нее сгорели оладьи, потому что она отвлеклась на разговор по телефону. Несмотря на объявления, вывешенные Лолой в подъезде и в ближайших окрестностях, никто не спешил к попугаю.

Еще бы, вздыхал Маркиз, да они просто обрадовались.

В самом деле, даже Лола признавала, что у попугая отвратительный характер. Он был говорящий, причем оказался весьма остер на язык и за словом в карман не лез. К счастью, нецензурных выражений в его лексиконе не было. По прошествии некоторого времени, однако, отношения наладились, и теперь попугай был полноправным членом их маленького дружного сообщества.

– Перри хороший! – сказал попугай, усевшись на вешалку и умильно взглянув на хозяина.

– Точно, – согласился Маркиз. – Перри замечательный.

Сегодня он всех любил.

– Кто там? – В прихожей появилась Лола, держа на руках крошечного песика древней мексиканской породы чихуахуа, это был третий домашний питомец.

То есть для Лолы он был первым, самым главным, все нерастраченные запасы любви и нежности она вложила в Пу И.

Один только раз Леня задал ей вопрос, почему нужно было собаку мексиканской породы называть именем последнего китайского императора. Вразумительного ответа он не получил и отступился – кто же поймет этих женщин?

На песике был надет нарядный синий бархатный костюмчик с белыми пуговицами.

– Верно, ему идет? – спросила Лола, с гордостью поворачивая песика перед своим компаньоном.

– Замечательно! – быстро ответил Леня, он всегда в этих вопросах с Лолой соглашался.

Затем, перехватив страдальческий взгляд песика, он взял его на руки и попытался расстегнуть пуговицы.

– Не тронь! – всполошилась Лола. – Я с таким трудом его надела… Мы сейчас уходим!

– Куда это? – удивился Леня. – Я пришел… хотел отдохнуть, побыть в кругу семьи…

– Ты тоже идешь с нами! – безапелляционно объявила Лола. – Мы хотим отпраздновать удачное завершение дела в новом ресторане! Туда пускают с собаками!

Маркизу, который только что был в ресторане, ужасно не хотелось тащиться куда-то снова. Он хотел провести тихий спокойный вечер в обществе кота. Чаю выпить на кухне и поболтать с Лолой. Можно музыку послушать или в Интернете покопаться – так, для интереса. Или же почитать коту вслух что-нибудь интересное.

Кот любил, когда ему читали вслух, особенно пьесы. Маркиз читал с выражением, говоря за разных персонажей разными голосами, иногда, войдя в роль, он вскакивал и бегал по комнате, яростно жестикулируя. Лола только посмеивалась, глядя на такое лицедейство, она ведь была по профессии и по призванию актрисой. Коту же очень нравилось смотреть и слушать. Постепенно все звери втянулись, даже попугай не прерывал чтение ехидными замечаниями.

Леня перерыл все книжки на полке у Лолы, они проработали таким образом Шекспира, Чехова и Лопе де Вегу. Ибсена кот нашел несколько скучноватым.

– Что еще за ресторан? – Леня не сумел скрыть недовольства.

– Новый ресторан, туда пускают с собаками! – Лола загадочно улыбнулась.

– Ну и что такого? – протянул Леня. – Насколько я знаю, ты своего карликового волкодава в любой ресторан протащишь. Отчего тебе захорошело попасть именно в этот?

– Ты не понимаешь! – Лола таинственно блеснула глазами. – Это специальный ресторан, туда пускают только с собаками! Без собаки нельзя! Это как визитная карточка…

Леня переглянулся с «визитной карточкой», которая безуспешно пыталась освободиться от бархатного костюма. Пу И отчаянно взывал о помощи. Ему тоже не хотелось никуда идти.

– Называется «Муму», – щебетала Лола, – я уже заказала столик на троих…

– На троих? – Леня тотчас усмотрел спасительную лазейку. – То есть ты хочешь сказать, что мы пойдем туда втроем?

– Ну да, я же сказала, что без Пу И нас не пустят!

– Угу, значит, ты хочешь отпраздновать удачное окончание дела, так? – вкрадчиво спросил Леня.

– Так…

– И считаешь, что Пу И имеет полное право участвовать, так? – Леня добавил в голос децибел.

– Так, потому что он не просто собака, а наш равноправный партнер. – Лола доверчиво шла в умело расставленные силки. – Ты забыл, сколько раз он нам помогал? Он участвовал во многих операциях наравне с нами!

– Ага, а они, – Маркиз театрально взмахнул рукой в сторону кота и попугая, – они, стало быть, нам не помогали? Они вообще никто? И звать никак?

– Дискр-риминация, – поддакнул попугай, а кот очень удачно изобразил смертельную обиду.

– Но если туда пускают только с собаками… – растерялась Лола и опустила руки.

Песик тотчас вырвался и отбежал к коту. Сев рядом, он посмотрел на Лолу укоризненно.

– И еще название ресторана, – безжалостно добивал ее Маркиз, – ничего лучшего придумать не могли! Надо же – Муму! А ты знаешь, чем она кончила, эта Муму?

– Да кто же не знает… – слабо улыбнулась Лола, – ее Герасим утопил… Мы в школе такую пьесу ставили, я Татьяну играла…

– Ларину? – переспросил Маркиз.

– Ларина – это в Евгении Онегине, – машинально отозвалась Лола. – Серый ты, Леня…

Тут она заметила усмешку в Лениных глазах и поняла, что снова попалась.

– Трудно с тобой… – фыркнула она обиженно.

– И ты собираешься вести собаку в такой ресторан? – гремел Маркиз. – Удивляюсь я на тебя, Лола, с одной стороны – ты суеверна до невозможности, с левой ноги не встанешь, через порог не попрощаешься, третьего дня уборщицу на лестнице с пустым ведром увидала – так едва на дело не опоздали! А тут такая беспечность…

– А что такое? – Глаза у Лолы стали круглые от страха.

– Как – что? – Маркиз пожал плечами. – Прийти в ресторан имени собаки с такой судьбой – это все равно что принести в дом с кладбища букет цветов! Эффект будет тот же!

– Ой!!! – Лола хотела схватить Пу И и прижать его к сердцу, но песик ловко шмыгнул мимо.

– Ребята… – в голосе у Лолы зазвучали слезы, – ну простите меня…

Леня определил, что слезы самые настоящие, то есть Лолка испугалась, усовестилась и никуда не пойдет.

– Ничего, – ответил он за всех, – они знают, что ты не нарочно… А давайте чай пить!

Весь вечер Лола была особенно ласкова с котом и попугаем, а Пу И просто не выпускала из рук.

Попивая утренний кофе и глядя в окно, Леня увидел во дворе мужа Маргариты Степановны Вову, как она его называла, и вспомнил про вчерашнюю встречу.

– Лолка! – сказал он вошедшей заспанной Лоле. – Маргарита Степановна просила тебе передать, что она нашла какую-то клофенаку! Или буцефалу!

– Да что ты? – С Лолы слетели остатки сна. – Она получила бофенаку? Что же ты сразу не сказал?

– Лола, а что это такое? – простодушно спросил Леня.

– Это… – Лола помедлила, подбирая слова, – это… понимаешь, это такое удивительное средство для омолаживания организма… совершенно чудодейственное!

– Хм… – Леня вздохнул, – не понимаю одной вещи. Вот Маргарите Степановне можно бы омолодиться, конечно, если ее муж не против. Но тебе-то зачем, ты и так молодая…

– Ой, ну это совсем не то, что ты думаешь! – Лола отставила чашку с кофе. – Это – традиционное индийское средство, такой порошок из коры дерева бодхи…

– И что в этой коре такого особенного?

– Леня, ну до чего же ты серый! Под деревом бодхи долго сидел сам Будда и достиг там просветления!

Видя, что ее компаньон нисколько не прочувствовал такой факт, Лола посмотрела ему в лицо и спросила полушепотом:

– Ленечка, а ты хоть знаешь, кто такой Будда?

– Ну, у него, кажется было шесть рук…

– Господи, Леонид! – закричала Лола. – Шесть рук у Шивы! Это бог такой – Шива! И еще там есть – Брахма, Вишну, Кришна… А Будда – человек! Вполне настоящий, исторический, только жил давно! Ну можно ли быть таким невежественным!

– Сама больно умная, – обиделся Леня, – кто вечно путает доктора Дулиттла с доктором Лектором, Заир с Каиром и Гонконг с Кинг-Конгом? И потом, что-то я не возьму в толк – как Будда поможет вам с Маргаритой омолодиться, если он давно умер?

– Не кощунствуй! – сурово заметила Лола.

Их перепалку прервал звонок в дверь – это соседка, проводив на работу своего Вову, принесла таинственную бофенаку.

Лола появилась на кухне, прижимая к груди пакет. Из пакета осторожно была извлечена пластмассовая круглая емкость с яркой этикеткой.

– Лолка, – сказал Маркиз, обозрев этикетку, – это же порошок для чистки посуды! Вон кастрюля нарисована!

– Это не кастрюля, а священный сосуд! – холодно ответила Лола, отбирая емкость.

– Нет, погоди! – заволновался Маркиз. – Дай прочитать! Ага, можно на лицо наносить, тогда исчезнут прыщи и морщины. У тебя их и так нету… Можно на тело, тогда похудеешь… тебе не нужно худеть… Слушай, а про то, что его можно пить, тут не сказано!

– Там мелким шрифтом… – Лола пыталась отобрать емкость.

– Угу, усиливает обмен веществ, изгоняет шлаки… обычное дело… Вот, некоторые пьют…

– Тут на листочке… – Лола потрясла клочком бумажки, где почерком Маргариты Степановны было написано: «Растворить в стакане теплого молока чайную ложку порошка… пить на ночь…»

– Лолка, ты же не пьешь молока! – радостно завопил Леня. – Ты только в кофе две ложки сливок терпишь!

– Тебе не понять, – Лола наконец завладела банкой, – это аюрведа. Если человек не знает, кто такой Будда, бессмысленно объяснять ему принципы аюрведы.

– В моем доме, – всерьез рассердился Маркиз, – попрошу не выражаться! Здесь маленькие звери, им нельзя такое слушать! Не смей пить эту гадость! Еще вырастут шесть рук, как у Шивы! Или станешь похожей на богиню Кали, а она очень злая и страшная! Знаешь, что этим индийкам здорово, то русским бабам – смерть!

– Жуткий тип! – закричала Лола. – Мерзкий, отвратительный и вредный! Твоя паталогическая серость и зашоренность переходят уже всякие границы!

Атмосфера на кухне сгустилась, как перед грозой, и в воздухе, казалось, начали потрескивать электрические разряды. Аскольд, которому хотелось тишины и покоя, поднялся и неторопливо, с достоинством покинул кухню. Перришон, напротив, перелетел поближе и устроился на холодильнике, как в первых рядах партера, чтобы не пропустить ни слова из назревающего скандала. Он был большим любителем театра, а Лола во время скандала в полной мере раскрывала свое актерское дарование.

И в этот драматический момент зазвонил Ленин мобильный телефон. Тот самый телефон, который был предназначен для потенциальных заказчиков.

Маркиз только что успешно выполнил задание Георгия Михайловича, вернул ему старинный кинжал и получил свой гонорар, так что у него не было ни необходимости, ни настроения сразу же браться за следующее дело. Но в этот момент, чтобы избежать скандала, он готов был на что угодно. Даже взяться за новую работу. Поэтому он схватился за телефон, как утопающий хватается за соломинку, сделал большие глаза и нажал кнопку ответа, прошептав одними губами:

– Лола, очень важный звонок!

– Знаю я твои важные звонки! – ответила Лола срывающимся голосом, однако встала и покинула кухню. В дверях она задержалась на мгновение и раздраженно бросила:

– Ты с ним сговорился!

– С кем? – удивленно переспросил Маркиз.

– С телефоном! – и Лола вышла, оставив за собой последнее слово.

Оставшись в одиночестве, Леня хотел было отключить телефон, но его чуткий слух уловил за дверью сдерживаемое дыхание. Лола не ушла далеко, она остановилась за дверью и прислушивалась, так что волей-неволей пришлось поднести телефон к уху и ответить:

– Слушаю!

– Это Леонид? – раздался в трубке какой-то странный, приглушенный голос, определенно женский.

– Да, это я!

– Мне дал ваш телефон Рудольф…

– Рудольф? – переспросил Леня, не сразу сообразив, что речь идет о его старинном знакомом Рудике Штеймане. Рудик был не просто знакомым, но в каком-то смысле сотрудником Маркиза. Он как никто другой знал деловые круги города, и Леня обращался к нему, когда нуждался в соответствующей консультации.

Рекомендация Рудика была вполне надежной, однако на всякий случай Леня решил проверить ее достоверность.

– И как же он поживает? – осведомился он невинным тоном. – По-прежнему такой же тощий? Страдает от отсутствия аппетита?

– Что? – удивленно переспросила собеседница и от удивления даже повысила голос. – Тощий? Мы с вами, наверное, говорим о разных людях! Рудольф не просто толстый – он толстый, как… извините, как откормленный бегемот! И с аппетитом у него полный порядок, мы с ним встречались в итальянском ресторане, и за разговором он съел пасту с морепродуктами, рыбу, запеченную с беконом и орехами, отбивную из телятины и суфле из лесных ягод с сыром маскарпоне…

– Узнаю Рудика! – восхитился Маркиз. – Да, это он! Все в порядке, извините, это была маленькая проверка. Так чего конкретно вы от меня хотите?

– Я не могу обсуждать это по телефону! – Таинственная собеседница снова перешла на шепот. – Немедленно приезжайте в бутик «Шарман» на Большом проспекте!

Всего полчаса назад Леня наотрез отказался бы куда-нибудь ехать, но теперь эта поездка могла спасти его от неизбежного скандала.

– Большой проспект Петроградской стороны или Васильевского острова? – деловито осведомился он, поскольку в Петербурге имеются два Больших и два Малых проспекта и только Средний один.

– Большой проспект Петроградской, – едва слышно прошептала женщина. – Зайдите в правую примерочную кабину…

– Куда? – удивленно переспросил Леня.

Но таинственный голос угас, и из трубки донесся сигнал отбоя.

Леня пожал плечами и отправился одеваться.

– И что это было? – холодно осведомилась Лола, встретив его в коридоре.

– Заказ, – лаконично отозвался Леня. – Очень важный.

Лола хотела что-то возмущенно воскликнуть, но пока она приняла соответствующую позу и открыла рот, за ее боевым соратником захлопнулась дверь квартиры.

– Удр-рал! Удр-рал! – выкрикнул Перришон, который успел перебазироваться с холодильника на вешалку в прихожей.

Лола ничего не ответила попугаю и удалилась в свою комнату, как королева в изгнание.

Без труда найдя на Большом проспекте бутик «Шарман», Леня вошел внутрь и огляделся.

Навстречу ему тут же метнулась симпатичная рыженькая продавщица и оживленно затараторила:

– Вы хотите сделать подарок? Жене или девушке? У нас как раз появились новые модели из Милана…

Леня осторожно обошел продавщицу и устремился к примерочным кабинам.

– Куда вы? – бросилась за ним девушка.

– Моя жена была у вас сегодня утром и забыла в кабинке одну деталь туалета! – проговорил Маркиз, подходя к крайней справа кабинке.

Тут перед ним возникло непредвиденное препятствие: одновременно с ним к кабинке подошла чрезвычайно полная дама средних лет с целым ворохом платьев и костюмов убийственно розового цвета, недопустимого при ее габаритах. Кроме того, даже невооруженным глазом было видно, что все они ей безнадежно малы.

– Вы куда? – зашипела она на Маркиза. – Я здесь уже стояла! И вообще, это женский магазин!

– Пардон, мадам! – Маркиз выдал самую ослепительную из своих улыбок. – Я буквально на одну секунду! Вы видите – я даже пальто не снял и ноги не вытер! И кстати, вы не заметили то очаровательное розовое платье от Валентино? Оно вам несомненно пойдет! Розовое вас стройнит и подчеркивает ваш замечательный цвет лица!

– Розовое? Где? – всполошилась дама.

– Вон там, на той стойке! – Маркиз указал в дальний угол магазина.

Едва дама удалилась, пыхтя и переваливаясь, Леня юркнул в кабинку и закрыл за собой дверцу.

Разумеется, в кабинке никого не было.

Маркиз огляделся по сторонам, пожал плечами и хотел уже выйти, как вдруг из-за перегородки донесся знакомый свистящий шепот:

– Это Леонид?

– Да, это я, не буду возражать, – честно признался Маркиз, повернувшись на голос.

– Докажите! – потребовала невидимая собеседница.

– Паста с морепродуктами, рыба, запеченная с беконом и орехами, отбивная из телятины и суфле из лесных ягод с сыром маскарпоне… – отчеканил Леня не задумываясь.

– Да, это действительно вы! – Из-за перегородки донесся облегченный вздох.

– Что, мы так и будем разговаривать через стенку? – осведомился Леня. – Я привык видеть своего собеседника!

– Я боюсь… – донеслось из-за стенки.

– И сколько же времени вы собираетесь прятаться в этой кабинке? В конце концов, вас оттуда выставят продавщицы!

– Не посмеют! Я у них постоянная клиентка, они на мне делают такие деньги, что могут здесь даже на ночь оставить! Пока не перемеряю весь ассортимент магазина, шагу отсюда не сделаю!

– Но я не могу работать в таких условиях! – стоял на своем Леня. – Это противоречит моим правилам. Может быть, пойдем в ресторан «Чванов»? Это недалеко, на Рыбацкой. Очень хорошо кормят, и публика исключительно приличная!

– Я боюсь! – повторила женщина. – Среди самой приличной публики может затаиться наемный убийца!

– Но вы же были в итальянском ресторане с Рудольфом, – напомнил ей Леня. – И с вами, насколько я понимаю, ничего там не случилось, вы живы и здоровы…

– Тогда я не знала того, что знаю сейчас! Тогда я была совсем другим человеком!

– Ну, я не знаю… – Леня задумался. – Тут прямо напротив есть очень приличная кофейня. Подвальчик, тихий и уютный, варят замечательный кофе по-восточному, совершенно безопасное место!

– Не верю! В подобном безлюдном заведении могут убить человека, и никто этого даже не заметит!

– Ну все, – решительно проговорил Леня. – Я поведу вас в исключительно безопасное место! Такое, куда не сунется ни один наемный убийца! Уверяю вас, там вы будете в полной безопасности!

– Что это за место? – подозрительно осведомилась женщина.

– Ничего не буду говорить заранее! – ответил Маркиз. – Выходим из кабинок на счет «три». Если не выйдете – я буду считать, что вы отказались от моих услуг! Раз, два, три…

На счет «три» Маркиз вышел из кабинки. Рядом с ним из соседней кабинки появилась женщина, которую Леня не смог толком разглядеть, поскольку она несла в обеих руках груду разноцветных пакетов и коробок с одеждой.

– Идите за мной, – вполголоса скомандовал Леня, поравнявшись с этой особой.

Он вышел из магазина и задержался на пороге, поджидая заказчицу. Та отдала коробки и пакеты продавщице и послушно последовала за Маркизом.

Он прошел по Большому проспекту до угла, свернул и оказался перед ступеньками, ведущими в подвал. Над входом в этот подвал подмигивала светящаяся вывеска:

«Зеленый змий. Напитки и закуски».

Покосившись на свою спутницу, Леня спустился по ступенькам и открыл дверь подвала.

Внутри было шумно и накурено. Полутемное помещение с низким потолком было освещено единственной лампочкой в расколотом плафоне матового стекла, окруженной синеватыми клубами густого табачного дыма. Вокруг столиков без скатертей на шатких алюминиевых стульях сидели небритые, несвежие личности в разной степени алкогольной зависимости. Все они примерно поровну делились на две категории: представители первой находились в состоянии мрачной подавленности и глухой неприязни ко всему миру, представители второй – в состоянии истерического возбуждения и болезненного дружелюбия. Видимо, первые еще не успели опохмелиться, а вторые – успели.

– Куда вы меня привели? – прошипела спутница Маркиза. – Это какой-то притон!

– Именно притон! – подхватил Леня. – Если хотите – забегаловка, шалман, тошниловка, рыгаловка… хотите – могу подобрать еще не один десяток подходящих синонимов. Русский язык на них очень богат, пожалуй, как никакой другой.

– И зачем мы сюда пришли?

– Ну, я же предлагал вам на выбор несколько приличных мест. Вы сказали, что там вам страшно. Ну, здесь, по крайней мере, вы можете не бояться наемного убийцы. Среди здешних посетителей он сразу будет заметен, как панк на молебне.

– Да, но мы здесь тоже слишком заметны… – вздыхала женщина.

– Ну, на вас не угодишь! – Леня повел ее между столиками в дальний угол заведения.

Вдруг из-за стола, мимо которого они проходили, поднялся заросший субъект неопределенного возраста, с красными глазами и опухшей физиономией. Протянув руку, он схватил Ленину спутницу за локоть и воскликнул:

– Галя! Галчонок! Это ты?

Леня попытался усадить алкаша обратно, но тот вцепился в локоть женщины мертвой хваткой и бубнил:

– Галюня! Галчонок! Какая встреча!

– Ты обознался, товарищ! – увещевал его Маркиз. – Это вовсе не Галина…

Тут он взглянул на свою спутницу – и удивленно замолчал, увидев выражение ее лица.

– Миша?! – пролепетала она, вглядываясь в небритое лицо. – Протопопов?

– Был Протопопов, да весь вышел! – воскликнул алкаш с интонацией провинциального трагика. – А ведь я, Галя, большим человеком был! Представь, Галя, где я работал!

Он сделал выразительную паузу.

– Я слышала, ты вроде был связан с космонавтикой… – проговорила женщина.

– Космонавтика – это тьфу! – Алкаш картинно сплюнул. – Космонавтика – это ерунда! Мелкая деталь моего тернистого трудового пути! Я ведь, Галя, в пункте приема бутылок работал! У меня один академик на побегушках был! Я, Галя, среди элиты вращался – мясники, работники автосервиса… Но пришли тяжелые времена, пустые бутылки теперь никому не нужны, и Протопопов никому не нужен! Протопопов вынужден протягивать руку, чтобы опохмелиться! Кстати, Галя, не выручишь однокашника десяткой до понедельника?

Галя поспешно вытащила из кошелька сторублевку и сунула старому знакомому.

– Спасибо! – воскликнул тот с чувством. – Я запомню твою доброту! Я отдам, все отдам…

Он опустился на прежнее место и радостно закричал, размахивая купюрой:

– Лизавета! Неси родимую! Закуски много не надо… Протопопов разбогател! Есть на свете истерическая… то есть историческая справедливость!

Маркиз со своей спутницей продолжил движение в избранном направлении и наконец добрался до свободного столика в дальнем углу заведения.

Устроившись за этим столиком, он наконец разглядел свою новую заказчицу.

Это была довольно привлекательная, ухоженная женщина из тех, которым с первого взгляда можно дать лет тридцать, со второго – не меньше сорока, а приглядевшись как следует, разводишь руками и отказываешься от дальнейших догадок.

Впрочем, Леню ее возраст не интересовал. Его интересовало ее материальное положение, причины ее страха и то, из-за чего она его, собственно, вытащила из дома.

Если по поводу материального положения все было более-менее понятно – дорогая одежда, первоклассная косметика, ухоженное лицо и волосы говорили сами за себя, то по остальным вопросом ясности все еще не было.

Заказчица молчала, и Леня решил начать издалека.

– Что, старый знакомый? – осведомился он, кивнув на столик Протопопова, к которому уже резво подсаживались многочисленные прихлебатели.

– В институте вместе учились, – вздохнула она. – Такой был способный! Лучший студент на курсе! И что с ним жизнь сделала…

– Неверное выражение! – поправил ее Маркиз. – Не жизнь делает что-то с людьми, а сами они делают что-то со своей жизнью. Но мы с вами пришли сюда не для того, чтобы вести философские разговоры. Расскажите, что с вами случилось, чего вы так боитесь и какую задачу вы хотите поставить передо мной.

– У меня пропал муж… – проговорила наконец женщина с тяжелым вздохом.

– Пропал? – переспросил Маркиз. – Что значит – пропал? Муж – это не кот или собака, которая может просто потеряться. Если муж от вас сбежал с другой женщиной… простите, но такими делами я не занимаюсь! Это не мой профиль!

– Не все так просто! – Женщина снова вздохнула. – Сначала я так и подумала. Он исчез, ничего мне не сказав, не оставив даже никакого письма, никакой самой маленькой записочки! Просто однажды не пришел домой, и все…

Галина замолчала, и молчала так долго, что Леня закашлялся, чтобы напомнить ей о своем существовании.

– Сначала я не очень волновалась, – продолжила женщина, – мало ли что случилось, может, стоит в пробке… Потом, попозже, позвонила ему на мобильник, он был отключен. Тогда я стала звонить его секретарше, она сказала, что Павел Николаевич уехал как обычно, в шесть, и куда направился – она не знает. Это было сказано таким тоном, что я… Что мне было делать? Кому звонить? Я понятия не имела, куда он мог деться, может, и правда закатился куда-нибудь с приятелями или с девицей!

– За ним такое водилось? – перебил Маркиз, ему вдруг захотелось, чтобы клиентка ответила утвердительно, и тогда он с чистой совестью сможет отказаться от этого дела.

– Ну, не могу сказать с уверенностью, что муж мне не изменял никогда, – усмехнулась клиентка. – Чужая душа, как говорится, потемки, но так он никогда не бравировал. Придумает какую-нибудь поездку на выходные или деловой ужин с компаньонами…

Женщина немного помолчала, предаваясь неприятным воспоминаниям, и снова заговорила:

– В общем, я провела беспокойную ночь, и самые худшие предчувствия меня не обманули. Утром позвонила его секретарша – муж не пришел на работу.

Вскоре выяснилось, что он исчез. И вместе с ним исчезла большая сумма денег с нашего банковского счета. Так что, когда я заявила в милицию об его исчезновении, там на меня так посмотрели…

– Да, я себе представляю… – протянул Леня.

– Нет, вы себе не можете это представить! – воскликнула его собеседница. – Вы не можете этого представить, потому что вы не женщина! Это было так унизительно… Мне дали понять, что поисками сбежавших мужей милиция не занимается. Примерно как вы только что…

Договорить Галина не успела, потому что к столику подошла официантка, женщина неопределенного возраста в мелких кудряшках огненного цвета.

– Заказывать что-нибудь будем? – осведомилась она неприязненно. – Тут вообще-то рюмочная, а не конференц-зал и не дом свиданий!

– А можно заказать полчаса тишины? – спросил Маркиз, проникновенно взглянув на работницу общепита и вложив в ее руку сложенную пополам купюру.

– Вам – все можно. – Взгляд официантки потеплел, на щеках сквозь слой штукатурки проступил девичий румянец. – Я же сразу не разглядела, какой тут приличный человек сидит! Не беспокойтесь, разговаривайте сколько угодно!

– Очень вам признателен! – Леня добавил еще одну купюру.

– А может, все же хотите селедочки? – смущенно предложила официантка. – Хорошая селедка, астраханская!

– Как-нибудь в другой раз!

– Ну, в другой так в другой!

Она удалилась с мечтательной улыбкой. Маркиз немного подождал, взглянул на Галину и спросил:

– Что же было дальше?

– Дальше? Я настаивала на розысках мужа, и дело открыли – все же пропал человек, да еще и большие деньги исчезли со счета. Деньги их на некоторое время заинтересовали, но ненадолго.

– Вот как? – Маркиз поднял брови. – Отчего же ненадолго?

– Потому что вскоре выяснилось, с кем именно он сбежал.

– Вот как? – Маркиз изобразил вежливый интерес. – И кто же это? Актриса? Фотомодель? Телеведущая?

– Ничего подобного! Скромная банковская служащая. Сотрудница того самого банка, в котором у нас был счет.

– Тот самый счет, с которого пропали деньги? – на всякий случай уточнил Леня.

– Именно! Она, эта Алена, пропала в тот же самый день, что и мой муж. А потом, когда порасспрашивали ее подруг, выяснилось, что у них уже давно был роман. Вы же знаете – жена всегда все узнает последней… это закон природы…

– Как вы на это отреагировали?

– А как вы думаете? – огрызнулась клиентка, хотя в словах Лени не было и тени злорадства, он просто хотел прояснить ситуацию. – Разумеется, очень плохо. Ну, прорыдала ночь в подушку, разбила с десяток тарелок из парадного немецкого сервиза и еще рамочку с нашей свадебной фотографии, а сам снимок изрезала ножницами.

– Обычно, стало быть, отреагировали… – констатировал Леня.

– Ну да. А к утру я решила, что нужно жить, как будто ничего не произошло. Знакомые и так поглядывали на меня с откровенной жалостью, а что может быть унизительнее жалости? Кроме того, надо было приниматься за работу…

– За работу? – Маркиз удивленно взглянул на Галину. Она не казалась похожей на работающую женщину.

Галина перехватила его взгляд и чуть заметно улыбнулась:

– Дело в том, что мы с мужем являлись совладельцами ювелирной фирмы. Начинали мы вместе, но потом в основном всеми делами фирмы занимался муж. Он работал с поставщиками, с магазинами, занимался ювелирным производством, а также всеми юридическими и налоговыми вопросами. Я отвечала за рекламу, пиар и еще иногда придумывала дизайн новых украшений. Для души, как говорится…

Она перевела дыхание.

– Ну вот, вы понимаете, фирма должна работать, иначе можно разориться. И первым делом я отправилась в банк, где мы арендовали сейф для особенно дорогих украшений. Я хотела предложить кое-что из этих вещей жене одного крупного бизнесмена, нашей… то есть моей постоянной клиентке… Понимаете, мне очень нужны были деньги.

– Понимаю, фирма не может работать, если на счету у нее нет ни копейки…

– Не только это. – Галина кусала губы. – Это… это конфиденциальная информация, но я скажу. Эти деньги, те, что были на счету, они не совсем наши. То есть почти не наши, то есть совсем…

– Слушайте, выражайтесь яснее! – рассердился Маркиз. – Что вы мнетесь, как двоечник на экзамене по литературе? Сказали «А», так говорите уж и «Б»!

– Большую часть этих денег нужно было перевести одному поставщику… очень крупному бизнесмену, с которым нас связывали долгие годы совместной работы. А они пропали. Расторгнуть сделку я не могу, камни уже в работе… В общем, он согласился подождать, учитывая мое положение, – при этих словах Галина горько улыбнулась, – но не год же он будет ждать! Поэтому я так рассчитывала на те драгоценности в банковском сейфе…

Она снова замолчала, и Лене пришлось напомнить о себе:

– Что же вы нашли в сейфе?

– Ничего! – Галина развела руками. – То есть совсем ничего! Наша банковская ячейка была пуста. А поскольку доступ к ней был только у меня и у мужа, я перестала сомневаться. Я поверила, что муж сбежал от меня, прихватив не только деньги, но и драгоценности из сейфа. Конечно, я не ожидала от него такого предательства, но иногда люди открываются нам с совершенно неожиданной стороны…

– Вы сообщили милиции о пропаже ценностей из сейфа? – осведомился Маркиз.

– Нет, конечно! К чему бы это привело? Только к новым насмешкам. И еще к тому, что в фирме начались бы внеплановые проверки. Им только попадись на глаза… Знаете, как бывает?

Маркиз пожал плечами. Галина понизила голос и продолжила:

– Один мой знакомый был владельцем обувного магазина в криминальном районе рядом с Лиговским проспектом. Так вот, как-то вечером его магазин ограбили. Ворвались трое громил самого уголовного вида, продавцов побили, кассу опустошили. Как только грабители ушли с добычей, один из побитых продавцов вызвал милицию, хотя хозяин велел этого не делать, в любой критической ситуации звонить ему, хозяину. И что сделала милиция, заявившись в магазин?

– Что же? – Маркиз уже и сам догадался, но решил доставить собеседнице удовольствие.

– Вместо того чтобы ловить грабителей, милиция устроила проверку и нашла на складе магазина неучтенный товар! Так что мой знакомый кроме ограбления нарвался еще и на огромный штраф! Так что я не стала докладывать полиции о пропаже ценностей из сейфа… мне и без того хватило неприятностей!

– Что ж, умный поступок… – согласился Маркиз. – Значит, пропажа драгоценностей только укрепила вашу уверенность в том, что муж… оставил вас. Но потом, как я понимаю, у вас возникли какие-то сомнения? Я правильно вас понял?

– Да… – Галина огляделась по сторонам.

Компания ее старого знакомого Протопопова увеличилась на двоих человек. Собственно, этих забулдыг и людьми-то назвать было уже трудновато. Это были бывшие люди, у которых все было только в прошлом. Да и прошлое себе они по большей части выдумали, чтобы найти сочувствие у случайных собутыльников.

Галина передвинула свой стул, чтобы не видеть такого безобразия, и продолжала: – Дело в том, что я нашла бегемота.

– Бегемота? – На этот раз Лене не пришлось разыгрывать удивление – оно было самым натуральным.

– Не удивляйтесь. У Павла… у моего мужа был такой брелок, маленький бегемот из слоновой кости. Павел считал, что этот бегемот приносит ему удачу, и никогда не уходил без него из дома. Непременно брал его на все серьезные деловые переговоры, во все поездки – а тут оставил его дома…

– Ну, возможно, он слишком торопился… так торопился, что забыл про свой талисман…

– Вы не понимаете! – воскликнула Галина и тут же смутилась, снова понизила голос:

– Он вообще-то не был суеверен, но этот бегемот… это был его пунктик. Павел на нем был буквально подвинут. Как-то раз он собирался на важную встречу и не мог найти этого бегемота. Так он перевернул дом вверх дном, устроил мне настоящий скандал, но не успокоился, пока не нашел его за диваном. Бегемот туда случайно завалился. А в другой раз он должен был лететь по делам в Нью-Йорк и уже приехал в аэропорт, но там обнаружил, что забыл своего бегемота дома. Так он не сел на самолет, поменял билеты, отправил шофера домой за бегемотом и не улетел, пока тот не привез ему брелок!

– Да, это серьезно! – протянул Маркиз.

– Еще как серьезно! – подхватила Галина. – Так что Павел не мог оставить бегемота, уходя из дома навсегда!

Маркиз присмотрелся к своей собеседнице. Нельзя было отказать ей в некотором здравомыслии и наблюдательности. А что вначале она вела себя не вполне адекватно, то может, и в самом деле напуган человек до крайности?

– И что же вы сделали, найдя этого везучего бегемота? – мягко спросил он.

– Я… я подумала, что такого просто не может быть. Ведь такое дело нельзя провернуть спонтанно. Вот вышел человек с работы, посмотрел на небо и решил, что ему все обрыдло. И пошел куда глаза глядят… Так не бывает…

– Бывает, но не в вашем случае, – огласился Леня, – тогда бы он ценности не взял и деньги. Так что вы сделали?

– Я наняла частного детектива, – ответила Галина, опустив глаза.

– Вот как? – Маркиз вопросительно взглянул на нее. – А я-то тогда зачем вам понадобился?

– Дослушайте меня до конца, прошу вас!

– Ну, уж придется. Все равно сегодняшний день уже потерян, ничего не поделаешь.

– Не волнуйтесь, я оплачу ваше время!

– Итак, вы наняли частного детектива, – напомнил Леня. – И что же ему удалось выяснить?

– Этот детектив в прошлом был сотрудником милиции, проработал там долгие годы, у него сохранились там связи, и для начала он раздобыл все материалы, собранные по этому делу. Кстати, ему удалось найти машину Павла.

– Вот как? – оживился Маркиз. – Это интересно.

– Да ничего интересного, – вздохнула клиентка, – машину бросили на пустыре возле Обводного канала. И к тому времени ее уже разобрали на запчасти, один кузов остался, так что для розысков это ничего не дало. Ну, обследовали, конечно, чехлы изрезанные, ничего не нашли, никаких следов крови или еще чего… Нагадил, извиняюсь, в салоне кто-то из бомжей, вот и все.

– Машина хорошая была?

– «Мерседес», почти новый… – Галина тяжко вздохнула.

– Угу, значит, сейф он обчистил и счет обнулил, а машину дорогую просто на пустыре бросил, – протянул Маркиз. – Как-то не соответствует этот поступок двум другим.

– Ах, да я сама уже ничего не знаю! – Снова в голосе клиентки послышались слезы, но Маркиз посмотрел строго, и она взяла себя в руки.

– Ну и что было потом? – нетерпеливо спросил Леня.

– А потом… – Галина опасливо огляделась по сторонам и понизила голос, так что Маркизу пришлось придвинуться. – Позавчера я пошла на прием, посвященный открытию Петербургской ювелирной недели. Ну, честно говоря, мне очень не хотелось туда идти, но непременно нужно было показаться на этой тусовке. Увидеть кое-каких людей, и вообще – дать понять, что наша фирма существует и процветает, несмотря на то, что произошло…

– Понимаю. – Снова Маркиз вынужден был признать про себя, что эта женщина может рассуждать разумно. Даже после того, как перенесла такой стресс.

Галина вздохнула и продолжила:

– Я, конечно, ждала, что там будут обо мне сплетничать, но действительность превзошла все мои ожидания. За моей спиной перешептывались жены знакомых ювелиров, на меня смотрели с насмешкой или с откровенной жалостью. Понимаете – все, буквально все были в курсе случившегося. Мне было так тяжело…

– Злые языки страшнее пистолетов, – поддакнул Леня. – Это еще Грибоедов отметил.

– Я уже хотела уйти, – продолжала Галина сдавленным голосом, – но тут вдруг увидела в ушах у одной девицы алмазные ландыши…

– Что? – переспросил Маркиз, подумав, что ослышался. – Какие ландыши?

– Алмазные ландыши – это такие серьги, изготовленные нашей фирмой. Они действительно похожи на цветы ландыша. И эти серьги находились в банковском сейфе среди других драгоценностей. И вместе со всем прочим содержимым сейфа пропали.

– Вы не могли ошибиться? – спросил Маркиз. – Может быть, это были похожие сережки?

– Похожие? – Галина фыркнула. – Слушайте, я в ювелирном бизнесе не первый год и не спутаю «Алмазные ландыши» ни с какими другими серьгами! Самое главное – я сама придумала эти серьги, сама их нарисовала! «Алмазные ландыши» были изготовлены по моему собственному рисунку!

В доказательство своих слов Галина взяла со стола салфетку, достала из сумочки тюбик губной помады и нарисовала на салфетке изящную сережку в форме веточки ландыша с бубенчиками цветов. Конечно, помада не позволила сделать рисунок достаточно тонким, но Маркиз получил представление о красоте сережек.

– Беру свои слова обратно! – проговорил он. – И что же случилось дальше?

– Дальше… – Галина смущенно потупилась. – Дальше я не смогла сдержать свои эмоции… я подкараулила ту девицу в дамской комнате, налетела на нее, пригрозила как следует отлупить, если она не скажет, откуда у нее эти сережки. Она все отрицала, а я… вышла из себя… в общем, я хотела ее задержать, дернула сережку слишком сильно, брызнула кровь. Она подняла страшный визг, прибежала охрана, нас растащили… В общем, мне пришлось уйти, так ничего и не узнав. Я даже не узнала, кто такая эта девица с сережками.

Маркиз внимательно слушал Галину и больше не перебивал ее. История начала его интересовать.

– Вернувшись домой, – продолжала Галина, – я немедленно связалась с тем частным детективом, которого наняла, рассказала ему про неприятный инцидент и поручила выяснить, что это за девица и как к ней попали мои сережки. Он пообещал все разузнать, а на следующий день… на следующий день его убили!

– Убили? – переспросил Маркиз, внезапно почувствовав себя крайне неуютно.

– Ну, официально мне сообщили, что он погиб в дорожно-транспортном происшествии, но я в это не поверила! – Галина понизила голос и снова огляделась по сторонам. – Я не сомневаюсь, что его убили, когда он попытался выяснить что-то про «Алмазные ландыши»! И вот тогда я по-настоящему испугалась!

– Да, я вас понимаю… – протянул Маркиз.

– И тут я, к счастью, встретилась с Рудольфом, попросила у него совета, и он посоветовал мне обратиться к вам. Рудольф сказал, что вы – лучший специалист…

Галина подняла на Маркиза умоляющий взгляд и проговорила едва слышно:

– Вы – моя последняя надежда! Если вы не поможете мне – значит, мне уже никто и ничто не поможет!

– Ну, не надо так мрачно смотреть на вещи… – Маркиз забарабанил пальцами по столу.

– Вы поможете мне? – взмолилась Галина.

Вдруг она вскочила, резко взмахнула рукой и выпалила:

– Нет, я не могу заставлять вас идти на такой риск! Это слишком опасно… один человек уже погиб…

– Сядьте! – резко приказал Маркиз. – На вас уже оглядываются! Это недопустимо!

Галина опустилась на стул и испуганно завертела головой. Компания ее старого знакомого Протопопова смотрела на нее с большим интересом. Интерес этот был чисто коммерческим – у них кончилось то жуткое пойло, что подавали здесь вместо водки.

– Ну, что делать… придется вам помочь… – проговорил Маркиз с кислой миной. – Собственно, чего вы от меня хотите? Чтобы я нашел вашего блудного мужа? Чтобы я вернул его вам? А если он не захочет возвращаться?

– Знаете… – Галина опустила глаза и сцепила руки. – Когда я увидела того бегемота, у меня появилось такое чувство, что я больше никогда не увижу Павла. Но вы хотя бы выясните, что с ним случилось. Я должна знать правду, даже самую страшную.

– Попытаюсь. – Маркиз достал блокнот, что-то записал в нем и продолжил:

– У вас сохранились материалы, которые собрал нанятый вами частный детектив?

– Да, конечно, вот они… – Галина протянула Лене компьютерную флешку.

– Второе – постарайтесь как можно подробнее описать ту женщину в серьгах, которую вы встретили на тусовке.

– Ну… такая, знаете, типичная гламурная блондинка… На ней было довольно короткое красное платье… кажется, я видела похожее на Неделе моды в Милане, и туфли от Джимми Чу…

– Маловато для опознания! – проговорил Маркиз.

– Еще у нее была сумочка из змеиной кожи… такая маленькая квадратная сумочка с пряжкой…

– Это тоже нельзя считать особой приметой. Сегодня эта сумочка есть, а завтра ее нет…

– Ах, вот еще что! – спохватилась Галина. – У нее на щеке, вот здесь, слева было родимое пятно, вот такое… – и женщина набросала на той же салфетке пятно в форме бабочки.

– Вот это уже примета, – оживился Маркиз. – И вот еще что… у вашего мужа была секретарша?

– Секретарша? – переспросила Галина смущенно. – А зачем вам его секретарша?

– Обычно секретарши больше всех остальных знают о своем шефе. Даже, простите, больше жены. Так что я хотел бы поговорить с ней. Думаю, это поможет в моем расследовании.

– Дело в том… – проговорила Галина в некотором смущении. – Дело в том, что сразу после исчезновения Павла я… я накричала на его секретаршу и уволила ее. Я подумала, что она что-то знала о его намерениях и не предупредила меня. Так что вряд ли она захочет с вами разговаривать, если вы сошлетесь на меня.

– А вот это уже мои проблемы! – возразил Маркиз самоуверенно. – Вы мне только дайте ее адрес, а уж дальше я сам разберусь. Если у вас нет адреса – хотя бы фамилию и телефон. И еще хорошо бы фотографию… если, конечно, она у вас имеется.

– Да, конечно… – Галина достала свой мобильник и нашла в его памяти несколько фотографий мужа. Это был крупный представительный мужчина с начинающими редеть светлыми волосами. На одной из фотографий рядом с ним стояла невысокая строгая женщина лет сорока пяти, с круглым лицом и близко посаженными бледно-голубыми глазами.

– Вот это – его секретарь, – сообщила Галина. – Марина. Марина Константиновна Свиридова…

– Ну что ж, – сказал Леня, убирая блокнот, – чувствую я, что дело это не принесет мне больших денег, но ради Рудика, который является моим старым другом, придется постараться. Аванса я с вас пока не возьму, после рассчитаемся. И пойдемте скорее отсюда, иначе эти шакалы, – он кивнул в угол, откуда компания Протопопова бросала на них алчные взгляды, – не отпустят нас, пока не опустошат ваш кошелек.

– Да, конечно! – Галина вскочила с места.

– И вот еще что… – вспомнил Маркиз, – как фамилия той девицы из банка, вы сказали Алена…

– Какая-то птичья фамилия. – Галина поморщилась, – не то Куропаткина, не то Перепелкина… съедобная такая птица…

Высадив клиентку возле ее машины, Леня не спеша тронулся с места. Настроение у него было не слишком бодрое. Если быть честным с самим собой, он боялся Лолы. Узнав о новом деле, Лолка начнет скандалить. Она и так-то не любит работать, а тут еще такая сомнительная история. Найти сбежавшего мужа! Если так дальше пойдет, скажет вредная Лолка с усмешкой, то скоро придется тебе, Ленечка, искать пропавших собачек и сбежавших по весне котов. И будет, в общем-то, права.

Но… во-первых, не хочется обижать Рудика. Рудик знал все о финансовых потоках, текущих в нашем городе и вне его пределов. Рудик знал все про финансовых магнатов, банкиров, владельцев крупных компаний, чиновников, занимающих высокие посты. Рудик был в курсе всех начинаний, крупных проектов и инвестиций. Рудик умело анализировал и обобщал свои знания. И самое главное – этими знаниями он охотно делился с Маркизом. За символическую плату – обед или ужин в хорошем ресторане. Рудик Штейман любил поесть.

В общем, такого человека не следовало обижать отказом.

Леня тяжко вздохнул и решил отложить трудный разговор с Лолой на потом. А пока навестить бывшую секретаршу Павла Николаевича Стрешнева, благо она живет почти рядом, вон в тот переулок свернуть, а там совсем близко.

Леня оставил машину на стоянке и пешком подошел к дому Марины Константиновны. Когда до подъезда оставалось метров пятьдесят, дверь подъезда распахнулась и женщина в куртке с капюшоном выкатила на улицу коляску.

Маркиз пригляделся к ней.

Круглое лицо, близко посаженные бледно-голубые глаза… только выражение лица было совсем другим – вместо суховатой строгости оно сияло чистым, незамутненным счастьем. Несомненно, это была бывшая секретарша Павла Стрешнева, не нужно и с фотографией сравнивать.

Леня уверенно двинулся навстречу Марине Константиновне. Женщина скатила коляску с тротуара, чтобы перекатить ее на другую сторону, но в это мгновение из-за угла дома, бешено треща мотором, вылетел мотоцикл. Железный конь летел прямо на коляску. Столкновение казалось неизбежным.

Глаза Марины полезли на лоб, лицо покрылось смертельной бледностью, рот раскрылся в беззвучном крике. Она вцепилась в ручку коляски, пытаясь выкатить ее из опасной зоны…

Леня коршуном бросился к коляске и мощным рывком втащил ее обратно на тротуар. Мотоцикл, рыча и кашляя мотором, пронесся мимо и тут же скрылся за поворотом.

– Ох! – Женщина вытерла пот со лба, лицо ее снова порозовело. Она нагнулась над коляской, убедилась, что ребенок не пострадал и даже не проснулся, проворковала что-то ласковое и только после этого повернулась к Маркизу.

– Как я вам благодарна! – проговорила она искренне. – Если бы не вы… я просто не знаю, что бы могло случиться!

– Да уж, от этих мотоциклистов одни неприятности! – Маркиз бросил неприязненный взгляд в ту сторону, откуда еще доносился затихающий рев мотора. – Мало им того, что они своей собственной жизнью рискуют, они и другим людям угрожают!

– Да что – людям! – подхватила женщина. – Этот подонок мою лапочку чуть не задавил! Утеньки, моя синичка! Моя трясогузочка! Не бойся, бабуля не даст тебя в обиду! – и она ласково засюсюкала, наклонившись над коляской.

Маркиз тоже заглянул в коляску и увидел довольно обыкновенного ребенка, который мирно спал, не обращая внимания на царящее вокруг него волнение.

– Какая хорошенькая девочка, – проговорил он, придав своему лицу умильное выражение.

– Девочка?! – Марина Константиновна возмущенно повернулась к нему. – Где вы видите девочку?

– Ох, извините! – Леня на мгновение растерялся. – Вы сказали – лапочка, синичка, вот я и подумал…

– Глупости какие! Мало ли как я его называю? Меня вот в детстве называли зайчиком – это что, значит я была мальчиком, а потом провела операцию по перемене пола? Вы что – не видите, что это парень? Сразу понятно, что вы ничего не понимаете в маленьких детях! Это же пацан! Мужичок! Настоящий мужчина! – и она снова нежно защебетала, склонившись над коляской.

– Извините! – повторил Маркиз. – Я в первый момент не разобрался, но теперь ясно вижу, что это мальчик! Но позвольте заметить, хоть он и мальчик, но он удивительно похож на вас!

– Вы находите? – Голос Марины Константиновны потеплел, на щеках проступил румянец.

– Я просто уверен! Вы посмотрите – этот лобик, эти щечки… ну просто ваша уменьшенная копия!

– Да, мне тоже так кажется! – Женщина счастливо зажмурилась. – Это у него глазки закрыты, а когда он проснется, вы еще не то увидите… глазки у него точно мои!

– И носик! – добавил Маркиз проникновенно, хотя крохотную розовую пуговку еще и носом-то назвать можно было только с большой натяжкой.

– Да, вы правы! – радостно подхватила женщина. – Вы не представляете, какое это счастье – внук! Я только сейчас поняла, зачем родила сына! Растила его одна, мучилась, не спала ночами!

– Зачем же? – переспросил Леня.

Хотя ответ был ему ясен, он должен был доставить Марине Константиновне удовольствие.

– Чтобы он подарил мне моего ангелочка, моего Глебушку! – И она снова заворковала над коляской.

Посюсюкав над ней минуту-другую, она заметила, что Маркиз все еще не уходит, повернулась к нему и проговорила:

– Еще раз огромное вам спасибо! Я вам так благодарна! Я вам чем-то могу помочь?

– Вы знаете – да! – Маркиз внимательно пригляделся к ней. – Вы случайно не Марина Константиновна Свиридова?

– Да, это я. – Женщина подозрительно взглянула на него. – А вы кто такой? Откуда вы меня знаете?

