Ангел на метле

Дарья ДОНЦОВА


АНГЕЛ НА МЕТЛЕ

Глава 1

На дорогах России действует лишь один запрещающий знак - бетонный блок, стоящий поперек пути, все остальные - предупреждающие, они оповещают водителя: за проезд придется заплатить.

Иногда мне кажется, что сотрудники ГАИ специально развешивают всякие железки с изображением перечеркнутых стрелок в таких местах, где просто нельзя соблюдать правила. Вот сейчас мне необходимо повернуть налево, это единственная возможность попасть с проселочной дороги на шоссе, по которому я должен ехать в сторону дома, оно у меня перед глазами, но законопослушному водителю съехать на него нельзя, знак предписывает - здесь надо свернуть направо, сделать крюк, вернуться назад…

Я мрачно смотрел на несущийся поток автомобилей. Может, все анекдоты про гаишников, ну вроде того, про постового, который, уходя на пенсию, получил личный знак «кирпич» с правом установки его на любом перекрестке в целях поправки тяжелого материального положения, это не зубоскальство, а суровые будни? Да уж, воистину в России, как правильно отмечал классик, две беды, и плохие дороги не главная из них. Какому дураку пришла в голову идея запретить съезд на шоссе там, где в него упирается дорога?

Пока я кипел от злости, мимо, шурша шинами, просвистел черный джип. Не обращая ни малейшего внимания на знак, он выскочил на проспект. Может, мне последовать его примеру? Вообще-то я принадлежу к числу аккуратных водителей, но иногда даже у самого положительного во всех смыслах человека лопается терпение.

Я включил поворотник и уже вознамерился повторить наглую выходку джипа, но тут раздался свист. Из кустов, как черт из табакерки, выскочил толстяк в серо-синей форме и отчаянно замахал полосатым жезлом. Шикарная иномарка притормозила, стекло правой передней дверцы чуть опустилось, из щели вылетела купюра и стала планировать вниз. Страж порядка ловко подхватил ассигнацию, внедорожник с ревом стартанул и смешался с потоком автомобилей, мчащихся в сторону центра.

Я возмутился. Это уже слишком! Хоть бы документы проверил для проформы. Вдруг за рулем пьяный, наркоман или водитель без прав? Неужели у этого сотрудника ГАИ совсем отсутствует чувство собственного достоинства! Думаю, знак здесь появился недавно, а взяточник, что караулит хлебное место, сделал поворот «платным». Может, попросить у него дисконтную карту? Предложить выписать талон постоянного нарушителя с десятипроцентной скидкой на мзду? И вот странность, там, где регулировщик на самом деле необходим, на перекрестке, возле сломавшегося светофора, вы его никогда не увидите, а вот в укромном уголке, где можно подцепить на крючок толстые бумажники, непременно отыщется бело-синяя машина с «мигалкой», около которой стоят, потирая алчные руки, те, кому служебное положение предписывает не только штрафовать водителей, но и помогать им. Кстати, меня всегда интересовал вопрос, почему работники ГАИ такие тучные? Девять из десяти похожи на доменные печи! Может, они пухнут с голоду и запускают руку в чужой карман, чтобы купить себе батон хлеба?

Гаишник юркнул в кусты, я принял решение: нет уж, не стану платить мздоимцу! Не потому, что испытываю материальные затруднения, сто рублей не пробьют брешь в моем бюджете, а из принципа. Не хочу быть спонсором шубы, которую предприимчивый мент собирается купить своей жене по летней скидке.

Исполненный благородного негодования, я развернулся и поехал назад. Конечно, я потеряю немного времени, зато не буду общаться с гаишником.

Дорога резко пошла влево. На обочине мелькнул указатель «Озерки - 5 км», вдали заброшенная стройка. Я машинально повернул руль и слегка расслабился. Замечательный апрельский день, светит ласковое солнце, птички щебечут, на деревьях почти распустилась листва. Правда, я не очень люблю весну, моей душе более созвучна осень с меланхоличными дождями, я солидарен с Пушкиным, который писал: «Унылая пора, очей очарованье…»

Внезапно романтичное настроение испарилось без следа, из-за крутого поворота на встречной полосе показалась ярко-красная крохотная иномарка, такие принято называть женскими. У меня при взгляде на эти таратайки моментально возникают два вопроса. Почему крошечные машинки стоят отнюдь не малые деньги? И по какой причине заботливые мужчины покупают их своим дочерям и женам? Неужели люди никогда не слышали крылатое выражение: «Чем короче капот, тем длиннее авария»? Если игрушечная иномарка становится жертвой лобового столкновения, участь водителя незавидна, впрочем, не повезет ему и в случае хорошего удара сзади. Будь у меня супруга, я не разрешил бы ей ездить в помеси консервной банки с самокатом, а приобрел бы для нее нечто солидное, с нормальным багажником и необрубленным «носом». Это миф, что малюткой управлять легче. Дама ведь не понесет тачку, как сумочку, повесив ее на запястье, а гидравлика руля поможет ей обуздать даже многотонный самосвал.

Ярко-красный автомобильчик вдруг завихлял из стороны в сторону, выскочил на встречную полосу и полетел вперед с явным желанием протаранить мою машину. Я живо взял левее, в ту же секунду «букашка» скорректировала свое движение, похоже, она во что бы то ни стало задумала убить меня.

Малютка надвигалась с немалой скоростью, и внезапно я увидел, что внутри нет водителя. Впрочем, пассажирское место тоже пустовало. Я искренне испугался, до сих пор на дороге мне ни разу не попадался призрак-убийца, гоняющийся за одинокими шоферами. В среде автолюбителей бродят разные легенды о привидениях, которые мстят живым водителям. Вроде на Минском шоссе, возле одной из деревень появляется молодая женщина с окровавленным ребенком в руках, она выскакивает на дорогу внезапно, и водители в ужасе пытаются притормозить. Как правило, все заканчивается падением в глубокий овраг. На каком-то километре Каширского шоссе перед вашим капотом материализуется мотоциклист, а при подъезде к Волоколамску можно встретить мужчину без головы, выплывающего из тумана. До сих пор я лишь подсмеивался над глупыми россказнями и вот сейчас лично удостоверился в реальном существовании Летучего голландца[1] на колесах.

Покрывшись холодным потом, я сумел увернуться, проскочил в паре сантиметров от надвигавшейся смерти и съехал в кювет. Мотор заглох, мои руки мелко дрожали, ноги стали ватными. Без всякого стыда признаюсь: я перепугался как никогда в жизни.

Ярко-красная иномарка тоже ткнулась капотом в придорожную канаву. Я, слегка придя в себя, кое-как выбрался из салона и медленно побрел к инициатору ДТП. Нет, это не мираж, машина вполне реальна, ее можно пощупать руками, призрак бы растворился в воздухе. Но каким образом крошка передвигается без водителя? Неужели изобретатели придумали радиоуправляемый автомобиль?

Признав, что мне в голову лезет дурь, я встряхнулся, решительно приблизился к автомобилю и распахнул дверцу.

– Ой, простите, - залепетала прехорошенькая девушка лет двадцати, - я не хотела… это случайно… правда… Николаша вам заплатит…

Я оглядел незнакомку. Блондинка с голубыми глазами, длинные волосы стянуты в хвост. Огромные глаза окружены густыми ресницами, на щеках играет нежно-розовый румянец, над пухлой верхней губой легкий намек на морщинку, кончик носа слегка вздернут, брови плавно расходятся в стороны, высокий лоб совершенно гладок. Его обладательница, похоже, редко хмурится, скорей всего, она хохотушка.

– Сейчас позвоню, - продолжала бубнить девочка, - мы ведь договоримся… я нечаянно… не вызывайте ГАИ… Николаша вам все справки сделает…

Учащенное сердцебиение прекратилось, я вспомнил о хорошем воспитании.

– Вы не ушиблись? - улыбнулся я. - Руки-ноги целы?

– Ой, вы не злитесь! - бурно обрадовалась блондинка. - Я прямо сейчас оплачу вам ремонт «Жигулей», только оцените ущерб.

Я отнюдь не принадлежу к породе людей, которые определяют умственный уровень женщины по цвету ее волос. Да и мощное развитие химической промышленности не дает теперь возможности точно узнать, каким цветом наградила даму природа, но эта девушка стопроцентно натуральная блондинка. Для шатенки или брюнетки у нее слишком нежная кожа, и, увы, думаю, моя новая знакомая слегка глуповата. Ее вес едва ли зашкаливает за сорок пять килограммов, тонкие пальчики украшены дорогими кольцами, насколько я могу судить - одно с топазом, а второе с внушительным бриллиантом, в пару к нему - серьги. Девица предлагает оплатить мне ущерб, значит, у нее при себе имеется немалая сумма. И все это материальное благополучие крайне наивно продемонстрировано совершенно незнакомому, почти двухметровому мужику не самой хрупкой конституции. Неужели в ее светлой, в прямом смысле слова, головенке не возникло предположение: а вдруг меня ограбят?

– Сколько я вам должна? - щебетала тем временем девушка.

– Как вас зовут? - поинтересовался я.

– Светик, - по-детски представилась водительница.

Я подавил вздох. Да уж, не Светлана, не Светлана Ивановна, не Света, а именно Светик!

– У меня хватит денег, - упорно гудела дурочка.

И тут до моего носа добрался странный, неприятный запах. Сначала я решил, что Светик щедро облилась новомодным парфюмом. Увы, сейчас некоторые фирмы выпускают абсолютно непотребные духи. Моя маменька приобрела розовый пузырек с содержимым, воняющим гнилыми яблоками. Я, нюхнув этой гадости, моментально перенесся мыслями в детство. Мозг человека всю жизнь хранит некоторые ребячьи впечатления, и мой не исключение. Много лет назад, когда мне было лет этак шесть, к отцу пришла редакторша, очень красивая женщина по имени Елена Петровна. Она сняла пальто и ласково потрепала меня по щеке. Я незамедлительно чихнул и с детской непосредственностью заявил:

– Вы пахнете, как мама Оли Рудневой.

– Она тоже любит польские духи? - улыбнулась красотка.

– Нет, у нее живет восемь кошек, - ответил я.

Елена Петровна вспыхнула и с такой силой стукнула дверью кабинета отца, что люстра в коридоре тоненько зазвенела хрустальными подвесками.

– Вава! - рявкнула присутствовавшая при этой сцене Николетта. - А ну, иди сюда!

Я перепугался, поняв, что сказал нечто неподобающее воспитанному мальчику и буду наказан. Но маменька неожиданно предложила:

– Хочешь мороженое? Поди возьми в холодильнике пачку пломбира.

Лишь через пару лет я сообразил: Елена Петровна высокий профессионал, отец ни под каким давлением не откажется от редактора, никогда не пропускающего «блохи» в его рукописях. Но дама слишком хороша собой и, как на грех, шикарно одевается. Николетта не испытывала к Елене Петровне добрых чувств и была страшно довольна, когда сын, абсолютно того не желая, сказал этой особе гадость. С тех пор я никогда не оцениваю чужой парфюм, промолчал и сейчас, хотя воняло невыносимо.

– Секундочку, айн момент, - бормотала девушка, выпутываясь из ремня безопасности, - только сумочку открою.

Я невольно посмотрел за спину водительницы и вздрогнул: на заднем сиденье лежала куча грязной одежды, настолько отвратительной, что от такой откажется самый небрезгливый бомж. Рядом, прямо на кожаной подушке, валялись два ботинка, это от них исходил редкостный смрад.

– Сколько? - щебетала Светик, выуживая из дорогого ридикюля кошелек. - Простите, а вас как зовут?

– Иван Павлович Подушкин, - представился я.

– Ванечка, - запела Светик, - пойдем глянем на твою машину. Я ни фига не понимаю в железках. Ты, плиз, сам оцени ущерб, и разъедемся, я дико тороплюсь! Николаша меня ждет!

– Светик, - попытался я разобраться в ситуации, - почему вы ехали по встречной полосе?

– Правда? - удивилась блондиночка. - Наверное, меня случайно занесло.

– И мне показалось, будто на водительском месте никого нет, - продолжил я.

Светик хихикнула.

– Ой, какой ты смешной! Нет, я тут! Кошечка сама не поедет.

– Простите, кто? - изумился я.

Девушка прыснула:

– Кошечка! Я так свою машинку зову. Правда, она миленькая? Прикольненькая и суперская, мне ее Николаша подарил. Я сидела за рулем, просто захотела губы освежить, понимаешь?

– Нет, - ошарашенно ответил я.

Светик с явным удовольствием посмотрела в зеркало, прикрепленное на крыле «букашки».

– Тут выезд в Москву, - весело объяснила она, - надо привести себя в порядок. Я полезла в косметичку, достала губную помадку, думаешь, легко открыть футлярчик, когда обе руки на руле? Ты пробовал такое проделать?

– Нет, - помотал я головой.

– Вам, мужикам, хорошо, можете не следить за собой, а женщина обязана шикарно выглядеть, иначе она швабра, - философски заметила Светик. - В общем, я тюбик уронила и наклонилась, чтобы его поднять. А помада, как назло, под коврик закатилась. Пока я между педальками рылась, бабах, и овражек!

Я онемел. Может, я ослышался? Ну и ну! Блондинка, не прерывая движения, отпустила руль, наклонилась и принялась шарить руками, пытаясь найти жизненно необходимую вещь, тюбик с краской для губ??? Почему Светику не пришло в голову остановиться?

– Я всего-то на секундочку отвлеклась, - улыбнулась девушка, демонстрируя идеально ровные белые зубы, - а тут ты и выехал. Такая ерунда, верно?

Я растерянно закивал.

– Ванечка, - лопотала Светик, - тебе…

И тут из кожаной сумочки грянула песня: «Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю тебя-а-а…» Да уж, хочешь получше узнать человека, в первую очередь послушай, какую мелодию он поставил вместо звонка на свой сотовый.

Светик, чертыхаясь, начала копаться в недрах торбы. Я, словно загипнотизированный, наблюдал за ее действиями, хотя ничего странного в них не было. Мне еще ни разу не встретилась женщина, поместившая телефон в специальный карман или поставившая его в держатель на торпеде.

– Куда подевался? - рассерженно шипела Светик, потом она перевернула ридикюль и ничтоже сумняшеся вытряхнула его содержимое на сиденье.

Я невольно вздохнул: кто объяснит, зачем милые дамы таскают при себе огромное количество хлама? У Светика в торбе обнаружились большая косметичка, зеркало, расческа, упаковка мятных пастилок, бумажные носовые платки, пара блистеров с таблетками, портсигар, изящная золотая зажигалка с инкрустированной зелеными камнями буквой «S». Если это не осколки бутылочного стекла, а изумруды, то огниво стоит немалых денег. Еще в куче были ручка, резинки для волос, ингалятор с каким-то лекарством, смятые чеки из магазинов, две пуговицы, гора крошек и пара презервативов в прозрачных пакетиках. При взгляде на последние я почему-то смутился, не сочтите, что я ханжа, просто слегка старомоден и предпочитаю заниматься любовью не на заднем сиденье автомобиля, а в тиши запертой комнаты на комфортабельном ложе.

Надо отдать должное Светику, девочка была наблюдательна, она заметила мое стеснение и хихикнула.

– Всякое в жизни случается, надо всегда быть наготове, понимаешь? А, вот и телефончик. Аллоу! Милый! Ну жесть! В меня въехали! Ваще! На ровном месте! Машин нет! Дорога пустая! Я повернула, а он вылетел…

Я начал злиться. Судя по рассказу Светика, она абсолютно не виновата, просто стала несчастной жертвой остолопа, летевшего на недозволенной скорости по проселочной дороге.

– Ага… угу… эге… ого… - издавала нечленораздельные восклицания блондинка, потом швырнула разукрашенный стразами ярко-розовый телефон на сиденье и обворожительно улыбнулась: - Ванечка, Николаша велел дать тебе пять тысяч баксов, сказал: на починку «Жигулей» однозначно хватит!

Я усмехнулся:

– Ваш Николай владелец нефтепровода «Дружба»?

– Нет, - абсолютно серьезно ответила Светик, - он работает. Где, понятия не имею! Да и какая мне разница? Мужчина должен приносить деньги, а женщина - их тратить! Я цветок, украшающий жизнь, нежная роза, а не налоговый инспектор.

Мне стало смешно, у королевы садов есть острые шипы, но обладает ли она жадными лапами с липкими пальцами, к которым притягиваются ассигнации?

– Ну-ка, помоги мою кошечку в сторону Москвы развернуть, - деловито приказала Светик, - овражек мелкий. Сейчас я сяду за руль, а ты подтолкни! Сначала меня вытащим, потом тебя, дам деньги, и расстанемся.

– Названная сумма слишком велика, - попытался я вразумить свиристелку.

– Много не мало, - прыснула Светик. - У Николаши баксов лом, считай, тебе повезло. Ну, давай, раз, два!

Продолжая улыбаться, Светик устроилась за рулем, я после некоторого колебания сделал пару шагов и уперся руками в капот «букашки». Несмотря на теплую и сухую погоду, на дне неглубокой канавы с отлогими берегами скопилась жидкая грязь.

– Готов? - спросила Светик, высовываясь из окна.

– Да, - крикнул я, - раз, два, три…

Взревел мотор, я изо всей силы толкнул крохотную малолитражку. Она неожиданно легко, словно пробка из бутылки, выскочила на шоссе, я не удержался и упал.

Пока я поднимался на ноги, юркая малолитражка бойко поспешила к шоссе. Мне оставалось лишь смотреть, как наглая обманщица быстро улепетывает с места происшествия. Вдруг из окна малолитражки вылетел какой-то комок. Я вышел на проезжую часть и поднял его, это оказалась смятая стодолларовая купюра. Все-таки Светик не была абсолютной негодяйкой, она заплатила мне за ущерб. Оставалось лишь гадать: четыре тысячи девятьсот американских рублей девочка оставит себе или заявит Николаше: «Видишь, какая я хозяйственная, сэкономила тебе кучу денег!»?

Глава 2

Почти до вечера я прокуковал на дороге. Сначала вызвал представителей ГАИ, которые приехали к месту аварии через три часа. Осуждать гаишников, не торопившихся туда, где, слава богу, не было человеческих жертв, язык не повернулся. В Москве постоянно случаются ДТП, в которых гибнут люди, и я, с улетевшими в канаву «Жигулями», явно не тянул на категорию cito.[2] После того как составили все документы, я позвонил в службу эвакуации и еще два часа ждал специальный грузовичок, оборудованный подъемным краном, лебедкой и прочими устройствами. В отличие от «букашки» мой автомобиль прочно увяз в овраге, и мотор заглох, «Жигули» не хотели даже чихать, когда я пытался их завести. Домой я попал поздно, к тому же простудился. Мокрые брюки и пиджак высохли прямо на мне - я не вожу с собой сменной одежды и был вынужден мерзнуть в грязном костюме. Радовало лишь одно: Элеонора позавчера укатила в Англию. Моя хозяйка является членом клуба «Дети Шерлока Холмса» и раз в году ездит на собрание. Ей-богу, в нашем мире полно странных личностей. «Дети Шерлока Холмса» - это примерно полтысячи человек со всего света, которые собираются в одной из гостиниц Лондона и участвуют в маскараде, переодеваются в наряды по моде прошлых веков и изображают великого сыщика, доктора Ватсона, профессора Мориарти, инспектора Лестрейда, собаку Баскервилей, ну и так далее. Угадайте, чей костюм носит Нора. Миссис Хадсон? Как бы не так! Она Шерлок Холмс с трубкой в зубах и скрипкой в руке. Очень надеюсь, что ради соблюдения достоверности моя хозяйка не станет курить опиум и употреблять кокаин. Впрочем, может, Холмс был пристрастен к морфию? Я слегка подзабыл произведения сэра Артура Конан Дойла. Кстати, вот парадокс! Литератор терпеть не мог сыщика, написал цикл рассказов о нем лишь для того, чтобы расплатиться с долгами, скрипел зубами от злости, выдумывая истории про пеструю ленту, дело рыжих и лицо в окне. Конан Дойл считал себя философом, но кто теперь помнит хоть что-нибудь из созданного им в этой области? В веках прозаик остался как «отец» Шерлока Холмса.

Я прошмыгнул в ванную, снял вконец испорченный костюм, потом с горьким сожалением сунул его в мешок для мусора. Увы, отчистить пиджачную пару не удастся.

Принимая душ, я подсчитал, во что мне обойдется встреча со Светиком. Ремонт «Жигулей», покупка новой одежды, это из материального. А еще в душе? осталось гадкое послевкусие обмана. Ловко Светик обвела идиота Подушкина вокруг изящного пальчика. Девица не так уж глупа, впрочем, может, идею побега ей подсказал по телефону Николаша? Очень хорошо, что Элеонора отсутствует, иначе бы она принялась насмехаться и язвить. А так у меня полно времени на ремонт машины и приобретение нового костюма. Пока Нора бегает по Бейкер-стрит, ее секретарь в Москве наслаждается законным отдыхом. Правда, у меня были другие планы относительно свободных дней, но, как известно, человек предполагает, а Господь располагает.

– Иван Павлович, - заорала из коридора домработница Ленка и распахнула дверь в ванную, - вас к телефону.

Я моментально плюхнулся в воду, выключил душ и, высунувшись из-за пластиковой занавески, гневно воскликнул:

– Елена! Ты с ума сошла! Я голый!

– Эко удивление, - хмыкнула поломойка, - ниче нового я не увижу! Сколько ни глядела, все мужики одинаково скроены!

Я обозлился еще больше:

– Абсолютно не сомневаюсь в твоем знании анатомии, но, согласись, некомфортно стать объектом изучения. Я говорю о своих чувствах!

– Слишком вы нежный, - заявила прислуга, - за занавеской, в мыльной пене, чего различить можно?

– Выйди вон, - рявкнул я.

– Так вас к телефону зовут!

– Скажи, Иван Павлович занят, запиши имя, фамилию, номер…

– Максим, - заорала Ленка, - он не хочет сейчас разговаривать.

– Это Воронов? - забеспокоился я.

– Ага, - сказала домработница и пошла в коридор.

– Стой!

– Чего?

– Давай сюда трубку.

– Так он уже ее бросил, - элегически ответила Ленка.

– Почему ты сразу не сказала, что звонит Макс?

– Капризному не угодишь, - фыркнула глупая баба, - то пошла вон, то телефон дай! Жениться вам надо, Иван Палыч, тогда вся вредность и уйдет. Мы мужчин облагораживаем.

Сделав последнее замечание, домработница ушла, забыв трубку на комоде с чистыми полотенцами. Я с трудом дотянулся до телефона и набрал номер Макса.

– Ты чем занят? - забыв поздороваться, поинтересовался мой лучший друг.

– Вообще-то я свободен, принимаю душ.

– Вылезай и приезжай.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Зачем?

– Ваня, тебе деньги нужны?

– В каком смысле? - удивился я.

– В самом прямом, рублевом. Хватит задавать дурацкие вопросы, лучше поторопись! - велел Воронов. - До десяти успеешь?

– У меня сломалась машина.

– В гараже «Мерседес», не говоря уж о «Бентли», - напомнил Макс.

– Это автомобили Норы! - возразил я.

– Ты имеешь доверенность, вписан в страховку и частенько катаешься на иномарках.

– Только по делам хозяйки и с ее разрешения.

– Ваня! - заорал Максим. - Тут дело! Немедленно вылезай из ванны! Жду! Смотри не подведи! Я очень на тебя рассчитываю!

Я схватил полотенце и через полчаса был готов к выходу. Воронов живет за Московской кольцевой дорогой, в славном местечке Обушково. Сами понимаете, метро туда не ходит, и я не знаю, каким образом можно добраться до деревеньки на муниципальном транспорте. При наличии автомобиля путь до Обушкова занимает полчаса, без оного представляет серьезную проблему.

Поколебавшись пару секунд, я набрал номер Норы, хозяйка отозвалась мгновенно.

– Ну и как? - отчего-то шепотом спросила она.

– Хорошо, - ответил я.

– Раздобыл?

– Что?

– Ватсон! Ты идиот! План поместья Холинг-хилл! - зашипела хозяйка.

Тут только до меня дошло, что Нора сейчас целиком и полностью погружена в очередной спектакль по мотивам произведений Конан Дойла, и я попытался вернуть хозяйку к действительности.

– Элеонора, это я, Иван Павлович.

– В деле обнаружился русский след? - изумилась дама. - Ну и ну! Живо выясни подробности, да не забудь про план и…

– Нора! Вас беспокоит из Москвы Подушкин!

– Кто? Зачем? Ваня??? Какого черта! - возмутилась хозяйка.

– Простите великодушно, но у меня беда.

– Что случилось? - с тревогой осведомилась Нора.

– Сломалась машина, могу ли я воспользоваться одной из ваших?

В трубке повисло тягостное молчание, потом Элеонора откашлялась.

– Ты отрываешь меня от серьезного дела из-за такой глупости? Насколько я помню, ты имеешь доверенность, или она просрочена?

– Документы в полном порядке, - заверил ее я.

– Так какого хрена ты трезвонишь?!

– Видите ли, автомобиль мне нужен не для служебных, а для личных целей и…

– Ваня!!! Идиот!!! - свистящим шепотом перебила меня хозяйка. - Забирай любую тачку! Носи мои платья, воткни в уши все серьги! Спи в моей кровати, только не лезь с ерундой! У меня нет плана поместья, Мориарти идет на корпус впереди! Усек?

– Да, - ошалело ответил я.

– Выполняй, - гаркнула Нора и отсоединилась.

Не успел я дойти до прихожей, как ожил сотовый.

– Если человек поступает глупо, - заорала хозяйка с такой силой, что у меня зазвенело в голове, - его следует наказать! Пока ты зудел, выцыганивая разрешение на то, что уже давно разрешено, Ватсон не смог до меня дозвониться, и теперь мы проигрываем. Подумай, кто в этом виноват?

Я деликатно кашлянул, чем обозлил Нору до предела.

– Да, да, - завозмущалась она, - именно ты. И сейчас я не разрешаю тебе брать «Мерседес»…

Я глянул на часы. Интересно, как мне поступить: вызвать такси или попытаться поймать частника? -…ты поедешь на «Бентли», - закончила Нора.

По моей спине пробежал озноб.

– Нет, спасибо!

– Иван Павлович, - тоном прапорщика заявила хозяйка, - ты не понял, это приказ! До моего возвращения ты ездишь на «Бентли»! Даже если починишь свой металлолом!

– Нора! Умоляю! Не надо!

– Ну уж нет! Из-за тебя я оказалась в проигрыше! Теперь мучайся!

– Мне неудобно разъезжать на автомобиле стоимостью в загородный дом!

– Я великолепно знаю это!

– Мне придется оставлять «Бентли» в разных местах, не везде есть охраняемые стоянки.

– Я в курсе.

– Вдруг его украдут!

– Он застрахован. И не забудь о сигнализации!

Я на секунду замолчал. На «Бентли» установлена новая суперсистема, с отсрочкой включения мотора. Вы вставляете ключ в зажигание и… ничего не происходит, электроника изучает чип, если он в порядке, через тридцать секунд тачка заведется.

– Вдруг ее поцарапают, - вякнул я.

– Ага.

– Попаду в ДТП.

– Угу.

– Нора! Простите меня! Я виноват! Исправлюсь!

– Ну уж нет! Изволь рассекать на «Бентли», - рявкнула Нора, - в другой раз подумаешь, можно ли мешать человеку в самый ответственный момент. Да не вздумай меня обмануть! Шурик записывает километраж! Я легко узнаю, пользовался ли ты «Бентли». Все! Решение окончательное, обжалованию не подлежит! Пока!

Из трубки понеслись короткие гудки, я сел на стул у входной двери. Позвонить шоферу Шурику и попросить его сказать Норе, что я ездил в пафосной тачке, а самому пользоваться такси? Но водитель предан Элеоноре, как собака, да и мне, если честно, неприятно обманывать хозяйку. Ну и положение! Хуже губернаторского! Только Норе могла прийти в голову столь изощренная месть: заставить секретаря сесть в «Бентли». И что теперь делать?

Не успел я успокоиться, как снова затрезвонил сотовый, на этот раз меня дернул Макс.

– Надеюсь, ты уже в пути? - поинтересовался он.

– Как раз спускаюсь в гараж, - безнадежно ответил я и взял ключи от «Бентли».

– Ты ехал в телеге, запряженной черепахами? - спросил Макс, открывая дверь.

– Нет, - улыбнулся я, - на «Бентли».

– Круто, - восхитился приятель.

– Это месть Норы, - вздохнул я, вытирая ноги о половик, - я помешал ей побеседовать с Ватсоном и теперь наказан по полной программе. Что у тебя стряслось?

Макс втолкнул меня в комнату.

– Ты сломал машину?

– Ну да, - с некоторым колебанием ответил я. Даже ближайшему другу не хотелось рассказывать о блондинке, обманувшей меня.

– Очень здорово! - неадекватно отреагировал Макс.

– Что хорошего ты нашел в данной ситуации? - удивился я. - Теперь мне предстоят расходы, перебранка со страховой компанией, малоприятное общение с представителями сервиса.

– Здорово, что я могу дать тебе заработать, - потер руки Макс. - Если все сложится удачно, ты купишь новую машину и…

Раздался звонок в дверь, Макс пошел в прихожую, я вынул сигареты. Одно из преимуществ жизни в холостяцкой берлоге - отсутствие любых запретов со стороны посторонних людей, нет ни жены, ни тещи, способных завопить сиреной:

«Мерзавец! Немедленно затуши сигарету. Хочешь гробить свое здоровье, возражать не будем, но сами подыхать не желаем! Марш на лестничную клетку, наслаждайся куревом в холодном грязном подъезде!»

– Знакомьтесь, - весело воскликнул Макс, вводя в гостиную полного мужчину в дорогом, но измятом костюме, - Сергей Митяев, а в кресле Иван Павлович.

– Можно без отчества, - улыбнулся я, вставая.

– Отлично, - кивнул Макс. - Предлагаю без долгих прелюдий сразу приступить к делу.

– Как любила говорить моя бывшая теща, «возьмем коня за рога», - засмеялся Сергей.

Глава 3

С первого взгляда Митяев производил впечатление приятного, простого парня, и я был очень удивлен, когда он сообщил:

– Я журналист, главный редактор газеты.

– Ой, не скромничай, - перебил гостя Макс, - дай я тебя по полной программе представлю. Иван Павлович, ты слышал о ежедневнике «Час пик»?[3] Я кивнул:

– Да, его постоянно покупает Ленка и, что совсем удивительно, внимательно изучает Элеонора. Ладно домработница, простая малообразованная баба, ей интересно читать сплетни и несусветные глупости, но Нора! Вот уж я изумился, когда выяснил, что она по вечерам смакует содержание вашего ежедневника!

Сергей крякнул:

– Наш тираж почти два миллиона, и целевая аудитория практически не ограничена. Все делают вид, будто никогда не слышали про «Час пик», но куда же каждый день девается весь нехилый тираж, а?

Я смутился:

– Не хотел вас обидеть!

– Трудно сделать карьеру на ниве журналистики и сохранить способность обижаться, - засмеялся Сергей. - Кстати, обидчивость признак старости, а я еще молодой зеленый горошек. «Час пик» обожают все, и потом, можете мне не верить, но мы никогда не печатаем неправду.

Я с сомнением посмотрел на главного редактора, а тот преспокойно вещал дальше:

– Я постоянно воспитываю коллектив, на каждой летучке сотрудникам по клизме с патефонными иголками вставляю, внушаю: если нарыли информацию, проверяйте ее и имейте нужные доказательства. Вот, например, певица Киса, слышали про такую?

Я покачал головой:

– Увы, я много работаю, почти не остается времени на походы в Консерваторию или в Большой театр!

Митяев заморгал, потом рассмеялся:

– Однако вы приколист! Киса - солистка группы «Злая до жути собака»,[4] одна из модных персон этого года.

– Как-то нелогично получается, - удивился я, - среди псов не должно быть кошки!

Сергей заулыбался:

– Мы первые сообщили, что Киса сделала себе операцию, закачала во все места силикон. Продюсер звезды примчался ко мне в негодовании, сломал в кабинете три стула, визжал так, словно я ему зубы без наркоза лечил: «Засужу на хрен! Киса с натуральным пятым номером, ее грудь - наша гордость и визитная карточка». А я корреспондента вызвал, и тот документы на стол бабах! Справка из больницы, фотокопия истории болезни, запись беседы с хирургом, рассказ медсестры о том, как Киса после операции наркоту требовала! Вот это правильная работа, понимаете?

Я постарался изобразить восхищение, ведь именно его ждал от меня Митяев. Но на самом деле испытывал лишь недоумение. Мне без разницы, какой бюст у поп-дивы. Я же пришел слушать ее голос. Почему продюсер считает сиськи визитной карточкой шоу-звезды? Логично предположить, что девушка с микрофоном должна очаровывать публику вокальными данными и эксклюзивным репертуаром!

– Но у нас завелась крыса! - неожиданно зло воскликнул Митяев.

Я вздрогнул:

– Где?

– В редакции! Необходимо ее поймать и уничтожить. Беретесь?

Я покосился на Макса, но приятель, похоже, не видел ничего странного в заявлении Митяева.

– Думаю, вам лучше обратиться в санэпидемстанцию, - ляпнул я. - Кстати, грызун редко обитает один, как правило, они живут семьями.

– Предполагаешь, их много? - занервничал собеседник.

– Увы, я не силен в зоологии, но думаю, да. Читал недавно статью, автор которой утверждал: на каждого жителя любого мегаполиса приходится, как правило, две крысы.

Митяев вынул из кармана замшевый мешочек, выудил из него трубку и начал вертеть ее в руках.

– Алло, гараж, хватит шутить, займемся делом. В моем коллективе есть сука, которая сливает информацию в газету «Желтая правда».[5] То ли они к нам казачка заслали, то ли просто перекупили кого-то, только гадит он по-черному. На субботу мы запланировали бомбу, рассказ о певцах из группы «Слим».[6] Эти два слащавых урода вовсю орут: «Мы не женаты», а что выяснилось? Давным-давно семейные люди, с детьми! И лет им не по двадцать пять, как уверяет продюсер, а на десятку больше! Круто?

Я кивнул, Сергей спрятал трубку.

– А вчера эта самая статья вышла в «Желтой правде». Кто слил?

– Может, корреспондент из конкурирующего издания одновременно с вашим нарыл сведения? - предположил я.

– Э нет, - стукнул кулаком по ручке кресла Митяев, - «Слим» сейчас на взлете, у них по сорок корпоративных вечеринок в месяц, бабы тащатся, девки визжат! После статьи об истинном положении вещей поклонниц поубавится. Женатые мужики, не молодые парнишки, придется им репертуар менять, смешно песни про первый поцелуй слышать от тех, кому не сегодня завтра сороковник стукнет. Продюсер берег тайну, жен в Москву не привозили, их на исторической родине держали. Нашей сотруднице пришлось наняться в коллектив костюмершей, она четыре месяца там пахала, пока правду нарыла. Нет, это стопроцентный слив! Макс сказал, что вы замечательный детектив и возьметесь за это дело.

– У меня отпуск, - попытался я сопротивляться.

– Ваня, - подал голос Воронов, - помоги Сереге, он хорошо заплатит. Ты же хотел новую машину покупать!

Очевидно, на моем лице отразилось колебание, потому что Митяев живо сказал:

– Ваня, я приобрету тебе тачку! Найдешь крысу и получишь гонорар.

– В принципе, меня вполне устраивает та, на которой я езжу сейчас, - спокойно ответил я.

– Шикарно, - кивнул газетчик, - купим точь-в-точь такую, один к одному! Новая однозначно лучше старой.

– Дело нехитрое, - подключился к беседе Макс, - поймаешь крысу на живца…

Неожиданно меня охватил азарт. Элеонора постоянно повторяет, что она мозг агентства «Ниро», а господин Подушкин ноги, руки и прочие части розыскного организма. Как отреагирует хозяйка, когда я сообщу об удачно проведенном без нее расследовании? И потом, во время отпуска я имею право заниматься чем хочу. К тому же Сергей предложил мне работу в очень удобный момент. Николетта с мужем отбыла на шопинг в Италию, маменька будет отсутствовать почти месяц, я свободен, как первоклассник на летних каникулах.

– По рукам? - подмигнул мне Митяев.

– Хорошо, я нахожу предателя, а вы приобретаете мне машину, точь-в-точь такую, как та, на которой я езжу сейчас. Единственное условие: пусть ваши сотрудники избавят меня от общения с продавцом, сами выберут и оформят тачку на имя Ивана Павловича Подушкина.

– Не беспокойся, - перешел на «ты» Митяев, - пригонят, под окном поставят, документы в зубах принесут, если, конечно, ты справишься!

– Серж, он профи, - воскликнул Макс.

– Шикарно, завтра же выходи на работу, - ажитированно перебил Воронова газетчик.

– Не понял, уточните, - сказал я.

Сергей снова вынул трубку.

– На утренней летучке я представлю тебя коллективу, скажу, что нанял нового сотрудника.

Я нахмурился:

– Неподходящее прикрытие. Каков средний возраст ваших журналистов?

– Ну… лет двадцать пять, - ответил Митяев.

– Вот видите! Сразу возникнут вопросы, отчего зачислили в штат немолодого человека?

Сергей вытащил сигареты:

– Понимаешь, мои сотрудники молоды, работоспособны, энергичны, хотят получать больше денег, готовы ради них босиком по стеклу бегать, но плохо пишут, не в ладах с русским языком.

– Большой минус для журналистов, - согласился я, - но, думаю, хороший корректор легко исправит ошибку в слове «карова»!

Митяев усмехнулся:

– Не в грамотности дело, хотя большая часть поколения пепси не знает правила про то, что жи-,ши- пиши с буквой и-. Поэтому у нас сидят тетеньки-корректорши, бабульки из советских времен, я их переманил из разных мест, купил за хороший оклад, но литературного редактора нет. Смотри.

Сергей открыл портфель, вытащил из него пачку листов и начал перебирать бумаги.

– Вот! Допустим, репортаж Ольги Гадюки.

– Милая фамилия, - не утерпел я.

– Это псевдоним, - отмахнулся Митяев. - Слушай: «Я опустила голову вниз». Здорово, да? А куда еще можно опустить башку, вверх? Или вот замечательный перл: «В большом мегаполисе всегда шумно».

– Фраза банальна, - согласился я, - это штамп, вроде «Нью-Йорк - город контрастов», а еще «большой мегаполис» - это масло масляное. В самом слове «мегаполис» уже заложено значение огромности.

– Сечешь фишку! - обрадовался Сергей. - А как тебе это: «В теплом месяце апреле»?

– Слово «месяц» явно лишнее, апрель не может быть днем недели! - ответил я.

– Вау! - подпрыгнул Митяев. - У тебя какое образование?

– Литературный институт, кроме того, в прошлой жизни я был редактором в толстом журнале.

– Ну Макс! - в полном восхищении заявил Сергей. - Точно в жилу.

Примерно час мы обсуждали план действий, потом Воронов проводил нас с Митяевым во двор. Газетчик щелкнул брелком сигнализации, серебристый джип мигнул фарами.

– Черт, забыл, как отсюда выезжать, - дернул плечом издатель. - На перекрестке налево или направо?

– Давайте я поеду впереди, - предложил я, открывая «Бентли» и устраиваясь на водительском месте.

Митяев издал сдавленный писк, который я принял за согласие. «Бентли» тихо заурчал, я выехал на дорогу, посмотрел в зеркало и с удивлением отметил: Сергей по-прежнему стоит у своего джипа. Пришлось заглушить мотор и выйти с вопросом:

– Что случилось?

– Эт-та твоя тачка? - хриплым голосом поинтересовался Митяев.

– Да. - Я решил не вдаваться в подробности.

– Значит, в случае нахождения крысы я должен купить тебе «Бентли»? - почти в панике поинтересовался Сергей.

– Нет, - сдерживая смех, ответил я, - всего лишь пятнадцатую модель «Жигулей».

– Зачем она тебе? - вытаращил глаза Сергей.

– Видишь ли, - сказал я, отшвырнув в сторону церемонное выканье, - я мазохист. Когда хочу получить удовольствие, оставляю в гараже «Бентли» и сажусь в тачку, сделанную на заводе «ВАЗ», закуриваю сигарету какой-нибудь московской табачной фабрики и чувствую себя счастливым.

– Понятно, - обалдело кивнул Сергей, - у каждого свои тараканы.

Ровно в десять утра я вошел в просторный кабинет и сел в самом дальнем углу. Сразу стало понятно, что с одеждой я промахнулся. Собираясь впервые на службу в редакцию одной из самых популярных газет России, я решил, что следует быть серьезным, поэтому выбрал строгий серо-синий костюм, белую сорочку, соответствующий галстук и сейчас смотрелся белой вороной. Сновавшие туда-сюда сотрудники поголовно носили джинсы, толстовки на «молнии» и кроссовки. В пиджачной паре был лишь главный редактор, который влетел в помещение, словно торнадо, и заорал:

– Все сели!

– Ну вот, - сказала себе под нос темноволосая девушка в джинсах, плюхнувшись на стул возле меня, - добро пожаловать на утренний сеанс анального секса с бутылкой шампанского.

– Для начала - вы идиоты! - не понижая голоса, вещал Митяев. - Сборище долдонов. Капустина!

Темноволосая девушка в джинсах вздрогнула и подняла голову:

– Чего?

– Встань, когда с тобой начальство разговаривает, - начал краснеть Сергей.

– У нас че тут, зона? - окрысилась та. - И ваще я женщина!

Митяев всплеснул руками:

– Поглядите-ка! Женщина! Ну и ну! Кто бы мог подумать! Эй, внимание! Читаю фразу из суперматериала Капустиной: «Целый вагон голландской травки прибыл сегодня в Москву».

По залу пробежал смешок.

– Круто, - воскликнул паренек в рваных джинсах, - у нас теперь есть колонка «Новости наркодилеров»! Эй, Капуста, попроси у своих информаторов мешочек на всех.

Журналисты заржали.

– Дураки, - топнула девушка, поддергивая джинсы, - идиоты! Не о той траве речь!

Она наклонилась, без всякого стеснения задрала штанину и почесала ногу. Я увидел на щиколотке девицы странную татушку - розово-голубой ангел с оторванным крылом. Писаки тем временем продолжали веселиться.

– Заткнулись! - легко переорал всех Митяев. - Никто не потрудился в заметке пояснить, что речь идет о новом покрытии для футбольного поля. Капустина, место!

Девушка шлепнулась на стул и исподлобья посмотрела на меня, я сочувственно улыбнулся ей. Капустина фыркнула и отвернулась.

– Хорош гундеть, - бушевал Сергей. - Кто у нас ведет на последней полосе «Советы»? Эй, автор, покажись народу!

– Я, - снова подал голос юноша в отвратительных штанах.

– Миша! - ласково протянул Митяев. - Ты супер! Молодец! Сам писал или кто помог?

– Не понял? - насторожился Михаил.

– Сейчас разъясню, - соловьем заливался Митяев.

И тут у меня в кармане зазвенел мобильный, все присутствующие мигом обернулись. Я живо вытащил телефон, отключил его и положил на стоявший рядом журнальный столик. Сергей как ни в чем не бывало продолжал:

– Наш Миша наваял раздел, называется «Древнерусский сонник».

– И чего? - возмутился корреспондент. - Народ тащится от такого!

– Зачитываю, - перекричал юношу редактор. - «Сонник был составлен личным астрологом Ивана Грозного»!

Капустина тоненько захихикала, Митяев нахмурился:

– Тишина! Ладно, пусть будет Иван Грозный, никто не против, но дальше-то мрак! «Телевизор снится к больному желудку»!

– А что здесь не так? - удивился Миша. - Как позыришь новости, сразу гастрит скручивает.

– «Если увидите во сне телефон, вам предстоят пустые хлопоты», - продолжал Митяев.

– Ваще-то верно, - подала голос Капустина. - От мобилы одна головная боль.

– «Компьютер - предвещает расходы», - взвизгнул Митяев.

Я начал кашлять, пытаясь замаскировать рвущийся наружу смех.

– Гоблины, - пошел вразнос начальник, - телевизор, телефон, ноутбук! Михаил, огрызок вонючий! Каким образом в сонник, составленный личным астрологом Ивана Грозного, попали плоды научно-технического прогресса двадцать первого века?

Миша заморгал, в кабинете установилась звенящая тишина, потом откуда-то слева раздался жизнерадостный возглас:

– Ой, сейчас подохну! - и следом - заливистый смех.

– Эт-та кто у нас самый веселый? - завертел головой Митяев. - Никак Слава Виалин, лучший папарацци всех времен и народов! И что с тобой сделать?

– Я глупости не пишу, - загудел бас, - только фоткаю, а на снимках все как есть! Не придерешься.

– Щелкать с умом надо! - прошипел Митяев. - Вот! Любуйтесь все! К сожалению, это уже вышло! Читатели телефон оборвали, рецепшен трясет, словно наркомана в ломке.

Сергей встал, подошел к доске, прикрепил на ней развернутую газету и ткнул указкой в середину полосы.

– Что видим?

– Материал о несчастных пенсионерах, - затараторила Капустина, - о бедных старушках, которые всю жизнь пахали на общество, а теперь вынуждены у метро пирожками торговать. Эта тема многим близка.

– Не о статье речь! Смотрим фото! - перебил некстати разболтавшуюся девчонку Митяев. - На двух колонках слезливый рассказ про тетку, которая, чтобы не умереть с голоду, печет дрянь с мясом и стоит на улице со своей продукцией. Есть иллюстрация! Кто-нибудь, опишите снимок! Виалин, говори, чего нафоткал.

– Бабка самого несчастного вида, - загундел Слава, - с корзинкой, в одной руке пирожок! Жаль печальная, слезы наворачиваются, картинка из жизни, суперснимок! Я за него могу премию получить!

– На конкурсе кретинов! Что у старухи на шее висит? - спросил Митяев.

– Табличка, - ответил Слава.

– И что на ней написано?

– Не вижу!

– Ты не прочитал текст, когда сдавал фото? - уточнил Сергей.

– Ну… не обратил внимания, - признался Виалин, - там, скорей всего, цена пирожков с мясом указана!

– Ошибаешься, дружочек, - сладким, как самый лучший рахат-лукум, голосом простонал издатель. - Милейшая бабуля, трогательное существо, поверженное жестоким правительством в бездну нищеты, стоит около корзинки с домашней выпечкой с начинкой из свежего мяса, а на шее у нее объява: «Возьму котят в хорошие руки».

В кабинете вновь установилась полнейшая тишина.

– Жесть, - отмерла Капустина, - ваще, блин, круто!

Глава 4

– Согласен, - сказал Митяев. - Так вот, чтобы у нас больше не случалось древнерусских хитов с компьютерами, я…

«Ду-ду-ду», - заныло над моим ухом, я невольно дернулся. Нет, это не мой телефон.

Капустина выхватила из кармана мобильник и принялась нажимать кнопки, но сотовый не желал молчать.

– Наталья! - побагровел издатель. - Это уже запредельное хамство! Сколько раз говорил: выключайте мобилы!

Бедная Капустина пыталась нажать на нужную кнопку, но ей это никак не удавалось. Я, видя, что сотовый девушки похож на мой как две капли воды, бесцеремонно отнял его у Капустиной и мгновенно утихомирил.

– Спасибо, - шепнула Наташа.

– Рад был помочь, - еле слышно отозвался я. - Чтобы выключить, нажмите вот сюда.

– Так вот, - вещал Митяев, - теперь у нас есть отличный редактор, суперпрофи, человек, который закончил Литературный институт…

– Пушкин? - ехидно спросил кто-то.

– Подушкин, - ляпнул Митяев.

Отвязные журналисты захохотали, они явно приняли последние слова начальника за удачную шутку.

– Иван Павлович, покажись! - приказал Сергей.

Я встал, смех стих.

– Теперь все ваши опусы будут проходить через руки Ивана Павловича, надеюсь, нововведение пойдет газете на пользу, - подвел итог Митяев. - Живо по местам, Подушкин, останься.

Мы с Наташей одновременно схватили со столика телефоны-близнецы и включили их.

Когда весело гомонящая толпа молодежи покинула кабинет, хозяин, отдуваясь, спросил:

– Ну как? Есть версии?

– Пока нет, надо осмотреться, - спокойно ответил я.

– Восьмая комната, - кивнул Митяев, - там твое рабочее место. Ну, с богом или с чертом, мне по барабану, с кем ты дружишь, только поймай крысу.

Я вышел в коридор и встал у окна. Следует признать, я произвел не лучшее впечатление на коллег, явился в костюме, чем уже установил дистанцию, да еще Митяев обратился ко мне по отчеству. Думаю, сейчас нужно пойти в кабинет, осмотреться, а потом уехать. Завтра приду в редакцию в джинсах, куплю толстовку с провокационной надписью и попытаюсь продемонстрировать коллективу веселый нрав и толерантность. Может, купить выпивку с нехитрой закусью?

В кармане завибрировал телефон, я поднес аппарат к уху, но не успел произнести и слова, как из трубки посыпалась темпераментная речь.

– Натка, супер. Ты превзошла себя, дали сегодня в номер, гонорар можешь получить в три часа дня в кафе «Чао». Материал про Карину бомба, народ в экстазе, но будь осторожна!

Я не успел никак отреагировать, человек явно ошибся номером. Собеседник отключился, через пару секунд телефон судорожно вздрогнул, я вновь посмотрел на экран. Эсэмэс! Причем от того же парня! «Кафе «Чао», 15.00. Принесет Машка, я занят. Чмок. Ге».

Я начал нажимать на кнопки, надо сообщить этому Ге об ошибке, и тут дверь кабинета распахнулась, из нее вылетел Сергей. Мне стало не по себе. Лицо главного редактора приобрело оттенок спелой свеклы, глаза вылезли из орбит.

– Суки, - хрипел он, - суки! Ваня! Смотри!

И он сунул мне газету. «Карина - жена депутата Силкина», - кричал огромный заголовок.

– Что случилось? - спросил я.

– Материал про Карину сенсация, он у нас планировался на среду, а сегодня появился в «Желтой правде». Каково?

Я вздрогнул. Перепутавший номер мужчина сказал: «Наташка, супер. Дали сегодня в номер, гонорар можешь получить в кафе «Чао» в три часа. Материал про Карину бомба…» Это явно звонили из «Желтой правды», значит, номер моего телефона очень схож с номером мобильника крысы из «Часа пик».

– Успокойся, - сказал я Сергею, - и попроси принести в кабинет список всех номеров мобильников сотрудников твоего издания. Это возможно?

– Легко, - ответил Митяев. - Что, есть идея?

– Да, - успокоил я издателя, - расслабься, скоро я найду крысу, получишь ее в подарочной упаковке. Позвони мне, как только сведения прибудут. У тебя есть лекарство? Например, валидол? Ты плохо выглядишь.

– Есть, - кивнул Митяев и достал из кармана незнакомую мне упаковку, - ты прав, надо успокоиться, на этой работе инфаркт с инсультом заработаешь! Голова целыми днями кружится, желудок болит…

Продолжая жаловаться, Сергей начал вытаскивать таблетку.

– Стой! - воскликнул я. - Это явно не валидол!

Митяев вздрогнул, посмотрел на коробочку, потом засмеялся.

– Вот черт! Верно! У меня же левитра в кармане лежала, случайно упаковку с огоньком вытащил. Ха! Даже настроение лучше стало. Спасибо, Ваня!

– Упаковка с огоньком? - удивился я. - А что это такое?..

– Давай зайдем ко мне в кабинет, как известно, и у стен есть уши! Левитра - моя палочка-выручалочка! Ты видишь, какая у меня нервная работа? Дурдом! Каждый день пожар в курятнике! Меня трясет с утра до ночи, ну и начались некие неполадки, понимаешь?

– С женщинами? - догадался я.

– Большинство неохотно признаются в проблемах, - с вызовом заявил Митяев, - но у меня комплексов нет. От моей работы и у орангутанга сбой случится. Мне про левитру приятель рассказал, действует сразу, даже ждать не надо, и эффект замечательный… Понимаешь, у меня сейчас роман с молодой, очень красивой, страстной женщиной. Не хочется ударить в грязь лицом, а левитра стопроцентно помогает. Кстати, хочешь попробовать? На, держи!

И Сергей начал всовывать мне коробочку.

– Спасибо, не надо, - я попытался отказаться от подарка.

– Бери, бери, - настаивал Митяев, - отличная штука! У меня она во всех пиджаках лежит, на всякий пожарный случай!

Я хотел было сказать, что не испытываю никаких проблем в интимной жизни, но потом сообразил: на фоне признания Сергея это будет выглядеть некорректно. Митяев искренне хочет поделиться со мной замечательным средством. Наверное, ему приятно осознавать, что не у него одного есть подобные проблемы.

– Спасибо, - кивнул я и положил в карман подарок, - непременно воспользуюсь.

Сергей кивнул и, продолжая тяжело дышать, пошел в свой кабинет. Я отыскал дверь с цифрой «8», постучал, не услышал ничего в ответ и заглянул внутрь.

В небольшом помещении стояло несколько столов. Около одного, заваленного бумагами и украшенного плюшевыми игрушками, не было никого, другой радовал глаз идеальной пустотой, а за третьим сидела Наташа Капустина.

– Еще раз добрый день, - заулыбался я.

Девица кивнула.

– Теперь мы с вами соседи, - решил я продолжить беседу.

Наташа равнодушно пожала плечами.

– Где можно устроиться? - Я упорно пытался завязать разговор.

– Там, - односложно сообщила журналистка и вновь уставилась в компьютер.

– Читаете нечто интересное? - сделал я еще одну попытку к сближению.

– «Желтую правду» просматриваю, - неожиданно пояснила Капустина.

– Зачем? - удивился я.

– Надо знать, о чем пишут конкуренты! В основном, конечно, врут, но иногда прикольные статьи печатают, - вдруг засмеялась Капустина, - вот, например. В городе Екатеринбурге судили воровку, некую Нину Суржикову, она украла в магазине с прилавка серебряный молочник. Полная дура! Стырила вещицу на глазах у продавщицы и двух покупательниц. Суржикову тут же задержали и через некоторое время отправили на скамью подсудимых. Дело совершенно ясное, три свидетельницы преступления, да еще камера наблюдения четко зафиксировала факт кражи. А Суржикова отделалась условным сроком, ее отпустили. Знаешь почему?