– Я расследую исчезновение вашего бывшего шефа, Павла Николаевича Стрешнева…

– Вы? – Женщина еще больше насторожилась. – Вы совершенно не похожи на милиционера… то есть на полицейского!

– А разве я сказал вам, что я из полиции?

– Вы сказали, что расследуете дело…

– Совершенно верно! Я – дознаватель страховой компании, с которой работает банк, где Стрешневы держали свои деньги. Думаю, вы знаете, что большая часть денег пропала, и мне поручено выяснить обстоятельства этого дела…

– Ах, страховая компания… – Выражение лица Марины Константиновны снова переменилось. – Да что же я с вами так разговариваю?! Вы спасли моего Глебушку, а я к вам с недоверием…

Женщина вздохнула:

– Понимаете, после того как пропал Павел Николаевич, у меня были большие неприятности… меня уволили… жена Павла Николаевича была ко мне так несправедлива! Она бросила мне в лицо совершенно беспочвенные обвинения! Она назвала меня… я даже не хочу повторять эти слова!

– Ну… – осторожно сказал Леня, – нельзя судить женщину в ее положении слишком строго. Она ведь потеряла многое… И так неожиданно…

– Возможно, вы правы, – сухо согласилась бывшая секретарша. – Хотя теперь я ей, пожалуй, даже благодарна – ведь благодаря тому что она выгнала меня с работы, я могу проводить больше времени с моим птенчиком, моим зайчиком, моим Глебушкой… – Она снова склонилась над коляской и заворковала, потом опомнилась и проговорила, покосившись на Маркиза:

– Не знаю, зачем я вам все это рассказываю, вы здесь совершенно ни при чем! Задавайте мне любые вопросы, я постараюсь помочь вам всем, чем могу!

Она огляделась по сторонам и добавила:

– Я бы вас пригласила домой, но мне нужно еще погулять с Глебушкой, хотя бы час…

– Конечно, я понимаю! – заторопился Маркиз, сознавая, что железо надо ковать, не отходя от кассы, и учитывая переменчивый характер собеседницы. – Я с удовольствием прогуляюсь с вами! Тем более такая хорошая погода…

Марина Константиновна покатила коляску по тротуару, с гордостью поглядывая на встречных женщин соответствующего возраста. Маркиз пошел рядом с ней, задавая вопросы:

– Скажите, каким человеком был Павел Николаевич? Вы как его секретарь должны были знать его лучше всех…

– Почему – был? – покосилась на него женщина. – Не нужно употреблять это слово – был, еще сглазите. Павел Николаевич – замечательный человек! Он всегда был ко мне внимателен, помнил о моем дне рождения, делал мне небольшие приятные подарки, не заставлял перерабатывать… Да, вы правы, я очень хорошо знала его… то есть знаю… – Она смешалась. – Ведь я работала с ним много лет… Вот что я вам скажу – эта женщина, его жена, совершенно о нем не заботилась! Их брак… в общем, она жила для себя, он много работал, а она…

– Вот как? – заинтересованно переспросил Маркиз. – Так, может быть, у него был кто-то еще? Какая-то другая женщина?

– Что?! – В голосе Марины Константиновны зазвучало праведное возмущение. – Это сплетни! Это беспочвенные слухи! Уверяю вас – у него не было никакой другой женщины! Уж я-то непременно заметила бы, если бы что-то было!

– Сплетни? – Маркиз изобразил сомнение. – Но ведь была женщина в банке… она исчезла вместе с Павлом Николаевичем, в тот же самый день, значит…

– Ничего это не значит! – перебила его собеседница. – Мало ли что болтают!

Из коляски донесся тоненький писк. Марина Константиновна всполошилась и защебетала:

– Проснулся мой маленький! Проснулся мой ангелочек! Глупая бабушка тебя разбудила!

Она принялась покачивать коляску, вполголоса напевая:

– Баю-баю-баиньки, приходили заиньки… приходили заиньки, нам мешали баиньки…

Через минуту женщина удовлетворенно кивнула и вполголоса проговорила:

– Заснул! Пойдемте вон туда, в сквер, поговорим… там нам никто не помешает!

Они перешли дорогу (на этот раз без эксцессов) и устроились на скамейке в сквере. Марина Константиновна убедилась, что ее внук крепко спит, и повернулась к Маркизу:

– Так вот что я вам скажу… кстати, извините, я не расслышала, как вас зовут.

– Леонид, – представился Маркиз.

– Так вот, Леонид, вы правы: я хорошо знала Павла Николаевича, я проработала с ним рядом много лет. И я точно вам скажу – у него не было никакого романа.

Она сделала небольшую паузу, заботливо взглянула на внука и продолжила:

– Если у мужчины начинается новый роман – это трудно не заметить. Он очень меняется: начинает тщательнее одеваться, что-то меняет в своей внешности. Например, никогда не носил галстуки – и вдруг купил сразу три… или что-нибудь еще более радикальное. Допустим, никогда не делал даже простую зарядку – а тут вдруг записывается в бассейн и тренажерный зал… Наблюдательная женщина непременно это заметит!

«Она права! – подумал Маркиз. – Лолка мне то же самое как-то говорила…»

– Далее, влюбленный мужчина становится рассеянным, невнимательным, начинает задумываться, забывает о важных встречах, следит за телефоном, как будто от каждого звонка зависит его жизнь…

«Вот это уже спорное заявление! Здесь многое зависит от характера мужчины… Я, например, никогда ничего не путаю и не забываю. Даже когда познакомился с…»

– Так вот, ничего похожего не было! – уверенно проговорила Марина Константиновна.

– Вы уверены? – на всякий случай спросил Маркиз, хотя у него не было причин сомневаться.

– На все сто процентов! – ответила женщина без колебаний. – Павел Николаевич в последнее время ничуть не изменился, даже галстука нового не купил, носил старые, которые жена дарила ему по всяким поводам. Кстати, ужасные галстуки.

– Да, но сотрудницы той девушки из банка, как ее, Перепелкиной, хором утверждают, что у нее был роман с Павлом Николаевичем!

Маркиз успел-таки просмотреть кое-какие материалы из тех, что дала ему клиентка, чтобы быть в курсе.

– Не знаю, не знаю… – Марина покачала головой. – Про ту девицу ничего не могу вам сказать, но что у Павла Николаевича никого не было – это я вам гарантирую!

В это время из коляски снова донесся писк.

– Проснулся мой птенчик! – защебетала Марина Константиновна. – Проснулся мой котик! Глупая бабуля тебя разбудила! – и она бросила на Маркиза взгляд, ясно говоривший, что аудиенция закончена, у нее есть более неотложные дела.

– Спасибо… – протянул Маркиз. – Вы мне очень помогли… Правда, я еще хотел бы, чтобы вы рассказали мне о том, что делал Павел Николаевич перед тем, как исчез…

– Ну, вы видите – мне некогда, Глебушка проснулся, – нелюбезно ответила женщина.

Тут она снова вспомнила, чем она обязана этому милому мужчине, и смягчилась:

– Знаете что, рассказывать вам это все будет долго, но я вам могу отдать свой ежедневник.

– Что? – переспросил Маркиз.

– Блокнот, в который я записывала все поручения Павла Николаевича, все звонки – входящие и исходящие, а также все его поездки…

– Вы это серьезно? – Леня просто не мог поверить в такую сказочную удачу.

– Да, конечно! – ответила Марина Константиновна. – Все равно он мне больше не нужен! Меня же уволили!

Маркиз рассыпался в благодарностях.

Леня подъехал к отделению «Промбромбанка» на приличной, но не слишком вызывающей машине – черном «Лексусе» последней модели. Этот «Лексус» Лене пригнал его старый приятель, отзывающийся на странную кличку Ухо. Откуда взялась эта кличка, история умалчивает. Возможно, Ухо был обязан ей своему уникальному, можно даже сказать абсолютному слуху, благодаря которому он мог по звуку мотора безошибочно определить любую неисправность машины.

Ухо разбирался в машинах как никто другой. Впрочем, не только в машинах, но и в мотоциклах, катерах, аэросанях, снегоходах, скутерах и прочих средствах передвижения с мотором. Он мог в кратчайший срок починить любое транспортное средство и в такой же срок раздобыть все что угодно, от инвалидной коляски до правительственного бронированного лимузина. Именно к нему Леня Маркиз обращался, если ему требовался какой-нибудь особенный автомобиль.

Впрочем, на этот раз ему не нужно было ничего особенного, он вполне удовлетворился обычным черным «Лексусом».

Итак, поставив машину возле самого банка, так, чтобы она попала в поле зрения камеры, Маркиз вошел в банк.

Сам он был одет под стать машине – дорого, прилично, но не вызывающе. На нем был солидный и элегантный темно-синий костюм Brioni, ботинки Gucci черного цвета и бордовый итальянский галстук ручной работы. В общем, не мужчина, а мечта любой женщины от пятнадцати до семидесяти лет. Неудивительно, что, когда он вошел в операционный зал банка, работа отделения застопорилась и все девушки-операционистки проводили его мечтательными взглядами.

Не задерживаясь в зале, Леня прямиком проследовал к двери с табличкой «Менеджер по работе с вип-клиентами». Именно за этой дверью работала последний год Алена Перепелкина, та самая девушка из банка, которая загадочно исчезла одновременно с Павлом Николаевичем Стрешневым.

Леня деликатно постучал в дверь, услышал из-за нее неопределенный ответ и вошел.

В скромном кабинете за столом сидела славная круглолицая девушка в темно-синем кашемировом свитере. Видно было, что она не так давно обосновалась в этом кабинете и чувствовала себя еще не вполне уверенно. Для придания себе большей солидности она носила очки с простыми стеклами, но это ей ничуть не помогало.

И еще одно обстоятельство отметил Маркиз. У девушки, безусловно, было пять-семь лишних килограммов, и по ее лицу было видно, что эти килограммы доставляют ей невероятные страдания. Именно из-за них она носила темную одежду, считая, что это ее стройнит.

– Здравствуйте, Оксана! – проворковал Леня голосом сытого добродушного кота.

Он не был ясновидящим, имя девушки он прочитал на табличке, которая стояла на столе.

– Здра… здравствуйте! – отозвалась Оксана, едва не лишившаяся сознания при виде Лениного великолепия. – Вы… вы ко мне? Вы… по какому вопросу?

– Вы позволите мне присесть? – проговорил Леня, не сводя с толстушки внимательного взгляда.

– Да… конечно… извините… – Девушка залилась краской, переложила блокнот слева направо, потом справа налево, не зная, что делать со своими руками, и наконец не выдержала, незаметно (как она думала) выдвинула ящик стола, запустила туда руку, вытащила шоколадную конфету и опять-таки незаметно сунула ее в рот.

Это народное успокоительное сработало: Оксана перевела дыхание, положила перед собой руки, как прилежная ученица, придала своему лицу строгое и серьезное выражение и повторила:

– Так по какому же вы вопросу?

– Я хотел бы открыть счет, – начал Леня.

Это была домашняя заготовка. Однако, увидев Оксану, он решил внести в эту заготовку некоторые уточнения. Первоначально он собирался выдать себя за владельца магазина элитной женской одежды, но сейчас решил изменить профиль своего бизнеса.

– Позвольте представиться: Леонид Марков, врач-диетолог.

– Диетолог? – Оксана снова взволновалась, и чтобы взять себя в руки, ей пришлось достать из стола еще одну конфету.

– Да, я открываю неподалеку небольшую частную клинику. Понимаете, в наши дни очень много женщин, которые страдают от лишнего веса и которым так легко помочь!

– Легко? – недоверчиво переспросила Оксана. – Мне кажется, это очень трудно… вот я, например, прилагаю массу усилий, чтобы похудеть, и все бесполезно!

Она машинально потянулась к заветному ящику, но вовремя спохватилась и снова положила руки перед собой.

– Ну, во-первых, у вас вовсе не так уж много лишнего, – возразил Маркиз. – На мой взгляд, всего пара килограммов… В нашей клинике вы избавились бы от них за неделю!

– Но это, наверное, дорого… – вздохнула Оксана. – И потом… я только что получила повышение и не могу сейчас просить отпуск…

– Ну, во-первых, вам как своей знакомой я сделал бы большую скидку… а во-вторых, вовсе не обязательно ложиться в клинику. Достаточно усвоить мой главный принцип. Возможно, вы о нем слышали. Этот принцип в научных кругах так и называется – принцип доктора Маркова.

– Да, кажется, я что-то такое слышала… – пробормотала девушка. – Только я забыла, в чем его суть…

– Суть его, дорогая Оксана, очень проста. Важно не то, что ты ешь, и даже не то, сколько ты ешь.

– А что же? – всполошилась Оксана, которую тема разговора глубоко волновала.

– Важно, дорогая Оксана, какты ешь!

– Как? – переспросила девушка, взволнованная до глубины души открывшимися перед ней необыкновенными перспективами. Как всякая женщина, беспокоящаяся о своем весе, она мечтала похудеть, но не хотела ограничивать себя в еде. И теперь этот удивительный мужчина намекнул на то, что такое возможно.

– Вот именно – как! – повторил Маркиз. – Знаете что? Я мог бы объяснить вам сущность своего метода и даже продемонстрировать его на практике…

Он сделал вид, что его внезапно посетила светлая мысль, и спросил:

– А когда у вас обеденный перерыв?

– Перерыв? – Оксана взглянула на часики. – Перерыв у меня через полчаса… а что?

– Я хочу пригласить вас на обед.

– Ой! – Девушка порозовела от неожиданности и прижала руки к щекам. – Ой! Но у меня перерыв всего час, боюсь, что мы не успеем…

– Не беспокойтесь, мы обернемся за час! – заверил ее Леня.

– И еще… еще нам не разрешают вступать с клиентами в неформальные отношения… особенно после того, что случилось с моей предшественницей…

– С вашей предшественницей? – В Лениных глазах мелькнул живейший интерес, как у кота, который услышал под шкафом подозрительный шорох, но он притушил его, чтобы не спугнуть Оксану и продолжил, глядя на нее пристальным гипнотическим взглядом:

– Во-первых, при чем тут неформальные отношения? Я хочу всего лишь оказать вам квалифицированную медицинскую помощь. Не думаю, что это запрещено вашими правилами. А во-вторых, я пока еще не ваш клиент, мы с вами еще только приступили к переговорам о банковском обслуживании. Так что соглашайтесь, соглашайтесь!

На лице Оксаны одно за другим сменились несколько противоречивых выражений, которые Маркиз читал, как открытую книгу.

Она думала о том, как надоело обедать в соседнем бистро; о том, какой милый этот диетолог; о том, как хорошо было бы похудеть, не прилагая к этому больших усилий; и наконец о том, как ей будут завидовать девчонки из банка, увидев ее с таким шикарным мужчиной.

Это последнее соображение оказалось решающим. Она тряхнула головой и решительно проговорила:

– Я согласна!

– Вот и отлично! – Леня удовлетворенно потер руки. – Значит, я буду ждать вас через полчаса перед выходом из банка.

– Да, а что по поводу открытия счета? – спохватилась Оксана.

– А, ну да… дайте мне список документов, которые для этого нужны, я его передам своему бухгалтеру.

Ровно через тридцать минут Оксана вышла из дверей банка и испуганно огляделась по сторонам. На ее лице читалась неуверенность – в глубине души она не верила, что тот ослепительный мужчина, который заходил к ней в кабинет, не обманул ее и действительно собирается угостить обедом.

Увидев Леню за рулем «Лексуса», Оксана засияла, бросилась к его машине. Леня вышел навстречу, открыл перед ней дверцу. При этом Оксана незаметно скосила глаза на окна банка и увидела изумленные лица прилипших к стеклу коллег. Несомненно, это было лучшее мгновение ее небогатой событиями жизни.

– Как вы относитесь к итальянской кухне? – осведомился Маркиз, выжав сцепление.

– Хорошо… – робко ответила Оксана, все еще не веря в происходящее, как Золушка, попавшая на бал и опасающаяся, что прямо посреди танца роскошное бальное платье превратится в лохмотья.

– Вот и замечательно! Определенно, у нас с вами много общего, я тоже ее люблю…

Через несколько минут Маркиз затормозил перед известным итальянским рестораном на Большой Пушкарской улице. Он помог Оксане выйти из машины и под руку провел в двери ресторана. Метрдотель отвел их к свободному столику, вручил меню с таким достоинством, как будто это были верительные грамоты английского дипломата, и величественно удалился.

– Что вы будете есть? – спросил Маркиз, открыв меню.

– Ну… я вообще-то люблю пасту, но это, наверное, слишком калорийно…

– Еще раз напоминаю вам: мой метод основан на том, что вы можете есть все что угодно! Любите пасту – заказывайте пасту! В этом случае действие моего метода будет особенно впечатляющим!

– Хорошо… тогда пасту с морепродуктами под сливочным соусом… и еще, если можно, вот это… рулетики из форели с козьим сыром, помидорами и зеленью… и десерт из маскарпоне с лесными ягодами… – Оксана смутилась и пролепетала: – Это не слишком много?

– Что вы, – успокоил ее Маркиз. – Тем лучше проявится мой метод!

Про себя же он подумал, что при таком аппетите Оксане трудно будет избавиться от лишнего веса.

Сам же он заказал телятину по-флорентийски и черный кофе.

Вскоре Оксане принесли ее пасту.

Она сглотнула слюну, вооружилась столовыми приборами и хотела уже наброситься на еду, но в последний момент опомнилась и взглянула на Маркиза:

– И как же я должна это есть?

– Вот теперь начинается самое сложное! – проговорил Леня. – Возьмите немного пасты…

Оксана намотала спагетти на вилку, обмакнула в соус и уже поднесла ко рту, но Маркиз предостерегающе поднял руку:

– Не глотайте! Теперь представьте себе кого-то из своих знакомых. К примеру, ту девушку, которая до вас работала с вип-клиентами, вы ее уже упоминали…

– Алену Перепелкину? – уточнила Оксана, голодными глазами глядя на истекающие соусом спагетти.

– Да-да, именно ее! Представьте, что это не вы, а Алена Перепелкина сидит в ресторане с мужчиной… Вы можете такое представить?

– Ну да. – Оксана пожала плечами. – Кстати, она в последнее время только и говорила о том, в какие рестораны водит ее любовник да куда они собираются в отпуск… прямо все уши нам прожужжала этим своим любовником!

– Вот как? – переспросил Маркиз. – Так вот, представьте, что это Перепелкина собирается съесть спагетти…

– А на самом деле ничего у нее с этим Стрешневым не было! – неожиданно проговорила Оксана и положила вилку. – Точно вам говорю, она все выдумала!

– Почему вы так думаете? – осведомился Леня, стараясь не выдать свой интерес.

– Слушайте, вот вы, к примеру, – диетолог, да? – воскликнула Оксана. – Вы хорошо разбираетесь в том, кто что ест. И наверное, когда видите человека, сразу можете сказать, сколько он весит и какая ему нужна диета. А мы, женщины, сразу чувствуем, есть у двух людей роман или нету. Так вот я вам точно скажу: Алена все это выдумала! Ничего у нее не было с Павлом Николаевичем!

– Ну, это только ваше мнение… – протянул Маркиз.

– Не только мое! – перебила его девушка. – Люся Кукушкина тоже так думала!

– Кукушкина? – переспросил Леня, который уже начал путаться в персонажах, всплывающих по ходу разговора.

– Ну да, Люся Кукушкина, операционистка из первого окна! Она мне тоже говорила: «Как ты хочешь, Оксанка, а только ничего у них нет, все это она выдумывает!»

Видя, что в глазах Леонида все еще осталось сомнение, она выложила свой главный козырь:

– А цветы?

– Цветы? – переспросил Маркиз. – А что такое с цветами?

– А, вы не знаете! – протянула Оксана. – Алене чуть не каждый день присылали цветы. Только успевала букеты менять. Она, конечно, принимала загадочный вид и давала понять, что цветы ей присылает Павел Николаевич. Другие девчонки верили, но Люся Кукушкина… Вы знаете Люсю? Ах, ну да, я вам уже говорила, это операционистка из первого окна! Так вот, она сомневалась насчет того, что у Алены роман с Павлом Николаевичем. Прямо так сомневалась, что у нее аппетит пропал! А другие девчонки ей говорили – это ты от зависти сомневаешься! Ну, тогда Люся решила непременно вывести Алену на чистую воду. А Люся – она такая, если что решит – обязательно сделает! И на слово никому не верит…

Оксана перевела дыхание и продолжила:

– У нее один раз такой случай был… главный бухгалтер фирмы «Солитер» Майя Борисовна сделала себе пластическую операцию. Причем так неудачно сделала – все лицо перекосило! Но что делать, работать-то надо, она еще за операцию долг не выплатила… В общем, пришла она после операции в банк, принесла авизо – а Люся ей и говорит: это не вы! Не приму авизо! Майя Борисовна – как не я? Это я! А Люся – не вы, и все тут! Пришлось управляющего звать. Он ей даже сказал – трудно с тобой, Кукушкина, ты такая упертая…

– Так что насчет цветов? – напомнил ей Маркиз.

– Ах, насчет цветов! Значит, как-то раз принесли Алене очередной букет, а она куда-то уехала, кажется, в налоговую… а тут как раз обеденный перерыв, как сейчас, вот Люся побежала в тот цветочный магазин, откуда цветы приносили, – а этот магазин на соседней улице… значит, прибежала туда и говорит: «Это вы сейчас букет в банк доставляли?» Продавщица растерялась, отвечает – ну мы, а в чем дело? Какие к нам претензии? «А такие претензии, – Люся отвечает, – что вы все перепутали! Вам было заказано одиннадцать красных роз, а вы прислали жуткие каллы и гвоздики партийные, как на похороны или на девяностолетие уборщицы тети Маши!» Продавщица совсем растерялась и говорит: «Да вот поглядите сами – что заказано, то и доставили!» – и показала Люсе книжку, в которой они все заказы записывают. Куда доставить, когда и какие цветы. А Люсе только того и надо! Она в книжку смотрит – а там в отдельной графе стоит расписка заказчика. И против того заказа – подпись Алены Перепелкиной…

– Точно? – недоверчиво переспросил Леня.

– Еще бы не точно! Люся все подписи сотрудников знает, ей без этого никак нельзя, она же операционист! Так что Алена эти цветы сама себе посылала…

– Ну, после этого все Люсе поверили? – осведомился Маркиз.

– Да в том-то и дело, что Люся только мне успела про это рассказать, а потом Алена пропала и всем стало не до цветов! Полиция приехала, вопросы стали задавать…

– Вот, кстати… почему же ни вы, ни Люся про эти цветы полиции не рассказали?

– А нам что – больше всех надо? – Оксана пожала плечами. – Все говорят – был у нее роман с Павлом Николаевичем, а мы будем спорить? Был так был, нам-то что…

Вдруг Оксана спохватилась:

– Ой, у меня же перерыв заканчивается! Всего пять минут до конца осталось…

– Не беспокойтесь. – Маркиз поднялся из-за стола. – Я вас доставлю на рабочее место минута в минуту!

Оксана окинула взглядом нетронутую еду и расстроилась:

– Надо же, как обидно! Все такое вкусное… и паста, и рулетики, и маскарпоне…

– Вот в этом и заключается суть моего метода! – гордо сообщил ей Маркиз. – Перед тем как приняться за еду, нужно представить на своем месте кого-то из знакомых. Главное – представить ярко, в деталях и подробностях. Тем самым вы отвлечетесь от еды и перебьете аппетит. А потом уже будет поздно…

– Странный какой-то метод, – проворчала Оксана. – Столько вкусных вещей зря пропадает!

Доставив Оксану к банку, Маркиз отъехал в тихий безлюдный переулок, сменил белоснежную рубашку на серую трикотажную водолазку, а вместо роскошного синего пиджака от Brioni надел скромный пиджачок в мелкую серую клетку с практичными замшевыми вставками на локтях. Затем он наклеил короткие рыжеватые усы, надел подходящий к усам парик и нанес на лицо несколько штрихов тонального грима. Взглянув на себя в зеркало, он решил, что чего-то не хватает для полноты образа, и добавил очки в строгой металлической оправе.

Теперь из мужчины, о котором втайне мечтает любая женщина, он превратился в усталого сорокалетнего служащего. Впрочем, довольно привлекательного.

Оставив роскошный «Лексус» в переулке как не соответствующий его новому облику, Маркиз вернулся к банку и снова вошел в операционный зал.

На этот раз его появление прошло незамеченным. Ни одна из операционисток не оторвалась от своей работы, как говорил полузабытый поэт Маяковский, не повернула головы кочан.

Леня подошел к первому окну. За этим окном сидела худощавая миниатюрная брюнетка с острым носиком и пронзительными темными глазами. Табличка над окном сообщала, что это и есть наблюдательная и недоверчивая Людмила Кукушкина.

– Здравствуйте. – Леня заглянул в окно и послал операционистке неуверенную улыбку. – Вы – Кукушкина?

– Да, а в чем дело? – спросила Людмила, окинув его оценивающим взглядом.

– Я бы хотел поговорить с вами.

– Со мной? Интересно, о чем это? – подозрительно осведомилась недоверчивая операционистка.

– Не о чем, а о ком. Я хотел поговорить об Алене Перепелкиной.

Людмила прищурилась, разглядывая незнакомца. После короткого раздумья она проговорила:

– Только не говорите мне, что вы из полиции. Все равно ни за что не поверю.

– А я и не говорю, – честно ответил Маркиз.

– А тогда мне некогда с вами лясы точить. Я вообще-то на работе. Меня люди ждут.

– А когда у вас смена заканчивается?

– Через сорок минут.

– Ну, так я вас подожду снаружи, на улице. Можно?

На лице Людмилы недоверие сменилось любопытством. Она пожала плечами и процедила:

– Ну, улица общественная, ждите!

Леня вышел из банка и набрал номер приятеля.

– Ухо! – проговорил он, услышав ответ. – Пригони к банку что-нибудь скромненькое – «Фольксваген» или «Рено». А «Лексус» можешь забрать, он мне больше не нужен.

Ухо не задал ему никаких вопросов и через двадцать минут подкатил к Лене на невзрачном сером «Гольфе».

Еще через двадцать минут банк закрылся, а из служебной двери потянулись служащие. Увидев Людмилу Кукушкину, Маркиз выбрался из машины и помахал ей рукой.

– И кто же вы такой? – спросила та, подойдя.

– Ну не будем же мы разговаривать на улице! – ответил Маркиз. – Хотите, я вас угощу кофе?

Людмила взглянула на «Фольксваген» и фыркнула:

– Я к незнакомым мужчинам в машину не сажусь.

– Ну, хорошо, если у вас такие жесткие принципы, пойдем пешком – вон, напротив «Шоколадница».

– Ну, ладно… – Кукушкина недовольно поморщилась. – Не люблю «Шоколадницу», но так уж и быть…

Через пять минут они сидели за столиком. Перед Люсей стояла большая чашка капучино и тарелка с миндальным тортом, перед Леней – очередная чашечка эспрессо.

Пригубив кофе, он взглянул на Людмилу и проговорил:

– Наверное, вы думаете: почему я обратился именно к вам?

– И ничего подобного! – перебила его Кукушкина. – Это как раз понятно: я – единственная в этом банке, у кого есть мозги и кто не поверил в спектакль, который разыграла Алена!

– М-да, вы правы! Снимаю шляпу перед вашей проницательностью… – Леня взглянул на свою соседку с невольным уважением и даже с некоторой опаской.

– Меня другое интересует: кто же вы такой? – осведомилась Люся, отщипнув кусочек торта. – Не полицейский, это уж точно… частный детектив? Тоже вроде не похож…

– Я врач, – ответил Маркиз после непродолжительного раздумья. – Врач-психиатр.

– Оп-па! – воскликнула Людмила, уронив ложечку. – Психиатр?! А это-то при чем? Вам-то что нужно? Я понимаю, у нас в банке каждый второй псих, но пока без диагноза…

– Дело в том, Людмила, – проговорил Маркиз доверительно. – Дело в том, что я работаю в частной психиатрической клинике, а Алена – наша пациентка. То есть была нашей пациенткой.

– Что? – На лице Людмилы проступил искренний восторг, глаза загорелись, как бортовые огни заходящего на посадку самолета. – Алена – сумасшедшая?!

Леня слегка поморщился.

– Мы обычно не употребляем таких грубых выражений. Предпочитаем говорить о заметных отклонениях в психике.

Он неторопливо сделал глоток кофе, как бы собираясь с мыслями, и продолжил:

– Та женщина, которую вы знали как Алену Перепелкину… кстати, это не настоящее ее имя… так вот, у нее весьма необычное психическое заболевание. В психиатрии оно называется «сексуально-фантомный психоз». Страдают им исключительно женщины. Больная таким психозом выбирает какого-то мужчину и начинает… как бы деликатнее выразиться… начинает создавать вокруг него фиктивные отношения. Она фантазирует, делает вид, что их связывают сильные чувства, причем иногда умудряется убедить в этом окружающих.

– Ну точно, как Алена со Стрешневым! – перебила его Людмила. – Я же говорила девчонкам, что у них ничего нет, что она все это сочиняет, сама себе цветы посылает, и все прочее!

– Еще раз выражаю восхищение вашей проницательностью! – проговорил Маркиз. – Так вот, позвольте мне продолжить. Может показаться, что такое психическое отклонение вполне безобидно, но это – только с первого взгляда! На самом деле женщины с таким заболеванием чрезвычайно опасны для окружающих, особенно для объекта своей болезненной страсти и для его близких. В первую очередь, конечно, для жены. Иногда вымышленный роман заканчивается вполне реальной трагедией.

Леня сделал драматическую паузу. Затем набрал побольше воздуха и заговорил, чувствуя, как, выражаясь простым языком, у него поперло вдохновение:

– Так было и с нашей пациенткой… для простоты будем ее называть Аленой. Так вот, она избрала в качестве объекта мужчину – кстати, очень приличного человека, известного веб-дизайнера. Алена работала в его мастерской офис-менеджером…

– Секретаршей, если по-простому! – вставила Людмила.

– Ну приблизительно. Сначала Алена осаждала его, как крепость, – засыпала записками, изводила телефонными звонками. Но мужчина на ее авансы не реагировал.

– Что, очень морально устойчивый?

– Во-первых, он был женат и любил свою жену…

Людмила недоверчиво фыркнула. Маркиз осуждающе взглянул на нее и добавил:

– Можете представить, такое иногда случается даже с известными веб-дизайнерами! А во-вторых, у него было железное правило – никаких шашней на работе. Но мы несколько отклонились от темы. Когда у Алены ничего не вышло с осадой, она перешла к следующей стадии – к стадии фантомного романа. Она оставляла самой себе любовные записки, посылала себе цветы…

– Точно как здесь!

– Старалась выходить с работы вместе с шефом и просила подвезти ее, хотя бы до метро, чтобы все сотрудники видели, как она садится в его машину…

– Точно как со Стрешневым!

– Когда она узнала, что шеф собирается в отпуск, подстроила так, чтобы получить отпуск в то же самое время, и намекала, что они проведут этот отпуск вместе. В конце концов, в мастерской уже никто не сомневался, что у них с шефом роман, и эти слухи дошли до жены шефа…

– Ну, всегда найдутся доброжелатели! – усмехнулась Людмила.

– Вы правы… – Маркиз тяжело вздохнул. – Жена задала мужу прямой вопрос, но он, разумеется, все отрицал. Сказал, что он эту Алену в лицо-то не очень помнит, не то что любовь с ней крутить. И тут наша Алена сама позвонила несчастной женщине и сказала, что хочет встретиться с ней и поговорить. Та, конечно, согласилась – она хотела узнать правду из первых, так сказать, рук, да и просто взглянуть на женщину, которая разрушает ее брак…

Леня немного помолчал, как бы собираясь с силами для того, что ему предстояло рассказать.

– Алена назначила встречу на верхнем этаже офисного здания, где располагалась их мастерская. Здание это высотное, больше тридцати этажей, и на самом верху – смотровая площадка с замечательной панорамой. Оттуда виден весь Петербург…

– Ничего не скажешь, выбрала подходящие декорации для разговора! – восхитилась Людмила.

– Совершенно верно, – согласился Маркиз. – Встретившись с Аленой, жена шефа, должно быть, была очень разочарована. Она ожидала увидеть этакую роковую женщину, а встретила самую обычную офисную барышню, как говорится, ни кожи, ни рожи. Но тут Алена раскрыла перед ней свой незаурядный темперамент. Она заявила, что у них с Николаем – так звали ее объект, этого веб-дизайнера, – большая, настоящая, можно даже сказать неземная любовь, какая случается лишь раз в жизни, да и то далеко не в каждой жизни, и если жена действительно любит своего мужа – она должна отступиться, отойти в сторону, не препятствовать соединению любящих сердец…

– Вот дает! – воскликнула Людмила, которая слушала историю с горящими глазами. – Какие страсти! А тут живешь, как лягушка в болоте… А что жена?

– Жена рассмеялась в лицо Алене. Она передала ей слова Николая – сказала, что тот в лицо-то ее толком не помнит, не говоря уже о чем-то большем.

– Врешь! – закричала Алена. – Он любит меня, любит! Он собирается развестись с тобой и жениться на мне!

– Вот дает! – повторила Людмила.

– К этому моменту, – пояснил Маркиз. – К этому моменту Алена уже утратила адекватное представление о реальности, потеряла границу между своими фантазиями и настоящей жизнью. Она всерьез поверила, что у них с Николаем – настоящая любовь и что только жена стоит у них на пути. Она подскочила к жене, размахивая кулаками, – а та продолжала смеяться ей в лицо…

Маркиз перевел дыхание, прежде чем перейти к кульминации своего рассказа:

– Алена не выдержала. Она схватила жену Николая и столкнула ее с площадки…

– Вот черт! – воскликнула Людмила, вытаращив глаза. – Там что – никакого ограждения нет?

– Ограждение там есть. Но вы, наверное, знаете – сумасшедшие в момент приступа обладают просто нечеловеческой силой! Так что Алена вцепилась в одежду несчастной женщины, подняла ее, как пушинку, и перебросила через ограждение…

Маркиз сам пришел в восторг от выдуманной только что душераздирающей истории. Он сделал драматическую паузу и закончил леденящим душу штрихом:

– То, что потом нашли на тротуаре, опознали только по одежде и украшениям…

– Вот черт! – повторила Людмила. – А как же она… Алена? Она что – сбежала?

– Нет, она тут же явилась в милицию и сама рассказала о том, что сделала. Ну, правда, в своей собственной трактовке, сильно отличающейся от реальности – якобы они с Николаем безумно любят друг друга, а жена не давала ему развода и стала ей угрожать… Конечно, был суд, но на суде адвокат Алены потребовал проведения психиатрической экспертизы, ее признали невменяемой и присудили к принудительному психиатрическому лечению. Родители Алены – очень состоятельные люди, кроме того, с большими связями, они поместили дочь в нашу клинику. Кстати, у нас очень хорошие условия проживания, на уровне приличного европейского отеля, и первоклассные врачи…

– Это вы к чему? – уставилась на него Людмила. – Я пока что вполне вменяемая!

– Ну, это я так, на всякий случай… – смешался Маркиз. – Мало ли кому-нибудь из ваших знакомых понадобится… В жизни, знаете, всякое бывает…

– Упаси бог! – отмахнулась Людмила. – У меня нет таких знакомых, и родственников тоже. Так как же Алена снова оказалась на свободе? Как она оказалась в нашем банке?

– Вот тут-то мы и подходим к самому главному, – вздохнул Маркиз. – Сумасшедшие… ну, или люди с психическими отклонениями… очень часто они бывают не только очень сильными, но еще и удивительно хитрыми. Алена умудрилась задурить голову одному из санитаров, и он помог ей сбежать из клиники. Она где-то раздобыла новые документы и снова появилась – теперь уже под тем именем, под которым вы ее знали. Сами понимаете, наша клиника не заинтересована в том, чтобы эта история получила огласку…

– Поня-атно! – протянула Людмила, пристально глядя на Маркиза. – Конечно, у вас в клинике жуткий переполох – еще бы, опасная сумасшедшая сбежала, убийца! Кто после этого вам доверит серьезного больного?

– Ну, вопрос так прямо не стоит… – замялся Маркиз. – Но в общем, да, вы совершенно правы. Руководство нашей клиники очень озабочено этой ситуацией, и мне поручили постараться выяснить, куда подевалась наша пациентка, и постараться вернуть ее обратно, пока она не натворила новых дел.

– С вами все теперь ясно, – протянула Люся. – А от меня-то вы чего хотите?

– Как я уже говорил, вы произвели на меня впечатление очень здравомыслящего и наблюдательного человека. Поэтому я хотел поговорить с вами, возможно, вы что-то успели заметить, что-то, что ускользнуло от внимания следствия, что-то знаете о нашей бывшей пациентке и сможете помочь мне в моих поисках.

– Доброе слово и кошке приятно… – Люся задумчиво взглянула на остатки торта. – Только не знаю, чем я вам могу помочь…

– Хоть чем-то! – Маркиз сложил руки в умоляющем жесте. – Мне может помочь любая, самая мелкая деталь! Даже такая, которая кажется вам незначительной!

Людмила молчала, задумчиво выводя на скатерти какие-то узоры.

– Представьте, ведь дело может завершиться новой трагедией! Вспомните жену веб-дизайнера! Нашу пациентку надо остановить, пока не поздно! Представьте, как мы с вами будем чувствовать себя, если еще кто-то погибнет! Лично я не смогу спать…

– Только не надо давить на мою психику! – отмахнулась Людмила, собирая ложечкой остатки торта. – Я этого не люблю! И нечего меня грузить своими проблемами, мне своих хватает!

Маркиз откашлялся и проговорил спокойным голосом:

– Кстати, может быть, вам еще что-нибудь заказать?

– Ох, и так я сегодня перебрала с калориями! – Люся тяжело вздохнула, разглядывая опустевшую тарелку.

– Ну уж вам-то можно не беспокоиться о калориях! – галантно возразил Леня. – У вас нет ни грамма лишнего веса! Просто идеальные пропорции!

– Вы так думаете? – переспросила Людмила. – Не представляете, чего мне это стоит! Во всем приходится себе отказывать, даже в еде… Ладно, кое-что я вам, пожалуй, расскажу. Я вам уже говорила, что не верила, что у Алены роман со Стрешневым. Вот не верила – и все тут! Остальным девушкам она задурила голову, но я не такая. И решила поймать ее с поличным. Как-то пришел Павел Николаевич в банк перед самым закрытием. Разобрался со своими делами, пошел на выход. Тут же наша Алена сделала большие глаза, схватила свои вещички и бросилась следом за ним. Я выскочила следом за ней, но на виду, конечно, не маячу, спряталась за колонну…

– Это умно! – проговорил Маркиз.

Людмила недовольно покосилась на него и продолжила:

– Выглядываю из-за колонны – и правда, садится наша Алена в машину Павла Николаевича. Неужели, думаю, не врет? Неужели и правда свидание у них? Нет, думаю, что-то тут не так! Стрешнев – человек женатый, осторожный, если бы у них что-то было, он бы шифровался, следы заметал, поджидал бы ее где-нибудь в сторонке, хоть бы за угол заехал, а тут сажает ее в машину прямо перед дверью банка, на виду, как говорится, у публики! Нет, я не я буду, а выясню все как есть!

Только их машина отъехала – я выскочила из-за колонны и руками замахала, чтобы частника остановить. Ну, с этим у нас проблем не бывает, тут же остановился один, правда, как увидел, что я спешу – заломил двойную цену. Но я спорить не стала, согласилась на все – только, говорю, не потеряй вон ту машину!

Он на меня хитро так взглянул: «Мужа, что ли, выслеживаешь? Ну, дело житейское!» Я спорить не стала, пускай думает что хочет, лишь бы вез быстрее!

– Умно! – повторил Маркиз. – Снимаю шляпу! Если вам надоест в банке работать – без куска хлеба вы не останетесь! Новая профессия у вас, можно сказать, в кармане!

– Это какая же? – подозрительно осведомилась Людмила.

– Частный детектив! У вас к этой работе определенно большие способности!

– Вот еще! – фыркнула Люся. – Охота мне за чужими мужьями и женами следить!

– В этом-то случае вы следили за Аленой, причем бесплатно! Даже, как я понимаю, свои приплатили. А если вам за это еще и деньги платить будут?

– У меня был личный интерес, – возразила Людмила. – Я хотела убедиться, что не ошибаюсь насчет Алены и Стрешнева. Проверить свои способности.

– Ну и как – убедились?

– Конечно! – фыркнула Кукушкина. – Водитель мне попался опытный, толковый, двигался за машиной Стрешнева как приклеенный, но на глаза ему не попадался, держался сзади, через две машины. Переехали мы с Петроградской стороны на Дворцовую площадь, потом по Невскому до Владимирского проспекта, там почти сразу свернули в переулок. Стрешнев остановил машину перед красивым новым домом, отделанным черным гранитом. Алена выпорхнула перед шлагбаумом, ручкой ему помахала – и в подъезд, а Павел Николаевич дальше поехал…

Людмила торжествующе взглянула на Маркиза и подвела итог:

– Так что никакого свидания у них не было и не предвиделось, просто подвез он ее на машине. Отчего не подвезти знакомую девушку? А насчет того, что роман у них – так ничего подобного, все это наша Аленка выдумала! Судя по тому, что вы мне про нее рассказали, ей такое не впервой…

– Ну спасибо… – протянул Маркиз, когда понял, что продолжения не последует. – Вы мне очень помогли! А насчет профессии частного детектива – вы подумайте, у вас определенно талант!

– Ума не приложу, как мне найти ту девицу в красном, что красовалась в ворованных серьгах! – Лола озабоченно оглядела себя в зеркале. – Прошло три дня, в том ресторане небось и не вспомнят ее.

– Упаси тебя боже так прямо расспрашивать! – всполошился Леня. – Клиентка боится, что это именно ее расспросы вызвали смерть частного детектива.

– Ты ей веришь? – Лола посмотрела вроде бы рассеянно, но Леня прекрасно знал этот ее взгляд. Этот взгляд значит, что Лолка подозревает, что клиентка чего-то не договаривает. И это что-то может быть очень важным. Лолиной интуиции Маркиз всегда верил.

По правде сказать, он и сам еще не решил, как относиться к словам клиентки, уж больно все у нее запутано. Но следовало проявить осторожность.

– Может, тебе на работу в тот ресторан устроиться? – неуверенно спросил он.

– Официанткой? – тотчас вскипела Лола. – Или, может, уборщицей в туалет?

– Зачем же так сурово… – залебезил Маркиз, – администратором или…

– Ну? Кем? Сам же говорил – этот ресторан «Каскад» очень дорогой, кем меня могут взять без приличной рекомендации? Не директором же… Нет уж. – Лола улыбнулась себе в зеркале, – пойду под видом богатой посетительницы, скажу, что потеряла на той тусовке сережку… или нет, сережка – это мелко, лучше часы или браслет, пока они будут искать, что-нибудь придумаю.

– Будь осторожна, – напутствовал Леня свою подругу через некоторое время.

Лола поработала над собой и, по его выражению, расфуфырилась – дальше некуда. Несмотря на утреннее время, она обвешалась драгоценностями, как новогодняя елка, наложила яркий макияж и прихватила очень дорогую сумку. Одежда была под стать. Словом, глядя на Лолу, сотрудники ресторана сразу поняли бы, что перед ними – дама богатая и скандальная, вполне способная даже на пустом месте устроить много неприятностей.

Ресторан бы открыт, хотя посетителей в зале почти не было, двое мужчин толковали за дальним столиком перед чашками с простым черным кофе да полная дама доедала обильный поздний завтрак, поглядывая на часы.

– Мне к администратору, – хмуро бросила Лола, не отвечая на приветствие солидного немолодого мужчины, который распахнул перед ней дверь.

– Что-нибудь потеряли? – спросил он, окидывая ее профессиональным взглядом.

– Третьего дня вы тут стояли? Отвечайте быстро и коротко! – От Лолы исходил вселенский холод.

– Никак нет! – Он вытянулся в струнку, показав выправку профессионального военного. – Третьего дня сменщик мой дежурил, Коловоротов!

«Это хорошо, – подумала Лола, – этот бы меня, пожалуй, запомнил. И теперь сказал бы, что меня не было на той ювелирной тусовке. Ишь как глазами ест!»

– Пожалуйста, пройдите вон в тот коридорчик, – скучным голосом ответил швейцар.

Зайдя за угол, Лола слегка притормозила. Ей хотелось осмотреться.

Хотя смотреть по большому счету было не на что. Обычный коридор, светильники в потолке, двери по бокам. Все чисто, едой не пахнет, стало быть, кухня в другой стороне. На дверях никаких табличек, Лола наугад толкнула одну – заперто. В коридоре не было ни души, Лола прошла еще дальше и тут услышала крики. Не то чтобы это были крики о помощи, скорее женщина страшно сердилась.

Лола оглянулась с опаской – как бы этому военизированному швейцару не пришло в голову пойти за ней. Но нет, очевидно, тот не мог отойти от двери. Лола подошла ближе и прислушалась.

– А я вам говорю, что потеряла его здесь! – кричала женщина. – Я пришла с ним!

– Пять минут назад вы говорили, что не уверены, – возражал нагловатый мужской голос.

– То есть как это не уверена? – Женский голос пустил петуха. – Я точно помню, что надевала этот браслет! Не смейте спорить! Кто вы такой, чтобы спорить!

– Я готов поверить, что вы его надевали перед тем, как пойти на открытие Недели. – Лола ясно слышала, что в голосе мужчины сквозит нескрываемое нетерпение.

Ему надоел этот разговор на повышенных тонах. Ей же, наоборот, стало очень интересно. Потому что «открытие Недели» – это не что иное, как та самая тусовка, где их клиентка видела подозрительную женщину в уникальных серьгах.

Вот именно, это была вечеринка по случаю открытия петербургской Ювелирной недели. Все сходится. И надо же какое удивительное совпадение – какая-то тетеха потеряла там свой браслет. М-да-а, стало быть, у Лолы этот номер уже не пройдет, администратор и так на взводе. Придется придумать что-нибудь другое.

– Извольте вернуть мой браслет! – кипятилась женщина. – Или возместить его стоимость. А он дорогой, я предупреждаю!

– У вас, конечно, есть сертификат на этот браслет? И товарный чек? – вкрадчиво спросил мужчина, Лола воочию увидела, как злорадно блестят его глаза.

– Нет… это подарок мужа…

Лола поняла, что администратор – тот еще жук, потому что верно просчитал все слабые места посетительницы. Наверняка дама боится сказать мужу, что потеряла дорогую вещь, он небось не велел ей таскать браслет куда ни попадя…

– Не ресторан, а воровской притон! – заорала женщина в бессильной злобе. – Я в милицию обращусь!

В ответ Лола услышала очень красноречивое молчание. И в самом деле – если дама боится сообщить мужу о пропаже, то в милицию уж тем более не побежит.

– Мои сотрудники все исключительно честные люди, – процедил администратор, – если бы вы потеряли браслет третьего дня вечером, утром позавчера он лежал бы у меня вот тут. – Он стукнул кулаком по столу. – Но его нет, значит…

– Это просто неслыханно! – Женщина окончательно сорвала голос и захрипела.

– Прошу вас покинуть кабинет, мне нужно работать! – припечатал мужчина.

Лола отпрянула от двери и на цыпочках побежала назад. В холле она приметила туалет и теперь скользнула туда, удачно выбрав момент, когда швейцар смотрел на улицу.

Расчет ее был прост. Обиженная дама находится в крайней степени ярости, а в таком виде женщина на улицу не выскочит, хоть губы подмажет, и волосы пригладит.

Так и оказалось. Не прошло и двух минут, как в туалет влетела растрепанная женщина лет тридцати с хвостиком. Она бросилась к зеркалу, попыталась вытереть глаза куском бумажного полотенца, потом раскрыла сумочку, и тут косметичка выскользнула у нее из рук и все мелочи покатились по полу.

Лола по себе знала, что если день не задастся, то ничего не поделаешь. И когда человек на взводе, любой пустяк способен доконать и довести до ручки.

Женщина нелепо взмахнула руками и разрыдалась.

– Ну-ну, – Лола подошла и протянула влажную салфетку, – не драматизируй.

– Тебе легко говорить, – прорыдала женщина, – а у меня, может, жизнь рушится…

Лола, которая собирала по полу рассыпавшееся содержимое сумки, подняла голову.

– Так уж и жизнь?

Они как-то сразу перешли «на ты», и это было Лоле только на руку. Ей нужно было с этой дамой подружиться. Та, в свою очередь, обтерев салфеткой лицо, оглядела Лолу и осталась довольна увиденным, Лола в ее глазах выглядела девушкой приличной и обеспеченной, а не какой-нибудь дешевой шваброй.

– Просто не знаю, что делать! – вздохнула женщина. – У меня неприятности огромные!

– Пойдем отсюда! – деловито предложила Лола. – И ты все расскажешь… Тебе нужно кофе выпить, чтобы стресс снять!

– Только не здесь! – Ее собеседница едва не выронила тюбик губной помады. – Ноги моей здесь больше не будет!

Через пятнадцать минут они сидели в уютном кафе, успев познакомиться и заказать по чашке кофе. Женщину звали Аллой, и при ближайшем рассмотрении тот хвостик, который следовал за тридцатником, оказался не слишком длинным. Вид у Аллы был бледноватый, глаза какие-то больные, цвет лица нехороший, и Лола сообразила, что такое не может быть только от потери браслета.

Свои неприятности Алла изложила быстро и подробно. У нее есть муж, вполне обеспеченный человек. Женаты они десять лет, есть сын. Муж очень много работает, она в его дела не вникает, и считается, что она ведет дом. Но у сына няня, в доме прислуга, так что Алла занимается собой и всевозможными развлечениями, как многие неработающие женщины ее положения.

– И вот понимаешь… – Алла отвела глаза, – как-то мне все осточертело. Ну, тусовки да СПА-центры. И на море все одно и то же. Началась у меня депрессия, к психоаналитику даже ходила.

– Помогло? – Лола умело скрыла усмешку.

– Да вообще-то не очень… Денег отдала – кучу, а толку… И тогда подружка одна посоветовала… то есть предложила…

– Наркотики? – догадалась Лола.

– Ну какие наркотики… – Алла испуганно оглянулась, – так, коксу немножко…

– И как? Помогло от депрессии? – серьезно спросила Лола.

– Помогло-то помогло… – Алла поникла головой.

В первое время все было прекрасно, потом неожиданно начались сложности с деньгами. И оказалось, что Алла очень быстро привыкла нюхать кокаин и не могла уже остановиться. Мало того – приходилось увеличивать дозу.

Деньги, что муж переводил на карточку, таяли мгновенно, пришлось продать кое-что из драгоценностей и заложить шубу. То ли кто-то узнал и сообщил мужу, то ли он сам заподозрил неладное, но у супругов состоялся трудный разговор.

Алла держалась твердо, но, припертая к стенке неопровержимыми уликами, призналась, что подсела на кокс. Муж взял с нее слово, что больше этого не повторится, и супруги помирились.

Алла не обманывала его, она и вправду хотела покончить со своей пагубной привычкой. Но все оказалось гораздо труднее. Чтобы не поддаваться искушению, она насмерть рассорилась с той подругой, что снабжала ее кокаином. У той был свой собственный дилер, к которому она никого не подпускала, чтобы никто не знал, сколько она наваривает на порции кокса.

Муж уехал в командировку, Аллу стало плющить и колбасить, она не выдержала и пошла в какой-то второразрядный кабак, куда, она знала, не ходил никто из знакомых. И там обратилась к официанту, он дал ей координаты дилера, тот появлялся в этом ресторане низкого пошиба в определенное время.

И надо же было такому случиться, чтобы в это самое время назначена была у полиции облава и Аллу прихватили вместе с дилером и посадили в обезьянник.

– Кошмар какой! – непритворно ужаснулась Лола. – Как же ты выпуталась?

– Не спрашивай, – горько вздохнула Алла, – хватило ума сразу мужу позвонить, он как раз вернулся. Ну конечно, приехал за мной. Сколько денег там оставил, чтобы меня из протокола вычеркнули, – страшное дело. А потом…

– Побил? – Лола участливо наклонилась к своей собеседнице, оглядела ее лицо. Синяков заметно не было.

– Нет. Просто сказал, что следующий раз будет последним.

– Развод?

– Ага, я тоже так спросила. Нет уж, муж отвечает, чтобы я наркоманке паршивой всю жизнь содержание выплачивал и сына доверил? И сказал, что определит меня в клинику. А там уж посодействует, чтобы меня оттуда не выпустили никогда.

– Круто!

– Ага. А я и раньше-то испугалась до полусмерти, когда менты прихватили, а уж как он это сказал… Знаешь, спокойно так все изложил, мне в глаза глядя, как будто давно все обдумал. И поняла я, что он так и сделает, если что… Больше ничего не помню, потом сказали – сознание потеряла сразу же.

– И после всего ты снова решилась…

– Да нет же! – Алла отставила пустую чашку. – Все хорошо было, даже отношения с мужем почти наладились, я сыном занималась, никуда не ходила. Десять лет свадьбы как раз справили, муж браслет этот треклятый подарил. И тут приглашение приходит мне как постоянной клиентке на открытие Ювелирной недели… Ну я и пошла, потому что муж снова в отъезде. Знаешь, если не ходить никуда, то из тусовки выпадешь и звать перестанут.

– Опять нюхнула?

– Да нет же! – В голосе Аллы слышались слезы. – Вот сыном клянусь, даже в мыслях такого не было! Так я испугалась того разговора с мужем, что навсегда завязала! Но чувствую себя конечно неважно… Надо бы отдохнуть, здоровье поправить, но боюсь, муж не отпустит… Ох, да что же теперь будет?!

– Да не реви ты, говори толком, что на этом открытии случилось? – Лола была само терпение, что-то ей подсказывало, что Алла поможет ей в поисках неизвестной девицы в красном.

– Ну, речи там всякие были, потом, конечно, банкет. Я знакомых встретила – то да се… Выпила, конечно, а потом как отшибло память, ничего не помню.

– Много выпила? – деловито уточнила Лола.

– Да нет, шампанского пару бокалов да еще коктейль вначале… правда, довольно крепкий. Очухалась в туалете – сижу на полу, холодно, никого нету. Ну, встала кое-как, осмотрела себя – вроде все в порядке, сумочка при мне, туфли. Причесалась, выглядываю так осторожно – никого в коридоре. Ну, прошла тихонько да в гардероб – и домой. Стыдно так стало, что развезло меня, думаю, кто увидит, мужу донесут непременно… Дома спать легла, наутро выбросила все из головы. А про браслет только вчера вечером вспомнила…

– Ну можно ли так напиваться… – укоризненно сказала Лола. – Хотя… это у тебя, видно, отходняк был…

– Ты понимаешь, что муж мне ни за что не поверит, он подумает, что я браслет на кокс сменяла! Денег-то на карточке теперь с гулькин нос, он так решил! – Алла уронила голову на стол и зарыдала.

– Спокойно. – Лола махнула рукой официантке, чтобы принесла воды. – Ты совсем ничего не помнишь?

– Вертятся какие-то образы… – Алла жалобно смотрела снизу вверх, – вроде бы с кем-то я говорила, шла по коридору…

– А туалет какой был – тот, в холле?

– Нет, маленький, в конце того коридорчика, где тот паразит администратор сидит…

– Так-так, а время ты запомнила?

– Чего мне запоминать, у меня часы на руке… – обиделась Алла, – как очухалась я в туалете, так тут же и поглядела на них, было без пяти двенадцать.

– Как Золушка, значит, сбежала до полуночи… – усмехнулась Лола, – только вместо туфельки потеряла браслет.

– Да не потеряла я его! Там замочек такой, его с огромным трудом открыть можно… Его снял кто-то… украл. Только муж мне ни за что не поверит!

Алла снова собралась плакать.

– Слушай, тебя кто-то должен был видеть, хоть гардеробщик… у них память профессиональная!

– А никого не было, – сказала Алла, вытирая слезы салфеткой. – К тому времени народа в зале уже меньше стало, там кто-то напился и буянил, этого, из гардероба вызвали. Я взяла шубу да и ушла. Такси возле ресторана стояли…

– Ну и порядки у них в ресторане! – рассердилась Лола. – Заходи кто хочешь, этак у них всю одежду вынесут! Так, может, ты браслет в такси оставила?

– Говорю тебе, не мог он сам упасть! Там такой замок хитрый, что я его сама снять сразу не могу!

– Тихо-тихо… – Лола сделала вид, что напряженно что-то соображает. – Придумала! Был там фотограф? Не может быть, чтобы такое мероприятие никто не снимал!

– Был, а как же… Виталий… Хорошие снимки делает, его все приглашают, он в тусовке…

– Значит, едем сейчас к нему и просматриваем все фотки. Сама уж его уговори показать…

– Да что его уговаривать, заплатить, и все! Тут проблем не будет!

Виталий оказался худеньким с виду совсем молоденьким парнишкой. Однако когда Лола взглянула в его глаза, она прибавила ему лет десять и решила, что фотограф – тот еще пройдоха. Впрочем, Виталий тут же что-то сделал с глазами и превратился в безобидного, не слишком умного парня, такого никто не опасается.

Виталий как раз возился со снимками. Вначале он закапризничал – дескать, товар надо показывать лицом, а тут еще ничего толком не отфотошоплено…

– Надо же ваши морды пригладить, – по-свойски объяснил он. – Чтобы не пугались.

– Ничего, мы свои морды и так узнаем! – отмахнулась Алла, усаживаясь перед монитором.

Мероприятие было организовано с размахом. Зал красиво украшен, народу было прилично. Дамы быстро проглядели снимки парадные, на которых гости были еще трезвыми и собранными; гораздо интереснее было потом, когда банкет был в разгаре и все присутствующие, по выражению Аллы, здорово раскрепостились.

– Вот я… – Она ткнула пальцем в экран.

– Платье неплохое, – сказала Лола чистую правду, – сидит на тебе хорошо.

– Уже давно ничего себе не покупала, – пригорюнилась Алла, – а вот смотри, видна рука с браслетом…

– Точно. – Лола быстро просматривала снимки, стараясь найти на них блондинку в красном. Блондинок-то было много, но ни одна не подходила под описание их заказчицы. Блондинка должна была быть стройная, но не тощая, с высокой грудью, в сильно открытом красном платье. Пока что таких не попадалось.

– Это Бананов с третьей женой…

– Уж вижу, – отозвалась Лола, – как-нибудь такого известно ювелира в лицо узнаю, не совсем дикая… Жена, правда, так себе, хоть и третья; что он в ней нашел?

– Не говори! – подхватила Алла. – Мы тоже удивились.

– А это Абаканов, у него где-то там, в Якутии, алмазные прииски, а здесь сеть магазинов, муж как раз у него браслет покупал…

– Кто это с ним? – Рядом с владельцем алмазных приисков Лола заметила светловолосую голову. Однако вокруг теснились люди, и саму женщину было не разглядеть.

– Это? Это Валерия Пенкина, у нее модельное агентство. Ее модели драгоценности представляли…

– Да нет, блондинка совсем рядом…

Но Лола уже и сама видела, что блондинка не та. Красивая женщина, но видно, что прилично за тридцать, и самое главное – платье синее. Фигура хорошая, платье ей очень идет…

– А-а… Абаканов с ней пришел, с ней и ушел… – пробормотала Алла, – она не из тусовки. Вроде бы писательница, не то Снегирева, не то Соловьева… не помню.

В ушах у писательницы серьги были. Бриллианты, ясное дело, подарок небось самого Абаканова. Что ж, это не то…

– А вот это Стрешнева, – Алла ткнула пальцем, – долго ее не было видно. Ну, такое дело… Ты знаешь, что с ней стряслось-то?

– Вроде бы муж ее бросил… – Лола решила на всякий случай показать осведомленность.

– Ой, да еще как бросил! – Алла всплеснула руками. – Обокрал, все счета обнулил и удрал тайком!

– Да что ты?! – Лола изобразила живейший интерес. – Ну надо же, какое свинство! Как же она – без денег?

– Ну, вот пытается фирму реанимировать… Пока муженек на Канарах загорает с молодой любовницей.

– Это точно, что на Канарах? – насторожилась Лола.

– Неточно, – призналась Алла. – Разное говорят, не то он пластику сделал на Коста-Рике, не то отель купил в Мексике, не то в Тибетском монастыре живет, смысл жизни постигает… С такими деньжищами где угодно жить можно! Было бы у меня столько, уж я бы горя не знала!

Лола, которая слышала от Маркиза, что денег-то как раз пропавший муж клиентки прихватил с собой не так чтобы очень много, не миллионы в валюте, поняла, что верить Алле нельзя. В тусовке каких только сплетен не ходит.

– Что-то моих фоток мало… – недовольно бормотала Алла, двигая мышкой, – ага, вот.

– Видно, что под кайфом ты… – ехидно заметила Лола.

– Да, – Алла сконфузилась, – вроде бы пила совсем мало…

– А это кто там? – наконец мелькнуло красное платье.

– Слушай, эту бабу я не знаю… – озадаченно сказала Алла, – видела ее пару раз на тусовках, лицо знакомое… Но вот кто такая… Да ладно, вот я снова… ой, совсем меня развезло!

На снимке было видно, что Алла и правда не в лучшей форме. И сильная мужская рука поддерживает ее, не давая упасть.

– А браслетик-то вот он… – пробормотала Лола, – в наличии. Эй, Виталик! Это вот чья рука? Что за мужик? Как бы на него целиком посмотреть?

– А чего на него смотреть? – хмыкнул Виталик. – Это из обслуги, официант, что ли… Этих я не снимал, зачем?

– Так, давай все файлы, что есть, – приказала Лола, – ты же все подряд щелкал, так? Стереть не успел?

– Да зачем вам? – нахмурился фотограф.

– Тебе деньги плачены? – закричала Алла. – Ну так и не умничай! Делай, что велят!

Они уселись перед монитором. Эти снимки были не совсем качественными, частично мутными и смазанными, никто не позировал. Лола, однако, быстро нашла нужное.

– Вот, видишь, этот тип тебя ведет к выходу из зала. Интересно, как это никто не заметил?

– А там в это время заварушка началась, – сказал Виталик, – одна баба в другую вцепилась в туалете. Мужика, наверно, не поделили.

– Кто такие? – заинтересовалась Алла.

– Одна такая… в красном… блондинка… – Виталик обрисовал в воздухе внушительный бюст.

– А вторая – Стрешнева, – закончила Лола, за что получила от Аллы уважительный взгляд.

– А я-то все пропустила…

– Пить надо меньше… – наставительно сказал Виталий.

Алла не обиделась, она умильно посмотрела на фотографа.

– Ну, расскажи, что там было-то…

– Да что? – Он пожал узкими плечами. – В сортире я, конечно, не снимал, так что понятия не имею, с чего она завелась, Стрешнева-то… Ну, может, нервы у женщины не выдержали. У нее-то все в прошлом, а тут перед глазами вертится молодая, интересная…

– И никакого мужика они не делили, – убежденно сказала Алла. – У Стрешневой никого нету, все знают, а эта, в красном, вообще одна была в тот вечер…

Лола щелкала мышью, на мониторе мелькали кадры.

– Это не то, не то… вот, смотри, этот тип, что тебя куда-то повел, уже вернулся. Ты, значит, в сортире на полу отдыхаешь, а он уже здесь… Ну-ка, увеличим…

На кармашке форменного пиджака было вышито имя Алексей.

– Он потому тебя в тот дальний туалет повел, что в холле драка случилась. А там видит – дама в полной отключке, он и снял браслетик. Точно он, больше некому…

– Во, смотрите, – перебил Виталик. – Стрешневу охрана держит, она орала еще что-то про серьги, а эта, в красном, смылась…

– Да вот же она! – хором вскричали Алла с Лолой.

На самом последнем снимке было видно, как тот самый официант с вышитым именем Алексей на кармашке о чем-то серьезно разговаривает с блондинкой в красном. Блондинка была та самая, Лола даже разглядела на ее щеке приметное родимое пятно в форме бабочки.

– Что делать? – пригорюнилась Алла.

– Эти фотки нам на флешку скинь! – скомандовала Лола.

За такую простую вещь Виталик запросил несусветную сумму.

Алексей Мухин вышел из дома и направился к остановке метро. На работу он ездил на общественном транспорте, после закрытия ресторана все равно общая развозка, так чего зря свой бензин тратить. И опять же, выпить можно после ухода последнего посетителя, чтобы стресс снять, нервы успокоить.

Хотя работу свою Алексей любил, но стрессы случались часто. То клиент перепьет, бузить начинает, то жена его найдет в ресторане с другой бабой и примется у этой, другой, волосы выдирать при всем честном народе, а третьего дня на банкете вообще две бабы разодрались в кровь. Ну, его дело – за столом посетителей обслужить, все прочее его не касается, на это охрана есть.

Алексей свернул в переулок и посмотрел на часы. Время поджимало, начальство не любит, когда опаздывают.

И в этот момент он услышал чарующий женский голос:

– Мужчина, вы не поможете мне?

Возле припаркованной к обочине красной «Ауди» стояла симпатичная молодая женщина, темноволосая и темноглазая. Алексей наметанным взором определил стоимость «Ауди», а также девушкиной одежды и обуви. Получалась впечатляющая цифра.

– Вы не поможете? – Она указывала на большой чемодан перед открытым багажником.

Алексей еще раз окинул девушку глазами. Симпатичная штучка, он не против познакомиться с такой. А если не получится закрутить, то хоть подбросит она его до ресторана.

– Разумеется! – Он улыбнулся и взялся за ручку.

Чемодан оказался удивительно легким, Алексей не успел удивиться этому факту, потому что почувствовал укол в области задней своей части, и свет померк перед глазами.

Очнулся он в машине. Было неудобно сидеть, потому что руки его были связаны за спиной. Он пошевелил ногами и убедился, что ноги связаны тоже. Та самая девица, что поймала его в ловушку, сидела спереди на месте водителя. А рядом с ним… рядом с ним находилась та самая баба, у которой третьего дня он снял с руки дорогой браслет. Уж больно легкой добычей выглядела дамочка – совсем раскисла, едва ноги передвигала, а потом и вовсе сомлела. Такая утром не вспомнит, как ее зовут, а не то что браслета хватится. И все было прекрасно, прошло три дня, и Алексей успокоился, а теперь вот…

– Очухался? – спросила женщина. – По глазам вижу, меня вспомнил. Отдай браслет, ворюга!

– Ничего не знаю! – привычно ответил Алексей. – Вас первый раз вижу! Стыдно вам должно быть! С виду приличные женщины, а нападаете на мужчин на улице! Это, между прочим, похищение, и за него большой срок полагается!

– За воровство тоже срок полагается! – заметила та, симпатичная, что за рулем.

– Ничего не знаю… – по инерции проговорил Алексей и попытался головой нажать на ручку двери.

– Заблокировано, – проронила темноволосая, а его соседка показала ему электрошокер.

– Куда бы его ткнуть… – спросила она задумчиво, – в руку, в ногу, а может… – глаза у нее загорелись нехорошим блеском, она алчно уставилась вниз, – где-то я читала, что это мужчинам очень больно… надо бы проверить…

– Алла, возьми себя в руки! – нервно сказала темноволосая. – Он от этого запросто может окочуриться прямо на месте, а мне это надо? Куда его потом девать?

– Эй, дамочки, вы что – рехнулись? – забеспокоился Алексей. – Выпустите меня!

– Верни браслет – выпустим. – Алла сказала это почти спокойно.

– Не брал я твоего браслета!

– Ага, в тот сортир не ты меня отвел и там на полу бросил… И вообще меня никогда не видел, и в тот день не твоя смена в ресторане была, так? – почти нежно спросила Алла.

Так кошка разговаривает с пойманной мышью – недаром говорят, что главное удовольствие состоит в предвкушении.

– Вот, гляди! – темноволосая перебросила Алексею фотографию. – Видишь?

– Ничего не знаю! – Алексей следовал раз и навсегда выбранной тактике. – Не видел никакого браслета!

С этими словами он отпихнул Аллу связанными руками и начал биться головой в стекло, крича «Помогите!».

Женщина, проходившая мимо, шарахнулась в сторону.

– Убивают! – орал Алексей. – Милиция!

Тотчас возник возле машины мужчина с немигающим взглядом и твердо сжатыми губами. Одет мужчина был просто, но чисто. Он постучал в стекло, потом открыл дверцу машины. Алексей замешкался, потому что выскочить со связанными ногами было трудновато, и мужчина ловко подвинул его и сел рядом.

– Капитан Несгибайло, – он сунул Алексею под нос раскрытую красную книжечку удостоверения, – тридцать девятое отделение полиции. Проблемы?

– Меня похитили вот эти! – Алексей дернул головой. – Развяжите меня!

– Угу, – промычал капитан, неторопливо убирая удостоверение, – что же это вы, господин Мухин, себе позволяете? В таком приличном ресторане работаете, начальство вами вроде бы довольно… Вот интересно, чего людям не хватает, а?

– Вы о чем? – пролепетал Алексей.

– А о том, что вот у меня четыре заявления на вас! – Капитан потряс перед Алексеем какими-то бумажками, но не показал их. – Две кражи, один грабеж и одно изнасилование! И все в один день, да вы, Мухин, прямо многостаночник!

– Изнасилование? – выкатил глаза Алексей. – Какое изнасилование, какой грабеж?

– Со взломом, – уточнил капитан Несгибайло, – это все по совокупности лет на десять тянет!

– Да не насиловал я никого!

– А вот у меня заявление от гражданки Петрющенко Анастасии Павловны, – капитан вытащил нужную бумажку, – написано черным по белому, дата и подпись. Справка, между прочим, от врача имеется. Экспертизу проведем – и все, пожалуйте на зону.

Алексей почувствовал, что у него темнеет в глазах. Жизнь, такая приятная буквально полчаса назад, превратилась в самый натуральный кошмар. И будет еще хуже.

– Не знаю никакой Петрющенко! – заорал он. – В жизни ее не видел!

– Да? – огорчился капитан. – А это что?

На снимке Алексей разговаривал с шикарной блондинкой в красном открытом платье…

– Это она? Да я с ней и двух слов не сказал! – оторопел Алексей. – Откуда я знаю, какая у нее фамилия? Она попросила вывести ее из ресторана и в такси посадить.

– Подробнее! – приказал капитан.

– Ну что, тогда на нее какая-то ненормальная в туалете налетела, серьгу из уха вырвала, у нее кровь шла. Тут охрана подоспела, ту сумасшедшую бабу скрутили. А эта мне и говорит: выведи меня отсюда срочно! А мне что? Если платят… Вывел ее через служебный ход, вызвал таксиста Гошу, он ее и подхватил.

– Этого Гошу где найти? – Капитан мигнул, и проступило на миг в нем нечто человеческое.

– Каждый вечер у ресторана они кучкуются…

– Ясно… – снова капитан глядел немигающими глазами, – с этим делом разобрались. Теперь вот с ней…

– Не брал… – завел свое Алексей.

– Ты пойми, мужик, – капитан прочувствованно прижал руку к сердцу, – ты войди в мое положение. У меня по раскрываемости план на нынешний квартал выполнен. Мне лишний труп на участке совершенно ни к чему. Меня же премии квартальной лишат, а за что? Ты нам все показатели снизишь!

– Ты это о чем? – оторопел Алексей.

– Не о чем, а о ком. О ней вот, – капитан мотнул головой в сторону Аллы, – точнее не о ней, а о ее хахале. У нее знаешь кто хахаль?

– Да без понятия. – Алексей пожал плечами, но поскольку руки были связаны, это ему не удалось.

– А зря, – наставительно сказал капитан Несгибайло, – потому что муж-то у нее – так себе, ничего особенного, обычный бизнесмен средней руки, купи-продай, а вот хахаль… – Он наклонился к уху Алексея и прошептал что-то.

– Понял теперь, с кем ты связался?

– П-понял… Но я же не знал… На ней не написано… – рассердился в свою очередь Алексей, – пришла на тусовку одна, назюзюкалась, как бомжиха на полянке…

– Но-но! – Алла взмахнула шокером. – Ты смотри у меня! Выбирай выражения!

– Не знал! – передразнил Алексея Несгибайло. – Таких людей надо знать в лицо! И их самих, и их, так сказать, родных и знакомых! Особенно при твоей работе! Понимаешь теперь, что я тебе только добра хочу? – душевно спросил капитан. – Так что договоримся по-хорошему, ты возвращаешь браслет, а я за это порву все эти заявления, а она, – он кивнул на Аллу, – не станет такого человека беспокоить. Ну, по глазам вижу, что согласен! Цацку-то не успел загнать?

– Нет, – вздохнул Алексей, – дома она у меня…

– Ну, тогда считай, что тебе повезло! Поживешь еще… некоторое время!..

Браслет ждал своего часа в тайнике за батареей. Там же лежали заработанные мелким воровством три тысячи долларов и полторы тысячи евро. Глядя в немигающие глаза капитана, Алексей понял, что их тоже придется отдать.

Леня вышел в переулок позади ресторана. Здесь были припаркованы несколько скромных машин, за стеклами просматривались силуэты дремлющих водителей.

– Эй, господа извозчики! – громко произнес Маркиз, проходя мимо машин. – Кто из вас будет Георгий?

Стекло первой машины опустилось, появилась мрачная физиономия, и хрипловатый голос осведомился:

– Какого тебе еще Георгия? Тебе, братан, ехать нужно или так – поговорить? Если поговорить, так проваливай, мы тут люди занятые, нам лясы точить некогда!

– Мне ехать, только не с кем попало. Короче, Георгия здесь нет? Если нет, так не о чем разговаривать!

– Нет тут никакого Георгия и никогда не было! – И стекло начало подниматься.

– Как же не было? – заторопился Маркиз. – Как не было? Был тут Гоша, был!

– Ну так ты про Гошу и спрашивай, а то Георгия какого-то выдумал! Гоша – он, если по документам, никакой не Георгий, а Игорек, вон его зеленая «Хонда»… только, братан, сейчас не его очередь, сейчас моя! Так что если тебе ехать, ко мне садись…

– Я что – неясно выразился? – фыркнул Леня. – На иностранном языке? Мне Гоша нужен!

Он подошел к зеленой машине и постучал в стекло. За рулем дремал парень лет тридцати с усами подковкой, в кожаной кепке, опущенной на глаза.

– Поедем, что ли?

Водитель мгновенно проснулся и с готовностью распахнул дверцу. Леня уселся рядом с ним, спросил:

– Ты Гоша?

– Ну, допустим, – отозвался тот, подозрительно оглядев пассажира. – Куда едем?

– Ты три дня назад ночью вез отсюда девицу в красном платье? Интересная такая девица…

– Ничего не знаю! – немедленно отреагировал водитель. – Никаких девиц не возил, три дня назад вообще не работал, болел, кого хочешь спроси. Если надо – справку принесу. Острое воспаление правой передней пятки. Тебе вообще ехать или как?

– Ехать, ехать! – миролюбиво ответил Маркиз. – И заплатил бы по тройному тарифу. Но если не ты вез ту девицу – значит, не ты мне нужен, никакого разговора не получится… – и он сделал вид, что собирается покинуть машину.

– По тройному? – переспросил Гоша с живейшим интересом. – Эй, а ты куда собрался?

– Искать того, кто возил ту девицу…

– Не надо никого искать! Ну допустим, я ее возил! А что – какие-то проблемы?

– Никаких проблем! Отвезешь меня туда же, куда ее, – получишь свой тройной тариф!

– Да запросто! – ухмыльнулся водитель. – Домчу в шесть секунд, ты и оглянуться не успеешь! Только пристегнись!

Через десять минут они уже ехали по Невскому проспекту. Здесь из-за большого потока машины ползли очень медленно, и участок от Адмиралтейства до улицы Рубинштейна они преодолевали чуть не полчаса. После этого транспорт двинулся чуть быстрее, и Гоша свернул на Владимирский проспект.

Маркиз насторожился. У него возникло смутное ощущение, что они повторяют чей-то маршрут.

Когда же Гоша свернул в тихий переулок и остановился перед красивым новым домом, облицованным черным гранитом, это ощущение переросло в твердую уверенность.

Это был тот самый дом, перед которым некоторое время назад загадочно пропавший муж его заказчицы Павел Николаевич Стрешнев высадил сотрудницу банка Алену Перепелкину.

– Вот тут я ее и высадил! – удовлетворенно проговорил Гоша, остановившись перед шлагбаумом. – Поездка закончена, самое время рассчитаться!

– Нет проблем! – Маркиз отсчитал ему деньги. – Тройной тариф, как договаривались!

– Если еще что понадобится – всегда обращайся! – Гоша аккуратно спрятал деньги в бумажник. – Уж извини, до квартиры не провожаю, сам дойдешь…

– До квартиры? – насторожился Леня. – А ты что – и номер ее квартиры знаешь?

В глазах Гоши мелькнул алчный огонек.

– Бензин-то нынче как подорожал… – протянул он жалостно. – И покрышки прямо золотые…

– Все понял! – Маркиз вынул из портмоне еще одну купюру и помахал ею перед Гошиным носом. – Был тройной тариф, а станет четверной… если, конечно, ты насчет квартиры не врешь. Впрочем, откуда тебе знать, какая у нее квартира… ты ведь не ясновидящий!

– Обижаешь! – возмутился Гоша. – Я, может, и не ясновидящий, но только и не глухой! Та девица из ресторана выскочила в одном платье, а на улице было холодно, вот она и хотела, чтобы я ее до самого подъезда довез. А тут, как видишь, шлагбаум…

Гоша показал на полосатую перекладину, как будто та могла подтвердить его слова.

– Ну и при чем же здесь шлагбаум? – поторопил его Маркиз и пошуршал купюрой.

– Так я ей говорю – как же мне к подъезду подъехать, когда шлагбаум? А она мне – все, говорит, нормально! Сейчас тебя пропустят! В общем, достала она мобильник, позвонила куда-то и говорит:

– Я из восемьдесят девятой квартиры! Пропустите мою машину!

Тут же шлагбаум поднялся, и я ее к самому подъезду подкатил, как королеву…

– Ты точно запомнил – восемьдесят девятая квартира? – уточнил Маркиз.

– Точнее не бывает! – заверил его Гоша и ловко выхватил у Лени заветную купюру.

Леня отпустил водителя и какое-то время разглядывал дом, облицованный черным гранитом.

Сюда некоторое время назад Павел Стрешнев отвез Алену Перепелкину. Вскоре после этого и Павел, и Алена исчезли в неизвестном направлении. И в тот же день пропали деньги со счета и драгоценности из банковского сейфа. Прошло еще какое-то время – и Галина Стрешнева встречает на обычной тусовке девицу, в ушах у которой она видит серьги, которые были среди тех самых пропавших драгоценностей. Галина подралась с той девицей, пытаясь выяснить, откуда у той эти серьги, их разняли, и девица исчезла в неизвестном направлении…

И вот теперь выясняется, что она уехала не куда-нибудь, а в тот самый дом, куда незадолго до этого приезжала Алена Перепелкина… Это не может быть простым совпадением!

Одно Леня понял однозначно – он должен немедленно, что называется, не отходя от кассы, нанести визит в восемьдесят девятую квартиру. Провести, так сказать, разведку боем, пока не поздно. И так уже с момента событий прошло слишком много времени, и девица в красном могла залечь на дно в Брюгге, Антверпене или вообще Вальпараисо…

Правда, проникнуть в элитный дом не так просто, как в хрущёвскую пятиэтажку или в дом-корабль, выстроенный во времена «развитого социализма». Там можно просто открыть входной замок ногтем или канцелярской скрепкой или выдать себя за представителя горэнерго, горгаза или собеса. Здесь такой номер не пройдет, здесь наверняка имеется охрана и стоят перед входом видеокамеры. Но и Леня – не какой-нибудь жалкий любитель, он профессионал высочайшего класса и для него такая задача не составляет большого труда…

Он достал свой знаменитый чемоданчик, немного поработал над собственной внешностью (теперь у него появились сросшиеся брови, косматые бакенбарды и мрачный взгляд). В довершение Леня извлек из этого же чемоданчика служебное удостоверение, на обложке которого красовались четыре буквы – ФССП, и пластиковую папочку с вложенными в нее исписанными листами, бланками и справками.

Вооружившись таким образом, Леня подошел к подъезду.

Не успел он подойти к двери, как в динамике что-то щелкнуло, и строгий голос произнес:

– Кто такой? Куда? По какому вопросу?

Маркиз насупил накладные брови, придал своему голосу грозную интонацию и ответил:

– Федеральная служба судебных приставов! В ТСЖ!

– Ничего не знаю! – ответил голос охранника. – Меня не предупреждали!

– По-опрошу не препятствовать исполнению служебных обязанностей! – рявкнул Маркиз. – Иначе буду вынужден принять меры в соответствии с пунктом семь дробь четыре статьи девяносто четвертой прим!

– Какие еще меры? – опасливо осведомился охранник.

– Группу захвата вызову! – отчеканил Маркиз. – Штурмовать будем ваш дом! С применением спецсредств! – и Леня достал мобильный телефон.

– Эй, ты постой! – заюлил охранник. – Зачем нам шум? Не надо нам шума! Ладно, заходи!

Замок щелкнул, и дверь открылась.

Леня вошел внутрь, мрачно взглянул на охранника, который сидел в стеклянной будочке слева от входа, помахал перед его носом удостоверением и суровым голосом спросил:

– Где тут у вас ТСЖ?

– Вон, справа! – Охранник показал на металлическую дверь возле лифтов. На двери висело расписание, из которого явствовало, что в настоящее время прием ведет заместитель управляющего Е.П. Помидория.

В дверь ТСЖ Маркиз вошел без стука.

За столом перед включенным компьютером с озабоченным видом сидела полноватая брюнетка лет пятидесяти в изящных розовых очках. Экран компьютера Лене не был виден, однако он отчего-то не сомневался, что дама раскладывает на компьютере пасьянс «Могила Наполеона» или что-нибудь столь же интеллектуальное.

При виде Маркиза она оторвалась от своего важного занятия и строго проговорила:

– Вы по какому вопросу? Если насчет отопления – это к Ивану Ивановичу, он принимает по вторникам. Если по поводу перерасчета за воду – это к Галине Леонардовне, она в отпуске. А если…

– Я по поводу наложения ареста! – перебил ее Маркиз.

При этих словах дама вздрогнула, очки у нее упали, и глаза стали маленькими и беззащитными. Дрожащей рукой она схватила телефонную трубку.

– Куда это вы собрались звонить? – рявкнул на нее Маркиз, и трубка выпала из ослабевшей руки.

– Артуру Полифемовичу… – пролепетала женщина. – Нашему управляющему…

– Никуда не звонить! – отчеканил Маркиз. – Иначе я вас привлеку по статье девяносто девять дробь девяносто восемь! Со всеми, так сказать, вытекающими!

– Кто вы? – осведомилась дама без прежнего апломба. – Кого вы собираетесь арестовать?

– Федеральная служба судебных приставов! – отчеканил Маркиз, продемонстрировав свое удостоверение. – А арестовывать никого не собираюсь… пока!

– Но вы только что сказали, что по поводу ареста…

– По поводу ареста имущества! – поправил ее Маркиз. – Но если вы будете чинить препятствия при осуществлении мной служебных обязанностей – я могу вызвать группу захвата…

– Не надо группу! – залебезила женщина. – Я ничего не чиню… никаких препятствий…

– И окажете мне посильную помощь в моей работе? – уточнил Леня.

– Непременно… я всегда оказываю… а если вам гражданка Воробьева что-то говорила, так это ложь!

– Разберемся! – Маркиз сел по другую сторону стола, сложил перед собой руки и уставился на женщину строгим пронзительным взглядом. – Для начала – как к вам обращаться? Нет, позвольте, я сам угадаю…

Маркиз вспомнил табличку на двери и назвал самое, как ему казалось, распространенное сочетание:

– Елена Петровна?

– Нет… – Женщина смущенно потупилась. – Екатерина Палиндромовна… мой отец, знаете, он был из староверов, и у него было такое редкое старинное имя – Палиндром…

– Ну что ж, всякое бывает… – протянул Маркиз, огорченный неудачей. – Так что, Екатерина… Пентагоновна, значит, вы готовы со мной сотрудничать?

– Всегда готова! – ответила та испуганно.

– Так начинайте прямо сейчас! Кому принадлежит квартира номер восемьдесят девять?

Дама дрожащими руками вытащила из ящика стола толстую конторскую книгу, перелистала ее и наконец нашла нужную запись.

– Сыроежкиной Фекле Федоровне! – сообщила она с гордостью.

«Как все просто! – удовлетворенно подумал Маркиз. – Вот я и выяснил имя неуловимой женщины в красном! Вот что значит – настоящий профессионализм! Осталось только прижать ее как следует и выяснить, откуда она взяла те серьги… Какие, однако, старозаветные имена вошли в моду у нынешних барышень… Дуня, Фрося, Пелагея, а эта – надо же – Фекла!»

На всякий случай он придвинул конторскую книгу поближе и заглянул в нее. И правда, в графе «Владелец» против восемьдесят девятой квартиры было написано «Сыроежкина Фекла Федоровна». Дальше был указан номер паспорта Феклы Федоровны и год ее рождения.

Это был тысяча девятьсот двадцать девятый год.

«Это сколько же ей лет? – подумал Маркиз, разглядев удивительную дату. – Всяко больше восьмидесяти! Нет, это не та девушка в красном, которую я ищу! Или Фекла Федоровна большую часть своей жизни провела в замороженном виде? Или это пластическая хирургия творит настоящие чудеса?»

– Скажите, – обратился он к сотруднице ТСЖ. – Скажите мне, Екатерина… Пирамидоновна, вот здесь, в этой графе, случайно не ошибка? Я имею в виду год рождения гражданки Сыроежкиной.

– Нет, никакой ошибки быть не может! – обиделась та. – Эту книгу заполняла лично Галина Леонардовна, а она женщина исключительной аккуратности! Если она что-то написала – значит, так оно и есть… только… извините… я не Пирамидоновна, а Палиндромовна! Папа мой был Палиндром Мефодиевич…

– Ах, извините! – Маркиз сделал вид, что смутился. – Ошибся… работы много…

– Кстати, я вспомнила! – Лицо женщины просветлело, как весеннее небо после дождя. – Она, Галина Леонардовна, еще по поводу этой Сыроежкиной звонила Артуру Полифемовичу, нашему управляющему. Сказала, что она не пришла на регистрацию лично, вместо нее пришел племянник с ее паспортом, и Галина Леонардовна пошла навстречу, учитывая возраст владелицы квартиры…

– Племянник? – заинтересовался Маркиз. – Что за племянник? Он в этой квартире прописан?

– Нет, – с сожалением ответила женщина. – Сыроежкина одна прописана.

– А как этот племянник выглядел?

– Я его не видела, – сообщила женщина, преданно глядя в глаза Маркиза. – А Галина Леонардовна сейчас в отпуске, я вам докладывала…

– Жаль, – вздохнул Маркиз. – Ну, раз с племянником ничего не выяснили, проводите меня в квартиру Сыроежкиной. Буду ее описывать.

Екатерина Палиндромовна выскочила из-за стола и проводила Маркиза к двери нужной ему квартиры. Здесь она нажала на кнопку звонка и строгим начальственным голосом проговорила:

– Откройте!

За дверью раздались шаркающие шаги и дребезжащий старческий голос проговорил:

– Это кто?

– Екатерина Палиндромовна из ТСЖ!

– Не знаю никакой Погромовны! – ответили из-за двери. – Мне открывать не велено!

– Откройте сейчас же! К вам судебный пристав с предписанием! – строго повторила Ленина спутница.

– Не велено! – повторила старуха.

Екатерина Палиндромовна растерянно взглянула на Леню.

– Вы свободны! – проговорил тот. – Дальше я сам разберусь!

– Ну как знаете! – Женщина пожала плечами и направилась к лифту.

Леня дождался, когда она уедет, и подошел вплотную к двери. Из-за нее доносилось хриплое дыхание.

Леня снова несколько раз нажал на кнопку звонка и раздраженно выпалил:

– Открывай, бабка! Ты меня заливаешь! Ежели сию секунду не откроешь, милицию вызову, будем дверь ломать!

– Ох! – вскрикнули за дверью, и тут же заскрежетали замки.

Дверь распахнулась, на пороге была невысокая сгорбленная старушка в синей вязаной кофте. Лицо у нее было перепуганное.

– Ох ты! – повторила она, вглядываясь в Леню. – Неужто правда залило? Ты погляди, мил человек, у меня все краны-то закрыты!

В это мгновение под ногами у нее промелькнуло что-то серое, большое и пушистое. Леня, у которого выработался на такие случаи условный рефлекс, постепенно переходящий в безусловный, кинулся следом и успел перехватить пушистое серое существо прежде, чем оно успело взлететь выше этажом.

Существо оказалось замечательно пушистым серым котом с белой манишкой и белыми лапами. Кот мяукал, выдирался, пытался полоснуть Леню когтями, но опытный Маркиз взял его в специальный противокогтевой захват, который он в свое время отработал на Аскольде, и принес расстроенной хозяйке.

– Вот он, Фекла Федоровна! – проговорил он, входя в прихожую. – Вы дверь-то закройте, а то снова убежит!

Старушка поняла Ленину правоту, заперла дверь и только тогда обратилась к коту:

– Пушок, ты что же это удумал? Ты куда же от меня сбежать хотел?

– Весна, – проговорил Маркиз, выпуская четверолапого пленника.

Тот извернулся в воздухе и, прежде чем приземлиться на паркет, умудрился-таки цапнуть Маркиза за ногу. После этого он спрятался за хозяйку, бросая на Леню враждебные взгляды.

– Такой всегда был послушный котик… – проговорила старушка, почесывая его уши. – Такой ласковый… Прямо не знаю, что с ним такое случилось…

– Весна! – повторил Маркиз. – Весной все коты дуреют, даже кастрированные!

– Ой, да что же я тебя в коридоре-то держу! – спохватилась старушка. – Вот спасибо, что ты Пушка моего поймал! А то прямо не знаю, что бы я без него делала! У меня ведь здесь кроме него ни одной родной души нету! Мы ведь с ним вдвоем из Козловска приехали!

– Из Козловска? – переспросил Маркиз.

Вот интересно, эта старушка со своим котом приезжает в Петербург из глухой провинции – и вступает во владение большой квартирой в элитном доме?

Старушка же поняла, что ляпнула лишнее, и прикусила язык. Однако было уже поздно, слово, как известно, – не воробей и не какой-либо другой представитель пернатых.

Глаза у старушки забегали, она часто заморгала, засуетилась и проговорила, пытаясь сменить тему разговора:

– Давай, сынок, чайку, что ли, попьем…

Леня не стал возражать, и они проследовали на кухню. Впереди, разумеется, шествовал кот, подняв трубой пушистый хвост.

Кухня была очень современная – в черно-белых тонах, в стиле хай-тек, с эффектной барной стойкой, напоминающей пульт управления космического корабля из «Звездных войн». Все это совершенно не вязалось с обликом скромной козловской бабушки. Присутствовала здесь и современная кухонная техника – всевозможные тостеры, миксеры, блендеры, ростеры и прочие прибамбасы, сверкающие хромом и никелем. Старушка на все это великолепие поглядывала с испугом, но электрическим чайником все же пользовалась, видимо, этот признак технического прогресса добрался и до неизвестного Лене Козловска.

Заварив чай в большом фарфоровом чайнике, старушка, кряхтя и охая, вскарабкалась на высокий металлический табурет.

– Сижу тут, как сорока на колу! – пожаловалась она. – Садись, сынок, выпей чайку со старухой!

Пока Леня устраивался на табурете, к нему подошел Пушок. Видимо, он решил помириться – принялся тереться о Ленины ноги. Маркиз почесал его за ухом, и кот уютно заурчал – он почувствовал в Лене настоящего котовладельца со стажем.

– Надо же, как к тебе Пушок-то ластится! – проговорила Фекла Федоровна, наливая Лене чай в большую чашку с красным петухом. – Видать, понравился ты ему! Он в людях-то разбирается. На Витьку-то все больше шипит…

– На Витьку? – переспросил Леня. – А кто это такой – Витька?

Старушка поняла, что снова сболтнула лишнее. Она поперхнулась чаем, испуганно покосилась на Леню, потом почему-то на кота и придвинула Маркизу конфетницу, в которой лежали простые сушки и дешевые карамельки в полосатых фантиках.

– Ты угощайся, сынок… – забормотала она, стараясь не встречаться с Леней глазами. – У меня сушек много, мне Виктор еще принесет…

– Мне как-то неудобно… – проговорил Леня, отпивая чай. – Я к вам с пустыми руками… а эти карамельки вы, наверное, из Козловска привезли? Здесь я таких не видел…

– Оттуда, – подтвердила бесхитростная старушка. – Я их у Татьяны покупала, которая напротив почты… Два кило взяла… впрок…

Она снова испуганно взглянула на гостя.

– А давно вы из Козловска переехали? – продолжал Маркиз расспросы.

– Да уж больше полгода… – вздохнула Фекла Федоровна, не в силах дальше соблюдать конспирацию. – Ты, сынок, Виктору-то ничего не скажешь? Он мне не велел никому ничего говорить, а я тут с тобой разболталась… заругает он меня!

– Да что вы, бабушка! – успокоил ее Леня. – Да я же Виктора знать не знаю! В жизни его не видел! Где я его встречу-то? Не беспокойтесь, он ничего не узнает!

Фекла Федоровна тяжело вздохнула. Она посмотрела на Пушка, который уютно устроился на руках у Лени, и заметно успокоилась. Она решила, что раз кот доверяет этому симпатичному мужчине – значит, и она может поговорить с ним по душам.

А поговорить ей очень хотелось – ведь она целыми днями сидела в этой большой неуютной квартире, где единственным ее собеседником был Пушок.

– У нас-то в Козловске люди лучше, – выдала она выстраданное и обдуманное жизненное наблюдение. – У нас люди душевнее, а здесь никому друг до друга нет дела!

– А что же вы сюда переехали? – поинтересовался Маркиз.

– Да я бы ни в жизнь не переехала! – воскликнула Фекла Федоровна. – У меня там домик был такой хороший, садик, в садике мальвы цвели, душистый горошек, гвоздика турецкая – красота! А только приехала ко мне Тамара, племянница моя. Пожила у меня дня три и говорит: что ты, тетя Фекла, одна здесь маешься? Здесь, говорит, дыра дырой! Переезжай к нам в Питер! У нас жизнь совсем другая…

Я ей отвечаю – чего мне переезжать-то? У меня здесь все знакомые, садик опять же… А Тамара – да что ты, какие такие знакомые? Ты же, тетя Фекла, старая совсем, не дай бог заболеешь, а тебе и стакан воды подать некому…

В общем, говорила-говорила да и уговорила.

Домик свой я продала, деньги отдала Тамаре – она сказала, что так они сохраннее будут и что она мне на эти деньги в Питере приличную жилплощадь купит…

Ну и купила… в коммуналке заплеванной комнатку возле туалета! Окошко маленькое, и в него-то солнышко никогда не заглянет – за окошком этим двор-колодец. Я как попала в комнатку эту, так чуть не заплакала! Только и сдержалась, чтобы Пушка не расстраивать…

И потом еще – как проснусь там, да как вспомню свой садик с мальвами и душистым горошком – чуть не плачу! Одна радость, что Пушок у меня под боком – замурлычет, и все как-то веселее.

А тут еще соседи меня обижать вздумали. На кухню не пускают, как в коридоре встретят – непременно обругают словами нехорошими. Когда, говорят, помрешь, старая карга, когда комнату освободишь?! Нам уже ждать надоело…

– Вы же говорили, что эта комната слова доброго не стоила? – проговорил Маркиз.

– Так-то оно так, жить в ней нельзя, да они хотели кладовку в ней устроить, а тут я!

– А что же Тамара, племянница ваша?

– А Тамара-то, как деньги мои получила да как впихнула меня в ту комнатку, так и забыла, что мы с ней родня. За все время ни разу ко мне даже не заглянула.

Я ее адрес-то нашла, решила сама приехать, посмотреть, что с ней – не заболела ли. Только меня и в квартиру не впустили. Валерий, муж ее, на пороге встретил и прямо сказал:

– Нечего к нам таскаться! Нечего нам мешать! Тамара тебя знать не хочет и видеть не желает! У тебя есть своя жилплощадь – вот и отправляйся на нее, не мешай людям культурно отдыхать! А будешь еще нам надоедать – я участкового милиционера вызову, он с тобой по-своему поговорит, враз дорогу сюда забудешь!

Старушка пригорюнилась, тяжело вздохнула и продолжила:

– А тут еще какая беда… в Козловске-то все дешевле было, так мне там пенсии на весь месяц хватало, да еще с огорода кормилась. А тут все такое дорогое… еле мне пенсии на две недели хватило! Тогда стала я ходить на рынок, что возле метро. Глядишь, что-нибудь и продам – то колечко материно, то сахарницу, то ступку медную… я ведь, слава богу, кое-что из дома все-таки привезла. Так и перебивалась…

А тут как-то стою, продаю скатерть вышитую. Сама в молодости гладью вышивала. А тут он мимо идет…

– Кто – он? – переспросил Маркиз.

– Так Виктор же! – Фекла Федоровна опасливо взглянула на собеседника. – Остановился возле меня и спрашивает:

– У тебя, бабка, паспорт есть?

– А как же, – говорю. – Разве же нам можно без паспорта? Это только бомжи какие-нибудь без паспорта живут!

– А хочешь, – говорит, – денег заработать? Ты мне на время будешь свой паспорт давать, а я тебе – каждый месяц деньги платить буду!

Я прямо перепугалась. Слышала, что у вас в Питере много жуликов развелось, так как бы и мне не попасть в историю!

– Нет, – говорю. – Я на это не согласная!

А он из кармана деньги вынул и пошуршал. Хорошие деньги, целая моя пенсия.

А я со своей скатертью с утра уже стою, и никто даже не приценился! А дома у меня Пушок голодный!

Подумала я, подумала да и согласилась. Думаю – что мне терять? Хуже, чем есть, уже не будет! Дала ему свой паспорт. Еще в каких-то бумагах расписаться пришлось. Только велел Виктор, чтобы я никому про это не рассказывала…

В общем, приносил он мне раз в месяц деньги, и зажили мы с Пушком немножко получше. А только дня три назад пришел ко мне Виктор и говорит:

– Собирайся, баба Фекла, в новую квартиру переезжай!

Мне собраться-то недолго… перевез он нас с Пушком в эту квартиру и велел, чтобы сидели мы тихо, никого не впускали и ни с кем не разговаривали. Ну, мы и сидим тихо… прямо как в гробу! – Старушка перекрестилась. – Там хоть сосед лишний раз обматерит – все живой человек… А тут и словом не с кем перемолвиться! А тут ты пришел… Ох, попадет мне от Виктора!

– Да не бойтесь, Фекла Федоровна, Виктор ничего не узнает! – заверил ее Маркиз. – А кстати, он ведь такой толстый, маленького роста и с длинными усами?

– Да что ты, сынок! – Старушка махнула рукой. – Вовсе даже не такой! Это ты его с кем-то путаешь! Виктор – он худой да высокий, волосы у него длинные, сзади в хвост собраны, как у девушки…

Услышав такие слова, Леня едва не разинул рот. Описание полностью подходило под известного ему мошенника по кличке Доктор. Неужели это он действовал под именем Виктора? Купил эту квартиру по бабкиному паспорту и поселил тут свою… не любовницу, нет, а помощницу. А что? Девица интересная, таскалась по разным тусовкам, высматривала там драгоценности, встречалась с богатыми людьми. Вроде как у него Лола.

Лолка умная, тут же подумал Маркиз, она никогда бы в краденых сережках на людях не появилась… Бывают, конечно, и у нее закидоны, но он, Леня, всегда начеку и ничего подобного ей никогда бы не позволил. Вот ведь увидала же эту блондинку обокраденная Стрешнева, устроила скандал. Девица, конечно, смылась, однако круги по воде уже пошли. Наверняка эта блондинка взяла серьги без спроса, а потом пришлось ей во всем признаться своему шефу.

И мало ей не показалось. Маркиз на минутку представил, что он сделал бы с Лолкой в такой ситуации. Убить не убил бы, конечно, но руки его даже сейчас зачесались устроить Лоле хорошую трепку.