– Нет, а действительно, почему? - заинтересовался я.

– Адвокат прикольный попался, - усмехнулась Капустина. - Заявил в своей речи: «Мой клиент не виноват. Подзащитный преступил закон помимо своей воли, его принудили участвовать в воровстве, он даже не знал, что совершает гадкий поступок, и поэтому не может нести наказание!» И бах! Положил перед судьей на стол фото воришки. В результате - условный срок.

– Невероятно, - воскликнул я, - свидетели, камера… и Суржикова не виновата? А! Сообразил! Она клептоманка!

– Серебряный молочник - вещь дорогая, клептоманы же тырят фигню, - фыркнула Наталья, - нет, ответ другой!

– Какой?

– Не дошло? - усмехнулась Наташа.

– Нет, - растерянно ответил я, - воров было двое? Но тогда это называется преступной группой, и срок им светит больше, чем одиночке! Можно я прочитаю статью?

– Нет, - тоном вредной учительницы заявила Капустина и снова схватила «мышку», - сам догадайся, в чем там было дело! Я сразу поняла, но у меня замечательный ум и редкая сообразительность!

Я постарался удержать на лице милую улыбку. Не знаю, как в отношении ума и сообразительности, но вот вредность и полнейшее отсутствие хорошего воспитания налицо! Если бы я на самом деле пришел на работу в «Час пик», то после разговора с этой неприятной во всех отношениях девицей постарался бы больше с ней не общаться. Но должен выполнить поручение Митяева, поэтому следует предпринять еще одну попытку подружиться с Капустиной. Я заулыбался еще шире и воскликнул:

– Какие милые игрушки, вы их собираете?

– Я похожа на дуру? - фыркнула Капустина. - Это Светкино дерьмо.

– А кто она?

– Послушай, - оторвалась от компьютера Наташа, - мне некогда трепаться! Потом разберешься ху из ху!

Дверь противно заскрипела, в нос ударил сильный запах французской парфюмерии, он показался мне знакомым.

– Вот и Светик, - хмыкнула Капустина, - у нее про плюшевых дегенератов и спрашивай.

Я обернулся и вздрогнул. На пороге стояла симпатичная белокурая девочка с огромными голубыми глазами, над пухлой верхней губой виднелась намечающаяся морщинка. Блондинка отвела изящной рукой прядь волос и нежным голосом спросила:

– Летучка была?

– Нет, - ответила Наташа, не отрывая взора от компьютера.

– Фу! Успела! - выдохнула Светик. - Я думала, что опоздала. В парикмахерскую заскакивала.

– Иди в кабинет к главному, - посоветовала Капустина. - Небось сейчас начнут.

– Ага, - засуетилась девчонка, - только мордочку освежу!

Легкой тенью Светик проскользнула мимо меня, плюхнулась в вертящееся кресло, начала рыться в сумке, потом, чертыхаясь, перевернула торбу и вывалила ее содержимое в гору бумаг. Расческа, мятные конфетки, бумажные носовые платки, куча смятых чеков, два презерватива, золотая зажигалка с инкрустированной зелеными камушками буквой «S», ингалятор…

– Ну где же помада? - причитала Светик.

– Может, она осталась лежать у педали тормоза? - злорадно спросил я.

Светик подняла глаза, в небесных очах не появилось ни малейшего смущения.

– Где? - спросила она.

– У вас есть машина? - задал я вопрос.

– Да, - подтвердила нахалка.

– Красная малолитражка?

– Верно. Откуда вы знаете? - с потрясающе разыгранным изумлением ахнула Светик.

Капустина оторвала взгляд от монитора и с любопытством принялась слушать нашу беседу.

– Вы уже успели исправить бампер? - ядовито улыбнулся я.

– Чей? - вытаращила глаза девица.

– Бампер вашего автомобиля слегка пострадал, когда вы съехали в кювет. Правда, вам повезло намного больше, чем мне, вы быстро умчались с места спровоцированной вами аварии, а я остался там надолго.

Светик беспомощно посмотрела на Капустину.

– Натка, он псих?

– Нет, - отозвалась коллега, - новый сотрудник, зовут Иван Павлович.

– Давайте без отчества, - предложил я, - и на «ты».

– Неудобно как-то со стариком по-простому, - без всякой издевки отметила Наташа. - Вам небось хорошо за сорок.

– Он дурак? - вопрошала Светик. - Чего несет? Какая авария?

Самообладание блондинки удивляло меня, ее актерские данные вызывали восхищение. Похоже, Светик ошиблась в выборе ремесла, по ней плачут театральные подмостки. Другая бы смутилась, испугалась, а этой море по колено, изображает полнейшую невинность.

– Вчера утром на проселочной дороге вы устроили ДТП, слава богу, дело обошлось гнутыми железками, - резко сказал я, - а потом удрали, вышвырнув из окна сто долларов.

– Круто! - восхитилась Наташа. - Всем известно, что Светик - золотая молодежь. Че ей стольник? Как мне на трамвае проехать!

– Я весь день сидела дома, - закричала Светик, - носа не высовывала! И ваще ни про какую аварию не знаю! Никогда ни о чем не слышала! Ваще! Не вылезала из квартиры!

– Кто-то может это подтвердить? - спросил я.

– Нет, - протянула Светик, - я голову мыла, маску делала, эпиляцию… Зачем мне зрители? Одна была! Не слышала про ДТП!

– Че тогда дергаешься? - внезапно зло спросила Наташа.

– Сейчас вы на машине приехали? - задал я вопрос.

– Конечно, - сказала Светик.

– Давайте спустимся и вместе осмотрим ваш автомобиль, - предложил я.

– Я на летучку тороплюсь, - мигом отбоярилась Светик.

– Собрание закончилось!

– Но… Натка… сказала, - растерялась блондинка.

– Шутка! - заржала Капустина. - Эх, жаль, ты к Сереге в кабинет не ворвалась! То-то наслушалась бы эпитетов!

Огромные невинные глаза наполнились влагой, большая слеза медленно поползла по румяной щеке.

– Вы меня ненавидите, - зашептала Светик. - Ну почему? Я ведь не виновата в своем богатстве! Никак его не демонстрирую, нос не задираю, пытаюсь всем угодить… За что же так? Ната, тебе будет приятно узнать, что Серега на меня наорал?

Капустина молча уткнулась в экран, Светик вскочила и подбежала к коллеге.

– Нет уж, ответь!

– Отвянь, - буркнула Наташа.

– Ты мне завидуешь!

– Было бы чему!

– У меня кавалеров полно.

– Зато я ни от кого не завишу, - равнодушно парировала Капустина.

– Одеваешься в секонд-хенде, - выложила свой козырь Светик.

– Там то же, что и в бутиках, вон моя сумка висит, розовая, ручка из камушков, фирменная, а за десятую часть цены досталась. Только гламурные дуры платят по пятьсот баксов за вещь, которой цена копейка, - огрызнулась Наташа.

Светик шмыгнула носом и нашла убойный аргумент:

– Николаша меня выбрал! С тобой он даже здороваться не захочет.

– Ясное дело, - кивнула Наташа, - зачем ему нормальная девушка? Я привыкла, чтобы за мной молодые парни ухаживали, а не мумии египетские. Может, лет через двадцать, когда я стану сумасшедшей сорокалетней старухой, соглашусь с каким-нибудь пыльным мешком встречаться. Твоему Николаше скока годков? Пятьдесят? Шестьдесят? Небось красавец! Жаль, никогда не встречались!

Пухлые щечки Светика вытянулись, брови изогнулись домиком, уголки рта поплыли вниз.

На столе у Наташи затрезвонил мобильный.

– Да, - резко ответила Капустина, - вы ошиблись!

– Затравили, волки, - всхлипнула Светик.

– Николаше пожалуйся, он мне козью морду оформит, - посоветовала Наташа и снова схватила сотовый. - Идиот, я уже сказала тебе, не туда попал.

– Ну почему, почему, почему, - заныла Светик.

– Господи, - прошипела Капустина, поднося телефон к уху, - чудила болотная! Смотри на кнопки! Не знаю, почему тебя со мной соединяет! Нет тут Вани! Нету! Усек?

Внезапно меня осенило, я вынул из кармана мобильный и набрал свой собственный номер.

– Да!!! - заорала Ната. - Кто там?

– Предлагаю совершить обмен, - ответил я.

Капустина растерянно глянула в мою сторону, потом уже нормальным голосом поинтересовалась:

– Откуда ты знаешь мой номер?

Я рассмеялся:

– У нас одинаковые аппараты, я помог тебе отключить звук на совещании и машинально положил трубку на столик, ты взяла потом мой телефон, а я - твой. Звонки у нас с тобой самые обычные, не мелодия, стандартный вариант. Странно, что тебе такой понравился.

– Прикольно, - протянула Ната, и мы обменялись трубками.

– Да, - согласился я, - чем дольше нахожусь в редакции, тем прикольней кажется ситуация. Кто сейчас меня искал?

– Он не представился, - пожала плечами Наташа, - загавкал, как Полкан: «Ваня, иди скорей, список принесли».

– Ясно, - кивнул я и вышел из кабинета.

В кабинете Сергея сильно пахло коньяком.

– Хочешь рюмашку? - спросил хозяин.

– Нет, спасибо, - ответил я, - день только начался, а мне за руль потом садиться.

– Ерунда, давай выпьем.

– Прости, но на службе я предпочитаю сохранять трезвую голову, - решительно отказался я.

– Тебе дозвониться невозможно! Смени оператора, - буркнул Митяев. - Вот список!

– Спасибо, но он, похоже, уже не нужен.

– Ты нашел мерзавца?

– Пока не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, съезжу к трем часам на одну встречу и все выясню. Кстати, мне бы хотелось получить во временное пользование фотоаппарат.

– Без проблем, - легко согласился Сергей, - сейчас пошлю человека, он купит.

– Нужен не совсем обычный, а такой, чтобы объект съемки ничего не заметил.

– «Боковик»?

– Что? - не понял я.

Метяев усмехнулся и ткнул пальцем в селектор на столе.

– Слушаю, - прозвенела секретарша.

– Леся, пусть немедленно придет Мишка с «боковиком», - приказал начальник, - может, все-таки хлебнешь коньяковского?

Последняя часть фразы адресовалась мне.

– Нет, спасибо, - не поддался я.

– Давай, не стесняйся, - продолжал хозяин, доставая из бара пузатые фужеры и бутылку благородного напитка, - по чуть-чуть, для тонуса.

– Звали? - заглянул в кабинет Миша.

– Затекай, - велел Сергей. - Аппарат принес?

– Вот. - Репортер протянул Митяеву самую обычную с виду «мыльницу».

– Классная штука, - кивнул Сергей, - цифровая, я снимаю тебя, навожу объектив на лицо, чик-чирик, вылетела птичка, кто у нас на фото?

– Я, - ощущая себя полнейшим идиотом, ответил я.

Миша и Митяев засмеялись.

– А вот и нет, - радовался главный, - смотри! Чья физия?

– Михаила, - недоуменно сказал я. - Как же так вышло? Объектив был направлен прямехонько на меня! Миша стоял у стола.

– Зрительный обман, - ухмыльнулся репортер. - Снимает не то, что перед носом, а то, что под углом в девяносто градусов, хитрая штука.

– Поэтому и называется «боковик», - объяснил Митяев, - навел его на лужайку, а сам щелкаешь совсем иной вид. Суперская вещь. Подходит?

– Вполне, - кивнул я. - Только научите меня им правильно пользоваться.

– Он че, ко мне в отдел сядет? - насторожился Миша. - Вроде говорили, новенький редактор!

– Мишаня, давай по капельке? - благосклонно предложил начальник.

Фоторепортер потер ладони:

– Кто ж от такого коньяка откажется!

– Угощайся, - кивнул Сергей, - впрочем, сейчас сюда отдел светской жизни заявится, расслабиться тебе не даст. Знаешь что, бери-ка бутылочку на вынос.

– Всю? - деловито осведомился Михаил.

Более идиотский вопрос и представить трудно. Но Сергея не насмешила глупость Михаила.

– Да, - подтвердил он, - еще лимон сунь в карман.

Миша в мгновение ока схватил коньяк и со скоростью мухи вылетел из кабинета главного.

– Он не растреплет всем, что новому литературному редактору зачем-то понадобился «боковик»? - насторожился я. - Мне досужие разговоры не нужны, они могут помешать выполнить задание.

Сергей посмотрел на большие круглые часы, висящие над дверью.

– Насколько я знаю Михаила, он начал пить коньяк уже в коридоре, прямо из горлышка. Через пятнадцать минут он ляжет в лаборатории на диван и проспит до ночи, а когда протрезвеет, то ни о чем не вспомнит. Замечательное свойство!

– Да уж! - покачал я головой. - Всегда завидовал людям, способным жить одним днем.

Глава 5

Положив «мыльницу» в карман, я спустился на первый этаж и вышел на парковку. Почти на девяносто девять процентов я уверен в том, что Наташа и есть человек, сливающий информацию в «Желтую правду». Но в любом деле всегда остаются некоторые сомнения. Ровно в три часа дня я постараюсь запечатлеть на пленке момент передачи гонорара и принесу обличительные снимки Сергею. Порой маленькая оплошность становится большой удачей. Не возьми я со стола телефон корреспондентки, бог весть сколько времени пришлось бы провести в редакции, изображая литредактора.

Да уж, любая незадача в конце концов оборачивается нам во благо. Несколько лет назад наш с Норой общий знакомый Игорь Гаврилов торопился в аэропорт и, чтобы не опоздать на самолет, слегка превысил скорость. На одном из поворотов его автомобиль занесло и выбросило в огород к какой-то бабке. Гаврилов хотел, несмотря на помятые двери и крыло, завести свою машину, он все же надеялся улететь на отдых. Но старуха не поверила его обещаниям оплатить ущерб по возвращении и спустила с цепи здоровенного, злющего Полкана, который не замедлил вцепиться зубами в брюки Игоря.

Лайнер отправился к далеким островам без него. Гаврилов очутился в отделении ГАИ, домой он попал лишь к утру, искренне желая и собаке, и бабке всяческих неприятностей. Кипя от бешенства, Гаврилов включил телевизор, стал варить себе кофе и уронил джезву. Диктор сообщала:

– Сегодня в пять утра произошла авиакатастрофа…

Самолет, на который не успел наш знакомый, рухнул в океан.

У Игоря случился сердечный приступ, придя в себя, он немедленно нашел рабочих, которые выстроили на месте старухиной развалюхи вполне приличный домик. Полкан теперь живет в загородном особняке Гаврилова, собака отвратительно воспитана, оставляет на паркете лужи, грызет на диване кости и может укусить вас исключительно из вредности. Но Игорь прощает монстру все. Вот так маленькая неприятность обернулась огромной удачей сразу для троих: Игорь остался жив, бабка получила новую избу, а Полкан стал псом богатого хозяина и воротит нос от миски, если в ней не курятина, а говядина.

Вот и мне повезло, сегодня же покончу с делом, получу новые «Жигули» и с чувством глубочайшего удовлетворения сяду в кресло с интересной книгой в руках. Мой отпуск только начинается, Нора вернется не скоро.

Я посмотрел на часы и направился к «Бентли». Время есть, загляну-ка по дороге в кафе, опрокину чашечку эспрессо. И тут мой взгляд упал на ярко-красную «букашку». Я приблизился к малолитражке, сомнений нет, это машина Светика. Вон на заднем стекле идиотская наклейка, на которой нарисована ярко-зеленая гусеница с красными глазами, а чуть повыше белеет надпись «Еду, как умею».

Я присел около пародии на машину и начал внимательно осматривать бампер. Ну что ж, Светик аккуратная девочка, она съездила на мойку и отдраила свою «кошечку». Не надо быть экспертом, чтобы понять, автомобиль недавно попал в ДТП, вот небольшие вмятины, и номерной знак слегка покороблен…

– Эй, эй, эй, - полетел над двором тоненький голос, - чего ты около моей тачки делаешь? Сейчас охрану позову!

В нос ударил резкий запах французского парфюма, я, продолжая сидеть на корточках, поднял голову и увидел сердитую мордочку Светика.

– Послушай, - топнула она изящной ножкой, - какого черта ты здесь ковыряешься?

– За вами долг, - напомнил я.

– Какой? - захлопала густыми ресницами нахалка.

Ситуация стала меня раздражать.

– Послушайте, деточка, я понимаю, почему вы устроили спектакль в кабинете - не хотели, чтобы коллега услышала правду о том, что вы сбежали с места ДТП. У вас с Наташей непростые отношения, и последняя не откажет себе в удовольствии растрепать всем о вашем поступке. Но мы-то с вами знаем правду.

– Не понимаю, о чем вы! - фыркнула нахалка.

Я набрал полную грудь воздуха и решил ни в коем случае не выходить из себя.

– Видите следы аварии?

– Где? - прищурилась обманщица.

– На бампере.

– Где?

Я мысленно посчитал до десяти и перешел на понятный для блондинки сленг.

– На железочке, которая опоясывает низ. Там такие маленькие ямочки, и красочка слегка отковырнулась.

– А-а-а, - протянула Светик.

– Вы сползли в овражек и поцарапали «кошечку»!

– Нет, - покачала головой Светик.

– Да, мой ангел, вы наклонились, чтобы поднять губную помадку, отпустили рулевое колесико, а тут, как назло, вам навстречу «жигулик»! Он свалился в кюветик, вы очутились в канавочке, попросили меня вытолкнуть «кошечку», пообещали пять тысяч баксиков и смылись. Думали, мы никогда не встретимся, но бог шельму метит. Заинька, перестаньте врать! Из-за вас я вынужден ездить на «Бентли».

Глаза Светика загорелись.

– На «Бентли»? - переспросила она. - Гонишь!

– Вон он стоит, - в запале воскликнул я и нажал на брелок сигнализации.

Пафосная иномарка моргнула фарами.

– Вау! - взвизгнула Светик. - Покатаешь?

Я посмотрел на циферблат:

– Только до ГАИ.

– За фигом мне туда?

– Вы обязаны дать показания об аварии.

– Очумел? И круто же ты про пять штук придумал!

Я ощутил желание надавать нахальной девчонке пощечин.

– Светлана! Моя машина застрахована.

– Понятно, - кивнула она. - Такая красота стоит диких бабок.

– Я про «Жигули», на которых вчера попал в аварию!

Светик прищурилась:

– Ну прямо анекдот, слышал, как мужик «Феррари» покупал? Протянул продавцу купюру в два миллиона евро и говорит: «Оформите мне новую машинку, а сдачу дайте в «Жигулях». Ты че, таратайку тоже на остатки от «Бентли» взял?

– Ассигнаций в два миллиона евро не существует, - машинально уточнил я.

Светик вытаращила глаза, потом расхохоталась, я с удивлением смотрел на веселящуюся блондинку.

– Ой, какой ты дурак, - простонала девушка, - зануда, идиот!

Вот тут мое терпение лопнуло, до сих пор лишь одной Николетте удавалось довести меня до бешенства, но ведь все в жизни когда-то происходит впервые.

Я схватил Свету за плечи и встряхнул с такой силой, что глупая голова девицы мотнулась на шее.

– Потише, балбесина, - взвизгнула Света, - у меня сразу синяки появляются! Ща на помощь позову! Милиция!

– Ори погромче, - пошел я вразнос, - сам помогу тебе, пусть сюда побыстрее явятся представители властей.

Светик перестала сопротивляться, а я прекратил трясти нахалку. Некоторое время мы стояли, глядя друг на друга, потом у меня от запаха ее вонючих духов началась мигрень.

– Ванечка, - вдруг томно произнесла Светик, - а зачем нам милиция?

– Приедут специалисты, - ответил я, - возьмут соскоб с «кошечки» и докажут, что ты была на месте аварии.

– Тебе так нужны деньги? - нежно проворковала блондинка, прижимаясь ко мне всем телом.

Внезапно сквозь удушливую вонь парфюма проступил другой запах, вроде детского мыла, конфет… чего-то милого, ребячьего.

– Нет, - улыбнулся я, - но «Жигули» застрахованы, надо доказать, что произошло ДТП, понимаешь? Просто дай показания, и разойдемся друзьями. В аварии никто не погиб, особых претензий ГАИ не предъявит.

– Так бы сразу и сказал, - прошептала Светик, - а то налетел, затряс, словно грушу, вон уже синяк вылез, хочешь поглядеть? Я всегда готова помочь человеку, попавшему в беду. Ладно, мне сейчас пора по делам, послали материал делать. Давай адрес ГАИ и объясни, что там надо рассказывать.

– Правду, - коротко посоветовал я, - как ехала, потеряла помаду…

Светик облизала пухлые губы:

– Ванечка! Я же там не была! Никогда! Ты ошибся! Перепутал машины! Но я готова тебе помочь. Мне нравятся мальчики на «Бентли», смотри, какой у меня синячок!

Я замер, а девчонка, призывно улыбаясь, повела плечиком, легкий трикотаж соскользнул к локтю, обнажилась красивая рука и одна грудь, упакованная в роскошный лифчик из розового кружева. На белой коже предплечья краснели пятна - следы от моих пальцев.

– Ванюшечка, - прошептала Светик, - значит, вечером! Где?

Я опомнился и молча пошел к «Бентли». Впервые столкнулся с особой, наглость которой можно измерять в тоннах.

– Ванечка! - заорала Светик.

Я автоматически обернулся:

– Что случилось?

– Это не моя «кошечка», - взвизгнула девица.

– Вы о чем?

– Не моя «кошечка», - нервно повторила Светик.

– Хотите сказать, что машину вам подменили? - усмехнулся я.

– Да!!!

Мне стало весело, ну, Светик, это уже слишком.

– Вы на чем приехали сюда?

– На машинке.

– Которой?

– «Кошечке».

– Замечательно. А теперь уверяете, что она не она?

– Ага!

– И на чем основывается ваше утверждение?

Светик принялась тыкать пальцем в ветровое стекло.

– Там «кисонька».

– Ваша машина? Я чудесно вижу ее!

– Нет, «кисонька».

– Автомобиль?

– Он «кошечка»!

– А «кисонька» кто?

– Гусеничка, - заныла Светик.

У меня опять закружилась голова.

– Кто?

– Машинка «кошечка», а гусеничка «кисонька», - простонала Светик, - разве не понятно? Ну как зовут ваш автомобильчик?

– «Бентли», - ответил я.

– А имечко?

– Чье? - Я окончательно потерял нить разговора.

– Машиночки!

– «Бентли», - повторил я.

– Ох уж эти мужчины, - с видом умудренной женщины вздохнула Светик, - тупые и неэмоциональные. Видишь, у «кисоньки» красные глаза?

– Вы сейчас говорите о наклейке «Еду, как умею»?

– Догадался через год! У «кисоньки» какие глазки?

– У гусеницы?

– Да!!!

– Красные.

– Вот! «Кошечку» подменили, - заломила руки Светик, - у моей они были черные.

– Глаза?

– Да.

– У гусеницы на картинке?

– Да!!!

– Вы перепутали.

– Нет!!! Когда покупала ее в магазине, глазоньки другими были!

Сам не понимая почему, я поддержал идиотскую беседу.

– Маловероятно, наклейка не способна измениться!

– А сейчас у «кошечки» неправильная «кисонька», не фирменная, подделка! - чуть не зарыдала Светик.

Я рассмеялся:

– Вам следует сменить профессию, умение определять издали подлинность товара - это талант.

– Это легко, - шмыгнула носом корреспондентка. - Вон чмо идет, видишь? Ну, корова в золотых босоножках.

– Вы говорите о даме в белом костюме?

– Юбка стоила ей рублей пятьсот, а пиджак и того меньше, - застрекотала Светик, - куплено в дерьмовозке, с машины, а сумка фальшивая. Сечешь?

Я посмотрел на кожаное изделие в руках незнакомки и честно признался:

– Нет.

– Ванюшечка! - закатила глаза девушка. - Наклейка на машине такая же фальшивая, как сумка у той коровы в золотых босоножках. Моя «кисонька» другая!

– Сделайте одолжение, сядьте в автомобиль, - попросил я.

Светик покорно плюхнулась на сиденье:

– Дальше чего?

– Теперь попробуйте завести мотор.

Тоненькие пальчики деловито повернули ключ, «букашка» затряслась.

– Работает? - уточнил я.

– Сам не слышишь? - вновь вступила на тропу хамства Светик.

– Значит, машину не подменили!

– Нет, она другая, - упорно ныла Светик, - «кисонька» не та!

– Деточка, каким же образом вы сумели своим ключом завести «не ту» машину, не говоря уже о том, что легко открыли двери? - поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, пошел к «Бентли».

Пусть страховая компания не оплачивает ущерб, фиг с ним, я не способен общаться со Светиком.

– Ванюшенька, - заорала девушка, высовываясь в окно, - ладно, машина моя, но «кисонька» стопудово чужая! И я никогда не была в Озерках! Чао, бамбино!

Я сел за руль и поехал к месту встречи Наташи с представителем «Желтой правды».

Глава 6

Кофейня, в которой предательнице предстояло получить тридцать сребреников, была переполнена народом. Я с огромным трудом отыскал столик и еле втиснулся на стул. В целях экономии места мебель тут стояла тесно, посетители сидели буквально друг на друге.

– Что желаете? - равнодушно поинтересовалась официантка.

– Эспрессо с горячим молоком, - попросил я.

– У нас сливки, холодные.

– Хорошо, - согласился я.

Официантка испарилась, я стал изучать толпу, и тут в дверях показалась знакомая фигура. Наташа набросила на плечи серый плащ, на нос водрузила темные очки, но темно-каштановые блестящие волосы были неприкрыты, а крупные губы, намазанные слишком яркой помадой, привлекали к себе внимание.

Ловко лавируя между столиками, Наташа приблизилась к тому, что стоял у вешалки. Я осторожно вынул фотоаппарат и, нацелив его на витрину с тортами, начал снимать.

Щелк. Наташа присаживается. Щелк. Берет белый пакет. Щелк. Открывает его и заглядывает внутрь. Эх, жаль, не видно того, кто принес гонорар, сотрудника «Желтой правды» закрывает вешалка с плащами и куртками.

– Молодой человек, - закричала барменша, - вы чем занимаетесь?

– Жду кофе, - ответил я.

– У нас нельзя снимать!

Я встал и подошел к стойке.

– Простите великодушно провинциала. Хотел привезти домой свидетельство своей роскошной жизни в столице, в нашем городке нет шикарных ресторанов, мне не поверят, что я посетил такое элитное место. Сколько тут на витрине пирожных!

Барменша улыбнулась:

– Ладно, снимайте, но потихоньку, а то управляющий заметит и обозлится, на двери объявление висит, не видели?

– Нет, - помотал я головой.

– Собакам и фотокорреспондентам вход запрещен, - пояснила девушка, - нам неприятности не нужны. Но вы же не для газеты, а для себя?

– Конечно, в семейный альбом, огромное спасибо за предостережение, я буду осторожен, - закивал я и снова навел объектив на пирожные.

– Сейчас практически во всех общественных местах столицы запретили щелкать, - ввела меня в курс дела девушка, - вроде как оберегают личную жизнь посетителей, а на самом деле денег хотят.

– Каких? - поддержал я разговор, запечатлевая Наташу, которая о чем-то беседовала с невидимым мне человеком. Таинственная личность отлично спряталась, рассмотреть парня или девушку невозможно.

– «Желтая правда» и «Час пик» официантам да гардеробщикам платят, - усмехнулась барменша, - у них у всех фотоаппараты есть. Придет какой-нибудь актер, поскандалит, напьется, его работники снимут и в газету бегут. Вот почему посетителям фоткать нельзя, местные сами хотят подзаработать.

Наташа встала и двинулась к двери, я дождался кофе, выпил не слишком хороший эспрессо и вернулся в редакцию.

– Ну, что скажешь? - вскочил Сергей при моем появлении.

Я протянул ему аппарат:

– Посмотри, там много снимков крысы.

Митяев уставился на небольшой экран.

– Это кто?

– Не узнаешь?

– Ну… Наталья? Капустина???

– В точку!

– Не может быть!

– Почему?

– Она на такое не способна! - твердо ответил Сергей.

– Как видишь, ты ошибаешься! Журналистка пришла в кафе получить вознаграждение за материал про Карину.

– Но здесь непонятно, что ей дают!

– Гонорар.

– Денег не видно.

– Верно.

– И собеседника девчонки тоже!

– Согласен.

– Подобные снимки не доказательство! - растерянно заявил Митяев.

– Любые фото не являются доказательством, - перебил я главного редактора, - в особенности сейчас, в эпоху фотошопа, однако мы можем позвать сюда девушку и поговорить с ней. Только я предварительно расскажу тебе, как вышел на след.

Уяснив ситуацию, Сергей ткнул пальцем в селектор.

– Леся, Капустину сюда, - загремел он, - срочно. Если ее нет в редакции, найти и доставить! Из-под земли выцарапать!

Не прошло и пары минут, как в кабинет влетела Наташа.

– Звали? - слегка запыхавшись, спросила она.

– Глянь на фотки, - мрачно приказал начальник.

Капустина взяла «боковик», покрутила колесико и спросила:

– И что с ними делать!

– Б…ь! - заорал Сергей.

Наташа испуганно вздрогнула, я решил взять ситуацию в свои руки.

– Спокойно, Наташа, вы никого не узнали?

– Нет, - без всяких признаков волнения ответила девушка.

Митяев вскочил из-за стола.

– Сука!!!

– Сядь, - велел я.

Редактор неожиданно повиновался.

– Че тут случилось? - забеспокоилась Капустина.

– Девушка на фото - вы, - резко сказал я.

– Не-а! - замотала головой Ната.

– Не следует отрицать очевидное. Снимки сделаны полтора часа назад, в кафе, лично мною, я видел вас за столиком, наблюдал передачу гонорара.

– Кто из «Желтой правды» связан с тобой? - заревел Сергей. - Кому инфу сливала, б…ь???

– Ах вот вы о чем, в крысятничестве меня заподозрили, - хмыкнула Капустина. - Ща, позвонить можно?

– Сучара! - заорал Сергей. - Хорош выделываться! Выгоню! С позором! Думаешь, «Желтая правда» тебя в штат возьмет? Не надейся! Они тебя к редакции близко не подпустят! Предатели никому не нужны! Сука! Мразь! Кошка драная!

Наташа, не обращая внимания на истерические вопли начальника, встала и нажала на клавишу селектора.

– Слушаю, - сказала секретарша.

– Леська, позови Федю, - попросила Капустина, - тут у меня бенц! Ситуация три креста!

Митяев схватил со стола бутылку с водой, выдвинул ящик, вытащил упаковку с лекарством и достал из пластикового флакончика таблетку.

– Вы меня искали? - спросил симпатичный черноволосый парень, входя в кабинет.

– Федька, скажи, чем мы занимались с тобой в сортире? - резко спросила Ната.

Юноша слегка покраснел.

– Не пойму, о чем речь!

– Говори правду, - приказала Наташа, - иначе мне плохо придется.

– Че, у нас там камеры стоят? Охрана доложила? Во, я же предполагал, что зырят в кабинетах, но в тубзике подсматривать - это слишком! - возмущался Федя.

Я, опешив, следил за Наташей. Сергей откинулся на спинку стула.

– Колись, Федька! - приказала Капустина.

– Ну трахались мы, - решился парень на признание, - в кабинке заперлись. -…твою мать! - выдохнул Митяев. - Скоты!

– Покажите в Конституции пункт, который запрещает заниматься любовью в сортире? - кокетливо спросила Наташа.

Митяев, похоже, растерялся.

– Иди, Федюнчик, работай, - велела Наташа.

– Тебя не поймешь, - загудел парень, - то прибеги, то пошел вон!

– Спасибо, - улыбнулась наглая девица, - ты уже сделал все, что требовалось, теперь ступай, займись пылесосами.

Юноша безропотно кивнул и испарился.

– Пылесосами? - ошарашенно повторил я. - А при чем здесь они?

– Федор уборщик, - охотно пояснила Наташа, - у него нет мозгов, зато нижний этаж функционирует бесперебойно. Я доступно объяснила?

Митяев со стоном вновь ухватился за бутылку с водой.

– Но почему вы… э… э… в туалете? - удивился я. - Неужели не противно?

– А где еще устроиться? - усмехнулась Наташа. - У главного на столе?

– Дома, - вякнул я, - или в отеле.

Девушка поправила свои роскошные волосы.

– Я не слишком много зарабатываю, чтобы шляться по гостиницам. Федька нищий, ему не по карману снять номер, а в квартире у меня муж. Лучше уж в тубзике! Это все вопросы или продолжим беседу?

– Ступай, - прохрипел Митяев.

– Стой, - одновременно с ним сказал я.

– Супер, - хмыкнула девица, - поверни налево, иди направо. Определитесь, кто из вас на сегодня главный?

– В туалетах ведется наблюдение? - резко спросил я у хозяина.

– Да, - кивнул тот.

– Прикольно, - протянула Наташа, - а как насчет права личности на спокойный попис?

– Заткнись, - дернул шеей Митяев. - Ты забыла про Миронова?

– Нет, - вдруг стала серьезной Ната.

– Тогда и спрашивать нечего! - сказал Сергей.

– Боюсь, нам придется изучить кассету, прикажи принести ее, - велел я редактору.

– Порнушкой баловаться любишь? - хихикнула корреспондентка, которую, кажется, происходящее не смущало, а забавляло.

Митяев повернулся к селектору:

– Олеся, немедленно изыми пленку с объекта шесть, сегодняшнюю запись. Сей секунд! Живо!

– Во, - вытаращила глаза Наташа, - ваще! Значит, государево око у нас Олеська! Уважаю! Классно прикидывается, на нее и подумать нельзя! Офигенная дура!

– Заткнись, - устало приказал Митяев.

Спустя четверть часа красивая стройная девушка, секретарь Митяева, положила начальнику на стол пластиковую коробочку со словами:

– Из отдела культуры передали, там запись какой-то сенсации.

– Иди вон, слишком много болтаешь, - взвизгнул Митяев.

– Главное, сохранять спокойствие, - попытался я образумить редактора, - злость плохой советчик. Сейчас посмотрим, говорит ли Наташа правду.

– Угу, - буркнул Сергей и нажал на пульт.

Один из телевизоров, стоявших на полке, ожил, на экране появилось изображение парня, старательно моющего руки.

– Ой, интересненько, - оживилась Ната, - камера над писсуаром висит? Подробности показывает? Позырить охота, у кого какой… хи-хи…

– Б…ь! - не удержался Митяев.

– Странные вы мужики, - ударилась в философские размышления Наташа, - если баба дает, она, по-вашему, шлюха, если не дает, то сука. Нелогично! И что плохого в простом желании? Зов природы!

Митяев крякнул, у меня пропал дар речи.

– Ой, какая я жирная! - всплеснула руками Наташа. - Пора на диету садиться.

Оставалось лишь удивляться самообладанию девицы, которую уличили в неприличном поведении, другая бы сгорела со стыда, глядя «кино», но Наташа даже не смутилась. Она лишь хихикала, наблюдая, как сама на экране задирает юбку. А вот и татушка, ангел без одного крыла!

– Камасутра, блин, - нервно воскликнул Сергей и отвернулся от телевизора.

Я же просмотрел «фильм» от первой до последней сцены. Капустина не солгала, она затащила в кабинку уборщика Федора, буквально изнасиловала его и спокойно стала приводить себя в порядок у рукомойника, не боясь, что в туалет войдет кто-нибудь из парней и застанет ее с задранной юбкой и спущенными стрингами.

– Ну че? - спросила Наташа, когда Сергей выключил трансляцию. - Убедились? Я могу идти?

– Посиди в приемной, - приказал Сергей, - и очень тебя прошу, никому ни слова о произошедшем.

– О чем? - откровенно издевательски спросила Наташа. - Про запись в тубзике?

– И о ней тоже, - хмуро протянул Митяев.

– Я подумаю, - кивнула Наташа, - за хрустящие бумажки. Чем их больше, тем крепче замок на языке.

Сергей встал, открыл сейф, вытащил из него деньги и протянул корреспондентке.

– Это поможет замку не открыться?

– Безусловно, - захихикала Капустина, - значит, мне в желтом кресле отдохнуть? У твоей двери?

– Сделай милость, - попросил Сергей.

Наташа выскользнула в коридор.

– Ваще, блин, - стукнул кулаком по столу редактор, - ты хоть понимаешь, в какое дерьмо меня втянул? Эта сучка вполне способна разболтать про наблюдение. Хотя побоится, я ведь могу отправить запись ее мужу!

– Ничего не понимаю, - пытался оправдаться я. - По телефону Наташе звонили с предложением получить гонорар! И она была в кафе!

– Девка не способна раздвоиться, - фыркнул Митяев. - Хочешь еще раз фильм посмотреть? Говоришь, в три часа она болтала с кем-то в кафешке?

– Ну да, - подтвердил я.

– И в то же время стягивала брюки с Федьки? На кассете час указан: ровно четырнадцать пятьдесят пять, - процедил Сергей. - У тебя с головой как?

– Это была она, - настаивал я, - темные волосы, яркие губы, запах сладких духов, сумка… и ей звонили! Никто ведь не знал, что я случайно обменяюсь с девушкой телефоном. Я сам был не в курсе, пока ты не начал мне трезвонить, а она отвечать!

– Можно? - заглянул в кабинет темноволосый парень.

– Я занят! - взвизгнул Митяев.

Нежданный посетитель ойкнул и исчез.

– Ваня, - неожиданно ласково протянул Сергей, - я нанял тебя за хорошую плату, работай, дружок. Пока что ты обосрался по полной программе, наелся дерьма по уши и меня угостил. Надеюсь, больше подобного не случится. Бери Наташку, делай с ней что хочешь, но выясни правду!

Глава 7

Чувствуя себя полнейшим идиотом, я вышел в приемную и сказал Наташе:

– Пошли в кабинет.

– Ты че, мой начальник? - презрительно поинтересовалась она.

– Лучше побеседуем в комнате, - тихо сказал я, указывая взглядом на секретаршу Олесю, которая старательно делала вид, будто не прислушивается к нашему разговору.

Капустина встала и, вихляя бедрами, потопала по коридору, я двинулся за ней, стараясь побороть в себе неприязнь к нахалке. Как правило, если вам кто-то активно не нравится, то и вы не вызываете у человека положительных эмоций. Для пользы дела нужно попытаться найти в Наташе нечто положительное, привлекательное.

– О чем шуршать станем? - поинтересовалась она, садясь в кресло.

– Кто вам звонил? - приступил я к допросу.

– Когда?

– Утром!

– Всех я не вспомню.

– Я имею в виду мужчину, он сообщил вам про гонорар.

– Так с ним ты разговаривал, - кольнула меня Капустина, - я даже голоса не слышала.

– Как его фамилия?

– Чья?

– Того парня.

– Которого?

– Сказавшего про деньги! А потом приславшего SMS про сумму.

– Какую?

– За статью.

– О чем?

– Про певицу Карину!!!

– Она еще не опубликована, - как ни в чем не бывало пояснила Наташа. - Это у вас, у ищеек, предоплата, а мы копейки не сразу получаем.

– Я знаком с системой начисления гонорара.

– Тогда чего спрашиваешь?

– Материал про певицу Карину ваш?

– Не-а.

– А чей?

– Понятия не имею.

– Как он к тебе попал?

– Кто?

– Очерк.

– Я пишу репортажи!

– Давай не будем сейчас спорить о жанрах, - терпеливо продолжал я, - назови фамилию сотрудника.

– Которого?

– Автора материала про Карину.

– Понятия не имею, кто занимался этой хренью.

– Ладно, куда журналист приносит статью?

– В газету.

– Отлично. Спрашиваю еще раз: кто в курсе материалов, которые готовятся к печати?

– Все.

– Это как?

– Просто. На летучке докладывается план номера.

– А где статья?

– У автора.

– Но в какой-то момент она от него уходит!!! Кому журналист сдает интервью?

– Тебя интересуют лишь записи бесед?

– Нет!!!

– Но ты сказал «интервью», - захлопала ресницами Наташа.

Мне стало жарко, потом появился азарт. Она явно издевается надо мной, но зря надеется вывести меня из себя. Тот, кто прошел школу жизни под руководством Николетты, закалился, как булат. Ну-ка посмотрим, кто кого!

– Давай начнем от печки, - мило улыбнулся я.

– Супер, - кивнула Капустина. - Меня зовут Ната, а тебя?

Не успел я дать достойный ответ, как дверь в кабинет распахнулась и появился прилично одетый мужчина с портфелем.

– Добрый вечер, - хорошо поставленным голосом сказал он, - я к вам из отдела светской жизни. Видите ли, у меня проблема…

– По всяким трудностям у нас Иван Павлович главный, - очаровательно улыбаясь, прочирикала Наташа.

Я не успел даже моргнуть, как девушка вскочила, схватила со стола кошелек и, сообщив на ходу: «Вы пока тут ля-ля, а я в буфет схожу», - вылетела из кабинета.

– Значит, я обратился по адресу? - вежливо спросил мужчина. - Это вас, батенька, зовут Иван Павлович?

– Да, садитесь, - кивнул я, не понимая, с какой целью этот тип вошел в кабинет.

– Разрешите представиться, Николай Петрович.

– Очень приятно, рад знакомству, - машинально ответил я.

– В вашей газете есть замечательная рубрика «Спроси у психолога», - завел Николай Петрович, - я всегда с большим вниманием изучаю ее и поражаюсь профессионализму Андрея Букина.

Я чуть было не спросил, кто это такой, но вовремя сдержался.

– И когда возникла необходимость получить совет, естественно, я пришел к вам. В отделе светской жизни сказали, что Букин сидит здесь!

– Извините, меня зовут Иван Павлович, - напомнил я.

– Конечно, я понимаю, это псевдоним, - кивнул Николай Петрович. - Напомню, я постоянный читатель «Часа пик» с первого номера, тот, ради кого вы работаете. Сделайте одолжение, помогите мне. Сразу оговорюсь: никаких материальных просьб не последует, с деньгами у меня полный ажур, беспокоит только моральный аспект. Я нахожусь на перепутье, не знаю, как поступить…

Я кивал в такт плавной, интеллигентной речи. Я хорошо понимаю, что на свете существует много наивных людей, которые считают, что в редакциях сидят умники, способные разобраться в любой, самой запутанной жизненной коллизии. Обижать такого человека не стоит, нужно спокойно выслушать его и сказать нечто нейтральное, успокаивающее. Николай Петрович растерян и ждет утешения, невозможно прогнать его.

– Что случилось? - улыбнулся я.

– Меня пугает странная ситуация, - с подкупающей откровенностью начал рассказ Николай. - Каждое утро, проснувшись, я иду на кухню и кормлю рыбок. Они такие яркие, разноцветные, веселые.

– Замечательно, - сказал я, не понимая, куда клонит посетитель.

– Вуалехвосты, неоны…

– Великолепное зрелище!

– Я беру в руки банку с их едой, насыпаю ее в воду, рыбки бросаются завтракать…

– Вы любите природу, это прекрасно, - на всякий случай вставил я.

– Растения покачиваются, сомики объедают камни, - прикрыв веки, талдычил Николай Петрович, - блестят ракушки, тихо гудит фильтр. Такое умиротворение! И это меня очень беспокоит!

– Что? - изумился я.

– Растения, рыбки, вода, камни, ракушки, гудящий фильтр, - перечислил Николай.

– Можно позвать специалиста, он уменьшит звук мотора очистителя, вы сможете наслаждаться видом рыбок в тишине, - посоветовал я, - или приобретите другой абсорбирующий механизм для аквариума. Я хорошо понимаю, сколь сильно может раздражать резкий звук.

– У вас тоже есть аквариум? - обрадовался Николай Петрович.

Я кивнул. На самом деле здоровенный куб, наполненный водой, стоит у Норы в кабинете, но я с огромным удовольствием наблюдаю за его обитателями.

– Как здорово! - обрадовался Николай Петрович. - Большой?

– На полстены.

– Чудесно! Наверное, его трудно чистить!

– Раз в месяц приезжает специалист, - пояснил я, - он приводит мини-океан в порядок.

– От души вам завидую, - с горящими глазами перебил меня посетитель, - растения, вода, камни, ракушки, гудящий фильтр…

– Последний всех бесил, - сказал я, - поэтому мы поставили бесшумную модель. Теперь в кабинете царит полнейшая тишина. Можно сесть в кресло и медитировать, наблюдая за водными жителями.

– Растения, вода, камни, ракушки, гудящий фильтр… - повторил Николай Петрович. - Я кормлю рыбок по утрам, каждый день, ровно в восемь, и это меня стало пугать!

– Что?

– Желание насыпать еду вуалехвостам, сомикам, неонам именно до работы, - вздохнул Николай Петрович. - Моя жена говорит: это странно.

– Увы, супруги часто пилят мужей за их хобби, - попытался я приободрить приятного мужчину, - ничего особенного в вашем поведении нет. Я тоже кормлю рыбок.

– Господи, - всплеснул руками Николай, - так у вас есть рыбки?

– Да, - слегка удивившись, ответил я. Он что, не понял меня?

– А у меня нет, - грустно сказал Николай Петрович.

Я опешил:

– Как нет?

– Очень просто, - ответил посетитель. - Сначала мама не разрешала мне их завести, потом супруга. А когда я начал каждое утро кормить вуалехвостов, она меня в клинику поместила. Там меня всего месяц продержали, профессор сказал: «Уважаемый Николай Петрович, заведите ради спокойствия рыбок», но я пока просто покупаю им еду, а жена злится, ей не нравится с пола сушеных рачков подметать.

У меня загудела голова.

– Но зачем вы сыплете корм на паркет? Его следует бросать в аквариум!

– Экий вы непонятливый! - неожиданно зло воскликнул Николай Петрович. - Его у меня нет!

– Аквариума? - осторожно уточнил я.

– Да.

– И рыбок?

– Растений, камней, ракушек и гудящего фильтра тоже, - трагическим шепотом простонал Николай Петрович, - может, мне не следует кормить в такой ситуации рыбок? Иван Павлович, посоветуйте!

Тут только до меня дошло, что передо мной психически больной человек. По виду Николай Петрович нормален, но по сути неадекватен. И как поступить?

Дверь в кабинет распахнулась, появилась Наташа.

– Ваня, - сурово сказала она, - тебя вызывают к Брежневу.

– Это кто такой? - изумился я.

Наташа покачала головой:

– Очень глупая шутка. Генеральный секретарь ЦК КПСС, Леонид Ильич ждет тебя в Кремле!

Николай Петрович вскочил со стула и отдал мне честь.

– Машина во дворе, - торжественно объявила Капустина, - «Чайка» под номером один. Спускайся!

Вот тут я растерялся окончательно и не нашел что сказать.

Наташа подхватила Николая Петровича под руку.

– Вы не имеете права задерживать журналиста, который вызван к Брежневу!

– Ну да, - согласился сумасшедший.

– Он должен переодеться!

– Конечно!

– Советую вам обратиться к другому корреспонденту.

– К кому? - оживился Николай Петрович. - Ну кто мне поможет лучше Андрея Букина? Может, завтра прийти, когда он из Кремля вернется?

– Так вам нужен Букин! - засмеялась Наташа. - А это Иван Павлович! Вы перепутали комнаты! Ступайте по коридору до самого конца, Андрей сидит за большой двустворчатой дверью, она у нас одна такая, богатая, остальные простые.

– Огромное спасибо, девушка, - залопотал Николай Петрович, пятясь к выходу. - То-то, я смотрю, этот Иван странный! Ну зачем он мне про своих рыбок рассказывал? А? Похоже, он больной!

Дверь хлопнула, псих исчез, я с шумом выдохнул:

– Как он прошел мимо охраны?

Капустина пожала плечами:

– Хрен его знает! Нормального человека не пустят, меня задержат, если пропуск забыла. Отлично в лицо знают, но оставят за порогом, а сумасшедшие просачиваются!

– Ты его отправила к Митяеву, - сообразил я.

– Ага, - засмеялась девушка, - Сереге полезно с народом пообщаться.

– Может, лучше было позвать сюда Андрея Букина?

– Кого? - еще сильней развеселилась Наташа.

– Николай Петрович пришел пообщаться с Букиным, вроде тот психолог, дает в редакции советы. Вероятно, Андрей умеет обращаться с…

– Это я, - перебила Наташа. - «Андрей Букин» один из моих псевдонимов.

– Мужское имя?!

– И что? Про Жорж Санд слышал? Промежду прочим, это была женщина, Аврора Дюпен, - фыркнула Наташа.

– Действительно, я глупость сморозил. Спасибо за помощь!

– Ерунда, - отмахнулась Наташа, - хотя, конечно, следовало тебе по морде за подставу надавать. Хорошо, что в тубзике запись ведется, а если б нет? Че, Серега нанял тебя крысу найти?

После некоторого колебания я кивнул.

– Ты мент? - деловито спросила Ната.

– Частный детектив, - представился я, - агентство «Ниро».

– Круто зарабатываешь, - с уважением констатировала Наташа, - на «Бентли» катаешься.

– Откуда ты знаешь про марку машины? Она мне не принадлежит, это автомобиль Элеоноры, хозяйки «Ниро», я им просто временно пользуюсь.

– Народ гудит, - хмыкнула Капустина, - у новенького шикарная тачка. Бабы сейчас в коридоре за руки меня хватали, у всех один вопрос: «Натка, узнай, он женат?» Так удовлетвори любопытство, ты со штампом?

– Нет.

– Лучше не говори им правды, - покачала головой Капустина, - сходи в магазин, купи дешевую обручалку и нацепи на палец.

– Зачем?

– Затем, что часть дур отстанет, - засмеялась Наташа. - Конечно, таким, как Нонна Паринина, наплевать, она в чужом лесу с огромной радостью поохотится.

– Сомневаюсь, что могу быть интересен девочкам твоего возраста, я для них Мафусаил. Молодость тянется к себе подобным.

– Запах денег и вид «Бентли» делает тебя вечно юным Аполлоном, - заржала Капустина. - Кстати, мне ты неинтересен, я давно замужем.

– И безобразничаешь в туалете! - напомнил я.

– Исключительно ради здоровья, - сказала Ната. - Если хочешь, могу и с тобой пойти. Но это ничего не значит, быстрый перепихон. Если очень приспичит, Федьку-дурака хватаю. Никаких планов на совместное будущее, просьб о шубах, нытья о детях и разговоров о свадьбе. Я честная женщина, вышла замуж и живу спокойно. Ладно, я простила тебя. Теперь объясни, кто мне звонил?

– Именно этот вопрос собирался задать тебе я: что за мужчина пригласил Наташу в «Чао»?

– Он назвал меня по имени?

– Да.

– И знал номер сотового!

– Очень верное замечание.

– Следовательно, звонил мне?

– Напрашивается подобный вывод!

Наташа надула щеки, потом с шумом выдохнула:

– Может, сходим пообедать? В нашей столовой отвратительно кормят!

Я посмотрел на корреспондентку, та подмигнула и сказала:

– Я знаю милое местечко, в твоем «Бентли» мы туда живо докатим. Ни разу не ездила на суперкрутой тачке!

– С удовольствием прокачу тебя, - ответил я, - поехали.

– Давай через полчасика, - улыбнулась Наташа, - нос попудрить надо.

Глава 8

Девушки любят долго собираться, «полчасика» растянулись почти на шестьдесят минут, но я терпеливо сидел в машине.

– Надеюсь, тут нет видеокамер, - засмеялась Наташа, устраиваясь на переднем сиденье.

– Как я уже говорил, автомобиль принадлежит моей хозяйке, Нора регулярно проверяет и квартиру, и машины, «жучков» нет, - заверил я.

– Тогда лучше нам беседовать тут, - сказала Наташа. - Ну-ка, отъедь на соседнюю улицу, смотри, упс!

Не успел я моргнуть, как девчонка засунула руку под кофту и вытащила… удостоверение.

– Изучи внимательно, - приказала она, - я покурю пока. В этом пафосе можно дымить?

Я галантно щелкнул зажигалкой и открыл документ. «Капустина Наталья Викторовна, сотрудник частного детективного агентства «Профиль».[7] - Где тут пепельница? - спросила Ната.

Я продолжал пялиться в «корочку».

– Эй, Ваня, очнись, - Наташа ткнула меня острым кулачком в бок. - Пепел куда стряхнуть? Или его, чтобы не пачкать «Бентли», положено глотать?

– Ты служишь сыщиком? - ахнул я.

– Учитывая твой рост, шутка про жирафа, до которого все доходит с опозданием, не кажется особо смешной, - совершенно серьезно заявила собеседница. - Дай, наконец, пепельницу!

Я ткнул пальцем в кнопку, из панели выехала никелированная коробочка.

– Стебно! - восхитилась девушка. - Чего замер? Двадцать первый век на дворе, бабы самолеты водят, на танках ездят, крутые баксы рубят. Мы с тобой коллеги, я ходила звонить начальству. Кстати, мой босс великолепно знает твою Нору, они пересекались раньше, Элеонора ему помогла, а долг платежом красен. Велено тебе посодействовать. Давай козыри на стол. Че случилось? Митяев нанял тебя ловить крысу?

– Да, - кивнул я, - а ты показалась мне предателем. Телефонный разговор, встреча в кафе… Издали та тетка походила на тебя как две капли воды.

– Любопытненько, - процедила Ната, - оригинальненько и гламурненько! Разберемся.

– А почему ты в «Часе пик» работаешь? - поинтересовался я.

Наташа затушила окурок:

– Сейчас расскажу, дело непростое.

Полгода тому назад в агентство «Профиль» обратилась Ирина Бурлеева, у которой погиб сын Роман. Юноша умер при загадочных обстоятельствах. Утром он, как всегда, ушел на работу, днем позвонил матери и предупредил:

– Не волнуйся, вернусь поздно, собрался в клуб.

Ирина попыталась сказать что-то про рабочий день и необходимость рано вставать, но сын бросил трубку. Скорее всего, ему, двадцатипятилетнему холостому парню, ужасно надоела материнская опека, и он не собирался выслушивать ее справедливые, но занудные предостережения. Бурлеева обиделась на сына, приняла снотворное и легла спать, но прежде Ирина задвинула на двери щеколду.

– Зачем? - удивился я. - Сына же не было дома!

Наташа объяснила:

– Ментам она сказала, что сделала это по привычке, очень боится воров и грабителей. Но мне кажется, ей хотелось устроить дорогому сыночку нехилый скандал. Придет юноша под утро, покрутит в скважине ключом, подергает ручку, поймет: снаружи не открыть, позвонит… И тут настанет звездный час мамы: она появится в халате, держась рукой за голову, с видом оскорбленной невинности пойдет по коридору, бубня себе под нос: «Боже, мигрень разыгралась! Всю ночь вздрагивала от малейшего шума, только-только успокоилась: звонок!» Роман испытает как минимум неудобство, а маменьке только того и надо, будет дуться неделю.

– Глупо, - пожал я плечами, - лишиться нормального отдыха ради того, чтобы устроить представление. Истерику сыну можно закатить и за утренним кофе. Если дама желает устроить скандал, ее не остановит даже известие о скором падении на Землю огромного метеорита.

– Встречаются такие индивидуумы, - мрачно возразила мне Ната, - они действуют исподтишка, корчат из себя несчастненьких. Ирина из этой категории. Но сейчас нет необходимости составлять психологический портрет Бурлеевой, просто уясни инфу: она закрыла дверь на щеколду, а Роман не явился домой. Шум мать подняла лишь поздно вечером.

– Она не забеспокоилась, поняв, что ребенок не ночевал дома? - удивился я.

Наташа фыркнула:

– Ребенок! Не младенец же, двадцать пять детка отметила! Ира не сомневалась, что Роман, прокутив всю ночь, поехал прямо на работу.

– И не стала ему звонить?

– Нет.

– Почему?

– Обиделась. Решила, пусть сыночек почувствует себя мерзавцем, заставившим мамочку сходить с ума. Вот и затаилась, но в районе восьми все же набрала номер мобильного и услышала в ответ, что абонент недоступен.

Ирина, несмотря на свой характер, мало что знала о жизни сына. Роман, по ее словам, работал в журнале «Новости банков и фирм»,[8] но писал аналитические статьи не под своей фамилией Бурлеев, а под псевдонимом «Николаев». Так вот, - продолжала Наташа, - мать считала Рому серьезным журналистом, изучала его материалы и гордилась им, но в офис к нему никогда не ездила, с коллегами не общалась и даже не знала служебного телефона. Да и зачем бы он ей понадобился, всегда можно звякнуть на мобильный!

Наташа вытащила новую сигарету и продолжала:

– Не стану вдаваться в подробности, скажу лишь основное. Ирина выяснила координаты журнала и попыталась найти Рому. Самое интересное, что господин Николаев оказался на работе, ваял очередную нетленку про предстоящий финансовый кризис, стряпал страшилки для народа. Вот только… это был не тот Николаев!

– В смысле? - удивился я.

– Без смысла, - вздохнула Наташа, - в редакции солидного издания трудится Николаев, но для начала он Ростислав и никогда не был знаком с Романом. Учитывая распространенность фамилии, удивляться тут нечему.

– Роман врал матери!

– А ты умеешь делать выводы, - издевательски отметила Наташа. - У бедной Ирины возникла куча вопросов. И основной звучал так: где служит Рома? Кстати, он неплохо зарабатывал. Зачем врал матери и показывал ей чужие статьи? Впрочем, последнее понятно, подкреплял ложь публикациями. И, главное, где парень?

В милиции крайне неохотно выслушали Бурлееву и предложили ей пока не нервничать.

– Может, запил, у приятеля квасит, - протянул участковый.

– Мальчик не алкоголик, - зарыдала Ирина, - пить не приучен.

– Вы просто не знаете правды, - отбивался от Бурлеевой мент. - Вот если через три дня он не объявится, тогда и побеседуем.

Ирина в большой тревоге вернулась домой, она работает в школе учителем, заменить ее некем, поэтому, несмотря на случившееся, ей пришлось отправляться на службу.

Учебный материал Бурлеева в тот день объясняла плохо, постоянно хватала свой мобильный и смотрела, нет ли пропущенного звонка от Ромы.

Вечером Ирину в квартире ждало потрясение. В комнате сына царил беспорядок, часть его вещей отсутствовала, пропала и большая спортивная сумка, а на кухне, под чашками с остатками кофе, лежала записка с откровенно хамским текстом: «Мать, мне надоели твои нотации и постоянные попытки водить взрослого мужчину на поводке. Уж не думаешь ли ты, что я всю жизнь обязан провести Лёликом? Нам необходимо разъехаться. Я не собираюсь доставлять тебе неудобств, живи, как жила, но меня не ищи. Я ушел с прежней работы, снял квартиру и хочу почувствовать себя свободным. Успокоюсь и позвоню. Роман».

Ирина помчалась в милицию и положила листок на стол к участковому.

– Говорил я вам, - обрадовался тот, - загулял ваш сын!

– Найдите мальчика, - зарыдала Бурлеева.

– Мы подобными делами не занимаемся, - отказал мент, - в своей семье разбирайтесь сами.

– Его похитили, - плакала Ирина.

– Это почерк Романа? - спросил мент.

– Да, записку составил он, - зашептала мать, - Лёлик - детское прозвище сына, о нем знали лишь я и он!

– Отлично, успокойтесь и ждите парня, скоро заявится.

– Нет, - замотала головой Бурлеева, - Ромочка меня очень любит, он бы так не поступил, его выкрали!

– А записка? - напомнил участковый.

– Приставили пистолет и вынудили написать!

– Да зачем?

– Небось выкуп хотят, - прошептала Бурлеева.

Милиционер скривился:

– Вы богаты?

– Совсем наоборот, - замахала руками Ирина.

– Может, у вас квартира шикарная?

– Обычная двушка в пятиэтажке.

– Золото, брильянты имеете?

– Издеваетесь? - возмутилась Бурлеева.

– Отнюдь, просто хочу объяснить, что в Москве много обеспеченных людей, за фигом охотиться на нищего? Ваш сын устал от скандалов, уходите, не мешайте нам работать, - мрачно заявил участковый.

Ирина поняла бесполезность дальнейших бесед с ментом и побрела домой. Неделю она не находила себе места, а потом не выдержала, разрыдалась в учительской и рассказала коллегам о беде. Весть о пропаже Романа мигом облетела школу, через пару дней к Бурлеевой пришел отец одиннадцатиклассника Павла Валина и сказал:

– Я готов вам помочь в обмен на пятерку для моего остолопа. Давайте заключим негласный договор: вы пасете мальчишку на выпускных экзаменах, следите, чтобы он не огреб троек, а я ищу Романа.

Ирина никогда не берет у родителей взяток, но на предложение Валина, хозяина частного детективного агентства, согласилась.

Наташа посмотрела на меня.

– Понятно?

– Да. Ты ищешь Романа по заданию начальства. Но почему устроилась в «Час пик»?

Капустина открыла сумочку, вытащила оттуда пудреницу и сказала:

– Роман работал в этой газетенке, он воспользовался тем, что в журнале «Новости банков и фирм» служит его однофамилец, и вешал матери лапшу на уши. Ирина очень часто говорила о своем отношении ко всяким там «Желтым правдам», вот сыночек и не захотел открывать мамуле нелицеприятную истину.

– Как вы узнали, что Роман сотрудник этой редакции?

Наташа аккуратно напудрила нос, полюбовалась на себя в зеркальце и кокетливо ответила:

– Вот тут самая загадка. Мы пошарили по моргам и наткнулись на неопознанное тело, бомж, одет в отвратительные лохмотья. Когда мертвеца начали раздевать, обнаружили хорошее, чистое белье, на трусах имелся специально сделанный карман, в нем лежал диктофон и удостоверение на имя Романа Бурлеева, сотрудника ежедневника «Час пик». Ирина опознала оборванца, это был ее сын. Хорошо, что мы успели вовремя, иначе б труп захоронили как неопознанный.

– Ничего себе! - обомлел я. - Как это «неопознанный»! А документ?

Наташа откинулась на спинку сиденья.

– Странное замечание для детектива. Ты что, не в курсе, как у нас к бродягам относятся? Решили, что он спер «корочки». Никому ничего не надо, все хотят избежать геморроя. Не опознали? И фиг бы с ним, зароем и забудем. Это потом, когда мы начали расследование, выяснились странные обстоятельства.

– Какие?

– Тело было в хорошем состоянии, никаких кожных заболеваний или туберкулеза. Волосы чистые, на руках маникюр, на запястье след от снятых часов.

Я молча слушал Наташу. Ну что за люди работают в том морге, куда привезли останки несчастного Ромы? Неужели не подумали, что беднягу после смерти ограбили, сняли с него приличные вещи, натянули лохмотья и бросили в подворотне?

– И еще, - продолжала Капустина, - Бурлеева обнаружили в Подмосковье, в строящемся коттеджном поселке, вернее, в доме, где еще не начиналась даже черновая отделка. Место под названием «Лукоморье»[9] законсервировано, инвестор решил возвести особняки, а потом продавать их, да только там возникли какие-то проблемы с землей, вот стройка и остановилась. Охраны никакой, вернее, бродит одинокий сторож, только от деда толку нет: ничего не вижу, никого не слышу. Роман лежал на первом этаже, около проводов, тянущихся из стены. Бурлеев умер от остановки сердца. Случается такое, удар током - и начинается аритмия, которая приводит к смерти.

– Я слышал о подобном, - кивнул я. - В медицине используют дефибрилляторы, такие утюги, их прикладывают к груди больного, дают разряд - и сердце оживает. Но бывает и наоборот, даже небольшой силы ток способен нарушить ритм сердца.

– Угу, - кивнула Наташа, - в принципе все правильно, и кончина Романа на первый взгляд казалась несчастным случаем - схватился за оголенные концы, и каюк! Настораживало другое.

– Что?

Наташа вынула из сумочки резинку, стянула волосы в хвост, выдержала эффектную паузу и торжественно объявила:

– Да все. Во-первых, как он попал в поселок? Городской транспорт туда не ходит, а машина Ромы осталась на парковке у редакции.

– Взял такси!

– Проверяли, он не вызывал тачку.

– Ей-богу, смешно, может, он поймал автомобиль на улице, вовсе не обязательно звонить в диспетчерскую.

– Ну да, - кивнула Наташа. - Следующий вопрос. Почему на нем были лохмотья?

– В недостроенных поселках частенько селятся бомжи, - я легко разрулил и это недоразумение. - Зашли в дом погреться, увидели труп, раздели, сняли часы, унесли портфель или что там у него было с собой.

– А потом обрядили в лохмотья? Зачем?

– Хороший вопрос, ответа не знаю.

– Возникло предположение, что он работал над каким-то материалом, переоделся в лохмотья, желая нарыть сведения, и, очевидно, был раскрыт теми, за кем следил. Его убили и бросили в таком месте, куда редко заглядывают люди. Если бы не случайность - хозяин поселка таки уладил проблему с землей и приехал осмотреть недострой, - лежать бы трупу до полного разложения. Вот я и пытаюсь найти какие-нибудь нити, устроилась в «Час пик», кропаю материалы, прикидываюсь журналюгой. Пока без особого успеха, но…

– Может, вы все усложняете? - я не дал ей закончить фразу. - Детективам свойственно искать преступление там, где его нет. Вполне вероятно, что криминал отсутствует. Какие-то дела привели Романа в поселок, он случайно схватился руками за оголенные провода и умер, потом его ограбили бездомные.

Наташа прищурилась:

– Есть одно обстоятельство.

– Какое?

– К поселку не подведено электричество.

Глава 9

Я поперхнулся и начал кашлять.

– Хочешь воды? - заботливо спросила Ната и вынула из сумки небольшую бутылку с минералкой.

– Нет электричества? - переспросил я.

– Ну да, - подтвердила девушка. - Вернее, ток есть, но в дома он не поступает, коробки зданий стоят без всяких проводов.

– Постой, ты же говорила, что труп нашли возле стены, из которой торчали оголенные концы.

Наташа кивнула:

– Верно, но знаешь, какая штука? Оказалось, что кто-то просто воткнул в кирпичи два провода, они никуда не вели.

– Зачем?

– Не знаю!

– Но как можно скончаться от удара током там, где нет напряжения! - воскликнул я.

– Понятия не имею, - скривилась Наташа.

– Романа убили в другом месте, привезли в поселок и бросили, - предположил я.

– Нет, тело не перемещали. Он умер в недостроенном доме от остановки сердца, вызванной электрошоком, на трупе есть характерные поражения.

– Ничего не понимаю. Это так же загадочно, как случай в Екатеринбурге.

Капустина вопросительно глянула на меня.

– Ну помнишь, ты читала в Интернете «Желтую правду», - продолжил я, - статью про некую Суржикову, воровку, которую, несмотря на показания свидетелей и запись, сделанную камерой слежения, отпустили после суда. Дали бабе условный срок. Я так и не понял, чью фотографию демонстрировал адвокат и зачем? Нина-то стояла перед судьей!

Наташа внимательно на меня посмотрела, а потом спросила:

– Ты так и не догадался?

– Нет, - честно признался я.

– В Екатеринбурге была чепуха, - пожала плечами девушка, - даже и не загадка вовсе, любой человек запросто догадается. А вот что с Романом… У тебя есть хоть какие-нибудь предположения?

– Боюсь, что нет, - вновь ответил я, ощущая себя идиотом, - ничего умного в голову не приходит.

– Вот и мне тоже, - кивнула Ната. - Единственное возникшее предположение я уже озвучила: убийство связано с его профессиональной деятельностью. Ваня, никто не знает, кем я являюсь на самом деле, в редакции меня считают отвязной девицей, способной на идиотские поступки. Убедительно прошу, не мешай мне. Хозяин мой дико зол на то, что мы никак не можем найти следы. Выпускные экзамены на носу, Ирина обещала помочь его сыну Павлу, но лишь в случае обнаружения убийц Романа. Нет результата - нет хороших отметок. Не путайся под ногами, занимайся своим делом, даже не упоминай фамилию Бурлеева в редакции.

– Согласен, - кивнул я, - а где расположен тот самый недостроенный поселок?

– Возле деревни Озерки, - сказала Наташа. - Она мертвая, никто в ней не живет, санэпидемстанция дома ядом обработала.

– Чем? - удивился я.

– Отравой, - пояснила Наташа.

– Тараканов морили?

– Нет, вроде лет пять назад там какая-то эпидемия вспыхнула, жителей спешно переселили, я не знаю подробностей, да и к чему они?

Я схватил Наташу за руку.

– Послушай, я вчера ехал по проселочной дороге, очень хорошо помню, как миновал указатель «Озерки - 5 км», увидел впереди стройку и столкнулся, слава богу, не в прямом смысле слова, со Светиком. Знаешь, что лежало у нее на заднем сиденье?

– Фаллоимитатор черного цвета, размер кинг-сайз, модель с непрерывным суточным сроком работы! - хмыкнула Наташа.

– Нет! Отвратительного вида грязные тряпки, рубище и ботинки, воняющие, словно грузовик с дохлыми кошками! Высокие такие, почти до колен, со шнуровкой, подобные носят безумные тинейджеры в момент обострения полового созревания. Как ты думаешь, подходит такая обувь гламурной девочке?

– Прикольно… - протянула Ната. - И вы встретились неподалеку от деревеньки Озерки?

– Верно.

– Интересненько! Лады, давай завтра поболтаем, - предложила Ната, - ясное дело, не в кабинете. У Митяева повсюду микрофоны и камеры, в редакции уши не только у стен, но и в полу, потолке… даже, как сегодня выяснилось, из унитаза торчат!

– Прости, конечно, за неуместное любопытство, - не выдержал я, - но если ты знала о слежке, то зачем… э… почему… ну… с… кхм… э… э… Федей…

– Ой, прекрати, - засмеялась Наташа. - Я знала про камеры, поэтому и затащила Федьку в тубзик, думала, все же в сортире не зырят! Ошиблась! Ерунда! Даже лучше вышло, а то бы мне худо пришлось. Интересно, какая сука подставить меня решила? Что, та тетка в кафе похожа на меня?

– Очень! Волосы, губы, походка, фигура… А еще звонок по телефону!

– Прикольно! Тут мне одна идейка в голову пришла. Меня раскусили, кто-то знает, что я частный детектив, работаю по делу Романа Бурлеева, вот и решил избавиться от сыщицы, замутил кашу, переоделся Капустиной. - Наташа остановилась и стала лихорадочно грызть ногти на левой руке.

– Но мы поменялись телефонами случайно, - напомнил я.

– Кто знал, что бы случилось, приди я в «Чао», - задумчиво протянула Ната. - Ловили меня, тебя никто не ждал. Мне нужно обмозговать ситуацию. Значит, так! Запиши еще один номер, это секретный мобильный, звонить на него нельзя, шли только SMS. Я соединюсь с тобой, как только получу сообщение, но зря их не посылай, это SOS! Сообразил?

– Более чем, - ответил я, вбивая цифры в память сотового.

– На работе мы особо не общаемся.

– Хорошо.

– Я тебе хамлю.

– Ладно.

– Помни о видеокамерах.

– Непременно. Кстати, могу доставить тебя до дома.

– Спасибо, у меня еще есть дела.

– Хочешь, поработаю твоим личным водителем?

Наташа похлопала меня по плечу:

– Отстань, дурашка! Вон там стоит моя собственная тачка, и еще мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Федьку я затащила в тубзик, потому что потрахаться захотела, если день без мужика проведу, голова болит и ваще плохо физически. Конституция у меня такая! Федор идиот, зато стоит у него здорово, и он сразу не кончает, идеальный вариант, лучше резинового члена. Понял?

Я не ханжа, но со столь бесстыдной откровенностью столкнулся впервые и не сумел сохранить на лице нейтральное выражение. Наташа захихикала:

– Извини, если оскорбила твои чувства, секс важная составляющая моей жизни, но один и тот же партнер мне быстро надоедает, приходится постоянно парней менять.

– Не боишься заразиться нехорошей болезнью? - не утерпел я.

– Спасибо доктору Кондому, который придумал презерватив, - продолжала веселиться Ната, - СПИД мне не грозит.

– Ни одно средство защиты не дает стопроцентной гарантии, - менторски заявил я, - а кроме иммунодефицита, существует масса инфекций. Неразборчивость бывает наказуема. И потом, насколько я понял, ты замужем!

Ната перестала смеяться, в ее глазах вспыхнул злой огонек.

– Я очень даже аккуратно подбираю мужиков, - делано равнодушно заявила она. - Вот ты сейчас пытался клинья подбить и получил вежливый отказ, поэтому и окрысился. Мужики хамы, если сразу перед ними колени не раздвигаешь, мигом проституткой назовут. Это нелогично, б…ь получает деньги и отрабатывает их, а я даю по любви, бесплатно. Просто чувства мои, как березовое полено, вспыхнули и прогорели, я не бегун на дальнюю дистанцию. Что же касается моего супруга, то вот сюда тебе нос совать не надо. Мы договорились помогать друг другу, как коллеги, а ты протянул липкие лапы и получил по пальцам. Во-первых, ты вовсе не мужчина моей мечты, во-вторых, я никогда не смешиваю бизнес и удовольствие. Понятно растолковала?

– Я и не думал проявлять к тебе интерес, я никогда не тащу девушек в постель после пяти минут знакомства, - попытался я успокоить Наташу.

– Ладно, - сказала Капустина, - до завтра, котик, не расстраивайся, весна в разгаре, еще встретишь любовь с голубями.

Быстро поцеловав меня в щеку, Ната выскользнула из «Бентли», я, посидев пару минут в тупом бездействии, завел мотор и поехал домой. Ничем особенно не занимался, а устал, как верблюд, таскавший между горбами мешки с пудовыми гирями.

Поздно, почти ночью, мне неожиданно позвонила Наташа.

– Это Капустина, - бойко представилась она. - Слушай, приезжай завтра ко мне домой, пиши адрес. Когда сможешь?

Мы договорились о времени, и я мирно уснул.

В районе часа дня, когда я пытался выправить очередной опус, в кабинет влетел вертлявый парень и, бросив на стол Светика поцарапанный портфель, сказал:

– Привет, Македонский.

– Меня зовут Иван Павлович, - представился я, - и фамилия моя не Македонский, а Подушкин.

Юноша стащил с себя бейсболку, пальцами с обгрызенными ногтями попытался причесать сальные волосы, скорчил презрительную рожу и голосом, полным презрения, заявил:

– Это я Александр Македонский! Странно, что ты не узнал ведущего журналиста ежедневника.

Я невольно отметил серые, плохо почищенные зубы полного тезки великого полководца, мозг тут же включил защитную систему. Понятно, еще один сумасшедший. Нужно каким-то образом, не вызывая ни агрессии, ни любопытства с его стороны, попытаться вызвать охрану.

– Просек? - фыркнул псих, приближаясь к моему столу.

Я невольно отшатнулся, от сумасшедшего воняло гнилью, наверное, он не просто неаккуратен, а еще страдает гастритом. Впрочем, может, все дело в больных зубах?

– Онемел? - прищурился Македонский. - Я очень хорошо тебя понимаю, не каждый день видишь перед собой звезду. Успокойся, я никогда не растопыриваю пальцы перед… кхм… коллегами, ты ведь тоже пописываешь? Я не ошибся?

– Просто причесываю чужие материалы, - сказал я, - работаю редактором, правда, всего второй день.

– Я литературный критик, - с легким оттенком высокомерия заявил Македонский.

Настороженность моя прошла, значит, полувменяемый субъект - журналист, меня ввели в заблуждение его имя и фамилия. Ей-богу, некоторые родители, нарекая новорожденного, хотят быть оригиналами и добиваются поставленной цели. Но в погоне за оригинальностью они как-то забывают, что ребенок вырастет и ему придется всегда идти по жизни Татьяной Лариной, Михаилом Ломоносовым или Анной Карениной. Сколько таких людей не выдержало сравнения с известным тезкой? Доволен ли водитель автобуса Федор Достоевский своей участью? Или он испытывает комплекс неполноценности? Уж лучше, на мой взгляд, записать новорожденной в свидетельство какую-нибудь Неводамиру,[10] ей-богу, жизнь ее будет спокойней.

Александр Македонский, и не предполагавший, какие мысли крутятся у меня в голове, как ни в чем не бывало продолжал:

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не являюсь штатным работником этой газетенки? Я сотрудничаю в серьезном журнале, а в «Часе пик» составляю обзоры, делаю им раз в недельку рейтинг, горячую десятку, пытаюсь научить тупой народ этой страны правильно оценивать литературу, воспитываю вкус. Но, увы, быдло и есть быдло, подавай ему всяких баб с тупыми сказками про любовь. Ладно, не мешай мне! И молчи! Терпеть не могу работать в шуме! Какой у тебя оклад?

Я растерялся, не зная, как ответить на неожиданный вопрос.

– Ясно, - заржал Македонский, - можешь хранить свои тайны, а мне не в лом признаться - я имею десять штук в месяц!

– Рублей? - удивился я. - Не слишком шикарная зарплата.

– Блин! - выплюнул Македонский. - Ты идиот? Евро!

– Солидно!

– Тебе столько не заплатят.

– Думаю, нет.

– Поэтому, сделай одолжение, заткнись, - буркнул Македонский и, плюхнувшись в кресло, быстрым движением сбросил на пол плюшевые игрушки, украшавшие стол Светика.

– Извините, - деликатно сказал я, - но вы устроились на чужом рабочем месте, оно принадлежит девушке и…

– Я Македонский, - гаркнул хам, - сейчас занят важнейшим материалом, который украсит номер. Захлопнись и кропай свою ерунду.

Глава 10

Не успело это замечание прозвучать, как в кабинет влетела секретарша Леся и затараторила:

– Вы же Иван Павлович, да? Новенький, да? Литредактор, да? Подушкин, да?

Я закивал, девушка быстро положила передо мной несколько листочков и, глотая окончания слов, понеслась дальше:

– Скоренько прочитай, поправь, полоса писем, сдается вот-вот, не задерживай. Сергей злится, чего молчишь, понятно? Тебе сколько времени нужно?

– Постараюсь быстро управиться, - сказал я и начал изучать текст, набранный мелким шрифтом.

«Мне нужен совет. Заранее спасибо. Моя баба пошла налево, чего ей надо, не понимаю. Я не из каких-то там хануриков, выпиваю по субботам бутылку пива, и все. Правда, курю, а так все в дом, типа зарплата. Еще подарки делаю, в прошлом месяце купил ей шубу, крашеный кролик, истратился, а она все равно изменить мне решила, а я подумал ее поймать. Сел в машину и поехал следить. Гляжу, моя баба к какому-то уроду подходит, а тот начал башкой вертеть, вертит и вертит. Так чтоб они меня не углядели, я за жопу машины сел и тут приметил: глушитель чегой-то внутри белый. И вот теперь мучаюсь, почему? Отсюда и вопрос к вам, дорогая редакция, что же делать в создавшемся для меня невыносимо тяжелом положении? Как пережить разочарование? С чегой-то глушитель белый? Может, топливо поменять? Или карбюратор накрывается? Сообщите мне свой совет по этому вопросу! С уважением, Олег Груздев, сорок восемь лет».

Я потряс головой. И что я должен делать с сим опусом? Переписать его? Но это, простите, невозможно! Ладно, посмотрю, что там еще за материалы.

«Меня зовут Ирина, и я хочу рассказать всем свою жизненную историю, чтобы другим неповадно было, а заодно бы сообразили, какие мужики козлы. Я девушка симпатичная, но к личной жизни у меня склонности нет вот уже пять лет, а все из-за венца безбрачия. Моим первым мужчиной стал учитель труда, но он об этом, конечно, не знал, потому что я стеснялась и не подходила. Потом был Андрей, я хотела понять, чего он от меня хочет, но получилось тогда, когда он уже все сделал, так и расстались. Затем пришла любовь к Лехе, мы с ним и не спали совсем, так, с пятого на десятое, но я все равно забеременела, так и расстались. Следующий шел Женька, у него навороченная машина, когда он подъезжал к дому, все на балкон выскакивали и мне завидовали, чем Женьку сглазили, так мы и расстались. А в промежутке между ними, Женькой и Лехой, был Валерка, но это ненадолго, случайно, разов на семь, поэтому не считается и расставаться не обидно было. Городок у нас маленький, и бабы шептаться начали, что меня цыганка с вокзала сглазила. Я тогда пошла к Ленке и попросила помочь. Лена составила зелье из природных компонентов своей бабушки и велела его Сашке в суп налить, чего я и выполнила с радостью. Только Сашка в тот день набухался, щи жрать не стал, а вылил их мамкиному Ваське, коту, в миску. И вот теперь мы опять расстались, потому что Васька совсем ошалел, перетрахал на улице не только кошек, но и кур, а мамка Сашке сказала: это Ирка тебя извести хотела. Наверное, Ленка ошиблась, она не очень аккуратная, может, банки перепутала. Но при чем тут я? И как снять венец безбрачия? Все замужем давно, а я совсем наоборот и не понимаю, куда податься, чтобы карму отчистить? Надеюсь, дорогая редакция, на ваш совет, потому что газету каждый день читаю, люблю и немалые деньги на нее трачу чисто бесполезно, потому как газету потом куда девать? Только в печку, чай, не книга, на полку не поставишь, и получается, что мои рублики в трубу уносит!»

Я потряс головой и увидел на следующей странице объявление:

«Молодая, красивая девушка, без всяких проблем, ищет встречи с богатым мужчиной, возраст, вес, рост и вообще вся внешность не важно, главное, наличие дома, машины и крупной фирмы, в целях брака. Хочу, чтобы вы стали главой нашей большой, дружной семьи: бабушки, дедушки, тети третьей сестры мамы, племянницы Кати от второго брака Зины, папы, бывшего мужа брата Лены и отцом трехлетней Настеньки. О себе: рост метр шестьдесят четыре».

Из горла вырвался всхлип, в особенности восхитил меня пассаж про «бывшего мужа брата Лены», на его фоне померкла даже «племянница Катя от второго брака Зины».

Что мне принесли? Неужели это подлинные письма? Может, «Час пик» решил опубликовать страничку тупого юмора? Несмотря на гигантский опыт работы редактором в журнале «Красный Восток», приходится признать: в данном случае я бессилен! Митяев на первый взгляд придумал для меня замечательное прикрытие, но на второй взгляд становится понятно: лучше б Сергей оформил господина Подушкина курьером. И куда подевалась Наташа? Она уже давно должна прийти!

Сотовый Македонского начал издавать звуки, похожие на визг циркулярной пилы.

Александр ткнул пальцем в аппарат, очевидно, он включил громкую связь, потому что комнату наполнил бойкий женский голос:

– Пушкин, блин, ты?

– Я, - отозвался Македонский, чем вверг меня в крайнее изумление.

– Рейтинг, блин, готов!

– И что? - пробубнил критик, не переставая писать.

– Ты, блин, его помнишь?

– Местами. Прочитай.

– Блин! Первая Анжела Фискина, второй Владлен Дюков, третий Олег Холкин.

– Правильно.

– Блин! А где Смолякова?

Македонский отшвырнул ручку.

– Она тут при чем?

– Главный сказал, что необходим абзац про Смолякову! Блин!

Я сидел, боясь поднять голову, слово «блин», заменитель грубого ругательства, постоянно произносимое девичьим сопрано, сначала меня шокировало, но потом мне стало понятно, что юная леди не бранится, она так разговаривает, произносит слово, как артикль, бездумно, по привычке.

– Ася, - возмутился Македонский, - напоминаю тебе, что мы работаем не в каком-нибудь низкопробном «Часе пик», а в серьезном, аналитическом журнале, и не можем опускаться до уровня массовой литературы, рассчитанной на тупой народ. Пока я занимаю место главного критика, никаких бабских романов с трупами в рейтинге не будет! Только высокая проза! Блин! Если хочешь Смолякову, нам с тобой не по пути.

– Блин! - отозвалась Ася. - Это пожелание главного редактора! Блин!!!

– Шикарно, - налился багрянцем Македонский, - сейчас надиктую, записывай. Как называется ее последний опус?

– Блин! «Черепашка в шоколаде».

– Отлично, - потер руки Македонский, потом подергал себя за сальные волосы и начал фонтанировать текстом: - «Черепашка в шоколаде» - новый роман госпожи Смоляковой - явное свидетельство того, что количество выдаваемых ею книг никак не переходит в качество. Заранее предсказуемый сюжет, плоские герои, простонародный язык, нелепые обороты речи и на закуску полнейшая путаница фактов. Смолякова никогда не умела писать, а сейчас катастрофически деградирует, ей-богу, приличному человеку стыдно взять ее последнюю книжонку даже щипцами. Хотя, будем откровенны, так называемая литераторша тут ни при чем, она просто раскрашенная кукла, которую издательство подсовывает журналистам и обманутым читателям на автограф-сессии. К самой Смоляковой у меня претензий нет, в конце концов, в наше тяжелое время каждый зарабатывает как может, Милада уже немолода и некрасива, ей надо кормить внуков. А вот господам издателям хочу посоветовать: смените бригаду. Меня часто спрашивают, сколько же денег огребает Милада Смолякова за свои малосъедобные произведения? Могу приоткрыть завесу тайны! У нашей якобы писательницы на счету четырнадцать миллионов долларов!» Хватит или еще наговорить?

– Блин!!! Круто!! - восхитилась Ася и отсоединилась.

Критик довольно улыбнулся.

– Я думал, что вы Македонский, - не утерпел я.

– Публикую статьи в аналитическом журнале под псевдонимом Александр Пушкин, - ответило чучело.

После этого заявления мне следовало тихо забиться в угол и более не возникать, но меня словно черт тянул за язык.

– Вы не любите Смолякову?

Македонский картинно отбросил назад прилипшую ко лбу «сосульку» из волос и ответил:

– Господь с тобой! Оцени ситуацию, кто она и кто я? Милада базарная писака, а Македонский величайший критик России, один из немногих журналистов в этой стране, который не продается и честно высказывает свое мнение.

– Смолякова так плохо пишет?

– Я ее не читал!

– Совсем?

– Я похож на человека, который способен взять в руки мерзкую книжонку? - оскалился Македонский.

– Но если вы не знакомы с творчеством писательницы, то откуда знаете, что ее произведения плохи? - поразился я. - И почему не включили Смолякову в рейтинг? Насколько я знаю, она сейчас сверхпопулярна, постоянно выступает по телевидению!

Македонский побагровел:

– Я сам читал в «Желтой правде», что эта дрянь заработала кучу миллионов, и не в рублях! Все получила: бабки, народную любовь! Дураки в магазинах витрины с ее, тьфу, романами сносят! Не-на-вижу! Ненавижу! От меня она хорошего слова не услышит! Видел ее машину? Джип! А я на чем езжу? Никаких рейтингов! Метлой вон из литературы! Буду бороться со Смоляковой! Поглядим, кто кого!

Мне стало смешно. Да, похоже, литературная критика умерла вместе с Белинским, сейчас правит бал элементарная зависть. Что мешает Македонскому самому создавать книги и успешно продавать их? Лень? Отсутствие таланта? И он переоценивает значение аналитического журнала, для которого пишет, простые люди его не покупают, они наслаждаются книжками Смоляковой.

– Блин! - рявкнул Македонский, хватаясь за ручку.

Я вздохнул, очевидно, в редакции аналитического журнала это слово служит присказкой, помогает элите журналистики создавать нетленные тексты.

Телефон Александра опять зазвонил, Македонский включил громкую связь.

– Чего надо? Я работаю!

– Блин!!! - заорал мужской голос. - Ты…! Леня…! Совсем…!

– Николай Сергеевич, - мигом сжался в комок Македонский, - вы не нервничайте!

– С вами вообще подохнешь, - гремел бас, - ума лишишься, станешь слюни пускать и уродом на тот свет уйдешь! Ты про Игоря Сорокина слышал?

– Конечно!

– Ну-ка, немедленно скажи мне, кто он такой!

– Вы шутите?

– Я тебе, как главный редактор, блин, приказываю, - завизжал Николай Сергеевич, - проверить хочу, может, ты…, не так в ситуации разобрался!

– Игорь Сорокин, - вытирая вспотевший лоб рукавом свитера, загундел критик, - олигарх, владелец крупного медийного холдинга, издает более сорока журналов и газет.

– Ты в курсе, что Сорокин три недели назад приобрел наш журнал? - зашипел Николай Сергеевич. - Он теперь хозяин-барин, а ты рубишь дерево, на котором мы сидим! Говорил вам на летучке: позиция меняется.

– Да? - вякнул Македонский. - Я, типа, не был на собрании!

– Ты…, типа отсюда пинком под зад вылетишь, - пообещал главный редактор. - Ты в курсе, кто у нового хозяина сын?

– Не-а, - необдуманно ответил Македонский. - Небось мальчик-мажор на «Бентли».

Я невольно поежился, вспомнив про автомобиль Норы, тоскующий на парковке. -…! - устало произнес Николай. - Как же мне дураки надоели! Огнеметом бы вас, да где других борзописцев взять! Ты не прав, у сына Сорокина «Ламборджини»,[11] и он его сам заработал, не у папы выклянчил. Имечко сынули нашего хозяина - Костя Рябов, он владелец издательства, которое выпускает Смолякову, она звезда его фирмы. -…! - выругался Македонский. - Мне никто не сообщил! Но почему папа Сорокин, а сын Рябов?

– По кочану, - пошел вразнос главный редактор. - Твой рейтинг должен выглядеть так: на первом месте Смолякова, на втором месте Смолякова, на третьем месте она же! Она гениальна, потрясающа, великолепна, никто с ней сравниться не может. И запомни, блин! Если хоть каплю дерьма из себя выдавишь, урою, а Сорокин тебя раздавит, уедешь в город Сухонавозинск и там будешь о местном Союзе писателей вещать! Пушкин, блин!

– Понял, понял, - залепетал Македонский, - виноват, исправлюсь. Каждый может ошибиться! Сейчас переделаю.

– Хорошо, - выдохнул Николай, - и еще, чтоб не было никаких порочащих Смолякову заявлений даже с бухалова. Мигом узнаю и уволю.

– Да я понял! - со слезой в голосе воскликнул Александр.

– Даю Аську, - сменил гнев на милость начальник. - Да, вот еще, псевдоним смени! Пушкин больше не канает! Он Смолякову поносил!

Из телефона послышалось потрескивание, затем полилось сопрано:

– Блин! Включать магнитофон или ты не готов?

– Напомни название нового бестселлера Миладочки, - пропел Македонский.

– «Черепашка в шоколаде», блин!

– Нехорошо так говорить, - окоротил критик девушку, - посторонние могут подумать, что в редакции нашего журнала не любят Смолякову. Пишем, кха, кха! «Удивляет, с каким замечательным постоянством Милада Смолякова выпускает бестселлеры. Каждая ее новая книга моментально взлетает на вершину рейтинга и держится там годами. Я в одно мгновенье проглотил «Черепашку в шоколаде», увлекательный сюжет, загадочные повороты событий, емко выписанные персонажи, тонкий юмор - вот фирменный стиль Смоляковой, вот за что ее обожают миллионы читателей не только в России, но и за рубежом. Кое-кто может с презрением сказать: «Фу, она пишет детективы». Позвольте возразить, в литературе существуют разные жанры, беллетристика один из самых популярных. И потом, что такое «Гамлет» Шекспира? Если разобраться, это всего лишь криминальная история, бедный принц ищет убийцу своего отца. Смолякова чудо! Все читайте Миладу!» Фу! Все! Теперь подпись: Пушкин! Блин!

– Николай велел сменить псевдоним, - напомнила Ася.

– Верно, - потряс сальными волосами критик, - надо нечто оригинальное, креативное, Пушкин - это пошло, избито… э… э… Лермонтов! Ну как?

– Блин! - воскликнула Ася и отсоединилась.

Македонский откинулся на спинку кресла и замер. Я вновь начал водить глазами по листку с письмом читателя. Конечно, я всегда знал, что различные опросы, рейтинги и присуждения премий на самом деле чистой воды вкусовщина. Не зря же народ сложил пословицу про попа и его семью![12] Но несмотря на приобретенный с годами цинизм, я полагал, что нынче журналисты озвучивают, пусть слишком агрессивно, собственную позицию, делятся личным мнением, а читателю решать, разделяет он его или готов поспорить. Но сейчас я убедился в полнейшей продажности критика, претендующего на честность. Интересно, почему журналисты так кричат о свободе слова? Может, потому, что понимают, в любой момент кто-нибудь щелкнет бичом и придется им танцевать джигу?

– Устал, как лошадь, - вдруг сказал Македонский, - работа сжигает меня, пойду поем!

Грязный ботинок небрежно наступил на розового зайку, честный и объективный критик, знаток ненормативной лексики, неподкупное золотое перо и глашатай литературного Олимпа исчез в коридоре.

Я встал, поднял длинноухого, стряхнул с него пыль и водрузил на стол. Мне не нравится наглая Светик, и я не фанат плюшевых уродцев, но ведь игрушка ни в чем не виновата!

Внезапно меня охватило желание встать под горячий душ, я пошел в туалет, чтобы освежиться.

Не успел я набрать пригоршню воды, как в санузел влетел Слава Виалин, тот самый корреспондент, которому Митяев дал нагоняй за фото старухи - торговки пирожками.

– Здорово, Ваня, - словно доброму знакомому, кивнул Слава. - Как жизнь? Бьет ключом и все по башке?..

Я кивнул и начал умываться.

– С похмелья маешься? - радостно воскликнул Виалин. - Не пей сырую воду, козленочком станешь! Че, на газировку бабла жаль?

– Просто захотел слегка освежиться, - ответил я и начал осматриваться в поисках бумажного полотенца, - плохо спал ночью, бессонница замучила.

Бумажных полотенец не нашлось, я осторожно вытащил мокрой рукой носовой платок из кармана и уронил коробочку. Упаковка с огоньком не успела спланировать на пол. Слава, продемонстрировав быстроту реакции, подхватил ее и засмеялся.

– Бессонница, говоришь, замучила?! Наелся левитры и ворочался в кровати? Неудивительно! Суперштука быстрого и стойкого действия!

– Это не мое, - немного смутился я.

– В рукомойнике нашел? - заржал Виалин.

– Нет, мне упаковку с огоньком из самых лучших побуждений подарил один из сотрудников редакции. По счастью, я не имею проблем в интимной сфере, сам левитру не применял.

– Зачем тогда брал? - продолжал веселиться Слава.

– Показалось нетактичным отказаться, - ответил я чистую правду, - сунул в карман и забыл, а сейчас выронил.

– Кто? - проявил неуместное любопытство Виалин.

– В связи с деликатностью обсуждаемой темы я не могу назвать имени этого человека, - интеллигентно ответил я.

Виалин скривился.

– Ну ты и зануда! Без тебя знаю, кто это был! Митяев небось сунул!

– Вы с главным редактором на такой короткой ноге, что он делится с тобой личными проблемами? - изумился я.

Слава хмыкнул:

– Не, чтобы быть в курсе, достаточно иметь глаза и уши. Стоял я тут в очереди в аптеке, хотел капли от насморка купить, вдруг слышу родной голос начальника: «Дайте левитру и бутылку воды». Смотрю, наш главный у другого окошка стоит: он прямо у прилавка таблетку проглотил. Видно, приспичило ему. Дальше - больше, меня он не заметил, вылетел как ошпаренный - я через окно-витрину за ним наблюдал - и в машину сел, но не в свою. Иномарка, типа «консервная банка для блондинки». Кто его там ждал, не разглядел, но, думаю, за рулем мадемуазель сидела. Интересно, че он ей наврал? В аптеку за водой бегал? Ха-ха-ха! Тачка, правда, вроде знакомая. Да фиг с ним! Вот так, Ваня! В этой жизни ничего не скрыть, везде глаза и уши!

Продолжая хихикать, Слава зашел в кабинку, а я выскочил в коридор. Насчет глаз и ушей Виалин прав, и все тайное непременно становится явным.

Глава 11

День тек своим чередом. Сначала я усердно пытался переписать читательские письма, потом оставил бесполезное занятие, сходил в буфет, попробовал подружиться с парочкой коллег, угостил их кофе с пирожками и чуть не утонул в водопаде сплетен, которые вылили на меня новоиспеченные знакомые в благодарность за эспрессо. Я узнал массу абсолютно бесполезной информации: Оля Рогонова спит с завотделом спорта, Олег Нинков спит с отделом писем, там сидят шесть девок, это его личный гарем, Алиса Монако спит только с фотокорреспондентами, Николай Патакин спит только с теми, кто рвется в звезды, Наташа Капустина спит со всеми! Глагол «спать» повторялся постоянно, я попытался свернуть разговор на профессиональную стезю, но журналисты «Часа пик» предпочитали сплетничать друг о друге.

В полном изнеможении я вернулся в кабинет и тут только заметил эсэмэску от Наташи. «Ваня! Надо встретиться! Срочно. Позвони». Сообщение было отправлено давно, оно задержалось в пути.

Испытывая непреодолимое желание вымыться под горячим душем, предварительно облившись каким-нибудь дезинфицирующим средством, я сделал несколько безуспешных попыток соединиться с Натой, спустился вниз, сел в «Бентли» и увидел Светлану, ковыляющую на высоченных каблуках в сторону входа в редакцию.

– Привет, Ванечка, - помахала она мне маленькой ручкой. - Как жизнь?

– Спасибо, - машинально ответил я, высовываясь в окно.

– Уже домой?

– Нет, по делам.

– Давай как-нибудь в киношку сходим?

– Николаша тебе отставку дал? - усмехнулся я, поражаясь наглости Светика.

Другая бы на ее месте постеснялась фамильярничать с человеком, которого обманула.

– Я сама от козла избавилась, - надула силиконовые губки Светик, - надоел. Так как? Я нарасхват, имей в виду!

– С огромным удовольствием приглашу вас, но…

– Супер, - не дала мне договорить Светик, - значит, договоримся.

Еще раз взмахнув ручкой, она влетела в здание, я повернул ключ в замке зажигания. Похоже, я совершенно отстал от действительности, нынче дамы крайне активны, лишившись одного ухажера, долго не переживают, хватают острыми коготками другого.

Рискуя показаться занудой, хочу дать мужикам совет: не надо забрасывать объект любви подарками, иначе вам придется жениться на девице из элементарной жадности, просто не захочется, чтобы украшенная лично вами елка ушла к другому…

Опять не дозвонившись до Капустиной, я поехал к месту оговоренной встречи.

Квартира, куда пригласила меня Наташа, располагалась в самой обычной, серой блочной девятиэтажке. Я нажал на звонок и навесил на лицо приятную улыбку, но время бежало, а никто не спешил отпирать дверь.

– Входите, не заперто, - прозвучало вдруг сверху.

Я толкнул дверь, та легко повернулась на петлях, перед глазами открылась затрапезная прихожая. Никаких встроенных шкафов, зеркал в позолоченных рамах и банкеток, обитых парчой. В одном углу небрежно свалена обувь, на удивление грязная, в глаза бросились мужские штиблеты, все в глине, в другом стоит колченогая тумба, образец советской мебельной промышленности семидесятых годов прошлого века. На ней, несмотря на апрель, валяются перчатки на меху, варежки, шерстяные вязаные шапки, к стене приколочена деревянная вешалка, там тоже царит беспорядок: ярко-красная куртка с опушкой из дворовой собаки, дешевая потертая шубка из кролика, два пальто отличного качества, такие носят настоящие джентльмены.

Я повесил куртку на крючок и решил не снимать ботинок. Конечно, неприлично входить в чужую квартиру в уличной обуви, но паркет покрыт крошками, пылью, и мне не хочется, пардон за такие подробности, пачкать носки.

– Наташа, добрый день! - крикнул я.

– Идите сюда, - прозвучало в ответ из противоположного конца коридора.

Я послушно миновал кухню, спальню… Беглого взгляда хватило, чтобы понять: Наташа отъявленная неряха, она не моет посуду, не застилает кровать, совершенно не утруждает себя уборкой.

Решив не осуждать Капустину, я вошел в небольшую комнату и замер. Почти все помещение занимала кровать, но не обычная, а больничный вариант, железная конструкция, на которой лежал худой мужчина с приветливой улыбкой на лице.

У постели разместились несколько столов, на них стояли: стационарный компьютер, ноутбук, радио, телефон, стопки газет, электрочайник, банка с кофе, упаковки быстрорастворимой лапши, штук пять разных пультов, а напротив ложа висела плазменная панель.

– Здравствуйте, - мягко сказал мужчина, - простите, вы кто?

– Иван Павлович Подушкин, - поспешил представиться я. - Наташа просила меня подъехать.

– Очень приятно, а я Веня, муж Наточки, - сообщил больной. - Увы, я не могу встать, ноги парализованы, но угостить вас кофе способен. Все под рукой! Желаете чашечку?

К горлу подкатил комок, бедная Наташа! Ее супруг неходячий инвалид! Теперь мне понятна причина ее сексуальной разнузданности. Похоже, Господь наградил Капустину неуемным темпераментом, но она лишена возможности пользоваться радостями брака. Однако, несмотря на это, Наташа не бросила мужа, создала бедолаге комфортные условия для жизни. Наверное, ей приходится очень тяжело, причем не только физически, но и материально.

– У меня арабика, - застенчиво продолжал Веня, - один из лучших сортов, из Кении. Я неприхотлив в еде, да и нельзя мне чревоугодничать, но в кофе отказать себе не могу и хорошо в нем разбираюсь. Попробуйте, не пожалеете!

От Вени веяло такой добротой и гостеприимством, что я невольно улыбнулся и произнес:

– Спасибо, с огромным удовольствием.

Супруг Наташи довольно ловко действовал руками, а я лишний раз убедился, что Капустина предусмотрела для него буквально все. В непосредственной близости от Вени находились: крохотная электроплитка, джезва, тут же обнаружились сахар, корица, кардамон, сливки. Через пару минут я получил чашечку восхитительного напитка.

– Ну как? - озабоченно спросил Веня.

– Замечательно, - совершенно искренне воскликнул я, - вы кудесник.

– Нет, все дело в зернах, - отмел комплименты Веня. - Тут надо понимать, что кофе вбирает в себя ароматы местности, в которой растет. Ну, допустим, Кения, там особая почва, богатая минералами, и удивительная растительность. Много диких животных. Кстати, могу поделиться секретом, особую пикантность напитку придает щепотка кардамона и корицы, можно еще добавить соль.

Я с интересом выслушал его и спросил:

– Вы ботаник?

Веня рассмеялся.

– Нет, грубо говоря, компьютерщик. Знаете, мне очень повезло, случись у меня беда с ногами лет тридцать назад, я, скорей всего, спился бы. Ну чем было заняться году этак в семьдесят первом бедолаге, который, как я, попал в аварию? Только заливать горе водкой. А сейчас можно работать дома, не сочтите за хвастовство, но я прилично зарабатываю, сотрудничаю с большим количеством фирм и имею множество друзей в Интернете. Кстати, большинство из них не в курсе моих проблем, не всегда хочется рассказывать о себе правду. Отчего-то некоторые люди считают, что если у тебя не работают ноги, то и с головой беда. Поверьте, это не так.

– Я никогда не думал о паралитиках как об ущербных людях, - сказал я. - Моя хозяйка Элеонора просидела много лет в коляске, потом ей сделали сложную операцию, и теперь она ходит.

– У меня не тот случай, - пояснил Веня, - мне на ноги не встать. Человечество пока не научилось справляться с, примитивно выражаясь, уничтоженными нервами, но ведь наука идет вперед семимильными шагами. Хотя знаете… может, это вам покажется странным, но я вполне доволен своей жизнью, даже благодарен тому шоферу, который сбил меня на пешеходном переходе.

– Он был пьян?

Веня закивал:

– В точку, а я был глуп, шел себе спокойно на зеленый свет в абсолютной уверенности: машины никогда не тронутся с места на красный! И тут из-за угла вылетел грузовик, честно говоря, я не помню подробностей. Очнулся уже в реанимации. Понимаете, у современного человека нет времени остановиться и задуматься о жизни, мы бегаем по кругу: работа - дом - работа, суетимся и совершенно забываем, зачем пришли в этот мир. Я в больнице переосмыслил ценности и теперь живу, наслаждаясь каждым днем. Еще чашечку? Кстати, довелось ли вам читать интереснейшую книгу «История цивилизации майя»? Мне неделю назад Тусенька купила.

– С огромным удовольствием выпью вторую чашку, - ответил я. - А эту книгу я досконально изучил около года назад. Увлекательнейшее исследование. Хотите, принесу вам вторую часть?

– Я даже не слышал о ее существовании, - обрадовался Веня, - если не сочтете за труд! В любое время, я, как вы понимаете, всегда дома!

Наташин супруг оказался милейшим, энциклопедически образованным человеком, через пятнадцать минут я забыл о его инвалидности и рассказал Вене о фонде «Милосердие», о детской любви Норы к расследованиям, о своем желании написать книгу, о том, что вынужден работать ради денег, о проблемах с Николеттой, а затем допустил бестактность, ляпнул сдуру:

– Вы ходили на выставку Филонова?

Не успела фраза сорваться с языка, как я горько пожалел о своем вопросе, но Веня абсолютно спокойно ответил:

– О да! Спасибо организаторам, они выложили на сайт всю экспозицию, знаете, ведь там частенько демонстрируют всего несколько полотен, чтобы заманить людей в музеи.

В самый разгар увлекательного разговора в комнате появилась приятная дама лет пятидесяти.

– Здравствуйте, - вежливо сказала она. - Венечка, что вы будете на ужин?

– Без разницы, Нюсенька, - отмахнулся компьютерщик.

– Опять кофе пили? - с легкой укоризной сказала Нюся.

– Всего пару чашечек, - быстро оправдался Веня.

– Вот аппетит и перебили. Может, винегрет?

– С удовольствием, - не стал кривляться Веня. - Ваня, а вы? Нюся чудесно готовит, если попросить, замечательно пожарит капусту в сухарях. Или вы мясоед?

Мы начали беседовать о кулинарии, затем Нюся сервировала ужин, готовила она и впрямь великолепно. Веня достал из бара бутылку хорошего коньяка. Никогда мне не было так комфортно в гостях у почти незнакомого человека. У нас обнаружилось много общего: мы читали одни и те же книги, восхищались одними и теми же кинолентами, любили даже одну марку коньяка, и ни с кем я никогда не был так откровенен в первое знакомство.

Спустя четыре часа я опомнился.

– Господи, а где же Наташа?

Веня развел руками.

– На работе.

– Но она давным-давно должна была приехать, - забеспокоился я.

– Тусенька служит в таком месте, - сказал Веня, - что не всегда принадлежит себе. Иногда звякнет, скажет: «Милый, я уже в подъезд вхожу» - и… пропадет до утра. Первое время я пугался, нервничал, но теперь привык и лишний раз не звоню жене.

Мы продолжили увлекательную беседу, но в моей душе поселилась тревога, она все нарастала, и в конце концов я не выдержал.

– Простите, - сказал я, - можно помыть руки?

– Конечно, - заулыбался Веня, - последняя дверь по коридору. На ней висит пошлая картинка с изображением писающего мальчика.

Я вышел из спальни, дошел до санузла, вынул мобильный и набрал номер сотового Наташи.

– Абонент находится вне зоны действия сети… - равнодушно сообщил женский голос.

Ничего странного в ситуации не было, аппарат мог разрядиться, или Наташа находилась в зоне плохого приема, в конце концов, она могла выключить мобильный. Внезапно я рассердился на Капустину. Конечно, физиология играет в нашей жизни огромную роль, на Земле все так или иначе вертится вокруг секса, но следует соблюдать элементарные приличия! Наташа за весь вечер ни разу не побеспокоилась о муже, наверное, Веня догадывается об изменах супруги. Он не только умен, образован и интеллигентен, он еще и снисходителен, поэтому делает вид, что спокоен. Думаю, на свете нет мужчины, которого бы не задевали регулярные походы второй половины налево. И вообще, как бы Наташа ни относилась к Вене, ведь еще есть я, сижу не один час в ее квартире! Ей-богу, поведение Капустиной граничит с хамством!