Доктор, или кто он там есть, действовал оперативно. Спровадил свою блондинку куда подальше, а сюда поселил бабулю с котом, которую про девицу и спрашивать не стоит – она ее в глаза не видела.

Леня осторожно ссадил Пушка на пол и прошелся по кухне, раскрывая многочисленные шкафы. Ничего там не было интересного – обычный сервиз под стать оформлению кухни – без рисунка и чашки квадратные. Пакетики со специями навалены просто так. Леня чихнул и закрыл шкаф.

– Ты, мил человек, ищешь чего? – встрепенулась Фекла Федоровна.

– Да нет, так смотрю…

На самом деле Леня искал хоть что-нибудь, что укажет путь к таинственной блондинке, потому что надеяться на то, что здесь он найдет следы Доктора, значило бы сильно переоценивать благосклонность судьбы. Доктор следов не оставляет…

Леня нашел в шкафу набор для суши, а еще валялась там разное барахло – салфетки, зубочистки, ароматические свечи.

Пакет, заправленный в мусорное ведро, был чист.

Леня переместился в ванную. Остатки косметики и пачка бумажных носовых платков. Еще капли в нос и пузырек марганцовки. Негусто.

В квартире были две большие комнаты. Старуха, судя по всему, занимала только одну – там стоял безликий набор мягкой мебели, плазменная панель и низкий журнальный столик, заваленный глянцевыми журналами. Тут же на диване лежала свернутая постель.

Леня вздохнул и переместился в другую комнату. Тут была большая кровать, криво застеленная розовым покрывалом, шкаф-купе и комод. В отличие от всей квартиры здесь на полу и на мебели Леня заметил комки пыли.

– Я сюда и дверь не открываю, – поспешила заметить старуха, – мне и той комнаты хватит…

Леня кивнул и без надежды на успех раздвинул створки шкафа. Ничего, хоть у блондинки должно было быть много одежды. Успела все забрать. В прикроватной тумбочке разные ненужные мелочи, которые никак не характеризуют человека.

В комнату заглянул Пушок. Осторожно ступая, он вышел на середину и вскочил на кровать. Потрогал лапой подушку, поточил когти об одеяло.

– Пушок! – встревожилась старуха. – Не порти вещи!

Пушок кубарем скатился на пол и скрылся под кроватью.

– Ну, все, – вздохнула Фекла Федоровна, – теперь его оттуда нипочем не достать.

Леня отогнул покрывало и заглянул под кровать. Где-то вдалеке виднелись два зеленых глаза. Он постучал по полу. Глаза переместились еще дальше. Старуха уже совала ему в руки швабру. Чтобы дотянуться, Лене пришлось лечь на пол. Швабра попала на что-то мягкое, кот зашипел и выскочил в раскрытую дверь. Маркиз поднялся, чертыхаясь и счищая пыль, и тут заметил на полу скомканную бумажку, которую, очевидно, прихватил с собой кот, вылезая из-под кровати.

Леня осторожно развернул бумажку. Это оказалась квитанция.

«Фирма Саби-Ваби, – было написано сверху. – Доставка суши на дом».

Далее шел список. Судя по количеству суши и роллов, блондинка была поесть не дура. И наконец внизу Леня увидел самое интересное – номер заказа и реквизиты заказчика – имя и номер мобильного телефона.

Неуловимую блондинку звали Илона. Номер Лене ничего не сказал – самый обычный, Мегафон.

Однако это было уже кое-что. Если, конечно, блондинка не выбросила свой мобильник в мусоропровод.

– Нашел чего нужное? – спросила старуха, возникнув на пороге с Пушком на руках.

– Ладно, Фекла Федоровна, – сказал Леня, на прощание почесав кота за ухом, – живите мирно, ничего не опасайтесь. Виктора не бойтесь, квартира ваша, я в ТСЖ узнавал, все документы в порядке. А про то, что я приходил, никому не говорите.

Леня ни минуты не сомневался, что словоохотливая старуха тут же выболтает неизвестному Виктору, или Доктору, про его неожиданный визит. Однако кто он такой – старуха понятия не имеет, да и Доктору скоро будет не до того, чтобы проверять неизвестных визитеров. Леня об этом позаботится.

– Лолка, есть для тебя дело! – начал Маркиз еще за дверью и тут же остановился на пороге, забыв закрыть рот, потому что вместо Лолы ему открыло жуткое чудовище – не то инопланетянин, не то привидение.

– А… – сказал Маркиз и шумно сглотнул. – А-ва-ва…

Он закрыл глаза и тут же их открыл. Ничего не изменилось. Однако Леня успел заметить, что на чудовище надеты Лолины розовые тапочки с помпонами. Он поднял глаза выше и понял, что дальше идет тоже Лола – ее фигура, ее руки, даже шея кажется тоже ее. Но вот лицо… Вообще голова явно принадлежала не его боевой подруге.

Начать с того, что голова эта была лысой. Не гладкой, как бильярдный шар, а какой-то шишковатой. И грязно-розового цвета. А лицо… То есть то место, где должно быть лицо, было совершенно белым, как у алебастровой статуи. Только у статуи просматриваются все же человеческие черты – нос, губы, а тут не было ничего. Все плоско, только узкие щелочки, через которое чудовище смотрело на незнакомый мир.

– У-у, – промычало чудовище и сделало приглашающий жест.

– Спасибо, я, пожалуй, хозяина на улице подожду… – Леня попятился.

Тут до него дошло, что хозяин квартиры он и есть, так что его слова неуместны.

– У! – грозно сказало чудовище. – У-у!

Интонация была до боли знакома. Будь на месте чудовища Лолка, Маркиз готов был поклясться, что она говорит: «Немедленно войди в квартиру и не валяй дурака!»

Опасливо оглянувшись на дверь соседей, Леня вошел в квартиру. На вид ничего такого не случилось – не было беспорядка, не валялась сломанная мебель, не летали пух и перья от подушек. Чудовище заняло квартиру без боя. Но где же звери? Как они такое допустили?

Леня рванулся к себе.

– Аскольдик! – позвал он. – Где ты?

Комната была пуста. Кот не валялся на кровати, не сидел на письменном столе, не прятался на шкафу. Леня побежал на кухню. Специальная скамеечка возле батареи тоже была никем не занята. Больше того – клетка попугая также пустовала! У Маркиза в голове мелькнула дикая мысль, что чудовище сожрало всех зверей. Он толкнулся в комнату Лолы. И конечно, чудовище было там. Оно как ни в чем не бывало лежало на кровати и читало гламурный журнал.

– У-у? – спросило оно недовольно. Леня уже навострился, так что понял сразу. «Чего тебе?»

– Где Пу И? – крикнул он.

– У! – Чудовище мотнуло головой и добавило: – У-у-у. – Что означало: «И незачем так орать!»

Леня махнул рукой и продолжил поиски зверей. И нашел всех троих в гостиной перед телевизором. Звери спокойно смотрели телесериал про животных.

– Ребята, вы в порядке. – Леня присел на диван, отдуваясь.

Сериал кончился, Пу И соскочил с дивана и побежал в Лолину спальню. Однако тут же с визгом выкатился оттуда задом и спрятался за кота, который распушился и зашипел. Чудовище появилось на пороге.

– Ребята, а кто это? – Леня давно уже все понял, но не мог отказать себе в удовольствии поразвлечься. – Как оно попало в квартиру? И где Лола? Оно ее съело? А ты, Пу И, куда смотрел?

Песик возмущенно затявкал.

– Кошмар-р! – присовокупил попугай.

– А почему оно молчит? – продолжал Маркиз. – У него рта нету? А как же оно ест? А, понимаю, у него, как у всех примитивных, одно отверстие на все про все…

– Я тебе покажу одно отверстие! – заорало чудовище Лолиным голосом и кинулось на Маркиза. – Я в тебе сейчас столько отверстий понаделаю – будешь как дуршлаг!

– Лолка! – Леня сделал вид, что ужасно удивился. – А это ты? А я думаю – кто это у нас в квартире хозяйничает? Лолка, а что это с тобой? Ты теперь всегда такая будешь?

Между делом он ловко уклонялся от Лолиных кулаков.

– А ты, оказывается, разговаривать можешь… – бормотал Маркиз. – Ой!

Лоле удалось попасть ему кулаком в нос. Было не больно, но унизительно.

– Ты что? – Леня подбежал к зеркалу. – Теперь нос распухнет! Вон, уже кровь идет!

– Ничего у тебя не идет! – заорала Лола. – У тебя вообще не кровь, а мерзкая ядовитая субстанция!

– Это у тебя на морде мерзкая субстанция! – Леня всерьез разозлился. – Это же надо такое устроить! Человек после трудного, утомительного дела приходит домой и что он видит? Лолка, так и инфаркт можно получить! И главное – молчит!

– Потому что губами шевелить нельзя! – Лола подбежала к зеркалу. – Ну вот, все потрескалось…

– Что ты опять придумала? – устало спросил Маркиз. – И не жаль тебе своего лица?

– Ты не понимаешь… – Лола отколупывала кусочки чего-то белого. – Бофенака не просто маска. Она должна долго находиться на коже, тогда микрочастицы впитываются во внутренний слой и долго там работают… Ой, больно!

– Вот теперь снимешь всю кожу вместе со своей бармаглотой… – злорадно произнес Леня.

– Все из-за тебя! – В Лолином голосе послышались слезы, и Маркиз уверился, что его боевая подруга окончательно повернулась на своей бофенаке. Ну надо же, вроде бы он такого за ней раньше не замечал. Правду говорят – все бабы дуры! Так и эта, блондинка Илона, не смогла удержаться, нацепила ворованные серьги и поперлась на тусовку. И хорошо, что она оказалась такой безмозглой, хоть какой-то след в этом темном деле.

– Лолка, смывай нафиг свою брахмапутру! – отрывисто приказал Леня. – Ты мне нужна! А на голове-то у тебя что?

– Ну, шапочка резиновая, чтобы волосы не запачкать…

– Слава богу, я тебе не муж! – с чувством высказался Леня. – Муж, если бы тебя в таком виде узрел, – в ту же минуту бросил бы!

– Моя личная жизнь тебя совершенно не касается! – взвизгнула Лола, отчего от лица ее отвалилось еще несколько кусочков сухой бофенаки.

– Пять минут! – рявкнул Маркиз. – И ни секундой больше! – и скрылся в своей комнате, прихватив по дороге кота.

Аскольд не сопротивлялся, он понял, что хозяину нужно снять стресс.

Пять не пять, но через пятнадцать минут Лола явилась пред светлые очи своего компаньона и повелителя чисто умытая и скромно одетая. Она чинно уселась рядом на стул.

– Какие успехи? – спросила она, опустив глаза.

– Да уж нарыл кое-что, – ответил Леня, ворчливо, но тут же перешел к делу: – Вот, смотри, это ее имя и телефон.

– И что?

– Ну что, можно, конечно, попробовать выяснить по номеру… у Уха есть знакомая девица в Мегафоне…

– Ухо завел девушку? – оживилась Лола. – Почему я ничего не знаю?

– Потому что языком метете вы, бабы, почище веника! – рассердился Маркиз. – Вот, теперь знаешь! Не вздумай его расспрашивать, там все сложно…

– Да уж не дура… – обиделась Лола, в ответ ее компаньон очень выразительно покрутил головой, намекая на бофенаку.

– Может быть, мы перейдем к делу? – нервно заговорила Лола: будучи в ванной, она рассмотрела себя в зеркале и не нашла никаких изменений к лучшему. И несмотря ни на что, Ленькины слова насчет мужа, который убежал бы куда глаза глядят, запали ей в душу. Но с другой стороны, про бофенаку рассказывают чудеса… А может, все-таки Ленька прав и она мается дурью?

Лола испуганно оглянулась, как будто кто-то мог услышать ее мысли.

– Ты позвонишь этой Илоне и представишься Аленой Перепелкиной, – неуверенно заговорил Маркиз, – как ты хочешь, а они знакомы, возможно, близко…

– А если она трубку не возьмет?

– Не возьмет так не возьмет, – помрачнел Маркиз. – Тогда, значит, день работы сегодня коту под хвост!

При этих словах Аскольд негодующе фыркнул, но его хозяин этого не заметил.

– А если она мне не поверит?

– А ты сделай так, чтобы поверила! В общем, действовать будешь по обстановке. Ты девочка взрослая, не мне тебя учить. Приступай! – Он протянул Лоле специально купленный для этой цели мобильник и сам набрал номер Илоны.

Долго никто не отвечал на звонки, и Лола уже показала глазами Маркизу, что план его не удался и придется его изменить. Но вот наконец послышался запыхавшийся голос:

– Да! Слушаю!

– Хм… – Лола сделала вид, что кашляет.

– Алло! Кто это? – надрывались в трубке.

– Это я… – прохрипела Лола.

– Кто это?

– Ну я…

– Ты что ли, Перепелка? – спросила Илона, как будто ее осенило внезапно, а Леня обрадованно ткнул Лолу кулаком в бок – говорил же, что они подружки.

– Не называй имен! – Лола говорила шепотом, задыхаясь и проглатывая слова.

– Да что с тобой? Ты почему не уехала?

– Я хотела… – Лола замолчала, делая вид, что слова ей даются с большим трудом.

– Тебя кинули? – чуть помолчав, спросила Илона, понизив голос. – Не дали обещанного?

– Да… кажется… я не могу по телефону…

– Тебя пасут? Ты вообще где сейчас? – Илона приняла неприятности подруги близко к сердцу, что, несомненно, говорило в ее пользу. И Лола решилась.

– Илька, нам надо встретиться! – сказала она, вложив в свой шепот бездну отчаяния. – Я все расскажу!

– Ну не знаю… – Илона нисколько не удивилась своему уменьшительному имени, стало быть, Лола действовала верно.

– Очень нужно! – умоляла Лола. – Приходи через час в…

– Я не могу, я занята!

– Сможешь! – резко сказала Лола. – Иначе у тебя тоже неприятности будут! Причем серьезные! Значит, через час в бистро «Крокодил» на Вознесенском!

– Где это?

– Найдешь! – и Лола поскорее повесила трубку.

– Ну? – спросила она. – Как тебе разговорчик?

– Молодец, вроде бы она тебе поверила… Теперь вот что из себя сделай…

Леня заговорил было, помогая себе выразительными жестами, но Лола пренебрежительно отмахнулась – не учи ученого, мол, что касается образа, она сама управится. Маркиз не мог не согласиться со своей боевой подругой – в этом смысле она никогда его не подводила. Лола удалилась к себе в комнату подбирать соответствующий наряд, а Леня набрал номер своего приятеля Ухо.

– Привет, можешь через час достать милицейскую патрульную машину с мигалкой?

– А сейчас сколько времени? – деловито спросил Ухо.

– Мне к трем надо!

– Тогда нет проблем! Тут двое ментов в это время как раз у Люси обедают!

Люся была симпатичная полноватая шатенка с аппетитными ямочками на щеках и удивительно синими глазами, Ухо связывала с ней нежнейшая дружба, потому что он не раз доводил до ума Люсин скромный «жигуленок». А Люся за это постоянно подкармливала Ухо домашней едой, сетуя на то, что он такой худенький. Кормили в ее кафешке и правда вкусно, там всегда был народ.

– Ну, до встречи! Лолка, ты готова?

В коридоре Леня поймал попавшегося под руку Пу И и подбросил его в воздух. Песик легонько цапнул его за палец.

Илона вошла в полупустое бистро и опасливо огляделась по сторонам. Обеденное время в соседних офисах закончилось, и в зале было всего несколько человек. Алены среди них не было.

До условленного времени оставалось еще десять минут. Илона села за столик в глубине зала, откуда хорошо просматривался вход, и заказала чашку кофе и сухое пирожное. Она сидела, маленькими глотками отпивая кофе и не сводя глаз с дверей заведения.

Назначенное время прошло, а подруга так и не появилась.

Илона уже хотела уйти, как вдруг в бистро вошла разбитная девица в коротенькой кожаной курточке и высоких, сильно поношенных сапогах-ботфортах. Оглядев зал, девица прямиком направилась к Илоне и, не спрашивая разрешения, села за ее стол.

– Чего надо? – спросила Илона неприязненно.

– Ты, что ли, Илька? – спросила незнакомка, отбросив падающую на глаза прядь.

Прежде чем ответить, Илона оглядела ее более внимательно.

Волосы у девицы были сальные, торчали во все стороны неопрятными лохмами. Турецкая курточка продрана на локте, из-под нее виднелась несвежая блузка. Темные зубы явно не были знакомы со стоматологом. Излишне жизнерадостный цвет лица говорил о пристрастии незнакомки к крепким спиртным напиткам. В довершение ко всему под левым глазом у нее отчетливо просматривался кое-как запудренный синяк. Синяк был недельной давности и уже начал желтеть.

– Чего разглядываешь? – процедила девица, верно оценив внимательный взгляд Илоны. – Не нравлюсь? Ты мне, может, тоже не очень нравишься, но что делать! Нам с тобой детей не крестить, на море в отпуск не ехать! Меня Алена прислала…

– Алена? – недоверчиво переспросила Илона. – Что же она сама не пришла?

– Боится она, – прошептала девица, опасливо оглядевшись по сторонам. – Ужас до чего боится! Поэтому меня послала… я-то давно ничего не боюсь! Отбоялась свое!

Она вальяжно откинулась на спинку стула, пригладила пятерней грязные волосы и спросила:

– Слушай, подруга, а тут выпить не подают? Сама понимаешь, за знакомство выпить полагается!

– Не подают, – мстительно ответила Илона. – Это не забегаловка привокзальная! И я с тобой знакомиться не намерена, ты сама сказала – нам с тобой детей не крестить!

– Фу-ты ну-ты! – фыркнула незнакомка. – Тоже мне, народная артистка! Ну, если выпить нельзя – закажи мне чего-нибудь пожрать! Жрать хочется – просто сил нет!

– Обойдешься! – отрезала Илона. – Говори, зачем пришла, и разойдемся как в море корабли.

– Ну, раз так… – Девица снова огляделась по сторонам, схватила с тарелки недоеденное Илоной пирожное, отправила его в рот и с набитым ртом прошамкала:

– Она фкафала, фто ты даф фенек…

– Чего? – переспросила Илона, с неприязнью глядя на наглую незнакомку.

Та торопливо дожевала пирожное, ухмыльнулась и проговорила:

– Сама виновата! Заказала бы мне что-нибудь… В общем, она, Алена, сказала, что ты ей дашь денег.

– С чего бы это? – Илона сузила глаза. – Ей же обещали кучу денег заплатить! Она хвасталась, что квартиру новую купит… все уши мне этой квартирой прожужжала!

– Ну, это уж я не знаю, что она тебе говорила, только сейчас она на мели. И послала меня к тебе. Ей денег нужно, чтобы подальше уехать.

– А я-то при чем? – процедила Илона.

– А при том, – в тон ей ответила наглая девица. – При том, что она велела передать – если ее сцапают, она молчать не будет. Все выложит про тебя, и про дружка твоего, и про сейф…

– Про сейф? – прошипела Илона. На этот раз уже она огляделась по сторонам. – Что ты знаешь про сейф?

– Я, может, ничего не знаю, – ответила девица, хитро сверкнув глазами. – Я только то говорю, что мне Алена велела. А дальше уж ты сама думай… Только точно тебе говорю – молчать она не будет… все выложит, что знает, а знает она много!

– Ну, ты же понимаешь – у меня с собой таких денег нету… – Илона сменила тон. – Кто же с собой большие деньги носит?

– Этого я не знаю! – уперлась девица. – У меня больших денег отродясь не было. А только если ты ей не поможешь, она все выложит, можешь не сомневаться…

– Ну что ты заладила! – разозлилась Илона. – Слышала уже! Только если бы у меня даже были деньги – я бы через тебя не стала передавать! Я тебе рубля бы не доверила!

– Вот ты как, – пробормотала девица обиженно. – Катька не какая-нибудь! Я порядочная!

– Да, сразу видно, какая ты порядочная! Вон, проба под глазом!

– Это не то, что ты подумала! – воскликнула та возмущенно. – Это я за любовь пострадала!

Она начала подниматься из-за стола:

– В общем, я смотрю, разговора у нас не вышло. Так и передам Алене, что ты со мной говорить не захотела…

– Подожди! – резко прикрикнула на нее Илона. – Сядь! Мы еще не закончили!

Девица послушно опустилась на стул, подозрительно взглянула на Илону и недовольно буркнула:

– Ну, чего еще?

– Отведи меня к Алене! Я с ней должна увидеться и поговорить…

– Вот еще! – фыркнула девица. – Мы так не договаривались! Алена не велела тебя приводить…

– А я только так согласна! – отрезала Илона.

– И потом… если я тебя к ней приведу, вы, может, и договоритесь, да только мне своих денег точно не видать! Алена-то мне обещала заплатить за работу, а если я тебя к ней приведу – вы меня кинете. Я жизнью битая, никому не верю!

– А сколько она тебе обещала? – осведомилась Илона.

Глаза девицы вспыхнули, она облизнулась и выдала:

– Две тыщи… то есть что я говорю? Три!

– Я тебе заплачу четыре, если ты меня к ней отведешь.

– Только сразу! – потребовала девица. – Я жизнью битая, на слово никому не верю…

– Э нет! – возразила Илона. – Ты меня за кого принимаешь? Думаешь, я лохушка какая-нибудь? Ты деньги возьмешь, а сама смоешься!

– Ну, давай так – ты мне две тыщи сейчас дашь, а две потом, когда я тебя приведу…

– Сейчас тысячу!

Девица закусила губу. Илона вытащила из кошелька новенькую купюру и пошуршала перед носом своей собеседницы. Это решило дело. Та жадно уставилась на деньги, облизнулась, схватила бумажку, сунула ее за декольте и махнула рукой:

– Ладно, так и быть! Вот всю жизнь страдаю через свою доверчивость! Так и быть, отведу тебя к Аленке. Только смотри – вместе идти нельзя, выследят нас. Я выйду, а ты за мной, чуть погодя.

Она поднялась и, вихляя бедрами, направилась к выходу.

Илона встала, положила на стол деньги и пошла следом.

Сквозь стеклянную дверь бистро она увидела, как бойкая девица настороженно огляделась по сторонам и быстро зашагала направо. Выждав несколько секунд, Илона тоже вышла на улицу и двинулась вслед за новой знакомой, стараясь не потерять ее из виду.

Та прошла квартал, перешла улицу и свернула в арку двора.

Илона последовала за ней и успела увидеть, как девица свернула в следующую арку.

Илона прибавила шагу, проскочила темную подворотню, вышла во второй двор и чуть не свалилась, споткнувшись о какой-то бесформенный предмет, валявшийся на асфальте.

В последний момент она затормозила, отступила назад и вгляделась в этот предмет.

При ближайшем рассмотрении предмет оказался женским телом в короткой курточке и высоких поношенных сапогах. Та самая девица, с которой Илона несколько минут назад беседовала в бистро, лежала на земле вниз лицом и не шевелилась.

– Ты что? – пробормотала Илона, склонившись над телом.

Тело не отзывалось.

– Эй, брось прикидываться! Как тебя… Катька! – Илона наклонилась еще ниже и опасливо дотронулась до обтянутого потертой кожей плеча.

Девица никак не отреагировала на это прикосновение, зато Илона почувствовала, что вымазала чем-то руку. Вокруг было темновато, и она машинально поднесла руку к глазам.

И тут же отдернула, испуганно вскрикнув.

Рука была в чем-то темно-красном.

– Мама! – негромко проговорила Илона, безуспешно пытаясь осмыслить увиденное.

Она еще раз вгляделась в лежащее тело и на этот раз отчетливо поняла три вещи: во-первых, что это тело не просто неподвижно – оно не подает никаких признаков жизни; во-вторых, не только плечо незнакомки, но и вся ее спина залита той же самой темно-красной жидкостью, больше того – на земле вокруг тела скопилась уже порядочная лужа; и в-третьих – эта жидкость не что иное, как кровь.

Рядом с телом лежал какой-то темный продолговатый предмет. Илона машинально подняла его.

Это был нож с длинным узким лезвием. Лезвие было покрыто точно такой же темно-красной жидкостью.

Кровью.

– Мама! – повторила Илона.

Она бросила нож и попятилась.

До нее наконец дошло, что странная непутевая девица убита, убита только что вот этим самым ножом, и убийца ее, возможно, находится где-то совсем рядом.

Илона хотела броситься наутек, но в это время с оглушительным воем сирены во двор влетела милицейская машина. Машина затормозила в двух шагах от Илоны, дверца распахнулась, из нее выкатился мужчина лет тридцати пяти, подлетел к девушке и гаркнул:

– Ни с места! Руки за голову!

Произнеся эти роковые слова, он нагнулся над неподвижным телом, громко присвистнул и, снова взглянув на Илону, многозначительно произнес:

– Так-так! Что мы имеем? Имеем свежий труп и такого же свежего подозреваемого… то есть подозреваемую. Можно оформлять задержание на месте преступления. Да, кстати – совсем забыл представиться: капитан Несгибайло…

– Я тут ни при чем… – залепетала Илона, опасливо косясь на труп. – Я шла… а оно тут лежит…

– Лежит, значит? – саркастически проговорил капитан. – Сами собой трупы не образуются! Позвольте-ка…

Он ухватил Илону за запястье и внимательно взглянул на ее руку. Илона попыталась руку выдернуть, но было поздно.

– Значит, вы просто шли? – язвительно проговорил капитан. – А откуда же кровь на ваших руках?

– Я… я дотронулась до нее… я думала, что ей нужна помощь…

– Значит, сначала вы сказали, что просто шли. Теперь выясняется, что вы до нее дотронулись… Что-то у вас показания не сходятся! Ты слышал, Ухорылов? – Капитан оглянулся на машину, за рулем которой маячил мужской силуэт с легкомысленно оттопыренными ушами.

– А это что такое? – Капитан достал из кармана носовой платок, наклонился и, прихватив краешком платка окровавленный нож, с торжествующим видом поднял его перед собой. – А это, – проговорил он таким тоном, как будто читал лекцию, – а это, если я не ошибаюсь, орудие убийства!

Он осторожно положил нож в полиэтиленовый пакет и повернулся к дрожащей от страха Илоне:

– Ну вот, теперь дело за малым: мы обследуем орудие убийства на отпечатки пальцев и если найдем ваши, можно будет передавать дело в суд…

– Но там будут мои отпечатки! – воскликнула Илона, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.

– Ага! – обрадовался капитан. – Значит, вы хотите сделать признание? Слышишь, Ухорылов?

– Нет! Мне не в чем признаваться! Только в том, что я трогала этот нож! Я его подняла… случайно!

– Вот как? – насмешливо переспросил капитан. – Как-то у вас все случайно выходит! Случайно шли, случайно наткнулись на труп, случайно его потрогали, теперь выясняется, что случайно подняли орудие убийства? И вы думаете, что суд поверит в такое количество случайностей? Скорее, он поверит, что вы убили потерпевшую… случайно.

– Но зачем? – простонала Илона. – Я ее не знаю! Я ее впервые вижу!

– А вот это уже неправда! – строго оборвал ее капитан. – У нас имеются свидетели, что только что вы с потерпевшей сидели в бистро «Крокодил». И, между прочим, ссорились. Потом потерпевшая покинула бистро, а вы немного выждали и последовали за ней. Так что никакими случайностями здесь не пахнет, напротив, отчетливо вырисовывается картина предумышленного убийства!

– Я не убивала ее! – выкрикнула Илона, сжав руки перед собой. – Клянусь, я ее не убивала!

– А вот это вы уже не мне будете говорить, – холодно ответил капитан. – Это вы будете говорить суду.

Он схватил рыдающую Илону за плечо и втолкнул ее в свою машину.

Водитель, молодой парень с оттопыренными ушами и пятном машинного масла на щеке, повернулся, взглянул на Илону и сочувственно вздохнул:

– Симпатичная девчонка… жалко. Как подумаю, что с ней будет на зоне, во что она превратится через год…

– Мама… – испуганно пролепетала Илона. Кажется, ее словарный запас сократился до одного этого слова.

– Жалостливый ты, Ухо… Ухорылов! – поправился капитан. – Ты лучше не о ней думай, а о квартальной отчетности. У нас и так четыре нераскрытых убийства висят, не говоря уже о прочих преступлениях. Тебе что – этого мало? Тебе пятое нужно?

– Нет, пятое мне совсем не нужно! – честно признался водитель. – Мне и четырех достаточно.

– Вот то-то! – одобрил его капитан. – На нас и так Варфоломей Маратович волком смотрит. А тут мы ему – раз! – и раскрытое убийство на блюдечке поднесем!

– Не убивала я ее! – прорыдала Илона.

– Ну вот, заладила свое – не убивала, не убивала! – нахмурился капитан. – Если не ты, то кто же? Мы с Ухорыловым тебя застали на месте преступления – это раз, ты сама нам призналась, что на орудии убийства имеются твои отпечатки, – это три, руки у тебя, натурально, в крови – это пять…

– Да я ее знать не знаю! – упорно стояла на своем Илона. – Зачем мне ее убивать?

– Опять за рыбу деньги! Как же ты ее не знала, когда имеются свидетели, которые вас в бистро вместе видели? Я тебе, вон, целых десять неопровержимых доказательств твоей вины перечислил, а тебе все мало? А самое главное – ты не хочешь сотрудничать со следствием!

– Я хочу… – всхлипнула Илона, чувствуя, что в словах, а точнее, в интонации капитана Несгибайло звучит какой-то смутный намек на благополучный исход разговора.

– Где же ты хочешь? – продолжал гнуть свою линию капитан. – Вот скажи – о чем ты с потерпевшей в бистро разговаривала? Ведь разговаривала, ты это не будешь отрицать?

– Ну да, разговаривала, – неохотно призналась Илона. – Потому что ее Алена прислала… а саму ее я первый раз в жизни видела, первый и последний…

– Алена? – Капитан насторожился. – А это еще кто такая?

– Подруга моя… – Илона опустила глаза.

– Ну-ка, ну-ка! – Капитан придвинулся поближе, чтобы не пропустить ни слова. – Что за подруга, и почему она не сама на встречу пришла, а кого-то вместо себя прислала?

Илона замялась, и капитан развел руками:

– Ну вот, опять молчишь! А говорила, что готова сотрудничать со следствием!

– Я готова… – пролепетала Илона. – Алена где-то прячется… она кого-то боится, вот и прислала эту… потерпевшую… – Девушка опасливо покосилась на труп.

– Как-то все расплывчато, – поморщился капитан. – Как-то неопределенно! Где-то прячется, кого-то боится… Ты хочешь рассчитывать на наше снисхождение?

– Хочу… – промямлила Илона.

– А если хочешь – так рассказывай все, что знаешь! Конкретно, с деталями и подробностями. Кто такая Алена, где и когда вы с ней познакомились, где она прячется, кого боится…

– Насчет этого я точно не знаю, она мне прямо не говорила, только намеками… а знакомы мы с ней с самого детства, мы с ней из одного города приехали…

Детство девушек прошло в маленьком старинном городке на берегу широкой, полноводной реки Вязьмы. Городок этот назывался красиво – Ромашкин, и он этому названию вполне соответствовал: был он зеленый, тихий, весной его неширокие улицы покрывались яблоневым цветом, пышным, как пенка на молоке, а в начале лета густо зацветали трогательными ромашками и колокольчиками.

Илона и Алена с первого класса сидели за одной партой, после уроков вместе возвращались домой, летом плели венки из ромашек, купались в реке и делились мечтами и планами.

Но время шло, и девочки начали понимать, что жизнь у них в городе вовсе не такая хорошая. Работы нет и не предвидится, единственное предприятие – деревообрабатывающий завод, где постоянно визжат дисковые пилы и пахнет опилками и растворителями. Яблоневые сады – это, конечно, красиво, но одними яблоками сыт не будешь. Мальчики из их класса превратились в наглых, грубых парней, от которых пахло потом и перегаром. Все, кто поумнее, перебирались в большие города, не такие умные занимались рэкетом и воровством, а совсем уж глупые спивались или шли работать на деревообрабатывающий завод.

Илона и Алена были неглупыми девочками, запах опилок и растворителей им не нравился, от кислых яблок сводило скулы, и они переехали в Петербург.

На первых порах было очень трудно, они снимали темную комнатку у сердитой старухи и перебивались случайными заработками, но потом Алена нашла хорошую работу, а Илона – умного и ловкого приятеля.

При упоминании этого приятеля капитан Несгибайло очень оживился, но Илона на этот раз ловко увела разговор в сторону.

То есть продолжила рассказывать про свою подругу.

Алена, как уже было сказано, нашла хорошую работу в банке.

На первых порах она устроилась туда простой операционисткой, но оказалась девушкой толковой, смышленой и трудолюбивой, и скоро ее повысили.

Теперь она работала с солидными клиентами.

Через ее руки каждый день протекали огромные суммы, но сама она зарабатывала скромно. То есть на жизнь ей хватало, но о собственной квартире не приходилось и мечтать.

Конечно, теперь Алена снимала не темную конуру, а приличную однокомнатную квартирку неподалеку от работы, но это было не то, о чем она мечтала в юности.

Особенно же тяжело ей стало после того, как Илона пригласила ее к себе, в свою собственную (как она сказала) квартиру в элитном доме неподалеку от Невского.

Конечно, квартира была не совсем ее, эту квартиру купил все тот же таинственный друг, да и то не на свое имя, а на имя какой-то старушки (при этих словах капитан Несгибайло с пониманием кивнул), но в такие частности Илона не стала вдаваться, и квартира произвела на подругу неизгладимое впечатление.

Глаза у Алены загорелись нехорошим блеском, и Илона даже подумала, что малость переиграла и женская дружба может дать трещину.

Однако через некоторое время Алена повеселела и, делая загадочный вид, намекнула подруге, что вскоре у нее тоже будет собственное жилье. И еще какое!

Илона приставала к ней с расспросами, но подруга отмалчивалась с таким же загадочным видом. Илона не отступала, и в конце концов Алена проговорилась, что какие-то очень значительные и серьезные люди обещали ей заплатить колоссальные деньги за сущую ерунду.

Алене всего-то и надо сделать вид, что у нее серьезный роман с одним из клиентов банка, богатым ювелиром.

При упоминании этого ювелира глаза Илоны предательски забегали. Липовый капитан Несгибайло почувствовал, что она знает куда больше, чем говорит, и что-то от него скрывает, но он решил до поры придержать при себе свои сомнения, чтобы не спугнуть разговорчивую девушку.

Итак, Алена разыгрывала роман с ювелиром, а тем временем продолжала работать в банке.

И вдруг в один далеко не прекрасный день, этот ювелир бесследно исчез, и Алена исчезла одновременно с ним.

– Ну, поскольку у них вроде как был роман, – продолжала Илона. – Все и решили, что они уехали куда-то вместе. На Мальдивы, допустим, или на Сейшелы. Тем более что вместе с ними из банка испарилась большая сумма денег…

– Так, может, так оно и было? – предположил дотошный капитан Несгибайло.

– Сперва я тоже так подумала, – призналась Илона. – Хотя Аленка мне и говорила, что роман с ювелиром только изображает по заказу тех людей, но я подумала, что фиктивный роман перерос в самый настоящий. В конце концов, ювелир – мужчина еще не старый, интересный, а главное – обеспеченный, вот она и решила, что грех упускать такой случай…

– Ты сказала – сперва, – напомнил капитан. – Значит, потом у тебя появились сомнения?

– Ну да. – Глаза Илоны блеснули. – Мы же все-таки подруги, я Аленку с первого класса знаю. Не исчезла бы она вот так, бесследно. Хоть какую-то весточку мне бы оставила. Прислала бы открытку с Мальдив или Сейшел, на фоне прибоя…

– Ну, может, ювелир был очень против!

– Ну да… – с сомнением протянула Илона. – Хотя если женщина чего-то захочет, остановить ее трудно. А потом этот звонок…

Капитан изобразил живейший интерес к этому звонку, хотя знал о нем куда больше самой Илоны – ведь он стоял рядом с Лолой, когда та изображала пропавшую девушку.

– Ну вот, тут-то все и встало на свои места! – продолжила Илона. – Я все поняла: никуда Аленка не уехала, а просто прячется где-то, залегла на дно. И очень кого-то боится…

– Кого же? – подтолкнул ее капитан.

– Ну, тут я могу только гадать, – призналась Илона. – Но кое-какие догадки у меня имеются.

– Ну, так поделись ими!

– Я еще в самом начале засомневалась – чего это Алене заплатят такие большие деньги за такую ерунду? Даже отговорить ее попыталась, мол, подозрительно это как-то. Но Аленка меня и слушать не хотела – ты, говорит, просто завидуешь… Мне в кои-то веки выпал такой шанс, а ты хочешь, чтобы я его упустила! Ну, я и не стала с ней спорить – пускай сама обожжется…

Котя Волк был бомж со стажем. Бомжевал он лет пятнадцать, а может и больше, как-то года у него сбились, свалялись в большой и бесформенный ком вроде тех, из которых дети зимой делают снежную бабу. И то сказать – чего их считать-то, года эти? Ничего особо интересного с Котей за это время не происходило, и всех-то событий – зима да лето.

Долгому своему и относительно благополучному бомжеванию Котя обязан был, во-первых, своей необычной внешности. С детства был у него дефект челюсти, называемый в народе «волчья пасть». За то и кличку свою получил. Вроде бы делали ему операцию, о чем Котя плохо помнил, потому что было это очень давно, когда жил он с мамой в крошечной квартирке под лестницей. Мать работала дворником, и Котя был с детства предоставлен самому себе. А поскольку на улицу ходить не любил – дети очень дразнили, а взрослые шарахались, то гулял Котя по окрестным подвалам.

Жили они с матерью в центре города, и подвалы там были обширные. Котя знал все ходы и выходы, ориентировался лучше, чем в собственной комнате, мог найти дорогу в полной темноте. Иногда проходил под землей несколько километров и отсутствовал сутками, мать уже привыкла и не волновалась.

Много Котя видел интересного во время своих странствий, да только ничего не запомнил, голова у него от рождения была слабая. А если и запомнил, то никому ничего рассказать не смог бы – хоть и сделали ему операцию, а дефекты речи остались.

Однажды мать скребла лопатой тротуар да и упала на грязный снег. Подняли ее уже мертвую. Доктор поставил диагноз – изработалась. Похоронили мать на казенные деньги – жилконтора всем занималась. Пытались пристроить Котю дворником, только он не смог – то проспит, то позабудет, то в подвалы уйдет. Перебивался он кое-как, по подвалам путешествовал, что найдет интересного – то на толкучку несет. Когда уж совсем прижмет, то воровал, но только еду, по мелочи. Голод ведь не тетка. Пил мало.

А тут как-то приходит домой, а подъезд закрыт. Въехали новые жильцы, ремонт на лестнице сделали, камеру перед входом повесили, а в той каморке под лестницей, где Котя жил, посадили охранника с пятью телевизорами. Котя еще задумался – куда ему пять-то штук?

Проник Котя в подъезд, а охранник как рявкнет – пошел вон! Ну, Котя и пошел опять в подвалы. Не сильно расстроился. Хотя жизнь трудная началась. Бомжей развелось – страшное дело! И все злые, голодные. Дерутся, словами разными обзываются, Котю обижают. За плесневелую корку готовы голову проломить. И в подвалах кучкуются, особенно зимой, места теплые занимают, Котю гоняют. Да и подвалов меньше стало доступных. Люди площадь бесхозную в дело пустили. Кто из квартиры люк сделает и внизу в подвале кладовочку оборудует или мастерскую, кто склад устроит, кто тренажерный зал, жиры сгонять.

И везде двери железные, замки крепкие. Раньше-то амбарный замок Котя голыми руками открыть мог. Теперь труднее стало. Замки хитрые, иностранные, да и сила у Коти не та, что прежде.

Но не зря всю жизнь он по подвалам мотался, много мест знал, где перекантоваться можно. С другими бомжами компанию не водил – увяжется кто-то, да потом с хорошего места Котю же и выгонит, как та лиса, что зайца в сказке из дома выперла.

Так и жил Котя. Неплохо жил, не сильно голодал. А пил мало, только для согрева. Оттого и не бедовал, что один, ни с кем делиться не надо. Был Котя просто Волк, а стал Волк одинокий.

Нынче с утра отправился он по подвалам – время к осени, холода наступят, не заметишь. Нужно теплую квартирку заранее присмотреть. Да не одну, мало ли как жизнь обернется.

Долго ходил Котя, да все неудачно. Один подвал сырой, другой запертый, не пройдешь там, в третьем вещички валяются – стало быть, есть там обитатели, и Котю они в гости не звали. Хотел уже Котя уходить ни с чем, да забрел куда-то в сторону. Глядит – окошко подвальное, на нем кот сидит полосатый. Согнал Котя кота, выглянул в окошко, чтобы определиться, да и засмотрелся.

Двор дремучий, никто не ходит. И валяется прямо перед окошком девка в луже крови. Пригляделся Котя – видит, девка насквозь мертвая, живые так не лежат. Тут другая девка к ней походит. Пошуровала, поглядела – мама, кричит, мамочка!

Котя на всякий случай от окошка шарахнулся – как бы его не заметили. И вовремя, потому что машина подъехала. По всему видать, что менты – рожи наглые, упитанные. Девку тут на месте и прихватили, в машину посадили, хоть она и верещала по-страшному.

Хотел уже Котя уносить ноги от греха, да смотрит – тихо все, менты отъехали, про покойницу забыли. Пригляделся Котя – что бы такое у нее позаимствовать в хозяйстве полезное. Давно уже привычки свои Котя переменил, насчет того, чтобы только еду воровать, брал теперь все что подвернется – жизнь заставляла.

Конечно, у покойников красть – грех большой, а с другой стороны, ей ведь, девке-то этой мертвой, ничего уже не нужно. А он, Котя, пока еще живой, ему любая мелочь в хозяйстве пригодится, жизнь ведь у бомжа трудная.

Пригляделся Котя повнимательнее и расстроился. Ну, совершенно никчемная девка попалась, нечего с нее взять. Обувка поношенная, курточка рваненькая, вот разве что сумка… Раз сумку не украли, стало быть, девку не ограбили. Так что, может, у нее в сумке пара сотен завалялась. Кому-то такая сумма – ерунда, а Коте подспорье хорошее…

Вытянул Котя руку, а тут кот полосатый в бок толкается – дай пройти! Пустил его Котя в окошко, а котяра наглый сразу к покойнице бросился. На запах крови, надо думать. Коте аж поплохело. Да только кот повел себя странно. Поначалу-то уши прижал и стал красться вперед, а только вдруг встал как вкопанный, шерсть на спине поднял и хвост трубой распустил. Лужу кровавую понюхал и чихнул в недоумении. Лапу брезгливо отряхнул и попятился.

Ох, не к добру это все, Котя думает, хоть котяра и прохиндей тот еще, а все же животные в таких делах больше чувствуют. А кот пятился-пятился, потом аккуратно обошел лужу, шерсть на спине пригладил, хвост опустил, да и подошел к девичьей голове. И тихонько так тронул ее за лицо мягкой лапой.

Котя уж хотел было кота шугануть – все же не дело это, так с покойницей обращаться. А только покойница вдруг пошевелилась и рукой махнула. Потом глаза открыла – брысь, говорит, тварь помойная, у тебя блохи! Кот и ушел, спорить не стал. А Котя глазам своим не верит – встала покойница со стоном, потянулась, в лужу кровавую вляпалась, да и выругалась нехорошими словами.

Тут Котя опомнился, закрестился – свят, свят, свят, чур меня, шепчет, изыди, сатана, сгинь, нечистая сила, пропади пропадом! Это что же такое получается, думает, вроде бы и не пью я почти, а покойники на глазах оживают! Видно, грехов много, надо бы в церковь зайти, да кто же туда пустит-то в таком виде…

Хотел от окна отойти, а ноги словно свинцом налились – не идут никуда. И тут девка эта самая, живая покойница, подходит к окошку, да и кидает туда что-то. Как глянул Котя, так и обомлел, ведь это она шею свою окровавленную бросила.

– Господи, помоги, не дай пропасть от нечистой силы! – взвыл Котя дурным голосом.

Да поздно сообразил, что надо бы промолчать. Девка на его крик голову повернула, смотрит Котя – есть у нее шея, на положенном месте. Нормальная такая шея, длинная, чистая. А что же тогда она выбросила?

Девица усмехнулась, шарфик грязный сняла и тоже в окошко бросила.

– Не бойся, дядя, я живая. На вот тебе, только не ори.

И сунула в окошко тысячную новенькую. Котя аж затрясся. Ни в жисть, думает, эти деньги нечистые не возьму! Они ж обманные, пойдешь в магазин, а они и пропадут… Нет уж, Котя человек ученый.

– Ну как знаешь, – сказала живая покойница, развернулась, да и пошла со двора, спотыкаясь и бок потирая. А Котя посидел еще немножко, потом тысячную двумя пальцами взял да и положил под камушек. Решил подождать немного, а потом посмотреть – вдруг не пропадут они. А если пропадут, то и жалеть не стоит, ну их к бесу…

– Слушай, Питиримыч, чего-то мы с тобой сегодня засиделись! – Капитан Гудронов отодвинул пустую тарелку и взглянул на часы.

– А куда нам спешить, Сеня? – отозвался напарник Гудронова Ананасов, доедая кусок пиццы «четыре сыра».

Это был самый вкусный кусок, с сыром горгонзола, он нарочно оставил его на закуску, так что никак не мог его недоесть.

– Да мы тут уже минут сорок сидим! – проговорил Гудронов, который давно уже доел свою пиццу и теперь скучал.

– И что же, за сорок минут повысились показатели преступности в нашем районе? – осведомился Ананасов, запихивая в рот пиццу. – Шире надо смотреть на вещи, Сеня! Знаешь, как говорил один китайский философ? Если ты хочешь кому-то отомстить – просто сядь на берегу реки и жди, раньше или позже мимо тебя обязательно проплывет труп твоего врага! А здесь, у Люси, сидеть куда лучше, чем на каком-то сыром берегу… тепло и сухо, и комаров нету.

– Знаю я этого китайца! – возразил Гудронов. – Никакой он не китаец, он киргиз из Оша, входит в банду Косого, я его еще в девяносто четвертом брал! Тот еще философ…

– Во-первых, тот киргиз – вовсе не киргиз, а казах, – заспорил Ананасов, – а во-вторых…

– Мальчики, а что я вам принесла! – нараспев проговорила Люся, поставив перед двумя бравыми капитанами подносик с двумя запотевшими рюмками и мисочкой квашеной капусты. И встала рядом, подбоченившись, и глазами синими заиграла.

– Люся, ты чего? – ужаснулся Гудронов. – Мы же на работе!

– Правда, Люсенька, ты это… того… – робко поддержал напарника Ананасов, не сводя мечтательного взгляда с соблазнительного подносика. – Ты же знаешь, нельзя нам…

– Да бросьте вы, мальчики! – Люся придвинула рюмку к Ананасову и призывно улыбнулась. – Радость у меня! Матильда моя родила! Пятерых, между прочим!

– Что? – Гудронов поперхнулся. – Сколькерых? То есть скольких? То есть… – Он окончательно запутался в недрах великого и могучего русского языка и задал, наконец, лежащий на поверхности вопрос: – А кто она такая, эта Матильда?

– Да кошечка же моя! – ответила Люся, удивившись такой неосведомленности. – Такие, между прочим, котята хорошенькие… два черненьких, два полосатеньких, а один, самый симпатичный, рыженький… тебе, Сеня, не нужен котеночек?

– Я же мент, Люся! – вздохнул Гудронов и горестно подпер щеку кулаком. – А нам, ментам, нельзя ни к кому привязываться! Привязанности, Люся, делают человека слабым! Потом с жилплощадью у меня проблемы… Вот, может, Питиримыч возьмет…

Капитан Ананасов после развода жил один в двухкомнатной квартире, до сих пор не понимая, как ему удалось отделаться от бывшей жены и тещи. Не иначе высшие силы помогли.

– Нет, что ты! – Ананасов испуганно замахал руками. – У меня же Мотя, он ни за что не согласится…

– Это кто же такой Мотя? – прищурила Люся невыразимо синие глаза.

– Ой, он же кота завел! – фыркнул Гудронов. – Это, я тебе скажу, Люся, не кот, а чертово отродье! Приперся к нему в квартиру как-то ночью – в форточку прыгнул.

– Ты же говорил, что на четвертом этаже живешь… – удивилась Люся.

– Вот то-то и оно! – обрадовался Гудронов. – Говорил я ему, что дело нечисто, что кот – ненастоящий! А он не верит.

Кот, названный Матвеем, и правда обладал впечатляющей внешностью. С порванным в драке ухом и лысым боком, хромающий на левую лапу, кот, тем не менее, вид имел устрашающий. Квартиру Ананасова, и так не блистающую чистотой и порядком, он мигом превратил в нечто среднее между хлевом и общественным туалетом. Капитан прощал коту все. Польза от кота все же была – ни одна женщина не отваживалась переступить порог его квартиры. Семейной жизнью капитан был сыт по горло.

– Ну, если не хотите брать котят, так хоть выпейте за них! – настаивала Люся. – Правда, выпейте, а то я обижусь!

– Нельзя нам, Люся! – ответил Ананасов страдальческим голосом и громко сглотнул. – Не томи, не мучь…

– Ну, хоть капустки попробуйте! Отличная капустка, сама солила, с антоновскими яблоками… – Люся улыбнулась, и ямочки на щеках решили дело.

– Ну, если только капустки… – Ананасов зацепил капусту вилкой, аппетитно захрустел и вдруг не выдержал, схватил рюмку и опрокинул ее в рот, простонав: – Под такую закуску, да не выпить… Ах, хорошо пошла!

Гудронов обиженно посмотрел на напарника, тяжело вздохнул и тоже потянулся к рюмке:

– Что же ты, Питиримыч, один? Это как-то не по-нашему…

Люся отошла за стойку, достала мобильный телефон и вполголоса проговорила:

– Ушко, дорогой, я их еще минут на двадцать задержала, но больше не выйдет… ты уж не подведи меня! Ты же знаешь, мне с ними ссориться никак нельзя!

– Не волнуйся, – ответил Ухо также вполголоса. – Через двадцать так через двадцать… будет машина на месте!

Убрав телефон, Ухо повернулся к Маркизу:

– Товарищ капитан, начальник звонит! Марат Варфоломеевич…

– Ты хотел сказать – Варфоломей Маратович? – поправил напарника липовый капитан Несгибайло.

– Вот-вот, он самый! Срочно требует нас на это… совещание по раскрываемости автомобильных краж! Через двадцать минут совещание начинается!

– Ах, это! – Маркиз взглянул на часы. – Точно, и как же я забыл, что сегодня совещание…

Илона насторожилась. В ее голове мелькнуло какое-то смутное, неопределенное подозрение. Впрочем, оформиться это подозрение не успело, потому что капитан Несгибайло повернулся к ней и сурово нахмурил брови:

– Вот видишь – нет у нас времени с тобой лясы точить! Или чистосердечно во всем признавайся – или оформляем задержание, и тогда уж тебе обратного пути не будет!

– Да я уже и так вам все что могла рассказала… – лепетала Илона.

– А мне кажется, не все! – нажимал капитан. – Где может прятаться твоя подруга?

– Да не знаю я… она же это никому не говорила…

– Ну, может, у тебя есть какие-то догадки?

– Нету! – упиралась Илона, с нарастающим подозрением глядя на двух ментов.

– А вот ты мне скажи, – задумчиво проговорил капитан. – Она что – прямо как приехала из вашего Незабудкина, так сразу в банк и устроилась работать? Как-то это странно! Чтобы в приличное место взяли девчонку без опыта работы…

– Ромашкин, – поправила его Илона.

– Чего? – переспросил капитан.

– Город наш называется Ромашкин. А Алена, конечно, не сразу в банк попала. Сперва она в китайском ресторане бухгалтером работала.

– Какой ресторан? – деловито осведомился Несгибайло.

– «Цветок персика»… на Выборгском шоссе, недалеко от Осиновой Рощи.

– Знаю я этот ресторан! – вклинился в разговор водитель. – На пятнадцатом километре шоссе, сразу за развилкой. Там два года назад перестрелка была, с тех пор он закрыт. Его киргизы держали, выдавали себя за китайцев. А потом они с казахской бандой не поладили, ну, тут и началось…

– Вот оно что… – протянул капитан.

– Ну что – довольны? – В голосе Илоны прозвучало нетерпение. – Больше я все равно ничего не знаю!

– А вот в этом я не уверен! – Капитан навис над ней и сурово проговорил:

– Расскажешь про то, где взяла сережки, – отпустим!

– Сережки? – Глаза Илоны округлились. – Какие еще сережки?

– Вот только не надо изображать святую невинность! – гремел капитан. – Ты прекрасно поняла, о чем я тебя спрашиваю! О сережках «Алмазные ландыши», в которых ты заявилась на ювелирную тусовку! Это ведь ты с напарником взяла сейф Стрешнева?

– Откуда вы про сейф знаете? – выпалила сгоряча Илона, и тут же все ее подозрения прорвались, как нарыв. – Никакие вы не менты!

Липовый капитан запнулся, но тут же переглянулся с водителем и проскрежетал холодным неприязненным голосом:

– А если и так? Если даже мы не менты – тебе от этого что, легче? Мы тебя прирежем и выбросим где-нибудь за городом! И найдут тебя месяца через два в таком виде, что и на свалку не примут…

– Да ладно тебе! – огрызнулась Илона. – Видала я таких! Кишка у тебя тонка!

Настроение у нее разом переменилось. Пока она считала, что попалась в лапы настоящих ментов над свежим трупом и ей предстоит провести лучшие годы своей жизни на зоне, среди охранников и матерых уголовниц, – она была по-настоящему испугана и готова была выложить все что угодно, лишь бы вырваться на свободу. Но теперь, когда она поняла, что перед ней – обычные мошенники, Илона успокоилась и решила, что запросто их переиграет.

Но вдруг рядом с машиной возник новый персонаж.

Та самая шалава, которая пришла в бистро «Крокодил» по поручению Алены Перепелкиной. Та самая подозрительная особа, которую Илона нашла на земле, залитую кровью.

И вот теперь она подошла к машине, в той самой окровавленной куртке, со спутанными, давно немытыми волосами и с пятнами засохшей крови на лице.

– И у меня кишка тонка? – проговорила эта ожившая покойница скрипучим, полным ненависти голосом.

– Так я и знала, что это подстава! – воскликнула Илона, невольно отшатнувшись от воскресшей шалавы. – Да плевала я на вас всех! В гробу я вас видала!

– Зря ты так. – «Покойница» криво усмехнулась. – Ты представляешь, что я сейчас чувствую?

– Не знаю и знать не хочу! – повторила Илона без прежней уверенности. Кажущееся спокойствие шалавы ее насторожило.

– А зря, – повторила та. – Начать с того, что из-за тебя я вырядилась натуральной привокзальной шлюхой, напялила на себя все это кошмарное китайское тряпье. – Она одним красноречивым жестом показала на дешевую потертую куртку, на поношенные сапоги и всю остальную амуницию. – Из-за тебя я появилась на людях с грязной головой, с огромным синяком под глазом… так мало этого – мне еще пришлось полчаса валяться в грязи, на холодном асфальте, рядом с помойкой… Представляешь, с каким удовольствием я сейчас расцарапаю тебе всю физиономию и выдеру твои жалкие волосенки?

– Ты не посмеешь! – взвизгнула Илона, вжимаясь в сиденье.

– Еще как посмею! – Шалава вытянула вперед руки с длинными ярко-красными ногтями. Один был обломан, и лак облупился. – Ты прикинь, подруга, – пока я там валялась, на меня какая-то дворняга подняла лапу! А ты говоришь, что я чего-то там не посмею! Да тебе после нашего задушевного разговора ни один пластический хирург не поможет!

Лола почти не играла, она была зла как сто чертей. Насчет дворняги было, конечно, преувеличение, однако помойный кот вертелся вокруг, и этот бомж с «волчьей пастью»… Лоле на сегодня хватило.

– Мама… – пролепетала Илона.

Она снова почувствовала такой же страх, как незадолго до того над свежим трупом.

– Лола, может, не надо?.. – неуверенно проговорил фальшивый капитан Несгибайло, с опаской глядя на свою ожившую напарницу. – Ты вспомни, что было прошлый раз… той женщине наложили девяносто швов, ее потом собственный косметолог не узнал…

– Ты меня лучше не серди! – огрызнулась Лола. – И вообще, чего это ты ее защищаешь? У тебя что, с ней какие-то особые отношения? А ну, признавайся!

– Да что ты, Лолочка, какие отношения! – залебезил Маркиз. – Она нам еще кое-что может рассказать…

– Так она же все равно молчит!

– Я расскажу! Я все расскажу! – заторопилась Илона, отодвигаясь как можно дальше. – Только защитите меня от этой… этой…

– Ну, так рассказывай! – рявкнул на нее Маркиз. – Откуда вы с Доктором узнали про сейф?

– От Алены… – торопливо выложила Илона, в страхе косясь на окровавленную шалаву. – Алена все время хвасталась, какая она крутая, как ей доверяют в банке… ну и про этот сейф с драгоценностями выложила… а потом, когда они со Стрешневым в один день пропали, Доктор и говорит – другого такого удобного момента не будет, надо брать тот сейф, пока его не опечатали… раз хозяин сейфа пропал, так никто и не знает, что в этом сейфе было, никто и не хватится…

Маркиз отметил про себя, что Илона только что подтвердила его догадку: ее сообщником был тот самый Доктор, с которым его пути недавно пересекались.

– Дальше было дело техники, – продолжала Илона. – Я арендовала ячейку в том же банке, потом как владелец ячейки прошла в хранилище вместе с Доктором. Сотрудник хранилища вышел, чтобы нам не мешать. Номер ячейки Стрешнева мне выболтала Алена, а открыть нужную ячейку для Доктора – это минутное дело…

– Да, это точно… – проговорил Маркиз, для которого это тоже не составило бы труда.

Илона взглянула на него подозрительно и закончила:

– Ну вот, взяли мы те драгоценности. Доктор их до поры припрятал в той квартире, где я жила, и велел ничего не трогать…

– А ты не удержалась, – закончил за нее Маркиз.

– Ну да… – Илона потупилась. – Сглупила… уж очень красивые были эти сережки… на моем месте ни одна женщина не устояла бы! – Она искоса взглянула на Лолу, словно призывая ее в свидетели, но Лола враждебно промолчала.

– И тут такая неприятность вышла, – продолжила Илона. – На ту же тусовку притащилась жена Стрешнева. Я-то думала, ей не до того, сидит дома и мужа вспоминает, а она пришла и сразу мои сережки заметила. Набросилась на меня, еле мне удалось сбежать…

Эту историю Леня уже знал.

– Эй, капитан, – напомнил о себе водитель. – Там уже совещание по автоугонам начинается.

– Ладно, мы здесь уже заканчиваем, – смилостивился Маркиз.

– Что значит – заканчиваем? – возмутилась Лола. – Неужели ты ее отпустишь?

– Отпущу! – отмахнулся от нее Маркиз. – Мне с ее трупом возиться нет ни времени, ни желания!

Напоследок он строго взглянул на Илону:

– Ну, смотри, если ты мне не все рассказала или соврала – я тебя под землей найду, и никакой Доктор тебе не поможет!

– Да я все как есть выложила! – ответила Илона, но в глазах ее не было прежнего страха.

Маркиз открыл дверцу машины, и Илона исчезла так быстро, что наверняка побила мировой рекорд в беге на короткие дистанции. Причем с препятствиями.

Едва она исчезла из поля зрения, Леня повернулся к Лоле и удовлетворенно проговорил:

– Ну, Лолка, тебе полный респект! Ты эту сцену просто отлично сыграла! Такую неподдельную ярость изобразила – сам Станиславский тебе поверил бы!

– Что значит – изобразила? – возмутилась Лола. – Ты что – не можешь отличить актерской игры от подлинного чувства? Я ведь действительно валялась в грязи, изображая труп! От меня так пахнет, что хочется саму себя спустить в унитаз! Изобразила! – В ее голосе звучал подлинный пафос. – Да я эту Илону голыми руками разорвать была готова! И разорвала бы, если бы ты мне не помешал!

– Ребята, – прервал компаньонов Ухо, – вы меня извините, я понимаю, у вас сложные отношения, но мне действительно нужно срочно вернуть машину, а то у Люси будут неприятности… А ей с ментами ссориться никак нельзя…

Через час Лола уже приняла горячий душ, переоделась во все чистое и сидела в халате с Пу И на коленях. Песик, правда, немного нервничал и то и дело принюхивался.

– Вот видишь, до чего ты меня довел! – возмущалась Лола, поднося к губам чашечку свежезаваренного кофе. – Мной уже брезгует собственная собака!

– Пу И вовсе не брезгует, – возразил Маркиз. – Его просто очень интересует запах той дворняги, с которой ты познакомилась… Судя по всему, это была девочка…

– Кобель, – машинально ответила Лола и тут же запустила в Маркиза чашкой. Вот ведь сорвалось с языка, а теперь Ленька проходу не даст, задразнит.

– Это был замечательный японский сервиз! – вздохнул Маркиз, на всякий случай пересев подальше. – Теперь он неполный…

– С каких это пор тебя волнует посуда? – огрызнулась Лола.

– Ну хватит, что ты взбеленилась… – примирительно заговорил Леня, – ну, провели операцию… В первый раз что ли?

– Да знаешь, как противно… – вздохнула Лола и прижала к себе Пу И, – и потом, это же все зря, все мои мучения оказались напрасны!

– Ну… – Леня отвел глаза.

– Не нукай! – Лола вскочила на ноги, так что Пу И кубарем скатился с ее колен, но Лола не обратила на возмущенный визг песика никакого внимания. – Сам знаешь, что я права! Вот скажи – ну что полезного мы узнали? Что эта Илонка со своим напарником сейф обчистила? Так это и раньше известно было!

– Теперь мы точно знаем, что Алену кто-то нанял, чтобы она изображала, что у нее роман со Стрешневым.

– Кстати, делала это она непрофессионально, – фыркнул Лола, – раз и секретарша, и та девица в банке ей не поверили. И вообще, судя по всему, эта Перепелкина полная дура.

При упоминании о секретарше Стрешнева у Лени мелькнула какая-то мысль, но Лола продолжала разговор, и мысль эту Маркиз благополучно упустил.

– Сам посуди – на что она рассчитывала? – спрашивала Лола. – Ну исчезла она из банка и со съемной квартиры, пересидела где-нибудь в укромном месте, допустим, месяц, но ведь нельзя всю жизнь прятаться. Зачем тогда большие деньги, если никуда не показаться, ничего нельзя на них купить?

– Тут как раз все просто, – возразил Леня, – она могла появиться и сказать, что Стрешнев ее бросил. А что? Преступлений никаких она не совершала, деньги он сам со своих счетов снял. Ну, максимум, что ей грозило – мадам Стрешнева выдрала бы ей волосенки, да и то она поостыла после той истории с сережками.

– Не нужно тебе было связываться с этой Стрешневой! – в сердцах сказала Лола. – Темное какое-то дело, может, она сама мужа убила, чтобы фирмой завладеть!

– Ну уж ты скажешь…

– А что? – Лола нервно ходила по кухне, как пантера по клетке. – Ты же ничего о ней не знаешь!

– Тогда бы она меня не наняла, – твердо ответил Леня, – зачем ей нужно, чтобы я всю историю распутал? Ей меня Рудик рекомендовал, с ним она точно знакома, я проверял…

Лола не могла не согласиться, но вслух ничего не сказала, а задала провокационный вопрос:

– И что ты теперь собираешься делать?

– Я собираюсь искать Алену Перепелкину, – ответил Маркиз, твердо глядя в глаза своей боевой подруге.

– И где же ты собираешься ее искать? – насмешливо спросила Лола, Ленина твердость не произвела на нее ни малейшего впечатления. Она знала его не первый год.

– Я… я собираюсь поехать в этот самый бывший китайский ресторан. Или киргизский.

– «Цветок персика»? – В Лолином голосе звучало самое настоящее презрение. – И с какого перепугу? Откуда вдруг такая любовь к восточной кухне?

– А с такого, – закричал Маркиз, – что больше ничего придумать не могу! Ну где она еще может прятаться?

– Да где угодно! – заорала в ответ Лола. – Квартиру сняла, к себе в этот самый Васильков уехала!

– Ромашкин…

– Один черт…

– До Ромашкина тоже очередь дойдет. – Леня успокоился, – «Цветок персика» ближе.

– Ты как тот пьяный из анекдота, что бумажник искал под фонарем, потому что там лучше видно, – усмехнулась Лола просто так, без настоящей злости, только чтобы оставить за собой последнее слово. – Ладно, дай мне полчаса.

– Зачем? – оторопел Маркиз, он-то думал, что сегодня Лолу из дома не выманишь никакими пряниками.

– С тобой поеду, – вздохнула она.

– Да зачем? – отмахнулся Леня. – Что я – сам не справлюсь?

– А затем, – настал черед Лолы проявить твердость, – а затем, что в деле этом есть уже один покойник. Забыл про того частного сыщика? Так вот, один ты никуда не пойдешь! Только со мной или с Ухом!

– Ну тогда собирайся быстрее… – сдаваясь, пробормотал Леня. – Пу И, поди сюда!

Песик подошел и поглядел умильно.

– Не проси, дорогой, Лолка не позволит тебя взять, – вздохнул Леня, – она очень серьезно настроена. К тому же там пыль, грязь и бегают очень злобные собаки.

Пу И посмотрел недоверчиво, но ничего не сказал.

Лола была готова через двадцать пять минут. Ее компаньон только головой покрутил – ведь может же, когда хочет!

После станции метро «Озерки» по сторонам Выборгского шоссе потянулись здания из стекла и бетона – современные центры по продаже импортных автомобилей. Мелькали названия культовых марок – «Порше» и «Ягуар», «Мерседес» и «Ауди». Между ними были разбросаны более скромные строения автомастерских и заправок.

Вскоре на смену этим постройкам пришли нарядные частные коттеджи – кирпичные или из канадского калиброванного бревна. В просветах между ними синело озеро.

Наконец машина промчалась под железнодорожным мостом, отмечающим границу города, и с обеих сторон потянулись незастроенные пустыри. На смену этим пустырям пришел смешанный лес, а потом – светлый и просторный сосновый бор, сквозь который кое-где проглядывали силуэты загородных домов.

– Кажется, это где-то здесь… – проговорил Леня, скосив глаза на свою боевую подругу.

Лола не ответила – она дулась на компаньона. Порыв ее прошел очень скоро, и теперь она думала, что пожалуй зря потащилась в такую даль. Гораздо лучше было бы провести это время в ванне с лавандовой пеной, музыку послушать, выпить легкий коктейль… Ленька ведь все равно не оценит ее заботу.

Леня затормозил на развилке. Неподалеку от шоссе на сосне он увидел выцветший рекламный щиток:

«Цветок персика. Аутентичная китайская кухня. Банкетный зал на пятьдесят человек».

Снизу был указатель – «Цветок персика – 2 км».

Свернув в указанном направлении, Леня проехал два километра по вполне приличной асфальтовой дороге среди соснового леса и выехал на поляну, посреди которой стояло двухэтажное бревенчатое здание с покатой китайской крышей из красной металлочерепицы, окруженное высокой кованой оградой.

Здание носило неуловимый отпечаток давнего и окончательного запустения. Ни одной машины не было видно на парковке, ни в одном окне не горел свет.

– Никого мы там не найдем, – проворчала Лола. – Сразу видно, что в доме никого нет! Зря только ехали в такую даль…

– Во-первых, не так уж далеко мы ехали, – возразил Маркиз. – А во-вторых – что же, ты хочешь, чтобы Алена зажгла свет во всех окнах и вывесила плакат – приходите, я здесь?

Лола промолчала. Леня подъехал к железным воротам, заглушил мотор и поставил машину на ручник.

– Дальше пешком, – сообщил он своей спутнице.

Та что-то недовольно проворчала и вслед за ним подошла к воротам, демонстративно спотыкаясь на колдобинах.

Сбоку от ворот имелась калитка. Леня подергал ручку и, не добившись успеха, полез в карман за отмычкой.

Вдруг за его спиной послышался глухой рокочущий звук, напоминающий урчание мотора мощного гоночного мотоцикла.

– Ой, Ленечка! – вскрикнула Лола, схватив своего спутника за плечо.

Первой Лениной мыслью было – Лола наконец перестала на него дуться, сменила гнев на милость.

Но уже в следующую секунду он обернулся на звук и понял причину перемены в Лолином настроении.

В нескольких шагах от них стояла огромная косматая собака. Это была кавказская овчарка. Пасть ее была грозно оскалена, огромные желтоватые клыки обнажены.

«Черт, накаркал сам себе…» – с досадой подумал Маркиз, вспомнив, что говорил Пу И о злобных собаках.

– Спокойно, собачка, спокойно, – забормотал он, медленно отступая к калитке. – Мы тебе ничего плохого не сделаем…

«Вы? Мне? – казалось, говорили маленькие, злобно горящие глаза овчарки. – Да что вы мне можете сделать? Вот я вам – очень даже могу! Вот сейчас еще немножко порычу, просто так, для разминки, – и разорву вас на мелкие клочки!»

Рычание возобновилось, понизившись еще на полоктавы, и грозный пес медленно двинулся вперед.

– Как тебя зовут? – заискивающим тоном проговорил Леня, быстрым взглядом подыскивая пути к отступлению. – Рекс? Джульбарс? Мухтар? Шарик?

– Сам ты Шарик! – раздался обиженный голос.

Только сейчас Леня заметил позади собаки невысокого, немолодого лысоватого мужичка в пятнистой камуфляжной куртке. На фоне собаки он казался совсем неприметным.

– Сам ты Шарик! – повторил этот мужичок, неодобрительно разглядывая жмущихся к калитке компаньонов. – А это – Альма… Альмочка, – на этот раз он обращался к собаке. – Альмочка, девочка моя, подожди, сейчас мы с ними разберемся!

Овчарка покосилась на хозяина, однако остановилась и захлопнула пасть с громким металлическим лязгом.

– Кто такие? – строго осведомился хозяин собаки. – Что здесь делаете? По какому полному праву находитесь на вверенной мне охраняемой территории?

– Это ведь ресторан «Цветок персика»? – спросил Маркиз, опасливо косясь на собаку. – Мы вообще-то покупатели… купить хотели этот ресторан, а перед тем осмотреть его хотели… а вы с Альмой, я так понимаю, сторожите?

– Не знаю никаких покупателей! – строго ответил сторож. – Никого пускать не велено! Нам с Альмой за то и платят, чтобы мы никого сюда не пускали и ни с кем в неположенные разговоры не вступали! Так что проваливайте отсюда, пока я Альме не приказал с вами по-своему разобраться!

Леня разочарованно переглянулся со своей спутницей: если ресторан охраняется с собаками, вряд ли Алена Перепелкина могла в нем прятаться! Хотя…

– И давно вы с Альмой здесь сторожите? – спросил Леня сторожа примирительным тоном.

– А вам-то что за дело? – фыркнул тот, однако смягчился. – Да уж вторую неделю здесь безвылазно сидим! Арнольд Васильич продукты завозит, обещал сменщика прислать, да все тянет…

Приглядевшись, Леня заметил метрах в ста от ворот маленькую, в одно окно сторожку.

– Выходит, зря мы приехали! – проговорил он разочарованно.

– Выходит, зря! – подтвердил сторож.

– Вот ведь обидно… – тянул Леня. – Хотели, прежде чем покупать, поглядеть на этот ресторан, что здесь да как… кота-то в мешке покупать неохота…

– Ничего ни про какого кота не знаю! – ответил сторож, однако в голосе его не было прежней враждебности. – Нам с Альмой никого пускать не велено, а мы люди маленькие, что скажут – то и делаем…

– Ну да, – сочувственно вздохнул Леня. – Люди маленькие, платят вам мало, а Альма кушает-то небось хорошо!.. Большие собаки – они все такие прожорливые…

– Это уж как водится, – подтвердил сторож. – Аппетит у нее соответствующий, и главное – мясо предпочитает, а мясо-то, сами знаете, какое нынче дорогое…

Леня почувствовал, что разговор сворачивает в нужную сторону, и продолжил:

– Вот-вот… а если мы вам заплатим, денег дадим на мясо – вы не могли бы пока в другой стороне посторожить? Чтобы нам ресторан осмотреть, а то неохота зря назад ехать!

– Неохота вам, – проворчал сторож. – А нам с Альмой охота работу потерять?

– Да почему потерять-то? – гнул свое Леня. – Никто же ничего не узнает! А вообще, вам от этого одна польза будет: если мы с женой этот ресторан купим, мы вас с Альмой можем нанять на постоянной основе. Как оправдавших доверие.

– На постоянной? – Сторож задумался. – А сколько, к примеру, вы на мясо можете дать?

– Да уж тысячу дадим, – и Маркиз пошуршал перед сторожем новенькой купюрой.

Тот облизнулся, взглянул на собаку и проговорил:

– Ну, я прямо не знаю… Ты, Альма, как считаешь?

Альма дала понять, что одобряет внеплановый заработок.

– Ну, ладно! – Сторож выхватил у Лени деньги, отпер калитку и отошел в сторону. – Только смотрите, чтобы ничего там не пропало! Я за эту тысячу не хочу неприятностев поиметь!

– На этот счет можете не беспокоиться! – заверил его Маркиз и вместе с Лолой направился к ресторану.

Миновав фойе и войдя в просторный зал ресторана, Леня огляделся по сторонам.

Вокруг царило полное запустение. Столы и стулья были сдвинуты в один угол, причем стулья для экономии места составлены друг на друга, на всем лежал толстый слой пыли. В комнате было полутемно, и Маркиз, чтобы не включать верхний свет, достал из сумки сильный компактный фонарик.

– Что-то мне кажется, что никого мы здесь не найдем, – проговорила Лола, невольно понизив голос. – Здесь совершенно не чувствуется присутствия человека! И потом сторож… Если бы Алена здесь жила, он бы ее непременно заметил!

– Ну, в любом случае, ты же понимаешь, она прячется не в главном зале, а в каком-нибудь подсобном помещении! – ответил Леня жизнерадостно.

Этим фальшиво-жизнерадостным тоном он хотел отгородиться от мертвой тишины ресторана, а заодно внушить оптимизм своей спутнице и самому себе. В глубине души он чувствовал, что Лола права – в ресторане никто не живет…

Тем не менее в течение следующего часа они обошли все помещения ресторана, заглянули на кухню, в кладовые, в кабинеты директора и бухгалтера.

Нигде не было ни души, нигде не было никаких признаков живого человека.

Только тишина, темнота и толстый слой пыли.

– Ну что ж, Ленечка, нужно уметь признавать свое поражение! – проговорила Лола, когда они снова вернулись в фойе.

– И все-таки у меня есть ощущение, что мы что-то проглядели… – протянул Леня, вертя головой.

– Кстати, за электричество заплатить надо, – неожиданно произнесла Лола, глядя на что-то за Лениной спиной. – И за телефон… ты ведь никогда об этом не вспомнишь!

– Кстати? – насторожился Маркиз. – Почему кстати?

– Не знаю. – Лола пожала плечами. – Почему-то вспомнила… Знаешь, как это бывает – вроде как музыка навеяла…

Леня обернулся, проследив за ее взглядом, и увидел на стене возле двери электрический щиток.

– Лолка, ты молодец! – воскликнул Леня.

– Ну, наконец-то ты это признал! – фыркнула его боевая подруга. – После стольких лет совместной плодотворной работы ты меня оценил по достоинству… Надо это где-нибудь записать… Интересно, за что? За то, что я вовремя оплачиваю все коммунальные счета? Да я, между прочим, не только это делаю, если бы я тебе вовремя не подавала еду, ты бы вообще умер с голоду…

– Да при чем здесь счета?! – отмахнулся Маркиз и показал ей на электрический счетчик.

Колесико счетчика медленно вращалось.

– И все-таки оно вертится! – произнес Леня торжествующим тоном.

– Тоже мне, Галилей нашелся, – проворчала Лола. – Почему это тебя так радует?

– Ты что – не понимаешь? – Леня покосился на свою боевую подругу. – По-моему, это очевидно!..

– Ну вот, не успел сказать мне слово одобрения – и тут же должен облить помоями! – возмутилась Лола. – Кому очевидно, а кому и нет! Поясни для тупых!

– Ну, прости, Лолочка! – залебезил Маркиз. – Смотри, счетчик работает, а ведь мы нигде не видели ни света, ни включенных электроприборов! И сами пользуемся только карманными фонариками! И сторож со своей собаченцией обитают не здесь, а в сторожке, к которой идут отдельные провода. Значит, здесь есть еще какое-то помещение, которого мы не видели, и там что-то включено. К примеру, масляный радиатор. Или чайник. Значит, там кто-то прячется…

– Ну, может быть… – смягчилась Лола. – А как мы найдем это загадочное помещение?

– По проводам!

И правда, спустя четверть часа Леня обнаружил провод, уходящий в стену позади барной стойки. Поколдовав возле стойки, он отодвинул в сторону резной индийский шкафчик с кофемашиной и обнаружил в стене за ним неприметную дверцу.

Открыть замок не составило для Лени никакого труда. Однако прежде чем распахнуть дверцу, он прижался к ней ухом.

Из-за двери не доносилось ни звука.

– Алена! – проговорил Маркиз громко и отчетливо. – Не бойтесь, мы вам не сделаем ничего плохого, нам только нужно с вами поговорить! Мы вам не враги!

За дверью по-прежнему царила тишина.

– Ну давай же, – прошептала Лола. – Открывай! Сколько можно тянуть?! Пора уже с ней познакомиться!

Маркиз распахнул дверцу.

Он ожидал чего угодно – выстрела, удара чем-нибудь тяжелым, крика, наконец. Но ничего не произошло, за дверью было все также тихо. Тихо и темно.

Тогда Леня осветил открывшуюся комнату фонариком и проскользнул внутрь.

Он оказался в небольшой темной комнате, вроде обычной кладовки или подсобки, которых много в любом ресторане. В комнате стояли несколько стеллажей и громоздкий ящик морозильной камеры. И никаких признаков Алены Перепелкиной.

– Ну, что там? – окликнула его Лола.

– Ничего, – честно признался Маркиз. – Ничего и никого.

– Я же тебе говорила! – воскликнула Лола и вошла вслед за компаньоном в потайную комнату. – Зря только время потратили… время и нервы…

– Подожди. – Леня стоял посреди кладовки, оглядываясь по сторонам. – Меня занимают два вопроса…

– Всего два? – насмешливо осведомилась Лола. – Это прогресс, обычно у тебя вопросов гораздо больше…

– Не сбивай меня с мысли! Первый вопрос – почему вход в эту комнату замаскирован…

– Это понятно. – Лола, у которой тоже был фонарик, посветила на стеллажи. Там выстроились ровные ряды бутылок с яркими этикетками. – Это понятно: в этом ресторане, пока он работал, мухлевали со спиртным. То ли его вообще продавали без лицензии, то ли продавали гораздо больше, чем показывали в налоговых отчетах. Вот и сделали потайную кладовку с запасами неучтенных спиртных напитков. Ну что – на первый твой вопрос я ответила, как со вторым?

– На второй я и сам могу ответить, – перебил ее Маркиз. – Второй вопрос был – почему все-таки работает электрический счетчик. И кажется, я знаю почему – хоть ресторан давным-давно закрыт, морозильная камера все еще включена.

– Значит, в этом ресторане мухлевали не только со спиртным, но и с какими-то продуктами. Если тебе интересно – с какими, мы это сейчас узнаем…

С этими словами Лола открыла крышку морозильной камеры и заглянула внутрь.

Тут же она издала душераздирающий вопль и отскочила от морозилки как ошпаренная.

При этом она не только выронила свой собственный фонарь, но налетела на Маркиза и выбила фонарик у него из руки, так что кладовка погрузилась в темноту.

– Ты что, Лолка? – недовольно проворчал Маркиз, пытаясь нашарить на полу свой фонарик. – Ты что, привидение увидела?

– Ху… ху… хуже, – пролепетала Лола, пятясь к выходу из кладовки. – Там… там…

– Да что там такое?

Однако Лола вообще замолчала, и тишина в потайной комнате нарушалась только каким-то странным стуком. Прислушавшись, Леня понял, что это – стук Лолиных зубов.

– Да прекрати ты стучать зубами! – прикрикнул он на свою боевую подругу. – Это меня отвлекает…

Ответом на этот призыв был все тот же стук зубов, только еще более громкий.

Наконец Леня нашел свой фонарик, снова включил его и направил луч в открытую морозилку.

Леня не издал такого вопля, как Лола, – все же он был мужчиной. Вместо этого он выдал такое выражение, какое воспитанный мужчина не произнесет в присутствии женщины.

В морозильной камере, свернувшись в позе эмбриона, лежала молодая женщина.

– Кто… кто это? – пролепетала Лола, заглядывая в морозилку через плечо своего компаньона.

– Кажется, ты с ней хотела познакомиться? – осведомился Маркиз, к которому вернулось самообладание. – Вот, пожалуйста, знакомьтесь. Алена, это Лола. Лола, это Алена.

Теперь и Лола догадалась, что это – та самая Алена Перепелкина, которую компаньоны разыскивали, чтобы узнать обстоятельства таинственного исчезновения мужа заказчицы, ювелира и бизнесмена Павла Стрешнева.

Правда, в теперешнем своем состоянии Алена Перепелкина вряд ли могла им чем-то помочь – на ее волосах серебрился иней, лицо приобрело оттенок белоснежного итальянского мрамора, и вообще, Алена Перепелкина была не живее замороженной трески или нототении.

– Ну что ж, Лола, одно могу тебе сказать, – проговорил Маркиз, придя в себя и освоившись с фактами. – В следующий раз, когда ты будешь думать, что предпринять, чтобы дольше сохранить свою молодость и красоту, – не советую спать в холодильнике. Сохраниться ты, может быть, и сохранишься, но очень уж много побочных эффектов… и цвет лица не совсем естественный…

Черный юмор Маркиза подействовал на его боевую подругу отрезвляюще. К ней вернулся дар речи, и она возмущенно проговорила:

– Черствый ты, Леня! Черствый и бесчувственный!

– При нашей профессии иначе нельзя! – вздохнул Маркиз. – Итак, что мы имеем?

– Имеем труп, – ответила Лола дрожащим от страха голосом. – И больше ничего.

– М-да… – согласился Маркиз. – Труп женский, свежезамороженный… неразговорчивый. То есть мы снова в тупике…

– Леня, я тебя очень прошу, – взмолилась Лола. – Закрой морозилку! Мне кажется, она на меня смотрит!

– Лола, при нашей профессии нельзя быть такой чувствительной, это мешает работать… – проворчал Маркиз, пытаясь вспомнить что-то очень важное.

– А если она смотрит! – жалобно повторила Лола. – Мне это действует на нервы!

– Ну ладно, я закрою… – смилостивился Леня, поняв, что важная мысль все равно ушла в глубину сознания и неизвестно, когда она снова вынырнет на поверхность. Он захлопнул крышку морозилки, щелкнув магнитной защелкой. – Ну что, тебе стало лучше?

– А она все равно смотрит!

– Лолка, ну что ты говоришь ерунду! – рассердился Леня. – Как она может смотреть, если я закрыл морозилку?

– Смотрит! Смотрит! – лепетала Лола. – Я боюсь!

– Да что с тобой происходит? – Маркиз проследил за Лолиным взглядом, посмотрел туда, куда был направлен луч ее фонарика, – и к своему удивлению, увидел блестящий глаз, выглядывающий из-под края морозильной камеры.

– Ну, теперь ты видишь? – зашептала Лола, вцепившись в его локоть. – Теперь ты мне веришь? Это глаз, глаз! Это ее глаз! Глаз Алены! И он на меня смотрит!

– Что-то вижу… – пробормотал Леня, высвободил локоть, наклонился и пошарил рукой под морозилкой.

– Леня, не трогай! – Лола снова вцепилась в руку компаньона. – Я не хочу это видеть!

– Да не бойся ты! – Маркиз протянул ей ладонь, на которой лежал какой-то блестящий предмет. – Ничего страшного…

– Я не смотрю, не смотрю… – бормотала Лола. – Я вообще закрыла глаза…

– И очень зря! – усмехнулся Маркиз. – Между прочим, очень симпатичный кулончик!

– Кулончик? – Врожденное любопытство Лолы взяло верх над испугом, она открыла глаза и опасливо взглянула на то, что лежало на ладони компаньона.

Это действительно был кулон. Небольшой кулон из серебра или мельхиора, представляющий собой доверчиво раскрытую человеческую ладонь, из середины которой пристально и внимательно смотрел голубой глаз.

В верхней части кулона было колечко, через которое проходил тонкий шелковый шнурок. Точнее, обрывок шнурка, кусок длиной сантиметров пять-шесть.

– Какой же это кулон? – проговорила Лола после секундного молчания. – Это вовсе не кулон!

– Как – не кулон? – переспросил Маркиз. – А что же это, по-твоему?

– Это не кулон, а амулет! – авторитетно ответила Лола.

– Ну какая разница?! – поморщился Маркиз. – Кулон или амулет – не все ли равно?

– Разница очень даже большая! Кулон можно купить в любом ювелирном магазине, и он имеет только материальную ценность, и то сомнительную. А амулет можно приобрести только у гуру, и вместе с этим амулетом к тебе придет удача, здоровье и благополучие… то есть он имеет высшую, духовную ценность…

– Ох, Лолка! – вздохнул Маркиз. – Я всегда считал тебя умной, здравомыслящей девушкой! Где ты нахваталась этой ерунды про гуру, про амулеты?!. Постой, не отвечай! Я сам догадаюсь! Это все Маргарита Степановна? Та самая, которая принесла тебе буфикаку?

– Не буфикаку, а бофенаку! – машинально поправила его Лола. – Ну даже если и так? Маргарита Степановна – очень приличная, развитая женщина…

– Постой! – спохватился Маркиз. – Так что – ты видела у нее такой же точно амулет?

– Ну, не сам амулет, а его изображение. – Лола смущенно потупилась. – На рекламном буклете… Это такая группа гармонического развития… постижение смысла жизни, и все такое…

– Удивляюсь я на тебя, Лола, – пробормотал Маркиз. – Вроде бы взрослая женщина…

– Во-первых, незачем напоминать мне о моем возрасте! – возмутилась Лола. – Во-вторых – я же не пошла в эту группу, я отказалась, а в-третьих, мы здесь что – обсуждаем мои увлечения или делом занимаемся?

– Отказалась, значит? – задумчиво протянул Леня. – А теперь ты согласишься!

– Ты что – шутишь? – спросила Лола удивленно. – Что я там забыла? Ты же сам только что подшучивал над этой группой…

– Лола, как ты правильно сказала, мы сейчас не обсуждаем твои сомнительные увлечения, а занимаемся делом. Расследуем исчезновение человека. И что мы нашли?

– Труп.

– Совершенно верно! Мы нашли замороженный труп Алены Перепелкиной. И около этого трупа – амулет с оторванным шелковым шнурком. Какая же картина перед нами вырисовывается?

Леня сделал театральную паузу.

– Ну, хватит тянуть! – возмутилась Лола. – Говори быстрее, мне здесь надоело торчать!

– Так вот какая вырисовывается картина. После исчезновения Павла Стрешнева Алена, как мы и думали, испугалась чего-то или кого-то и спряталась здесь, в этом заброшенном ресторане, поскольку она прежде в нем работала и знала здесь все ходы и выходы. Однако те, от кого она пряталась, назовем их для определенности «Люди Х», оказались хитрее и нашли ее здесь. Нашли, убили и отделались от трупа, спрятав его в морозилку. Но когда они перетаскивали труп или когда заталкивали его в морозильную камеру, они не заметили, что амулет, который Алена носила на шее, оторвался и закатился под морозилку.

– Ты уверен, что этот амулет принадлежал именно Алене, а не кому-то из тех «Людей Х»?

– Уверен. Те люди – настоящие убийцы, преступники, такие не ищут смысл жизни в сомнительных группах, они его давно уже нашли. А вот Алена – одинокая молодая женщина с неустроенной судьбой… самый подходящий контингент для группы медитации на прикроватном коврике и постижения собственного пупка. Так что готовься – пойдешь записываться в эту группу. Прямо завтра.

– Не поняла, – напряженно проговорила Лола. – С какого перепугу? Что мне там делать?

– Ты должна разузнать там все что можно про покойную Алену. – Маркиз был само терпение. – Понимаешь, нам нужно узнать, кто ее убил, – а для этого мы должны проследить ее жизнь шаг за шагом, минута за минутой. Пока мы знаем, что она работала в банке, дружила с Илоной – но с «Людьми Х» она точно познакомилась не на работе и не у подруги. А где еще? Вот тут и встает вопрос об этой самой группе…

– Но ты только что сказал, что «Люди Х» не из тех, кто посещает подобные занятия!

– Совершенно верно, для души они на такие занятия не ходят, но для дела они пойдут хоть к черту в ад. Если им нужно было войти в контакт с Аленой – лучшего места, чем такая группа самопознания и психологического тренинга, не найти. Участники таких групп внутренне уже готовы поддаться чужому влиянию, и направить их мысли в нужную сторону ничего не стоит. В общем, прямо завтра отправляйся на разведку! Тем более координаты группы есть у Маргариты Степановны…

– Ну вот, как всегда – вся работа ложится на мои хрупкие женские плечи! А ты, интересно, что будешь делать?

– Я? – переспросил Маркиз.

Он хотел придумать какую-нибудь достоверную отмазку, но как назло ничего не шло в голову. И тут на его счастье, послышались цокот когтей по полу и голос сторожа:

– Эй, господа хорошие? Вы куда это подевались? Больно долго помещение осматриваете…

– Ты прав, дед. – Леня поскорее выскочил из чулана, где стояла морозильная камера, – тут и смотреть нечего. Не, не подходит нам это помещение, не будем покупать. Уж больно тут все запущено, на ремонте разоришься!

– А мне что за дело? – Сторож пожал плечами.

У Лени было еще опасение, что овчарка Альма что-то заподозрит, но собака, получив свою тысячу на питание, предпочла закрыть на все глаза, и компаньоны благополучно покинули негостеприимный бывший ресторан.

– Вы, мужчины, ужасные люди! – с пафосом воскликнула Лола дома.

– Не обобщай, – машинально заметил Маркиз, – мужчины бывают разные.

– Вот уж тут ты неправ, все мужчины одинаковы, – убежденно сказала Лола, – все вы упрямы как ослы и глупы как бараны.

– Та-ак… – Маркиз взглянул на свою подругу внимательно, – спасибо тебе, дорогая, за душевный подход. Как говорится, ласковое слово и кошке приятно…

Лола малость устыдилась, но показывать этого не хотела.

– Потому что вы никогда не признаетесь в собственных ошибках, – заговорила она нервно. – Вот сейчас – ну скажи честно, что дело зашло в тупик и ты понятия не имеешь, что дальше делать, ты посылаешь меня в этот самый «Глаз на ладони» только для того, чтобы сделать вид, что контролируешь ситуацию. Так ведь ни за что же не признаешься! Вот я и говорю – все вы одинаковы, муж выпендривается перед женой, начальник делает вид перед секретаршей…

– Секретарша! – Леня звучно шлепнул себя по лбу. – И как же я мог забыть?

– Ты о ком? – удивилась Лола.

– О секретарше Стрешнева Марине!

– Какая она Марина, ей сто лет в обед, сам же говорил, что у нее внуки… – по инерции заметила Лола.

Маркиз не ответил, он выдвинул ящик стола и рылся в нем быстро, как собака разрывает кучу опавших листьев.

– Нашел! – Он потряс в руках толстым блокнотом. – Она отдала мне свой ежедневник!

– Да что ты? – еще больше удивилась Лола. – Как это она отдала тебе самое дорогое?

– Во-первых, нет такой женщины, которую не уговорил бы Леонид Марков! – сказал Леня, цитируя старый итальянский фильм. – А во-вторых, он ей не нужен, она работу бросила и теперь внука нянчит. В общем, сейчас посмотрим, что представлял из себя последний день Павла Николаевича Стрешнева.

Все записи были сделаны аккуратным округлым почерком и очень подробно. В левой графе секретарь записывала план на день, который, надо полагать, составлялся заранее, а в правой отмечала, состоялась ли нужная встреча или беседа. Больше того, она расписывала время начальника едва ли не по минутам, вплоть до того, когда подавала ему кофе, а также все телефонные звонки.

Господин Стрешнев был трудоголиком. На работе он появлялся в районе половины десятого, если судить по последнему дню, кофе был подан ему в девять сорок. Далее была небольшая беседа с секретаршей, после чего в десять ноль-ноль началось ПДПС – постоянно действующее производственное совещание, которое длилось два часа. Совещание было делом обычным, так и в этот раз даже не было в правой графе никаких особых пометок – все состоялось по плану и решались исключительно повседневные текущие вопросы.

Далее в двенадцать была встреча с поставщиком – опять-таки запланированная заранее, и поставщик этот был постоянный. А ровно в час состоялся ланч с сотрудницей дамского журнала А. Рукавицыной. Журнал назывался «Леди», и речь за ланчем должна была идти о рекламе ювелирных украшений. Ланч должен был продолжаться час, потому что на два было назначено собеседование с новым сотрудником. Павел Стрешнев очень ответственно относился к подбору персонала и всегда оставлял окончательное решение о приеме за собой.

Однако вот тут начались странности. К двум часам с ланча господин Стрешнев не вернулся. То есть, может, и вернулся, но собеседование не состоялось. Время было зачеркнуто, и в правой графе стояла пометка – «перенести». На три часа было намечено посещение господином Стрешневым выставки оборудования и инструментов для ювелирной промышленности, там же должна была состояться беседа насчет покупки нового станка. Встреча состоялась, но позже, в шестнадцать тридцать, о чем тоже была сделана запись. Далее, в половине шестого, Стрешнев вернулся в офис, чтобы сделать необходимые распоряжения на завтра, и ровно в шесть отбыл с места работы. Чтобы никогда больше туда не возвращаться.

Маркиз пролистал блокнот. Везде были аккуратные записи, никаких зачеркиваний и пометок, и только этот последний лист наводил на мысли об изменениях.

– Что такого могло случиться за ланчем, что ему понадобилось менять расписание? – пробормотал Маркиз.

– Не догадался? – усмехнулась Лола. – Ну увлеклись, понравились друг другу да и решили продолжить общение в более интимной обстановке. Хотя… журнал «Леди»…

– Знаешь этот журнал?

– Конечно! Гламурный, конечно, но не желтая пресса, никаких сплетен не печатает – так, статьи про моду, про кино, немножко психологии, путешествия, реклама косметики…

– И ювелирных изделий…

– Угу. Эта Анна Рукавицына там всем заправляет, ведет постоянную колонку, интервью берет у интересных людей…

– Серьезная, значит, женщина.

– Деловая очень, – согласилась Лола и добавила нехотя: – Из себя ничего. Да вот я тебе журнал принесу…

– Да не надо мне! – отмахнулся Леня. – Нет у меня ни времени, ни желания гламурные журналы читать. Стало быть, вряд ли она при первой встрече с заказчиком к нему в постель прыгнет, так?

– Пожалуй… – протянула Лола, – не ее случай…

– Как ни крути, а к секретарше надо идти, – вздохнул Леня, – пускай расскажет, в чем тут дело. Отчего Стрешнев в последний день свои планы поменял.

– Да куда ты звонишь-то, девятый час уже! Она небось ребенка спать укладывает!

Но Леня уже нажимал кнопки.

– Марина Константиновна? – заворковал он. – Как поживаете? Как самочувствие? А это Леонид… ага, который ребеночка вашего спас… что? Слышно плохо…

Бывшая секретарша отвечала ему, запыхавшись:

– Да, помню я, помню… Вы куда, куда идете такой толпой? В какую квартиру? Ах, в пятую… Ну идите.

– Мариночка, дорогая… – Леня добавил в голос патоки, – мне бы с вами увидеться…

– Арик! – заорала Марина благим матом. – Ты куда это трубы потащил? Их в подвал надо! Нечего мне здесь плитку портить! Да, что, слушаю вас! – это она Лене.

– Я бы хотел…

– Что? Вы насчет дивана? Ничего не знаю, у нас грузовой лифт сломан! Так что если завтра с утра привезете, будете на одиннадцатый этаж на руках поднимать! В пассажирский лифт он не войдет! А если бы и вошел, я все равно не пущу! На пороге лягу!

– Да что происходит? – заволновался Маркиз. – Вы вообще где находитесь?

– На работе, – мрачно ответила бывшая секретарша Стрешнева, – если вам нужно, подъезжайте попозже, после десяти вечера.

Она продиктовала адрес.

На вопросительный взгляд Лолы ее компаньон только молча пожал плечами.

Дом, куда Марина Константиновна пригласила Леню, находился совсем в другом районе, не там, где она жила. Леня без колебаний нажал кнопку с надписью «Консьерж», потому что догадался, кем же теперь работает бывшая секретарша Павла Стрешнева.

– Входите! – прозвучал скрипучий голос.

Марина Константиновна сидела за стеклянной стенкой, как рыба в аквариуме. Внешне она очень изменилась. Раньше это была худощавая женщина, одета подчеркнуто строго, прическа скромная, бледно-голубые глаза едва накрашены. Такой ответственный секретарь, незаменимый работник, начальник за ней как за каменной стеной. Маркиз видел ее в другом облике – и одежда и косметика все та же, но весь облик светится неземным счастьем от вида внука.

Теперь же Маркиз видел перед собой совершенно другую Марину Константиновну – волосы взбиты в копну, глаза подведены, так что кажутся круглыми, как у совы, надето на ней было что-то ярко-полосатое, что особенно усиливало сходство с экзотической рыбой. И еще: бывшая секретарша явно поправилась. Лицо, и раньше круглое, теперь напоминало блин, губы были накрашены ярко-красным бантиком, явно просматривался второй подбородок.

– Здрассте! – заулыбался Маркиз. – Вас и не узнать, хорошо так выглядите!

– Вы к кому? – по инерции спросила Марина Константиновна. – Ах да, следователь страховой компании…

Леня порадовался, что она сама вспомнила, кто он такой, у него-то в связи с утренней страшной находкой совершенно вылетело из головы, кем же он представился в первый раз.

– А что у меня есть… – Он покрутил перед Мариной коробкой с пирожными, которые купил по совету Лолы.

– Все консьержки любят пить чай! – сказала Лола авторитетно, и теперь Леня видел, что его подруга оказалась права.

Причем, учитывая заметно раздавшуюся фигуру Марины Константиновны, чай она пила не пустой.

При виде коробки лицо ее еще больше покруглело от улыбки, она открыла дверку и поманила Леню к себе.

– Вот так и живу, – сказала она, нажимая кнопочку электрического чайника.

– А что же внучек ваш, светик ясный? – осторожно спросил Леня.

– Ох, не спрашивайте! – тяжело, со всхлипом вздохнула Марина Константиновна. – Невестка, эта змея, которая обманом влезла в сердце моего сына…

«Ой, – подумал Леня в страхе, – про невестку – это надолго. Сейчас она уйдет от темы, а у меня времени совсем нету. Нисколько ведь не продвинулись, отчитываться заказчице нечем. Ох, что за дело такое непонятное, права Лолка, не надо было соглашаться!»

Подумав такое, Леня испуганно оглянулся. Только бы Лолка не услышала, а не то загрызет насмерть, проходу не даст.

– Сначала я спасалась работой, – продолжала воспоминания Марина Константиновна, – я всю себя отдавала делу! И скажу без ложной скромности – меня ценили. Павел Николаевич всегда…

– Вот об этом… – заикнулся Леня, но ему не дали закончить.

– Потом, когда эта ужасная женщина, жена Стрешнева, бросила мне в лицо совершенно необоснованные обвинения, – развивала свою мысль Марина, – мне пришлось все бросить и уйти! И что? Я нашла себя в любви к внуку!

«Хорошо излагает, – невольно подумал Маркиз, – но все-таки она зануда».

– Я простила невестке то, что она отняла у меня сына! – патетически воскликнула Марина. – Но она, эта… эта… она заявила, что не отдаст мне внука. Она, видите ли, хочет сама его растить! И воспитывать. Гулять с ним во дворе и петь ему колыбельные.