Потеряв окончательно терпение, я быстро написал SMS-сообщение: «Жду давно. Выпил у Вени весь кофе. И.П.» - и отправил его на секретный номер, пользоваться которым Наташа разрешила лишь по особым случаям. Потом намылил руки и тут же услышал тихое гудение. Если вы долго и безуспешно ждете важного звонка, мой вам совет: пойдите в ванную и начните принимать душ, в тот самый момент, когда вы взобьете на волосах обильную пену, сотовый непременно подаст голос.

Глава 12

Я чертыхнулся, взял телефон и услышал незнакомый баритон, явно принадлежащий плохо воспитанному человеку:

– Вы сейчас отправляли SMS? - резко спросил он.

– Да, - спокойно ответил я.

– Кому?

– Простите, с кем имею честь разговаривать? - Я решил поставить хама на место.

– Яков Михайлович Никоненко, а вы кто?

– Иван Павлович Подушкин. Извините, очевидно, произошла ошибка, сообщение адресовано не вам. Наверное, я неправильно набрал цифры.

– А кому посылали? - не успокаивался нахал.

– Своей знакомой.

– Как ее зовут? Имя, фамилия, отчество, год рождения, место прописки?

Я вздрогнул:

– Яков Михайлович, вы сотрудник милиции? Что-то случилось с Наташей?

– Кем вам приходится женщина, которой вы отправили SMS?

– Коллегой по работе.

– Можете назвать телефон ее родственников? Матери, мужа…

Мне стало совсем не по себе.

– Боюсь, что… ну… супруг Натальи инвалид, он не способен ходить! Скажите, пожалуйста, в чем дело?

– Можете приехать в больницу?

– Да, куда?

– Институт Склифосовского, - холодно сообщил Яков Михайлович.

Я положил телефон в карман и замер в растерянности. Пойти и сообщить Вене, что с Натой, вероятнее всего, случилось несчастье? Но мне ничего не известно, а волновать парализованного человека без нужды не следует. Вполне вероятно, что Наташа просто упала, сломала ногу и сейчас спит, одурманенная наркозом. Лучше съезжу в клинику, узнаю подробности и потом введу Веню в курс дела. Но можно ли оставить его одного на ночь?

Стараясь скрыть волнение, я вернулся в комнату и неестественно весело произнес:

– Уже поздно, наверное, я утомил вас.

– Вовсе нет, - возразил Веня, - но, думаю, вам пора отдыхать. Спасибо за интересную беседу. Приходите почаще.

– Не премину воспользоваться вашим приглашением, - закивал я.

– У вас есть е-мейл? Помните номер айси кью? Давайте обменяемся электронными координатами, - предложил Веня.

– Увы, я абсолютно технически безграмотен, пользуюсь компьютером с огромным трудом, - признался я.

– В наш век это непростительное упущение! Хотите, научу?

– Можно попытаться, хотя я безнадежно туп!

– Ничего-ничего, я и не таким науку в голову вкладывал, - засмеялся Веня. - Жду вас с нетерпением. Раз уж вы не в ладах с компьютером, воспользуйтесь обычным телефоном, звоните мне перед приездом. Меня часто боли мучают, тогда я принимаю таблетку, засыпаю очень крепко, если не отвечу на звонок, значит, я в отключке.

– Наташи до сих пор нет, вы не боитесь оставаться один? - спросил я.

Веня поманил меня пальцем.

– Смотрите.

Я уставился на экран ноутбука, инвалид ловко напечатал фразу: «Нюся, зайдите», потом ткнул пальцем в клавишу. Через мгновение в его спальне материализовалась дама.

– Звали, Венечка?

– Извините, я хотел продемонстрировать Ване нашу с вами связь, - радостно потер руки компьютерщик. - Ну, теперь ваша душа спокойна?

– Абсолютно, - кивнул я и вышел вместе с Нюсей в прихожую.

Дама открыла дверь.

– Вы живете рядом, - догадался я.

– В соседней однушке, - пояснила Нюся, - я всегда держу ноутбук включенным, и Вене легко меня позвать. Ему не по душе, когда сиделка постоянно перед глазами маячит. А еще он часто принимает обезболивающее лекарство, тогда почти под наркозом находится. Может целый день проспать. Сообщает мне: «Ушел в астрал», и я не захожу в его квартиру до нового письма. Спокойной ночи!

– Доброго сна, - отозвался я и пошел к машине.

Может, воспользоваться любезным предложением Вени и попытаться освоить азы компьютерной грамоты? А то как-то неудобно ощущать себя дикарем, даже такая пожилая женщина, как Нюся, умело пользуется плодами технического прогресса.

– Значит, вы ее коллега, - с недоверием в голосе осведомился Яков Михайлович, в упор разглядывая меня, - ничего больше?

– Да, - резко ответил я, - что с Наташей?

– Умерла, - спокойно сообщил Никоненко.

– Как! - ахнул я.

Милиционер воспринял мой возглас как вопрос и уточнил:

– Во время операции.

– Еще вчера Ната была совершенно здорова, - прошептал я.

– Наверное, - пожал плечами Никоненко, - пока на нее машина не наехала. Травмы, несовместимые с жизнью, черепно-мозговая и перелом позвоночника. Я бы на месте врачей и пытаться не стал, но ее все же положили на стол. Да вы сядьте, может, вам дать нашатырь?

Я плюхнулся на жесткую банкетку.

– Боже! Катастрофа!

– Нет, она перебегала дорогу в неположенном месте, где нет перехода.

– Где? - неизвестно зачем спросил я.

– На Власьевской, - пояснил Яков Михайлович. - Тело нашли на проезжей части, без документов.

– Сумка, скорей всего, осталась в автомобиле. - Я пытался прийти в себя. - У Наташи есть машина.

– При пострадавшей не было ключей, значит, машины нет!

– Может, они отлетели в сторону? - предположил я. - Или упали в водосток?

– Чего сейчас гадать, сообщите данные женщины, - приказал мент.

– Капустина Наталья, - бормотнул я.

– Год рождения?

– Не знаю.

– Отчество?

– Не в курсе. Вроде Витальевна или Валерьевна, нет, Викторовна! Абсолютно точно! Викторовна!

– Домашний адрес, телефон, как зовут родственников?

Я заколебался.

– Муж Веня, но он тяжело болен. Лучше связаться с женщиной по имени Нюся, она его сиделка, живет в соседней квартире.

– Разберемся, - деловито ответил Никоненко. - Можете опознать погибшую?

Я вздрогнул:

– Это необходимо?

– Да.

И что мне оставалось делать?

– Пойдемте, - мрачно согласился я.

Когда санитар приподнял край простыни, я совершенно не по-мужски зажмурился, потом, набравшись храбрости, открыл глаза и вскрикнул:

– А где ее волосы?

– Так сбрили, - зевнул санитар, - черепно-мозговая, операцию делали. Вы на лицо гляньте, она?

– Вроде да, - прошептал я, - хотя… не знаю… сама на себя не похожа… такая гримаса… Ната красивая девушка… а тут…

– Ты бы тоже после такого не персиком казался, - выдал санитар. - Во народ! Говорю же, на лицо позырь!

– Тело целиком покажи, - отрывисто приказал Никоненко, - и болтай поменьше.

– Я никогда не видел Капустину без одежды, - испугался я, но грубая рука уже сдернула белую простыню.

– Теперь опознаете? - деловито осведомился Никоненко. - Сконцентрируйтесь, а то придется ее мужа-инвалида сюда тащить!

Я с силой ущипнул себя за бедро и, еле-еле справляясь с тошнотой, ответил:

– Это она.

– Точно?

– Да.

– А утвержали, что голой не видели, - напомнил Яков Михайлович.

– Татуировка на ноге, - прошептал я, - очень оригинальная, ангел с одним крылом… розово-голубой.

– Отлично, - обрадовался Никоненко, - спасибо за помощь.

– Она ничего не говорила перед смертью?

– А как же, - склонил голову набок Яков Михайлович, - сначала назвала номер наехавшей на нее машины, она успела его записать, передала приветы всем родным и близким, вам в том числе, затем спокойно на тот свет отъехала. Так всегда жертвы аварий с черепно-мозговой и переломом всех костей поступают. Не помрут, пока не поболтают всласть.

В первое мгновение я обрадовался тому, что Ната успела записать координаты своего убийцы, но через секунду испытал огромное желание отвесить Никоненко пощечину.

Не сказав подонку ни слова, я развернулся, пошел к двери, но не утерпел и обернулся.

– Никоненко!

– Слушаю, - отозвался шутник.

– Знаете, почему сотрудников МВД зовут ментами?

Глаза Якова Михайловича округлились.

– Из-за таких негодяев, как вы, - выпалил я.

– За оскорбление при исполнении и привлечь можно, - посинел Никоненко.

– Великолепная идея, - кивнул я, - давайте составим протокол. У меня в кармане случайно включен диктофон, он записал вашу шуточку.

– Да пошел ты! - выплюнул мент. …Приятная прохлада апрельского вечера слегка остудила голову, я сел в машину, оперся на руль и попытался сложить обрывки сведений в относительно целую картину.

Наташа занималась расследованием обстоятельств таинственной смерти Романа Бурлеева. Его нашли в недостроенном доме, в законсервированном поселке Лукоморье. Парень якобы схватился за оголенные провода и умер от удара током. Вот только маленький нюанс: электричество к домам не подведено. Идя по следу, Наташа оказалась в редакции «Час пик», устроилась туда корреспондентом. Интересно, на работу в «желтое» издание легко попасть? Берут всех с улицы или Капустину кто-то порекомендовал?

Что же произошло дальше? Я получил эсэмэску, из которой стало понятно: девушка нарыла какую-то информацию. И вдруг… Наташу сбивает машина.

Она так и не успела сообщить мне важные сведения. Кто-то решил убрать ее. Ну не верю я в случайности. И зачем Наташе бежать через дорогу? У нее есть машина, можно подъехать!

Я выпрямился. Автомобиль! Мерзкий Яков даже не подумал искать его, следовательно, машина осталась где-то на Власьевской. Надо немедленно отправиться туда и обыскать малолитражку, вдруг в ней обнаружится нечто интересное?

Глава 13

К счастью, Власьевская улица оказалась небольшим переулочком, в котором из машин нашлась лишь серебристая «капелька» с розовой лапкой, прикрепленной к стеклу. Двери машины были заперты. Интересно, если я попытаюсь взломать замок, сигнализация завоет?

Прижав лицо к слаботонированному стеклу, я попытался рассмотреть внутренность иномарки, вроде сиденья пусты, никаких сумок не видно. Хотя многие люди, покидая машину, прячут борсетки в багажник, на всякий случай, чтобы не соблазнять вора.

Я отошел от машины. Нет, женщины предпочитают всегда иметь при себе необходимые мелочи. Наташу привезли в больницу без сумки, может, сотрудники «Скорой помощи» позарились на нее или ее украли гаишники? Увы, подобное случается. Жертва аварии лишается денег, которые имела при себе, таинственным образом испаряются и золотые украшения, часы, дорогие мобильные аппараты.

Кстати! Если Ната не имела при себе сумки, то каким образом при ней оказался мобильный, тот самый, на номер которого я послал SMS?

Впрочем, ситуация с сотовым объяснима, наверное, он лежал у Наташи в кармане.

– Эй, мужчина, - высунулась из стоящего в двух шагах от меня тонара с хлебом полная блондинка, - ищешь чего?

– Вы давно здесь работаете? - обрадовался я.

– Три года, - хмыкнула тетка. - А че?

– Я имею в виду длину трудового дня, - уточнил я.

– Так всегда двадцать пять часов в сутки, - живо пояснила баба, - сплю вполглаза, бизнес бросить нельзя.

– Здесь случилась авария, машина сбила женщину.

– Вау! Жуть страшенная, - запричитала блондинка, - я чуть сама не померла! Как он ее! Тело, наверное, по воздуху летело! Шмяк о землю! Бух! Я в тонаре сидела! Лучше такого не видеть! Потом не заснешь.

– Вы случайно не запомнили марку автомобиля, совершившего наезд?

– Не! Длинная такая… с фарами и колесами.

Я постарался скрыть разочарование и продолжил допрос:

– А цвет?

– Черный! Или синий! А может, коричневый, - засомневалась торговка.

Я вынул из бумажника купюру, положил ее на грязную фарфоровую тарелочку и сказал:

– Очень вас прошу, попробуйте напрячься и в деталях описать произошедшее. Вас как зовут?

– Лариса, - кокетливо представилась тетка и взбила пальцами кудряшки.

– Ларочка, мне очень нужны подробности!

– Э… э… торговля плохо шла, - завела Лариса, - булки кончились, а народ, как назло, сдобу хотел, через одного нудили: «Где плюшки?» Все теперь избалованные, это раньше все молча сметали, наплевать, как называется, батон - он и в Африке батон. Нынче же кривляются по полной программе, подавай одному с персиком, другому с клубникой, третий ваще ананасов хотит.

Я терпеливо ждал, пока Лариса доберется до сути. Никогда нельзя перебивать свидетеля, среди массы словесной шелухи может попасться алмазное зерно.

Лариса, огорченная отсутствием булочек, то и дело выглядывала из вагончика, она ждала мужа Леню, который привозит из пекарни товар, но он, как назло, не ехал.

Лариса без конца трезвонила супругу на мобильный. Сначала Леня вежливо отвечал:

– Не дергайся, пробки кругом.

Но Лара не успокаивалась и в конце концов заорала:

– Дурак! Скоро народ с работы попрет, самая торговля начнется, если плюшки к ночи доставишь, я их не продам, а на следующий день засохшие никому не нужны. Из тебя бизнесмен как из меня веник!

Леня вышел из себя и завопил в ответ:

– Заткнись, дура, вот попаду в аварию, расхреначу тачку, ваще тонар закроется, не на чем хлеб возить будет!

Лариса притихла, ей стало стыдно, ну задержался Леня, это же не повод мужика пилить. Видно, муж тоже ощутил вину, потому что перезвонил сварливой половине и мирно заявил:

– Я уже рядом, через два квартала, распихай там пока пустые противни.

Лариса стала складывать штабелем кондитерские листы и тут услышала глухой удар, странный скрежещущий звук, крик… Торговка похолодела, неужели спешивший с булками муж таки попал в аварию? Не вписался в поворот и влетел в стену дома?

Бросив все дела, Лариса выскочила на улицу и перевела дух, вдали мелькали красные задние фонари какой-то тачки, Ленин старый «каблук», очевидно, пока ковылял по соседнему переулку. Не успела Лара обрадоваться, как увидела что-то, темневшее на дороге. Сначала она приняла кучу за сбитую собаку и бросилась к ней. У Лары дома живут три беспородных пса, двоих она подобрала у метро, вылечила, поставила на ноги. Лариса метнулась к неподвижному телу и, только подойдя вплотную, поняла: это женщина.

– Тут Ленька припер, - заново переживала стресс торговка, - ему прям плохо стало! Выглядела девка жутко, стали мы в «Скорую» звонить, потом ментов вызывать! Знаете, не дай бог вот так под тачкой оказаться! Никто не торопился! Ну ваще! Красный Крест через два часа приплюхал! Да еще врач на меня наорал, зачем я несчастную двигала! Так я картонку под нее подпихивала, земля холодная, сырая. Ну ежу понятно, воспаление легких получит! Вот хренота. А потом ее увезли.

– Не припомните, когда это случилось? - Я попытался выяснить хотя бы время наезда.

Лариса стала крутить толстое золотое кольцо на указательном пальце.

– В больницу ее, ну… около… э… после часа отправили.

– Постойте, - удивился я, - и до этого бедняжка пролежала около двух часов?

– Больше, - с уверенностью сказала Лариса. - Хочешь, я тебе точное время назову? Вот, смотри, тама заводик, ну, левее, видишь будку?

– Да, - кивнул я. - Что же могут производить в подобии собачьей конуры?

– Ой, юморист, - захихикала Лариса. - Это проходная, предприятие у них в глубине двора, за елками. Хитро придумано, деревья зимой и летом одним цветом, никогда ниче не видать. В советские времена здесь почтовый ящик[13] был, а сейчас всякую лабуду выпускают, народу у них много. Я че так из-за булок дергалась? Эти заводские - мои покупатели, их расписание смен я шикарно выучила. Первая на работу в пять тридцать утра прет, мимо тонара бегут и хлеб хватают, видать, буфет у них там дорогой, вот и запасаются, в полдень они назад бегут и тогда домой берут. А второй пересменок в полдевятого утра плюхает, назад, соответственно, в четыре дня. После никакой торговли, так, несколько человек подойдет. Когда девку сшибло, первая смена еще не вышла, народ повалил уже после, такая толчея получилась, все останавливаются, зырят, я ее загораживаю, говорю: «Люди, че интересного, валите себе мимо, плохо человеку. Лучше помогите, если в медицине разбираетесь, или позовите со своей фабрики врача, небось медпункт есть!» Значит, сшибло ее в половине двенадцатого!

– Спасибо, - кивнул я.

Получается, что Наташа утром поехала сюда, зачем-то вышла из машины, двинулась пешком через дорогу и была сбита. В тот момент, когда я планировал встречу с ней, она уже лежала на асфальте.

– А вы ей кто? - догадалась наконец спросить Лариса. - Тоже в «Часе пик» работаете? Про меня напишете? Ну, что я ее увидела? Фамилию назовете? Я вашу газету завсегда покупаю.

– Да, непременно, - кивнул я и тут же вздрогнул: - Подождите, откуда вы знаете, что Ната корреспондент?

– Мужики такие торопливые, - с укоризной заявила Лариса, - перебивают, договорить не дадут.

Продавщица неожиданно проворно нагнулась, потом выпрямилась и с торжеством воскликнула:

– Во!

Толстые пальцы, украшенные варварскими золотыми перстнями, сжимали ремешок из темно-коричневых камушков, оригинальная ручка крепилась к розовой кожаной сумке.

– Наташина сумка! - обрадовался я, моментально вспомнив, что видел ее в кабинете. - Как она к вам попала?

– Уж не украла, - прищурилась Лара, - кабы сперла, за фигом ее ща показывать! Девку «Скорая» как неизвестную увезла, а я час назад, простите, конечно, пописать отошла, гляжу, под тонаром валяется! Вещь дорогая, заводские такие не покупают, я сразу доперла: бедняжка когда упала, сумчонка от удара отлетела. Ну я и открыла ее. А там удостоверение рабочее, телефон, деньги, косметика. Хотела завтра позвонить в редакцию и сказать о находке, сегодня-то у вас небось никого нет. А ментам сообщать нельзя, сопрут! Забирайте!

– Спасибо, - искренне сказал я и вынул из портмоне купюру.

– Не за деньги старалась, - обиделась Лариса, - из жалости. Вот если мою фамилию в газете укажете, обрадуюсь.

Я спрятал деньги:

– Я не хотел вас обидеть, как ваше полное имя?

– Лариса Петровна Кочергина, - отрапортовала продавщица, - а еще укажите, где тонар стоит и что у меня завсегда свежие батоны!

Я пообещал Ларисе рекламную кампанию, взял сумку несчастной Наташи, вынул оттуда ключи, подошел к осиротевшему автомобилю и нажал на брелок. Мигнули фары, щелкнул замок, я открыл дверь и стал пристально осматривать салон. Ничего достойного внимания: в бардачке навалена всякая женская мелочовка, там нашлась даже упаковка запасных колготок. И какой смысл складировать в автомобиле сразу четыре пудреницы? Нет, мне никогда не понять женскую душу. А вот еще пакетик с совершенно новыми, розовыми стрингами, тюбик с клеем, сломанные очки от солнца и губная помада.

Я машинально попытался открыть золотой футляр, но у меня ничего не получилось. Слегка заинтригованный, я повернул верхнюю часть тюбика и внезапно услышал голос Наташи:

«Эй, чем занимаешься?»

От неожиданности я вздрогнул, уронил помаду и нервно оглянулся. Естественно, Капустина умерла и никак не могла сейчас очутиться около своего автомобиля.

«Не заводится, блин», - произнес другой, тоже знакомый голосок.

«Куда собралась?» - спросила Наташа.

«По делам».

«Хочешь подвезу?»

«Вау! Давай».

«Садись».

Я в изнеможении откинулся на спинку водительского кресла, похоже, я схожу с ума.

«Ты бы попросила у Николаши новую машину, - зажурчала Ната. - Куда едем?»

«На Власьевскую», - ответила девушка.

«Чего ты там забыла?»

«Ну… так…»

«Антонио попросил? Что на этот раз? Кстати, тебе не надоело в грязь одеваться?»

В машине воцарилась тишина, я пришел в себя. Умерший человек не способен вести беседу, и, будучи материалистом, я не верю в привидения и загробную жизнь. Голос записан на магнитофон! Я начал судорожно осматриваться.

«Ты о ком?» - зазвенел дискант.

«Об Антонио», - повторила Наташа.

Я наклонился, звук явно шел от пола.

«Я все знаю, - промурлыкала Капустина, - все!!! Пойми, у тебя нет шансов! Главная я!»

«Нет! - взвизгнула ее собеседница. - Не может быть! Ой, я ни при чем! Ничего не понимаю! Ты ваще сдурела?»

Я поднял губную помаду и повернул верхнюю часть, в автомобиле стало тихо. Тут только до меня дошло, что я держу в руках звукозаписывающее устройство отличного качества, диктофон, выполненный в виде вполне обычного дамского предмета.

Я вновь крутанул верхнюю часть золотого тюбика.

«Что, не может быть? - засмеялась Ната. - Антонио есть! Лучше скажи, зачем ты охмуряешь папу?»

«К-кого?» - запнулся голосок.

«Светка, не идиотничай! Сказала уже, я знаю все!»

Я стукнул кулаком по рулю. Светик! Вот кто разговаривает с Наташей, то-то щебетание показалось мне знакомым.

«Н-не понимаю!» - зашептала Светик.

«Не ври!»

«Останови машину».

«Зачем?»

«Мне выйти надо».

«До Власьевской еще далеко. Так чего ты перед папой жопой крутишь, а? За что тебя к Антонио сунули, а? Что ты натворила? Кого убила?»

«Мне надо сюда».

«Хорош брехать».

«Ой, тошнит, притормози, а то салон испачкаю», - простонала Светик.

«Никак ты беременна? - промурлыкала Наташа. - Думаешь, ты ему нужна? Нет! Главная я! Остальные мимо! Вот блин!»

«Что случилось?» - еле слышно прошептала Светик.

«Сиди спокойно, бензин заканчивается, на заправку сверну».

«Отлично!» - с заметной радостью отозвалась Светик.

«Не надейся, - засмеялась Капустина, - у меня машина хитрая, если я не захочу, ты не выйдешь. Замки снаружи блокируются так, что изнутри их не открыть. Значит, у нас папик на очереди? И чем тебя Антонио напугал? Отчего столь усердно на него пашешь? Какие грешки у Светика? Ути-пути, дура! Сидеть!!! Я уже сказала! Он мой! МОЙ! МОЙ! И не надо меня злить, а то всех сдам! ВСЕХ!»

Из диктофона послышались звуки возни, шлепки, потом всхлипы.

«Дурочка, - нежно произнесла Ната, - куда тебе со мной справиться! И я знаю, что ты в Озерках делаешь. Ну-ка ответь, к чему лохмотья и грязные ботинки? Их у тебя на заднем сиденье видели. То-то и оно! Я сама оттуда и назад не хочу! Не тяни лапы к чужим радостям! Поняла?»

Плач усилился.

«Утри сопли, я не глупый мужик, меня на слезы не возьмешь, - жестоко сказала Наташа. - Значит, так, я пошла платить, ты ведешь себя смирно, стекла не бьешь, не орешь, да и незачем это делать. Я ведь в курсе всех твоих дел».

Хлопнула дверь.

«Сука! Б…ь! Чтоб ты сдохла», - произнесла Светик с такой злобой, что я невольно вздрогнул.

Потом послышалось тихое попискивание, и вновь раздался голос, только теперь в нем не было ни малейшего намека на слезы.

«Антонио? - спросила Светик. - Ситуация номер раз. Капустина в курсе всего. Не знаю! Да. Нет. Да. Нет. А еще она сказала, что я никто, она главная! И про папика сказала! И про беременность знает! Говорит, если что - всех сдаст. Надеюсь, ты… Не уверена. На Власьевскую улицу. Ладно. Хорошо. Попытаюсь! Имей в виду, она хитрая сука! Б…ь! Она же врет про главную? Да?»

Несколько минут из диктофона неслось потрескивание, затем снова раздался голос Наты.

«Ну как? Хорошо ль тебе, девица?»

«Ты права, - зашмыгала носом Светик, - он меня шантажирует, предлагает с ним в постель лечь! Мне страшно!»

«Ясный перец, - с сочувствием произнесла Ната, - но это еще не повод для убийства папика!»

«Ей-богу, я здесь ни при чем! Не понимаю, о ком ты говоришь!»

«Ой, как смешно!»

«Правда, - залебезила Светик. - Антонио велел мне за папиком приглядеть, ну и соблазнить его, типа охмурить! Но он с крючка сорвался! Ниче не вышло! И я не беременна!»

«Врешь!»

«Нет!»

«Прекрати».

«Не-е-ет!»

«Знаешь, милая, - прошипела Ната, - если ты будешь врать, я тебя тут убью! И никто, как понимаешь, даже не забеспокоится. Тебя как будто нет! И не будет. А мне все с рук сойдет. Вон Романа Бурлеева на тот свет отправили, и что? Тишина!»

«Ладно, сдаюсь! Спрашивай, я все расскажу! - простонала Светик. - Но про Бурлеева ничего не знаю, первый раз его имя слышу!»

Глава 14

«Ты спала с Антонио? - живо спросила Ната. - Или и сейчас спишь?»

«Нет! О чем ты!»

«Хорош изображать целку».

«Ну правда, - заныла Светик, - я его не вижу!»

«Как же вы общаетесь? Он же тебе задания давал».

«Через Интернет. На комп шлет, каждый раз с другого адреса».

«Ну, предположим, я поверила!» - протянула Ната.

«Послушай, как ты меня вычислила? - зашептала Светик. - Мне Антонио обещал, что никто не узнает!»

«Не твое дело, - рявкнула Капустина, - вопросы тут задаю я».

«Мне плохо, - зарыдала Светик, - я задыхаюсь! Останови тачку, там аптека! Плиз! Приступ астмы начинается, вон там зеленый крест, чуть левее! Стой!!! Вот здесь!!!»

«Я сама тебе куплю лекарство, сиди смирно», - велела Ната.

Послышался хлопок, из диктофона раздалось странное шипение, оно повторилось, потом послышались попискивание и голос Светика, на диво бойкий:

«Антонио! Скорей! Она меня прессует! Да. Супер. Йес. Ой, она из аптеки по телефону говорит или эсэмэску шлет, я через окно вижу! Антонио, эта сука нас сдаст! Быстрее! На Власьевской! Хорошо! Все, она назад прется».

Снова хлопок, и голос Наты:

«Держи!»

«Спасибо», - слабым голоском поблагодарила Светик, и я лишний раз поразился умению девицы перевоплощаться. Ей-богу, сцена потеряла великую актрису.

«Би-бип, би-бип, би-бип», - донеслось из звукозаписывающего устройства.

«Это что?» - спросила Наташа.

«Е-мейл, - коротко ответила Светик, - хочешь посмотреть? Антонио прислал, у меня телефон к Интернету подключен».

«Продвинутая киса, - хихикнула Ната, - но тут одни цифры».

«Это шифр. Хочешь, переведу?»

«Ну?»

«Сорок восемь двадцать один».

«Очень мило, это и я прочитать могу, в чем смысл?»

«Жду в условленном месте, Антонио», - истолковала послание Светик.

«Так ты едешь к нему на свиданку? Сука! Скотина! Я тебя убью! Он МОЙ! Живо говори, где стрелка?»

«На Власьевской, - захныкала Светик, - там проходная есть, заводская. Ой, мне плохо, плохо!»

Притворщица зарыдала.

«Не помрешь, - равнодушно проронила Ната, - такие, как ты, живучие! Родная сестра таракана! Заткнись!»

«О-о-о!»

«Заткнись!»

Раздался сочный шлепок.

«Не бей меня, - взмолилась Светик, - лицо изуродуешь!»

«Что, папик расстроится? - с ехидством осведомилась Капустина. - Боишься товарный вид потерять?»

«У меня мужик есть на примете, - всхлипывая, разоткровенничалась Светик, - новенький! Видела его? Ваней зовут, на «Бентли» катается!»

«Губа не дура! Что, он такой богатый?»

«Разве бедный купит «Бентли»?» - справедливо заявила Светик.

«Приехали, - констатировала Наташа, - теперь слушай! Хочешь из дерьма вылезти?»

«Да, да».

«Я тебе помогу, если ты к Антонио в кровать не полезешь! Он МОЙ! Ради него… я… тебя УБЬЮ! Но, если пообещаешь сидеть тихо, я тебя не трону и руку протяну. А ты помни про Романа Бурлеева».

«Ой, спасибо, спасибо, ты такая добрая!»

«Я злая, но справедливая. Антонио мой! Запомнила?»

«Натулечка! Родная! Милая! Любимая!»

«Хорош! Короче, на встречу иду я! Снимай плащ. Поговорю сама с Антонио! Пусть объяснит, с какой стати он с тобой возится, прижму его».

«На, бери!»

«Супер, теперь кепарик натяну, издали мы слегка похожи».

«Но вблизи Антонио сразу заметит обман», - заметила хитрая Светик.

«Вы же не встречались!» - ехидно напомнила Ната.

«Да, но вдруг он фотки видел? Антонио столько знает… он… вон там, видишь, фигура…»

«Ладно, мне же надо, чтобы он меня не сразу узнал, - азартно воскликнула Наташа. - Я к нему подойду и поинтересуюсь: милый, за хреном тебе другая!»

«О! Да! Да! Делай что хочешь, я ни при чем, - тараторила Светик, - мне он не нужен! Ты права, я от папика беременна!»

Раздался хлопок, я превратился в слух. Потрескивание, потом легкий шорох и уличный шум. Очевидно, Светик опустила тонированное стекло автомобиля, чтобы лучше видеть происходящее. И тут загрохотало, зашумело, послышался крик, стук, вроде удар или шлепок, затем завизжали женские голоса, и снова шорох. Видно, Светик закрыла окно.

«Ты не права, Ната, - с огромным удовлетворением вдруг сказала девушка, - меня просто так не убить, я живучая, а главное, умная, не попадаюсь на крючок, как ты! И, на мой взгляд, лучше быть живой родной сестрой таракана, чем дохлым белым лебедем! Спи спокойно, дорогая Наташа, товарищи за тебя не отомстят!»

Снова послышался громкий хлопок, и наступила напряженная тишина. Я перевел дух, рубашка прилипла к вспотевшей спине. Светик не подумала о том, что Наташа может записывать их разговор. Отчего простая мысль о диктофоне не пришла в голову девушке? Не знаю. И на старуху бывает проруха. Светик предусмотрела почти все, организовала убийство Капустиной, а про магнитофон даже не подумала. Хотя, не совершай преступники ошибок, их бы невозможно было поймать! Наташа тоже сглупила, покинула машину, заперла ее, но не отобрала у Светы мобильный.

Еле живой от пережитого стресса, я вышел из автомобиля, не забыв прихватить с собой тюбик «губной помады», пересел в «Бентли» и поехал в сторону дома.

Добравшись до кровати, я упал прямо на покрывало, с полчаса пролежал в состоянии полена, потом позвонил Максу.

– Сумка у тебя? - деловито поинтересовался приятель, когда я изложил суть дела.

– Я оставил ее в машине Наташи, - ответил я.

– А где ключи?

Я растерялся.

– Не помню!

– В смысле?

– Я перенервничал, - попытался оправдаться я, - ведь фактически стал свидетелем гибели Наташи, понимал, что Светик заманила Капустину в ловушку, и ничего поделать не мог! Отвратительное ощущение, вот я и забыл про ключи, вышел, хлопнул дверью и… -…уехал домой, - завершил за меня рассказ Макс. - Красиво получилось: стоит на улице иномарка, практически открытая, а внутри ключи. Гениально, Иван Павлович!

– Сам не понимаю, как такое могло случиться, - удрученно ответил я.

– Ладно, - сменил гнев на милость Макс, - сейчас что-нибудь придумаю, не переживай, отгонят авто на стоянку.

– У Наты муж инвалид, ему трудно будет получить назад машину, - напомнил я.

– Хорошо! Не лезь в это дело!

– Но я уже в нем по самые уши!

– Тебя просили вычислить в редакции крысу, только и всего!

– Но…

– Ваня!

– Ты же слышал! Светик замешана в каких-то неблаговидных делах, и она убила Наташу!

– Девица оставалась в салоне машины, когда Капустина попала под автомобиль, - возразил Макс.

– Светик вызвала по телефону убийцу!

– Это еще требуется доказать!

– Имеется диктофон!

– Это не улика для суда!

– Значит, мне следует искать нечистого на руку сотрудника «Часа пик» и забыть о Наташе?

– Да.

– А несчастный Роман Бурлеев? Наташа занималась его делом! И кто такой Антонио?

– Ваня! Успокойся! - велел Макс.

Я притих. Можно сколько угодно подсмеиваться над желанием моей хозяйки Элеоноры казаться супер-пупер сыщиком, но она бы никогда не бросила дело на полпути к финишу, продолжала бы копать дальше.

– Ваня, - ласковым голосом сказал Макс, - давай придем к консенсусу. Ты пока спокойно работаешь в редакции, вычисляешь падлу и получаешь от Сергея новую машину. А я наведу справки, посоветуюсь кое с кем. Фу! Ну скрутило!

– Что такое? - насторожился я.

– Живот болит, - с неохотой признался Макс.

– Опять язва? Немедленно принимай таблетки, - забеспокоился я, - не потерял список лекарств?

– Уже купил необходимые, - закряхтел Макс, - но они мне помогать перестали!

– Не может быть!

– Уже неделю глотаю, а толку нет, так иногда схватит, хоть волком вой!

– И ты не пошел к врачу?

– А чем он поможет? Те же пилюли выпишет, других пока не придумали, - заявил Макс.

– Ты идиот! - обозлился я. - Завтра же рысью к гастроэнтерологу!

– Так перетопчусь. Просто сейчас апрель, обычное обострение, оно у меня весной и осенью случается!

– Макс! Необходимо посетить специалиста!

– Еще раз шланг глотать? Ну уж нет! Все, пойду поужинаю и лягу!

– Стой! - заорал я.

– Ну что еще случилось? - простонал Макс.

– Чем ужинать собрался?

– Пельменями.

– С ума сошел!

– Почему? Они свежие!

– Сейчас тебе необходимо соблюдать диету.

– Ну, спасибо, Ваня, непременно начну вести здоровый образ жизни, - пропел Макс, - прямо с завтрашнего утра. Встану в десять, сделаю зарядку, потом кофе с овсянкой, прогулка по лесу, бассейн, обед, сон, тусовка. А сейчас усталый мент, которому за весь день удалось лишь чужой бутерброд понюхать, нажрется от души пельмешков и ляжет дрыхнуть. Пузо у меня, скорей всего, с голодухи крутит! Покедова!

Ну и как вразумить этого олуха? Вместо того чтобы посетить доктора, пару недель посидеть на диете и окончательно выздороветь, приятель сейчас запихнет в больной желудок куски теста с мясом якобы молодых бычков и плюхнется на боковую. Хотя в одном Макс прав, его работа не способствует ведению здорового образа жизни.

Насколько мне известно, в большинстве отделений милиции Москвы нет столовых, а ведь люди трудятся сутками, им хочется горячей еды, в особенности зимой. Простые сотрудники не располагают зарплатой, которая позволила бы им питаться в ресторанах. И что остается бедолагам? Покупать у метро булки с сосисками сомнительного качества или приносить из дома бутерброды. Наверное, поэтому почти все стражи порядка мучаются различными желудочными заболеваниями. Макс в свое время съездил в Америку и был поражен, в каких условиях трудятся тамошние полицейские. Отличной столовой с демократичными ценами он просто позавидовал, но самое неизгладимое впечатление на него произвел кабинет релаксации, где можно подремать четверть часа, слушая щебетание птиц. Кстати, а где обедают сотрудники ГАИ? Ни разу не встречал у постов полевую кухню, и куда они, пардон, ходят в туалет? Неужели терпят по многу часов? Разве трудно поставить для них голубую кабинку, дать ребятам ключи и решить проблему?

Вот если бы их начальство попрыгало пару дней на перекрестке, дыша выхлопными газами и выслушивая претензии озлобленных пробками водителей, думаю, мигом у гаишников появилось бы все: и сортиры, и передвижные столовые с горячими щами. Но только из уютного кабинета дорогу не видно, у людей с золотыми погонами нет проблем с походом в сортир, а тарелку с вкусной едой им принесут прямо на рабочее место.

Я забрался под одеяло и попытался заснуть. Перед глазами неожиданно возникла Нора.

– Вава, - сердито сказала хозяйка, - ты меня разочаровываешь! Разве можно бросать почти раскрытое дело? Неужели ты позволишь Светику и этому Антонио остаться безнаказанными? Ты же всегда претендовал на звание благородного человека. Осталось чуть-чуть, и убийцы окажутся за решеткой. А Веня? Несчастный инвалид сам не сумеет ничего предпринять! Вава, не дрыхни, очнись и займись расследованием!

– Нора, - бормотнул я, и тут меня уволок в свою пещеру крепкий сон. …Ровно в десять утра я шел по коридору редакции, держа в руке ключ от кабинета.

– Иван! Стой! - закричал незнакомый лысый толстяк.

Я притормозил:

– Слушаю внимательно.

– Привет.

– Здравствуйте.

– Ты новый литредактор?

– Да, - кивнул я.

– Меня зовут Гена Соломатин, - зачастил толстяк, - отдел новостей, а заодно и кулинарный рецепт!

Я постарался сдержать улыбку. Гена Соломатин - отдел новостей, а заодно и кулинарный рецепт. Интересно, он пишет так же хорошо, как говорит? Одна моя знакомая, Нинель Каскина, став владелицей иномарки, начала приобретать всякие журналы для женщин-водителей и вычитала в одном из них, что в каждом автосервисе должен быть балансировочный робот. Когда пришла пора менять летнюю резину на зимнюю, Нинель прикатила на шиномонтаж и решила продемонстрировать местным работягам свою осведомленность. Она высунулась из джипа и спросила:

– Мальчики, а где у вас балансировочный робот?

Здоровенный мужик, одетый в грязные джинсы и замурзанную рубашку, вытер ладони ветошью, посмотрел на Нинель и спокойно ответил:

– Балансировочный робот? Здрассти, это я.

У механика, очевидно, имелось чувство юмора, которое начисто отсутствует у Гены - отдела новостей и кулинарного рецепта в одном лице.

– Живенько поправь, - бухтел тем временем Соломатин, - и отнеси Олеське в секретариат, не жуй сопли, там еще психсовет до кучи!

– Что? - переспросил я.

– Психсовет, - нервно повторил Гена. - Я опаздываю, на кладбище бегу, там могилы побили. Здорово!

– Вас радует акт вандализма? - изумился я.

Соломатин издал отвратительный звук, попросту говоря, рыгнул и ответил:

– Так новость горячая! Заработаю на ней! Покедова. Слышь, Вань, секретарша на твой отдел мои звонки переведет.

– С какой стати? - я попытался отбиться от навязанной чести.

– Ненадолго, пока Ритка не приедет, ты уж моих не футболь, вежливенько сообщай - Генчик на кладбище, тренькайте на мобилу.

– Хорошо, - кивнул я.

– А ты ниче, нормальный, хоть на пидора похож, - отпустил сомнительный комплимент Соломатин и улетел на спортивной скорости прочь.

Глава 15

Я сел к столу и начал изучать творчество Соломатина. Скоро в кабинете появится Светик, пусть она застанет меня погруженным в работу. Ну, что там?

«Салат на каждый день. Возьмите две банки икры: черную и красную, смешайте их в менажнице, добавьте чайную ложку растительного масла и несколько капель чесночного сока. Подайте вместе с гренками. Этот быстрый рецепт позволит питательно накормить вашу семью ужином, не тратя на приготовление еды много времени».

Я положил рецепт на стол. Чудесный, наверное, салат получится. Может, не добавлять в него масло и чесночный сок? Интересно, какую зарплату должны иметь люди, для которых предназначен данный рецепт? И что мне делать? Переписать текст целиком? Или объяснить Соломатину для начала: смешивать банки нельзя, такой трюк возможен лишь с их содержимым!

На столе ожил телефон, я снял трубку.

– Можно Соломатина? - гулко сказал мужчина.

– Кто его спрашивает?

– Генку позови к аппарату, - проигнорировал мой вопрос собеседник.

– Увы, Геннадия нет.

– И куда этот дурак делся? В какую степь лыжи навострил?

– На кладбище отъехал, - сухо ответил я.

– Где он? - уже испуганным тоном спросил нахал.

– Отправился на погост.

– И давно? - прошептал мужик.

– Утром, в начале одиннадцатого.

– Ой, мама! - взвизгнул идиот. - Во дела! Значит, с ним уже не поговорить! Ваще чума! Ну как же так!

– На сотовый ему звоните, - подсказал я.

– Ну вы, блин, даете, - протянул грубиян, - мобила че, с ним?

– Конечно, - не понял я удивления незнакомца.

– Офигеваю, - коротко рявкнули из трубки, и полетели короткие гудки.

Я покачал головой, странные люди порой встречаются на свете! Ладно, отложим пока шедевральный рецепт и прочтем опус, озаглавленный «Психсовет».

«Дорогие читатели, сегодня на ваши письма отвечает психолог Альбер Камю».[14] Я судорожно чихнул: знаком ли Соломатин с трудами великого француза или лысому Гене просто понравилась услышанная где-то фамилия? Ну, что там за текст.

«Дорогая редакция! Я люблю Пашку, а он мимо ходил, рожу отворачивал, но вчера вдруг подарил шоколадку и пригласил в гости. И вот теперь я сомневаюся, идти или нет? Может, он решил просто переспать со мною? Вдруг совсем даже и не любит? Катя».

Ответ Альбера Камю. «Дорогая Катя. Очень приятно, что вы не принадлежите к числу девушек, легко забывающих о чести. Вы абсолютно правы, глубокие отношения намного лучше поверхностных, сиюминутных, они оставят у вас плохое послевкусие. Но спешу успокоить, похоже, у Паши вполне серьезные намерения. Ну подумайте сами: девушке, с которой намереваются просто потрахаться, не станут дарить шоколадку. Всегда ваш Альбер Камю».

Я оторопело прочитал «психсовет» еще раз. Надо отдать должное Соломатину, рецепт и заметка от лица Альбера Камю выдержаны в одном жанре, который следует назвать: вдохновенный идиотизм.

Дверь в кабинет с треском распахнулась, я, ожидая увидеть Светика, сделал серьезное лицо, схватил ручку и принялся яростно переписывать рецепт.

В комнате раздались тяжелые шаги, я оторвал взгляд от листа.

– Привет, как делишки? - фамильярно, словно старому знакомому, сказало темноволосое существо.

– Доброе утро, - ответил я, пытаясь определить пол субъекта.

Не следует считать меня кретином, вы бы сами догадались, кто перед вами, увидев длинные курчавые волосы, скрепленные блестящей заколкой, две дорогие брилиантовые серьги в больших ушах, пронзительно розовый свитер, джинсы, ботинки размера этак сорок третьего, накрашенные губы и аккуратные тонкие усики? Вроде женщина, но вот усы и огромные ноги!

– Ты как, нормалек? - поинтересовался субъект.

– Спасибо, жизнь прекрасна, - на всякий случай ответил я.

– Оптимист, однако, - хмыкнуло существо. - Не разделяю твоего веселья, у меня полный трендец. Представляешь, чего моя учудила?

Не переставая говорить, посетитель по-хозяйски сел на стул, положил ногу на ногу и начал самозабвенно жаловаться:

– Приехали в город Мензу, знаешь такой?

– Нет, - помотал я головой, - первый раз слышу.

– Я сам об этом городе в понедельник узнал, - закивала головой гостья.

Я все-таки решил считать непонятное сещество женщиной, соотношение волосы - заколка - серьги - помада - розовый свитер явно перевешивало набор большие ботинки - усики. Тем более что у некоторых дам бывает растительность на лице.

– Менза и Менза, - вещала тем временем гостья, - лишь бы бабло за концерт отстегивали, понимаешь? Короче, приплюхали мы в Мензу, Лео скандал закатил: «Спать хочу, в автобусе трясло, концерт не пою, голова болит». Извел всех на дерьмо, в конце концов переоделся, стоит в кулисе. Ромка ему микрофон сует, и тут нашу звездулину на креатив пробивает, поворачивается он ко мне и спрашивает: «Куда приехали? Как место называется?» Типа, скажите, где я выступаю? Я, ничего плохого не ожидая, мирно отвечаю: «Маленький городишко, Менза». - «Круто, - говорит Лео, выскакивает на сцену и орет, как подорванный: «Здравствуйте, мензюки!» Красиво? Он с ними поздороваться решил, урод!

– Не слишком удачно получилось, - согласился я.

Тетка затрясла буйными кудрями.

– Ваще улет! Я в кулисе стою и шепчу: «Лео, только не надо договаривать в придачу «и мензючки». Так он словно услышал и… как ты думаешь, чего сделал?

– Насколько я понял, Лео певец, который замучился от беспрерывных гастролей, - ответил я, - наверное, он начал выступление.

– Не-а, - простонала бабенка, - он таки завершил свое приветствие, как завизжит в микрофон: «Хай, мензючки!» Все, мне башню снесло, я от дундука ушел, больше с ним не работаю! Одобряешь, милый?

Я кивнул, плохо понимая, зачем незнакомка со мной откровенничает.

– Думаю, это правильное решение.

– Очень надеюсь на твою поддержку, - засюсюкала тетка, - котик, помоги!

– Чем помочь? - отодвигаясь на всякий случай подальше, вежливо осведомился я.

– Теперь я продюсирую новый проект, - с жаром воскликнула бабенка, - певица Мамзель, слышал?

– Нет, - честно признался я.

– Еще узнаешь, - пообещала баба, - прогремит по всему миру, поверь моему опыту! Но нужен толчок, скандальчик! Андестенд?[15] - Пока не совсем.

– Слушай, ты меня узнал? - внезапно насторожилась дамочка.

– Ну… э… - замямлил я, - кажется, мы встречались где-то.

– И не раз, дурачок, - заржала баба, - в последний на дне рождения у Вики Колосовой.

Я кашлянул и все же решил указать явно подслеповатой гостье на ее ошибку.

– Вы меня с кем-то путаете! Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь… то есть литературный редактор «Часа пик».

– Вау, как понтово, - хрюкнула мадам, потом ловко вскочила, обогнула стол, ткнула меня кулаком в плечо и игриво прочирикала: - Сделал карьеру и теперь старых друзей не узнаешь! Ну, Ванька, даешь! Лады, я сбегаю к Сереге! Он те ща позвонит! Прям обидки взяли, вона как людей положение ломает! Сколько раз вместе бухали, в одной кровати спали, а теперь нос в сторону?

– Мы спали в одной постели? - перепугался я.

Говорят, что некрасивых женщин не бывает, просто иногда не хватает выпивки, но сколько же надо влить в себя, чтобы возжелать эту старую пуделиху? Я столько не выпью. В этом случае бутылки коньяка точно не хватит!

Продолжая горестно рассуждать о зазвездившихся друзьях, мадам унеслась из кабинета. Я, наплевав на приличия, выкурил прямо на рабочем месте сигарету и попытался сосредоточиться на тексте Соломатина. Стрелки часов медленно двигались по кругу, скоро должна появиться Светик. Итак, что делать с «психсоветом»?

Ответ на поставленный вопрос так и не нашелся, моим раздумьям помешал телефонный звонок.

– Ваня, - бойко сказал Митяев, - зайди ко мне!

Я в очередной раз отложил опус и поспешил в кабинет главного редактора.

– У нас родился проект, - забыв поздороваться, заявил Сергей, - кстати, вы знакомы? Это Ваня Подушкин, а это Илья Скунс.

Предательская улыбка помимо воли появилась на моих губах, значит, все же главными были ботинки, кудрявая дама - это на самом деле мужик с жуткой фамилией.

– Не Скунс, - обиженно поправил Илья, - а Сунс, у меня отец из Таиланда.

Мне стало еще веселей, Сергей закивал:

– Да, да, хорошо! Илья сейчас продвигает новую звезду!

– Мамзель, - ляпнул я.

– О, ты уже в курсе, - обрадовался главный редактор.

– Говорил же, - заспешил Илья, - мы давно дружим, сколько раз один косяк на двоих пыхтели.

Последняя фраза Сунса звучала загадочно, ну каким образом можно «пыхтеть косяк»?

– Так вот, - отмахнувшись от Ильи, как от назойливо жужжащей мухи, продолжил Митяев, - нужен скандал. Я придумал суперфишку! Делаем серию материалов о тебе и Мамзель!

– Обо мне? - изумился я. - Но я не представляю никакого интереса для публики.

– Ошибаешься, котик, - кинулся разубеждать меня Сунс, - пока я до тебя дошел, во все кабинеты заглянул. Извини, Серега, везде бабье или обмылки торчат. А у Ваньки рост, фигура, красота, ум.

Я не принадлежу к категории людей, легко попадающихся на ржавый крючок лести, но Илья прав. От Николетты мне досталась вполне презентабельная внешность, а от отца умение мыслить. В некотором роде я исключение, обычно природа одаривает человека чем-то одним: либо красотой, либо мозгами, а вот я получил все вместе. Однако этот Илья вовсе не так противен, просто у парня своеобразная манера общения.

– Согласен? - вдруг резко спросил Сергей.

Я, на пару минут погрузившись в свои мысли, автоматически ответил:

– Да.

– Договорились, - хлопнул в ладоши Илья. - Ванька, ты не пожалеешь ни на секунду! Дело ради Мамзели затевается, я в нее вкладываюсь, но тебе какая удача! Пресса! Фотки! Еще и деньги получишь, кроме славы! Ты наверх попрешь, посмотри на Бармалея! Он начинал с такого же скандальчика, его продюсер Коткин нанял - и что? Теперь ни одна тусовка без парня не обходится, в кино снялся, премии огреб.

– Вы о чем? - попытался я уточнить размер неприятности, в которую вляпался по собственной глупости.

Угораздило же меня задуматься в самый неподходящий момент!

– Иди в кабинет, - приказал Сергей, - там и обсудите! Илья, не тяни кота за хвост!

– Так все готово, пусть вечерком приезжает, - запрыгал Сунс.

– Куда? К кому? - забеспокоился я.

Из кармана Ильи понеслась бойкая мелодия, продюсер выхватил мобильный.

– Да! Чего? С ума тронуться! Я же велел! Мордой в рукомойник? Кто? Она? Ну елы-палы! Спокуха, мечусь к вам!

Продолжая держать сотовый, Сунс повернулся к Сергею.

– Все. Уношусь! Ох уж эти певички! Еще только собирается зажигаться, а уже щеки дует! Ваня! Сегодня, в девять ноль-ноль! Вот тебе визитка!

Сунув мне в руку клочок бумаги, Илья улетел, я в полной растерянности посмотрел на Митяева.

– Сядь, - предложил Сергей. - Скунс полнейший идиот, но мне его идея показалась замечательной. Ты, как вижу, ничего не понял?

– Пока не разобрался!

Митяев побарабанил пальцами по столешнице.

– Попытаюсь растолковать. Илья выводит на рынок новую певицу, ее следует выделить из толпы, необходим скандал. Скунс предлагает фотосессию: ты и Мамзель.

– Я? Почему я? Зачем я?

– Фактура хорошая, - кивнул Митяев, - лицо не затасканное, придумаем тебе легенду, представим… э… богатым мужиком, олигархом, замутим историю, она будет эксклюзивно наша!

– Офигеть! - Я перешел на сленг газетчиков.

– Если честно, меня мало волнуют деньги, которые Скунс обещает «Часу пик», - продолжал Сергей.

– Погоди, - остановил я Митяева. - Он тебе платит? За что?

Митяев встал и начал мерить шагами кабинет.

– Ваня, как ты представляешь себе журналистику? - вдруг спросил он.

– Сбор фактов, интервью, объяснение сложных проблем экономики простым, доступным народу языком, бичевание пороков. - Я попытался перечислить глобальные задачи прессы. - Просветительская миссия вкупе с информационной работой.

– Ваня, знаешь, зачем детям читают сказки? - прищурился Сергей.

– Для общего развития, - удивленно ответил я на странный вопрос.

– Нет! Сказки - это жуткие истории, плавно подготавливающие детсадовцев к просмотру теленовостей и восприятию периодики, - ухмыльнулся Митяев. - Ваня, раскрой глаза, честных журналистов нет, все продаются, просто цена у каждого своя.

Совсем дешевые - им ста баксов и обеда в ресторане хватит - они словно флюгер, им заплатят - они поют. Забашляют другие - на того, о ком вчера пели, горшок с дерьмом выльют. Другие подороже - машин хотят, ювелирку, третьи совсем крутые, «принципиальные», там большая игра, место в политике, звание глашатая свободы. Но, повторюсь, продаются все, вопрос лишь в цене. Впрочем, деятели шоу-биза такие же - совместные акции, скандальные съемки со звездами - вполне рутинный факт.

– Хочешь сказать, что медийные личности сами организовывают шум в прессе?

– Очень многие, - засмеялся Сергей, - правда, есть и такие, кто, наоборот, платит за молчание. Секс, деньги, болезни - вот о чем хотят знать люди. Всем интересно засунуть нос в чужую постель, порыться в кошельке у звезды и прочитать про то, как член правительства триппер подцепил. Тираж скачет вверх от пикантных новостей. И так называемая серьезная пресса на том же стоит - пугает народ кризисами, печатает пафосные глупости и легко меняет мнение в зависимости от приказа хозяина. Если ты читаешь гневные статьи в аналитическом журнале, знай - их кто-то заказал. Очень интересно взять подшивку издания лет этак за пять и спокойно изучить. Смех, да и только! То, что было пару лет назад белым, сегодня они черным называют. С тех пор как умные финикийцы придумали деньги, мир потерял невинность!

Я вспомнил литературного критика Александра Македонского с его статьями про Смолякову и промолчал.

– Так вот, я решил использовать Скунса, - объяснял Сергей.

– Он Сунс, - поправил я.

– Да? По-моему, Скунс ему подходит больше, - заулыбался Митяев, - но суть не в этом! Проведем с тобой фотосессию, а я пущу слух, что лично курирую материал исключительной эксклюзивности. Мегапроект настолько секретный и важный, что никого к нему не подпускаю. Текст и фотки только у меня, вот тут, в компе! Крыса захочет их спереть, дождется, пока народ по домам разбежится, и сюда шнырнет. Тут мы ее и прихватим!

– Как? - задал я резонный вопрос.

– Очень просто, здесь камеры стоят!

– Думаю, о записывающих устройствах известно всем, предатель, вероятно, умеет их отключать!

– Ты стопудово прав, - потер руки Митяев, - но гадина не в курсе, что, кроме общего наблюдения, у меня в комнате дублирующая система смонтирована, ее сегодня ночью подключат. Скунса само провидение мне послало. Тебе, Ваня, за ерунду машина достанется, ну снимешься с Мамзелью! Всех дел на час! И себя распиаришь по полной.

– Сержик, - пропели из-за двери, - а вот и я!

Глава 16

Я с любопытством посмотрел в сторону входа. Интересно, у кого из сотрудников столь теплые отношения с хозяином? Кто позволяет себе фамильярное обращение «Сержик»?

Дверь распахнулась, по кабинету поплыл запах духов, за ним следом появилась Света.

– Котик, - завела было она и взвизгнула: - Вау, тут Ваня! Не верь ему! Он врет насчет аварии! Я никогда не была в Озерках! И про лохмотья он брешет. Придумывает! Приставал ко мне, лапы тянул, за попку хватал, приглашал на «Бентли» покататься, а когда я отказала, решил отомстить!

Я обомлел от негодования, а Митяев схватил трубку ожившего телефона.

– Да, я весь внимание!

Потом прикрыл микрофон ладонью и прошипел:

– Идите отсюда!

Мы со Светиком послушно вышли из кабинета. В маленьком предбаннике девушка нежно просюсюкала:

– Ванечка, не обижайся, я просто пошутила насчет попки. В принципе, я не против! Давай попьем кофейку?

В любой другой ситуации я бы отверг все ее попытки наладить контакт, но сейчас требовалось выжать из наглой девки информацию, поэтому я быстро сказал:

– Да, да, предлагаю прямо сейчас расслабиться.

– И где? - кокетливо взмахнула ресницами Светик.

– Выбирай ресторан, - галантно предложил я, лихорадочно подсчитывая наличность в кошельке.

– Фу, - скривилась девушка, - отстой. Хочу домашней обстановки. Поедем к тебе?

– Ко мне? - удивился я столь стремительному развитию событий.

Обычно дамы любят соблюдать последовательность: букет - ресторан - подарок, а уж потом следующая стадия отношений. Но Светик решила резво выбежать на финишную прямую.

– Испугался? - ухмыльнулась девушка. - Или у тебя в квартире жена и семеро козлят?

– Я пока не нашел второй половины, - вступил в игру я.

– Тогда чего ждем? - перешла в наступление Светик. - Спускайся, заводи мотор, я через пару минут прибегу.

Я пошел на парковку и по дороге позвонил домой.

– Слушаю! - заорала Ленка.

– Возьми в моей спальне из секретера деньги и сходи в кино, - приказал я.

– Чаво? - не поняла домработница.

– У тебя сегодня выходной!

– Чегой-то? Я еще белье не постирала.

– Ступай, посмотри фильм.

– Неохота.

– Тогда сходи в кафе.

– Что я, проститутка, по столовым шляться, - возмутилась Ленка, - лучше телик позырю.

– Нет, мне нужна пустая квартира.

– Без мебели? - задала восхитительно глупый вопрос домработница.

– Без тебя! - уточнил я.

– А-а-а, - протянула Ленка, - так бы сразу и сказали. Ну лады, сгоняю на рынок, куплю к весне плащ за ваш счет.

– Возьми нужную сумму, - щедро предложил я.

– Еще у меня туфель нет, демисезонных.

– Хорошо.

– И сумочки!

– Не слишком ли дорого стоит твой уход из квартиры?

– Могу остаться, тогда тратиться вообще не придется, - обиделась Ленка, - сяду тихонько с сериальчиком, а вы че хотите делайте, мне даже в голову не придет на вашу прости господи смотреть!

Тут я увидел, как из здания редакции выпорхнула Светик, и моментально согласился на все условия Ленки.

– Плащ, туфли, сумка, платье, сапоги… Только немедленно покинь территорию.

– Ох, грехи наши тяжкие, - застонала домработница, - пойду прачку остановлю!

Всю дорогу Светик болтала без умолку, не забывая говорить мне комплименты и как бы невзначай демонстрируя стройные ноги. Когда мы наконец вошли в квартиру, девушка совершенно искренне воскликнула:

– Ваня, за фигом тебе на Серегу в «Часе пик» париться, похоже, ты ни в чем не нуждаешься!

– Квартира мне досталась от родителей, отец был известным советским писателем, - сказал я полуправду.

– А «Бентли»? На улице нашел?

– Нет, в гараже, - улыбнулся я. - Как-то утром спускаюсь вниз, ба! Стоит!

Светик засмеялась:

– Где руки помыть можно?

Я довел ее до ванной, пошел на кухню, включил кофемашину, достал из борсетки губную помаду - диктофон, положил ее на стол и стал поджидать Светика. Девица появилась замотанная в банное полотенце.

– Ванечка, ты мне не продемонстрировал спальню, - без всякого смущения заявила она.

– Может, сначала кофе? - предложил я.

– С коньяком! - подхватила Светик. - Вон там бутылочка! А ну, покажи, что за марка. Вау, ты себе ни в чем не отказываешь! А почему не женишься? На голубого ты не похож!

Я молча наполнил бокалы и поставил рядом с ними чашки, из которых поднимался пар. Конечно, я не умею варить такой замечательный напиток, как Веня, но агрегат, купленный Норой, делает совсем неплохой капуччино.

Светик отхлебнула кофе.

– Попробуй положить сюда кардамон и чуток корицы, - внезапно предложила она. - Один мой знакомый суперкофе варит, как раз с кардамоном и еще чего-то добавляет, могу узнать рецепт.

– Ты уронила губную помаду. - Я решил свернуть на нужную дорогу.

– Где? - изумилась Светик.

– Вот, - кивнул я на тюбик, - он лежал у вешалки.

– Это не моя! Кто-то из гостей оставил.

– Исключено! Сюда не заглядывают женщины.

– Правда? - захихикала Светик. - Прикольно.

– Косметика твоя, - настаивал я.

– Я не пользуюсь дешевкой! - отрезала девушка.

– Все же посмотри!

– Только ради тебя возьму эту дрянь в руки, - скривилась кокетка. - Слушай, она не открывается!

– Поверни верхнюю часть, - посоветовал я.

Светик, прикусив нижнюю губу, послушалась.

«Эй, чем занимаешься», - раздался голос Наташи Капустиной.

– Мама!!! - заорала Светик. - Кто тут?

«Не заводится, блин!» - прозвучал ее же голос из тюбика.

– Не узнаешь? - спросил я.

«- Куда собралась?

– По делам.

– Хочешь подвезу?

– Вау, давай!»

– Это что? - почти теряя сознание, залепетала Светик. - Не понимаю…

– Собственный голос странно слышать со стороны, - пояснил я, - но неужели ты не узнала Капустину? Она мертва, давай расскажи, кто убил ее?

Светик опрокинула чашку с кофе, темная жидкость стекала на пол, но мне было наплевать на это.

– Светлана! Капустина никогда не была журналисткой, - резко сказал я.

Девушка сгорбилась.

– А кем же она… была?

– Детективным агентом.

– Мамочки!

– Ее наняли расследовать смерть Романа Бурлеева.

– Боже! - окончательно растеряла наглость Светик.

– Вся беседа с тобой записана на диктофон, там, кстати, есть твоя замечательная фраза про живого таракана и дохлого лебедя, - окончательно добил я ее.

Блондинка посерела, из ее рта вырывались нечленораздельные звуки. Я спокойно закурил сигарету, забыв спросить у нее разрешения.

– Я с ней не встречалась, - прозвучала наконец из уст гостьи относительно внятная фраза.

– Кисонька, - покачал я головой, - на твою беду, я коллега Наты, вот удостоверение. Знаешь, криминалистика шагнула далеко вперед. У тебя возьмут образец речи, грубо говоря, засунут запись в компьютер и легко докажут: на пленке говорит Светлана. Понимаешь, что тебе светит? Лет десять, за убийство!

– Я никого и пальцем не тронула, - просипела она.

– Но это сделал по твоей наводке Антонио! Фраза про живого таракана сильно подействует на судью.

– Ваня, Ваня, Ваня, - судорожно зашептала лгунья, выпутываясь из полотенца, - делай со мной что хочешь! Давай я выйду за тебя замуж? А?

Я поднял упавшую на пол махровую тряпку и набросил ее на плечи девицы.

– Дорогая, я не принадлежу к категории мужчин, которые теряют голову при виде голой груди. И потом, не в обиду тебе будет сказано, я видал женщин намного красивее. Но вернемся к основной теме нашей милой беседы: кто-то под кличкой Антонио вынуждает тебя совершать преступления. Тебя шантажируют, верно?

Светик отчаянно закивала.

– Может, расскажешь мне все? - предложил я. - Вместе подумаем, как тебе помочь!

Светик схватила мою чашку с кофе, выпила ее одним глотком и тихо попросила:

– Принеси халат. Похоже, мне деваться некуда, из двух зол следует выбрать наименьшее.

– Правильное решение, - кивнул я и пошел в ванную комнату.

Получив велюровый шлафрок, Светик закуталась в него и сказала:

– То, что я сейчас расскажу, известно лишь мне. Вернее, до недавнего времени я считала, что тайна погребена глубоко под землей, но, оказалось, есть людишки, которые раскопали эту историю. Ума не приложу как. Мне двадцать восемь лет, - внезапно добавила она.

– Ты выглядишь на десять лет моложе, - удивился я. - Я считал тебя почти подростком.

– Я знаю о производимом впечатлении, - призналась Светик, - и пользуюсь этим, не говорю мужикам правду. Да и зачем? У меня есть сестра, Юля… вернее, начну не с этого. Еще раз. Когда мне было шесть лет, мама вышла замуж за Юру и через год родила Юльку…

Я был единственным ребенком в семье, отцу не удалось уговорить Николетту родить еще раз. Маменька не желала портить фигуру и превращаться, как она говорила, в «вечно беременную курицу». Немного странное заявление, если учесть, что несушки откладывают яйца, но Николетту всегда отличало полнейшее отсутствие логики.

Однако речь у нас пойдет не о маменьке. Я, конечно, знаю, что многие близкие родственники становятся врагами. Еще в Библии написано про Каина и Авеля, а человечество мало изменилось с тех пор, но то, в чем каялась сейчас Света, было ужасно.

Когда на свет появилась Юлечка, у Светы разом закончилось детство. Раньше она была любимой дочкой мамы, Анелии Львовны, лучшей крошкой на свете, но Юля потеснила Свету с пьедестала. Теперь мама постоянно твердила:

– Иди поиграй, мне надо Юлечку покормить. Не приставай, ты уже взрослая.

А когда с работы приходил отчим, они с мамой разворачивали одеяльце и начинали любоваться новорожденной. Светлану Юрий не замечал. Нет, он никогда не обижал девочку, ни разу не поднял на нее руку, не толкнул. У Светы была одежда, игрушки и няня, которая водила ее в школу, вот только новый папа не хотел тратить время на падчерицу, а мама полностью погрузилась в заботы о Юлечке.

– Смотри, Светик, - иногда восклицала плохо осведомленная о психологии детей мать, - какая у нас Юлечка красавица! Похоже, у нее будут шикарные волосы, а не два крысиных хвостика, как у тебя!

Глупая женщина вовсе не хотела обидеть старшую дочку. Она с простотой, которая, как известно, хуже воровства, отмечала: у Светы на голове две былинки, не очень ровные зубы, короткие ноги, а вот у Юлечки уже в раннем возрасте копна волос, и даже идиоту понятно, что младшая сложена как богиня.

Представляете, какие семена посеяли мать и отчим в душе Светика?

Совсем плохо стало, когда годовалая Юля научилась ходить, она стала рвать тетради Светы, ломать ее игрушки и капризничать. В свое время за отличное окончание первого класса старшей девочке обещали купить котенка, но когда Света, продемонстрировав дневник, в котором стояли одни пятерки, наивно спросила: «Мы поедем на Птичку в воскресенье?», Юрий категорично отрезал:

– С ума сошла! В доме маленькая Юлечка, еще царапины получит!

А мама добавила:

– Нельзя быть такой эгоисткой.

Глава 17

Теперь понятно, как чувствовала себя Света, когда в конце мая семья выехала на дачу?

Десятого июня Анелия и Юрий, как всегда, отправились на работу. Света отпросилась у няни погулять, а Ольга Сергеевна, приглядывавшая за детьми, особо не сопротивлялась. На небе появились тучи, назревала гроза. Маленькая Юля безостановочно плакала, и нянька была рада избавиться от старшей воспитанницы.

– Куда ты пойдешь? - бдительно поинтересовалась Ольга Сергеевна.

– К Федоровым, - ответила Света, - они меня обедать звали.

– Не вздумай приближаться к речке, не пачкай одежду, зайдя в чужой дом, вымой руки, не забудь сказать после еды «спасибо», - провела краткий инструктаж няня и бросилась к закапризничавшей Юле.

Светик ушла, идти было недалеко, Федоровы жили на той же улице, и девочка побежала коротким путем, через лес. Родители категорически запрещали ей пользоваться лесной тропинкой, Анеля пугала дочь бродягами, которые разгуливают между елками, но Светик была по-детски уверена в собственной неуязвимости, и потом, она не всегда слушалась маму.

У Федоровых собралась большая компания, дети решили играть в прятки, водить выпало Лене Никифоровой. Остальные рассеялись по огромному участку и затаились в укромных уголках.

Светик решила залезть в кусты у сарая, забежала за дощатое сооружение, почувствовала мерзкий запах и тут же поняла, что наступила ногой в дерьмо. Надо было срочно вымыть сандалии, сделать это следовало тайно от подруг, иначе они на все лето навесят на нее кличку Какашка и будут брезгливо морщить носы при ее появлении.

Света помчалась через лес домой. Возиться с испачканной обувью времени не было, девочка просто швырнула сандалии у заднего хода, нацепила кеды, поспешила назад и тут увидела Юлю, упоенно разрывавшую на части плюшевого мишку.

У Светы потемнело в глазах, это был ее любимый Топтыгин, игрушка, без которой она не укладывалась спать. Противная младшая сестра давно зарилась на Мишутку, но Света не давала ей любимца. И вот няня в отсутствие старшей воспитанницы без спроса распорядилась ее игрушкой!

У Светы от злости вспотела спина.

– Отдай немедленно, - коршуном налетела она на Юлю.

– Неть, - ответила малышка и оторвала мишке глаз.

Вся кровь бросилась в голову Светы.

– Ненавижу, - прошипела она и что есть силы толкнула сестричку.

Юлечка не удержалась на ногах, упала и осталась лежать. Света схватила игрушку и хотела кинуться к няне, чтобы устроить разборку, но притормозила и оглянулась. Вечно орущая Юля, готовая пустить слезы по любому поводу, отчего-то лежала тихо-тихо, ее голова была странно повернута, а ноги и руки судорожно дергались.

Восьмилетняя Света была достаточно умна, чтобы понять: она сделала нечто плохое, пусть нечаянно, но травмировала Юлю. Сейчас примчится няня, отругает ее, вечером о происшествии узнает мама… лучше убежать к Федоровым и сделать вид, что не уходила с их участка. А еще хитрюга сообразила: мишку брать нельзя, поэтому она бросила Топтыгина около неподвижной Юли и унеслась.

После ужина удивленная мама Кати Федоровой взяла Свету за руку и привела домой.

– Извините, - сказала она заплаканной Ольге Сергеевне, - но, по-моему, девочке пора спать.

Нянька закивала.

– Да, да! У нас тут такое несчастье! О Свете все забыли.

– Что случилось? - спросила Федорова.

– Юлечка споткнулась, - зарыдала нянька, - я буквально на минуту оставила ее, пошла на суп глянуть, а малышка упала, ударилась головой о корень дерева… говорят, перелом шейных позвонков, ходить не будет, останется парализованной.

– Матерь Божья, - перекрестилась мать Кати, а Света, чуть живая от страха, побежала в свою спальню.

Больше всего на свете она боялась: вдруг кто узнает правду о происшествии во дворе.

Поздно ночью из больницы вернулись мама и отчим, они не зашли в комнату к Свете, а начали орать на Ольгу Сергеевну, затем неожиданно установилась тишина. Девочка перевела дух, но тут дверь в спальню приоткрылась и вошла няня.

– Светлана, - спросила она, - скажи, ты прибегала днем домой?

– Нет, - пискнула девочка.

– Утром я велела тебе надеть сандалии, - протянула Ольга Сергеевна, - и видела, что ты уходила к Федоровым в летней обуви. Но домой кое-кто вернулся в кедах! А сандалии стоят у задней двери, все в дерьме. Как это могло случиться, если ты неотлучно находилась у Кати?

– Уйди, спать хочу, - захныкала Светик.

– Ладно, - легко согласилась Ольга Сергеевна, - только имей в виду, с утра тобой займется милиция! И родителям я завтра все расскажу непременно.

Трудно описать ужас, охвативший девочку после ухода няни. Сначала Света плакала в своей комнате, потом решила убежать из дома. Она на цыпочках спустилась вниз, прокралась к входной двери, услышала плеск воды, доносившийся из комнатки, которая служила на даче подобием ванной, увидела на столе в кухне стакан, полный молока, и моментально поняла, что Ольга Сергеевна, тоже маявшаяся бессонницей, решила принять снотворное. Няня частенько пила успокаивающие капли. Свете она объясняла, что от лекарства у человека наступает крепкий сон, вот только после приема снадобья необходимо пить теплое молоко.

Решение пришло моментально.

Света на цыпочках метнулась к аптечке, схватила темно-коричневый пузырек и опрокинула его содержимое в молоко.

– Я думала, она крепко-крепко заснет, - шептала сейчас девушка, судорожно сжимая кулаки, - пролежит в кровати до обеда, а я рано утром успею удрать. Ночью-то страшно, кругом лес, электричка не ходит! Поверь, ничего дурного я в голове не держала, это случайно получилось!

Я потрясенно молчал, а Света продолжала каяться.

Смешав молоко с большим количеством снотворного, девочка открыла входную дверь, увидела темные деревья, услышала ночные шорохи, испугалась, опрометью бросилась наверх, в свою спальню, и забилась под одеяло. От пережитого волнения ее свалил внезапный сон. Светочка словно провалилась в яму, из которой с трудом вынырнула после полудня, вышла из своей спальни и попятилась.

По дому ходило много посторонних людей. Ольга Сергеевна умерла, ее тело уже отправили в морг. Сотрудница милиции осторожно допросила Светлану, девочка сказала, что весь день провела у Федоровых, ни Юлю, ни няню не видела. Показания школьницы совпадали со словами мамы Кати Федоровой, которая вполне искренне заявила:

– У нас толкалась, дети по двору бегали, обедали, потом телевизор смотрели, в бильярд играли, в лото, сидели на веранде, гроза собиралась да так и не началась, а после ужина я ее сама домой отвела.

Смерть Ольги Сергеевны сочли самоубийством. Няня вымылась, надела чистое белье и выпила молоко со снотворным. Никаких следов насилия на теле женщины не нашли, она явно сама, без принуждения, опустошила стакан.

– Воспитательница оставила крошку одну, - изложил следователь свою версию событий Анелии Львовне, - думаю, Ольга Сергеевна отошла не на пять минут, а отсутствовала дольше, решила, что с Юлей ничего плохого не случится, но произошел несчастный случай. Няня обвиняла себя и решила уйти из жизни. Понятно и отсутствие записки: женщина не хотела, чтобы ее дети страдали, думая о самоубийстве матери, и имели неприятности от родителей Юли. Поэтому и обставила все, как роковую случайность. Она вроде ни в чем не виновата. Наливала в молоко лекарство, на нервной почве ошиблась дозой. Короче говоря, состава преступления тут нет. Няньку замучила совесть.

Но Анелии Львовне от этого заявления легче не стало, к Юлечке так и не вернулась способность двигаться. Вот уже много лет девушка лежит парализованная, а мама преданно за ней ухаживает. Обычно дети с подобными травмами не жильцы, довольно скоро они погибают от воспаления легких, вызванного неподвижностью, но Юрий преуспел в бизнесе и львиную часть своего дохода тратит на покупку медицинских приборов и лекарств, способных сделать существование дочери комфортным.

К падчерице отчим относится нормально. Когда Света изъявила желание жить одна, он приобрел для нее квартиру, он же дал денег на ее образование и до сих пор подбрасывает ей рубли. А еще Юрий иногда говорит:

– Жаль, что Ольгу Сергеевну тогда не спасли, я бы хотел собственными руками задушить суку.

Светлана посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Понимаешь, в какое положение я попала? Я до окончания школы жила в ужасе! Мама меня совершенно не замечала! Пришла я и где хожу, ее не волновало. А я так старалась! На выпускной вечер она ко мне не заглянула, потому что ей показалось: у Юли на ноге шевельнулся палец! Позвонила Юрию в офис, тот все дела бросил и примчался. Палец! Они о нем безостановочно говорили! И до сих пор считают, что Юля встанет! Идиоты! А когда меня в больницу с перитонитом повезли, никто даже не чухнулся! Я неделю ныла: живот болит! А мама в ответ:

«Не прикидывайся, все равно в школу идти придется».

Только когда мне совсем плохо стало, врача вызвали, тот им и говорит:

«Люди добрые, вы сумасшедшие или как? У девочки перитонит!»

Знаешь, что им мамочка ответила? «Светлана постоянно врет про мифические болячки, вот я ей и не поверила». Да, я жаловалась на здоровье, думала, они обо мне хоть чуть-чуть заботиться начнут, но нет! Даже в больницу мама со мной не поехала, Юлю оставлять не захотела, вдруг ее распрекрасному овощу невовремя памперс поменяют!

– Хорошо, я понял ситуацию, и что было дальше? - спросил я.

– Мучаюсь всю жизнь, - всхлипнула Света. - А по какой причине? Разве я нарочно Юлю парализованной сделала? Мне тогда едва восемь исполнилось! Ребенок в таком возрасте не способен на осознанное убийство. Я тайну в себе носила, даже к врачу обратилась, поступила в институт и решила со специалистом проконсультироваться. Страх, по идее, со временем должен меньше стать, а он лишь рос. Как приду домой, увижу: мама из комнаты Юли выходит, и меня колотить в ознобе начинает. Глупо, конечно, Юля - овощ, никого не узнает, но все равно у меня сердце екало: а ну как у кабачка язык зашевелился, и мать правду узнала!

– И ты призналась врачу в содеянном?

– Нет, конечно! - взвизгнула Светлана. - Я что, похожа на дуру?

– Доктор не сумеет тебе помочь, если не владеет в полном объеме информацией о твоей болезни!

– Я ничем не больна, - зашипела Света, - хотела лишь успокоиться, поэтому сказала: «Мать с отчимом посвятили себя моей больной сестре, я не испытываю к Юле никаких чувств, поэтому считаю себя виноватой». Доктор меня на обследование положил в клинику «Новая жизнь», на неделю, выписал лекарства всякие и посоветовал жить отдельно. Спасибо Эдику, это был правильный совет.

– Кто такой Эдик?

– Доктор, Эдуард Георгиевич Казанец, отличный специалист, он невропатолог, - пояснила Света. - Я набралась смелости и сказала маме: «Хочу личную жизнь иметь, а у нас дома лазарет, все для Юли, гостей позвать нельзя, музыку не включить!» Сволочь!

– Ты сейчас о ком говоришь? - уточнил я.

– О Юрии, - прошипела Светлана. - Да, он мне квартиру купил, деньги дает, но никакого внимания не оказывает, а один раз сказал: «Ты, Света, плохой человек, не захотела за Юлечкой ухаживать, а ведь другой сестры у тебя нет! Имей в виду, когда я умру, на ее уход миллионы оставлю!» Пусть не надеется, Юля раньше помрет, у нее в последнее время с сердцем плохо, капитал мой будет. Если только отчим его весь на возведение хрустальной пирамиды для «овоща» не потратит! Он в последнее время ваще опсихел, про сохранение тела в жидком азоте талдычит. Есть такие технологии, покойника замораживают, чтобы спустя кучу лет оживить! Цирк в огнях!

– Понятно, - остановил я Свету. - Теперь об Антонио, и поподробнее.

– Я ничего не знаю, - застонала Света. - Год назад мне на е-мейл пришло письмо, в нем была описана ситуация с Юлей и Ольгой Сергеевной в деталях! Словно кто-то подглядывал! Но никого же не было! Будто я сама кому-то рассказала! Но ведь я никому ни словом не обмолвилась! Письмо было подписано: «Твой Антонио».

– И чего он хотел? Денег?

– Нет! Дружбы!

– Извини? - не понял я.

Светик обхватила плечи руками и затряслась.

– Антонио писал примерно так. «Ты очень одинока, не имеешь приятелей, а родителям плевать на здоровую дочь с высокой колокольни. Никто тебе не помогает, ты тянешь лямку в тупой конторе, я хочу расписать твою жизнь яркими красками…» Короче, он мне дал адрес «Часа пик» и велел туда на службу устраиваться. Я не особо горела желанием в газете работать, и вот тогда Антонио зубы показал, прислал сообщение: «Хочешь, чтобы твоя мать и Юрий узнали правду?»

– Ясно, - протянул я. - И что он заставлял тебя делать?

– Ничего особенного, - затараторила Света, - поверь! Всякую ерунду, ну типа пойди туда, принеси это!

Я встал, приблизился к окну, приоткрыл форточку и тихо сказал:

– Светик, не надо врать! Ты знаешь, что случилось с Романом Бурлеевым, может, ты принимала непосредственное участие в его убийстве…

– Господи, конечно, нет, - в ужасе затрясла головой девушка.

– Снова ложь, - резко перебил я лгунью. - Хочешь, объясню ход моих мыслей?

– Ну, - пролепетала Светик, - интересно.

– Мы столкнулись на дороге, ты зазевалась, и случилось ДТП, несерьезное, но, естественно, следовало вызвать ГАИ, так?

Светик заморгала.

– Сейчас, когда мы вдвоем, без свидетелей, ложь будет выглядеть смешно, - мягко продолжал я. - Так было ДТП на шоссе?

– Да, - сквозь зубы процедила Светик.

– Ты воспользовалась моей помощью и умчалась, так?

– Да, - вновь подтвердила девушка.

– А почему ты уехала?

– Подумаешь, - дернула плечом Светик, - ты чуть бампер помял и права качаешь! Я торопилась!

– Пусть так, - кивнул я, - но почему, когда мы встретились в редакции, ты сделала вид, будто мы незнакомы?

– Думала, ты начнешь денег требовать, - фыркнула Светик, - свидетелей аварии нет, вот я и решила в глухую несознанку уйти.

– Ладно. Поговорим о другом. С какой стати ты вдруг, прослушав запись на диктофоне, решила покаяться? Отчего открыла страшную тайну, а?

Светик прижалась к спинке стула.

– Ну… ну… ну…

– Могу сам ответить на этот вопрос. В момент убийства Ольги Сергеевны тебе едва исполнилось восемь, в таком возрасте ребенок неподсуден и сейчас, по прошествии двадцати лет, никто не начнет нового расследования. Да, Юрий и Анелия Львовна могут порвать с тобой отношения, ты лишишься неплохого денежного содержания от отчима, но маловероятно, что твои родители примут жесткие меры против тебя, сделавшей свою сестру инвалидом. Сильно сомневаюсь, что твоя мать и отчим монстры. Ради оправдания собственного поведения ты чернишь их, но не станем сейчас углубляться в психологию, да и я не профессиональный душевед. Но хорошо понимаю: ты решила отвлечь мое внимание, признавшись в преступлении, за которое не последует наказания. Полагала, что я ужаснусь и забуду об основной теме беседы. А какова она? Кончина Наташи Капустиной, которая, в свою очередь, связана с расследованием смерти Романа Бурлеева.

Светлана издала то ли стон, то ли вой.

– Из всего вышесказанного я делаю вывод, - сказал я. - Ты в курсе подробностей убийства Романа и одна из виновниц происшествия с Капустиной. Кто пожаловался Антонио? Кто звонил ему, пока Наташа заправляла машину и ходила в аптеку? Твой сообщник быстренько разрулил ситуацию. Прости за нелепый каламбур, но Антонио ее в прямом смысле слова разрулил, сел за баранку и сбил Наташу.

Глава 18

По лицу Светика покатились слезы.

– Ванечка, - прохрипела она, - мне очень плохо… плохо… плохо…

Я с некоторым сомнением посмотрел на девушку.

– Воды?

– Н-нет… я задыхаюсь… ингалятор… в сумке…

Кожа Светы приобрела землистый оттенок, глаза ввалились, я испугался. Конечно, девушка отчаянная врунья и замечательная актриса, но изобразить подобную реакцию не под силу даже великим лицедейкам, похоже, ей на самом деле нехорошо.

– Принеси… скорей… - хрипела гостья, - там… внизу.

Я быстро наклонился, взял кожаный ридикюль, открыл и увидел небольшую упаковку из белого картона.

– Давай… ну…

Я сорвал хрусткий целлофан и вытащил ингалятор, Света схватила пластмассовый «пистолет», попыталась нажать на него и зашептала:

– Не работает… пустой… я все использовала… быстрее купи… умираю…

– Уже бегу, - воскликнул я, бросаясь в прихожую, - не волнуйся, аптека в двух шагах, я сейчас все принесу. Как называется лекарство?

– Кангитон, - простонала Светик, - от астмы… кха, кха.

Я ринулся к лифту. Одна из моих бывших любовниц была подвержена астматическим приступам, и я знаю, что промедление в данном случае чревато опасностью для жизни. Слава богу, что до аптеки рукой подать.

– Кангитон? - удивилась пожилая провизор, выслушав мою просьбу. - Такого лекарства нет.

– Что-то похожее, наверное, я перепутал! Дайте другое средство, - воскликнул я.

– Какое?

– Любое!

– Но они все разные!

– От астмы! - закричал я. - Сто раз уже сказал, у девушки приступ, вы провизор, обязаны разбираться!

– Рецепт выписывает врач, - стала занудничать бабка, - я не имею права заниматься лечением!

– Тащите все препараты от астмы, какие есть, - принял я соломоново решение.

– Сумасшедшие люди, - заквохтала провизор, но начала выставлять на прилавок коробочки, - безумный мир полон неадекватных больных.

С пакетом снадобий я принесся в квартиру, влетел на кухню и замер. Светика там не было, наверное, ей стало плохо, и она пошла в гостиную, решила лечь на диван.

– Света, - заорал я и побежал по коридору, - Света!

Меньше пяти минут мне понадобилось, чтобы сообразить: квартира пуста, а с вешалки исчезла куртенка, девчонка снова обманула меня. Но каким образом она умудрилась посинеть и покрыться потом, как у нее получилось так натурально изобразить приступ астмы?

Чувствуя себя редкостным идиотом, я вернулся на кухню, машинально выставил на стол полк лекарств и тут только сообразил: в сумке Светланы лежала нераспечатанная коробочка с ингалятором. Я же сам разорвал целлофановую обертку, следовательно, находящийся внутри флакон никак не мог быть пустым!

Астма часто обостряется на фоне стресса, Светик перепугалась, ей и в самом деле стало дурно. Но, похоже, у девчонки характер Джеймса Бонда, она сделала вид, что дозатор порожний, отправила меня в аптеку, потом воспользовалась своим препаратом и удрала.

Скрипнул паркет, я поднял голову и закричал:

– Света, ты здесь? А ну иди сюда!

В кухню, сопя, вошла Ленка.

– Это я, - сообщила домработница, - извиняйте, больше шляться по улицам никак не получится, устала, спать охота! Ой, Иван Павлович, никак вы заболели!

– Нет, - ответил я, но домработницу трудно остановить.

– А лекарства зачем?

– Решил пополнить аптечку.

– Ну и ну! Отродясь никто здесь такие не пьет, - покачала головой Ленка, разглядывая коробки, - вы не переживайте! Ну прокрутила вам девка динамо, с кем не случается. Идите, почитайте книжку!

– Мерси за совет, - прошипел я, - выбрось медикаменты в ведро.

– Ой, ой, видать совсем с вами плохо, - обеспокоилась домработница, - хотите омлетик?

– От твоей стряпни мне лучше не станет, - вздохнул я и пошел в спальню, чтобы позвонить Максу.

– Алло, - зазвенел из трубки девичий голосок, - слушаю.

– Извините, я ошибся, - ответил я и повторил попытку.

– Алло, - ответила та же девушка.

– Простите, я аккуратно набираю номер, но попадаю к вам.

– А кого вам надо? - спросила незнакомка.

– Постараюсь больше вас не беспокоить, - пообещал я и отсоединился, на пустую болтовню со скучающей девицей не было ни времени, ни желания.

Я опять набрал номер Макса и снова услышал тот же голос:

– Алло.

– Вот черт! - не выдержал я. - Ей-богу, я не нарочно!

– Вам Максима Воронова? - неожиданно поинтересовалась незнакомка.

От удивления я чуть не уронил телефон.

– Откуда вы знаете?

– Надо вежливо отвечать на чужие вопросы, а не класть трубку, - девушка решила повоспитывать меня, - я сижу с его мобилой.

– Вы кто?

– Медсестра.

– Что с Максом?

– Он в реанимации.

– Где? - растеряв остатки самообладания, закричал я.

– Не волнуйтесь, - зачастила девчонка, - Воронову сделали срочную операцию, его с работы по «Скорой» привезли, доставил его… э… Леонид Красков.

Я вытер рукой вспотевший лоб, хорошо знаю Леню, он сидит с Максимом в одном кабинете.

– Желчный пузырь ему удалили, - бубнила медсестра, - ну люди! Чудные! Вашего Воронова в операционную везут, а он сопротивляется, говорит: «У меня аппендицита нет, вырезали давно!» Можно подумать, что у человека в животе больше нечего найти, чтобы отчекрыжить.

Я прислонился к стене, значит, у Макса не язва желудка, а приступ холецистита.

– Он жив? - перебил я медсестру.

– Конечно, у нас сразу не помирают, - оптимистично отозвалась девушка.

– Говорите адрес больницы.

– Зачем это?

– Я сейчас приеду.

– А вас не пустят! Уже поздно! И Воронов пока от наркоза не отошел, и в реанимацию заходить нельзя, и даже главный врач не разрешит, если, конечно, больной не совсем того, - защебетала медсестра. - А вы Воронова хорошо знаете?

– Он мой лучший друг, - медленно ответил я.

– Симпатичный у вас приятель, - отвесила комплимент болтушка, - попросил меня на звонки отвечать. Сразу видно, положительный мужчина, у другого палец заноет, так он про все забудет, а вашего всего перекрючило, но он про работу беспокоится. Он женат?

– Нет.

– Здоровски! - обрадовалась девушка. - Я Валя, а вас как звать?

– Иван Павлович.

– Вы звоните, - разрешила Валя, - телефончик Максима я на зарядку поставлю, у меня такая же модель, проблем не будет. Всегда рада приятному человеку помочь. Через день к вечеру, если у нас ничего не произойдет, принесу ему трубочку. Вообще-то не положено, но я исключение сделаю. Ну, до свидания.

Я положил телефон на сиденье, мир полон женщин, мечтающих во что бы то ни стало найти свое счастье. Ради приятного, так сказать, неокольцованного мужчины дамы готовы на многое. Может, и мне попытаться воспользоваться статусом холостяка?

Я быстро набрал нужный номер.

– Родионова, - холодно официально прозвучало из трубки.

– Верочка, - самым сладким голосом завел я, - ты опять на дежурстве.

– Ну да, - слегка потеплев, ответила коллега Макса. - А это кто?

– Ваня Подушкин.

– Ой, приветик, - обрадовалалсь Вера, - ты, наверное, знаешь, да? Ой, бедный Максим! Вот не повезло. Теперь ему долго режим соблюдать придется, я точно знаю: моему папе такую же операцию делали! Никаких волнений, строгая диета, спать вовремя ложиться!

– С его работой легко выдержать подобные предписания, - усмехнулся я.

– Шутишь, - захихикала Вера.

Мы еще поговорили немного, и я наконец решил приступить к основной теме беседы.

– Верочка, у меня к тебе небольшая просьба. Но, если не сумеешь ее выполнить, никаких претензий не будет.

– Для тебя, Ванечка, что угодно сделаю, - пообещала Вера. - Я хорошо знаю, что ты ничего плохого не попросишь.

– Я тут помогал Максиму, чисто по-приятельски…

– А на то она и дружба, чтобы плечо подставить, - одобрила Вера.

– Короче говоря, мне нужен домашний адрес и телефон родных Романа Бурлеева, - сказал я, - думаю, его дело, скорее всего, у вас в архиве…

– Год какой? - деловито перебила Верочка.

– Думаю, прошлый, но точно не знаю.

– Сейчас гляну, - пропела Вера, - теперь, с компьютером, легко стало. Интересно, как тут раньше наши бабушки работали? Неужели всякий раз по полкам обезьянами лазали? Вот бедняги! Досталось им! Ни косметики, ни одежды, ни продуктов, детей без памперсов растили… Во! Есть! Бурлеев Роман Антонович. Им занимался следователь Новицкий Милослав Юзефович, чем-то он мне знаком. Честно говоря, я никакого права не имею ничего разглашать, но для тебя, Ванечка, сделаю исключение. Записывай. Мать - Ксения Антиповна, учительница младших классов, отец Антон Петрович умер. Вот повезло-то людям, прямо как утопленникам!

– Ты о чем, Верочка? - не понял я.

– Этот Антон Петрович скончался тридцать первого декабря, - пояснила Вера. - Вот уж повеселилась его семья под елкой!

– Да! - вздохнул я. - Хотя, думается, смерть родственника всегда потрясение.

– В тот момент, когда наполняешь бокал шампанским, совсем неприятно тапки отбросить! Я вот чего заметила, если у людей случилось несчастье, то оно потом непременно повторится, - заявила Вера, - и моя теория на примере Бурлеевых подтверждается! Сначала отец умер, потом сын погиб. Ванечка, тебе адрес этой Ксении Антиповны дать?

– Если можно, и телефон, - быстро сказал я.

Получив необходимые данные и пообещав Вере непременно передать от нее привет Максу, я посмотрел на часы. С одной стороны, еще не поздно, десяти не пробило, с другой - звонить незнакомой женщине, к тому же учительнице, неприлично. Скорей всего, Ксения Антиповна рано встает и сейчас уже легла спать.

Поколебавшись какое-то время, я решительно взял телефон и, когда из трубки донеслось тихое: «Слушаю», - мигом начал извиняться - Прошу простить за поздний звонок.

– Ничего, я ложусь после полуночи, - вежливо ответила Бурлеева.

– У меня неотложное дело, - обрадовался я, - очень надо с вами переговорить.

– Представьтесь, пожалуйста, - попросила Ксения Антиповна.

– Да, естественно, - опомнился я, - Иван Павлович Подушкин.

– Подушкин, Подушкин, - забормотала Бурлеева, - не припоминаю… у ребенка ваша фамилия?

– Речь не о школьнике, вы знакомы с Наташей Капустиной?

– Нет, - без всякого волнения ответила собеседница, - а в чем, собственно говоря, проблема?

Я слегка растерялся и, недолго думая, ляпнул:

– Тут дело очень странное, касается вашего сына!

– Романа? - оживилась Ксения.

– Ну да… - замялся я. - В некотором роде! Можно мне к вам завтра днем приехать?

– Хорошо, - спокойно согласилась собеседница.

Глава 19

Если вы, желая произвести сногсшибательное впечатление на окружающих, приобрели слишком большой и пафосный автомобиль, то готовьтесь к тому, что место для парковки будете искать часами. Впрочем, у людей, раскатывающих на неприлично дорогих машинах, как правило, есть личные водители, высаживающие хозяев прямо у нужного места. Но меня-то наказали, заставив пользоваться «Бентли»! И все проблемы с парковкой я должен решать лично.

Подумав, что приходить в гости к женщине с пустыми руками неприлично, я доехал до ближайшего супермаркета и еле-еле втиснулся между черным седаном и помятыми темно-бордовыми «Жигулями».

Выбрав красивую коробку с тортом, немного фруктов и кое-какую мелочь, я подошел к кассе.

– Три тысячи семьсот сорок два рубля, - сообщила кассирша.

– Сколько? - изумился я.

Девушка равнодушно повторила сумму.

– Но у меня торт, сок, полкило конфет и ветка бананов! - напомнил я.

– Вижу, не слепая, - стала злиться кассир.

– Такой набор не может тянуть на несколько тысяч.

– Молодой человек, не задерживайте очередь, - рявкнули сзади, - платите и уходите.

– Мне неправильно посчитали, - твердо ответил я.

– Ой, народ, - пожала плечами девчонка за кассой, - хоть смотрите, че хватаете. Конфеты и бананы копеечные, а вот торт эксклюзивный, ручная работа, из экологически чистых материалов, он стоит больше трех с половиной тысяч!

– Вот эта полукилограммовая коробочка? - ахнул я.

– Именно так! Производство Германии, - фыркнула кассирша, - в стоимость перелет входит и растаможка.

– А на коробке написано: «Москва», - я ткнул пальцем в косо приклеенную бумажку, - читайте, «Бисквит с вареньем. ООО Пух».

Девица уставилась на дисплей.

– Нет, - уперлась она, - «Органик», город Мюнхен», так компьютер показывает.

– Значит, неверно. - Я решил не сдавать позиций.

– Анна Сергеевна, - завопила девчонка, - идите сюда!

Более четверти часа понадобилось старшему менеджеру, чтобы понять: компьютер дал маху, еще столько же ушло на переоформление чека. Я горько пожалел о том, что зашел в супермаркет, и еле-еле сдержался от язвительных замечаний в адрес служащих магазина, тупо повторяющих:

– Ничего не знаем, касса пробила, платите.

В самый разгар битвы за возвращение своих денег я неожиданно вспомнил историю про Нину Суржикову, воровку из Екатеринбурга, и ощутил приступ острого удивления. Вон как кассирша сражается из-за торта! Серебряный молочник, который украла Суржикова, намного дороже бисквита, а, как известно, у продавщиц из зарплаты вычитывают стоимость пропавшего товара. Представляю, как возмущались на суде торговки, обвиняя Суржикову. Так почему судья оказался столь лоялен? Привязалась ко мне эта загадка! Судя по всему, ответ на нее очень прост, но я никак не могу понять, в чем же там было дело. И вообще, в последнее время все идет наперекосяк, неприятная ситуация с кассиром в магазине лишь звено в цепи неудач.

Расстроенный, я вышел на парковку и увидел около своего «Бентли» накачанного парня в черной кожаной куртке. Лицо юноши было брутальным, брови срослись на переносице, щеки впали, взгляд как у голодного волка.

– Ты меня запер, - заорал он, - дверь открыть не могу.

– Извините, но здесь вполне хватит места, чтобы сесть в «Жигули», - ответил я.

– Понакупили тачек, - решил поскандалить юноша.

– Если разрешите, я сяду и уеду.

– Фиг тебе, плати!

– За что? - удивился я.

– Я опоздал из-за тебя на работу, в машину сесть не мог, гони тысячу евро!

– Молодой человек, вы с ума сошли!

– Грубишь? Ща тебе мало не покажется, - злобно улыбаясь, прошипел водитель «Жигулей», - ишь, обокрал народ! Откуда у тебя «Бентли»? Скажешь, честно заработал? Вынимай штуку, и разойдемся.

– Эй, эй, ребята, че у вас тут? - спросил появившийся невесть откуда парковщик. - Леха, ты, что ль? Сколько раз говорено, куролесь не у нашего супермаркета! Уезжай по-хорошему, пока я охрану не позвал.

Парень в черной куртке сплюнул и без всяких проблем влез в раздолбанный автомобиль.

– Спасибо, - сказал я парковщику, - вот странный юноша! Вполне мог воспользоваться своей машиной, я совсем не мешал ему дверь открыть.

– Леха так зарабатывает, - пояснил мужик в камуфляже, - скандалит с людьми, деньги требует, его отсюда уже несколько раз прогоняли, а он норовит вернуться. С вас тысяча рублей.

– За что?

– Так помог же, - удивленно ответил парковщик, - от Лехи вас спас.

– Это входит в ваши обязанности, - заметил я, - впрочем, не хочу казаться неблагодарным, держите, вот ваш гонорар.

– Сто рублей?! - возмутился вымогатель.

– Стандартная цена за малую услугу.

– Ну ты и жлоб! - воскликнул мужик. - Еще скажи, что на последние копейки «Бентли» купил! Слышь, в следующий раз поосторожней тут, у Лешки бейсбольная бита есть, а я могу и не успеть.

– Спасибо за предупреждение, любезный, - кивнул я и сел в автомобиль.

Навряд ли Нора подозревала, какие эмоции испытывает население при виде Ивана Павловича, раскатывающего на «Бентли». Кстати, «Мерседес» хозяйки такой реакции не вызывает. Интересно, почему наши соотечественники так не любят обеспеченных людей? Вовсе не все они воры или криминальные авторитеты. …Войдя в квартиру Ксении Антиповны, я удивился: интерьер свидетельствовал о хорошем материальном положении хозяйки. Похоже, здесь не так давно сделали евроремонт. Кстати, кто-нибудь может объяснить мне, почему отделочные работы нормального качества называют «евроремонтом»? Значит ли это, что существует российский вариант с криво отштукатуренными стенами, косо поставленными окнами и неправильно подключенной сантехникой?

– Раз вы с тортом, нам лучше поговорить за столом, - пробормотала Ксения Антиповна, - сюда, пожалуйста.

Я последовал за хозяйкой и опять испытал удивление. Просторное помещение, симбиоз столовой и кухни, было обставлено элегантной, недешевой мебелью и забито многочисленной техникой.

– Кто вы? - приступила к допросу Ксения Антиповна, поставив на стол чашки из настоящего костяного английского фарфора. - Я не совсем поняла. Вы знаете, что Роман погиб?

– Меня зовут Иван Павлович Подушкин, вот рабочее удостоверение. - Я решил последовательно отвечать на вопросы дамы. - Документа два, это не обман. На самом деле я сотрудник детективного агентства «Ниро» и ответственный секретарь общества «Милосердие». Пусть вас не удивляет столь странное сочетание - моя хозяйка Элеонора необычная женщина.

– Никак в толк не возьму, - перебила меня хозяйка, - при чем тут Роман? Он умер. С ним приключилась страшная история, могу рассказать, если вам интересно.

Я кивнул и превратился в слух.

Ксения Антиповна самая обычная женщина, хорошая хозяйка, преданная жена, отличная мать. Долгое время они с мужем считали копейки, зарплата учительницы младших классов невелика. Антон Петрович получал побольше супруги, но все равно на безбедную жизнь не хватало. Жена никогда не попрекала мужа и всегда внушала сыну Роману: «Красота человека зависит от его души, а не от толщины кошелька».

Рома очень любил мать, старался не огорчать ее, хорошо учился, поступил в институт, не связывался с плохими компаниями, в общем, не мальчик, а подарочный вариант. Даже в подростковом возрасте младший Бурлеев не доставлял Ксении Антиповне хлопот, вот с отцом он никак не мог найти общего языка. Антон сам занимался спортом, когда-то мечтал стать олимпийским чемпионом по плаванию, но честолюбивым планам не удалось сбыться, и, как это часто случается, отец захотел реализовать свои амбиции за счет сына.

Рому отец привел в бассейн рано, мальчику не исполнилось и трех лет. Старший Бурлеев надеялся, что сумеет воспитать суперчемпиона. Но оказалось, что у малыша аллергия на дезинфекцию, которую сыпали в воду. Решив не сдаваться, Антон отвел мальчика в секцию спортивной гимнастики. Рома честно занимался несколько лет и даже получил разряд, но о пьедестале почета ему мечтать не приходилось.

Во всех неудачах Антон винил сына, по его мнению, парень рос лентяем, не желавшим как следует работать на снарядах, а еще ему мешала жена, баловавшая мальчика.

– Прекрати ему вещи покупать, - орал отец, - пять рубашек в шкафу, куда шестая? И телевизор он получил! Личный! Денег в семье кот наплакал, а ты сбережения на бездельника тратишь!

Один раз четырнадцатилетний Рома не выдержал и заявил отцу:

– Не смей орать на маму!

– Заткнись, - велел Антон, потом неожиданно добавил: - Вот заведешь жену, которая будет транжирить потом и кровью заработанные копейки, посмотрю на твою реакцию. Тащу по жизни дармоедов! Спиногрыза и мотовку!

Роман за себя не обиделся, он заступился за Ксению Антиповну.

– Мама не меньше твоего работает, имеет право свои деньги тратить!

– На тебя, что ли? - захохотал отец. - Ловко устроились!

– Мужчина должен хорошо зарабатывать, - заявил сын, - а не попрекать жену, как ты правильно выразился, копейками. Сам лентяй! Посмотри вокруг! Чего ты достиг? Стал начальником? Вовсе нет, сидишь восьмым у батареи.

И разыгрался шумный скандал, после которого Антон категорично сказал жене:

– Закончит поганец школу и пусть катится вон.

– Куда же мальчику идти? - Ксения попыталась образумить мужа.

– Не знаю! - заорал тот. - Мне это по барабану!

А потом случилось чудо. Антон совершенно случайно получил в наследство от дальнего родственника микроавтобус, сумел выбить разрешение на перевозку людей, сел за руль и стал владельцем личного маршрутного такси.

Через два года Бурлеев имел огромный автопарк, который приносил ему приличный доход.

Путь от почти нищего до богатого человека Антон проделал стремительно, и столь же быстро изменился его характер, причем далеко не в лучшую сторону!

Новоиспеченный бизнесмен купил шикарную квартиру, а старую двушку запер. Еще он приобрел себе роскошную иномарку, но жена и сын по-прежнему ездили на метро, Антон никогда их не возил.

Однажды Рома попросил:

– Папа, можно я права получу?

– Возражать не стану, - ухмыльнулся отец, - но вот вопрос: зачем они тебе?

Парень заморгал, а Антон продолжал:

– Надеешься, что я куплю тебе колеса? Вспомни, сыночек, как ты меня презирал, лентяем называл, упрекал в нищите. Теперь сам себе заработай на тачку.

Вот так обстояло дело в семье Бурлеевых, когда Роме исполнилось восемнадцать лет. 31 декабря Антон заявил Ксении:

– Я ухожу в гости.

– Ой, - засуетилась жена, - ну почему ты раньше не сказал? Я уже все приготовила! Ладно, салаты возьмем с собой, мясо завтра съедим!

– Эй, остановись, - скривился муж, - я в ресторан иду!

– Час от часу не легче, - занервничала Ксения, - спасибо за сюрприз, но что мне с прической делать? Я думала, мы дома, в тесном кругу, вот и…

– Повяжи лысину платком, - рявкнул Антон с такой злобой, что присутствовавший при беседе сын уронил на пол чашку.

– Косорукий дебил, - немедленно отреагировал ласковый папочка. - Объясняю еще раз, для тупых: я иду в ресторан! А вы остаетесь дома!

– Так ведь праздник семейный, Новый год… - растерянно напомнила Ксения.

И тут Антона прорвало.

– Дура, уродина, на себя в зеркало посмотри, - завизжал он, - позорище, жопа как сундук, на голове гнездо! Ладно, слушай правду!

Ксения вжалась в стену, а Антон говорил совсем уж дикие вещи: он разводится с женой и женится на молодой и красивой. Именно с ней, своей невестой, бизнесмен надумал встретить в ресторане Новый год.

– И когда ты уходишь? - ошарашенно пролепетала Ксения. - Прямо сейчас?

– Ха! - выкрикнул Антон. - Я-то как раз остаюсь в своей квартире, отсюда умететесь вы!

– Куда нам идти? - тихо осведомилась жена.

– В двушку! На старое местожительство!

– Там ремонт не делали, - напомнила Ксения, - квартира в плохом состоянии.

– Ниче, - развеселился муж, - спиногрыз заработает, и обустроитесь.

– Отец! - ахнул Роман. - Но мама…

– Я специально подождал, пока лоботряс совершеннолетие справит, - торжествующе перебил его Антон. - Никаких алиментов не ждите! Не положены они вам! Трудитесь, ребята, и получите по заслугам. Даже не думайте новые апартаменты делить, вы оба где прописаны?

– В двушке, - пискнула Ксения.

– Добро пожаловать на историческую родину, - глумливо закончил разговор Антон и ушел в ванную, где, напевая, полез под душ.

Ксения рухнула на диван, у нее даже не нашлось слез, а Роман зачем-то бросился в кладовку, а потом выбежал на улицу.

Через час сын вернулся вместе с двумя приятелями и сказал:

– Давай, мама, к столу! Не позволим всяким нам праздник испортить.

Ксения покорно взяла бокал с шампанским и неожиданно успокоилась. Новый год они с сыном провели замечательно, а первого января раздался звонок из милиции.

Антон, торопившийся на встречу с любовницей, попал в аварию, у его «Мерседеса» неожиданно лопнуло колесо, на скользкой дороге машину занесло, завертело и ударило о бетонное заграждение.

Если вы хотите стопроцентно умереть, постарайтесь попасть в аварию 31 декабря, в десять вечера. И врачи, и милиция были настроены по-праздничному, «Скорая помощь» не ввела нужное лекарство, в больнице на дежурстве оказался молодой врач, недавний выпускник института, патруль не особо усердствовал при осмотре места происшествия, гаишникам все и так было ясно: водитель спешил на тусовку, превысил скорость, никакого злого умысла.