– Ну… в конце концов, это ее ребенок… – неосторожно ляпнул Маркиз и осекся, потому что бывшая секретарша глянула на него волком.

– А давайте чай пить! – нашелся он.

После двух чашек крепкого чая и трех пирожных Марина подобрела. В подъезде было тихо, бормотал что-то маленький телевизор, жильцы угомонились.

Леня решился и выложил перед Мариной ее блокнот.

– Ну? И как вы это объясните? Почему в последний день ваш шеф изменил свое расписание? Вы же утверждали, что все в тот день было как обычно…

– А кто меня спрашивал? – огрызнулась Марина. – Мадам только орала на меня, а в милиции никому дела нету. Как узнали, что он с той девкой сбежал…

– Кстати, вы были правы, – вставил Леня, – никакого романа у них не было, это точно… А теперь перейдем к делу.

– Так… – Марина проглядела записи, – значит, это случилось во время ланча. Он позвонил мне, велел отменить собеседование и сообщил, что на выставку подъедет только к половине пятого, не раньше.

– Он не сказал, что случилось?

– Он не обязан мне докладывать, – удивилась Марина.

– Но такое раньше бывало?

– Редко…

– А если бы понадобилось с ним связаться? Вы же должны знать, где его найти…

– Существуют мобильные телефоны, – усмехнулась она.

Настырный Леня выяснил, что мобильников у Стрешнева было два, один – для связи с секретарем, а второй – для личных разговоров.

– Значит, что-то случилось за ланчем… – пробормотал он, – а вы знали эту… Рукавицыну?

– Лику? – улыбнулась Марина. – Конечно! Очень деловая напористая женщина, в журнале своем всем она заправляет, владелец ей полностью доверяет. Они с Павлом Николаевичем общались, честно сказать, если бы я про нее услышала, что они вместе уехали, я бы, может, и поверила. А уж про ту, из банка…

– Оставим ее, – перебил Маркиз, – так что, это у Рукавицыной был с ним роман?

– Нет, что вы! Лика – она такая деловая, ее только свой журнал интересует!

– А почему вы говорите – Лика? Она же Анна, – запоздало спохватился Леня.

– Так это она для журнала Анна, для солидности. А на самом деле ее зовут Анжелика, ну, для друзей – Лика…

– Так-так… – Воспоминание, смутно брезжащее в мозгу, наконец оформилось. В свое время Леня знавал одну Анжелику. Но это, конечно, ни о чем не говорит.

Как уже упоминалось неоднократно, Леню Маркиза любили девушки. И не только молоденькие, неровно дышали к нему дамы слегка за тридцать, обремененные высшим образованием, – искусствоведы, старшие научные сотрудники и аспирантки гуманитарных вузов. Что касается продавщиц парфюмерных магазинов, сестричек из участковой поликлиники, сотрудниц аптек и секретарш небольших фирмочек – эти подпадали под его чары мгновенно. Сюда можно включить еще официанток итальянских ресторанчиков и стюардесс внутренних авиалиний, впрочем, список можно продолжать бесконечно.

Леня Маркиз не был монахом, хотя в последнее время как-то поуспокоился. Сам себе он объяснял это занятостью, но на самом деле не хотел огорчать Лолу. Несмотря на то что в свое время они с Лолой договорились, что их отношения никогда не выйдут за рамки деловых, Лола отчего-то очень расстраивалась и начинала себя вести как обычная ревнивая жена. Найдя у Лени на одежде чужой волос или унюхав запах чужих духов, она впадала в самую настоящую ярость, начинала скандалить, обзывалась обидными словами и даже переходила к рукоприкладству. А потом дулась и не разговаривала с Леней несколько дней. То есть вполне успешно превращала жизнь своего компаньона в небольшой такой местный ад. Так что Маркиз если не остепенился, то поумерил свой пыл, потому что скандалы очень плохо отражались на зверях. Пу И становился нервным и капризным, часто плакал и ломал игрушки, попугай орал грубости и плевался сверху на голову проходящим скорлупой от орехов, один кот держался индифферентно, но Леня знал, что скандалов он тоже не одобряет.

– Да вот она, Лика, – консьержка совала ему в руки журнал, – вон там, на первой странице, колонка редактора.

– Так я и думал… – протянул Леня.

Со снимка глядела на него старинная знакомая. Кажется, у них был легкий необременительный роман лет… пятнадцать… нет, меньше… точную дату не вспомнить. Звали ее тогда не Аней, не Ликой, а Анжелой, и работала она… не то в бутике на Большой Морской, не то в ресторанчике на Казанской. Нет, в кафешке на Владимирском… Черт, с чего это его потянуло на ностальгические воспоминания? Они расстались сто лет назад!

Однако выглядит эта Лика неплохо. Совсем непохожа на ту девчонку, что с ним время проводила когда-то. Теперь она деловая женщина и всячески это подчеркивает. Костюмчик, макияж, прическа…

– Уж извините, только здесь я вам протекцию сделать не могу, – усмехнулась Марина, – не в таких мы с Ликой были отношениях, чтобы она к моим словам прислушивалась. Так что сами добивайтесь.

– Это ничего, – задумчиво сказал Маркиз, – добьюсь… А вам за все спасибо…

На следующее утро Лола подъехала к аккуратному двухэтажному особнячку на Петроградской стороне.

Ей пришлось сделать над собой колоссальное усилие, чтобы подняться ни свет ни заря (по ее собственному мнению). Дело в том, что неумолимый Маркиз настаивал на том, чтобы она отправилась на разведку в утренние часы, а еще нужно было придать себе подходящий облик.

Задача была не из простых: внешний вид Лолы должен был выразить приличный материальный уровень – и вместе с тем житейскую неустроенность, внушаемость и полное отсутствие практического здравого смысла. Посидев перед зеркалом и подумав, Лола надела длинное платье из итальянского шелка ручной работы, к нему – совершенно неподходящий по цвету и стилю трикотажный кардиган, обвешалась тяжелыми золотыми и серебряными цепочками, нацепила с десяток колец, браслетов и брошей и в довершение образа взяла под мышку огромную, очень дорогую сумку знаменитой французской фирмы.

– Круто! – восхитился Леня, увидев свою боевую подругу в прихожей. Пу И жалобно тявкнул, а Аскольд от греха подальше сбежал в гардеробную и затаился на полке с зимними шапками.

Итак, Лола припарковала машину перед самым особняком (при этом она едва не врезалась в фонарный столб, а сдавая назад, чудом не помяла две чужие машины) и гордо прошествовала к двери, скосив взгляд на установленную над входом видеокамеру.

Над дверью здания красовалась медная табличка, на которой витиеватыми восточными буквами было выведено: «Школа совершенного сознания и внутренней гармонии».

Видимо, охранник заведения в полной мере оценил внешний вид Лолы и ее эффектное появление. Во всяком случае, дверь перед ней гостеприимно распахнулась, и Лола оказалась в просторном холле, отделанном мрамором и позолотой.

Навстречу ей уже шла женщина средних лет в длинном индийском сари и с нефритовыми четками в руках.

– Приветствую вас в школе совершенного сознания! – проговорила нараспев эта женщина. – Мы рады каждому гостю, особенно же тем, у кого, как у вас, на лице запечатлена неизгладимая печать вечного духовного поиска!

– Да, я… это… нахожусь в постоянном поиске… – сбивчиво отозвалась Лола. – Вот и пришла сюда…

– Позвольте спросить, – продолжила женщина в сари, – откуда вы узнали о нашей школе?

– От подруги… моя подруга к вам ходила и очень мне советовала… говорила, что гуру ей очень помог…

– Подруга? – Женщина окинула Лолу цепким, внимательным взглядом. – А как ее зовут, вашу подругу?

– Алена… Алена Перепелкина…

– Перепелкина? Да, была у нас такая ученица… – На лицо женщины набежало облачко, но тут же оно снова разгладилось. – Впрочем, что мы говорим о второстепенном? Скажите лучше, что привело вас сюда, помимо духовного поиска?

– Я так одинока… – вздохнула Лола, закатив глаза. – Мне все время чего-то не хватает… чего-то важного, можно даже сказать, главного… я чувствую какую-то пустоту вот здесь… – Она приложила руку к сердцу.

– Как я вас понимаю! – подхватила женщина в сари. – Вам недостает чувства внутренней гармонии. Это именно то, что вы найдете в нашей школе! Возвращение гармонии – это наш профиль!

– Да, Алена мне так и сказала – что на ваших занятиях она нашла все, к чему стремилась! Так что я решила записаться в вашу школу…

– Замечательно! – Женщина в сари сложила руки. – Мы подберем для вас группу, в которой вы найдете близких по духу людей, с такими же, как у вас, духовными исканиями…

– Я хочу в ту же группу, в которую ходила Алена! – потребовала Лола голосом капризного ребенка, который требует луну с неба или звезду со Спасской башни.

– В ту же группу? – озабоченно переспросила женщина. – Но они уже давно занимаются с гуру и значительно продвинулись по пути самопознания… вам будет трудно…

– Ничего! – настаивала Лола. – Я не боюсь трудностей!

– Ну, раз так… – Женщина пожала плечами. – Я чувствую в вас большой духовный потенциал, я думаю, вы справитесь и быстро догоните остальных учеников… Что ж, если вы настаиваете… та группа сейчас как раз занимается с гуру, так что если вы готовы – я покажу вам, где можно переодеться, и провожу в зал для групповых занятий! Но сначала мы должны уладить вопрос с оплатой.

Лола заполнила стандартный бланк договора.

Мельком пробежав его глазами, она узнала, что «Школа совершенного сознания и внутренней гармонии», в дальнейшем – просто «Школа», обязуется предоставить ей услуги по самопознанию, по восстановлению духовной цельности и по раскрытию собственного «Я». При этом Школа не отвечает за возможные последствия этого сложного процесса, как то: травмы, вывихи и повреждения внутренних органов при выполнении сложных поз йоги, а также нервные и психические заболевания, которые могут возникнуть в процессе занятий.

Она же, такая-то, в дальнейшем именуемая «Ученик», со своей стороны, обязуется беспрекословно выполнять указания инструктора, предоставленного Школой, в дальнейшем именуемого «Гуру», ни в коем случае не разглашать и не передавать третьим лицам открытые ей на занятиях духовные тайны и психологические методики, а также полностью оплатить стоимость курса занятий.

Стоимость была проставлена в самом низу договора мелким шрифтом, но сама сумма была достаточно крупной.

Итак, Лола подписала договор, внесла в кассу сумму аванса, после чего дама в сари проводила ее в раздевалку. Здесь она указала Лоле шкафчик, в котором висела униформа ученика школы – длинный бесформенный балахон оранжевого цвета.

Переодевшись в этот балахон, Лола убрала свою одежду в металлический шкафчик. При этом она вспомнила, как в далеком детстве (так и хочется сказать – босоногом, но это было бы поэтическим преувеличением) ходила в детский сад. Там у нее тоже был собственный шкафчик, на дверце которого была нарисована очень красивая бабочка-крапивница. Здесь же на каждом шкафчике был изображен символ Школы – глаз на ладони, точно такой, как на том талисмане, который они с Маркизом нашли в ресторане «Цветок персика» рядом с замороженным трупом Алены Перепелкиной.

Вспомнив скрюченное, смерзшееся в глыбу тело Алены, Лола невольно вздрогнула.

Это не укрылось от взгляда ее провожатой, которая улыбнулась с пониманием и проговорила:

– Многие из наших учеников чувствуют невольный трепет перед встречей с гуру! Это так понятно! Он удивительный, выдающийся человек! Но не надо бояться его – он прост и доступен! Ну что ж, пойдемте, я вас представлю ему и группе!

Они прошли по узкому коридору и вошли в просторный зал, где с десяток людей разного возраста в оранжевых балахонах сидели, скрестив босые ноги, на вытертых ковриках. Напротив них в такой же позе сидел лысый, очень загорелый мужчина лет шестидесяти с темными, выпученными глазами, в таком же, как и остальные, оранжевом балахоне.

– Теперь, это, представьте, как внутренняя энергия кундалини перетекает по вашей прямой кишке… – вещал гуру, обводя внимательным взглядом учеников.

Ученики надули щеки и дружно запыхтели.

– Курочкина, – строго проговорил гуру. – Вы недостаточно ярко это представляете!

– Я стараюсь, Учитель! – пропыхтела полная дама лет сорока. – Я стараюсь, но чувство гармонии никак не приходит!

– Плохо, это, стараетесь! – бросил ей гуру. – Впрочем, это, нам все время мешают… Почему в зале посторонние? – Он недовольно взглянул на женщину в сари.

– Это не посторонние, Учитель! – отвечала та, почтительно поклонившись и сложив руки. – Я привела к вам новую ученицу. Эта достойная женщина находится в духовном поиске, и ей требуется провожатый…

– Пусть, это, приходит вместе со своим духовным поиском на занятие новой группы!

– Простите, Учитель, но она очень просила, чтобы вы позволили ей присоединиться к этой группе. В ней чувствуется большой духовный потенциал, кроме того, она уже внесла аванс, так что, я думаю, она быстро нагонит остальных учеников!

– Аванс? – переспросил гуру. – Ну ладно, это, пусть остается!

Лола взяла в дальнем углу комнаты свободный коврик и заняла место среди остальных учеников.

Она регулярно посещала спортивный зал, какое-то время занималась йогой, так что не думала, что у нее будут проблемы.

Единственное, что ей немного мешало – ей казалось удивительно знакомым лицо гуру, но она никак не могла вспомнить, где же она его видела.

Он тем временем командовал:

– Сейчас все приняли позу льва!

Ученики встали на колени, выпучив глаза, широко раскрыв рот и как можно дальше высунув язык. Лола поглядела на своих соседей и сделала то же самое.

– Курочкина! – строго проговорил гуру. – Вы опять не стараетесь! Разве это похоже на позу льва? У вас вышел не лев, а какой-то доберман-пинчер! Вот взгляните на нашу новую ученицу. Она только первый раз на занятии – а как старается!

– Я тоже стараюсь! – чуть не плача, ответила несчастная Курочкина. – У меня просто не получается!

– Значит, плохо стараетесь! – Гуру обвел строгим взглядом зал и продолжил: – Теперь все глубоко вдохнули и, это, полностью выдохнули, стараясь вместе с воздухом выдохнуть все свои проблемы, от сексуальных до финансовых! Курочкина, ну в чем дело? Я же вижу, что вы, это, выдохнули не все проблемы!

– Да, не все! – простонала Курочкина. – Я никак не могу выдохнуть конфликт с Марьей Степановной из налоговой инспекции!

– Так дело не пойдет! – Гуру повысил голос. – Сколько раз я повторял вам, что все свои житейские дела – налоговую инспекцию, санитарный, это, надзор, конфликты с родственниками – вы должны оставить за дверью этого зала! Если вы принесете их сюда – у нас с вами, это, ничего не выйдет! С таким грузом вы не сможете выйти в полноценный астрал! Вы понимаете это, Курочкина?

– Понимаю… – выдохнула та. – Понимаю, но ничего не могу с этим поделать!

– Больше надо, это, работать! Теперь все снова вдохнули и приняли, это, позу трупа!

Все ученики послушно вытянулись на ковриках. Лола тоже легла на спину и расслабилась.

Гуру поднялся и неторопливо пошел вдоль ряда учеников. Остановившись рядом с Лолой, он присел на корточки и проговорил вполголоса:

– У вас, это, большие способности. Но расслабляетесь вы, это, еще не до конца. Я думаю, вам, это, нужны дополнительные занятия. Индивидуальные. Приходите, это, сегодня вечером, часам к восьми. Я вас, это, научу как следует расслабляться.

Чтобы у Лолы не осталось никаких сомнений, он чувствительно ущипнул ее за ляжку.

И тут она вспомнила, где видела его раньше!

Десять лет назад, когда она училась в театральном институте, этот «гуру» преподавал у них на курсе историю мировых религий.

До того, в советские времена, он преподавал историю партии и какие-то смежные дисциплины, был доцентом. Потом эта тема стала неактуальной, но у доцента сохранились в институте связи, и его не выгнали, только сменили специализацию. Правда, в истории религии бравый доцент разбирался как свинья в апельсинах, путал буддистов с баптистами, а кришнаитов с крестоносцами, зато пропагандировал на своих лекциях здоровый образ жизни и патриотический подход к театру.

– Мы, работники культуры, должны бороться, это, с тлетворным влиянием Запада! – кричал он с институтской кафедры, брызгая слюной. – Мы должны каленой, это, метлой насаждать в театре отечественный репертуар! Всякие, это, Теннесси Уильямсы и Юджины, извиняюсь, О'Нилы разлагающе действуют на нашу прекрасную молодежь! Что они могут принести нашему зрителю, кроме пессимизма, сомнений и низкопоклонства перед буржуазными ценностями? Их внедряют сотрудники западных спецслужб…

– А Шекспир? – подавал голос с последнего ряда отличник Костя Ласточкин.

– Шекспир – это другая тема, – отмахивался от Ласточкина доцент. – Об этом мы с вами поговорим на экзамене. А сейчас вы должны усвоить, что есть прекрасный отечественный репертуар – Вишневский, Тренев, Погодин, в крайнем случае Арбузов…

– А какое отношение театральный репертуар имеет к вашему предмету – истории религии? – не сдавался Ласточкин.

– Самое прямое! – твердо отвечал доцент. – И если вы, Ласточкин, этого не понимаете, сомневаюсь, что вам удастся сдать экзамен! Вы должны запомнить одно: нам, работникам культуры, нужно неуклонно бороться за отечественный репертуар, бегать по утрам, обливаться холодной водой и питаться, это, проросшими зернами…

Для иллюстрации этих тезисов он приводил свое любимое стихотворение (разумеется, отечественное):

  • – Бег, холодная вода, чай – напиток крепкий,
  • И давление плохое – случай очень редкий!

Впрочем, сам доцент тоже мог служить рекламой здорового образа жизни: был он крепкий и свежий, как гриб-боровик.

Правда, была у него одна прискорбная слабость: он не мог пропустить ни одну хорошенькую студентку, принимал у них экзамены по вечерам и очень подолгу.

Как-то и сама Лола оказалась на таком вечернем экзамене.

Доцент сел рядом с ней, проникновенно заглянул в глаза и спросил, понимает ли она, как важен в наше время патриотический театральный репертуар.

Лола ответила уклончиво и попыталась перейти к теме билета – различиям между лютеранской и англиканской конфессиями.

Однако доцент отмахнулся от назойливых протестантов и начал внушать Лоле, что ей для успешной сдачи экзамена необходимы дополнительные занятия, желательно – у него на дому.

– У вас, это, большие способности, – говорил он Лоле. – Но вы, это, еще не до конца осознали важность патриотического репертуара. Я думаю, вам, это, нужны дополнительные занятия. Индивидуальные. Приходите, это, сегодня вечером, часам к восьми. Я вас, это, научу, как следует разбираться в репертуаре.

Чтобы у студентки не осталось никаких сомнений относительно его намерений, доцент чувствительно ущипнул ее за ляжку.

В тот раз Лола как-то выкрутилась и пожаловалась в деканат.

К тому времени там накопилось уже очень много жалоб, и доцента, несмотря на его обширные связи, наконец с треском выгнали из института. Должно быть, решающую роль сыграло то, что он, не разобравшись, пригласил на дополнительные занятия дочку одного очень влиятельного человека.

В следующий раз Лола встретила бравого доцента лет через пять, когда заехала на цветочный рынок. Она шла мимо продавцов, расхваливающих герани и фуксии, лилии и рододендроны, и вдруг увидела удивительно знакомое лицо.

Бывший преподаватель стоял перед ведром, из которого торчали какие-то подозрительные зеленые отростки, и вещал хорошо поставленным голосом:

– Мы, садоводы-любители, должны бороться с иностранными растениями, которые, это, упорно насаждают у нас на дачных участках сотрудники западных спецслужб! Что могут принести нам все эти клематисы, спацифиллумы и прочие аквилегии? Ничего, кроме, это, пессимизма, уныния и низкопоклонства перед Западом! Нет, мы должны распространять наши отечественные, патриотические сорта – касатик, ноготки, золотые шары, анютины глазки… Красная гвоздика – тоже хороший цветок!

– Вообще-то, аквилегия – это наше растение, – подал голос скромный старичок. – По-нашему называется водосбор…

– Вот и называйте его по-нашему! – отмахнулся бывший доцент. – А вам что, женщина?

Он обращался к чрезвычайно возмущенной особе, которая стояла перед ним в плотных матерчатых перчатках с какой-то колючей веткой в руке.

– Ты, козел, мне что продал? – проговорила она, когда продавец обратил на нее внимание.

– А что такое? Что такое? – забеспокоился бывший преподаватель. – Я вообще первый раз вас вижу!

– Как же, первый раз! На этом самом месте ты стоял, и морду твою наглую я запомнила!

– Ну, я же не могу всех покупателей запомнить… А в чем, собственно, дело?

– Ты мне клялся, что это будет пион древовидный, а посмотри, что выросло! Обычный чертополох!

– Так может, вы его неправильно посадили, – заюлил доцент. – Пион, особенно древовидный, он, это, любит кислую почву и солнце, а вы, наверное, посадили его в щелочную…

– Все я сделала как надо! – оборвала его женщина. – И почва, и солнце… А если бы и нет – ты что, хочешь сказать, что на плохой земле из пиона вырастет чертополох? Жулик ты, вот ты кто! Вместо пиона ты мне чертополох продал, вместо семян маков – крапивное семя… Теперь участок от этой крапивы не очистить!

Бывший доцент пытался оправдываться, но женщина уже запихнула ветку чертополоха ему за воротник и вытаскивала из мешка пучок свежей крапивы.

Лола не стала смотреть дальше на разгорающийся скандал и ушла своей дорогой, подумав, что люди совершенно не меняются, а жизнь все же расставила все по местам…

И вот теперь она снова встретила неугомонного доцента – и он снова на коне, вешает лапшу на уши обеспеченным дамочкам, гребет неплохие деньги и, как в прежние времена, договаривается с ними об «индивидуальных занятиях».

И кстати, очень неплохо выглядит. Может служить живой рекламой своего метода.

– Так что, это, приходите часам к восьми! – напомнил Лоле гуру, прежде чем вернуться на свое место.

– А то что – зачет не поставите? – осведомилась Лола вполголоса.

Гуру ее, кажется, не расслышал.

До конца занятия не произошло ничего заслуживающего внимания. Гуру еще несколько раз похвалил Лолу и привел ее в пример прочим ученикам, в особенности неуклюжей Курочкиной, так что под конец все косились на новенькую с явным неодобрением.

Наконец занятие закончилось, и ученики потянулись в раздевалку.

Шкафчик Лолы оказался рядом с Курочкиной.

Переодеваясь, та покосилась на Лолу и спросила с плохо скрытой завистью:

– Ну, как там Алена?

– Кто? – переспросила Лола, пытаясь выиграть время.

– Ну, Алена Перепелкина! Вы же с ней вроде подруги!

– А, Алена… ну да, подруги… быстро же здесь слухи распространяются! Но вообще-то я ее давно не видела…

– Ну конечно… – завистливо протянула Курочкина. – У нее же началась новая жизнь, ей теперь не до подруг. Как они – поженились?

– С кем? – оторопела Лола.

– Ой, вот только не надо этого! – фыркнула Курочкина. – Я, конечно, сама не люблю сплетничать, но тут-то, наверное, все в курсе!

– Это вы про Павла? – ляпнула Лола. – Так он же вроде женат…

– Про Павла? – насторожилась Курочкина. – Про какого еще Павла?

– Знаете… знаешь что? – Лола решила взять быка за рога. – У вас здесь кафе какое-нибудь есть? Давай посидим, выпьем кофейку, поговорим… По-моему, ты про Алену знаешь больше меня!

– Посидеть, конечно, можно… – протянула Курочкина задумчиво. – Насчет кофе, правда… не знаю, понравится ли тебе здешний кофе!

– А что, плохо варят? Да ничего, я пила кофе на автобусной станции в поселке Новые Ямы и осталась жива. Так что мне не привыкать…

– Ну, смотри, я тебя предупредила!

Новые приятельницы закончили переодеваться и наскоро подкрасились.

Приведя себя в порядок, дамы вышли в коридор и направились к двери с яркой неоновой надписью «Фитокафе».

По пути Лола ненавязчиво оглядела Курочкину.

При ближайшем рассмотрении ей было, пожалуй, прилично за сорок, и главный принцип, которым она руководствовалась при подборе одежды, звучал так: чем больше лет, тем глубже вырез.

Глубокий вырез был на ее кофточке из тонкой розовой шерсти, большой вырез был и на ее юбке (вырез был сзади, то есть такой, который в народе называют «следуй за мной»), но все это выглядело не соблазнительно и не вызывающе, а скорее жалко. Чувствовалось, что при помощи этих примитивных приемов Курочкина пытается то ли остановить неумолимое время, то ли вскочить на последнюю площадку уходящего поезда.

Женщины вошли в кафе.

Это было небольшое помещение, оформленное в стиле хай-тек. Вся обстановка была из хромированного металла и матового стекла, остальное – покрыто белым и голубым лаком.

За хромированной стойкой стояла девушка в индийском сари из розового полупрозрачного шелка. За неимением другого занятия она подпиливала пилочкой длинные розовые ногти.

Лола со своей новой знакомой уселись за свободный столик (впрочем, почти все столы были свободны), и официантка тут же прервала свое увлекательное занятие и подошла к ним.

– Два кофе, – проговорила Лола, взглянув на Курочкину. – Ну и какие-нибудь пирожные… Ты будешь пирожные?

– Наполеон, лотос, тирамису… – затараторила официантка.

Не успела Лола удивиться, что в фитокафе имеется такой выбор выпечки, как Курочкина шепнула ей на ухо:

– Только не бери тирамису!

– Два лотоса, – решилась Лола.

– Одну секунду! – и официантка упорхнула, шурша шелками.

– Вообще-то я люблю тирамису, – проговорила Лола.

– Только не здесь! – ответила Курочкина с каким-то странным выражением.

– Давай, что ли, познакомимся! – предложила Лола. – Меня зовут Ольга…

– А меня – Акулина! – неохотно призналась Курочкина. – Родители выпендрились. Ненавижу свое имя! Знаешь, игра такая есть карточная, Акулина.

– Знаю, – улыбнулась Лола.

– Вот, меня все детство дразнили Акулиной Савишной. Ненавижу!

– Ну, так поменяй имя! – Лола пожала плечами. – Тоже мне, проблема! Так что ты говорила про Алену – у нее был роман? Как интересно! Но извини, откуда ты про это знаешь?

– А чего ты удивляешься? Это же все прямо здесь протекало, буквально на моих глазах!

– Здесь? – недоверчиво переспросила Лола, оглядевшись по сторонам. – Да здесь и мужчин-то нет, а те, что есть, слова доброго не стоят… Ты меня, конечно, извини, – поспешила она. – Может, я что-то не то говорю…

– Да нет, ты в общем-то права, – признала Акулина. – Одно только было исключение…

Она хотела продолжить, но в это время подошла официантка с подносом и поставила на стол две чашки с дымящимся напитком и две тарелочки с сухими пирожными. Выглядело все это вполне привлекательно, и Лола, после занятия с непривычки уставшая и проголодавшаяся, сделала глоток кофе…

Тут же лицо ее удивленно вытянулось.

– Это кофе? – удивленно спросила она не успевшую отойти официантку.

– Да, это особый целебный кофе, – прощебетала та. – Сварен по старинному тибетскому рецепту. Очищает карму, улучшает циркуляцию энергии кундалини. Без кофеина, зато с добавлением двенадцати трав, собранных на горных лугах Тибета, и особого индийского снадобья, имеющего тысячелетнюю историю…

– А как это снадобье называется? – подозрительно осведомилась Лола.

– Его индийское название очень трудно произнести, – ответила девушка, округлив брови. – Но если не зацикливаться на произношении, оно называется бофенака…

– Бофенака?! – воскликнула Лола с возмущением. – Но это же снадобье для наружного применения, для косметических масок… Я сама этим пользуюсь!

– Бофенака имеет массу полезных свойств и может применяться самыми разными способами! – отчеканила официантка и удалилась, оставив за собой последнее слово.

И Лола вспомнила, что Маргарита Степановна советовала бофенаку пить. Растворять в теплом молоке половину чайной ложки… Лола не стала этого делать, потому что не смогла себя заставить проглотить теплое молоко. Она и так его терпеть не могла, а от бофенаки оно стало розового цвета.

Лола отодвинула чашку кофе и осторожно отщипнула кусочек пирожного. Ее опасения подтвердились – пирожное было твердое, как фанера, а по вкусу напоминало что-то среднее между упаковочным картоном, пенопластом и наполнителем для кошачьего туалета.

– Что это за гадость? – пробормотала Лола, с омерзением глядя на тарелку.

– Фитопирожное, – с грустью сообщила Курочкина. – Выпекается по старинному тибетскому рецепту, с добавлением двенадцати трав, собранных на горных лугах… Ну, в общем, ты это уже слышала. Одно тебе скажу: хорошо, что ты не заказала тирамису.

– Что, неужели еще хуже?

– Нет слов, – коротко ответила Акулина.

Лола машинально взглянула на счет, который ей оставила официантка, и глаза у нее полезли на лоб.

– Они здесь что – из золота пирожные пекут?

– Ты же слышала – с добавлением двенадцати трав, собранных на горных лугах… Так вот, они эти травы собирают вручную, отсюда и цена!

– В жизни больше сюда не пойду! – вздохнула Лола и наконец вспомнила о цели своего визита: – Слушай, раз уж мы здесь – расскажи, про что начала в раздевалке – про Аленин роман! Ты говоришь, он прямо здесь развивался!

– Да… – вздохнула Акулина и опустила глаза. – Вот как ты думаешь, зачем я сюда хожу?

– Чтобы от депрессии избавиться?

– И это тоже, но суть не в этом. Депрессия – это не причина, а следствие. Я сюда пошла, чтобы устроить свою личную жизнь.

– Здесь? – переспросила Лола, оглядевшись по сторонам. – Ты меня извини, но это – не самое подходящее место!

– Да знаю я! – вздохнула Акулина. – Да только я уже буквально все перепробовала! К знахаркам ходила, к бабке одной в деревню таскалась – от ближайшей станции двенадцать километров пешком, через лес, и все зря! Поверишь – специально в Помпеи ездила, это городок такой маленький возле Неаполя…

– Я в курсе, – сухо вставила Лола. – А туда-то зачем? Там же одни развалины.

– А там в одном месте на дороге римская мозаика сохранилась. Эротического содержания. Так вот, есть поверье, что если на нем потоптаться, то непременно найдешь мужчину.

– Ну и как? – с интересом осведомилась Лола.

– Да никак! Целую неделю туда ходила и по полчаса на этой мозаике топталась, пока меня другие заинтересованные лица не прогоняли, – и никакого результата!

– Да, сочувствую тебе!

– Знаешь, из сочувствия шубу не сошьешь… В общем, вернулась из Италии и сюда записалась.

– А сюда-то зачем?

– От безысходности! – Акулина тяжело вздохнула. – Думала, как в анекдоте – не догоню, так хоть согреюсь! То есть не устрою личную жизнь, так хоть здоровье немножко поправлю. Ну, насчет личной жизни я сразу поняла – здесь ловить нечего. Ни один уважающий себя мужик в эту школу не пойдет. Но как-то я втянулась, привыкла к этим занятиям, спать лучше стала. А тут Алена в группу пришла, мы с ней вроде как подружились. А потом… потом он появился…

– Кто? – переспросила Лола, поскольку ее собеседница мрачно замолчала.

– Пак, – коротко ответила Акулина.

– Как? – переспросила Лола.

– Не как, а Пак. Это фамилия такая, корейская.

– Так он кореец!

– Наверное, кореец. Но прямо тебе скажу – мужчина очень интересный. Высокий, плечистый, волосы такие черные, гладкие, глаза чуть раскосые, но это даже пикантно… а вообще, не в этом дело. Знаешь, анекдот такой есть: девочка поехала в пионерлагерь и пишет оттуда родителям, что увлеклась пинг-понгом. А они ей отвечают – это ничего, что китаец, главное, чтобы человек был хороший. Так вот, этот Пак был мужчина что надо!

Глаза Акулины затуманились от романтических воспоминаний.

Она то и дело как бы случайно сталкивалась с Паком в коридоре или в спортивном зале, стала носить облегающие свитера и блузки с еще более выразительным вырезом. И в какой-то момент ей показалось, что в глазах симпатичного корейца проявился мужской интерес…

Но потом она увидела, как тот подвозит с занятий Алену Перепелкину, потом они стали вместе посещать фитокафе, потом о чем-то шептались в коридоре с самым доверительным видом и замолчали, едва только заметили приближающуюся Акулину.

В конце концов Акулина поставила перед Перепелкиной вопрос ребром: есть у нее что-то с Паком или нет.

Та ответила ей неожиданно грубо:

– А тебе-то что за дело?

Акулина в ответ на такое необъяснимое хамство не нашлась что ответить и чуть не разрыдалась. В конце концов она взяла себя в руки и ответила сдержанно:

– Я хочу знать, могу ли я на что-то рассчитывать или…

– Ты? Рассчитывать? – переспросила Алена и так взглянула на Курочкину, что у той от обиды потемнело в глазах.

– В общем, я уже хотела бросить занятия, – призналась она Лоле. – Единственное, что меня останавливало – у меня было оплачено до конца месяца, а цены тут сама знаешь какие…

– Да уж! – согласилась Лола.

– И хорошо, что не бросила! – закончила Акулина свой рассказ. – Потому что как раз после того разговора они оба перестали ходить – и Алена, и Пак.

– В один день? – уточнила Лола.

– Так точно! А и то подумай – зачем было Алене дальше ходить на эти занятия, если она уже всего добилась, личную жизнь устроила? Она же наверняка только для этого сюда записалась…

– А Пак?

– Вот насчет Пака ничего не могу сказать, – призналась Акулина. – Не понимаю, зачем он на эти занятия ходил. Упражнения эти он лучше всех делал, нервы у него, сразу видно, железные, и насчет личной жизни тоже можно было не беспокоиться. При такой-то внешности.

– А как тебе показалось – он богатый? – полюбопытствовала Лола.

– Ну, что олигарх – этого не скажу, – решительно отрубила Акулина, – и особенного богатства я там не наблюдала. И если честно… одет он был чисто, но обычно. Ты, конечно, скажешь, что это ни о чем не говорит…

«Возможно», – подумала Лола, уж она-то могла сразу определить, что мужчина собой представляет, посмотрев на то, как он носит свою одежду, будь то вечерний смокинг или рабочая роба.

– Мне, сама понимаешь, делать тут особо нечего, – продолжала Курочкина, – уж за этой парочкой я наблюдала. Так вот, деньгами там и не пахло, у Пака этого. Но ведь не в этом счастье, да?

Вопрос прозвучал довольно неуверенно, и Лола предпочла не отвечать.

Акулина посмотрела на нее внимательно и поджала губы.

– И даже странно, – заговорила она через некоторое время, – что ты Аленина подруга и ничего про нее не знаешь. Неужели она подружкам таким мужчиной не похвасталась?

– Понимаешь… – Лола сделала озабоченное лицо, – тут такое дело… Алена-то пропала…

И едва удержала дрожь, вспомнив, при каких обстоятельствах она видела то, что осталось от несчастной Алены Перепелкиной.

– Ясное дело, уехала куда-нибудь с этим Паком, чтобы никому его до свадьбы не показывать! – сказала Курочкина и резко замолчала, наткнувшись на взгляд Лолы.

– Тогда бы она хоть с работы уволилась. А тут прямо с бухты-барахты…

– Слушай, а ведь он мне сразу не понравился! – мигом перестроилась Курочкина. – Какой-то он подозрительный, опять же – Пак… И я Алену предупреждала…

«Да ну?» – усмехнулась про себя Лола.

– Может, ты хоть что-то про этого Пака вспомнишь? – взмолилась она. – Тем более что он, может, и не Пак вовсе. Гуру ведь документов не спрашивает, плати ему денежки – и все… Машина у него какая была?

– Какая машина? – растерялась Курочкина. – Самая обычная, недорогая, не новая… серого цвета. Но вот один раз… один раз…

– Ну? – заорала Лола, потеряв терпение. – Что – один раз?

– Один раз он был без машины, – спокойно сказала Акулина, – и Алену, сама понимаешь, никуда не повез. Она вроде как не огорчилась – видно, у них заранее было уговорено. Он вышел, прошел два квартала и остановился на углу. А тут я иду. Придержала шаг и спряталась за ларек с газетами – еще подумает, что я его преследую.

– И что?

– Да ничего. Только он на часы посмотрел, подъехала машина, из нее парень высунулся – вылитый браток из кино. Голова маленькая, бритая, шея – во! – Акулина показала. – Пак сел, и машина тронулась.

– Может, ты эту машину запомнила? – без надежды на успех проговорила Лола. – Номер, марку…

– Не-а. Только там наклейки были. «Фирма „Быстрый переезд“. И человечек нарисован забавный – в кепке, штанах широких и с коробкой на плече.

– Ты молодец, – сказала Лола поднимаясь, – давай как-нибудь встретимся, нормального кофе выпьем…

Офис редакции журнала „Леди“ находился в новом недавно отстроенном бизнес-центре. Войдя, Леня полюбовался на фонтан, который бил посредине обширного холла, и поднялся на второй этаж.

Госпожа Рукавицына была на месте, но в ответ на Ленину просьбу о встрече секретарь нахмурила брови – у главного редактора преуспевающего журнала все время расписано по минутам. Однако Ленин внешний вид несомненно произвел на девушку впечатление, не зря он собирался долго и вдумчиво и даже попросил Лолу завязать новый умопомрачительный итальянский галстук ручной работы. Личное обаяние тоже сыграло свою роль, поэтому секретарь скользнула в кабинет и вышла вскоре, кивнув Лене на дверь.

Ах, какая женщина сидела за письменным столом в кабинете! Она подняла голову и посмотрела на Леню совершенно спокойным, незамутненным взглядом.

„Не узнала, – подумал он, – и ничего странного, я бы ее тоже, пожалуй, не узнал…“

Но все же в глубине души возникла легкая обида.

– Чем могу помочь? – улыбнулась хозяйка кабинета.

– Ну, видите ли, я много слышал о вашем журнале и хотел бы… хотел бы заказать рекламу…

– Рекламу? – удивилась она. – А рекламу чего?

– Своей продукции…

– И что же ты производишь? – прищурилась она.

– Я… – начал Леня и тут сообразил, что его узнали. – Ну, раз мы выяснили, кто мы такие…

Он без приглашения опустился на стул, но Лика поглядела так строго, что Маркиз вскочил и едва не вытянул руки по швам.

– Неласково встречаете рекламодателей, – сказал он, – твоему журналу что – деньги не нужны?

– Нужны, конечно. Только ты же не для заказа рекламы пришел, – ответила Лика. – Ты мне голову не дури, я же не вчера родилась, так что вас всех насквозь вижу…

– Вот интересно. – Леня обиделся всерьез. – И кого же ты перед собой видишь?

– Того, кем ты и был. Артист ты, Ленечка, фокусник.

– Так это когда было, – Леня снова уселся на стул, – я давно уже из цирка ушел.

– Я же не о месте работы говорю. – Лика скупо улыбнулась.

– А может, у меня бизнес?

– Человек ты небедный, это точно, – заметила Лика, – но нет у тебя никакого бизнеса, так что реклама тебе не нужна. Ты, Леня, – темная лошадка.

– Так, со мной разобрались, а ты как дошла до жизни такой? Всегда, конечно, смышленой была…

– Это ты теперь так говоришь, а раньше меня за дуру считал… А про тебя я кое-что знаю… Видела тебя как-то на одной тусовке, ты меня и не узнал…

– Я на тусовки не хожу. Мне не нужна скандальная известность, – тут же вставил Леня.

Уж не узнала ли она его в процессе какой-нибудь операции? Вот глазастая баба!

– Навела я справочки, – усмехнулась Лика. – Ты, Леня, человек известный… в узких кругах. Ты такой человек для особых, весьма деликатных поручений. Украденное вернешь тихо-мирно, от шантажа избавишь, потерянное найдешь… И все это за большие деньги. Не желаешь мне интервью дать? Сделаем все красочно, с фотографиями, на правах рекламы.

– Упаси бог! – испугался Маркиз. – Ну и хватка у тебя, прямо волчья, хозяин, наверное, доволен.

– А нет у меня никакого хозяина, – Лика понизила голос, – я сама себе хозяйка. Одна у меня в жизни была счастливая случайность – мужа нашла богатого. Ненадолго его хватило, года на два. И любви-то особой не было, только я раньше него поняла, что ему надоела и что решил он со мной развестись. Ну, мы с ним не ругались, я ему не изменяла, давай, говорит, расстанемся по-хорошему, как цивилизованные люди. У него я не то четвертая, не то пятая, там развод по накатанным рельсам идет, все давно отлажено. Квартиру он каждой бывшей жене покупает и денег дает на первое время. А я ему и говорю – не нужно квартиры, купи мне журнал. Он меня еще отговаривал – не твое, мол, это, обанкротишься, здесь особенный склад ума нужен. Ладно, подписала я бумаги, что в случае чего – к нему больше никаких претензий. Только попросила, чтобы все думали, что это он хозяин, а я у него нанятый работник. Так удобнее, и имя его что-то значит. Через год журнал процветал.

– Молодец ты, – искренне похвалил Леня.

– Я к чему веду, – отмахнулась Лика, – женщина я деловая, просто так лясы точить некогда. И делать ничего никому задаром не могу себе позволить.

– Да мне всего-то кое-что выяснить! Насчет последнего твоего разговора с Павлом Стрешневым.

– Так это когда было-то!

– Только не говори, что ты ту встречу забыла, ты никогда ничего не забываешь!

– Не забыла, конечно. Стало быть, что-то там нечисто, с его уходом от жены… – Ликины глаза загорелись алчным журналистским блеском. – Хотя я и раньше про это знала. Не такой был Стрешнев человек, чтобы вот так все бросить из-за какой-то девки. Обокрасть собственную компанию, уехать тайком…

– Тут ты права, девица оказалась совершенно ни при чем. То есть она – подсадная утка, за свою глупость и жадность уже пострадала. А вот куда Стрешнев делся?.. И самое главное – зачем все это. Никому он дорогу не переходил?

– Понятия не имею, – невозмутимо откликнулась Лика, – а и знала бы, так не сказала. Не в моих правилах информацией задаром делиться. Особенно такой ценной.

– Знаешь, – нахмурился Маркиз, – хоть ты сейчас и красивее не в пример, но раньше мне больше нравилась.

– Что делать, – она опустила глаза, – при моей профессии иначе нельзя.

– Чего хочешь? – Маркиз понял, что с этой женщиной нужно говорить на ее языке.

Не пройдут тут ни комплименты, ни апелляция к прежней любви, ни совместные воспоминания.

– Да уж не денег, – усмехнулась она.

– Может, тебе машину до ума довести нужно? Есть у меня один чудо-мастер…

– Ну-ну… – Теперь она смотрела с откровенной издевкой.

Тут включился сигнал интеркома, и женский расстроенный голос сообщил:

– Лика, полный провал. Ангелов наотрез отказался давать интервью.

– Как это? – закричала Лика. – Ведь мы его уже в номер поставили! Ты же говорила, что все в порядке.

– Да, а он передумал…

– Ничего нельзя поручить! – прошипела Лика. – Все самой делать приходится…

– Тебе нужно интервью с Ангеловым? – обрадованно завопил Леня. – Так считай, что оно у тебя в кармане!

У банкира Ангелова когда-то был жуткий роман с Лолой. Такой роман, что Лола дала слабину и даже ушла к нему жить. Правда, долго она не выдержала, через неделю вернулась, ей стало скучно.

Быстрому разрыву способствовал тот факт, что банкир отчего-то ужасно невзлюбил Пу И. Песик, конечно, этому посодействовал – он писал в дорогие итальянские ботинки, кусал ночью банкира за палец и жевал его галстуки ручной работы (см. роман Н. Александровой „Глаз ночи“).

Разрыв был тяжелый, банкир устраивал душераздирающие сцены, Леня терпеливо ждал, когда все кончится. Наконец банкир угомонился, и расстались они с Лолой по-дружески. Так что если она попросит, он все сделает.

– Завтра устрою тебе с ним встречу, – сказал Маркиз.

– Если наврешь, ославлю тебя во всей желтой прессе, – спокойно сказала Лика, – репутация навеки погибнет, пропавшего пуделя искать – и то никто не наймет.

„Всегда такой стервой была или эта работа наложила свой отпечаток?“ – задумался Маркиз, но быстро отбросил эту мысль как пустую и несвоевременную.

– Ладно, говори уж, в чем там было дело на этом злополучном ланче, – вздохнул он.

– Ну что, ланч был самый обычный, все мы обсудили, так поболтали. Он неплохой мужик, Стрешнев этот… Работал много, свободного времени мало…

Маркиз уловил в голосе Лики сожаление.

– Ты мне голову не морочь, – жестко сказал он, – что там случилось, что он все планы свои на тот день поменял? Ваши шуры-муры меня нисколько не интересуют!

– Звонок был по мобильнику его личному, – ответила Лика, – уже перед самым десертом. Я сладкого не ем, фигуру берегу, а он заказал что-то. То ли груши в вине, то ли тирамису. И тут звонок этот. Он на дисплей посмотрел, удивился даже. Иван, спрашивает, что случилось? Ты отчего раньше прилетел? Я тебя еще не жду.

Там ему отвечают что-то, мне не слышно. Вижу, Стрешнев забеспокоился, брови нахмурил. Ладно, говорит, ты пока багаж получишь, встретимся через час в аэропорту, там и поговорим, раз дело срочное. Извинился передо мной, позвонил секретарше своей, отменил все текущие дела, расплатился, ну мы и пошли. Выходим, он водителя послал меня отвезти, я без машины была. А сам такси крикнул, в „Пулково-один“, говорит. И уехал.

– Значит, уехал он…

– Без пятнадцати два.

– А к половине пятого уже был на выставке оборудования и инструментов…

„Час в аэропорт, час обратно, – прикинул Леня, – остается сорок пять минут для разговора. Вполне достаточно, если разговор деловой. А этот звонок точно был по важному делу, раз Стрешнев все встречи отменил и в аэропорт ломанулся“.

– Ну, помогла тебе? – спросила Лика. – Доволен?

– Да не очень, – с досадой поморщился Маркиз, – ну да ладно, что с тебя еще взять… Так и быть, звони завтра Ангелову, все будет в порядке. Пока-пока…

И вышел из кабинета не оглянувшись.

Оставшись одна, Лика вздохнула. Все-таки все мужики хамы. Ну, хоть бы спасибо сказал по-человечески!

Она достала из ящика стола зеркальце и придирчиво изучила свое лицо. Вроде бы все в порядке, лицо как лицо, все в норме. Многие считают ее красивой. Отчего же мужчины держатся с ней подчеркнуто строго и официально? Этот Стрешнев… он ей даже нравился, но никогда не переступал границу… Вот и Леня сейчас. Уж с этим-то у нее никаких дел нету, мог бы быть поласковее.

Лицо в зеркале тут же подсказало ей, что Леня-то был готов пофлиртовать с ней, но она сама повернула разговор в деловую сторону. Ты – мне, я – тебе, и только так можно существовать в ее жестком мире. Иначе съедят.

Лика вздохнула и убрала зеркало в ящик стола.

Обдумывая ситуацию в машине, Маркиз понял, что своими силами ему в данном случае не обойтись. Ему нужен был пассажир неизвестно какого рейса, причем знал он только дату прилета и имя – Иван. Тут хоть месяц в аэропорту проваландайся – ничего не найдешь.

Леня набрал телефон Уха.

Из трубки донесся грохот, скрежет и еще какие-то странные звуки. Наконец сквозь этот фон пробился едва различимый голос Уха:

– Слушаю!

– Это я, Маркиз!

– Максим? – переспросил Ухо. – Твой „мерс“ будет готов к понедельнику!

– Да не Максим, а Маркиз! – Леня повысил голос. – Леонид!

– Не слышу… Говоришь, к понедельнику тебя не устраивает? Ну, могу постараться к субботе, но тогда, сам понимаешь, придется за сверхурочные доплатить…

– Ухо, да послушай ты, наконец, это я, Маркиз!

Ухо чем-то хлопнул, и в трубке стало тихо.

– Так что – к субботе?

– Ухо, это я, Маркиз! – повторил Леня.

– А, это ты! А у меня кузовные работы идут, сам понимаешь, шумно. А тебе что нужно – тачку какую-нибудь особенную? У меня сейчас есть „ЗИЛ“ пятьдесят восьмого года, на нем маршал Жуков ездил… если надо, пригоню…

– Да нет, спасибо, пока ничего такого не нужно, но я буду иметь в виду. Мало ли как жизнь повернется. А у меня другой вопрос. Я помню, у тебя был хакер знакомый, он мне как-то очень помог. Нельзя ли к нему снова обратиться?

– А, это ты про Глюка говоришь! Да понимаешь, нет больше с нами Глюка.

– Что – умер? – недоверчиво переспросил Маркиз. – Он же совсем молодой был! Хотя при его образе жизни… на улицу не выходил, питался одними чипсами…

– Да жив он, жив! – оборвал Леню Ухо. – Просто он вне зоны доступа, уехал очень далеко. В какой-то монастырь в Индии, работает удаленно и заодно ищет смысл жизни.

– Жаль! – вздохнул Маркиз. – Ну, на нет и суда нет…

– Ты подожди жалеть! Тебе ведь хакер нужен? Любой, не обязательно Глюк?

– Ну да…

– Так у меня одна девчонка появилась, очень толковая. Я ей „тундру“ чинил, так что мы теперь лучшие друзья.

– Что чинил? – Маркиз подумал, что ослышался.

– „Тойоту-тундра“, – повторил Ухо с уважением.

– Это что за зверь такой? – удивился Маркиз. – Первый раз про такую слышу!

– Именно что зверь! – подхватил Ухо. – Длина шесть метров, ширина больше двух, мотор пять и семь десятых литра, в кузов можно положить хоть квадроцикл, хоть снегоход, хоть телегу вместе с лошадью, до сотни разгоняется за шесть секунд… настоящий зверь!