Глава 20

Развод не состоялся, Ксения стала вдовой, причем далеко не бедной. Роман начал управлять бизнесом отца, вроде бы все утряслось, но Ксения с тревогой отметила: похоже, ее мальчик заболел.

Сначала Рома, вопреки запретам матери, начал курить. Иногда Ксения просыпалась ночью, шла в туалет и замечала на кухне свет. Роман смолил сигарету в форточку. Мать попыталась провести с «ребенком» воспитательную беседу, выяснить причину его бессонницы, но парень спокойно отвечал:

– Все нормально, просто я устаю, бизнес тяжелое занятие, кругом одни акулы.

Впрочем, иногда Рома ночью вел с кем-то длинные разговоры по телефону, и Ксения сообразила: небось у сына случилась несчастная любовь.

Ксения попыталась поговорить с Романом, но тот не шел на близкий контакт. Наверное, матери следовало отстать от молодого человека, но она упорно докапывалась до истины, приставала с вопросами. Рома иногда молчал, иногда злился. Ну а потом исчез! Не пришел домой, не позвонил матери. Ксения испугалась и побежала в милицию. Не стоит рассказывать, каких усилий ей стоило заставить ленивых сотрудников заняться поисками Романа. Дело вел некий следователь, фамилию которого Ксения сейчас вспомнить не смогла.

– Извините, - сказала она, - память подводит, очень приятный мужчина, старательный, вежливый.

Сначала никаких новостей не поступало, но потом следователь, оказавшийся неожиданно толковым специалистом, сообщил:

«Ваш сын попал в руки бандитов, промышлявших на шоссе. Его убили, автомобиль продали, тело сына вы не получите. Негодяи сжигали трупы в шахте, остался один пепел».

– Разве Роман не работал в газете «Час пик»? - тихо спросил я.

– Господь с вами, конечно, нет, - устало улыбнулась Ксения, - Рома занимался бизнесом, а я ушла на пенсию и не имею дела ни с учениками, ни с их родителями. Когда с Антоном случилось несчастье, Ромочка сказал: «Мама, хватит тебе ломаться, я обеспечу нам достойный образ жизни, заканчивай педагогическую деятельность!» Честно признаюсь, я с огромной радостью послушалась сына, мне надоело работать педагогом.

– И Роман никогда не обманывал вас? Не сообщал о службе в аналитическом журнале, не показывал статьи о банках, биржах и так далее? - упорно вопрошал я.

– Ну и ну, - покачала головой Ксения Антиповна, - похоже, кто-то разыграл вас.

– Ясно, - кивнул я, - скажите, можно взглянуть на комнату Романа?

– Смысла нет, - ответила Ксения Антиповна, - после внезапной кончины сына я сделала ремонт. Я бы, естественно, не стала уничтожать память о мальчике, но соседи сверху начали перепланировку квартиры, принялись крушить стены, у меня обвалилась часть потолка.

– Понятно… - протянул я. - Извините за беспокойство, но еще раз уточню: вы не нанимали частного детектива Наталью Капустину?

– Нет, конечно, - ответила Бурлеева.

Я расшаркался и покинул уютную квартиру Ксении Антиповны. Я находился в полнейшей растерянности. Бурлеева полностью опровергла все имеющиеся у меня сведения.

Сев в машину, я взял телефон, соединился со справочной и попросил:

– Дайте номер детективного агентства «Профиль».

– Адрес знаете? - спросил милый девичий голос.

– Увы, нет.

– Подождите, пожалуйста, - сказала служащая.

Я покорно стал слушать музыку, льющуюся из трубки, в конце концов девушка все так же ласково прочирикала:

– Спасибо за ожидание, но детективного агентства с подобным названием не зарегистрировано.

– Может, я не совсем точно произнес название, вполне вероятно, что оно звучит, как «Профили», во множественном числе, или, допустим, «Ваш профиль».

– Секундочку, сейчас проверю все возможные сочетания, - пообещала служащая, и я вновь слушал мелодию, отдаленно напоминавшую что-то из Моцарта.

– Спасибо за ожидание, но никаких агентств со словом «профиль» в названии нет, - сообщила девушка, а потом, совершенно не по-служебному, добавила: - Зарегистрированных сыщиков не так уж много, вы, наверное, ошиблись.

– Да нет, я четко видел название, человек демонстрировал рабочее удостоверение.

– Ой, - прошептала девушка, - да его сделать проще простого, если заплатите, я вам «корочки» президента России забабахаю, будут смотреться как настоящие!

– Спасибо, - растерянно ответил я и отсоединился.

Вот вам второй сокрушительный удар. Частного детективного агентства, которое якобы занимается расследованием обстоятельств гибели Романа Бурлеева, на свете не существует. Так, уточним еще одну деталь. Я снова взял трубку.

– Митяев, - рявкнул главный редактор, - че надо?

– Беспокоит Подушкин, скажи…

– Почему трубку не берешь? - перебил меня Сергей. - Обзвонился тебе!

– Забыл сотовый в машине.

– Немедленно приезжай в ресторан «Каторга».[16] - Зачем? - удивился я.

– Ой, давай, не тормози! Адрес знаешь?

– Нет.

– Ну ты даешь! В самом модном месте не бывал?

– Не довелось, - ответил я.

– Записывай координаты, - велел Митяев, - стрелка через час, на Буйской.

– Стой! - закричал я.

– Ну чего еще?

– У тебя работал Роман Бурлеев?

Митяев издал чмокающий звук:

– А что?

– Запроси отдел кадров, пожалуйста, мне очень надо. Роман Антонович Бурлеев, похоже, он был корреспондентом, погиб вследствие несчастного случая.

– Давно к нам нанимался?

– Вроде в прошлом году.

– Нет, тогда такого не было.

– Все же уточни.

– Я своих хорошо знаю, если только он внештатник.

– А им удостоверения дают?

– Сотрудника «Часа пик»? Конечно, нет.

– У Бурлеева вроде имелся документ.

– Сказал же, не помню такого парня.

– И все же проверь по отделу кадров, - настаивал я, - эти сведения имеют важное значение для поимки крысы.

– Хорошо, - согласился Сергей, - а ты не опаздывай. Время - деньги в прямом смысле слова, гример, фотограф, все подкатят.

– Кто? - удивился я.

– Иван Палыч, бла-бла потом, - отрезал Митяев и бросил трубку.

Я снова начал мучить телефон, на этот раз мне была нужна Верочка.

– Ох, Ваня, - с легкой укоризной сказала она, - похоже, ты меня используешь как справочную!

– Некрасиво признаваться, но ты права, мне очень нужны сведения о следователе Милославе Юзефовиче.

– Больно знакомое сочетание, - бормотнула Вера, - слышала на каком-то совещании, и фамилия у парня не наша, вроде Новак? Еще когда тебе первую справку дала, обратила на это внимание, где-то слышала про него.

– Он Новицкий, - поправил я.

– Во! Точно! Говорило о нем начальство на планерке! Я сейчас вспомнила!

– А в какой связи его упоминали?

– Не отложилось в голове!

– Как же так? - укорил я Веру.

– Ваня, скажи спасибо, что лишен такой радости, как ежедневные говорильни, - рассердилась Вера. - У меня простое правило: если понос на другого льют, я моментально отключаюсь, зачем брань в чужой адрес выслушивать?

– Новицкого ругали?

– На совещаниях редко хвалят.

– А за что ему выговаривали?

– Не слышала, может, и не осыпали люлями, но что-то там было малоприятное… Во! Точно!

– Вспомнила? - обрадовался я.

– Ага.

– И что?

– До того как в анабиоз впасть, я подумала: «Вот бедняга, не повезло парню».

– Так о чем речь шла?

– Я не слышала!

– Хорошо, - сдался я, - будь добра, раздобудь мне его телефон.

– Только служебный!

– Отлично, - согласился я, - буду премного благодарен. Хочешь, сходим в ресторан?

– Да, - откровенно обрадовалась Вера.

– Выбирай любое место. - Я продемонстрировал купеческий размах.

– Опрометчивое заявление, - хихикнула собеседница, - вдруг я «Каторгу» выберу.

Я удивился, второй раз за последнюю четверть часа слышу это название.

– «Каторга»? А что особенного в этой харчевне?

– Ну ты даешь! - изумилась Вера. - Самое шикарное и дорогое место в Москве, туда народ рвется, запись на три месяца вперед.

– Такая кухня замечательная?

– Не знаю, - с легкой обидой протянула Вера, - мне туда не попасть. Не являюсь гламурной девушкой или женой газового крана и временно не имею кавалера, а одну фейс-контроль не пустит.

– Почему? - удивился я.

– Потому что красивая, одинокая женщина может стать причиной скандала, а еще там самый маленький счет, ну типа за кофе с булочкой, на сто баксов тянет. Вот если пригласит кто, я не откажусь! Эй, Иван Павлович, чего затаился? - засмеялась Вера. - Пошутила я насчет «Каторги», сойдет любое место, где хорошо готовят мясо, я обожаю бифштексы.

Вход в модный ресторан я искал долго. Сергей четко назвал номер дома - шестнадцать, но на здании с этим номером не было никакой вывески или таблички. Я внимательно осмотрел грязные темно-красные кирпичные стены и решил, что ошибся. Ну как обычно выглядит вход в шикарную харчевню? Отгороженная парковка, парочка охранников в черных костюмах, швейцар, обряженный в несусветный наряд, соответствующий, так сказать, направленности заведения. В ресторан ведет ярко освещенная парадная дверь, ковровая дорожка на тротуаре, иллюминация.

Дом же, около которого я сейчас топтался, больше всего напоминал барак, окна изнутри были замазаны белой краской, покосившаяся дверь, и в довершение картины возле ступенек маячили две бомжихи, закутанные в рваные тряпки. Никаких пафосных автомобилей тут и в помине не было, мой «Бентли» смотрелся нелепо. Надо позвонить Сергею и уточнить адрес, но глупая гордыня не позволяла мне это сделать. Очень не хотелось выглядеть в глазах нанимателя полнейшим идиотом, который не способен правильно запомнить адрес места встречи. Переулок небольшой, сейчас прогуляюсь по нему и найду ресторан.

Оставив машину у дома, я сделал пару шагов, потом, испугавшись за сохранность «Бентли», вернулся и обратился к бомжихам:

– Дамы, приглядите за иномаркой, вот вам за услуги.

Тетки презрительно посмотрели на сторублевку, которую я вынул из бумажника.

– Ваще, народ охамел, - сказала одна.

– Твоя правда, Рая, - согласилась вторая, - копейку предложат, а требуют работать.

– Вам мало стольника? - изумился я.

– Меньше чем за пятьдесят баксов даже не чихнем, - прохрипела Рая.

Я оторопело уставился на нищенку.

– Чего зыришь? - обозлилась та.

– Желаешь, чтобы приглядели за тачкой, плати, - закашляла вторая.

– Благодарствуйте за помощь, - кивнул я, - считайте, что я ни о чем вас не просил.

– Урод, - резюмировала Раиса.

– Жлоб, - пожала плечами ее подруга.

– И машина дерьмо! «Бентли» сраный.

– Не этого года выпуска!

– Ага, в позапрошлом сделан.

– Мне «Роллс-Ройс» нравится, - оживилась Рая. - А тебе, Нинок?

– Лучше «Феррари», - мечтательно протянула Нина, - красный!

Глава 21

Удивленный столь хорошим знанием элитных иномарок представительницами маргинального слоя населения, я пошел вперед, внимательно глядя по сторонам. Тротуар уперся в блочный дом, далее переулок делал крутой поворот, но это была уже не Буйская, а другая улица, отчего-то смутно мне знакомая. Чуть впереди маячил хлебный тонар, я приблизился к вагончику. Продавщицы не было видно, но окошечко оказалось открыто, и я, решив, что торговка сидит в глубине, вежливо спросил:

– Не подскажете, где здесь ресторан «Каторга»?

– Так вы мимо его прошли, - прозвучало из железной будки. - Вот дураки, хоть бы вывеску прикрепили…

Продолжая говорить, женщина подошла к окошку и воскликнула:

– Тю! Это вы!

– Лариса? - удивился я и оглянулся.

Все правильно, я в переулке, где попала под машину Наташа Капустина, вон там проходная завода, а я пытаюсь выяснить местонахождение «Каторги» у продавщицы Ларисы, которая оказала первую помощь Капустиной.

– Вау! Привет! - обрадовалась Лариса. - Че тебя туда волочет? Вроде ты на приличного человека похож!

– Служебная необходимость, - обтекаемо ответил я. - А что, плохое место?

Лариса поманила меня пальцем:

– Залазь в тонар.

Я поднялся в вагончик.

– Не ходи туды, - предостерегла баба, - тама, говорят, жуть!

– Да ну? А я слышал, что это самое модное место в Москве.

Лариса скривилась:

– Богатенькие с жиру бесятся, че только со скуки не придумают! У входа две бомжихи сидят: Райка и Нинка, они у людей бабки выцыганивают и могут спереть кошелек, например, или мобилу!

– И девушки, несмотря на такие привычки, до сих пор на свободе? - поразился я. - Неужели никто из посетителей на них не пожаловался!

– Ты вроде не знаешь, куда намылился, - хмыкнула Лариса.

– Меня пригласили на ужин.

– Ха! Вот повеселишься! Туда специально наоборот ходят!

– Как это?

Лариса прислонилась к штабелю пустых противней.

– Во, гляди, я в дерьме работаю, почти сутки на ногах, зимой холодрыга, летом жарища. Народ лается, я людей понимаю, ну где им характер показать? На работе начальство, дома родственники, живо по сусалам получишь. Одно и остается, за батоном двинуть и меня обгавкать. Живу я в пятиэтажке, кухня размером с чашку. В общем, если денег на отдых насобираю, то захочу красоты, простора, и чтобы официанты кланялись. А тем, которые в особняках, как раз грязи не хватает, за ней они в «Каторгу» бегают.

В кармане завибрировал мобильный, я вынул трубку.

– Ваня, ты где? - спросил Сергей.

– Уже приехал, сейчас припаркуюсь.

– Айн момент, - воскликнул Митяев.

Я поблагодарил Ларису за лекцию, бегом кинулся назад и успел вовремя. Обшарпанная дверь распахнулась, из нее вышел толстый парень в несвежей рубашке.

– Ты, что ль, Ваня? - небрежно поинтересовался он.

– Да, - кивнул я.

– Ключи Райке отдай.

– Зачем?

– Отгонит тачку!

– Это «Бентли», - испугался я.

– Вижу, что не снегоуборочный комбайн, - хрюкнул юноша и вытер нос кулаком.

– Иномарка дорогая, а водительские навыки Раи вызывают у меня сомнение, - начал сопротивляться я, - не хочу никого обидеть, просто дамы бывают частенько невнимательны, лучше я сам отведу тачку, скажите куда?

Юноша приблизился, на меня пахнуло отвратительным амбре: запахом пота, сальных волос в смеси с довольно дорогим одеколоном.

– Раюха тебя на трассе легко сделает, - заявил давно не мытый тип. - Она в прошлой жизни гонками занималась, давай ключарики.

– Не бзди, папаня, - захрипела Рая и протянула руку, - ты, понятно, жлобина, но услуга бесплатная, ха-ха-ха! Поцелуешь меня в жопу, и мы в расчете!

Я вынул ключи и отдал их Рае, тонкие пальчики с аккуратно опиленными ноготками осторожно взяли связку, и мне тут же стало понятно: на пороге «Каторги» разыгрывается хорошо отрепетированный спектакль. На самом деле «бомжиха» молода и, скорей всего, хороша собой. Девушку выдала ладонь, кожу старательно запачкали, но грим не скрыл тонкую, аристократическую кисть, и про состояние ногтей режиссер не подумал.

– Так как насчет жопы? - спросила Рая. - Прямо тут начнешь или отойдем к мусорным бачкам?

Я взял девушку за руку, поцеловал ее ладонь, потом отпустил и сказал:

– Я слишком стар для такой красавицы, поэтому ограничусь лишь простой любезностью. Удивительно, что ваши нежные руки способны умело обращаться с железным конем.

Очевидно, подавляющее число посетителей «Каторги» иначе реагировало на эскапады Раи, потому что она на секунду растерялась, потом, звонко сказав: «Дурак», влезла в «Бентли».

– Двигай, чего едало раззявил, - буркнул парень и втолкнул меня внутрь «Каторги».

В нос ударила вонь, амбре коммунальной квартиры шестидесятых годов двадцатого века! Щи, описавшаяся кошка, хлорка и тройной одеколон. Мне повезло, я никогда не жил на одной площади с соседями, но кое-кто из моих одноклассников обитал в общих квартирах, а я порой заглядывал к ним в гости.

– Топай, - пихнул меня в спину юноша, - на шмон.

– Куда?

– Ха-ха-ха, - заржал провожатый, и тут в стене открылась маленькая дверь.

– Сюда, Ваня, - сказал Сергей, - а ты ступай прочь!

Вонючий юноша испарился, Митяев отодвинул пыльную бархатную занавеску, и я очутился в шикарном кабинете, стены которого были отделаны панелями из мореного дуба.

– Ваня, - закричал одетый как попугай мужик, - ай молодец, приехал! Ну, начнем, помолясь! Это Мамзель!

Сильно накрашенная блондинка, на которой из одежды имелись практически одни белые лаковые ботфорты на золотых каблуках, лениво кивнула:

– Хай, котеночек!

Она окинула меня оценивающим взглядом и, перекатывая во рту жвачку, заявила:

– Ну ниче… симпотный… тока пень!

– Нам такой по сценарию нужен, - сказал Сергей.

– Не… жесть, - скривилась Мамзель. - Че обо мне подумают.

– Лучше заткнись! - рявкнул «попугай». - Думать никто не умеет. Ваня богатейший человек! Десятый по «Форбсу».

Мамзель сняла ноги с журнального столика, села нормально, и я с облегчением понял: девица не обнажена, ее тело обтягивает светло-бежевый комбинезон. Почему-то в подобной одежде человек кажется более раздетым, чем в нижнем белье.

– Че? Правда? - заинтересовалась Мамзель.

– Ты о чем, Котя? - спросил «попугай».

– Ну… этот… он из «Форбса»? - спросила певичка.

Сергей взял со столика газету и начал было обмахиваться ею, но потом взгляд его упал на название листка, и он отбросил «Желтую правду», словно ядовитую змею.

– Почему здесь не «Час пик» лежит? - прошипел он.

– Вопрос не ко мне, - фыркнул «попугай». - Забашляли они, а ты пожадился.

– Урою пиарщиков, - взвыл Митяев, хватая мобильный.

«Попугай» мгновенно выхватил у Сергея телефон.

– Котя, ты тут по нашему делу, - напомнил он, - своих позднее уроешь. Эй, Ваня, иди сюда!

– Мы с вами пока не знакомы. - Я решил поставить хама на место.

Но «попугая» оказалось трудно смутить, он хлопнул себя по бедрам и весело констатировал:

– Альцгеймер разбушевался, пей лекарства. Мы с тобой сто лет рядом!

– Столько не живут, - отбил я мяч.

– Вау, смешно! Че, не признал?

– Нет.

– Я же Илюша, - обиженно протянул «попугай», - просто прическу сменил, ну, припомнил? Мы еще в твоем кабинете так хорошо шуршали, про Лео и Мензу.

– Скунс! - воскликнул я.

– Сунс, - топнул Илья. - Ну, теперь, когда кое у кого в мозгах просветлело, начнем! Ваня, переодевайся! Мамзель права, в твоем костюме не канает!

– Пиджачная пара новая, - засопротивлялся я, - я не желаю натягивать другую одежду. И вообще, мне никто не объяснил, что тут затевается!

– Фу, как скучно, - заныла Мамзель, - тухло! Дайте коньяку и конфеты!

– Ни в коем случае, - отрезал Илья, - «первым делом самолеты, ну а девушки потом».

– Намекаешь на мои лесбийские наклонности? - взвизгнула Мамзель.

– Что ты, - сверкая перстнями, замахал руками Илья, - всем известно, что ты у нас спец по мужикам! Это я к тому, что набухаешься после работы.

– Дайте сумочку, - попросила Мамзель.

Невесть откуда появившаяся девушка протянула певичке кожаную торбочку. Мамзель схватила ее и стала рыться в ней, бубня себе под нос:

– Ваще! Нашли жердь! Мне никогда такие долговязые не нравились!

Мне стало некомфортно, в комнате было слишком прохладно, администрация включила на всю мощь кондиционеры, и с потолка сильно дуло.

– Значит, так, Ваня, - деловито потер руки Илья, - излагаю задумку. Ты богатый олигарх!

– Мне неизвестны бедные олигархи, - машинально поправил я Сунса, но его было трудно смутить.

Пропустив мое замечание мимо ушей, Илья завел:

– Ты приехал из какого-то Хрюкинска в Москву с «Боингом» денег, открыл тут свое дело, но на светские мероприятия не ходишь! Типа времени нет и желания. Ты холост и жениться не собирался, но вдруг встретил певицу Мамзель и был сражен ее красотой и талантом. Ясный перец, ты начал вкладывать в нее бабки, вы стали любовниками… Пока понятно?

– В принципе да, - ответил я, - довольно стандартная ситуация.

– Супер! - обрадовался Илья. - Теперь непосредственно о съемке. Ты приехал в «Каторгу» поужинать, тащишься от этого места, вперся в зал и вдруг видишь Мамзель, она с другим! Ну и как поступит настоящий мужчина? Отвечай, Ваня!

– Пару секунд понаблюдает за любовницей и уйдет, а на следующий день, побеседовав с ней, выяснит, почему она проводила время в компании другого мужчины, и сделает выводы: то ли бросит изменщицу, то ли поймет, что никакого прелюбодеяния не было, - объяснил я.

– Че, ты баптист? - растерянно заморгал Илья.

Я удивился:

– Нет, конечно. Я православный, но в церковь практически не хожу. А почему ты интересуешься моим вероисповеданием?

– Да потому что обычный пацан схватит бабенку за лохмы, опустит пару раз хлебалом в салат, наподдает по морде тому, кто на чужую герлу губы раскатал, и полресторана расхреначит! - взвизгнул Илья.

– Ты полагаешь? - склонил я голову набок.

– С ним невозможно разговаривать, - взвыл Илья, - он надо мной издевается!

– Ваня, - окликнул меня Сергей, - это наш план поимки крысы! Эксклюзивный материал! Ты же согласился на участие в съемке, а дал ходу назад.

– Вовсе нет, - возразил я, - просто я не понимаю сути своей роли!

– Вау! - взвизгнула Мамзель. - Ща объясню! Впираешься в зал, хапаешь меня за волосы, туда-сюда мотаешь в разные стороны, затем моему любовнику: бац-бац-бац по роже, хрясь по затылку, бумс по маковке. Мужик в ауте, я рыдаю, ну типа, милый, прости, больше никогда, а ты орешь: «Все! Прошла любовь, завяли помидоры! Сука! Дрянь!» - и отваливаешь! Делов на пять минут, а славы на целый год. Нас зафоткают, в «Часе пик» напечатают, мне пиар, цена за концерт вырастет, а ты на тусовках желанный гость, бабье клочьями на тебе повиснет! Усек? Доступно растолковала?

– Неужели женщины придут в восторг от грубияна и хама? - поразился я. - Наоборот, они увидят репортаж о потасовке и постараются избежать общения с грубым мужланом.

– Три ха-ха! - взвизгнула Мамзель. - Давай, переодевайся.

– Мой костюм вполне хорош, - уперся я, не желая менять одежду, и вообще придуманная история с каждой секундой нравилась мне все меньше и меньше.

– Суперприкид, - одобрила Мамзель. - Хочешь его испачкать? В драке всякое случиться может, а пятна от майонеза не отхимчистят!

– Я не умею орудовать кулаками, - выдвинул я последний аргумент.

– А тебе и не надо, - живо подхватил Илья.

– Только что вы говорили о драке, - напомнил я. - А вдруг третий участник окажется сильнее меня?

Сунс щелкнул пальцами, из глубины комнаты показался мужчина чуть старше меня по виду, на незнакомце были безукоризненно белая рубашка и темные брюки.

– Это Жорж, - пояснил Илья, - замечательный, но пока малоизвестный актер!

– Я буду орать, просить пощады, но ты не обращай внимания, - без улыбки вступил в беседу «любовник», - бей изо всех сил, я увернусь, кидай меня в салат, вываливай на голову рыбу, чем отвязнее будешь себя вести, тем лучше. Ничего не бойся, отрывайся по полной программе.

– Супер, - хлопнул в ладоши Илья, - начинаем! Мамзель с Жоржем идут занимать места в зале. Ваня, живо переодевайся.

Певичка подхватила актера и, прилипнув к нему, промурлыкала:

– Котеночек, наш выход!

– Вперед, пупсенька, - не остался в долгу Жорж, - нас ждут великие дела.

– Ваня, не спи, - одернул меня Илья, - натягивай штаны, ну, шевелись! Вот еще часы, фальшивые, но смотрятся круче настоящих. Так, шикарно! И ухо еще!

– Что? - не понял я.

– Ухо, - повторил Илья, - сунь наушник в ухо. Ха-ха! Буду тебя направлять, подсказывать. Че, никогда не видел? С такими на телике ведущие работают. Ну, давай, там, кстати, полно народа. Самое подходящее время выбрали!

Я вздрогнул:.

– Что значит «много народа»?

– Ресторан забит публикой, - потер потные ладони Илья, - слух по Москве на крыльях полетит.

Я похолодел, вот только благодарных зрителей мне не хватало!

– Я думал, в зале никого не будет, кроме нас, - признался я.

– Управляющий, сволочь, неимоверную цену за аренду выставил, - вздохнул Сергей, - и пиар бесплатный у меня получит, и денег нарубить хочет. Не волнуйся, Ваня, никто вмешиваться не станет, да и мы неподалеку будем. В зал, конечно, не пойдем, но в случае чего подсобим.

– Хватит выпендриваться, - разозлился Илья, - если растеряешься, я через «ухо» подскажу, а сейчас… - Не договорив, Сунс вытолкнул меня за дверь.

«Зачем ты, Иван Павлович, согласился стать основным участником шоу?» - молнией пронеслась в мозгу мысль, но было поздно, я очутился в омерзительно пахнущем отбросами помещении. Я стал вглядываться в присутствующих. О чем меня не предупредили, так это о том, что в «Каторге» нет электричества. На столиках мерцали тусклые керосиновые лампы, лица присутствующих тонули в клубах сизого дыма. Похоже, в шалмане отсутствует и вентиляция, смог стоит стеной. Впрочем, вполне вероятно, что для пущей «красоты» администрация специально пускает в зал дым, в подсобном-то помещении есть кондиционер.

Я опустил глаза и обрадовался: вот и Мамзель. Прямо по курсу виднелись женские ноги, обутые в белые сапоги-ботфорты на золотых каблуках.

Внезапно меня охватил азарт. За всю свою жизнь я ни разу не дрался в трактире, с детства предпочитал решать конфликты вербально. Вам это может показаться странным, но среди моих друзей нет хулиганов, мне никогда не приходилось доказывать свою правоту при помощи «кулачных» аргументов, разве что в очень юном возрасте. Я не сохранил никаких воспоминаний о драках, а вот слова отца: «Ваня, воспитанный человек всегда сумеет найти общий язык даже с каннибалом» я никогда не забываю и старательно следую им. Но сейчас мне почему-то показалось, что это забавно - поучаствовать в розыгрыше! В школьные годы я играл в спектаклях, получал главные роли и снискал успех у местной публики. Одно время я даже грезил о профессиональной сцене, хотел пойти учиться во ВГИК или в ГИТИС. Все-таки во мне течет кровь Николетты, гены маменьки усиленно толкали меня на подмостки сцены. Но отец объяснил мне мое заблуждение.

– Актер - зависимая профессия, - сказал он. - Тебе может повезти, ты станешь популярным, а ну как не придет удача? Не найдешь своего режиссера? Имей в виду, Ваняша, творческие профессии делятся на первичные и вторичные.

– Это как? - не понял я.

Отец улыбнулся:

– Певец исполняет песню, но кто-то должен придумать слова и музыку! Следовательно: поэт и композитор первичны, а исполнитель вторичен, он всего лишь старательно озвучивает созданное другими. Писатель, драматург первичны, режиссер, актер вторичны. Понимаешь, дружочек? Лучше оказаться в стане первичных, они менее зависимы. В конце концов, всегда можно писать, складывать рукописи в ящик и чувствовать себя не понятым современниками, а вот танцевать, петь или актерствовать в стол не получится. На мой взгляд, нет ничего печальнее нереализованного лицедея. Лишенный сцены, он начнет играть в жизни.

И я, поверив отцу, отправился учиться на писателя, но я определенно обладаю талантом артиста и сейчас легко докажу это.

Глубоко вздохнув, я решительно шагнул к обладательнице белых ботфортов с золотыми каблуками.

Глава 22

Перед тем как начать импровизацию, я машинально окинул глазами стол. В двух помятых алюминиевых мисках лежал салат «Оливье» самого жуткого вида, на газетке распотрошенная вобла, полупустая бутылка из-под пива российского производства. Кружки, в которые, похоже, налита самогонка, куски черного хлеба, головка чеснока…

– Тебе чего? - спросил Жорж.

Лица актера не было видно, сизый дым закрывал физиономии и плечи присутствующих, а вот столики и ноги были хорошо различимы.

– Заткнись, - рявкнул я, - молчи, пока жив, морковка!

Не успев упомянуть корнеплод, я сообразил, что перепутал овощи, и живо поправился:

– То есть редиска!

Жорж вполне натурально ойкнул, а Мамзель визгливо заверещала:

– Вау, обожаю «Каторгу», каждый раз новый прикол!

– Сегодня это не прикол, - рявкнул я. - А ну, отвечай, с кем время проводишь?

– С Костей, - ответила Мамзель.

– Какое право ты имеешь с ним разгуливать?

– Но…

– Я возмущен!

– Простите…

– Изменщица!!!

– Я… - попыталась ответить Мамзель, очень убедительно изображая изумление.

– Офигеть! - вклинился в диалог Жорж. - Ты, ваще, кто?

И тут я вжился в роль хулигана целиком и полностью, я поймал волну, оседлал ее и понесся на гребне ударившего в голову адреналина.

– Здесь задаю вопросы я! Вывез девушку из провинции, отмыл, откормил, одел, обул, а она теперь с другими по ресторациям шляется, - прошипел я и, вспомнив о полученных от Ильи указаниях, схватил миску с салатом и вытряхнул ее на колени Мамзель, потом сцапал бутылку с самогоном и выплеснул содержимое на Жоржа.

Парочка завизжала, Жорж вскочил и ринулся на меня, я выставил вперед сжатые кулаки, попал во что-то мягкое, податливое, сильно ушиб большие пальцы и услышал звук глухого удара. Жорж мастерски разыграл падение.

В зале зашумели, присутствующие явно обрадовались драке. Мамзель засучила ботфортами и завизжала фистулой:

– Помогите, охрана!

Из тумана материализовалось двое парней в грязных лохмотьях, я слегка удивился, о секьюрити в сценарии не было ни слова, но поскольку спектакль шел без репетиций, возможны накладки, перестраиваться придется на ходу.

Я схватил стул, поднял его над головой и заревел, как разбуженный медведь:

– Прочь отсюда, смерды!

Уж и не знаю, из каких глубин памяти всплыла последняя фраза? Может, во мне ожила родовая память бояр Подушкиных?

Охранники отступили, я, испытывая нервное возбуждение, вцепился в Мамзель и стал трясти ее, как грушу, приговаривая:

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что наши отношения закончены!

Девица отчего-то молчала. Чем сильнее я ее тряс, тем податливее становилась она.

– Идиот, - шепнул кто-то мне в ухо, - это не она!

От неожиданности я отпустил жертву и спросил:

– Кто тут?

Ответа не последовало, Мамзель внезапно свалилась со стула на пол, я увидел ее лицо и чуть не лишился чувств.

На грязных досках лежала не певичка, возжелавшая пиара и рекламы, а абсолютно неизвестная мне бабенка лет этак сорока.

В полнейшей растерянности я присел возле лишившейся чувств дамы и только тут понял трагизм случившегося. Не хочется, конечно, признавать, но в последний год мое зрение стало терять былую остроту, а в «Каторге» стоит темень вкупе с туманом. Лиц присутствующих не разглядеть, меня ввели в заблуждение белые ботфорты, вот я и напал на ни в чем не повинных людей.

– Господи! - вырвалось из груди. - Врача! Скорей! Простите меня великодушно! Молодой человек! Спутник этой дамы, вы где?

Ответа не последовало, мужчина, сопровождавший даму, предпочел скрыться.

Я стал озираться по сторонам, и тут к месту происшествия подоспели два лакея, одетые надзирателями. Фальшивые конвойные подхватили несчастную и споро утащили ее в служебное помещение.

– Идиот, - тихо сказало «ухо», - иди левее, они там.

Я поднялся и пошел сквозь туман, сопровождаемый возгласами:

– Вау, он снова движется.

– Ой, ой, боюсь.

– Остановите его! Он всех перебьет!

– Кто это такой? Почему я его не знаю?

– И-и-и! Стра-а-ашно!

– О-о-о! Какой симпотный!

Наконец я снова заметил во мгле ботфорты, но на этот раз я решил действовать наверняка, приблизился к владелице шикарной обуви и, понизив голос, спросил:

– Ты Мамзель?

– Нет, - ответил испуганный тенорок, - ты ошибся, сладенький, меня зовут Ленечка.

– Пардон, - сказал я и поковылял дальше, мысленно проклиная модниц, щеголяющих на золотых каблуках.

К счастью, «ухо» снова подсказало:

– Бери резко вправо!

Я шарахнулся вправо и перевел дух. Слава богу, вот они, сладкая парочка: Жорж и Мамзель.

– Изменяешь мне? - заревел я белугой.

– Вовсе нет! - завопила в ответ певичка и, нарушив план, швырнула в меня бутылку с самогоном.

Жорж вскочил и вцепился мне в плечи, я начал отбиваться, Мамзель ринулась к нам. Народ в зале принялся визжать, опять прибежали официанты-надзиратели и охранники-бомжи. Последних, похоже, никто о спектакле не предупреждал, поэтому парни действовали жестко. Я, сообразив, что потасовка из постановочной стихийно перерастает в настоящую, решил ретироваться. В конце концов, у папарацци было полно времени для съемок, если он не успел нащелкать кадров, я тут ни при чем. Нужно уносить ноги, иначе я могу оказаться жертвой.

Не успел я осуществить свое решение, как что-то твердое треснуло меня в глаз, я увидел взорвавшийся сноп разноцветных искр, у меня подогнулись колени. И тут меня подхватила крепкая рука.

– Давай, давай, - шептало «ухо», - не тормози, шкандыбай по-быстрому, ща там жара начнется! Ну на хрена ты полез! Полно сосок вокруг! Сдалась тебе эта б…ь, опорка рваная! Ей сто лет завтра! Ну я тащусь!

Слова медленно проникали в мой мозг, постепенно звон в ушах и разноцветные птички, мелькавшие перед глазами, исчезли, и я сообразил: говорит не «ухо», а девушка, маленькая, даже хрупкая, которая с недюжинной силой тащит меня по узкому коридору, выкрашенному серо-синей краской. Где-то за спиной слышатся вопли, мат, звон, стук…

– Ну че, доволен? - повернулась ко мне девица, и я узнал бомжиху Раечку.

– Устроил, блин, базар, - продолжала она, - теперь подрывайся, пока не поймали! Скажи спасибо, что я тебя уволокла, а то башлять заставят! Хотя у тебя, учитывая «Бентли», небось денег лом?

– Я вовсе не богат, - отдуваясь, произнес я, - автомобиль не мой, а хозяйский!

В глазах Раечки блеснул огонек, она ухмыльнулась, потом открыла неприметную дверь и сказала:

– Вали сюда.

Я покорно последовал за своей спасительницей, Рая довела меня до «Бентли», помогла сесть за руль и велела:

– Откатывай! Ща там очнутся и тебя по всей «Каторге» искать начнут.

Я полез в кошелек, вынул купюру и протянул Рае.

– Спасибо.

Девушка странно усмехнулась, но ассигнацию взяла.

Я, ощущая ноющую боль в глазу, нажал на педаль газа и вырвался из подземного гаража на улицу. Только оказавшись на свободе, я сообразил, что мой костюм остался в ресторане, на мне надета чужая испачканная пиджачная пара. Хорошо хоть сотовый оставил перед походом в ресторан в «Бентли». Вот он, мирно покоится в специальной подставке на торпеде.

Глава 23

Я машинально посмотрел на трубку, увидел, что на дисплее есть сообщение о пяти пропущенных звонках, припарковался у тротуара и взял телефон. Интересно, кто это столь упорно искал меня? Набор цифр показался знакомым, и он повторялся - звонил один человек. Я понял, кто упорно хотел связаться со мной. Вера!

Я быстро нажал нужную кнопку.

– Алло, - проворковало хрипловатое меццо.

– Это Подушкин, - представился я.

– Ваня! А я тебя обыскалась!

– Что-то случилось? - с тревогой спросил я.

– Да нет, все в порядке, - успокоила меня Вера.

Я расслабился, ну почему люди, услышав вопрос «Что произошло?», сразу думают о неприятностях? Ведь в нашей жизни бывают и радости. Но лично мне ни разу не попался человек, который бы на вопрос: «Что произошло?» ответил: «Все прекрасно! Я выиграл в лотерею» или «Какое счастье! Скоро у меня свадьба».

Нет! Если вы спрашиваете: «Что случилось?» - ваш собеседник мигом настраивается на негатив.

– Ты же просил узнать координаты следователя Новицкого Милослава Юзефовича! - напомнила Вера.

– Ой, спасибо, - обрадовался я.

– А я голову сломала, в какой связи слышала его имя, - бойко объясняла Вера, - а потом справки навела и сообразила: об этом мужике наш народ взахлеб сплетничал!

Я моментально забыл о грязном костюме и отчаянно болевшей голове.

– А что с Новицким стряслось? По какой причине он стал объектом пересудов?

Верочка хихикнула:

– Он жуткий бабник! Говорят, ни одной юбки не пропускал, ко всем приставал, один раз его на рабочем месте со свидетельницей застукали, они прямо на письменном столе устроились.

– Да уж, - вздохнул я.

– Без башни парень, - веселилась Верочка. - После этого к нему девушки в очередь записываться начали, из-за Новицкого драки затевались. А уж что на его похоронах приключилось!..

Я постарался скрыть изумление. Вот она, загадочная женская душа. Ну почему большинство представительниц слабого пола тает, словно кусок мороженого в горячем кофе, при виде любого доморощенного Казановы, отчего дамы моментально бросаются в объятия ловеласа? Неужели не понимают, что черного кобеля не отмыть добела? Чего больше в милых прелестницах: желания проявить себя на ниве педагогики, перевоспитывая заблудшую мужскую душу, или стремления отбить кавалера у подружки, чтобы потом хвастаться победой? Хорошо воспитанный, интеллигентный человек может так и не найти себе пару, а неутомимый охотник за юбками буквально отбивается от роя Джульетт. И после этого представительницы слабого пола жалуются на невозможность выйти замуж и родить ребенка! Дон Жуан никогда не станет верным супругом и заботливым отцом семейства. Но женщины все равно липнут к подобным субъектам, а потом причитают о разбитых надеждах.

– Ты бы видел, что творилось на его похоронах! - говорила тем временем Вера.

– Новицкий умер? - подскочил я.

– Ваня, я же сказала! - укоризненно воскликнула она. - Ну чем ты слушаешь? Во время погребения скандал приключился, при всем начальстве. Представляешь, народищу собралось тьма! Жена у гроба сидит, дочь вся в слезах, и тут выруливает Лика Солодкина, помнишь ее?

– Нет, - ответил я.

– У тебя определенно с памятью беда, надо к врачу сходить, хочешь, я порекомендую замечательного специалиста, - заботливо предложила Верочка, - невропатолога.

– Спасибо, - отмахнулся я, - пока я не нуждаюсь во вмешательстве медицины, а где мы с Солодкиной встречались?

– Новый год вместе отмечали, - сказала Вера. - Неужели забыл? Макс, Паша Коркин, я, ты, Лика Солодкина, Оля Фаустова, Кирилл Родионов, еще кто-то был, всех сейчас не назову.

– Похоже, с памятью проблема не только у меня, - язвительное заметил я.

– Отмечали у Коркина, - фыркнула Вера, - у него всегда проходной двор. Лику Макс для тебя позвал, но ты - капризный, нос отвернул, не понравилась тебе Солодкина.

Откуда-то из самого дальнего уголка памяти всплыла картина: большая, нелепо обставленная квартира, длинный стол с разномастной посудой, пошлая искусственная елка, и Макс, который, хитро прищурившись, спрашивает:

– И как она тебе?

Мой взгляд упирается в принаряженную тетку, ярко-фиолетовое, вызывающе короткое платье, красные туфли на высоком каблуке, безвкусный макияж, сигарета в углу рта и огненно-рыжие длинные волосы.

– Хороша? - игриво толкает меня кулаком в бок приятель.

– Нет, - честно отвечаю я, - она совершенно не в моем вкусе, слишком вульгарна и, похоже, не дура выпить, за десять минут уже третий бокал опрокидывает.

– На тебя не угодишь, - замечает Макс. - Лика хорошая, просто расслабиться решила…

– Вспомнил? - спросила Вера.

– Естественно, - ответил я, - хоть встреча была мимолетной. Мне тогда не пришлось по душе пристрастие этой дамы к алкоголю.

– Зашибать Солодкина любила, - согласилась Вера, - ее выпивка и сгубила!

– Что, и она умерла? - поразился я.

– Не знаю, Лику уволили, пришла на службу пару раз пьяной, ну ее и отправили в осадок. Так я про Новицкого, - оживилась Вера, - значит, Лика на его похоронах, она еще тогда с нами работала, так зажгла! Ну настоящее кино! Сначала на гроб кинулась и давай орать: «Как я теперь жить стану? На кого ты меня покинул? А ребеночек родится? Одной его тащить! А каторга! А тюрьма!»

– Непонятное заявление!

– Да нет, народ сразу понял, о чем речь, - продолжала сплетничать Вера. - Лика от Новицкого беременна! И полетела песня! Солодкину попытались увести, куда там! Наскакивает она на вдову, орет: «Тебе все достанется, а мне куда? Знаю, сколько Милослав с тюрьмы имел!» Ну тут совсем наши припухли! Начальство побагровело! Такие намеки! Новицкий, похоже, шахер-махером занимался, а Лика в курсе была.

– Чем он занимался? - переспросил я.

– А фиг его знает, - хмыкнула Вера. - Небось взятки брал, под подписку о невыезде отпускал или в СИЗО чего-то таскал! У Милослава с деньгами полный порядок был, машина хорошая, иномарка, дом он за городом построил, шмотки шикарные, никогда его в мятых штанах и вытянутом свитере с вьетнамского рынка я не встречала! На фоне наших мужиков-грязнуль он был настоящий принц.

– Большинство твоих коллег скромно одевается по причине мизерной зарплаты, - вздохнул я, - и неужели никто из начальства не спросил: на какие шиши следователь Новицкий так гуляет?

– Ха! - воскликнула Вера. - На него столько раз стучали! Я тогда не в архиве сидела, а у Сергея Петровича в приемной, так к нему недовольные косяками ходили. Жжет кое-кому глаза чужое благополучие, но только ничего у доброжелателей не вышло. Крутой облом! У жены Новицкого своя фирма была, что-то по строительству, она в семье зарабатывала и мужа содержала! Ну и парни встречаются! За счет бабы живет, ходит в одежде, ею купленной, рассекает на авто, которое она приобрела, и любовниц заводит!

– Так что приключилось с Новицким? - не выдержал я.

– Под электричку угодил, - пояснила Вера, - глупо вышло. Пошел в выходной день на станцию, прогуляться решил через лесок, машину на даче оставил, зазевался на переезде - и кирдык котенку! Его на километр растащило! По кускам собирали, жена еле-еле опознала!

Меня передернуло, а Вера трещала как сорока:

– Потом Лика поскандалила, на поминках только о ее намеках и говорили. Как она на вдову бросилась! «Каторга! Каторга!»

Я вздрогнул:

– При чем тут каторга?

– Вот этого никто и не понял, - сказала Вера. - Сначала она про тюрьму визжала, затем про каторгу завела, наверное, наширялась!

– Солодкина наркоманка?

– Вообще-то она алкоголичка, - деловито уточнила Верочка. - Знаешь, как она действовала? Нальет водки в бутылку из-под минералки и отпивает по чуть-чуть. На работе старалась не наклюкиваться, но после смерти Милослава вразнос пошла. Я, кстати, тогда, на похоронах, про наркоту впервые подумала. Ну скажи, станет нормальная баба на жену любовника наскакивать и визжать: «Верни мне деньги от тюрьмы, они не твои». Точно, героином кольнулась или кокаина нанюхалась, с водки так не потащит.

– А где сейчас Солодкина? - перебил я Веру.

– Понятия не имею, - прозвучало в ответ.

– Она жива?

– Как ее уволили, так мы и не виделись!

– А жена Милослава?

– Ну ты спросил! С ней я не встречалась! На кладбище увидела первый раз.

– Верочка, не могла бы ты оказать мне еще одну услугу?

– Ох, Иван Павлович! Что на этот раз?

– Так, мелочь, много времени не займет.

– Говори!

– Подскажи мне координаты супруги Новицкого, ее имя, отчество, и, если получится, адрес и телефон Солодкиной.

Вера закашлялась:

– Могу лишь сказать, где они жили, когда Новицкий у нас работал, только, сам понимаешь, время бежит, ситуация меняется.

– Меня устроят любые сведения, - азартно воскликнул я.

– Сейчас, - забубнила Вера. - Ну почему мне кажется, что ты нагло пользуешься мною! Кстати, как Макс?

– Ему сделали операцию, отходит от наркоза.

– Надо к нему съездить, вкусненького привезти.

– Ни в коем случае! Воронову прописали строжайшую диету!

– Я приготовлю паровые котлетки, - не сдалась Вера. - А! Вот. Значит, так. Новицкая Елизавета Сергеевна - это жена, еще дочь Анастасия. Все проживали по адресу: Московская область, коттеджный поселок «Белые медведи», записывай телефон.

– А Солодкина?

– Спокойствие, только спокойствие, - процитировала Карлсона Вера, - кто в нашу систему попал, навсегда след оставил. Солодкина на момент службы была прописана в районе Пресни, телефон есть только мобильный.

Я рассыпался в благодарностях, потом предпринял попытку соединиться со вдовой Новицкого и, к огромной радости, услышал из трубки глухое:

– Слушаю вас.

– Добрый вечер.

– Добрый, - согласилась незнакомка.

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин.

– Все вопросы через пресс-секретаря, - потеряла всю приветливость тетка и повесила трубку.

Я терпеливо повторил попытку.

– Алло, - уже не очень вежливо сказала женщина.

– Позовите Елизавету Сергеевну. - Я отбросил в сторону китайские церемонии.

– Вы ошиблись, здесь такая не живет.

– Простите, не бросайте трубку.

– В чем дело?

– Я разыскиваю госпожу Новицкую, вдову Милослава Юзефовича. Насколько я знаю, ранее этот номер телефона принадлежал ей.

– А, вот оно что! Новицкая продала дом моему мужу.

– Не знаете, куда переехала дама?

– Елизавета Сергеевна вместе с дочкой перебралась в Америку.

– Ой как далеко! - вырвалось у меня.

– Не близко, - согласилась собеседница.

– А как можно связаться с Елизаветой?

– Понятия не имею.

– Она вам не оставила свои координаты?

– Зачем?

– Ну мало ли.

– Мы были практически не знакомы, - пояснила дама. - Новицкая продавала особняк, цена оказалась разумной, мужу понравилось здание, мы подписали все бумаги и остались довольны друг другом. Елизавета Сергеевна получила деньги, а мы ключи. Это все.

– Не подскажете название агентства, которое помогало вам провести сделку?

– Оформлением занимался мой муж, я понятия ни о чем не имею.

– А можно его позвать?

– Кого?

– Вашего супруга.

– В данный момент он находится на гастролях в Лондоне.

– Тогда дайте его номер.

– Какой? - проявила редкостную несообразительность дама.

– Мобильный.

– Мужа?

– Конечно!

– Молодой человек! Вы с ума сошли, - заголосила тетка, - жаль, не могу сообщить, в дом КАКОГО человека вы сейчас звоните. Прощайте, вычеркните этот номер из записной книжки. Елизавета Новицкая убыла из России! Не беспокойте нас! В противном случае я сообщу в службу безопасности моего супруга о подозрительной настойчивости некоего незнакомца!

Я глубоко вздохнул и решил попытать счастья с телефоном Солодкиной. И снова ответил женский голос, на этот раз он безукоризненно вежливо произнес:

– Абонент в сети не зарегистрирован.

Делать нечего, пришлось ехать домой.

Глава 24

Отметив, что краснота вокруг правого глаза начала принимать сизый оттенок, я вышел из ванной и спросил у домработницы:

– Чем нужно обработать синяк?

– Пятновыводителем, - не отрываясь от телевизора, в котором кипели очередные мыльные страсти, ответила Ленка.

– Ты с ума сошла? - возмутился я.

– Лучше не спорьте, Иван Палыч, - пялясь на экран, заявила Ленка, - в шкафу гляньте, в хозяйственном, там полный набор!

Я покорно поплелся на кухню, обозрел полки и обнаружил на них кучу спреев, паст и порошков. Внимательно изучив инструкции, я пришел в негодование, вернулся к Ленке и сурово сказал:

– Лена, очень глупо было отправлять меня туда, где хранится бытовая химия.

– Сеня! Сеня! - завопил телевизор. - Андрей твой сын!

– Матерь Божья! - подскочила Ленка. - Вот уж чудо! Ой, Иван Палыч, погодите, слышали, какие дела творятся, Андрей - сын Сени! А целый фильм я его за родного брата Кости держала! И правильно вас послала! Только сначала определитесь, по какой причине синее пятно возникло. Если масло на рубашку пролили - одно средство брать надо, коли кетчупом капнули - другое.

– Елена, - сурово перебил я очумевшую от сериала женщину, - ты поняла, о чем тебя спрашивают?

– Сами же про синяк талдычите, - недовольно вздохнула Ленка, обернулась и заорала: - Ой, мамочка, что с вами?

– Ты никогда не видела бланш на лице? - попытался я изобразить разнузданного хулигана.

– Ваще! Надо срочно приложить сырую печень! - засуетилась Ленка и бросилась к холодильнику.

– Нет, спасибо, - воскликнул я, - ты великолепно знаешь, что я ненавижу субпродукты.

– Никто вас есть печенку не просит, - зазудела Лена, роясь в морозильном отделении, - просто на морде подержите!

– Другого средства человечество не придумало?

– Нету! - разочарованно сообщила домработница, закрывая двери, - лежал кусок и испарился. Может, сосиски приложить? Они мерзлые!

– Огромное спасибо за заботу, лучше сходи в аптеку.

– Сейчас? - возмутилась Ленка.

– Естественно.

– Но… Андрей и Сеня… там такое, - она стала тыкать пальцем в сторону экрана, - ой! Гляньте-ка!

Я невольно бросил взгляд на телевизор и спросил:

– Что ты там увидела забавного?

– Поняла ейную хитрость! - запрыгала Лена. - Марианна в розовом была, а сейчас в голубом!

Я постарался скрыть раздражение, а Ленка бурно радовалась собственной прозорливости.

– Ща все поймете. - Она стала вводить меня в курс дела: - Сеня решил проследить за Марианной и по дому камеры понатыкал. А тут Анну пристукнули…

– Сходи в аптеку, - сделал я очередную попытку вернуть Лену в реальный мир.

Куда там! Домработница впала в раж, из ее уст полился путаный рассказ:

– Дали Анне по башке табуреткой, и ау старухе. Вопрос: кто ее охреначил? Я полагала, что Марианна, поскольку завещание в пользу дочери, деньги чьи будут? То-то! Но только вышел облом. Андрей за женой следил, ревновал, объективов по квартире напихал, даже в туалете повесил. И получалось, что Марианна ни при чем. Врач четко сказал: Анна померла в три, а дочь ее как раз в это время в сортире сидела, на записи время стоит: 15.00! Алиби? Эй, Иван Палыч, ответьте?

– Да, - вынужденно вступил я в безумную беседу, - человек не способен быть одновременно в двух местах.

– Ха! - торжествующе уперла руки в боки домработница. - Я тока сейчас дотумкала! На пленке Марианна в розовом платье, а сегодня по дому в голубом ходит. Она подменила запись! Дала Андрею другую кассету, дату подправила или стерла! Но одежонка ее выдала! Вот!

Неожиданно в моей голове закопошились смутные воспоминания: кабинет Сергея, наглая Наташа Капустина, сидящая на стуле, положив ногу на ногу. Похоже, ей было весело смотреть на «эротическое» представление, где она является главной героиней. Там, на экране, девица бесстыдно задирает юбку… Что-то в этой картинке было не так. Я мысленно прокрутил события назад. Вот Митяев бросает в лицо Наташе обвинение, а она спокойно признается в своем непристойном поведении. Вызывают туповатого уборщика Федора, потом секретарша Олеся приносит пленку… вроде нет никаких шероховатостей, но… что тут не так?

– Ой, ой! - замахала руками Ленка. - Вот мерзавка! Анна в комод полезла!

Я очнулся и сурово сказал:

– Ну хватит! Отправляйся в аптеку и купи средство от ушибов.

– Уже бегу, - заорала Ленка, - серия закончилась! Обо что вы ударились? Не надо в вашем возрасте быстро бегать, здоровье уж не молоденькое! Вон Степан Михалыч из восьмой квартиры за ковер запнулся, упал и череп сломал!

– Нашему соседу семьдесят пять лет, - возмутился я, - мне до его возраста еще дожить надо!

– Не скажите, - поджала губы домработница, - года, они не по документам, а по душе. Если до конца разбираться, то Степану Михалычу всего тридцать, он за подругами внучки ухлестывал. А вам… Эх!

– Что мне? Я похож, по-твоему, на трухлявый пень? - изумился я.

– С виду вы ничего смотритесь, - склонила голову набок Ленка, - правда, живот расти начал, а вот куражу нет! Больно вы, Иван Палыч, серьезный, хоть бы подрались разок, как все мужики!

– Ты меня плохо знаешь, - вдруг обиделся я.

– Можно подумать! - фыркнула Ленка. - В одной квартире сколько лет живем! Я могу вас по полочкам разложить! Прямо робот, а не человек! Каждое утро одно и то же говорите: «Лена, опять тосты подгорели!»

– Это не я зануда, а ты безрукая хозяйка, сжигаешь хлеб! Перестань подавать на стол черные сухари, и я не буду делать замечания!

– А теперь вас из стороны в сторону шатать начало, - продолжала домработница. - Старость пришла, доставай рейтузы с начесом.

– Лена! Ты не права!

– Это в чем же?

– Я подрался в ресторане, отсюда и синяк!

Домработница заморгала, потом тоненько захихикала:

– Ой, Иван Палыч! Еще скажите - из-за бабы с кем-то сцепились!

– Именно так! - подтвердил я. - Причиной битвы стала эстрадная певица Мамзель!

Ленка хлопнула себя ладонями по бедрам.

– Да ни за какие пряники не поверю! Вашу репутацию уже ничем не исправить, небось впотьмах на книжный шкаф налетели! Ладно, я потопала в аптеку. Мамзель! Вот уж соврал! Даже Марианне такого не придумать.

Ровно в десять вечера я, одетый в чистый пуловер и темно-синие джинсы, звонил в дверь квартиры Солодкиной. Мой безупречный вид портил лишь синяк под глазом. Увы, принесенные Ленкой из аптеки снадобья не помогли, область вокруг глаза пульсировала и отчаянно болела. В принципе, безобразие легко прикрывалось очками с темными стеклами, но как бы вы поступили, увидев поздно вечером на пороге своей квартиры незнакомого мужчину в темных очках?

– Вань, ты что ль? - прохрипело из-за двери.

– Да, - изумленно ответил я, - мне нужна Лика.

– На…! - выругалась хозяйка и распахнула створку.

Меня шатнуло к стене, поразил не вид дамы, хотя она выглядела очень странно. Тощее тело обтягивало подобие рваного пуховика. Из-под некогда красной, а теперь грязно-бурой куртки торчали голые ноги с выпирающими коленями, обутые в валенки с калошами. Нелепый наряд, если учесть, что на улице вовсю бушует весна, грозящая перейти в лето. И потом, зачем даме калоши в квартире? Но меня ошарашил не домашний наряд, а отвратительный запах, донесшийся из апартаментов. Наверное, у Солодкиной засорилась канализация и поэтому сейчас столь нестерпимо воняет.

– Ты хто? - изумилась баба.

– Ваня, - попытался улыбнуться я.

– Да ну? - еще сильней поразилась дама. - Тады заходи! Только раньше ты навроде лысый был!

– Вы меня, очевидно, с кем-то путаете, - стараясь не дышать носом, ответил я.

– Че, я своих мужиков не помню? - демонстрируя частокол редких зубов, не согласилась Лика. - Я не шалава какая-то, а честная девушка. Если с тобой сплю, на другого не зырюсь! Хорош подсмеиваться. Где волосы взял?

Меня охватил ужас. У этой красавицы есть любовник? Не дай господи увидеть парня! Или, может, он слепоглухонемой инвалид с полным поражением обоняния?

– Ну, здорово, - ухмыльнулась нимфа и захлопнула дверь.

– Позовите Лику, - попросил я.

– Ох, хохмач! Это я!

– Мне нужно с вами поговорить.

– А выпить принес? Че ты, Вань? И откуда волосья взял? - бухтела Лика.

– Где нам лучше сесть? - спросил я.

Лика внезапно собрала лоб гармошкой.

– Ты не Ваня!

– Меня зовут Иван Павлович.

– Значит, Ваня?

– Можно и так обращаться, - закивал я, - как вам больше нравится.

– А куда лысина подевалась? - заморгала Лика. - Ванька был совсем как кастрюля!

– Я Ваня, но не тот, а другой.

Солодкина обхватила себя руками за плечи.

– Непонятно говоришь. Ваня, не Ваня! Так не бывает! Если ты не он, то Петя!

– Ладно, - охотно согласился я, - пусть Петр, без разницы.

– Так ты Петька?

– Верно.

– Ах зараза липучая, - зашипела Лика, - сколько разов говорено: не приходь сюда! Кто у меня бутылку спер? Вали в…!

– Спокойно, дорогая, - живо сориентировался я, - мы все перепутали. Давайте сначала. Здравствуйте, Лика, я Слава.

Внезапно из глаз алкоголички потоком хлынули слезы, она вытянула вперед руки и простонала:

– Знала, знала, знала… ты не умер… вернешься… пришел… забери меня с собой…

Мне стало не по себе. Новицкого звали Милослав, очевидно, Лика обращалась к нему уменьшительно: Слава, и сейчас в ее отравленном алкоголем мозгу появилась мысль, что к ней пришел умерший любовник. Я невольно совершил ошибку, нельзя было представляться Славой.

– Супчику тебе налью, - трезвела на глазах Лика, - хотя его нет! Лучше чаю или кофе с пирожками…

Вдруг на лице ее появилось выражение отчаянья.

– У меня заварки давно нет, - прошептала она, - и на еду денег тоже не хватает! Славик, я живу хуже грязи! Славик, Славочка… вернулся, я пойду с тобой, не оставляй меня…

Произнеся последние слова, Лика сделала попытку повиснуть у меня на шее, я отшатнулся, она налетела на вешалку, потрясла головой и вдруг констатировала:

– Ты не он!

– Меня зовут Иван, - начал я заново процедуру знакомства.

Лика прижала палец к губам:

– Тсс! Антонио услышит.

На долю секунды я удивился, но вдруг вспомнил перепуганную мордочку Светика и ее свистящий шепоток: «Антонио…»

– Он меня, как Славика, убьет, - понизила голос Лика. - Я прячусь, он забыл обо мне, а может, думает, что я не в курсах. Но Славик мне обо всем рассказывал! Ха! Через меня зэки тоже приходили, малолетки тянулись. Такие, ваще, суки! Дерьмо вонючее. Лучше уходи, как бы Антонио не вспомнил…

Держась за обшарпанные стены грязной рукой, Лика поковыляла по коридору, я последовал за ней. Хозяйка добралась до спальни, рухнула на кровать и в то же мгновение заснула.

Я после непродолжительного колебания сел в кресло. Комната, в которой я сейчас находился, явно знавала лучшие времена. Мебель тут отличного качества, из цельного массива дерева. Спинку кровати и панели шкафа украшает затейливая резьба, правда, в орнамент забились килограммы пыли, но все равно понятно: обстановка некогда стоила целое состояние. Вот люстры нет, с потолка свисает на проводе голая лампочка, и шторы похожи на половые тряпки, зато паркет наборный, из ценной древесины, на полу выложен орнамент. Постельное белье отсутствует, но в углу стоит здоровенная ваза, отделанная перламутром…

Насколько я разбираюсь в психологии алкоголика, основная задача этого подобия человека состоит в добывании очередной порции выпивки. Уходить никак нельзя, похоже, Лика знает много интересного. Мне противно находиться в этой комнате, но альтернативы нет. Через некоторое время хозяйка очнется и отправится на охоту за бутылкой. Я рискую пропустить краткий момент относительного просветления в ее мозгу.

Внезапно койка заскрипела, дама села и с неподдельным изумлением начала разглядывать гостя.

– Вы кто? - хрипло спросила она.

– Разрешите представиться, Иван Павлович!

– А как вы сюда вошли? - мучительно соображала пьянчужка.

– Через дверь, - улыбнулся я.

– А сквозь окно и не попасть, - вдруг засмеялась Лика, - этаж высокий! Ну и ну! Вроде с виду приличный! И как я такого подцепила! Не боись, я здорова, ни сифилиса, ни СПИДа у меня нет, хоть и странно. Давно подохнуть хочу, а зараза не прилипает! Добрый боженька шутничок! Никогда не даст то, о чем просишь. Вот мне на тот свет охота, гроблю себя, гроблю, а толку? Не пускает бог в могилу. Теперь возьмем Иру из восемнадцатой квартиры, соседку мою. Та целыми днями молилась, жизнь выпрашивала, ребенок у нее маленький, и чего вышло? Померла! Господь с людьми забавляется.

– Вы ведь хорошо знали Милослава Новицкого? - прервал я философские размышления алкоголички.

Лика вздрогнула, встала и, не говоря ни слова, вышла из спальни; я последовал за ней. Хозяйка добралась до кухни, открутила кран, напилась сырой воды, потом сунула под холодную струю голову, отжала грязные волосы, плюхнулась на табуретку и спросила:

– Закурить есть?

Я протянул красавице пачку сигарет и зажигалку. Лика с наслаждением затянулась и вежливо сказала:

– Вы кто такой? Не похоже, чтобы проститутку снимали. Да и приспичь вам, небось к такой, как я, не подойдете!

– Насколько я знаю, Милослав Новицкий являлся вашим другом? - повторил я вопрос.

Лика печально усмехнулалсь:

– В прошлой жизни - да. Можете не верить, но я работала в милиции, инспектором по делам несовершеннолетних.

– А Милослав служил следователем?

– Верно, - кивнула хозяйка.

– И был вашим любовником!

– Кому это теперь интересно? - пожала плечами Лика. - Славка с женой плохо жил, вечно они лаялись. Лизка очень жадная, все ей мало казалось. А я его любила, он тут душой отдыхал, фактически семья у нас была: горячий ужин и разговоры. То, чего он дома с Лизкой не имел, он здесь получал.

– Почему же Милослав с ней не развелся? - спросил я. - Не в католической стране живем.

– Дочку он очень любил, - признала Лика, - боялся ей травму нанести, все повторял: «Вот в институт поступит, и я к тебе уйду!»

Я понимающе закивал, обычная отговорка мужика, имеющего любовницу. Большинство женщин наивно верит в такие отговорки.

Впрочем, иногда мужья ссылаются на смертельную болезнь второй половины, сообщают со слезами на глазах: «Бедняжке до смерти от силы год остался, не надо ее травмировать».

Услышав подобное заявление, многие дамочки окружают ловеласа заботой. Но дни бегут, а законная супруга вовсе не торопится на тот свет, более того, через некоторое время выясняется: стоящая одной ногой в могиле дама беременна от своего мужа!

– Что-то я не врубаюсь, зачем вы меня расспрашиваете? - наморщила лоб Лика и снова потянулась к пачке с сигаретами.

– О какой тюрьме вы вели речь на похоронах Милослава? - резко спросил я. - Что вы знаете?

Лика округлила глаза:

– СИЗО? Их в Москве несколько! А! Сообразила! Вас Анька прислала. Должна вас разочаровать, я давно уволилась, старые связи растеряла, помочь не сумею!

– При чем тут каторга?

Лика вздрогнула и растерянно повторила:

– Каторга?

– Да.

– Но в России ее нет! - помотала головой бывшая сотрудница милиции. - Есть колонии и…

Я погрозил собеседнице пальцем:

– Лика, не лукавьте! Лучше дайте мне телефон Антонио!

Глава 25

Произнося имя Антонио, я хотел обескуражить собеседницу, напугать ее, выбить из колеи. По моим расчетам, Лика должна была занервничать, захотеть выпить, я бы предложил ей ящик водки и купил бы его в обмен на ее откровенность, алкоголики при виде горячительного делаются покладистыми, но женщина повела себя нестандартно.

– Антонио! - протянула она. - Значит, он до меня добрался. Хорошо! А я-то все понять не могла, ну почему он меня отпустил? Как Славку похоронили - ни разу не тронул. Правда, я никогда с ним не встречалась!

– С Новицким? - спросил я.

– Нет, с Антонио, - резко ответила Лика. - Думаешь, я мозги пропила? В том-то и беда, что нет! Вовсю стараюсь, а не получается! Пока под газом брожу, хорошо мне, чуть отойду - снова голова светлая. Ну почему я никак в маразм не впаду, а? Отвечай!

– Наверное, у вас несокрушимое здоровье, - машинально подхватил я нить разговора, - сделайте выводы, бросайте пить, иначе…

– Что? - презрительно наморщила нос Лика.

– Умрете молодой!

Лика откинулась на спинку стула и захохотала. Я, ожидавший какой угодно реакции, кроме безудержного веселья, растерялся.

– Дурак, - наконец справилась с приступом истерического хохота хозяйка, - я как раз в ящик сыграть мечтаю. Надо бы руки на себя наложить, повеситься или из окна сигануть, только страшно: боли боюсь и решиться никак не могу. А жить после смерти Славки мне тошно! Ой, как плохо без него! Не понять тебе. Я ведь не Лизка, та лишь обрадовалась, дом продала и в Америку смоталась. Сорок дней даже тут не отметила, все связи включила и умелась. А я однолюбка, раз в неделю Славку во сне вижу и люблю его все сильней!

– Наверное, вы очень ранимая натура, - покачал я головой, - если умерший вам так долго снится!

Лика встала, опять напилась сырой воды и сказала:

– Слушай, давай договоримся.

– О чем?

– Тебя ведь Антонио прислал?

– Вовсе нет, я сам по себе.

– Во дворе тебе сказали, что я клиентов принимаю, ты и припер? - фыркнула Лика. - За сексуслугами причапал? Лады, раздевайся! Прямо тут, на кухне могу, беру дешево, купишь бутылку, и мы разойдемся. Так как? Че тебе охота?

– Пока просто побеседовать, - быстро ответил я.

Лика удовлетворенно кивнула:

– Значит, Антонио тебя подослал! Занят наш босс был, обо мне позабыл. Даже с таким волком прокол случается, выпала Ликуша из его памяти! А потом в голову-то и вонзилось: а че там Славкина дура поделывает? Может, болтает? Пора ей язык укоротить! И тебя сюда направил! Давно тут сидишь?

– Достаточно, - кивнул я.

– Значит, бухой меня видел?

– Да, вы находились не совсем в адекватном состоянии.

Лика шумно вздохнула:

– Хочешь квартиру?

– Я не бомж! - удивился я.

– Хорош выеживаться, - треснула кулаком по столу алкоголичка, - я в ментовке долго работала, мне брехать бесполезняк, у меня чутье, и все я про тебя вычислила!

Я молча слушал хозяйку. От лучшего друга Макса Воронова знаю, что хорошие сотрудники правоохранительных органов обладают звериным чутьем.

– Доказать не могу, но знаю: он убийца, - порой говорит Макс, - внутренний голос подсказывает.

Внутренний голос приятеля никогда не ошибается, интуиция у Макса развита до умения читать чужие мысли. Похоже, и Лика ранее отличалась таким талантом, она привыкла доверять своим впечатлениям. Но ежедневные возлияния сделали свое дело, сейчас Солодкина фатально ошибалась, я не имел никакого отношения к Антонио, сам хочу отыскать его.

– Как Славка погиб, - деловито говорила тем временем Лика, - я к нему на тот свет захотела. Но на самоубийство не способна. И чего мне оставалось?

– Допиться до смерти, - кивнул я, - вот вы какой метод выбрали.

– Во! Сечешь фишку! Но только мне не катит, - грустно продолжала хозяйка, - с работы меня поперли, да я только рада. Ну, думаю, раз ханка убить не спешит, можно еще СПИД подцепить, или туберкулез, сифилис тоже, если его не лечить, в могилу утянет! Вот и стала мужиков на улице подбирать. Ну не поверишь! Ничего мне не делается! Здоровая как лошадь! Вот уж невезуха!

Я растерянно заморгал, не зная, как реагировать на это заявление.

– И голова работает, - постучала себя пальцем по лбу Лика. - Возвращайся к Антонио и скажи ему: все она помнит, ее убить надо, только быстро и без боли! Отравите меня! Или пристрелите! Вот под электричку совать не надо, как Славку! Его на километр разнесло, Лизка еле опознала! Ну чего, сделаешь? А я тебе квартиру в благодарность оставлю, по завещанию. Все равно больше некому!

– И что ты знаешь? - я решил во что бы то ни стало вытряхнуть из Лики хоть какую-нибудь информацию.

– Проверяешь, - прищурилась пьяница, - успокойся, я знаю все! У Славки от меня тайн не было. Я ему была женой, а не Лизка, хоть штамп у нее в паспорте стоял.

– Мне ведь не поверят, если я вернусь и заявлю: Лика обо всем слышала. Лучше какие-то детали указать, - решил схитрить я.

Неожиданно дама попалась на крючок.

– Лады! - кивнула она. - Ты сам-то в курсе? Про тюрьму слыхивал?

– Нет, - честно ответил я и тут же сообразил, какую оплошность допустил.

Ну разве хитроумный хозяин пошлет с деликатным заданием плохо осведомленного сотрудника? «Шестерке» просто велят пристрелить бабу, а вот вести беседу снарядят того, кто владеет информацией. Сейчас Лика заподозрит меня в обмане! Но у Солодкиной мысли текли в ином направлении.

– Ясно, - скривив уголок рта, ответила она, - правильно. Я бы тоже отправила лоха, чтобы потом порасспросить его и сообразить: правду Лика говорит или туфту гонит! Давай, слушай. Ты ваще понимаешь, что не всех посадить можно?

– Вы имеете в виду преступников? - уточнил я.

– Ага, - кивнула Лика, - некоторые людишки нагрешат, но до суда дело не доходит.

– Знаю, - перебил я ее, - встречаются нечестные сотрудники, как в отделениях милиции, так и в судах, увы, взяточничество процветает в России махровым цветом. Еще Екатерина Вторая пыталась искоренить мздоимцев, но потерпела неудачу. Если просто скосить сорняк, не выкорчевав корни, то довольно скоро он снова взойдет.

– Да ты, блин, поэт! - восхитилась Лика. - Менты не особо виноваты, их люди соблазняют. Зарплата у ребят маленькая, а тут припрет чья-нибудь жена или мамаша и зашепчет: «Отпустите моего, не убийца он! Ну торговал коксом, так это ерунда! Зуб даю, он больше не приблизится к порошку!» И конвертик сует, а в нем тысяч пять, в баксах.

– Можешь не зацикливаться на этой теме, - поторопил я хозяйку, - она мне неинтересна. Любой родственник готов помочь своему близкому!

– Во! - торжествующе воскликнула Лика. - Тут падаль и зарыта. А можешь представить: бывает наоборот!

Я изумился.

– Не понимаю! Как это наоборот? Просят арестовать близких? Позволь тебе не поверить, сомневаюсь, что найдется хоть один подобный человек в России.

Лика засмеялась:

– Наивняк! Их тучи! Жены прибегают с плачем: «Засуньте мужа подальше, всех достал, пьет, дерется, дети его боятся, теща инфаркт заработала». Или матери приходят, над которыми дети измываются. Но бывает и третий вариант, вот на нем бизнес Антонио и держится.

Я притих, а Лика, совершенно бесстрастно, рассказала фантастическую историю.

В начале 90-х годов в России изменилось отношение к криминальным элементам. Если в советские времена у бывшего уголовника практически не было шансов устроиться на приличную работу и взять замуж девушку из хорошей семьи, то после перестройки, в разгар перестрелки, так называемые братки стали желанными женихами, а многие предприятия охотно зачисляли к себе «реальных пацанов» в надежде на то, что их связи в криминальном мире уберегут фирму от сложностей.

Однако, несмотря на полярно изменившееся общественное мнение, существует множество людей, для которых слово «тюрьма» звучит синонимом существительного «позор». Именно они и составляют ядро тех, кто дает взятки судьям и следователям, хочет обелить в глазах общества не столько оступившихся родственников, сколько себя.

– Но встречаются особенные ситуации, когда и тюрьма - позор, и взятку дать невозможно. Соображаешь?

Лика закашлялась и вновь пошла к крану напиться.

– Пока ничего сверхъестественного я не услышал, - подал голос я, - в России много нищих людей, у которых копеек на хлеб не хватает. Где им тысячи на откуп найти?

Лика ухмыльнулась:

– Ну я как раз о богатеньких толкую или о тех, кто ухитряется деньжонок надыбать. Все предпримет, чтобы посадить не сажая!

– Загадочное заявление, - не утерпел я, - посадить не сажая, это как?

Лика схватила мои сигареты:

– Лучше на примере объясню. Вот Егор Федосов, хороший мужчина, из положительных. Весь такой правильный, что от него жена удрала, не вынесла зануду, а сына папе оставила.

Егор женился второй раз, у него родилась дочь, и зажила семья счастливо. Отец - хозяин частной школы, его супруга там завуч. Учебное заведение пользуется отличной репутацией, ученики в очередь выстраиваются. Наверное, Федосову многие завидовали. Везде удача: и на работе успешен, и дома счастлив, дочка растет, сын взрослеет. Да уж, повезло Егору по полной программе, только под каждой крышей свои мыши, а в семье директора школы обнаружились совсем уж крупные грызуны.

Дочь Егора неожиданно стала угрюмой, нервной, мать насторожилась, отвела десятилетнего ребенка к врачу и узнала шокирующую подробность: ее Танечка давно живет половой жизнью.

Отец схватился за ремень, Таня, рыдая, призналась: любовником является ее брат Артем. Девочке неприятно проделывать все, что он требует, но юноша заставляет сводную сестру подчиняться, попросту насилует ее и велит молчать, грозя убийством.

Представляете, в какую ужасную ситуацию попал Егор? Если обратиться в милицию, сдать мерзавца Артема правосудию, то что получится в результате? Поломается жизнь Тани, девочку начнут допрашивать, подвергать унизительным медицинским осмотрам, заставят давать показания в суде. После этого окружающие станут тыкать в нее пальцем, сверстники будут дразнить Таню, ее брат окажется в тюрьме, где его незамедлительно опустят другие зэки. Рухнет бизнес Егора, родители начнут забирать детей из школы. Их можно понять: если директор и его жена не сумели воспитать собственного сына, то они плохие педагоги. Наступит пора позора. Что делать? Велеть Тане молчать и оставить Артема безнаказанным? Продолжать жить с подонком в одной квартире? Глубоко зарыть семейную тайну? Но где гарантия, что юноша оставит девочку в покое? Невозможно посадить сына, но и оставить его в семье нельзя.

Лика в упор уставилась на меня.

– Въехал в ситуацию?

– Да, - кивнул я.

– И как она тебе?

– Очень надеюсь, что никогда не окажусь в подобном положении, - искренне признался я.

– Федосов тоже прифигел, - тяжело вздохнула Лика, - и вышел на Антонио. А у того тюрьма для таких, как Артем! И все довольны. Егор денег заплатил, Артема тихонечко, без суда и следствия, посадили, запрятали под замок.

– Это как же получилось? - изумился я.

– Очень просто, - пожала плечами Лика, - официального следствия не затевали, уберегли Таню от унижений, Артема в камеру засунули. Антонио родителям нормальные условия гарантировал: бить парня не станут, унижать тоже, работой завалят, библиотека там есть, в комнатах телики, нормально будет жить, но на свободу он не выйдет. А всем приятелям и соседям, кто интересоваться парнем станет, Егор сообщит: «Сын в Англии учится, в университет поступил». Все шито-крыто! С одной стороны, посадил насильника, с другой - огласки избежал. Думаешь, таких, как Федосов, мало? Ошибаешься, родной. У нас со Славкой лист ожидания был!

– Но каким образом можно засунуть в лагерь молодого человека, пусть даже и совершившего ужасное преступление, без соблюдения официальных формальностей? - поразился я. - И что это за элитное исправительное учреждение, более похожее на санаторий?

Лика начала расхаживать по кухне.

– Ты совсем дурак или прикидываешься? - зло поинтересовалась она.

– Нет. Я на самом деле не понимаю!

– Тюрьма частная.

– В России возможно подобное? Я думал, вся система исполнения наказаний принадлежит государству.

– Нет, ты правда идиот! Антонио ничего официально не оформлял. Его зона считается коттеджным поселком из таунхаусов, там охраны полно. Естественно, за порядком следят, и вопросов ни у кого не возникает. Имеется огромный пищеблок. И что? Может, жильцы предпочитают не готовить сами, а заказывать еду в местном трактире. Наличие больницы тоже не вызывает подозрений, пока «Скорая» из Москвы причапает, умереть можно, а так все врачи под рукой. Антонио супер все продумал, он якобы дома сдает, качает из них арендную плату. Налоги государству платит, правила соблюдает, всякие разрешения имеет, с землевладением полный ажур, ничего не нарушено, лес не вырубался! А внутрь домов без приглашения хозяев или ордера на обыск не войти. Антонио хитрый! Посторонние люди там показываться побаиваются.

– Почему?

Лика села.

– Говорю же, ловкий больно! Он, когда дело только затевалось, слух пустил: мол, в деревне, на месте которой поселок возводится, болезнь приключилась, инфекционная. Вот, дескать, почему жители сбежали. Много ли людям надо? Сплетня живо распространилась, чуть ли не о чуме болтать стали, до того дело дошло, что местная газета опровержение давала. Ну, вроде, прекратите глупостям верить, никакой оспы с холерой в регионе нет!

– Думаю, публикация лишь усугубила положение, - покачал я головой, - подобные статьи, как правило, действуют наоборот. Наши люди привычно думают: раз нас пытаются переубедить, значит, дело нечисто, дыма без огня не бывает.

Глава 26

Лика кивнула:

– Точно. До сих пор, я думаю, эти Озерки все стороной обходят.

– Озерки? - вздрогнул я.

– Ну да, - ухмыльнулась Солодкина. - А ты ловко проверяешь, исподтишка выясняешь, что я знаю. Ха! Говорила уже, мне Слава все рассказывал!

– Откуда Новицкий мог знать подробности о бизнесе Антонио? Навряд ли человек, сумевший придумать столь необычный способ заработка, откровенничал с посторонними.

– А кто тебе сказал, что они чужие? - фыркнула Лика. - Родные братья как-никак, близнецы!

Я подпрыгнул на стуле.

– Близнецы?

– И что удивительного? - прищурилась Лика.

– Следовательно, Антонио тоже Новицкий?

– Ну… наверное.

– А как его зовут?

– Антонио! Поглупей чего спроси!

– Это странно.

– И что тебе не понравилось? - скривилась Лика.

– Одного сына родители записали Славой, а другого Антонио?

– Милославом, - поправила Лика, - а почему второму такое имечко досталось, я понятия не имею.

– Вы с ним встречались?

– С Антонио? Нет, но я хорошо представляю, как он выглядит, - хмыкнула Лика, - Слава запретил с ним видеться, он за меня боялся. Понимаешь, Антонио старший, он всю жизнь Славкой и руководил.

– Братья - близнецы, - напомнил я.

– И чего?

– Как среди них старшего определить?

– Кто первый родился, тот и главный, - абсолютно серьезно заявила Лика. - Хоть вместе в маме росли, да разные вышли! Слава честный человек, мягкий, нежный, а Антонио грубиян и хам. Он буквально вынудил Славика ему помогать. Ясное дело, у следователя больше возможностей подыскать клиентов в такую тюрьму. Антонио Славу запугал, он его с самого детства гнобил. На Елизавете силой женил.

– Это как?

Лика попыталась дрожащими руками разобрать спутанные волосы.

– У Лизки отец богатый, он на какой-то ерунде попался, подробностей я не знаю. Славка один раз обмолвился, что денежный мужик напился и кого-то по башке треснул. Пара лет ему светила, за побои. Антонио об этом прознал и живо свадьбу устроил, брата женил и начал из его тестя бабки качать.

– Просто позитив и негатив получается, - тихо сказал я.

– Чего? - насторожилась Лика.

– Очень близкие родственники, а разнятся, как черное и белое.

– Оно так часто бывает, - кивнула Лика, - я, когда работала, насмотрелась. Ну, допустим, в семье трое детей, двое обычные, хорошие, а последний! Пляшите диско! Наркоман, вор и похабник. Вот и у Новицких так вышло. Слава очень боялся, что Антонио про меня разнюхает, скрывались мы, как могли. Я ему помогала, приводила клиентов для тюрьмы. В основном в Озерки подростки попадали. Ну не поверишь, какие падлы встречаются среди деток. Девчонка одна была, Олечка! Такая милая, несчастная, потерянная. Знаешь, чего она сделала?

– Нет, - помотал я головой.

– Ее мать второй раз замуж вышла, - монотонно завела Лика. - Обычное дело, мужчина ей симпатичный попался, не пьяница, работящий, все в дом, и к Олечке этой, подлюке, хорошо относился. А потом у них еще одна девочка родилась. Так эта Олечка ну прям взбесилась. Ненавидела малышку, била ее исподтишка, щипала.

– Наверное, ревновала, - предположил я, - ничего странного.

– Угу, - согласилась Лика, - ты дальше слушай. Родители детей на природу летом вывезли, няню к ним приставили, а сами целыми днями на работе кантовались. Один раз возвращаются домой! Ужас! Катастрофа! Младшая упала, шею сломала, парализовало крошку.

Я вздрогнул, история, которую сейчас озвучивала Лика, добуквенно совпадала с рассказом Светика, вот только главную героиню звали Олечкой.

– На следующий день после случившегося, - вещала Лика, - ко мне их нянька пришла и говорит: «Дело, похоже, не простое, дайте совет. Олечка уверяет, что домой днем не прибегала, у соседей толкалась, и мама подруги ее слова подтверждает. Дескать, сначала детки в прятки гоняли, потом обедали, телик смотрели все вместе. Но одна деталь смущает. Утром Олечка ушла в сандаликах, а вернулась в кедах. Сандалии же, все в дерьме, у задней двери нашли. Сдается, школьница в какашку наступила и незаметно домой смоталась как раз в то время, когда младшая упала».

Лика призадумалась и решила побеседовать с Олечкой, вот только у сотрудницы милиции было много дел, и она отложила беседу на пару дней. За это время няня успела умереть, покончила с собой, приняв большую дозу снотворного.

Я поежился, маловероятно, что Светик и Олечка разные девочки, уж очень похожи их истории. Лика склонила голову набок.

– Мне понадобилось не больше часа, чтобы расколоть мелкую поганку. Она во всем призналась. Действительно, забегала домой, толкнула сестричку, та и сломала шею. Олечка испугалалсь, но решила, что ее никто не видел. А няня, вот дура, вернувшись от меня, взяла эту Олечку за руку и ну пугать: «Скажи правду, иначе тебя посадят в тюрьму». Очень наивно!

– Полагаешь? - еле слышно поинтересовался я.

Лика махнула рукой:

– Поработал бы ты с мое на малолетках! Знаешь, какие бывают! Пять годков, а уже порочный, родился убийцей. Олечка из таких! По виду бутончик, по сути - сука. Как она виртуозно врала! А прикидывалась! Но все равно раскололась, что няньке в молоко лекарство подлила.

– Ну и ну! - покачал я головой. - Уму непостижимо.

– Родители в шоке, - говорила Лика, не обращая внимания на мои неуместные комментарии, - одна дочь на всю жизнь к кровати прикована, вторая убийца. Как с такой рядом жить? Они растерялись. Ну я им и помогла, Слава сучонку малую в Озерки пристроил.

– А где девочка сейчас?

Лика оставила в покое свои сальные волосы и сняла жуткий пуховик. Под ним оказалась мужская рубашка огромного размера, заляпанная разноцветными пятнами.

– Хрен ее знает, - ответила хозяйка, яростно расчесывая плечи, - небось в доме, их же навечно сажают.

– Навсегда? - отшатнулся я.

– В этом вся фенька, - кивнула Лика, - обычно суд навешивает срок, но рано или поздно он закончится, и заключенный выйдет на свободу. Угадай с трех раз, куда он попрет? Точняк! По месту прописки. Ну поставь себя на место, допустим, Егора Федосова, он про сынка уже забыл, сумел от всех правду скрыть, а здесь! Дзынь, дзынь в дверь! На пороге зэк в бушлате, в ноги валится, простите, родители, я вернулся! Круто, да? Если же он к Антонио попал - конец, считай, что похоронили живым, не выйдет оттуда никогда!

– Но ведь всякое случиться может, - пробормотал я.

– Например? - изогнула бровь Лика.

– Родственники умрут и платить за содержание не смогут.

– Антонио сразу большую сумму берет, вперед.

– А если он сам скончается, тогда что?

– Антонио? - растерянно переспросила Лика. - Не знаю…

– Ладно, а что, кроме тюрьмы, есть еще и каторга?

– Это ресторан, - сердито сказала Лика, - промежду прочим, идея Славы, он придумал. Богатых много, им все наскучило. Ну когда первый джип купил, круто! А если второй, третий… уже неинтересно. Хочется людям остренького. Как-то раз Слава мне рассказал про одного из наших, на зоне начальником был, в провинции. Стебную штуку придумал, за нехилые бабки дуракам приключения устраивал, в барак их пускал, вроде они срок мотать прибыли. Целый спектакль ставил! Впаяли тогда начальничку по самое не балуй, шума не захотели, под суд не отдали, втихую уволили. А Слава мне сказал: «Во кретин! Идея, правда, богатая! Хорошо бы гостиницу такую открыть и людишек на тур «Тюрьма» зазывать».

Через три дня Новицкий снова вспомнил про свою идею, правда, на этот раз он отмел мысль об отеле.

– Лучше ресторан открыть, - мечтал следователь, - обставить его соответственно, шмон при входе, еда из мисок, официанты-надзиратели, карцер за курение.

– Кто ж туда пойдет? - выразила сомнение Лика.

– Полно народа, - азартно воскликнул любовник.

Но Солодкина осталась при своем мнении, ей эта идея показалась идиотской.

– Я бы ни за какие коврижки в такой трактир нос не сунула, - твердо сказала она.

Больше Слава о ресторане речь не заводил, а Лика забыла про эту идею. Вспомнила она про нее спустя пару месяцев после его гибели. Тогда еще Лика не пила, смотрела телевизор, читала газеты и в одном издании увидела сообщение об открытии ресторана «Каторга».

– Меня тогда как по башке треснуло, - говорила она сейчас, - наверное, Слава с Антонио идеей поделился, а тот ее в жизнь воплотил. Знаешь, я туда поехала.

– В ресторан? - удивился я. - Зачем?

– Из любопытства, - пожала плечами Лика, - убедиться хотела, что по-славкиному сделано. Мне там не понравилось ужасно, посуда как на зоне, обслуга хамит, а когда счет принесли, я ваще прифигела!

В кухне повисло молчание. Лика обхватила себя за плечи и затряслась в ознобе, я пытался найти нужные слова, открыл было рот, но тут хозяйка внезапно спросила:

– Понял?

– В принципе да, - осторожно ответил я.

– Значит, так и передай Антонио, - приказала Лика. - Солодкина все знает про тюрьму. Мол, может рот открыть и блямс устроить, пойдет в газету, натреплет с три короба! Давайте ее убьем! Да побыстрей.

По моей спине прошел озноб.

– Господи, Лика, что за ужас вы говорите! Зачем вас жизни лишать! Еще накличете беду!

Грязные пальцы с черными обломанными ногтями вцепились в мою руку.

– Значит, ты ничего не понял, - простонала хозяйка. - Мне без Славы тошно, хочу поскорей на тот свет, да не забирают. Бухать начала с горя, впервые на похоронах нажралась. Круто вышло, Лизка у гроба, и я невменяемая. Меня из-за этого из ментовки турнули. У Елизаветы денег лом, от папаши достались, поэтому ее народ уважал и прогибался. Наверное, к начальству нашему сходила и вопрос ребром поставила: «С какой такой радости госпожа Солодкина на гроб моего супруга бросалась?»

А я невменяемая была! Чего только потом не перепробовала, но ничегошеньки не берет! Сама не могу на себя руки наложить, боюсь. Расскажи Антонио правду, пусть он меня пристрелить велит. Эх! Я же беременна была, да только не родился никто!..

Солодкина встала, открыла холодильник, вытащила оттуда бутылку, наполненную мутной жидкостью, и принялась пить прямо из горлышка, изредка повторяя:

– Антонио должен меня убить! Я уже болтать начала! Да!

Я ощутил острый прилив жалости. Алкоголики и проститутки склонны объяснять свое асоциальное поведение тяжелым детством и безотрадной юностью. Если послушать нимф панели, то каждая со слезами в ярко накрашенных глазах расскажет вам об ужасных родителях, о побоях, железных игрушках, привинченных к стенам, голоде, холоде, изнасиловании. Ни одна не признается честно: я не желаю учиться и работать за маленькую зарплату. Пьянство, торговля собственным телом, побирушничество - это образ жизни, для него нужен особый склад характера, не каждый бедный человек согласится выйти на панель. Знавал я детей из обеспеченных семей, мальчиков и девочек, воспитанных няньками, мамками, боннами, гувернантками, и кем они стали? Бомжами бесприютными, удрали из просторных квартир, да еще постарались свалить ответственность за свои поступки на домашних, швырнули им в лицо жестокий упрек: вы держали меня в золотой клетке, не уделяли внимания, откупались деньгами, а я страдал, поэтому и ухожу. Ох, неправда это! Вырасти такие фрукты у нищей матери, они тоже бросили бы ее, но выдвинули бы иную причину: мне не обеспечили нормальное детство, я ходил в лохмотьях.

Если человек хочет превратиться в маргинала, его никто и ничто не остановит.

Допив поллитровку, Лика рыгнула и поковыляла в спальню, я взял мобильный и соединился с доктором Васюченко.

– Вечер добрый, - оптимистично откликнулся на вызов врач.

– Абсолютно с вами согласен. Конец дня замечательный. Это Иван Павлович Подушкин.

– Очень рад! Как дела?

– Великолепно, - завершил я светскую часть беседы, - мне нужна ваша помощь.

– Николетта опять захандрила?

– Необходимо поместить в наркологическую клинику одну даму.

– Кого? - заинтересовался Васюченко.

– Андрей Михайлович, она хочет сохранить инкогнито.

– Не вопрос! Но решение проблемы стоит денег.

– О какой сумме пойдет речь?

– Палата люкс?

– Нет, самая обычная, но одиночная, желательно с хорошим замком, чтобы клиентка не навострила лыжи.

– Это я гарантирую, - засмеялся Васюченко, - но вот цифру за услуги точно не назову.

– Давайте примерно, - скомандовал я.

Андрей Михайлович озвучил цену вопроса.

– Хорошо, - согласился я, - у меня есть гарантия, что к Лике не пустят посторонних?

– Посещения исключены.

– Ваш персонал не подрабатывает по вечерам?

– Что?!

– Ну неужели вы никогда не слышали о подобном? Врачи уходят, а медсестры за энную сумму проводят в лечебницу всех желающих.

– Иван Павлович!!! В моей клинике такое невозможно, - отчеканил Васюченко, - странно, что вы заподозрили…

– Я просто спросил!

– У нас строжайшая дисциплина, полнейшее соблюдение тайны.

– И передачу не возьмут?

– Никогда.

– Отлично, это подходит, - обрадовался я, - можно прямо сейчас отправить Лику к вам или уже поздно? Я готов заплатить двойной тариф за ночной вызов бригады медиков.

– Мы работаем круглосуточно, - пояснил доктор, - и «Скорая» для наших больных бесплатная. Говорите адрес.

Я назвал улицу, номер дома и квартиры.

– Сейчас прибудут, - пообещал Андрей Михайлович.

Я сунул трубку в карман и пошел в спальню, Лика крепко спала на дубовой кровати. Дыхание ее было хриплым, как у больной.

Наверное, Слава любил Солодкину и сохранил отношения с ней в тайне от Антонио. Только этим обстоятельством я могу объяснить тот факт, что Лика осталась жива. Не прояви младший брат бдительности, старший бы давно расправился с его любовницей. И, похоже, у Солодкиной на фоне алкоголизма начало развиваться психическое заболевание. Это же надо до такого додуматься! Рассказать первому встречному чужие тайны в обмен на обещание собственного убийства! Бедняжка, ей очень плохо.

Глава 27

Васюченко не подвел, примерно через час в квартире Солодкиной появились двое молодых людей в коротких синих куртках с надписью «Клиника» на спине.

– Где больная? - коротко поинтересовался один.

– Проходите в спальню, - сказал я.

Врачи потопали по коридору, они не выказали никакого удивления при виде грязной квартиры и Лики, смахивающей на бомжиху.

– Что пила? - последовал деловитый вопрос.

Я быстро принес порожнюю бутылку, юноша понюхал горлышко.

– Ясно, - кивнул он, - Антон, как всегда.

Второй медик раскрыл чемоданчик и уверенно начал ломать «головы» ампулам. Отправка Лики, впавшей в бессознательное состояние, прошла без сложностей, ее просто унесли в машину, а я остался и довольно долго искал ключи, чтобы запереть квартиру. Конечно, украсть у алкоголички нечего, но ведь нельзя оставить дверь нараспашку.

Дома я очутился поздно вечером и, быстро проглотив ужин, отправился в кабинет Норы, к компьютеру.

Увы, я не принадлежу к людям, которые ловко обращаются с ноутбуком, вот Элеонора до тонкостей овладела машиной и способна часами сидеть у экрана. У меня же начинают болеть глаза, голова, спина, шея. Я не понимаю, что хорошего во Всемирной паутине, на мой взгляд, там полно душевнобольных людей, основная жизненная цель которых облить грязью окружающих. Вот справочные системы в Интернете полезная вещь. И сейчас я воспользуюсь одним из дисков, которых у Норы огромное количество. Моя хозяйка скупила все, что можно: базы ГАИ, налоговой инспекции, сведения о прописке и регистрации жителей Москвы.

Я храбро ткнул пальцем в большую кнопку, потом сунул в отверстие блестящий диск и чуть не забил в ладоши, как маленький. Получилось! Начнем поиск, будем рассуждать логично. Если Милослав и Антонио близнецы, следовательно, у них одинаковые отчество и фамилия.

Страшно довольный собой, я напечатал «Новицкий Антонио Юзефович» и получил ответ - сведения отсутствуют.

Я удивился, каким образом москвич Антонио живет без прописки, но уже через секунду успокоился и взял другой диск. Сами понимаете, официально исчерпывающие данные о жителях столицы раскрывать нельзя, Нора пользуется пиратской, а если уж совсем честно, ворованной продукцией. Хозяйка частенько жалуется на плохое качество приобретенного в момент стояния в пробке носителя информации. Вот только базы МВД у нее нет, поэтому, разыскивая Новицкого, я обратился к Вере. Ладно, поищу Антонио у налоговиков. И снова меня ожидало горькое разочарование, в этой базе брат-близнец тоже не значился.

Я решил не отчаиваться и полез за новым диском. Через полчаса стало ясно: Антонио Юзефович Новицкий не покупал автомоблей, не платил налоги, не имел прописки и медицинской страховки, похоже, он вообще не жил!

Либо Лика с пьяных глаз что-то перепутала, либо любовник врал ей. Но зачем выдумывать сказочку про братца - Серого Волка? Право, ребячество какое-то! Хотя, может, Антонио - это прозвище? Вдруг парня зовут Антон или вообще Петя?

Я выключил компьютер и пошел в спальню. Ладно, допустим, Лика перепутала, но ведь Светик тоже упоминала Антонио, и, кстати, где она? Сегодня я не был в редакции, последний раз мы с красоткой беседовали здесь, в квартире Норы. Маленькая нахалка прикинулась умирающей, отправила меня в аптеку, а сама удрала. Похоже, спешное бегство - излюбленный прием красавицы, точно так же она испарилась с места ДТП. Голову на отсечение даю, завтра хитрюга, столкнувшись со мной в рабочем кабинете, сделает большие глаза и, невинно хлопая ресницами, заявит: «Я удрала от тебя? Ванечка, ты перегрелся в солярии! Я никогда не приходила к тебе в гости, понятия не имею, где ты живешь!»

Ну ладно, утро вечера мудренее, сейчас лучше пойти спать. …Не успел я в десять утра занять место за столом в редакции, как дверь комнаты противно заскрипела. Думая, что на службу явилась Света, я сделал вид, что крайне заинтересован материалом, который кто-то бросил у телефона. Если я налечу на девчонку с упреками, попытаюсь загнать нахалку в угол, то потерплю неудачу. Светик привыкла ловко изворачиваться, нужно ее огорошить, повести себя так, чтобы она изумилась, только в этом случае пакостница может сделать ошибку.

Тихие шаги прошелестели по кабинету, чья-то рука отодвинула стул для посетителей, приставленный к моему столу, раздалось легкое покашливание, и приятный баритон произнес:

– У меня к вам замечательное предложение.

Я с удивлением оторвал глаза от страницы и увидел симпатичного дядьку лет пятидесяти.

– Мне сказали, что вы редактор, - сказал он, - главный!

– Увы, всего лишь литературный, - поправил я посетителя.

– Значит, самый важный, - не сдался он, - меня зовут Георгий, для друзей Жора, а вас как величать?

– Иван, - представился я, решив опустить отчество. Я уже понял, что в среде журналистов не прнято представляться так, как это делают воспитанные люди.

– У меня до вас дело, - слегка понизил голос Жора, - невероятной важности, государственное!

Я навесил на лицо улыбку: так, еще один сумасшедший. Интересно, коим образом психически ненормальные люди ухитряются беспрепятственно протекать сквозь бдительный кордон охраны?

– Вы очень влиятельный человек, - начал льстить мне Жора, - умный, образованный…

– Я всего лишь скромный сотрудник, - попытался я отбиться от настырного психа, - последняя спица в колеснице, никаких решений не принимаю, вам определенно нужен другой человек, к примеру, заведующий отделом.

– Нет, нет, - не согласился Георий, - думаю, вы сумеете оценить…

Дверь кабинета вновь скрипнула, появилась Олеся, секретарь Митяева.

– Иван Павлович, - защебетала она, - сюда Македонский не заглядывал?

– Сегодня я его не видел, - ответил я и, умоляюще посмотрев на Лесю, добавил: - Вы мне нужны для обсуждения… э… э… вашей статьи!

На лице Леси появилось выражение откровенного изумления, но она быстро метнула взгляд на Жору и снова уставилась на меня, изогнув правую бровь.

– Да, да, - быстро сказал я, - правильно! Присаживайтесь.

Понятливая девушка устроилась на стуле Македонского, мне стало чуть спокойней. Конечно, не совсем пристало мужчине использовать молодую женщину в качестве гаранта собственной безопасности, но оставаться наедине с Георгием мне абсолютно не хотелось.

– Я принес вам замечательную вещь, - тоном глашатая возвестил Жора, - моя компания только-только освоила ее производство, хочу, чтобы вся страна узнала о…

– Замечательно, - перебила посетителя Олеся, - вам надо в рекламный отдел, заключите контракт, и вперед!

– Нет, нет, - замотал головой Георгий, - не надо грубого давления! Я хочу, чтобы люди поняли, что их вниманию предлагается уникальная, потрясающая, замечательная вещь!

Я слегка расслабился, значит, Жора не сбежал из поднадзорной палаты, он самый обычный предприниматель, решивший при помощи популярного «Часа пик» продать побольше своей продукции. Ну и какой смысл беседовать с ним часами?

– Любая реклама грубо откровенна, - бесцеремонно перебил я Георгия и ощутил себя зубром российской журналистики, я уже начал перенимать кое-какие привычки борзописцев. Вот, научился не слушать собеседника, глядишь, скоро стану интервью брать.

– Нет, нет, - затряс головой Жора, - надо мягко, неназойливо!

– Не получится, - авторитетно заявил я, - каким образом можно интеллигентно впарить ерунду?

– Кха, кха, разрешите вмешаться, - нежно проворковала Олеся, - наверное, вы хотите продакт-плэйсменд?

– Что? - хором спросили мы с Георгием.

Олеся бросила в мою сторону укоризненный взгляд.

– Ну, допустим, наш корреспондент, описывая, как замечательно провел отпуск, невзначай сообщает: «Я обедал в замечательном ресторане «N». Вот народ и начинает потом в кабак ломиться. Можно еще со звездой договориться, какая-нибудь там поющая сиська в интервью заявит: «Я пользуюсь только кремом «К», а теперь посмотрите на мою нежную кожу, могу ведь все купить, а чем мажусь?»

– Вы уловили суть! - с восхищением воскликнул Жора. - Это то, что нужно!

– Айн момент, - прозвенела Олеся и схватила телефон. - Никитка, гони в кабинет к Македонскому, клиент ждет!

Очевидно, незнакомый мне сотрудник караулил под дверью, потому что не успела Леся захлопнуть рот, как в кабинет влетела колоритная парочка: высокий, сутулый молодой человек и кудрявая рыжая девушка.

– Где заказчик? - алчно воскликнул юноша.

– Это Никита и Рита, - представила журналистов Леся.

Пришедшие, забыв поздороваться, плюхнулись на стулья, Никита вытянул вперед тощие ноги в грязных джинсах и без экивоков и любезностей заявил:

– Сначала давайте определимся, чего вы хотите! Продакт со звездой, упоминание в материале или заголовке, полосность.

– Все! - обрадовался Жора. - Любые возможности.

Глаза Риты вспыхнули фиолетовым огнем.

– Наши расценки, - бойко заявила она, - вас приятно удивят! Итак, первая полоса…

– Сначала послушайте про товар, - перебил активную девицу коммерсант.

– Зачем? - изумилась Рита.

– Но как рекламировать, если…

– Нам по фигу, - влез в беседу Никита, - вы платите, мы танцуем. Кстати, могём за отдельную плату конкурента замочить. Помнишь пиво, Ритк?

Барышня мерзко захихикала.

– Стебно вышло, интервью со звездой было, с артистом Манкиным, от него не только бабы, но и парни тащатся. Он на вопрос: «Что вы больше любите, чай или кофе?» - по-крестьянски рубанул: «Пиво. Но только сорт «Х», остальное ослиная моча, особенно не советую то, что называется «N», его из отравленного зерна делают».

– Простите, - не выдержал я, - но реклама алкоголя и сигарет запрещена!

Никита заржал:

– Дурак ты! Это не реклама, а мнение популярного человека, выраженное вслух. У нас свобода, каждый имеет право говорить че хочет, как частное лицо. Вот если бы «Час пик» комментарий дал, ну, типа пивко вкусное, тут нам дали бы по шапке. А с Манкина какой спрос? Его спросили про чай, а он, идиот, про пиво понес!

– А вы напечатали, - я начал понимать принцип действия скрытой рекламы.

– Ну! - кивнул Никита. - Попробуй манкинские слова исправить, он потом тебе со всей звездной простотой меж рогов звезданет!

– Еще он постоянно курит, - вмешалась Рита, - сигареты «С» изо рта не выпускает, они такие приметные, черные, всем сразу понятно, чем он дымит. Ну не отрезать же сигарету с фотки?

– Ясно, - вздохнул я, пора терять наивность, а то я до сих пор полагаю, что реклама - это плакаты, которые в пору моего детства висели на Тверской. На одном красовалось изображение толстощекого, красномордого младенца, явно страдающего гипертонией и ожирением, а внизу шла надпись «Я ем повидло и джем». На втором была девичья фигура в форме стюардессы и выше призыв: «Летайте самолетами «Аэрофлота». Глупость последнего призыва завораживала. А на чем еще, простите, можно было передвигаться по воздуху советскому человеку? В СССР был лишь один авиаперевозчик. Нет, в Шереметьеве приземлялись самолеты с разными флагами, но мы даже не предполагали, что можно купить на них билет.

– Все же я хочу рассказать об уникальном изобретении, - настаивал на своем Жора. - Сначала растолкую, чего куда, а затем о расценках поболтаем.

Никита и Рита безнадежно кивнули, а я злорадствовал. Не удалось, вам, ребятки, отвертеться от нудной беседы, хотели быстренько рублей с денежного дерева натрясти, ан нет, предстоит ублажать клиента.

– Ну, я пошла, - вскочила на ноги Олеся, - у меня дел полно.

Рита тоскливо вздохнула, я принялся складывать бумаги в стопку, сейчас тоже навострю лыжи, да хоть в буфет схожу, все лучше, чем слушать про какие-нибудь резиновые тапки.

– Сто процентов мужчин России страдают импотенцией! - резво начал Жора.

Леся притормозила у двери и обернулась, я вздрогнул и невольно сказал:

– Неправда!

– Правда, - рявкнул Жора, - все поголовно.

– Значит, и вы тоже! - не выдержал я.

– Я не стесняюсь в этом признаться, - гордо вскинул голову Жора.

Я почему-то обиделся и сообщил:

– А у меня никаких проблем.

– Врете, - безапелляционно рубанул Георгий, - скрываете от себя беду.

– Вовсе нет, - ввязался я в пустой спор, - я никогда не разочаровывал дам.

– И сколько времени вы того самого? - вдруг спросил Жора. - Как часто? Каждый день по два раза?

– Я не женат, не имею постоянной партнерши и никогда не смотрю на часы, занимаясь любовью.

– Ха! - стукнул кулаком по столу Жора. - Точно! Слабак! Я сам таким был, но теперь, применив аппликатор «Конь»,[17] ублажаю жену утром и вечером по часу!

Я с жалостью посмотрел на бледного, тощего Георгия, понятно теперь, почему у мужика вид доходяги. Любое излишество вредит здоровью.

Леся вернулась.

– И как ваш «Конь» работает? - спросила она.

– Да, объясните, - засуетилась Рита.

Глава 28

– Сейчас покажу, - просветлев лицом, пообещал Жора. - Вот он, «Конь»!

Я насторожился. Что именно собрался демонстрировать коробейник? Георгий тем временем вытащил из кармана тряпку и, без всякого смущения сдвинув в стороны стопки бумаг и писчие принадлежности, расстелил на моем столе холстину.

Я уставился на аппликатор. Полоска ткани шириной примерно сантиметров пятнадцать и длиной около тридцати была тесно утыкана заостренными пластмассовыми пупочками.

– Гениально просто, - начал вещать Жорик, - берете орган и…

– Кого? - разинула рот Рита.

– Сейчас увидите, сами убедитесь, почувствуете, - заявил Жора.

– Лучше не надо, - предостерег я, - объясните фигурально, на пальцах!

Коммерсант хихикнул:

– Нашел с чем сравнить! Такую необходимую вещь с пальцем! Айн момент, я ношу все с собой!