– И ты говоришь, что это чудовище водит девушка?

– Ты ее еще не видел, эту девушку! – Ухо довольно хихикнул. – Ну что – хочешь, познакомлю тебя с ней? Только имей в виду – она девица с характером!

– С тяжелым? – уточнил Леня.

– А какой еще бывает? Характер бывает или тяжелый, или никакой. Ну ладно, записывай телефон…

Через час Леня приехал к началу Выборгского шоссе, где назначила ему встречу новая знакомая Уха.

Найти ее не представляло труда – еще за несколько кварталов он увидел огромную ярко-красную машину с закрытым кузовом.

Подъехав к красной „Тойоте“, Леня вышел и постучал в стекло.

В первый момент ему показалось, что в машине никого нет, но потом он заметил подростка на водительском сиденье.

– Чего стучишь? Чего стучишь? – неприязненно проговорил этот подросток, повернувшись к Маркизу лицом. – Я тебе сейчас так стукну – костей не соберешь!

Маркиз решил поставить малолетнего нахала на место.

– Мальчик, во-первых, не хами взрослым, – сказал он строго. – Рано или поздно тебе могут надрать уши. А во-вторых, тебе никогда не говорили, что несовершеннолетним нельзя сидеть за рулем? Лучше скажи, где твоя сестра, у меня к ней есть дело!

– Это кто здесь несовершеннолетний? – Подросток выскользнул из машины, схватил Маркиза за пальцы и сжал так, что у того слезы брызнули из глаз.

Леня хотел было как следует накостылять наглецу, но внезапно осознал, что не может пошевелиться. Любое движение тут же отдавалось в руке невыносимой болью.

– Слушай, пацан, отпусти меня… – пропыхтел Маркиз. – Я тебе еще пригожусь…

– Интересно, как это ты мне можешь пригодиться? – насмешливо отозвался подросток.

И только теперь Леня сумел его разглядеть.

Точнее, не его, а ее.

Потому что тот, кого он принял за подростка, при ближайшем рассмотрении оказался девушкой.

Правда, девушка эта была очень худая и неухоженная.

Она была какая-то недокормленная, тщедушная, с коротко стриженными темными волосами, с остреньким носиком в мелких угрях. Этот носик, маленькие красноватые глазки и все повадки девушки делали ее похожей на мелкого, но злого и опасного зверька. На шее у нее была соответствующая татуировка – изготовившийся к прыжку зверек, то ли куница, то ли горностай.

– Слушай… – проговорил Маркиз, стараясь не шевелиться. – Отпусти меня, а? Это ведь тебе звонил Ухо? Мы с ним старые друзья… он сказал, что ты мне можешь помочь…

– Ты с Ухом дружишь? – недоверчиво переспросила девица. – А ну-ка, скажи, какой у него любимый одеколон?

– Одеколон? – Маркиз фыркнул, и руку его пронзила острая боль. – Да ты что, какой одеколон! От него всегда машинным маслом пахнет! Или, для разнообразия, тосолом.

– Допустим. – Девица слегка ослабила хватку. – А что висит на стене у него в гостиной?

Комнату над гаражом, в которой Ухо принимал своих редких гостей, с большой натяжкой можно было назвать гостиной. Посреди нее обычно валялся какой-нибудь разряженный аккумулятор, или мотор от водного мотоцикла, или какая-нибудь другая столь же необходимая в хозяйстве вещь. Но главное украшение этой комнаты не менялось годами.

– Штурвал от болида „Формулы-1“ девяносто восьмого года! – уверенно ответил Маркиз.

– Допустим. – Девица отпустила руку Маркиза, но во взгляде ее не прибавилось теплоты. – Ладно, на этот раз я тебя прощаю, но если еще когда-нибудь назовешь меня несовершеннолетней…

„Да я тебя вижу первый и, надеюсь, последний раз…“ – подумал Леня, потирая руку.

– Ухо сказал, что тебе нужна помощь, – процедила девица. – Кстати, можешь называть меня Чупакаброй. Меня все так называют. Все, кому я разрешаю.

– Кем? – удивленно переспросил Маркиз.

– Ты еще и глухой? – презрительно фыркнула девица. – Чупакабра – это такой таинственный зверь, живет в Южной Америке, по ночам высасывает кровь у коз и других домашних животных. Зоологи считают, что это выдумки, что никакой чупакабры не существует, но только козы с ними не согласны.

– Этот зверь мелкий? – машинально осведомился Маркиз.

– Да уж не большой. Но очень опасный!

– Это заметно, – вздохнул Леня. – А меня друзья и знакомые называют Маркизом.

– Я тебе в друзья не набиваюсь! – процедила Чупакабра. – Ну, что там у тебя за вопрос? Ухо просил тебе помочь, а он нормальный мужик, так что я все что надо сделаю.

– Мне надо выяснить про пассажира самолета, который прилетел в „Пулково“ примерно месяц назад, – и Маркиз назвал число.

– У тебя что – компьютера нет? – фыркнула Чупакабра. – Данные о прибытии самолетов есть в общем доступе, для этого моя квалификация не нужна.

– Ну, понимаешь, – протянул Маркиз, – я знаю только имя и еще – что его самолет приземлился в промежутке от часу до двух.

– Ну ладно, – смилостивилась девица. – Как его зовут?

– Иван.

Чупакабра забралась в салон своей огромной машины, достала из сумки ноутбук и застучала по клавишам.

Через пару минут она повернулась к Маркизу и сообщила:

– Твоего приятеля зовут Иван Осадчий, он прилетел самолетом компании „Якутские авиалинии“, рейс Якутск – Петербург, приземлился в тринадцать двадцать, с опозданием на сорок минут. Вот номер его паспорта… что еще нужно?

– Спасибо, ты мне очень помогла! – оживился Маркиз. – Сколько я тебе должен?

– Вот еще, – фыркнула девица. – Если тебя спрашивают, который час – ты что, за ответ берешь деньги? Меня Ухо попросил тебе помочь, вот я и помогла…

Она исподлобья взглянула на Маркиза и добавила:

– А адрес его тебе не нужен?

– Адрес?! – Маркиз захлопал глазами. – Так ты и адрес выяснила?

– Делов-то! – хмыкнула Чупакабра. – Записывай: улица Продольная, дом семнадцать, квартира сорок…

Через час Леня остановил машину рядом с нужным домом.

Продольная улица оказалась переулком, расположенным неподалеку от станции метро „Ломоносовская“. Переулок был застроен так называемыми „сталинскими“ домами. Перед домом номер семнадцать стояла небольшая группа людей, переговаривающихся на повышенных тонах.

– А я настаиваю на расширении автостоянки! – раздраженно говорил мужчина невысокого роста в коротком черном плаще. – Благосостояние жильцов неуклонно растет, количество машин увеличивается, а ставить их некуда!

– Достали уже со своими машинами! – возражала полная женщина в кашемировом пальто. – Не продохнуть уже! Под окнами газуют, по ночам шумят… дышать нечем! Нужно не стоянку расширять, а зеленую зону! Клумбы и цветники!

– Да и так уже клумбы на каждом шагу! – возражала женщина постарше. – Детям играть негде! Шагу не ступить, всюду ваши цветники! Не клумбы нужно делать, а детскую площадку!

Леня обошел спорщиков и приблизился к подъезду.

– Вы собственник? – окликнул его сторонник автостоянки.

– Что, простите? – переспросил Маркиз.

– Если вы собственник жилья – приходите во вторник на общее собрание ТСЖ! Я вижу, у вас автомобиль, так что вы поддержите мое предложение о расширении стоянки…

– Никакой он не собственник! – вмешалась сторонница клумб и цветников. – Я его в нашем доме первый раз вижу!

– Вы вообще куда направляетесь? – присоединилась к ней защитница детской площадки. – У нас в доме много детей, и недопустимо, чтобы здесь ходили какие-то посторонние личности! Надо будет поставить на собрании вопрос о надежности работы охраны…

– Я вообще-то к Осадчему из сороковой квартиры. Надеюсь, в вашем доме не запрещены посещения? Это все же жилой дом, а не колония строгого режима!

– К Осадчему? – Женщины переглянулись. – Из сороковой?

– Из сороковой? – воскликнул автолюбитель и грозно нахмурился. – Да я бы этого Осадчего…

– Ну что вы, Альберт Антонович, – перебила его цветоводша, – человек и так пострадал, попал в больницу…

– Это его проблемы! – гремел автолюбитель. – А мне из-за него пришлось ремонт переделывать! За такие дела надо вообще квартиру отбирать!

– Как вы можете?! Человек в больнице! – воскликнула любительница детей, объединившись с недавней противницей.

– В больнице? – переспросил Маркиз. – Мне кто-нибудь может объяснить, что случилось?

– Случилось, что ваш Осадчий мне квартиру испортил! – не унимался автомобилист.

– Он ни в чем не виноват! – хором возражали женщины. – Вам надо предъявлять претензии к управляющей компании, это из-за них все произошло…

– Да, как же, предъявишь им, – отвечал мужчина. – Где сядешь, там и слезешь…

В конце концов Маркизу удалось выяснить, что чуть меньше месяца назад в сороковой квартире прогремел взрыв, в результате которого сама квартира сильно пострадала, а ее владельца увезли в больницу. Пострадала также расположенная ниже этажом квартира номер тридцать шесть, принадлежащая возмущенному автовладельцу. Комиссия, собранная для выяснения обстоятельств, решила, что причиной взрыва было плохое состояние газовых труб.

Маркиз сообразил, что взрыв произошел почти сразу после возвращения Ивана Осадчего из Якутска, соответственно, почти сразу после исчезновения Павла Стрешнева…

Удивительное совпадение!

– А что – Осадчий так и не выписался из больницы? – спросил Леня у домовой общественности. – Ведь уже почти месяц прошел!

– Во всяком случае, здесь он не появлялся, – хмуро проговорил автолюбитель. – Наверное, боится! Знает кошка, чье мясо съела! Уж я бы ему высказал…

– Какой вы черствый, Альберт Антонович! – возмутилась любительница детей. – Человек в тяжелом состоянии, а вы только о своей собственности беспокоитесь! Вот товарищ правильно поставил вопрос – человек почти месяц лежит в больнице, а никто даже не поинтересовался, может, ему что-то нужно!

– Ага, он мне квартиру испоганил, а я ему должен апельсины с яблоками носить?

– Никто не говорит об апельсинах, но вы могли бы проявить минимальное внимание…

– Может мне кто-нибудь сказать, в какой он больнице? – вклинился Маркиз в заново разгорающийся спор. – Я готов проявить к вашему соседу минимальное внимание, вплоть до яблок и апельсинов!

– Я могу, – тут же ответила наблюдательная любительница детей. – Его увезли в тридцать вторую больницу, которая на Поперечной улице. Я слышала, как врач это говорил по рации…

– И передайте Осадчему, что ему этот номер так просто с рук не сойдет! Ему придется компенсировать мне все расходы! – крикнул в спину удаляющемуся Маркизу скандальный автолюбитель.

Еще через полчаса Маркиз вошел в приемный покой тридцать второй больницы.

Перед окошечком информации препирались женщина-врач средних лет в не слишком свежем халате и мужчина в полосатой пижаме и тапочках на босу ногу.

– Ну, я же не знал, что мне Тося принесла! – ныл мужчина, заглядывая в глаза врачу преданными собачьими глазами. – Ну, может, там эта бутылка по ошибке оказалась!

– Ага, и выпил ты ее, Сидоров, тоже по ошибке?

– Точно, по ошибке! – оживился Сидоров. – Я вижу – бутылка, ну, думаю, может, мне Тося лимонаду принесла или этого… тоника. Ну и попробовал. Вроде водка, но ведь можно и ошибиться, так ведь? Я еще попробовал, потом еще…

– Попробовал он! – перебила его врач. – Так и выпробовал целую бутылку, а она, между прочим, литровая! Имей в виду, Сидоров, – больше никаких передач, я лично следить буду!

– Но Вера Ивановна, я же без передач на вашем больничном питании ноги протяну!

– Раньше надо было думать!

Маркиз протиснулся к окошечку справочной, заглянул в него.

В этом окошечке, как принцесса в башне средневекового замка, томилась симпатичная темненькая медсестра с милыми ямочками на румяных щеках.

Как уже отмечалось, Леня Маркиз обладал незаурядным мужским обаянием. Причем обаяние это было избирательного действия. Оно действовало не на весь прекрасный пол, но на значительную его часть, а именно на официанток бистро и кофеен, продавщиц магазинов модной одежды, учительниц начальных классов, офис-менеджеров и, конечно, медсестер.

Так что девушка в окошке, несомненно, относилась к его контингенту, или, как сейчас говорят, к его референтной группе.

Леня выдал одну из своих неповторимых улыбок и произнес:

– Скучаем?

– С чего бы это? – ответила девушка вопросом на вопрос. – Мне скучать некогда. Мне работать надо, а в промежутке всяких нахалов отшивать. Вот вам, конкретно, что нужно?

– Мне конкретно нужно выяснить, где находится мой знакомый, а ваш пациент Иван Осадчий.

– Осадчий? – переспросила девушка и защелкала клавишами компьютера.

Прошло не больше минуты, когда она снова взглянула на Маркиза и строго спросила:

– А вы ему кем приходитесь?

– А что такое? – в свою очередь напрягся Маркиз. – С ним что-то случилось? Что-то непоправимое? Вы можете мне все сказать, я перенесу самую суровую правду…

– Все-таки, кем вы ему приходитесь? – повторила свой вопрос настойчивая медсестра.

– Ну… допустим, одноклассником.

– Жаль. Если бы вы были родственником…

– А что тогда?

– Тогда вы, возможно, оплатили бы его счет.

– Счет? – переспросил Маркиз.

– Ну да, счет за пребывание в платной палате.

– А сам-то он что – не может оплатить?

– А самого его мы не можем найти!

– Ничего не понимаю!

Сестра сочувственно взглянула на Леню и проговорила:

– Мы и сами ничего не понимаем. Ваш одноклассник поступил к нам с легкими травмами и ожогами, его хотели поместить в травматологию, но он потребовал, чтобы его отвезли в платное отделение. У нас есть такое отделение, называется мини-госпиталь. Больница в больнице. Дежурный врач предупредил его, что там довольно дорого, но ваш знакомый сказал, что для него это не проблема, что он все оплатит. Ну, конечно, никто не стал возражать, поместили в платное, обработали ожоги и травмы, а ночью он сбежал. И ничего, естественно, не заплатил. Вот скажите – если он не хотел платить, зачем попросился в мини-госпиталь? В обычной травматологии ему бы тоже оказали помощь, и бесплатно… для чего было людям морочить голову?

– Да, действительно, это вопрос! – согласился Леня. – А вот скажите – это ваше платное отделение…

– Мини-госпиталь, – поправила его девушка.

– Да-да, этот мини-госпиталь, он расположен отдельно от остальной больницы?

– Ну да, в отдельном крыле! Там удобные одноместные и двухместные палаты, своя кухня…

– Это хорошо, – перебил ее Маркиз. – Это понятно. А охрана на входе в мини-госпиталь имеется?

– Конечно!

– Тогда все понятно…

Он действительно понял, как развивались события.

Правда, пока он все еще не знал, кто такой Иван Осадчий и что связывало его с Павлом Стрешневым. Зато знал, что Стрешнев встретил его в аэропорту, они о чем-то поговорили. В тот же день Павел бесследно исчез, а в квартире Осадчего прогремел взрыв.

Иван выжил и отделался, судя по словам медсестры, довольно легкими травмами.

Однако он сложил два и два, точнее – исчезновение Стрешнева и взрыв в квартире, и решил, что жизнь его находится в опасности и нужно затаиться, спрятаться, залечь на дно.

Сразу после взрыва его привезли в больницу, и он попросил, чтобы его поместили на платное отделение. Вовсе не потому, что так уж любил комфорт, а по гораздо более серьезной причине: вход в платное отделение охранялся.

Правда, потом Иван Осадчий решил, что это все равно не слишком надежное место, что на больничную охрану рассчитывать не стоит, серьезных профессионалов она не остановит, и в первую же ночь, как только врач обработал его синяки и ожоги, сбежал из больницы, чтобы спрятаться получше…

– Спасибо, вы мне очень помогли! – Маркиз послал медсестре еще одну лучезарную улыбку и побрел к выходу.

На самом деле он снова оказался в тупике.

Благодаря Чупакабре он выяснил, кого встречал в аэропорту Павел Стрешнев, – но на этом его удачи закончились.

Иван Осадчий из больницы пропал, домой не вернулся, и где он сейчас находится – неизвестно.

А как важно было бы поговорить с ним, узнать, о чем они говорили со Стрешневым…

И тут Маркиз понял, что последний шанс что-то об этом узнать – съездить в аэропорт. Ведь именно там состоялся этот интересующий его разговор…

Через сорок минут он оставил свою машину на стоянке возле аэропорта „Пулково-1“ и вошел в зал прилета.

Здесь, как всегда, было людно.

Многочисленные смуглые гастарбайтеры толпились вокруг своих начальников, как овцы вокруг пастухов, водители такси и частные извозчики ловили пассажиров, утомленных дальним перелетом, повторяя как заклинание волшебную фразу „такси недорого“, озабоченные и деловые пассажиры московских рейсов протискивались к выходу из аэропорта.

От такого шума, суеты и сутолоки у неподготовленного человека голова пошла бы кругом. Впрочем, у подготовленного – тоже. На Леню налетел огромный человек в косматой папахе, с мешком на плече, как будто только что спустившийся с гор. Мешок шевелился – возможно, в нем был барашек для шашлыка или, как в знаменитой комедии, похищенная невеста. Едва увернувшись от этого абрека, Маркиз столкнулся с целым выводком „свободных женщин Востока“ с закрытыми паранджой лицами. Женщины загалдели и бросились врассыпную, а перед Леней оказалась клетка на колесиках, в которой двое служащих аэропорта везли черную пантеру. У пантеры был совершенно ошарашенный вид – она тоже ошалела от окружающего шума и беспорядка.

– Сумасшедший дом! – доверительно проговорил Маркиз, сочувственно взглянув на пантеру. – Как я тебя понимаю! В зоопарке куда спокойнее! Ну, конечно, раздражают дети, которые целый день крутятся перед клеткой и тычут в нее палками, но их, если повезет, можно сожрать…

Пантера подозрительно огляделась по сторонам и мечтательно мурлыкнула.

Да, подумал Маркиз, если Павел Стрешнев хотел поговорить о чем-то важном с прилетевшим из Якутии Иваном Осадчим – здесь не самое подходящее для этого место… здесь самого себя не услышишь, не то что собеседника!

И тут он увидел чуть в стороне стеклянную перегородку, а за ней – низенькие уютные диванчики небольшого кафе…

Ноги сами понесли его за эту перегородку.

И едва за ним закрылась стеклянная дверь – шум и суету аэропорта словно выключили. В кафе было тихо, уютно, за несколькими столиками сидели, негромко переговариваясь, хорошо одетые люди. Райское местечко, идеально подходящее для доверительного разговора!

Леня заглянул в меню – и понял, почему здесь так хорошо: цены этого заведения отфильтровывали лишних посетителей. Чашка кофе стоила здесь столько, сколько стоит бизнес-ланч в бистро средней руки. И это было вполне оправданно: к этой чашке прилагалось полчаса тишины, а это, согласитесь, стоит любых денег.

К Лене подошла приветливая симпатичная официантка лет тридцати. К карим глазам ее очень шла золотистая блузка. Маркиз заказал чашку капучино и сухое пирожное, официантка посоветовала ему миндальный рогалик.

Когда минутой позже официантка принесла заказ, Леня пожаловался на погоду, и незаметно завязался ни к чему не обязывающий разговор.

– Вам здесь не скучно целыми днями? – поинтересовался Маркиз. – Люди куда-то спешат, торопятся, улетают в разные экзотические страны, в далекие города, а вы стоите за стойкой, и каждый день все одно и то же…

– Передо мной проходит столько людей! – возразила официантка. – Я разглядываю их, представляю, кто они такие, куда летят, чем занимаются, в каких между собой отношениях… Вот, например, мужчина и женщина за столиком возле стойки – готова поспорить на месячную зарплату, что они любовники…

Маркиз проследил за ее взглядом и увидел парочку – полноватый мужчина лет сорока в мятом костюме, худенькая женщина в нарядном свитере с глубоким вырезом, с коралловыми бусами.

– Почему вы так думаете? – поинтересовался Маркиз. – По-моему, банальная супружеская пара.

– Во-первых, она принарядилась перед поездкой, а у него даже ботинки нечищены. Если бы она была его женой, уж за такой мелочью проследила бы.

– Ну, это вопрос… – протянул Леня. – Бывают мужчины, которых невозможно заставить что-то сделать…

При этом он вспомнил, как долго и безуспешно Лола пыталась его приучить не разбрасывать всюду свои вещи. И как изменились его привычки после того, как в доме появился Перришон и нагадил на его любимый итальянский пиджак. После этого случая в его комнате царил идеальный порядок.

– Бывают, – согласилась официантка. – Но тут еще кое что. Вы видите – они держатся за руки.

– Да, действительно! – проговорил Маркиз, приглядевшись.

– Как вы думаете – о чем это говорит? И последнее. Когда я принимала у них заказ, видела на столе их маршрутные квитанции, копии электронных билетов. Так вот, у них двеквитанции. Если билеты покупают муж и жена, им распечатывают одну, общую квитанцию…

– Снимаю шляпу! – восхищенно проговорил Маркиз. – Вы совершенно правы! Вы настоящий психолог! А что вы скажете вот о той женщине с мальчиком?

На этот раз он показал на скромно одетую даму средних лет, которая сидела за столиком с рыжим мальчишкой лет семи.

– Для матери она старовата, а для бабушки слишком молода…

– И не мать, и не бабушка! – авторитетно проговорила официантка. – Это гувернантка. Видите, как он себя ведет, а она не смеет на него голос повысить!

Действительно, мальчишка вел себя отвратительно – размазывал пальцем по столу мороженое, бросал на пол фантики от конфет, при этом строил рожи и радостно хихикал. Его спутница только оглядывалась по сторонам и что-то тихо выговаривала ребенку, а тот в ответ кривлялся пуще прежнего и показывал ей язык.

– Я когда-нибудь дождусь своего чая? – раздраженно окликнула официантку молодая женщина в норковом жакете. – Или вам не до меня, вы слишком заняты устройством своей личной жизни?

– Одну секунду, – отозвалась официантка. – Извините… Ваш чай уже готов…

Она подмигнула Маркизу и устремилась к стойке.

Секундой позже она уже спешила к столику норковой дамы с подносом, на котором красовался фарфоровый чайник рядом с вазочкой фруктового салата, украшенного сбитыми сливками.

Путь официантки лежал мимо стола малолетнего разбойника. И тут Леня заметил, что тот, хитро оглянувшись на свою воспитательницу, что-то высыпал на пол из пластиковой коробочки.

По полу запрыгали разноцветные шарики драже. Официантка сделала следующий шаг и поскользнулась на этих шариках.

Леня явственно представил, что произойдет в следующую секунду – официантка упадет, выронив поднос, чайник и фруктовый салат опрокинутся на женщину в норке. Светло-бежевый жакет покроется красными и зелеными пятнами, сверху этот живописный натюрморт украсят сливки и польет горячий чай… В общем, скандала не миновать!

И тут сработали рефлексы, выработанные Леней в те далекие дни, когда он работал артистом цирка. Цирковому артисту приходится совмещать профессии, так что Лене приходилось выступать в качестве жонглера и акробата, фокусника и канатоходца. Эти цирковые профессии отличаются друг от друга, но есть в них и кое-что общее – все они требуют отменной реакции и удивительной ловкости.

И вот теперь реакция и ловкость бывшего циркового артиста проявились во всем блеске.

Официантка еще не успела толком осознать, что происходит, ее ноги только заскользили на рассыпанных шариках драже, поднос с чаем и салатом только начал крениться – а Маркиз в стремительном и молниеносном прыжке уже подлетел к ней. Одной рукой он перехватил падающий поднос и поставил его на свободный столик, другой же подхватил за талию официантку и удержал ее в вертикальном положении.

Большая часть посетителей не заметила предотвращенного инцидента. Только на лице малолетнего террориста проступило разочарование, да еще дама в норковом жакете, которая дожидалась своего заказа, недовольно поморщилась и проговорила сквозь зубы:

– Это еще что за танцы со звездой? Я наконец дождусь своего чая, или вам все еще не до меня?

– Одну секунду! – слегка задыхаясь, ответила официантка и поставила перед клиенткой чай и салат.

Только после этого она подошла к Лене, который уже вернулся за свой столик, и с чувством проговорила:

– Спасибо! Ты меня здорово выручил! Если бы не ты – был бы жуткий скандал. И место бы я точно потеряла…

– Не стоит, – отмахнулся Маркиз. – Я тут совершенно ни при чем, рефлексы сработали. Но раз уж мы перешли на ты… Меня зовут Леонид, а тебя?

– Леонид? – повторила официантка, словно пробуя имя на вкус. – Хорошее имя, редкое. А меня – Виктория, Вика…

– Очень приятно, Вика. Может, ты мне тоже кое-чем поможешь?

– Для тебя – все что угодно! – необдуманно согласилась официантка. – Правда, смена у меня заканчивается еще не скоро…

– Это ничего. Взгляни, может, вспомнишь этого человека? – и Леня показал ей фотографию Павла Стрешнева.

Виктория вгляделась в фотографию и кивнула:

– Да, я его видела. Он здесь был примерно месяц назад, тоже в мою смену.

– Один? – уточнил Маркиз, пристально взглянув на официантку.

– Н-нет… – Леня заметил, что женщина замялась, спрятала глаза. – Вдвоем…

– С женщиной?

– Нет, с мужчиной. Интересный такой мужчина, лет сорока, высокий, волосы хорошие… я их почему запомнила-то, тогда в кафе скандал случился…

Павел Стрешнев со своим спутником сидели за столиком недалеко от входа и о чем-то вполголоса разговаривали. В это время в кафе ввалился здоровенный детина с круглой красной физиономией, плюхнулся на свободное место и потребовал водки. Виктория попыталась объяснить ему, что у них в кафе водки не подают, и вообще, судя по цвету лица, ему уже хватит.

– Ты че, не врубаешься? – заорал посетитель. – Я из Нового Уренгоя! Вахту на буровой отстоял, теперь домой еду! Водки мне принеси! Ты че – по-русски не понимаешь? Так я и по-английски могу! Я два месяца на курсы ходил! Андестенд?

Виктория не первый год работала официанткой и сумела как-то утихомирить разбушевавшегося нефтяника. Вместо водки она принесла ему пиво, он на какое-то время затих, но потом его развезло, он захотел общения, встал из-за стола и со своим пивом направился к столу, за которым разговаривали Стрешнев со своим знакомым.

– Мужики, я с вами хочу выпить! – громогласно заявил нефтяник и попытался поставить свое пиво на их стол. С первого раза у него ничего не получилось, но он умудрился не разлить пиво.

– Слушай, мужик, шел бы ты мимо, – вежливо ответил собеседник Стрешнева. – Не видишь – мы разговариваем!

Как известно, настоящий мужчина смотрит на отказ, как баран на новые ворота. Нефтяник смерил Осадчего взглядом, оттопырил нижнюю губу и процедил:

– Ты че – с простым нефтяником выпить не желаешь? Ты че – не врубаешься? Я вахту отстоял, теперь хочу культурно выпить, ты андестенд или не андестенд?

– Это ты, кажется, не андестенд! – резко проговорил мужчина за столом. – Мы разговариваем, а ты нам мешаешь!

Нефтяник не успел как следует осознать его слова, потому что в это время был очень занят: он пытался со второго захода приземлить свое пиво на стол. На этот раз вышло хуже: он опрокинул бокал, вылив пиво на брюки собеседника.

Тот вскочил, выругался и вытолкал нефтяника из кафе. После этого стал разглядывать свою испорченную одежду.

Виктория, очень расстроенная, подошла к нему и предложила свои услуги. Они удалились в подсобку, где опытная официантка кое-как оттерла брюки.

– Поэтому я их и запомнила, – закончила Виктория свой рассказ.

– И это все? Больше ты их не видела?

– Нет, откуда! – Виктория развела руками, но Маркизу показалось, что она чего-то недоговаривает.

– Ну, на нет и суда нет! – Леня положил на стол деньги. – Может, дашь мне свой телефончик – мало ли, еще как-нибудь встретимся… может, ты еще что-то вспомнишь…

– А почему нет? – Виктория оживилась. – Ты – мужчина интересный… может, что и вспомню!

Она достала из кармашка фартучка листок бумаги, ручку и записала номер своего мобильника.

Леня не отрываясь следил за ней.

Его заинтересовал не телефонный номер, а ручка.

Ручка была красивая, черно-белая, с маленьким граненым кристалликом, как бы намекающим на бриллиант. Не „Сваровски“, конечно, но все же и не ширпотреб, сразу видно, что сделано по индивидуальному заказу. На ручке было написано название фирмы „Якутские минералы“.

Конечно, это могло быть простым совпадением, но все же Иван Осадчий месяц назад прилетел именно из Якутска, Виктория только что рассказала, что она его видела. Правда, она утверждает, что видела Осадчего всего один раз, но она явно чего-то недоговаривает. Успел же он подарить ей эту ручку…

Может быть, в процессе вытирания брюк они с Иваном познакомились ближе и она знает, где он сейчас находится?

– Ну, спасибо, – повторил Маркиз, поднимаясь из-за стола. – Ты мне очень помогла.

– Ты – тоже, – ответила официантка с сожалением. – Звони… Может, я еще что-нибудь вспомню!

– Будь здорова! – Он наклонился и обнял девушку за плечи с намерением поцеловать, но только потерся щекой о нежную щечку. А руки его в это время прилепили на золотистую блузку крошечный маячок размером с булавочную головку.

Выйдя из кафе, Маркиз отошел в сторонку, нашел местечко потише и позвонил Чупакабре.

– Ну, что еще? – услышал он в трубке раздраженный голос.

– Это Маркиз… мы с тобой встречались, я приятель Уха…

– Да у меня пока склероза нету! – ответила девица. – И зрение нормальное, номер на дисплее прочесть пока могу!

– Вот я как раз хотел попросить тебя насчет одного номера… не могла бы ты перехватить звонок с него? – и Леня продиктовал хакерше телефон официантки Виктории.

Чупакабра надолго замолчала, и Маркиз уже решил, что она отключилась. Но тут в трубке снова зазвучал недовольный голос Чупакабры:

– Когда ему выдали мыло, он стал добиваться селедки с крупой!

– Что? – переспросил Маркиз. – Какой селедки?

– Это стихи такие, тундра!

– И в каком смысле ты их мне прочитала?

– В таком смысле, что от тебя теперь никакими силами не отделаться! Сперва одно, потом другое…

– Ну, клянусь, это последний раз, больше я тебя не побеспокою! – заверил ее Маркиз.

– Ну ладно, ради Уха, так и быть, помогу… сейчас я влезу в компьютер оператора сотовой связи и так разведу звонки с этого телефона, что они будут поступать и к тому, кому будет звонить его хозяин, и к тебе. Дальше сам разбирайся…

Леня начал бурно благодарить девушку, но Чупакабра уже отключилась.

Некоторое время Маркиз в задумчивости смотрел на свой замолкший телефон.

Поможет ему Чупакабра или дело ограничится простыми обещаниями? Возможно ли вообще то, о чем она говорила? Ну что попусту гадать, скоро он все так или иначе узнает…

Пока суть да дело, он перебазировался в такую точку, откуда ему было видно кафе.

А пока, чтобы не терять времени на долгое ожидание, набрал номер заказчицы.

– Кто это – Леонид? – Голос у нее был озабоченный и торопливый. – Ну что, есть в вашем деле какие-то подвижки?

„Не в моем, а в вашем, – подумал Леня, – будь моя воля, я бы в это дело не влез“.

– Есть кое-какие новости, – уклончиво ответил он, – скажу только, что за моральный облик своего мужа вы можете быть совершенно спокойны, эта девица из банка никак не могла с ним уехать. Все остальное не по телефону.

– А вы не вышли на след денег? – Похоже, этот вопрос волновал заказчицу больше, чем тот факт, что муж ей не изменял.

Маркиз нашел след украденных драгоценностей, но след этот был настолько зыбок, что говорить о нем не следовало.

– Жаль, – она правильно поняла его молчание, – извините, сейчас встретиться с вами не могу, у меня важные переговоры.

– Звоните, когда освободитесь, – сухо сказал Леня и отключился.

Вот интересно, вся эта тягомотина ему, что ли, нужна? Ох, права была Лолка, когда говорила, чтобы он не связывался с этой мадам Стрешневой!

Впрочем, тут же подумал Маркиз, остывая, Лолка всегда так говорит. Просто ей неохота работать.

Он устроился поудобнее и стал наблюдать за официанткой Викой.

Недавно прилетел очередной самолет, пассажиров в кафе стало заметно больше, и Виктория сновала между столиками. Наконец она приняла и разнесла все заказы и удалилась за стойку.

Что она там делала, Маркиз не видел, но почти сразу его телефон завибрировал. Леня включил аппарат и поднес к уху, прикрыв нижнюю часть ладонью, чтобы приглушить шум аэропорта.

В трубке раздался щелчок, и голос Виктории проговорил:

– Вань, это я!

– Слышу, что ты, – отозвался низкий, хрипловатый баритон. – Я же говорил – не звони мне без крайней необходимости!

– Это важно, Ваня! – перебила его Виктория. – К нам какой-то мужчина заходил, про тебя спрашивал!

– Какой мужчина? – насторожился собеседник официантки.

– Ну, такой… молодой, из себя ничего… ты только, Ваня, ничего такого не подумай! – засуетилась Виктория. – Я с ним строго… и про тебя ничего ему не сказала…

– Да уж надеюсь… – отозвался ее собеседник.

– Ваня, встретиться надо! – проговорила Виктория, понизив голос. – Не хочу я об этом по телефону говорить!

„Надо же, – подумал Маркиз с уважением, – почувствовала прослушку… или просто она от природы такая осмотрительная?“

– Я подменюсь, Ваня! – продолжила официантка. – Давай встретимся через час на том же месте, где обычно!

Иван явно был недоволен, но Вика не оставила ему выбора, он коротко согласился и отключился.

А Виктория снова набрала какой-то номер.

На этот раз ей ответил женский голос.

– Людмила Борисовна, – с ходу затараторила официантка. – Мне срочно уйти надо!

– Что значит – уйти? – раздраженно осведомилась собеседница. – У тебя смена до двадцати трех! Когда Татьяна придет на смену, тогда можешь уходить…

– Людмила Борисовна, мне из больницы звонили, маму туда по „скорой“ увезли! Нужно срочно ехать…

– Я тебе за что деньги плачу? За работу или за просто так?

– Но Людмила Борисовна, это особый случай! Говорю – мама в больнице…

– У тебя на каждой неделе особый случай! – В трубке на несколько секунд воцарилось раздраженное молчание, потом тот же голос недовольно проговорил:

– Ну ладно, подожди двадцать минут, я сама подъеду!

На самом деле прошло всего пятнадцать минут, и в кафе появилась интересная, хорошо одетая женщина лет сорока.

Виктория кинулась ей навстречу, они обменялись несколькими репликами. Слов Леня не слышал, но и без слов было понятно, что Виктория оправдывается, а начальница ей строго выговаривает. Наконец Вика сняла кружевной передник, отдала его хозяйке и вылетела из кафе.

Оттуда она устремилась на парковку.

Леня последовал за ней, держась на приличном удалении.

Потерять ее он не боялся – разговаривая с Викторией, он успел приколоть к ее блузке крошечный маячок, и теперь его навигатор нашел бы Викторию в любом месте земного шара.

Виктория села за руль маленького серебристого „Опеля“ и выехала со стоянки. Маркиз выждал минуту и поехал следом.

Выехав на шоссе, официантка направилась не налево, в сторону города, а направо, по направлению к Пулковской обсерватории.

Судя по тому что до встречи с Иваном оставалось меньше получаса, условленное место находилось где-то неподалеку.

И действительно, едва миновав ограду обсерватории, серебристая машина свернула с шоссе и подъехала к приземистому бревенчатому зданию, над которым красовалась вывеска: „Ресторан „Большая Медведица““.

Виктория поставила машину на площадке перед входом в ресторан и вошла внутрь.

Леня припарковался чуть в стороне. Прежде чем выйти из машины, он изменил внешность, чтобы Виктория не узнала его. Наклеив маленькую модную бородку, надев темный парик и очки с простыми стеклами, он стал немного похож на Джонни Деппа. Для довершения образа он сменил пиджак на приметную кожаную куртку и в таком виде вошел в ресторан.

В зале было почти пусто. Виктория сидела за дальним столом и настороженно посматривала на дверь. Скользнув по Маркизу равнодушным взглядом и явно не узнав его, она взглянула на часы.

Леня сел недалеко от окна. Отсюда ему хорошо был виден и стол Виктории, и ресторанная парковка. С сосредоточенным видом он принялся изучать меню.

Через минуту к нему подошла официантка.

Маркиз заказал кофе и сэндвич с ветчиной и прикрыл глаза, из-под полуопущенных век продолжая наблюдать за Викторией.

С момента телефонного разговора Виктории с Иваном Осадчим прошло уже больше часа. Наконец дверь ресторана открылась и на пороге появился высокий, широкоплечий мужчина лет сорока. Леня отметил, что на парковке машина не появилась – должно быть, новый посетитель оставил ее в стороне или вообще пришел пешком.

Настороженно оглядевшись по сторонам, он широкими шагами пересек зал и подсел к Виктории.

Они сдвинули головы и о чем-то вполголоса заговорили.

Маркиз выбирал удобный момент, чтобы подойти к Осадчему и заговорить с ним. Конечно, непросто будет завоевать его доверие, но Леня полагался на свою интуицию и умение ладить с людьми.

Как уже сказано, Маркиз сидел недалеко от окна и видел все подъезжающие машины. Когда он решил, что настал тот самый удобный момент, на ресторанную парковку въехала машина „скорой помощи“.

Маркиз уже привстал из-за стола, но вдруг двери ресторана с грохотом распахнулись, и в зал ворвались двое мужчин в белых халатах. Они стремглав бросились к Осадчему.

Иван вскочил, оттолкнул стол и, схватив стул за ножку, принялся размахивать им, не подпуская к себе незнакомцев. Но те тоже были не лыком шиты. Один из них отвлекал Ивана ложными выпадами, а второй зашел сзади и прямо через одежду всадил в плечо Осадчего шприц. Тут на помощь своему приятелю бросилась опомнившаяся Виктория. Она принялась лупить человека со шприцем своей сумочкой. Тот отмахивался от нее свободной рукой.

Тем временем укол подействовал, Осадчий закачался и сполз на пол. Один из нападавших, склонившись над ним, защелкнул на руках Ивана наручники. Второй скрутил Викторию, и незнакомцы поволокли незадачливую парочку к выходу из ресторана.

Маркиз хотел было вмешаться, но тут в дверях показался третий человек в белом халате и пристальным волчьим взглядом окинул зал. Леня понял, что у него нет никаких шансов. Он вообще не любил силовых решений и, хотя в критической ситуации мог постоять за себя, предпочитал обходиться хитростью.

В это время на пути у подозрительных „медиков“ появился охранник ресторана, который до этого обедал в подсобке, о чем говорили свисающие с усов остатки спагетти.

– Эй, мужики, что здесь происходит? – осведомился охранник, вытирая губы салфеткой.

– Происходит то, что тебя не касается! – ответил третий „санитар“, тот, что стоял в дверях.

– Как это не касается? – побагровел охранник, еще не разобравшийся в ситуации. – Меня тут все касается!

– А вот это – не касается! – отрезал санитар, но в следующий момент смягчился: – Буйный сумасшедший из клиники сбежал, а мы его обратно водворяем!

– А, ну если сумасшедший… – промямлил охранник, оценив силы потенциального противника. – Если сумасшедший, тогда ладно… тогда я не против…

Тут у него в голове опять что-то щелкнуло, и он, снова наливаясь краской, пробасил:

– А женщина что – тоже сумасшедшая?

Осадчего и Викторию тем временем уже вытащили из ресторана.

– Женщина? – переспросил замыкавший группу человек с волчьим взглядом. – Где ты видишь женщину? Ты вообще никого не видел! Никого и ничего!

С этими словами он без замаха ударил охранника в живот.

Тот согнулся пополам, ловя ртом воздух, а „санитар“ вышел прочь и захлопнул за собой дверь.

Охранник постепенно отдышался, выпрямился и оторопело оглядывался по сторонам, хлопая глазами.

– Что это было? – проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ему никто не ответил – немногочисленные посетители ресторана делали вид, что ничего не видят и не слышат.

Маркиз выждал еще минуту, положил на стол деньги и вышел на улицу.

„Скорая помощь“ уже уехала со стоянки, но это Маркиза не огорчило: ведь у Виктории был маячок, так что он ее не потеряет из виду.

Сев за руль, он поехал за похищенной парочкой, размышляя о происшедшем.

Судя по поведению, фальшивые санитары – не из милиции и не из спецслужб, те не стали бы прибегать к маскараду. Значит, это представители криминальной структуры. Это от них Иван прятался с тех самых пор, как исчез Павел Стрешнев, это они охотились за ним и наконец выследили. Возможно, как и сам Маркиз, перехватив телефонный разговор с Викторией…

Маркиз еще больше уверился, что ему нужно поговорить с Осадчим. Но для этого нужно его освободить.

Судя по сигналу навигатора, „скорая помощь“ с похищенными ехала в сторону города. Действовать нужно было быстро, и как всегда, Маркиз позвонил Уху.

Как ни странно, в трубке был слышен не рев мотора, не грохот железа и не скрип лебедки, а какая-то негромкая лирическая музыка.

– Ухо, срочно нужна помощь! – проговорил Леня, едва услышал голос приятеля.

– Извини, – отозвался тот каким-то странным, приглушенным голосом. – Сейчас никак не могу… в любое другое время – пожалуйста, все что угодно, но не сейчас…

– Очень нужно! – взмолился Маркиз. – Выручай! Без твоей помощи полный облом!

– Юрик, кто это? – раздался в трубке незнакомый женский голос.

– Это компаньон, – ответил Ухо в сторону. – Подожди, дорогая, я сейчас…

И снова он заговорил приглушенным голосом:

– Ты сейчас где, Маркиз?

– На Пулковском шоссе, спускаюсь с горы…

– Отлично! К тебе сейчас подъедут, передашь привет от меня!

– Кто подъедет? Кому привет? – удивленно переспросил Леня, но из трубки уже доносились сигналы отбоя.

– Значит, дорогая… – протянул Маркиз. – Точно Ухо в ту девицу влюбился! Лолке только не проболтаться… но что же делать?

Он не принял всерьез слова Уха о том, что тот пришлет кого-то на помощь: у того сейчас явно мозги не на месте.

Тем более что у самого Маркиза назревали новые проблемы.

С боковой дороги на шоссе с бешеным ревом вылетело несколько мотоциклов, оседланных классическими байкерами – в кожаных куртках, усеянных заклепками, с растрепанными ветром бородами. Впереди несся огромный рыжий бородач в шлеме, увенчанном бычьими рогами. Поперек его кожаной жилетки крупными белыми буквами было написано:

„Белые волки“.

И вся эта грозная компания окружила Ленину машину. Два мотоциклиста ехали по бокам, два пристроились в хвосте, один мчался впереди.

Вся ситуация Лене не очень нравилась – встреча с бандой мотоциклистов на загородном шоссе вряд ли сулит что-то хорошее.

Рыжий бородач в рогатом шлеме ехал слева от Лени. Поравнявшись с Маркизом, он постучал в стекло толстым пальцем, густо покрытым рыжими волосками.

Леня опустил стекло и проговорил:

– Мужики, что вам нужно? Честное слово, я тороплюсь!

– Ты, что ли, Маркиз? – осведомился байкер хриплым басом.

И тут у Лени отлегло от сердца.

– Привет от Уха! – проговорил он с облегчением.

– Ухо – классный мужик! – ответил байкер. – Как он мне моего коня отладил – это супер! Я теперь для него все что угодно сделаю! Ну, говори, что тебе нужно!

Леня в двух словах обрисовал ситуацию.

– Ну, это плевое дело! – усмехнулся бородач. Он обернулся к своей команде, громко свистнул и нажал на газ.

Мотоциклы взревели, как стадо диких быков, и унеслись вперед по шоссе.

Леня снова облегченно вздохнул и прибавил газу.

Вскоре он выехал на горку перед обсерваторией. Отсюда весь участок шоссе от Пулкова до города был виден как на ладони.

Леня увидел в полутора километрах впереди движущуюся к городу машину „скорой помощи“. Ее быстро настигали мотоциклы „белых волков“. Вот они поравнялись с ней… вот мотоцикл вожака вырвался на шоссе впереди „скорой“… машина с красным крестом вильнула, съехала с шоссе и остановилась. Мотоциклисты окружили ее плотным кольцом…

Дальнейшее Лене не было видно.

Он помчался вперед и через минуту подъехал к месту событий.

Машина „скорой“ стояла на обочине в окружении мотоциклов, один из фальшивых санитаров лежал на травке, не подавая признаков жизни, другой полусидел, прижимая к груди руку, третий стоял с заломленными за спину руками и громко матерился. Вожак „волков“ аккуратно связывал его руки скотчем.

– Ну, вот они… – проговорил он, увидев приближающегося Маркиза. – Прикинь, еще грозить нам пытались! Кулаками махали…

– Ты нас еще вспомнишь! – шипел „санитар“, оглядываясь по сторонам, как затравленный зверь.

– Этот-то жив? – осведомился Маркиз, покосившись на тело на травке.

– Жив, жив, что ему сделается, – заверил его байкер. – Что дальше?

– Мне нужны те, кого они похитили, – объяснил Леня, заглядывая в „скорую“.

Там лежал Иван Осадчий со скованными руками. Похоже, он уже пришел в себя, но делал вид, что еще без сознания, чтобы выиграть время. Рядом с ним сидела смертельно перепуганная Виктория.

– Не бойтесь, ребята! – проговорил Леня, освобождая обоих похищенных от наручников. – Все неприятности позади. Ну, или почти все.

– А ты кто такой? – спросил Осадчий, открывая глаза.

– Давайте я подвезу вас, куда вам нужно, и по дороге поговорим.

Осадчий все еще смотрел на Леню недоверчиво, но Виктория его успокоила, и они пересели в Ленину машину.

– Спасибо! – поблагодарил Маркиз байкеров, прежде чем уехать. – Вы меня очень выручили!

– Да нам и самим понравилось, – ухмыльнулся вожак. – Уху привет передай! Да, – спохватился он в последний момент. – А с этими что делать? – Он кивнул на обездвиженных санитаров.

– С этими? – Маркиз на секунду задумался. – Вот что! Наденьте на них наручники, заприте в их машине и подгоните к двадцать второму отделению милиции, это на улице Лампасова. Когда подгоните, позвоните вот по этому телефону и скажите, что в машине – подарок для капитанов Ананасова и Гудронова.

– Сделаем! – охотно согласился байкер.

Леня сел за руль своей машины, но, прежде чем тронуться с места, отклеил бородку, снял очки и парик.

Виктория удивленно захлопала глазами и проговорила:

– Так это ты?

– Ты его знаешь? – недовольно осведомился Осадчий.

– Ну, это он приходил ко мне в кафе и спрашивал про тебя и про твоего друга…

– Расспрашивал? Разнюхивал? – проворчал Иван. – Ты вообще кто такой?

– Слушай, Иван, это вообще-то свинство! – обиженно отозвался Маркиз. – Я вас с Викой спас от этих хмырей, а ты вместо благодарности начинаешь на меня наезжать…

– Ну, извини, конечно, – смутился Иван. – Но согласись, я тебя не знаю. Может, ты не лучше тех… Вообще, на кого ты работаешь?

– На Галину Стрешневу. По ее заданию я пытаюсь выяснить, что случилось с ее мужем. И думаю, что ты об этом знаешь больше кого-нибудь другого.

– Ваня, расскажи ему, что знаешь! – вмешалась в разговор Виктория. – Может, он поможет? Сколько можно прятаться?

– Молчи, женщина! – фыркнул на нее Иван, но еще немного подумал и заговорил:

– Если ты и правда работаешь на жену Павла – я должен рассказать тебе то, что знаю. Правда, что случилось с самим Павлом – я точно не знаю, могу об этом только догадываться, зато я знаю, из-за чего это случилось. И Стрешнева тоже обязательно должна это знать, чтобы ее не обвели вокруг пальца.

Леня свернул в узкий тупичок позади крошечного магазина и поставил машину так, чтобы ее не видно было с дороги.

– Ну, слушаю тебя внимательно, – сказал он, – желательно в подробностях.

Иван вздохнул, отчего-то сердито покосился на Вику и начал:

– Мы с Павлом были знакомы давно, когда-то вместе работали в геологической партии. Потом наши пути разошлись. Мы оба пошли в бизнес, но у Павла все сложилось более чем удачно, а у меня – не очень.

При этих словах Виктория погладила его по руке, но он сердито от нее отодвинулся.

– Собственный мой бизнес прогорел, – продолжал Иван, – я работал по найму, и последний мой контракт закончился, когда я встретил Павла. Случайно. И он предложил мне не совсем обычную работу.

Дело в том, что когда-то он купил в Якутии заброшенную алмазную шахту.

– Да ну? – удивился Маркиз. – Так прямо и шахту?

– А что ты думаешь? Там в начале девяностых такое творилось!.. Кое-кто из специалистов считал, что в этой шахте еще есть алмазы, и Павел пытался продолжать разработку. Но ничего не нашел и оставил это дело, просто бросил все как есть и уехал. Тут развернул торговлю и изготовление ювелирных изделий и забыл напрочь про шахту.

А потом, уже в этом году, к нему обратился один бизнесмен из Якутии с просьбой продать ту шахту. Якобы он хочет использовать ее для захоронения токсичных отходов.

Маркиз только поднял брови, но ничего не сказал.

– Вот именно, – кивнул Осадчий. – Павлу что-то в этом предложении показалось подозрительным. В первую очередь сама личность покупателя. Он расспросил всех знакомых в Якутии, но никто ничего полезного ему не сказал. Сам понимаешь, по телефону-то какие могут быть разговоры. Все специалисты по-прежнему считали шахту бесперспективной и советовали ее продать, раз уж нашелся покупатель. Но у Павла все еще оставались сомнения, и тогда он попросил меня поехать в Якутию и попытаться на месте выяснить все про эту шахту. Причем действовать приватно и по возможности не гнать волну раньше времени.

– Умно, – кивнул Маркиз.

– Я все равно был без работы и охотно принял его предложение.

Сперва я навел справки в официальных организациях. Но там, как и ожидал, мне не сказали ничего интересного. По данным геологоразведки, шахта давно исчерпана и не представляет никакого экономического интереса. Тогда я пошел по неофициальным каналам. В Якутии у меня по прежним временам осталось много хороших знакомых, и они вывели меня на информированных людей. Где-то подмазал, кого-то в ресторане угостил – ну, сам знаешь, как это делается. Денег мне Павел на такие расходы дал. – Иван скупо улыбнулся. – Относительно шахты я не узнал ничего нового, но зато мне много рассказали о том человеке, который хотел купить эту шахту у Стрешневых.

По происхождению он был сыном якута, занимавшего в советские времена очень высокий пост, и русской актрисы. Звали его Николай Никифоров – у якутов в большинстве русские имена и фамилии. В свое время отец помог ему начать бизнес, но у Николая не было деловых способностей, и все его предприятия завершались провалом. А когда влиятельный отец умер и Николай остался без поддержки, дела его пошли совсем плохо. Тогда он связался с известным криминальным авторитетом по кличке Молоток, который пытался подмять под себя несколько крупных горнодобывающих компаний, особенно связанных с добычей алмазов и золота.

Вот такой человек хотел приобрести у Стрешневых считавшуюся отработанной алмазную шахту. Согласись, что это само по себе подозрительно.

– Угу. – Леня мотнул головой.

– Но я не мог вернуться к Павлу с одними подозрениями, не для того он меня нанимал. И я решил отправиться в Вилюйский район, или улус, как говорят в Якутии, где расположена та самая шахта.

При этих словах Вика снова придвинулась к Осадчему и попыталась положить голову ему на плечо. Тот нервно дернулся, и даже Маркиз посмотрел на нее укоризненно – мол, что ты не к месту со своими нежностями лезешь! Видишь же, что люди серьезно беседуют. Вика надулась, а Иван продолжал рассказ.

Тому, кто никогда не бывал в Якутии, очень трудно представить эту дикую и прекрасную страну. Якутия поражает своими размерами, своими бескрайними просторами. Она составляет почти четверть территории России, в пять раз больше Франции. При этом большая часть Якутии, или, как она официально называется, Республики Саха, вовсе не равнинная тундра, как думают многие, а холмистые плоскогорья, покрытые лесами – лиственница, сибирский кедр, ель, береза. Лесистые горы, крутые скалы, бездонные каньоны неописуемой красоты. В Якутии больше семисот тысяч рек и речушек, восемьсот тысяч озер – и меньше миллиона жителей, как в каком-нибудь областном центре европейской части страны. То есть на каждого жителя республики приходится по одной реке и по одному озеру.

При огромных просторах основными видами транспорта в Якутии являются самолет и вертолет. Итак, решив ознакомиться с делами на месте, Осадчий самолетом долетел из Якутска в Вилюйск, оттуда на вездеходе добрался в поселок, от которого до шахты оставалось километров пятьдесят – сущая ерунда по якутским масштабам.

– Там, в поселке этом, я на некоторое время обосновался и начал разведку на местности. Поселок – дыра дырой, один магазин, одна школа, клуб стоит заколоченный. Снял я комнату у бабки почище и стал действовать. Но народу мало, все приезжие на виду. Оттого, наверное, все мои попытки подобраться поближе к шахте заканчивались неудачно, причем выглядело все более чем подозрительно. То буквально перед моим вездеходом горную дорогу завалило камнепадом, то обрушился мост через речку. А один раз в меня кто-то стрелял.

Тогда я договорился с вертолетчиками и пролетел над шахтой.

С воздуха я там никаких признаков жизни не заметил, но подозрения у меня остались и даже усилились. Вот, понимаешь, нутром чую, что там что-то не то. Вроде бы с виду – полное запустение, а все же глаз-то у меня наметанный…

– Верю… – вставил Маркиз.

– И вот как-то вечером я сидел в единственном местном баре под названием „Оленуха“ – настоящая забегаловка, но ничего другого не было на расстоянии двухсот километров в любую сторону. И тут в этот бар зашел местный бич по кличке Кондрашка.

Надо пояснить тебе, кто такие бичи.

– Ну давай. – Леня был удивительно покладист, тем более – сам просил побольше подробностей.

– Так называют в портовых городах и в малонаселенных диких районах людей, выбившихся из обычной жизни, сильно пьющих и перебивающихся случайными заработками. Они отдаленно похожи на бомжей, но бомжи по большей части вообще не работают и спиваются до полной потери человеческого облика, бичи же как-то держатся на плаву, берутся за любую работу и одеваются более-менее по сезону, иначе им просто не выжить.

И вот этот бич забрел в бар „Оленуха“ и с важным видом потребовал выпивки.

Хозяин бара, он же бармен и вышибала, сказал, что в долг Кондрашке не нальет, что тот ему и так должен. Кондрашка же хвастливо сообщил, что вовсе не просит в долг, он сегодня при деньгах, вернее, есть у него кое-что получше денег. Так что он не только сам может выпить, но и всем остальным выпивку поставит.

И с этими словами Кондрашка показал хозяину довольно крупный необработанный алмаз.

Хозяин оживился, налил бичу полный стакан.

Я тоже заинтересовался, подсел к Кондрашке и начал его расспрашивать.

Он поначалу юлил, отмалчивался, но выпив, разговорился и рассказал мне, что знакомый эвенк познакомил его с шайкой таежных бродяг, которые крутились в окрестностях той самой шахты, о которой я пытался разузнать. И у тех бродяг попадались такие алмазы. И этот свой алмаз он выиграл у одного из них в очко.

Вскоре Кондрашка отключился. Я понял, что сегодня больше ничего у него не узнаю, и отправился спать.

А наутро Кондрашку нашли позади „Оленухи“ с перерезанным горлом.

Впрочем, мне все стало уже более-менее ясно. Я понял, что в принадлежащей Стрешневым шахте алмазы есть, больше того – кто-то их тайком добывает. Тот алмаз, который я видел у Кондрашки, был довольно крупный и очень хорошего качества, так что шахта очень перспективная. Ну, бывает так – не было ничего, не там искали, а потом совершенно случайно наткнулись на слой. Поэтому-то Николай Никифоров, точнее – стоящий за ним криминальный авторитет Молоток – хочет купить шахту у Стрешневых, пока не распространилась информация о найденных там алмазах и цена на нее не взлетела до небес.

Кроме того, я понял, что мне нужно срочно удирать из Якутии, если я не хочу разделить судьбу Кондрашки. Причем сделать это сегодня, потому что на ночь оставаться в поселке нельзя, до утра я не доживу. Либо дом бабкин спалят вместе с нами, либо прирежут во сне. Сунулся я к вездеходу, а он испорчен. Свела меня тогда бабка с охотником местным, он меня провел напрямик до следующего поселка – всего-то сутки пути… Там нашел транспорт.

На второй день я был в Якутске и первым же самолетом вылетел в Петербург.

Там я прямо в аэропорту переговорил с Павлом – вот у нее в кафе. – Иван кивнул на Викторию. – Рассказал ему все, что мне удалось узнать. Павел согласился с моими выводами, мы договорились встретиться на следующий день… но на следующий день его нигде не было, телефон его не отвечал. Я навел справки, и мне сообщили, что он якобы сбежал с девицей из банка. Я в это, конечно, не поверил, Павел – нормальный, серьезный деловой человек, такие фортеля вообще не в его вкусе, и уж по-любому он не стал бы уезжать после того, что он узнал от меня, когда на кону стояла многомиллионная сделка. Не иначе, думаю, случилось что-то плохое…

А тут в моей квартире произошел взрыв, и я понял, что за мной началась настоящая охота и мне нужно скрываться, пока не поздно. Насчет того, что газовые трубы не в порядке – полная фигня, я точно знаю.

– Я тоже не поверил, – усмехнулся Леня.

– Из больницы я выбрался ночью, позвонил Вике… она пристроила меня на своей даче, это здесь, неподалеку.

– Это бабушкин домик, она два года назад умерла… – вставила Вика.

– Какое-то время я там пересидел, но, видно, они снова вышли на мой след…

С этими словами Осадчий неодобрительно посмотрел на Маркиза.

– Уж не на меня ли ты думаешь? – проговорил Леня.

– А на кого еще мне думать? Если бы их навела на меня Вика, это случилось бы гораздо раньше.

– Просто они не сидели сложа руки, отследили все твои перемещения и, так же, как я, вышли на Викторию. А дальше уже – дело техники. Проследить за ней от аэропорта не составило для них труда. И ты на нее не злись. Девушка за тебя горой и ведет себя осторожно. Просто силы ваши неравны. У Никифорова этого – куча людей, а у тебя – одна Вика.

– А что мне делать было? – тут же завелся Осадчий. – Куда сунуться? Я человек одинокий, небогатый, сейчас вообще безработный. К Стрешневой идти? А какие у меня доказательства? Она меня в жизни не видела, послала бы подальше – и все. Только засветился бы… И потом, меня Павел нанимал, а на нее я не работаю…

– Я на нее работаю, – строго сказал Маркиз, – и ты мне нужен, так что не беспокойся, услуги твои будут оплачены.

– Да ты что? – возмутился Иван. – Павел моим другом был, ради того, чтобы выяснить, что же с ним произошло, я деньги стану брать?

– Ну и договорились, – сказал Маркиз, – тронув машину с места. – Вас, ребята, куда подбросить?

Леня вернулся домой, не чувствуя под собой ног от усталости. Слишком бурный был сегодня день. А завтра предстоит еще более насыщенный. После разговора с Иваном Осадчим он неоднократно звонил заказчице, но мобильник ее был отключен. Скрепя сердце Маркиз решил отложить трудный разговор на завтра.

„Если Лолка снова замутит историю со своей бофенакой, я придушу ее собственными руками, – подумал он, войдя в квартиру, – сил моих больше нет терпеть ее капризы“.

Он открыл дверь своим ключом, чтобы лишний раз не нервничать, столкнувшись со своей боевой подругой. Никто его не встретил, кот не сидел в прихожей, поедая глазами дверь, попугай не гнездился на вешалке и не бросал оттуда ехидные замечания, не слышно было тявканья Пу И, вообще в квартире стояла удивительная тишина.

– Есть кто дома? – сварливым голосом позвал Леня, ему вдруг стало ужасно обидно, что никто не встречает, не суетится вокруг, весело причитая, махая хвостом и чирикая.

Вот так работаешь в поте лица, всего себя отдаешь делу, а что получаешь взамен? Равнодушие и черную неблагодарность.

Переобувшись и нарочно бросив ботинки посредине прихожей, чего Лола терпеть не могла, Маркиз потянул носом воздух и кое-что понял. Прямиком направившись на кухню, куда вел его нос, он увидел двух своих домашних любимцев, которые сидели возле плиты и неотрывно смотрели на дверцу духовки.

Все ясно, в духовке парился фальшивый заяц. Так почему-то Лола называла мясную запеканку с жареным луком и крутым яйцом.

Еще Лола по совету своей замечательной черноморской тети Кали добавляла в фарш пряные травы и обмазывала запеканку сметаной, чтобы получалась золотистая корочка.

Запеканку обожали все домочадцы, кроме попугая, но он вообще принципиально не ел мясного.

Попугай сидел на холодильнике и умильно смотрел на стол, где, накрытый салфеткой, дожидался пирог с яблоками и миндалем. Пирог не был испечен Лолой, она купила его в кафе у метро, что нисколько не умоляло его достоинств, но заяц, хоть и фальшивый, был настоящим, Лола запекла его по всем правилам своей замечательной тети Калерии.

Понюхав воздух и придя в прекрасное расположение духа, Леня пошел искать Лолу. И нашел ее в своей комнате перед компьютером.

– Лолка, давай скорее ужинать! – сказал он, чмокнув ее в щеку.

– Подожди. – Лола внимательно глядела на экран.

– Заяц не сгорит? – осведомился он.

– Не сгорит, – отмахнулась Лола, – сейчас, поиск закончу. Ну вот… фирма „Быстрый переезд“, пять отделений по городу и главный офис по адресу улица Сикейроса, дом четыре, корпус два.

– Где такая улица? – машинально спросил Леня.

– В северном районе города, у Выборгского шоссе, – кратко ответила Лола.

– Может, ты даже знаешь, кто такой Сикейрос? – полюбопытствовал Маркиз.

Ему хотелось поддразнить Лолу, а то сидит вся такая деловая и умная, пробы ставить негде. Лола оторвалась от экрана и взглянула на своего компаньона с бесконечным терпением, как пожилая учительница смотрит на нерадивого первоклассника.

– Ленечка, милый, Сикейрос – это мексиканский художник, очень известный! Там рядом еще улица Есенина, так ты его тоже не знаешь? Это поэт такой был…

– Есенина я знаю, – обиделся Леня. – „Шаганэ ты моя, Шаганэ!“ и еще что-то про старушку, которая ходит в старомодном ветхом шушуне… Лолка, а что такое шушун?

– Не знаю. – Лола рассердилась, что он ее поймал. – Ну, ты будешь слушать, что я узнала?

Маркизу слушать не хотелось, ему хотелось есть. Он демонстративно втянул носом воздух, и Лола помчалась на кухню. Зайца удалось спасти, он как раз дошел до кондиции.

Когда все семейство наелось до отвала и попугай, сидя на полу, доклевывал последние миндальные орехи из пирога, Леня сыто вздохнул и спросил наконец:

– Ну как твой поход в эту самую школу совершенствования?

– Все там уроды и жулики! – выпалила Лола. – И говорить о них не хочу! Только деньги с людей тянут! Но за Аленой ухлестывал там один такой… Пак…

– Как? – удивился Леня.

– Не как, а Пак, кореец. Акулина говорит, что интересный мужчина, хоть и кореец, может произвести впечатление на одинокую женщину… В общем, окрутил он Алену, понятно, что только такая дура, как Акулина Курочкина, могла подумать, что у них роман. Чисто деловое предприятие!

– Ладно, теперь меня слушай! – и Леня долго расписывал свои сегодняшние приключения.

– Никакой он не кореец, а якут! – втолковывал Леня. – Это он маскируется!

– С ума сойти, алмазная шахта! – Лола не слушала и смотрела на Леню блестящими глазами. – Прямо как у Хаггарда или у Буссенара! Сколько же там алмазов?

– Это не роман, а реальная жизнь, – нахмурился Маркиз, – людей за эту шахту убивают. А ты тут вздыхаешь по бриллиантам!

– Зато я знаю, как его найти, этого корейца, то есть якута! – обиделась Лола. – Фирма „Быстрый переезд!“ Как-то он с ними связан, раз ездит на их машине!

– Точно, ты молодец, – смягчился Маркиз, – завтра поразведаю там, как и что…

Напоследок Лола, посмеиваясь, рассказала ему про гуру, кем он был раньше.

– Умеют же люди устраиваться! – покрутил головой Леня.

С утра Маркиз снова безуспешно звонил заказчице, однако звонок его все время сбрасывали. Леня разозлился и хотел было все бросить, но чувство долга взяло верх, и он решил пообщаться с упрямой бабой напрямую.

С этой целью он поехал в ювелирный магазин, который принадлежал фирме Стрешневой, там же был у нее и офис. Леня поспел к самому открытию, к одиннадцати.

В магазине было пусто, охранник у двери читал газету, лениво позевывая.

– Чем могу помочь? – обратилась к Лене любезная девушка за прилавком.

Леня подошел ближе, и любезность девушки из профессиональной превратилась в самую искреннюю. Как уже говорилось, Леню Маркиза, среди прочих представительниц прекрасного пола, любили продавщицы небольших дорогих магазинов. Девушка была прехорошенькая – рыжеватые волосы и удивительно зеленые глаза.

– Вы хотели бы выбрать подарок для близкой женщины? – спросила девушка, заметив уже, что у симпатичного посетителя нет обручального кольца на руке.

– Так случилось, что в данный момент у меня нет близкой женщины! – Леня обезоруживающе улыбнулся. – А пришел я, чтобы побеседовать с вашей работодательницей.

– А вы по какому вопросу? – тут же всполошилась девушка. – Вы из налоговой?

– А разве я похож на человека из налоговой? – Леня улыбнулся еще обворожительней.

– Нет, конечно… но…

– Дорогая Лиза, – сказал Леня, прочитав имя девушки на кармашке ее форменного платья, – я прошу вас, поверьте, я желаю вашей хозяйке только добра! И мне нужно срочно с ней поговорить! И я вас уверяю, позже она будет вам очень благодарна.

„А вы?“ – прочел Леня в устремленных на него зеленых глазах и снова чарующе улыбнулся.

– У Галины Сергеевны сейчас очень важные переговоры, – сказала Лиза едва слышно, – она просила ее не беспокоить.

– А я разве собираюсь это сделать? – искренне ужаснулся Маркиз. – Мне нужно только перемолвиться с ней словечком, только так, чтобы никто не видел.

– Вы можете подождать ее возле кабинета, – Лиза покосилась на охранника, – там есть такой маленький коридорчик… Валера! – обратилась она к охраннику. – Снова ящик заело, помоги!

– Ну вот опять… – недовольно заворчал Валера, – ничего без меня сделать не могут, не руки, а крюки…

Тем не менее он встал и потопал к Лизе. Пока они возились с ящиком, Леня незаметно просочился в служебные помещения. Там он быстро нашел маленький коридорчик и уткнулся в дверь кабинета Галины Стрешневой. То есть это был кабинет ее мужа, который теперь занимала она. Леня послушал у двери, оттуда раздавались неразборчивые голоса – мужской и женский. В коридорчике было темновато, окно было задернуто тяжелой портьерой. Леня отогнул портьеру и все понял. Служебные помещения магазина находились позади. Окно выходило во двор-колодец, и прямо напротив располагались мусорные баки. Послышались шаги, скрипнул стул, и мужской голос совсем близко сказал несколько слов.

Дверь кабинета открылась, и Леня едва успел юркнуть за портьеру.

– Значит, мы договорились? – спросил мужчина. – Сделку совершим завтра, не хочу вас торопить, но у меня дела…

– Да, конечно, я же обещала… – ответила Галина, – не сомневайтесь. Цена меня устраивает.

Леня в щелочку видел, как из кабинета вышел высокий довольно молодой мужчина с темными гладкими волосами. Лица его Маркиз не разглядел, но понял, что это и есть тот самый якут, который выдавал себя за корейца Пака. Здесь, с Галиной, он, надо думать, представлялся своим настоящим именем.

Якут ушел, но не успела Галина закрыть дверь кабинета, как Маркиз прыжком леопарда оказался рядом с ней.

– Вы кто? – отшатнулась она. – Вы что? То есть кто вас пустил? Напугали до смерти…

– То ли еще будет… – зловеще прошипел Леня.

Галина сегодня выглядела неплохо. Свежий макияж, новая прическа, приятные духи… В общем, со дня их встречи она помолодела лет на десять.

Леня затащил ее в кабинет и плотно закрыл дверь.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась она. – Да я охрану сейчас крикну!

– Охранника вашего, этого остолопа Валеру, можете сразу уволить, – сообщил Леня. – Не дай бог что случится серьезное – ничем он не поможет, дурак набитый и лентяй! А вот на девушку обратите внимание. Интуиция у нее есть и ум. В отличие от вас она поверила, что я пришел по важному делу и хочу вам помочь.

– Я со своим персоналом сама разберусь! – огрызнулась Галина.

– Сомневаюсь, – невозмутимо сказал Маркиз, – вы в людях совершенно не разбираетесь. И ведете себя по-детски. Тоже еще выдумала – на звонки не отвечает, а просто сбрасывает! Вы что – пятиклассница?

– Извините. – Галина села за стол и покраснела, – глупо, конечно, но у меня сейчас такой цейтнот…

– Знаю, у вас важные переговоры, у вас хотят купить алмазную шахту, которая находится далеко в Якутии…

– Откуда вы знаете? – вскинулась Галина. – А впрочем, ну да, это так…

– Вы можете ее продать, юридически это будет законно?

– Да, у меня есть все права… в отсутствие мужа я могу действовать по доверенности… Слушайте, я же говорила вам, что мне срочно нужны деньги! – сердито сказала Галина. – Павел… в общем, деньги исчезли, а они были чужие. Поставщик – наш старый партнер, он согласился подождать, но дарить их мне не собирается!

– И тут как раз вам делают такое выгодное предложение, – понимающе протянул Леня.

– Ну да, как раз столько я должна, двести тысяч долларов! – обрадовалась Галина. – Это же просто подарок свыше! А шахта вообще никому не нужна, он, Николай, сказал, что просто участок ему понадобился, не то отходы захоронить, не то еще что…

– Глупая женщина! – не выдержал Маркиз. – Да из-за этой шахты ваш муж погиб!

– Что? – Она вытаращила глаза, и Леня быстро-быстро начал говорить.

– Ну? – Он закончил и отпил воды прямо из бутылки, что стояла на столе. – До вас дошло?

– Не может быть… – Галина ошеломленно прижала руки к груди, – и я могла бы… своими руками отдать этому подлецу…

– Так, где у вас с ним встреча завтра? – деловито спросил Леня.

– У моего нотариуса, я на этом настояла…

– Хорошо, значит, сейчас звоните ему и говорите, что ваш нотариус заболел и вы нашли другого, вот по этому адресу. – Леня протянул ей клочок бумаги, – и еще скажите, что сумма требуется вам наличными. Никаких банков, вы им теперь не доверяете. Только наличные. И стойте на своем.

– А если он не согласится?

– Он на все согласится, уж вы мне поверьте…

На следующий день рано утром, задолго до открытия, возле офиса транспортной фирмы „Быстрый переезд“, где на вывеске был нарисован симпатичный человечек в кепке и с коробкой на плече, остановился синий микроавтобус. Из него выскочили двое бравых грузчиков и выволокли на тротуар большую картонную коробку. Следом выбрался энергичный молодой мужчина с оттопыренными ушами, одетый в синюю рабочую куртку. Подойдя к двери фирмы, он позвонил.

– Кто такие, что надо? – раздался из динамика заспанный голос.

Мужчина в синем достал из кармана сложенную вчетверо бумажку, развернул ее и прочитал:

– Груз для фирмы „Быстрый перевес“… то есть, извиняюсь, „Быстрый переезд“!

– Какой еще груз? – донеслось из динамика. – Ничего не знаю!

– Да ты сам посмотри! – Мужчина в синем помахал бумажкой перед камерой. – У меня накладная!

Дверь открылась, оттуда, позевывая, вышел охранник.

– Что за груз? Что за накладная? – проговорил он, недовольно оглядывая прибывших.

– Вот, сам погляди! – Накладную сунули ему под нос. – Видишь – адрес, номер телефона… В общем, распишись и прими груз!

– Адрес наш… – недовольно проворчал охранник. – Но мне ничего про это не говорили…

– А мне какое дело? Подписывайся и принимай! Я обратно груз не повезу!

– Мне не приказывали! – уперся охранник.

– Тогда звони своему начальству!

– В такую рань? – Охранник взглянул на часы. – А что за груз-то?

– Холодильник „Розенлев“, финский, хороший! – ответил экспедитор. – Согласно накладной привезли взамен старого. Старый заберем, этот на его место поставим. Давай расписывайся и пропусти ребят в офис, нам еще в три места грузы доставить надо!

– В офис? – забеспокоился охранник. – В офис посторонних мне пускать не велено!

– Не велено? Хорошо! – Экспедитор повернулся к грузчикам: – Ребята, ставьте холодильник на тротуар, дальше он его сам понесет!

– Как – сам? – забеспокоился охранник. – Почему это – сам? Мне одному такую махину и не поднять!

– Но ты же сказал, что внутрь нас впустить не можешь. Значит, сам отнесешь новый холодильник на место, сам притащишь старый и распишешься, что груз доставлен.

– Ну ладно, тащите его! – вздохнул охранник. – Где тут нужно расписаться?

Галина Стрешнева поднялась по ступеням и остановилась перед дверью, на которой красовалась табличка: „Государственный нотариус Л.П. Марковский“.

Рядом с Галиной уныло вышагивал молодой мужчина в строгом черном костюме. Серьезный вид этого человека немного портили выразительно оттопыренные розовые уши и еще то, что он время от времени нервно поводил плечами, как будто его раздражал непривычный костюм.

Вспомнив о своих обязанностях, он открыл перед Галиной дверь, и спутники вошли в прихожую.

Прямо перед дверью стояла рамка металлоискателя, рядом с ней сидел на табуретке толстяк средних лет в униформе охранника.

Поднявшись с табурета, он шагнул навстречу пришедшим.

– По записи? – осведомился строго.

– По записи, по записи! – успокоила его Галина. – Моя фамилия Стрешнева.

– Оружие имеется? – проскрипел охранник, смерив взглядом лопоухого мужчину.

– Это мой адвокат! – ответила за того Галина.

– А что, если адвокат, то у него оружия не может быть? – проворчал охранник. – Некоторые такие адвокаты попадаются, что с ними лучше на темной улице не встречаться!

– Нет, нет оружия! – заверил его лопоухий и прошел через рамку.

Рамка зазвенела.

– Это, наверное, телефон. – Адвокат выложил мобильник на столик и снова прошел через рамку. На этот раз все было в порядке.

– Подождите в коридоре. – Охранник кивком показал на несколько диванчиков.

Один из них был занят, на нем сидели двое рослых хмурых мужчин и пожилая женщина с широким, словно плохо пропеченным лицом. Она то и дело подскакивала, сжимала руки и повторяла:

– Нет, зря я на это согласилась!

Мужчины усаживали ее обратно и вполголоса увещевали:

– Мама, ведите себя как положено! Раз уж пришли, нужно довести дело до конца! Мало ли что может случиться, вы не молоденькая, а завещания нету…

Галина недовольно покосилась на эту группу и села как можно дальше от них.

Дверь в конце коридора приоткрылась, оттуда выглянула симпатичная темноволосая молодая девушка, оглядела присутствующих и осведомилась:

– Стрешнева пришла?

– Да! – Лопоухий адвокат вскочил. – Пришла!

– А Слюняевых еще не вызывают? – осведомился один из хмурых мужчин.

Девушка, однако, не удостоила его ответом. Она неодобрительно взглянула на лопоухого:

– Это вы, что ли, Стрешнева? Не похоже!

– Я Стрешнева! – холодно проговорила Галина, – а это мой адвокат, господин Уховертов…

– А вторая сторона еще не пришла?

– Нет, как видите!

– Плохо! Заставляете нотариуса ждать…

– Но это же не мы… – протянула Стрешнева.

– Может, пока Слюняевых примете? – проговорил хмурый мужчина, но ему опять не ответили.

В это время входная дверь открылась, и в приемную вошли двое – рослый мужчина в итальянском костюме, с невыразительным азиатским лицом и прилизанными черными волосами и здоровенный, наголо бритый тип в черном пиджаке, сидевшем на нем, как дамское седло на корове симментальской породы. В руке он нес небольшой чемоданчик черной кожи.

Оба мужчины прошли через рамку металлоискателя, и на втором посетителе она испуганно зазвенела.

– Оружие есть? – заученно осведомился охранник.

– А тебе что? – прорычал бритоголовый.

– А то, что сюда с оружием нельзя! – отрезал охранник. – Это не кабак, а нотариальная контора.

– Это почему еще?!

– Толян, не выступай! – миролюбиво проговорил узкоглазый. – Сдай ему ствол!

– Оба? – удивленно переспросил бритоголовый. – Да я без них буду как голый…

– Я сказал – сдай!

– Как скажешь, шеф… – Бритоголовый вздохнул и выложил на столик два пистолета.

Охранник нотариуса тут же убрал их в металлический шкафчик и запер на ключ.

Бритоголовый снова прошел через рамку – и она снова зазвенела.

Охранник молча протянул руку, бритоголовый снова тяжело вздохнул, наклонился, достал из-за отворота брюк еще один пистолет, поменьше, и с явной неохотой отдал его. После этого он беспрепятственно прошел через рамку.

– Ну вот, вторая сторона явилась! – сообщил адвокат Стрешневой, наблюдавшей за происходящим, секретарше нотариуса.

– Проходите! – проговорила та, широко открыв дверь.

За дверью находился просторный кабинет с тремя столами.

За средним, самым большим, восседал строгий мужчина в официальном темно-синем костюме, с пышными рыжими усами, в строгих очках. Судя по выражению собственной значительности на его лице, это и был нотариус Л.П. Марковский. За вторым столом, поменьше, сидел пожилой лысый дядечка в потертом пиджачке и черных нарукавниках. За третьим столом устроилась секретарша нотариуса.

– Лаврентий Павлович, это Стрешнева! – сообщила секретарша своему начальнику. – Регистрация сделки по передаче права собственности.

– Документы! – сухо проговорил нотариус, протянув руку в пространство.

Секретарша тут же вложила в его руку аккуратную пачку отпечатанных листов.

Нотариус сдвинул очки на кончик носа и уставился в договор, бормоча:

– Я, Стрешнева Галина Сергеевна, с одной стороны…

Несколько минут спустя он поднял глаза от бумаг и проговорил, уставившись на узкоглазого:

– Галина Сергеевна, вы ознакомлены с текстом договора?

– Это я – Галина Сергеевна! – раздраженно ответила Стрешнева, придвинувшись к столу.

– Галина Сергеевна, вы ознакомлены с текстом договора? – повторил нотариус, не изменив выражения лица.

– Ознакомлена!

– Представитель покупателя, вы принесли предусмотренные договором наличные деньги, включая государственную пошлину?

– Принес. – Узкоглазый мигнул своему спутнику, и тот положил на стол чемоданчик, открыл его.

Чемоданчик был наполнен аккуратными банковскими пачками.

– С вашего согласия мы пригласили специалиста по пересчету денег! – сообщил нотариус и повернулся к мужчине в нарукавниках: – Оплата его услуг входит в стоимость оформления сделки. Прохор Петрович, приступайте!

Под пристальными взглядами присутствующих мужчина в нарукавниках взял чемоданчик, переложил его на свой стол и принялся пересчитывать. Делал он это вручную, но при этом удивительно ловко и быстро. Через несколько минут он поднял глаза на нотариуса и важно сообщил:

– Здесь двести тысяч долларов, все подлинные.

– Очень хорошо, – одобрил нотариус. – Галина Сергеевна, можете подписать документы.

Стрешнева подошла к столу, тяжело вздохнула и расписалась в нескольких местах.

– Как государственный нотариус я заверяю вашу подпись. – Нотариус расписался, поставил штамп, и в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась и в него ворвался Иван Осадчий.

– Галя! – закричал он с порога. – Галина Сергеевна, ничего не подписывай! Они тебя хотят обмануть!

– Поздно! – выпалил узкоглазый, подскочил к столу и схватил подписанные документы.

– Что происходит? – недовольно проговорил нотариус. – Охрана! Где охрана?

Дверь снова открылась, и в кабинет, пыхтя и топая, вбежал толстяк-охранник. В руке его был зажат большой черный пистолет.

– Стоять! – закричал он, оглядывая присутствующих. – Всем стоять на местах!

– Толян, действуй! – прошипел узкоглазый.

Бритоголовый здоровяк подскочил к охраннику, ударил его по руке и тут же подхватил выпавший из этой руки пистолет. Этот пистолет он направил на Галину Стрешневу, а затем на нотариуса.

– Как видите, ситуация немного изменилась, – насмешливо проговорил узкоглазый, повернувшись к оставшимся. – Документы подписаны, так что не советую пытаться что-то переиграть! Советую соблюдать спокойствие и не мешать нам уйти.

– В чем дело? – удивленно спросила Стрешнева, глядя на него. – Что здесь происходит? Ведь мы с вами обо всем договорились…

– Он обманул тебя, Галя! – страдальчески скривившись, произнес Осадчий. – Я был в Якутии и все узнал… Эта шахта – она стоит миллионы! Многие миллионы! В ней снова нашли алмазы! Я сообщил об этом Павлу – и тогда он его убил!

– Это правда? – Галина в упор взглянула на узкоглазого.

– А что мне оставалось? – Тот пожал плечами. – Вы не представляете, какие люди стоят за моей спиной! Я никак не мог их подвести. Поэтому, когда я узнал, что Павел отправил своего доверенного человека в Якутию, – я разработал собственный план: нанял девушку из банка, чтобы она разыграла роман с вашим мужем и в нужный момент все поверили, что они сбежали вместе…

– А на самом деле?

– На самом деле…

Закончить узкоглазый не успел.

Нотариус потянул на себя ящик стола, запустил в него руку, и тогда Толян нажал на спуск.

Прогрохотал выстрел, и нотариус обмяк в кресле. На груди у него расплылось темно-красное пятно.

Секретарша нотариуса завизжала – тонко, страшно, на одной ноте.

Толян повернулся к ней и снова нажал на спуск.

Девушка упала лицом на стол.

– Это было лишнее, Толян! – поморщился узкоглазый.

– А чего она визжала? – процедил громила. – Не люблю, когда визжат!

– Что вы сделали с моим мужем? – дрожащим голосом проговорила Галина. – Впрочем, можете не отвечать. Теперь я вижу, какими методами вы действуете! Вы его тоже убили? Вижу, что так… Хотя бы скажите, где он похоронен!

– Мы его закатали в бетон! – ответил узкоглазый. – Он похоронен в фундаменте жилого дома на Юго-Западе! Ну что – вам легче? Все, Толян, пошли!

– Постой, шеф! – Громила подскочил к столику Прохора Петровича, схватил чемоданчик с деньгами и вслед за узкоглазым стремительно вылетел из кабинета.

Едва дверь за бандитами захлопнулась, убитый нотариус начал проявлять признаки жизни. Он пошевелился, сел, зябко повел плечами и сбросил залитый кровью пиджак.

– Как вы – в порядке? – проговорил он, взглянув на Стрешневу.

– Все нормально… – отозвалась та. – Хотя признаюсь, все выглядело очень достоверно, и я перепугалась, когда он открыл стрельбу…

– Мы же вас предупредили, что в пистолете охранника патроны будут холостые. Кстати, Лола, – воскресший нотариус повернулся к „секретарше“, которая все еще не шевелилась, – они ушли, так что можешь подниматься. Занавес опущен.

Девушка вздохнула и села.

– Ну, как я сыграла свою смерть? – спросила она, повернувшись к компаньону.

– Отлично! – похвалил ее Маркиз. – Прямо как Комиссаржевская в роли Марии Стюарт! Я бы тебе похлопал, да боюсь, эти аплодисменты сорвали бы наш спектакль!

– Жаль, что этого не видел никто из моих коллег по сцене! – вздохнула Лола. – Режиссер Семизаров наконец оценил бы по достоинству мою игру! А играть перед дилетантами – это все равно что метать бисер перед свиньями! Я, конечно, извиняюсь за сравнение…

– Я бы попросил! – Маркиз нахмурился. – Между прочим, ты играла вовсе не перед дилетантами. Ты сыграла свою смерть перед настоящими бандитами, а уж они-то в этом разбираются лучше любого режиссера. Если в твою игру поверили бандиты – в нее поверил бы сам великий Станиславский!

– Ты думаешь? – И взгляд Лолы мечтательно затуманился.

Успокоив свою боевую подругу, Маркиз снова повернулся к заказчице:

– Галина Сергеевна, приношу вам свои соболезнования. Теперь вы знаете, что случилось с вашим мужем.

– Вообще-то, я уже давно чувствовала, что Павла нет в живых, – проговорила женщина, опустившись на свободный стул. – Конечно, какие-то сомнения все же оставались, но теперь мне все ясно. Единственное, что не дает мне покоя – неужели его убийцы останутся безнаказанными, выйдут сухими из воды?

– На этот счет можете не беспокоиться. – Маркиз повернулся к „адвокату“. – Ухо, груз доставлен по назначению?

– А как же! – „Адвокат“ усмехнулся. – Полный порядок! Ну, сейчас-то можно снять пиджак? Я в нем себя чувствую, как будто меня упаковали в фанерный ящик для посылок и отправили малой скоростью во Владивосток…

В это время дверь кабинета приоткрылась, и туда заглянул один из хмурых мужчин, дожидавшихся своей очереди в коридоре.

– Слюняевых примете? – спросил он, оглядывая присутствующих.

Узкоглазый господин и его бритоголовый охранник вошли в кабинет директора транспортной фирмы „Быстрый переезд“.

За столом директора сидел пожилой человек с мрачным, изборожденным морщинами лицом.

– Ну что, чукча, как дела? – спросил он скрипучим, как старая дверь, голосом, едва за пришедшими закрылась дверь кабинета.

– Я же просил тебя, Молоток, не называть меня чукчей! – окрысился узкоглазый. – Я не чукча, а якут, саха, и то только наполовину… мать у меня была русская…

– Как хочу, так и буду тебя называть! – перебил его Молоток. – Захочу – буду звать крысой или червяком! Ты мне лапшу на уши не вешай, пургу не гони! Я спросил – как дела?

– Нормально, – ответил узкоглазый. – Она все подписала. Документы у меня. А Толян еще и деньги сумел прихватить…

– Деньги? – Молоток сузил глаза. – Как это? Ты мне что-то не договариваешь!

– Ну, там случилась накладка, и пришлось стрелять… – неохотно признался узкоглазый. – Пара жмуриков осталась – нотариус и его секретарша, так что нам с Толяном придется залечь на дно. Но ты не волнуйся, документы они успели оформить…

– Покажи документы! – оборвал его Молоток.

Узкоглазый положил перед ним папку. Старый авторитет открыл ее, вынул стопку листов и побагровел.

– Ты мне что принес? – проревел он, подняв на узкоглазого горящий ненавистью взгляд. – Ты мне что приволок, червяк помойный?

– Что… что такое? – Узкоглазый склонился над столом.

Перед ним лежала стопка чистых листов.

– Ты меня что – хотел развести, как лоха? – гремел Молоток. – Ты забыл, кто я такой?

– Я не виноват, Молоток… – лепетал якут. – Они меня провели…

– Где мои деньги? – Молоток ударил по столу кулаком и поморщился от боли. – Где мои двести тысяч?

– Вот… вот они… – Узкоглазый повернулся к Толяну, выхватил у него чемоданчик и шмякнул на стол перед авторитетом.

Молоток откинул крышку – и лицо его приобрело цвет спелого астраханского помидора.

– Что это?! – рявкнул он.

Чемоданчик был наполнен аккуратными пачками резаной бумаги.

– Я не знаю, как это получилось… – лепетал якут.

– Не знаешь? – ревел Молоток. – Зато я знаю, что тебя ждет!

Договорить он не успел: двери кабинета распахнулись, и в него ворвались несколько человек в черной униформе спецназа, с автоматами наизготовку.

– А это еще что такое? – проговорил Молоток, изменившись в лице, и поднялся из-за стола.

– Не советую делать резких движений. – Вслед за спецназовцами в кабинет вошел мужчина лет сорока в мятом дешевом костюме и окинул кабинет орлиным взором. – Ребята нервные, работа у них трудная, могут ненароком выстрелить, еще попадут в какой-нибудь жизненно важный орган…

– А ты кто такой? – Молоток вызверился на вошедшего.

– Капитан полиции Ананасов, – сообщил тот. – У нас с коллегой Гудроновым имеется ордер на обыск вашего офиса.

– Обыск? – Молоток криво усмехнулся. – Да ради бога, ройтесь тут хоть неделю, ничего не найдете! У нас в офисе чисто!

– Чисто? – недоверчиво переспросил Ананасов. – А вот это что такое? – Он шагнул к столу, на котором лежал черный кожаный чемоданчик. – Черный нал?

Под насмешливым взглядом авторитета Ананасов откинул крышку чемоданчика.

– Что это такое? – протянул он разочарованно. – Бумага?

– Ага, бумага! – фыркнул Молоток. – Вот он вместо туалетной бумаги с собой носит, – и он показал на якута.

– Шутишь, да? – покосился на него Ананасов. – Это мы еще посмотрим, кто последний будет шутить!

Он подошел к стеллажу и начал методично просматривать содержимое полок.

– Ройся, ройся! – проскрипел Молоток. – Я же сказал – у нас все чисто, как в покойницкой!

В это время в кабинет вошел Гудронов со страдальческим выражением лица.

– Ну что, Питиримыч, нашел что-нибудь? – проговорил он, едва ворочая языком.

– Нет, Сеня, пока не нашел, – отозвался Ананасов. – Что, плохо?

– Не то слово! – Гудронов прикрыл слезящиеся глаза.

– Я тебе говорил, не пей этот коктейль, кто его знает, что там намешано!

– Говорил, говорил, – отмахнулся Гудронов. – Тут у них водички холодной нету?

– Посмотри в холодильнике, – посоветовал Ананасов.

Гудронов подошел к холодильнику, открыл дверцу и замер, потрясенный.

– Питиримыч, глянь-ка сюда, – проговорил он через бесконечно долгую минуту.

– Ну, что ты там нашел? – недовольно отозвался Ананасов. – Что, никогда импортную минералку не видел?

– Минералку? – повторил Гудронов странным звенящим голосом. – Погляди, какая тут минералка!

Ананасов почувствовал по голосу напарника, что тот обнаружил нечто действительно из ряда вон выходящее, бросил стеллаж и подошел к холодильнику.

В открытом холодильнике, скорчившись, как младенец в материнской утробе, лежал обледенелый женский труп.

– Значит, у вас в офисе все чисто, как в покойницкой? – проговорил Ананасов, повернувшись к авторитету. – Ну да, именно, как в покойницкой! И труп имеется!

– Труп? – переспросил Молоток. – Какой еще труп? Знать не знаю ни про какой труп!

Он вскочил, подбежал к холодильнику и уставился на его содержимое.

Один из омоновцев подскочил к нему с поднятым автоматом, но Ананасов остановил его движением руки:

– Ничего, пускай посмотрит, может, сговорчивее станет!

– Я понятия не имею, откуда здесь этот труп! – закричал Молоток. – Это вы, суки позорные, его подкинули! Чей это труп? Я эту бабу вообще первый раз вижу!

– Ага, наверное, мы с коллегой Гудроновым пронесли этот труп в кармане! – насмешливо ответил Ананасов. – А насчет того, чей это труп, я, кажется, знаю. Это труп гражданки Перепелкиной, сотрудницы банка, пропавшей одновременно с гражданином Стрешневым! Думаю, что об исчезновении самого Стрешнева вам тоже есть что рассказать! Ну что, Сеня, будем оформлять протокол! Начальство будет довольно – дело раскрыто!

В дверях ресторана Леню встретил метрдотель.

– Я к Галине Сергеевне, – сообщил Маркиз, и метрдотель провел его в отдельный кабинет, где его уже ждала Стрешнева.

Она сидела за столиком лицом ко входу и выглядела царственно в темно-синем платье, с крупными сапфирами в ушах.

– Прекрасно выглядите, – проговорил Маркиз, подсаживаясь к заказчице.

– И чувствую себя соответственно, – ответила та. – Вы можете подумать, что я бесчувственная женщина, только что узнала, что убили моего мужа, а я хоть бы что? Но я давно поняла, что Павла уже нет, пережила его смерть. Да и вообще, мы с Павлом последние годы начали удаляться друг от друга, потом на меня обрушились такие неприятности… А сейчас мои дела пришли в относительный порядок, и это – благодаря вам…

Она достала из сумочки конверт и протянула его Маркизу:

– Вот ваш гонорар. И еще раз хочу поблагодарить вас.

– Вы решили, что делать с той злополучной шахтой? – поинтересовался Маркиз, убирая конверт в карман.

– Да, я продаю ее тому самому старому знакомому, который поставлял нам с Павлом необработанные алмазы. Он выяснил, что эта шахта очень перспективная, и дает мне за нее хорошую цену. Впрочем, возможно, все повернется немного иначе…

Галина отвела взгляд, и Леня понял, что отношения с этим старым знакомым могут пойти по другому пути. Тогда понятно, почему Галина так хорошо выглядит.

– Кстати, я выяснил, что смерть того частного детектива, которого вы наняли до меня, была случайной, – сказал Леня, – действительно автокатастрофа, бывает…

– Нехорошо так говорить, но если бы он не погиб, я не обратилась бы с вам… – вздохнула Галина, – в общем, я вам очень благодарна…

– Единственное, чего мне не удалось сделать, – это вернуть вам украденные из сейфа драгоценности, – проговорил Леня виновато. – Но это сделали совсем другие люди.

– Ничего страшного. – Галина снисходительно улыбнулась. – Фирма продолжает работать, и я наверстаю потерянное. Чего мне в самом деле жаль – это „Алмазные ландыши“, это были по-настоящему красивые серьги, большая удача. Ну что ж, я попробую их повторить…

В кабинет вошел официант с подносом, на котором красовалась удивительная композиция. В центре подноса находилась венецианская гондола, вырезанная из половинки ананаса, в которой стоял марципановый гондольер с длинным веслом. Все свободное место в ананасной гондоле было заполнено фруктами и деликатесами, на ее носу был прикреплен фонарик, украшенный кристаллом „Сваровски“.

– Наше фирменное блюдо – ассорти „Венеция“! – объявил официант, поставив гондолу посреди стола.

– Какая прелесть! – восхитилась Галина и покосилась на Леню. – Это вы заказали?

– Я? – переспросил Маркиз. – Я думал, это вы…

Договорить он не успел, потому что официант изящным жестом извлек из кармашка зажигалку и зажег фонарик, висевший на носу ананасной гондолы. В ту же секунду свет в кабинете погас, и помещение наполнилось волшебным мерцающим светом.

Впрочем, фонарик горел недолго, он мигнул и погас, и кабинет погрузился в полную темноту.

– В чем дело? – вскрикнула в темноте Галина. – Что вы делаете! Не трогайте…

– Что происходит? – переспросил Маркиз. – Свет! Включите свет!

В следующую секунду свет снова загорелся.

Ананасная гондола стояла на прежнем месте, но официанта не было.

– Что это было? – удивленно проговорил Маркиз и повернулся к Галине.

Она сидела с ошарашенным видом, волосы ее были растрепаны.

– Мои серьги! – проговорила Галина, дотронувшись до ушей. – В темноте кто-то снял мои серьги!

– Официант! – догадался Маркиз. – Галина, я не заказывал это ананасное ассорти!

– Я тоже не заказывала…

– Смотрите-ка, здесь есть визитка…

Леня извлек из гондолы картонную карточку с золотым обрезом, на которой было напечатано единственное слово:

„Доктор“.

– Так вот это кто! – протянул Маркиз, переведя взгляд с визитки на кристалл, украшающий нос гондолы. – Он бросил мне вызов… не может мне простить историю с кинжалом… Ну ничего, мы еще поглядим, кто будет смеяться последним! Продолжение следует…

Домой Леня вернулся довольно поздно.

Он открыл дверь своим ключом, вошел в прихожую и с грустью убедился, что его опять никто не встречает. Это, однако, не смогло испортить его настроение.

– Ребята! – крикнул он в глубину квартиры. – Папочка пришел! У меня хорошие новости…

И опять никто не отозвался.

Это уже выглядело подозрительно.

Леня надел тапочки и направился на кухню – что-то подсказывало ему, что именно там собрались его домочадцы.

Интуиция его не обманула.

Все семейство было на кухне – но выглядело оно более чем странно.

Лола сидела в кресле, прижимая к груди какой-то бесформенный сверток, и по лицу ее текли слезы. Аскольд устроился у ее ног и терся о них, пытаясь утешить свою хозяйку. Даже грубый Перришон взгромоздился на спинку кресла и повторял хриплым жалостным голосом:

– Не гор-рюй! Не гор-рюй!

Только Пу И не было видно. Если только…

– Лола, что случилось? – спросил Маркиз, вмиг посерьезнев.

– Ленечка, не спрашивай… – всхлипнула Лола. – Я… я не могу говори-ить… – и ее слова перешли в бурные рыдания.

– А где Пу И? – Маркиз озабоченно огляделся. – С ним ничего не случилось?

– Случи-илось! – прорыдала Лола, еще крепче прижав к себе сверток. Сверток дернулся и заскулил.

Из этого Леня сделал вид, что Пу И по крайней мере жив.

– Да что случилось-то? – повторил Леня свой вопрос. – Мне кто-нибудь объяснит?

Он повернулся к Перришону – все же он говорящий, но попугай ответил в своем обычном духе:

– Кошмар-р! Тр-рагедия!

– Это я виновата, – проговорила Лола, справившись с рыданиями. – Я ее выбросила в помойное ведро, но не успела донести до мусоропровода… а Пу И… ты же знаешь, какой он любопытный! Он влез в ведро, нашел ее и… и съел! – и Лола снова зарыдала.

– Кого – ее? – переспросил Леня.

Впрочем, догадка уже забрезжила в его мозгу. И эта догадка тут же подтвердилась.

– Бофена-аку! – прорыдала Лола. – Пу И съел бофенаку! Что с ним теперь будет?

– Ну, ты же говорила, что эта бофенака безвредная, даже полезная! – напомнил Леня своей боевой подруге. – Ты же ее сама принимала…

– Одно дело – я, и другое – маленький песик… И потом, я же не ела ее, а он… она на него уже начала действовать!

– Действовать? Как? – осведомился Маркиз. – И почему ты завернула Пу И в это полотенце? Ему там явно не нравится!

– Чтобы… чтобы не видеть того, что с ним случилось! – прорыдала Лола. – Чтобы не видеть, какой стала его шерстка!

В это время Пу И вывернулся из полотенца и вырвался на свободу. Спрыгнув на пол, он остановился посреди кухни.

Аскольд испуганно мяукнул и отскочил в угол, Перришон взлетел на холодильник и оттуда крикнул:

– Фур-рор!

Зрелище и впрямь было удивительное.

Чудесная шерстка Пу И, отличавшаяся приятным золотисто-рыжим оттенком, стала теперь ярко-розовой.

– А что, гламурно… – протянул Маркиз. – Он будет иметь успех среди продвинутой публики… Лолка, не горюй, это у него быстро пройдет! А мы сегодня будем ужинать?