Я деликатно опустил глаза в пол, ни на секунду не сомневаюсь, что Жора имеет при себе ту часть тела, которая нуждается в аппликаторе. Но как отреагируют девушки? Скорей всего, надают дураку пощечин и выставят вон. Так ему и надо, сам виноват!

– Вау! Такой большой, - с явным восхищением воскликнула Леся.

Я невольно поднял взгляд и увидел часть тела, наличие которой определяет мужской пол. В принципе, ничего нового я не заметил, изумляло лишь одно - он лежал отдельно от Жоры на расстеленном аппликаторе.

– Господи, - вырвалось у меня, - он у вас что, отстегивается!

Леся заржала, Рита тоненько захихикала, Никита начал кашлять, а Жора недовольно заявил:

– Хватит шутить, видите же - я фаллоимитатор вытащил. Ладно, повеселились - и за работу. Значит, как это работает! Сначала заворачиваете орган, вот так…

Пальцы Жоры начали закутывать вибратор в ткань, неожиданно я испытал неприятные ощущения чуть ниже пояса, услышал сдавленный вздох Никиты и сообразил, что парню тоже не по себе.

– Катим, катим, катим, - напевал Жора, - потом надо жмакать!

– Что? - хриплым голосом поинтересовался Никита, интенсивно бледнея.

– Жмакать! - азартно продолжал Жора. - Изо всех сил! Так, чтобы иглы внутрь вошли!

У меня мигом вспотела спина, а Никита из белого стал синим.

– Душно тут, - промямлил он, - ваще воздуха нет.

– Отжмакали в течение четверти часа, - инструктировал Георгий, - и приступили к поколачиванию!

Я вскочил и распахнул окно, Никита прав, в кабинете нечем дышать.

– А колотить-то кого? - разинула рот Леся.

– Секундочку, - потер сухие ладони Жора и жестом фокусника вытащил из кармана… молоток, - ща покажу, хрясь, хрясь, хрясь!

Никита схватил со стола газету и стал обмахиваться ею, у меня подогнулись колени.

– Хрясь, хрясь, - бубнил Георгий, избивая ни в чем не повинный муляж. - Знаете, процесс можно превратить в эротическую игру! Посадили перед собой партнера и за молоточек! Здорово освежает приевшийся семейный секс, бодрит!

– Думаете? - с некоторым сомнением протянула Рита. - Я не уверена, что Вовка согласится!

– Не сомневайтесь, - заверил Жорик, - ваш муж придет в восторг. Так, теперь, когда мы его отбили, настало время электровоздействия на активные точки. Ну-ка, ребята…

– Нет! - хором заорали мы с Никитой. -…где тут розетка? - завершил фразу Жорик и потряс невесть откуда взявшимися проводами с какими-то похожими на ложки железками на одном конце. - Куда стимулятор включить?

– А вон туда, - указала пальчиком на шкаф Леся, - внизу, видите?

Георгий закивал, сунул штепсель в розетку, обхватил «ложками» несчастный фаллоимитатор и заявил:

– Але, оп!

Послышался щелчок, треск, я вытер дрожащей рукой пот со лба, Никита скрючился на стуле, резиновый муляж внезапно зашевелился.

– Жесть! - прошептал парень. - Вау! Смотри!

Сквозь ткань аппликатора стало пробиваться красное свечение.

– Прикольно! - завизжала Леся. - Прямо елка! Горит! Ой, суперски! Можно вместо фонарика использовать! Журнал ночью почитать! Надолго зарядки хватает?

– А у всех огонек работать будет? - забеспокоилась Рита. - Может, встречаются уроды, у которых природа свет не предусмотрела!

Мы с Никитой переглянулись и машинально схватились за руки.

– Ваще! Я никогда не знала, что туда лампочка вкручивается! - пришла в полный восторг Леся.

– Куда? - с недоумением спросил Жора.

– Ну… это… самого… туда, в общем, - покраснела секретарша, - думаю, Юрка тоже не в курсе, а то б уже хвастался.

– Вы просто никогда инструкции не читаете, - снисходительно отметил Георгий. - Глупая, простите, конечно, за откровенность, женская привычка! Купили вещь, принесли домой, сначала изучили руководство, а уж потом пользуйтесь, вот тогда сразу разберетесь, где какие лампочки.

– Я своего не покупала, - растерянно протянула Леся.

– А где взяли? - оживился Жора. - В лотерею выиграли? Немудрено, что вам экземпляр без подсветки достался! В другой раз имейте в виду, все эти конкурсы, бесплатные раздачи - настоящий лохотрон! Хорошее задаром не отдадут.

– Я с ним в трамвае встретилась, - шепотом сообщила Олеся.

– Где? - поразился Георгий.

– В двадцать третьем номере, - уточнила она, - у Ваганьковского кладбища остановка есть. Я влезла в вагон, а он стоит в углу, такой милый!

– Ну молодежь, - всплеснул руками Георгий, - никакого воспитания! Нет, вы слышали? Села в общественный транспорт, да еще у погоста! Обнаружила выброшенный кем-то фаллоимитатор и себе прихватила! Милая, ты про СПИД знаешь? Ей-богу, глупость сотворила, сегодня же выбрось прибор! Подобные вещи могут быть только личного пользования, секонд-хенд не пойдет!

Рита захихикала, Никита зафыркал, а Леся возмутилась.

– Я мужа в трамвае встретила, мы с ним там познакомились! При чем тут резиновая хрень?

Настал черед Жоры удивляться:

– Мы же про лампочки говорили?

– Ага, - закивали одновременно две дурынды, - мы подумали, вдруг чего-то про мужиков не знаем!

Георгий оперся ладонями о стол.

– Подсветка для наглядности, в жизни ни у кого ничего не зажигается. Анатомию в школе учили?

– Вроде да, - с сомнением протянула Леся.

– Когда это было, - грустно подхватила Рита. - Ладушки, разобрались: завернули, пожмакали, молотком побили, электричеством шарахнули. А дальше?

– Пользуйтесь на здоровье, - провозгласил Жора.

– Аппликатор снимать? - деловито осведомилась Леся.

– Что вы, конечно, нет, - ответил Георгий, - в нем вся соль.

– Вау! - взвизгнула Леся. - На такое я ни за какие брюлики не соглашусь.

– Попробуйте, - ринулся в бой Жорик, - можно прямо сейчас…

– Фиг тебе, - заорала секретарша и со скоростью пули кинулась в коридор.

– Жуткая вещь! - оценил аппликатор Никита.

– Хотите испытать? - налетел на парня Жора. - Есть абсолютно новый аппликатор, в герметичной упаковке.

– Спасибо, не надо! - дернулся юноша. - Меня вполне устраивают собственные мощности.

Георгий с явной надеждой глянул в мою сторону, но я не дал бизнесмену шансов.

– Нет, нет, я уже не молод, давно ушел из большого секса, открыл для себя иные увлечения: театр, кино, книги! Замечательное приспособление, но лучше попробуйте его на ком-нибудь другом.

– Подскажите кандидатуру! - встал в боевую стойку Жорик.

– Ну… - замямлил я.

– Идите по коридору, - вдруг радостно заявила Рита, - до самого конца, там, за синей дверью, наш завотделом сидит, Паша, ему предложите.

– Верно! - оживился Никита.

– У него проблемы? - прищурился Георгий. - С эрекцией труба?

– Беда с парнем, - заверила Рита, - все отключилось: верх, низ, мозг и этот, кхм, тоже, не фурычит. Он вас на руках носить будет.

– Рекламу бесплатно забабахает, - пообещал Никита.

– Спасибо, ребятки, - обрадовался Жора и начал складывать демонстрационный набор.

– Вы, главное, молоточком его покрепче тюкайте, - попросила Рита.

– Ток посильнее пустите, - заблестел глазами Никита, - будет знать, козел, как у сотрудников процент за рекламу тырить.

– Да под юбку лазить, - добавила Рита.

Тут я вздрогнул и окинул взглядом фигуру девушки в джинсах. Юбка… джинсы… юбка… джинсы… Ноги понесли меня к двери. Удавалось ли вам, услышав случайное слово, вдруг найти решение проблемы? Юбка, джинсы! Ну как я не сообразил прежде! И где Светик? Вздрагивая, как охотничий пес, берущий след, я дошел до приемной Митяева и попросил Олесю.

– Сделай одолжение, помоги!

– Чего надо? - зевнула секретарша.

– Координаты Светика.

– Пиши номер мобилы, - радушно ответила Леся.

– Нет, мне нужен адрес и ее полные данные: фамилия, отчество, год рождения, короче, анкета.

– Я не имею права давать подобные сведения, - встала в позу Леся.

– Мы же коллеги! - улыбнулся я.

– Все равно, - уперлась секретарша, - Митяев запрещает.

– Сейчас спрошу у него разрешения, - пообещал я.

– Ни фига не выйдет!

– Почему?

– Он сегодня не приедет.

– Но мне нужны данные Светика!

– Ничего поделать не могу.

– А если главный по телефону тебе приказ отдаст?

– Тогда пожалуйста.

Я вытащил сотовый, набрал номер Митяева и услышал:

– Абонент включил режим запрета входящих звонков.

Повторение попытки ничего не дало.

– Он вне зоны доступа! - обескураженно сказал я Лесе.

– Ага, - кивнула та, - сама с ним безрезультатно соединиться пыталась.

– Лесенька, - заворковал я, - будь умницей.

– Даже не проси!

– Такая ерунда.

– Нет!

– Я могу раздобыть нужные сведения о Светике в другом месте.

– Вот и топай туда.

– Кстати, почему ее нет на работе? - ушел я в сторону от основной темы.

– Понятия не имею.

– Она не каждый день появляется?

– Вопрос не ко мне! И ваще отстань, - рявкнула Леся.

Я набрал полную грудь воздуха и решился на шантаж.

– Предлагаю бартерную сделку.

– Что на что меняешь? - фыркнула секретарша.

– Информацию о Светике на мое молчание.

Олеся усмехнулась:

– Круто придумал.

– Сергей ищет крысу, - тихо сказал я.

– Да, - без всякого волнения кивнула Леся, - здание старое, на чердаке грызунов полно, комендант постоянно мышеловки ставит, но, я думаю, лучше кошек завести.

– Олеся, не надо притворяться. Не о той крысе речь!

Секретарша заморгала:

– Не врубаюсь!

– Кто-то продает в «Желтую правду» эксклюзивные материалы из «Часа пик».

– Подонки, - покачала головой Олеся.

– Люди еще не такое за деньги делают.

– Ну и что?

– Митяев нанял меня для поисков, я вообще-то частный детектив, вот удостоверение.

– Жесть! - подскочила Леся.

– Думаю, я обнаружил предателя, - спокойно продолжал я.

– Офигеть!

– Это Наташа Капустина.

– Вау! Нет, - замахала руками Леся, - у нее же алиби, она с Федькой в тубзике трахалась! Я же кассету приносила!

– И вот вопрос: откуда ты в курсе таких подробностей? - тихо спросил я. - При секретаре никто ничего не обсуждал! Ни Федю, ни Наташу. Где ты услышала про историю в туалете?

Глава 29

Леся вздрогнула:

– Ну… догадалась!

– Какая ты сообразительная! - похвалил я девушку.

– Я подслушала, - быстро призналась секретарша.

– Под дверью?

– Да, - с вызовом заявила Леся.

– Всегда так поступаешь?

– Нет, всего-то один раз! Случайно получилось в тот день, - заверила меня Леся.

– И ты видела демонстрацию записи? - нежно спросил я.

– Ага, потому и про Федьку сообразила, да еще его к Митяеву позвали, неслыханное дело! За фигом главному идиот с пылесосом! - улыбалась Леся.

Я подошел к двери, преграждавшей вход в царство Митяева, и погрозил Лесе пальцем.

– Милая, ты шутишь. Если приоткрыть щелку, то телика не видно, он стоит в углу. Чтобы увидеть экран, надо распахнуть дверь. Хочешь, я объясню, как обстоит дело и каким образом я сообразил, что вы работали в паре?

– Кто с кем? - заволновалась глупышка.

Я улыбнулся Лесе:

– Ты с Наташей. Удобно устроились! Капустина сидит на планерках и, естественно, знает обо всех редакционных планах, а ты шныряешь по всем помещениям, не вызывая ничьего подозрения. Секретарю главного редактора положено бегать с поручениями. Даже если тебя обнаружат одну в каком-нибудь отделе, то оправдание найти легко: Митяев послал тебя за чем-то и велел принести срочно. «Простите, ребята, в кабинете пусто было, а хозяин уже закипает, вот мне и пришлось самой взять, чтобы вас под гнев царя не подставить». Беспроигрышная позиция!

– Ну и глупости ты несешь, - попыталась изобразить равнодушие Леся, но голос ее предательски дрогнул.

– Вам просто не повезло, - продолжал я. - Митяев решил поймать крысу, нашел меня, а я случайно взял сотовый Капустиной, услышал не предназначенный для чужих ушей разговор и стал свидетелем передачи гонорара.

– Это не она ходила в кафе, - прошептала Леся, - похожая тетка была… вернее, загримировался кто-то под Натку!

Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица. В «Часе пик» работают талантливые актрисы, правда, Олеся заслужила лишь троечку, а вот Наташа и Светик просто молодцы. Обе, практически загнанные в угол, с самым невинными лицами отрицали очевидное и почти ввели меня в заблуждение. Внезапно я начал злиться на Лесю и решил побыстрей покончить с разговором.

– Когда Капустину позвали в кабинет, ты и впрямь подслушивала под дверью, живо сообразила, как действовать, и принесла не ту видеокассету.

– Ты о чем? - прошептала Леся.

– Ты ведь знаешь о системе наблюдения, так?

– Ну да!

– И Наташе сообщила о ней!

После секундного колебания Леся кивнула.

– Ничего плохого я не совершила, мы… э… ну…

– Подруги!

– Нет! Просто… я… помогла… а…

– Из добрых побуждений.

– Верно! - с огромным облегчением подтвердила секретарша.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Хватит, милая. Ты принесла запись за другой день. Наташа, очевидно, не первый раз затаскивала Федора в сортир, а он, дурак в прямом смысле этого слова, плохо соображает и не помнит, чего, когда и с кем было. Да и Капустина очень хитро с ним разговаривала, сказала: «Давай признаемся, мы же ходим в туалет?» - «Да», - ответил глуповатый парень. Наташа во время разговора ни разу не уточнила время, не сказала слово «сегодня», а тут ты с записью, и все попались на крючок. Но ты допустила ошибку.

– Какую? - пролепетала секретарь.

– В день, когда мы с Митяевым допрашивали Капустину, последняя была одета в джинсы, а на пленке девушка задирала юбку, - выложил я козырную карту.

Олеся ойкнула и прижала руки ко рту.

– Сергей не заметил нестыковки, да и я не сразу сообразил, и теперь у тебя есть шанс выйти сухой из воды, - пообещал я. - Капустина мертва, она никому ничего не расскажет, ты уволишься с работы и сохранишь тем самым физическое здоровье. Правда, я не уверен, что Митяев, узнав истину и подсчитав понесенные из-за вас убытки, спокойно тебя отпустит. Удирать тебе надо прямо сейчас или завтра. Я промолчу, ничего не сообщу главному редактору в течение трех дней, если, конечно, ты дашь мне координаты Светика.

Леся вскочила и приказала:

– Посиди тут!

– Сумку оставь, - велел я, наученный общением со Светиком.

– Я в кадры, - нервно воскликнула секретарша, - скоро вернусь.

Но мне пришлось ждать более сорока минут, пока Леся вернулась и, протянув мне папку, забубнила:

– Глупости вы наболтали ужасные, а это все про Светика. Знаете, почему я помочь вам решила?

– Очевидно, я понравился тебе.

– Именно так, - с вызовом воскликнула Олеся.

Держа под мышкой папку, я зашел в буфет и взял большую чашку кофе. Сегодня слишком солнечная для весенней Москвы погода испортилась. Дождя пока не было, но небо хмурилось тучами, и моя голова немедленно среагировала на изменившееся атмосферное давление - в висках заработали острые молоточки. Не торопясь я выпил слишком сладкий кофе, потом, подумав, взял еще чашечку и булку. Выпечка оказалась неожиданно свежей, наверное, мужику неудобно признаваться в подобных пристрастиях, но я люблю плюшки с джемом или изюмом.

– Вот ты где, - прозвучал запыхавшийся голосок.

Я поднял голову. Мне кокетливо улыбалась Леся.

– Письмо забыл, - сказала она, - вот, держи.

Я машинально взял поданный листок и развернул его. «Плиз, помоги мне, надо поговорить, не здесь, срочно, вечером. Меня хотят убить», - прочел я.

Я поднял глаза на Лесю, секретарша быстро поднесла палец к губам и тихо предложила:

– Давай сходим поужинать? Сегодня, в семь!

– Хорошо, - согласился я, - где?

– В «Каторге», - быстро ответила Леся и, не дав мне возможности отреагировать, убежала.

Я еще раз прочитал записку, ощутил неприятное беспокойство, спустился во двор, сел в машину и раскрыл папку. Нашел там копию листка по учету кадров, содержавшего самые традиционные сведения. Рогожина Светлана Иосифовна, проживает на улице Олеко Дундича. Мать - Анна Валерьевна, отец Иосиф Петрович. Оба родителя скончались. Образование - высшее, институт экономического менджемента.

На первый взгляд ничего особенного, одинокая молодая москвичка, которая пытается выплыть из моря беззвестности и житейских бед.

Я завел «Бентли» и поехал в сторону Кунцева.

Светик жила в обычной пятиэтажке; во дворе, радуясь хоть и не солнечной, но теплой погоде, играли дети. Я нашел нужный подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Без всяких вопросов она распахнулась, на пороге стоял парень в спортивном костюме.

– Вам кого? - вполне вежливо спросил он.

Юноша не был пьян, я обрадовался и ответил:

– Позовите, пожалуйста, Светлану.

– Здесь такая не живет, - прозвучало в ответ.

– Мне нужна Рогожина Светлана Иосифовна.

– Такой здесь нет. Я Крюков Олег, - представился парень.

– А кем вам приходится Светлана?

– Впервые слышу о такой женщине, - без всяких признаков агрессии ответил Олег.

– Вот странность, - воскликнул я, - мне назвали этот адрес.

– Наверное, ошиблись.

– Простите, пожалуйста.

– Ничего.

– А вы давно здесь живете?

– Третий год.

– Извините за бесцеремонный вопрос, каким образом вы получили квартиру?

Олег засмеялся:

– Просто мне повезло. Моя мама в больнице работала, и ей одна одинокая женщина за уход эту жилплощадь оставила.

– А как звали щедрую больную?

Юноша пожал плечами.

– Забыл. Давно же дело было, целых три года прошло.

Я кивнул, когда тебе двадцать лет, тридцать шесть месяцев кажутся вечностью.

– Можно поговорить с вашей матушкой?

Олег покачал головой:

– Она к сестре в гости уехала.

– Адрес не подскажете?

– Город Екатеринбург, затем на электричке… - начал было Олег.

– Спасибо, - остановил его я, - так далеко я не поеду.

– Эта Рогожина что, раньше тут жила? - проявил любопытство Крюков.

– Да, - кивнул я.

– Если хотите о жильцах подробности узнать, ступайте в семьдесят вторую квартиру, - весело предложил Олег, - Ада Марковна даже про цвет чужих костей расскажет! Давайте провожу вас!

Олег вышел на лестничную клетку и поманил меня.

– Наверх надо, на пятый.

Я покорно последовал за парнем, он миновал два пролета, позвонил в дверь и крикнул:

– Ада Марковна, это Олег, с третьего.

Из квартиры послышался стук, звон, грохот, наконец железная дверь распахнулась, явив моему взору пожилую даму, облаченную в домашнее платье интенсивно розового цвета.

– Олежек! - радостно защебетала она. - Как дела? Мамочка вернулась?

– Раньше осени не приедет, - отрапортовал Крюков.

– Вот жалость, - пригорюнилась Ада Марковна, - лучше ее никто уколы не ставит.

– Вы слышали что-нибудь про Светлану Рогожину? - перебил болтунью Крюков.

– Конечно, - сверкнув глазами, ответила старушка. - А почему ты интересуешься?

– Вот, мужчина ее разыскивает, - кивнул в мою сторону Олег и быстро ушел.

Ада Марковна внимательно осмотрела меня с головы до ног и церемонно осведомилась:

– Молодой человек, вы откуда?

Я начал расшаркиваться:

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь общества «Милосердие».

Ада Марковна ахнула:

– Ну надо же! Пришли! После стольких лет! Однако в вашей организации странные порядки! Еще когда Анна к вам за помощью обращалась! Опоздали, умерла она.

– Кто? - я попытался разобраться в ситуации. - Мне нужна Светлана.

– Так она первой скончалась, - завсхлипывала Ада Марковна, - люди полагали, что это несчастный случай, но я точно правду знала. Анечка поделилась бедой, я ведь ее подругой была. Да вы проходите!

Я вошел в прихожую, стащил ботинки, получил взамен пластиковые тапки и был препровожден в полутемную комнату, обставленную по моде семидесятых годов прошлого века: везде хрусталь, ковры и огромное количество зачитанных книг. Тома собраний сочинений классиков литературы, издания по истории, альбомы с репродукциями.

– Анечка умерла, - начала рассказ Ада Марковна. - Хоть и ужасно звучит, но это лучшее, что могло с ней после всего приключиться. А Светлана отвратительная девочка, настоящее исчадие ада. Как она врать умела! Виртуозно, с таким честным видом, самого черта обмануть могла. Ну, вы, конечно, знаете!

– Нет, - ответил я.

– Аня же обращалась к вам! Писала заявление, надеялась на помощь, неужели вы не изучили внимательно бумаги? - поразилась Ада Марковна. - Сейчас объясню.

– Сделайте одолжение, - кивнул я, поудобнее устраиваясь на жестком стуле.

Ада Марковна навалилась грудью на обеденный стол, округлила глаза и трагическим шепотом заявила:

– Я все знала, но молчала. Но теперь, когда все покойники, можно и не хранить тайну.

Семья Рогожиных жила в доме очень давно, девочка Света подрастала на глазах у Ады Марковны, а ее мать, Аня, частенько одалживала деньги у соседки. Ада в те давние годы работала билетным кассиром на Киевском вокзале, имела обширный круг личной клиентуры и особо не нуждалась. Ни мужа, ни детей у нее не было. Правда, до перестройки Ада была научным сотрудником, но потом НИИ приказал долго жить. Так она стала кассиром. А вот бедная Анечка одна тянула на себе Свету. Потом Рогожиной повезло, ей встретился тихий, положительный Иосиф, ювелир по профессии. Он женился на Анне и удочерил Свету.

– Собственно говоря, она тогда Рогожиной стала, - звенела Ада Марковна, - до этого и мать, и дочь носили фамилию Петровы.

Йося оказался заботливым мужем и хорошим отцом. Но и на солнце случаются пятна, у него была мать, вредная старушонка, которая жила вместе с сыном.

– Не бабка, а крапива, - молола языком Ада Марковна, - никого не стеснялась, враз со всем двором перессорилась. Представляете, у нее был бинокль, она сидела перед окном и за соседями следила, а потом могла при всех о своих наблюдениях доложить. Один раз при мне такое отмочила!.. Сидела я на лавочке, газетку читала, а рядом Инна Маркова коляску качала, милая девушка, недавно девочку родила. Значит, спокойно воздухом дышим, и тут муж Инночки, Витя, подходит. Ну и начали мы болтать ни о чем. Глядь, бабка Рогожина выползает - и к коляске. «Ой, - говорит, - дочка-то как на Лешу Погова похожа!»

Витя, конечно, обозлился и довольно грубо сказал: «Нечего чушь молоть, на что вы намекаете?»

А старуха с гадкой ухмылкой в ответ: «Чего уж тут намеки строить? Всем известно, что Инна с Лешей любовь крутит. Вы сколько вместе жили, а младенец не получался, а потом чик-брык, и готово. Не твоя девочка, а от Погова!»

Вот злыдня! Догадывались люди про Инну и Алексея, перешептывались, но чтоб так откровенно, прямо в глаза! Скандал получился знатный. Витя Лешу побил, с Инной развелся, от дочери открестился, на экспертизу денег не пожалел, получил бумагу на руки, а там черным по белому стоит: не ваш ребенок! О!

– Милая старушка, - кивнул я, - приятно с такой дело иметь.

– И не говорите! - округлила глаза Ада Марковна. - Ее тут все без ислючения ненавидели, поэтому совсем не расстроились, когда бабка умерла, с табуретки упала!

Я вопросительно поднял брови.

– Да, да, - заторопилась болтунья, - вы не ослышались. Полезла старуха белье развешивать, встала на колченогую табуретку и прямо в ванну бултых! Умерла до приезда «Скорой». Вот когда Аня свободно вздохнула, а Йося почернел от горя. Кому стерва, а ему мать родная! Лица на мужике не было, каждый день на кладбище ездил.

– Время лечит, - сказал я банальную фразу.

– Оно так, - согласилась Ада Марковна, - только вскорости Светлана заболела. Ее сначала в больницу увезли, а потом смотрю, Аня в черном платке ходит. Умерла девочка, всего-то ей шестнадцать и было. Ужас!

– Угу, - кивнул я.

– Не прошло трех лет, Иосиф слег, - с горящим взором вещала Ада Марковна, - инсульт его разбил. Аня за мужем самоотверженно ухаживала, два года его тащила, но все равно не выходила. Хотя в этом случае не плакать, а радоваться надо было, избавил жену от мучений. Осталась Аня одна, бедняжка!

– Угу, - вновь согласился я.

Ада Марковна приложила палец к губам и заговорщицки прошептала:

– Но дальше-то вообще беда!

– Маловероятно, что несчастной Анне стало еще хуже, - вздохнул я, - сначала дочь скончалась, затем муж. Любая другая неприятность на фоне таких событий покажется пустяком.

Ада Марковна трагическим шепотом сказала:

– Аня заболела!

– На фоне стресса часто ослабляется иммунитет.

– Рак ее схватил.

– Насколько я знаю, онкология сейчас лечится.

– Может, и так, - пожала плечами Ада Марковна. - Но с Аней по-иному вышло, ее из больницы умирать выписали. Слегла она дома, денег у нее пшик, а от государства помощи не дождешься, хоть и пашешь на него всю жизнь, ни копейки лишней в случае болезни не заплатят. Вот тогда Аня принялась во всякие фонды прошения писать, но никто ей не ответил. И тут я ей подсказала: «Найми медсестру с постоянным проживанием, чтобы около тебя неотлучно сидела».

Аня тогда даже засмеялась: «Спасибо, - говорит, - Ада Марковна, совет замечательный, но невыполнимый. Уход хороших денег стоит, а я нищая, помирать в одиночестве придется, стакан воды подать некому».

Ада Марковна остановилась, потом приняла торжественную позу и продолжила:

– Тут я возразила: «Нет, Анечка, ты богатством владеешь, квартирой хорошей, с обстановкой. Нужна она тебе на том свете? Нет! Вот и завещай медсестре за уход!» Знаете, что потом случилось?

– Даже не догадываюсь.

Ада Марковна оперлась ладонями о стол и привстала со стула.

– Она как зарыдает! Слезы потоком, я на кухню за водой, ругаю себя на все корки, принеслась назад, сую ей стакан и говорю: «Прости меня, дуру старую, сглупа ляпнула. Ты еще сто лет проживешь, я завтра в Красный Крест побегу, или как организация теперь называется, и для тебя отличный уход вытребую!» А она! О господи!

Ада Марковна обвалилась на стул, прижала к груди ладонь и зашептала:

– Такое сказанула! Кровь в жилах стынет! Знаете что?

– Теряюсь в догадках!

Пожилая дама покраснела:

– Смотрит на меня в упор и бормочет: «Адочка Марковна, милая, помогите. Светочка жива!»

Я покачал головой:

– Невероятно.

– Дальше еще круче, - перешла на современный сленг бабуля, - такое выяснилось! Оказывается… Нет, вы не поверите!

– Жизнь порой подбрасывает удивительные сюжеты, я ничему не удивлюсь, - я решил подтолкнуть собеседницу к откровенности.

Ада Марковна откинулась на спинку стула и сложила руки на животе.

– Нет, голубчик, история Анечки будет посильней «Фауста» Гете. У вас есть время послушать?

Глава 30

В каждой семье имеются свои секреты, о которых предпочитают не рассказывать посторонним. Сложно прожить жизнь и ни разу не совершить ничего плохого, только мера этого «плохого» разная. Я очень хорошо помню, как на заре перестройки отец одного из моих приятелей, очень пожилой человек, отправился в архив, чтобы узнать: кто же в конце тридцатых годов двадцатого века написал донос, по которому его, тогда совсем молодого парня, загнали в лагерь. Не знаю, возможно ли беспрепятственно получить подобные сведения сегодня, но на волне очумевшей демократии к папкам с делами допускали легко. Домой старик вернулся в предынфарктном состоянии. Негодяем оказался его лучший друг, захотевший сделать карьеру. И вот что интересно, дружба продолжалась и потом, после реабилитации. Ни разу отец моего приятеля и его жена не проговорились, сохранили тайну предательства до своей кончины.

В семье Рогожиных тоже имелся свой скелет в шкафу.

Мать Иосифа терпеть не могла Светлану, ей не нравилось, что единственный сын, столько лет живший холостяком, вдруг пошел в загс с женщиной, у которой имелась дочь. Старуха была хитра, к Анне она особо не приматывалась, понимала, что Иосиф может разозлиться на нее. А вот к внучке Светлане она придиралась по полной программе, причем делала это очень хитро, прикидывалась заботливой бабушкой. Замечания сыпались из гарпии, как горох из дырявого мешка, кстати, часть упреков была справедливой. Света не являлась образцом примерного поведения. «Не носи мини-юбку зимой», «Не бегай по вечерам на свидания», «Не ешь в кровати конфеты», «Не смей брать без спроса деньги из комода», «Делай уроки», «Прекрати болтать по телефону», «Тебе рано о мальчиках думать»…

Света, не выдержав прессинга, пожаловалась маме, но Аня неожиданно встала на сторону свекрови.

– Вера Ивановна тебе добра желает, - сказала Аня, - потом спасибо ей скажешь.

Старуха, почувствовав поддержку невестки, окончательно распоясалась и начала рыться у внучки в вещах и ябедничать сыну:

– Ой, присматривайте за девкой, она нехорошим занимается! Откуда у нее новые колготки? А пудреница? Мы ей денег на это не давали, где взяла?

Подстегнутый матерью Иосиф устраивал падчерице допросы и выжимал из нее правду: колготки она стащила у подруги, а пудреницу сперла в магазине.

– Ой, беда, - шипела Вера Ивановна, демонстративно запирая в секретер коробочку с «хозяйственными» деньгами, - воровка растет! Нахлебаемся мы с ней! Наездимся на зону! Наплачемся!

В семье каждый день вспыхивали скандалы, старуха обвиняла Свету во всех смертных грехах, та не выдерживала и орала на бабку, последняя демонстративно валилась на диван, и перепуганный Иосиф вызывал «Скорую». В конечном итоге хуже всех приходилось Анне, с одной стороны, на нее нападала дочь, кричавшая: «Зачем ты вышла замуж? Мы хорошо раньше жили, а теперь эти в нашей квартире поселились и меня мучают», с другой - на жену наседал Иосиф.

– Приструни девчонку, - кипел супруг, - у моей мамы инфаркт случиться может.

Ситуация достигла апогея в год, когда Света перешла в одиннадцатый класс. В середине сентября школьница подцепила грипп и была отпущена домой с уроков. Девочка вошла в квартиру, направилась в ванную помыть руки и не удержала протяжного вздоха: в небольшом помещении стояла старуха с тазом только что выстиранных шмоток. Увидав «внучку», бабуля моментально принялась занудничать:

– Пришла уже? Чего так рано?

Света молча включила воду и взяла мыло.

Вера Ивановна влезла на табуретку, начала развешивать постирушку, но рта не закрывала.

– Прогуливаешь занятия? Все матери расскажу.

– Отстань, - процедила Света, - я заболела.

– Небось тошнит, - вдруг заботливо осведомилась бабка, - и голова кружится?

– Нехорошо мне, - согласилась школьница, - а температуры нет. Интересно, что за зараза?

– А то ты не знаешь, - засопела Вера Ивановна, расправляя на веревке ночную рубашку, - хватит белой лебедью прикидываться. Все вечером Аньке сообщу, ты нас опозорила! Хорошо, что нынче двери дегтем не мажут! Развратница.

– Да заткнись ты! - вяло отбивалась Света.

– Нет, - злорадно засмеялась ведьма, - я видела в бачке твои трусы, поняла, чем ты занималась, его имя знаю! С Сергеем Зарицким трахаешься, а то, что он женат, тебя не останавливает?

Света ахнула, ну каким образом ведьма узнала правду про нее и соседа? Даже если мерзостная старушенция изучила ее нижнее белье и сообразила, что Света уже не девушка, то ведь фамилия любовника на трусишках не написана!

– Притихла! - злорадно воскликнула Вера Ивановна. - Хотя сказать тебе нечего. А вот у меня целая речь заготовлена. Сначала Аня и Йося новость услышат, потом я к жене Сергея пойду, ну и в милицию рвану. Дело-то подсудное, «совращение малолетних» называется. Зарицкому сороковник стукнул, а тебе восемнадцати нет. Я от участкового не отстану, пока вас не посадят.

– За что? - одними губами спросила ошарашенная Света.

– Его за любовь с несовершеннолетней, а тебя за разврат, - уточнила Вера Ивановна. - Вот несчастье! Проститутка растет! Надо в подъезде объявление повесить: «Люди добрые, осторожно, около вас, в родном доме б…ь поселилась». Тебе надо отдельную посуду завести, еще заразишь нас сифилисом. Йося обязан принять меры!

И тут Света, потеряв от злости самообладание, толкнула Веру Ивановну. Старуха, не успев ойкнуть, упала в ванну, ударилась головой о ручку, за которую обычно держалась, вылезая из воды, и осталась лежать, не шевелясь. Из раны на виске потекла кровь, именно в этот момент в санузел вошел некстати вернувшийся домой Иосиф.

Дальше начался кошмар. Убедившись, что мать мертва, отчим устроил падчерице допрос, потом запер рыдавшую девочку в ее комнате, вызвал домой Аню. Каким образом Йося сумел провернуть дальнейшее, Аня не знала. Муж обманул милицию, смерть Веры Ивановны признали несчастным случаем: пожилая женщина испытала приступ головокружения и упала с табуретки. Дело закрыли, но Иосиф не собирался прощать падчерицу, он просто не хотел шума, позора, досужих разговоров о своей семье.

Светлана просидела взаперти почти месяц, Иосиф рассказывал всем, что дочь пережила страшный шок: вернулась домой и обнаружила бабушку мертвой, подобный стресс с трудом перенесет и взрослый человек. Ясно, что девочка никак не может прийти в себя.

Потом Свету увезли, а спустя пару недель Иосиф сказал Анне:

– Девчонка умерла, ее похоронили не в Москве, а там, где она скончалась, в психлечебнице, на краю Калужской области, там есть спецкладбище.

Аня пришла в ужас, но Иосиф коротко рубанул:

– Выбирай: или ты больше никогда не вспоминаешь Светлану, или я прямо сейчас ухожу из дома. Только имей в виду, дочь тебе не вернуть, с того света в гости не ходят!

Анна осталась жить с мужем, потом Йося заболел и умер. Затем пришел черед самой Рогожиной. И вот на смертном одре, схватив оцепеневшую Аду Марковну, соседка шептала:

– Уходя в могилу, Йося покаялся. Светлана жива, он ее не в клинику тогда отвез, а в особую тюрьму, за большие деньги поместил, сам за смерть своей матери ее наказал. Светочке никогда из каземата не выбраться.

– Ужасно, - прошептала Ада Марковна, - надо искать девочку.

– И как это сделать? - заплакала Анна. - Он адреса не оставил, только сообщил: дочь в заточении находится, да еще успокоил, мол, там хорошо, еда нормальная, присмотр, вот только свободы ей никогда не видать.

Ада Марковна заахала, слушая Аню, а та, выплакавшись, сказала:

– Не рассказывай никому, хорошо?

Ада Марковна пообещала хранить молчание, Аню очень скоро забрали в больницу, оттуда она вернулась вместе с приятной медсестрой, которая стала исправно ухаживать за умирающей. Своей помощнице Аня завещала квартиру.

За пару дней до смерти Рогожиной Ада Марковна навестила соседку и фальшиво воскликнула:

– Замечательно выглядишь! На поправку идешь.

– Нет, Ада Марковна, - просипела Аня, - я не доживу до конца недели, скоро у вас другая соседка будет, моя медсестра, живите мирно.

– Ты ей квартиру отписала! - поразилась пожилая дама.

– Не пропадать же добру, - вяло отозвалась больная, - на том свете квадратные метры мне не понадобятся!

– О Светлане подумай, - осторожно напомнила Ада Марковна, - где ей жить?

– На кладбище, - прошептала Анна, - скоро с дочерью свидимся. Правду ли говорят, что в раю все друг друга прощают?

– Света жива, - напомнила Ада Марковна, - ты сама мне рассказывала про тюрьму! Иосиф ведь признался перед смертью в содеянном.

– Врал он, - пролепетала Аня, - уж не знаю, по какой причине эту дурь выдумал. Небось хотел мне побольней сделать.

– А вдруг он говорил правду? Ты не подписывай завещания, - предостерегла Ада Марковна соседку.

Анна подтянула к подбородку одеяло.

– Нет, умерла дочка, и слава богу. Легко ли убийцей жить!

Ада Марковна перевела дух и глянула на меня.

– Ну и как история? Шекспир!

– Скорей уж Агата Кристи, - покачал я головой. - И вы никогда не встречали Светлану?

– Нет, - помотала головой пожилая дама, - один раз, правда… но это была не она! Совсем другая приходила, хотя… странно…

Я сделал стойку.

– Вы о ком говорите?

Ада Марковна сложила руки на столе.

– Не так давно сюда приехала женщина, очень элегантная, костюм, шляпа, сумка - все безукоризненно, единственное, что мне не понравилось, макияж грубый. Тонального крема два кило на лице, румяна, пудра, тени, тушь. Разукрасилась, как на продажу, полное несоответствие одежды и макияжа. Хотя, вероятно, она пыталась респектабельной выглядеть, приоделась, но прежние привычки дали о себе знать.

– Что вы имеете в виду? - улыбнулся я.

– Милый мой, - кокетливо пропела Ада Марковна, - я, конечно, кажусь вам старой, выжившей из ума кошелкой, но на самом деле я еще способна соображать!

– Мне и в голову не придет заподозрить молодую даму в маразме, - я начал привычно льстить старухе, - вам до пенсии еще далеко!

– Мне уже пятьдесят пять, - проворковала Ада Марковна.

Я бросил беглый взгляд на обвисший подбородок, мешки под глазами, дряблую шею, морщины вокруг губ, отметил большое количество пигментных пятен, усеявших желтоватую кожу, и подавил вздох. Пятьдесят пять?! Как минимум на двадцать лет больше! Но, спасибо Николетте, благодаря ей я хорошо знаю, как положено вести беседы с перезрелыми кокетками.

– Пятьдесят пять? - всплеснул я руками. - Как минимум на двадцать лет меньше!

– Комплиментщик, - довольно засмеялась Ада Марковна, - хотя, понимаю, я выгляжу намного лучше своих ровесниц. Ну да не о них речь. Знаете, кем я работала? Кстати, я тружусь до сих пор.

Я на секунду призадумался, оглядел бесконечные шкафы с книгами и высказал предположение:

– Вы профессор?

– Угадали, дружочек, а теперь сделайте еще одну попытку, чем я занимаюсь?

– Ясно, что не математикой, - улыбнулся я, - на полках сплошь мировая классика и книги по искусству.

Ада Марковна радостно засмеялась:

– Я удачный пример того, что трудолюбивый человек может отлично получать деньги в любом возрасте и при любой власти. В свое время я занималась изучением ритуальных рисунков, написала на эту тему кандидатскую и докторскую диссертации, потом обвал, революция, ну кому наш НИИ с его изысканиями по искусству нужен, и моя книга «Орнамент в жизни коренных жителей Африки» тоже не бестселлер. Одно время я даже кассиром работала. Но я переквалифицировалась. Знаете, чем сейчас увлеклась? Сейчас покажу!

Ада Марковна быстро встала, взяла стопку альбомов, водрузила их на стол и раскрыла первый. Я ожидал увидеть фотографии, но на странице оказался рисунок странного горбатого существа.

– Это Пифо, оберег племени Краток, - пояснила Ада Марковна, - если сделать его изображение на теле, то вы приманите здоровье. Но есть нюансик. Коли его правая лапа снабжена пятью когтями, случится беда, на ней непременно должно быть шесть «пальцев».

– Татуировки, - догадался я, - вы делаете рисунки для салонов.

– Верно, я создаю уникальный вариант, шедевр, - не удержалась от похвальбы Ада Марковна, - могу повлиять на судьбу человека. Имейте в виду, орнамент на теле вещь серьезная и…

– Давайте вернемся к той странной даме в шляпе, - перебил я старуху, которая вознамерилась прочитать мне многочасовую лекцию о тату.

– Я сразу поняла, что она бывшая проститутка, выбившаяся в содержательницы притона, - презрительно изогнула губы хозяйка, - у дамы на ноге, чуть повыше щиколотки, имелось характерное тату.

– Какое?

– Ангел с одним крылом.

– Ангел с одним крылом, - повторил я, моментально вспомнив Наташу Капустину, у которой была точь-в-точь такая отметина.

– Ну да, - не заметив моего волнения, продолжала Ада Марковна, - всякие там ангелочки - рисунки для падших женщин, а любая ущербность символизирует подчинение. В данном случае татуировку следовало расшифровывать так: работница сферы сексуальных услуг, принесшая клятву верности сутенеру. Немного, правда, меня смутил цвет рисунка: розово-голубой, но я предполагаю, что это намек на бисексуальность!

– И как только вы разглядели подробности!

Ада Марковна вздохнула:

– Я профессионал, даже под одеждой татуировку учую.

– С какой целью приходила женщина?

– Она назвалась подругой Ани, - усмехнулась старуха, - сказала, что уехала за рубеж жить, а сейчас вернулась и решила возобновить дружбу. Соврала. Я ее раньше никогда в нашем подъезде не встречала! И потом, возраст! Девка намного младше Анечки, в дочки ей годилась. Выслушала я врунью спокойно, ну и рассказала, что все умерли, квартира по завещанию отошла посторонним.

– Вы не стали ей сообщать подробности о Светлане?

– Иван Павлович, - нежно проворковала Ада Марковна, - я сейф. Храню внутри великое множество чужих секретов, не имею никакого права их выбалтывать. И потом, та баба мне просто не понравилась! От нее текла отрицательная энергетика. А вы милый, надеюсь, мы подружимся и еще не раз выпьем вместе чайку!

Я растянул губы в улыбке. Теперь ясно, а то у меня уже возник вопрос, по какой причине Ада Марковна разоткровенничалась с посторонним мужчиной. Но сейчас я получил исчерпывающий ответ: да потому, что я представитель сильного пола. Ада Марковна, похоже, ненавидит женщин и отчаянно кокетничает с мужчинами.

Только не надо напоминать мне о возрасте перезрелой дамы. Зюка, Мака, Люка, Кока и другие подружки моей маменьки, абсолютно не смущаясь, носят мини-юбки, обтягивающие кофты и лихо строят глазки юношам, годящимся им в правнуки. Я на самом деле понравился Аде Марковне, и она решила приковать к себе мое внимание.

– Думаю, я сумею описать внешность гетеры в шляпе, - улыбнулся я, - знаете, я обладаю экстрасенсорными способностями. Вы сейчас подумали о гостье, а я считал ее образ с ваших мыслей.

– Ой, как интересно, - словно первоклассница, засюсюкала Ада Марковна, - давайте.

– Тщедушная фигурка без всяких намеков на грудь и бедра, подобным дамам не следует носить черное, они делаются похожи на гвозди. Волосы светлые, собранные в хвост, глаза голубые.

Ада Марковна засмеялась.

– Никудышный из вас телепат. Все наоборот! Высокая брюнетка, с большим ртом, глаза карие, чуть раскосые, кожа смуглая, волосы длинные, темные, блестящие.

Глава 31

Заверив Аду Марковну в вечной дружбе и пообещав ей приехать в первый свободный вечер, я сел в «Бентли». Татуировка на ноге указывает на Капустину, я очень хорошо помню картинку, видел ее несколько раз. Сначала на планерке в кабинете у Митяева, когда мы случайно оказались рядом. У Наташи зачесалась щиколотка, журналистка нагнулась и бесцеремонно задрала край штанины. Второй раз я узрел ангела с одним крылом на пленке. Наташа подняла юбку, а потом закинула ноги на Федора, татушка на некоторое мгновение очутилась в зоне внимания камеры, ну а затем, к сожалению, на столе прозектора.

Значит, можно предположить, что к Аде Марковне заглянула Капустина, но зачем она приходила к ней? Почему хотела узнать об Анне, матери Светы?

Так и не найдя ответа, я выкурил сигарету, потом взялся за телефон.

– «Каторга», - прозвенел нежный девичий голосок.

– Я хочу заказать столик, - сказал я.

– На какой день?

– Сегодня в семь вечера, если можно, в самом тихом уголке.

– Все занято.

– Неужели не найдется местечка на двоих? - заныл я.

– Сейчас посмотрю, - вежливо ответила администратор, - увы, нет.

– Очень жаль.

– Давайте поступим так, - предложила компромиссный вариант служащая, - оставьте свой номер, если кто-то откажется, я сообщу вам, но не очень рассчитывайте, у нас аншлаг.

– Отличная идея, - обрадовался я, продиктовал телефон и попытался соединиться с Лесей.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, - равнодушно сообщил телефон.

Я включил поворотник и двинулся в сторону дома. Нора, наверное, не представляет, какие неожиданности подстерегают мужчину, раскатывающего на вызывающе шикарном «Бентли». Правда, я аккуратный водитель и поэтому до сих пор не разорился на штрафах. Но в остальном! Вспомним хотя бы противного парня возле супермаркета, который пытался стребовать с меня непомерную плату за то, что я «запер» его таратайку. Еще хорошо, что парковщик пришел на помощь и прогнал его. Правда, действовал добрый самаритянин отнюдь не бескорыстно, он тоже протягивал мне раскрытую ладонь и страшно разозлился, получив в качестве «гонорара» сторублевку.

Внезапно перед моими глазами возникло лицо парня-хама, узкое, длинное, со сросшимися на переносице бровями, а в ушах зазвучал хриплый баритон, характерно растягивающий гласные.

– Эй, ты, богатый на «Бентли», плати тысячу евриков!

Я потряс головой, видение исчезло. Бог бы с ними, с вымогателями, но шикарный автомобиль завораживающе действует на женщин. Та же Леся совершенно спокойно назначила мне свидание в «Каторге». Секретарша ни секунды не сомневалась, что человек, имеющий тачку стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, легко может пригласить ее в самый дорогой клуб. Но в «Каторге» все столики зарезервированы. И как поступить? У Леси выключен мобильный, я не могу назначить ей встречу в другом ресторане.

И тут мой сотовый завибрировал.

– Слушаю, - сказал я.

– Беспокоит «Каторга», - из трубки полилось сопрано, - вам повезло, освободился столик. Значит, Подушкин Иван Павлович?

– Да, да, - обрадовался я.

– Вам на двоих?

– Верно.

– Хотите в девятнадцать ноль-ноль?

– Именно.

– Мы вас ждем, - с этими словами администратор отсоединилась.

Я поставил трубку в держатель и испытал прилив радости. Действительно, повезло, надо только переодеться и прихватить из загашника побольше денег. «Каторга» совсем не дешевое место! На мгновение мне стало жаль денег, но в ту же секунду я вспомнил о приятном. Крыса найдена, материалы в «Желтую правду» продавали Капустина и Леся, Митяев должен мне гонорар. Незачем переживать из-за немного опустевшей кубышки. Сейчас угощу Лесю, выслушаю ее рассказ, а потом поставлю ей условие: «Дорогая, я попробую помочь тебе, но лишь после того, как мы сходим вместе к Сергею, в кабинете которого ты признаешься в своем неблаговидном поступке».

Внезапно я ощутил внутреннее беспокойство, что-то было не так. Но мысли уже потекли в ином направлении. Ай да Наташа! Вот уж кто умел владеть собой! На ее лице не дрогнул ни один мускул, когда я обвинил ее в предательстве. Она тут же сориентировалась, попыталась со мной подружиться, помогла избавиться от явно сумасшедшего дядьки, озабоченного кормлением несуществующих рыбок, подставила, так сказать, плечо. А еще у нее имелось фальшивое удостоверение сотрудницы несуществующего детективного агентства «Профиль», и она мигом сочинила историю про поиски убийцы Романа Бурлеева, пустила меня по ложному следу.

Зачем? Мать Бурлеева выдала мне совершенно другую версию. Кстати! Ну как я не заметил раньше! Рассказывая о деле Романа, Наташа называла его мать Ириной, а она Ксения! Детектив не знала имени клиентки? Вот еще одно доказательство вранья Капустиной! Хотя мне и без него понятно - Наталья никогда не была сыщиком. Одно неясно: узнав, что я детектив из «Ниро», Наташа воскликнула:

– Наш хозяин знаком с Элеонорой!

Откуда она узнала имя моей работодательницы? Не успел я задаться этим вопросом, как тут же пришел ответ: Иван Павлович, ты идиот! Сам же заявил девице: «Бентли» принадлежит не мне, а владелице «Ниро» Норе». У Капустиной была цепкая память профессионального игрока в преферанс и стопроцентная уверенность в собственных силах. Под стать ей и Светик: девчонка ловко удрала с места аварии, в редакции сделала вид, что не узнала меня, попыталась соврать про подмену автомобиля, попалась на лжи, заведя мотор своим ключом, но не лишилась самообладания, а понесла чушь про наклейку на стекле, якобы она другая, значит, и машина не ее! Встречал я врушек, но с такой сталкиваюсь впервые. А устроенный у меня дома спектакль? Сначала девица вознамерилась соблазнить меня, увидела, что я не ведусь, решила разжалобить, выдала историю несчастной девочки, случайно толкнувшей сестру, и даже приступ астмы использовала в собственных целях! Задыхалась, но скумекала, как избавиться от меня, а я наивно купился, полетел в аптеку! Кстати, почему мне постоянно кажется, что я упускаю нечто важное? Только что меня по непонятной причине «царапнул» разговор с администратором «Каторги», что в нем было не так? А сейчас, проигрывая в уме визит Светика, я ощутил какую-то шероховатость.

Я припарковался у дома и пошел к подъезду. А Леся? Та еще штучка! Тоже, кстати, очень хитрая и изворотливая. Подслушала разговор в кабинете Митяева, живо сообразила, чего хочет Наташа, подменила запись, правда, не подумала об одежде Наты, но ведь и я не сразу в этом разобрался. Тонкий расчет! «Кино» было настоящей порнографией, бесстыдно натуральной, и я смотрел не на шмотки, а на два извивавшихся в сладострастной истоме тела, Митяев тоже. Именно такого эффекта ждали Леся и Наташа: мужики разинув рты уставятся на порнушку. И ведь сработало! Ни малейших сомнений в честности Капустиной у меня не возникло, я стал думать, кто мог звонить журналистке и прислать SMS о встрече? Что за мерзавец хотел подставить девушку?

Я вошел в квартиру и посмотрелся в зеркало. Иван Павлович, признайся, ты пару раз свалял дурака, теперь будь осторожен. Леся явно соучастница, не зря она задумала пойти с тобой в «Каторгу», будь предельно внимателен и осторожен.

Не успел я включить душ, как зазвонил телефон, пришлось брать аппарат мокрой рукой.

– Иван Павлович, - поинтересовался тихий мужской голос, - здравствуйте, голубчик!

– Добрый день, - ответил я, не понимая, кто со мной говорит.

– Не узнали?

– Простите, нет.

– Это Веня, муж покойной Наташеньки Капустиной.

– Очень рад! - воскликнул я и тут же прикусил язык.

Не слишком тактично радоваться, учитывая, что Вениамин недавно стал вдовцом.

– Я обзваниваю всех, с кем Ната была в хороших отношениях, - продолжал Веня, - скоро девять дней, заходите ее помянуть, жду вас в любое время.

– Спасибо, непременно, - ответил я, - как вы там?

– Тяжело, - признался инвалид, - я всегда считал, что уйду на тот свет первым. Я ведь хорошо зарабатываю… вот… копил для Наташи…

– Ужасная трагедия, - пролепетал я, понимая, что мои соболезнования не помогут несчастному.

– Может, заглянете ко мне сегодня? - робко попросил Веня. - Кофе угощу, фирменным, с кардамоном и корицей.

– Э… э… - замямлил я.

– Еще я книгу достал, «Цивилизация майя», часть третья.

– Не видел такую, - удивился я.

– На днях вышла.

– Очень интересно.

– Значит, соберетесь? - явно обрадовался Вениамин.

– Простите, бога ради…

– Не сумеете?

– У меня договоренность о встрече.

– На поздний вечер?

– Человек ждет меня в семь.

– Значит, в девять вы можете освободиться?

– Ну…

– Приезжайте хоть в полночь, я бессонницей мучаюсь!

Мне стало неудобно. С одной стороны, Веня милейший, интеллигентнейший человек, да и кофе его с кардамоном и корицей просто замечателен, но я не страдаю отсутствием сна и не готов просидеть ночь у постели инвалида. Завтра напряженный рабочий день.

Можете считать меня эгоистом, но сейчас я попытаюсь увильнуть от настойчивого приглашения. Вот на девять дней непременно пойду и в дальнейшем готов изредка посещать Веню, мы с ним похожи, он отличный собеседник, непременно познакомлю его с Максом, но сегодня увольте!

– Нюся испечет пирог, - продолжал искушать меня Веня.

Я откашлялся и решился.

– Увы, я не смогу!

– Но почему?

– У меня свидание.

– Приезжайте после.

– С дамой! Мы идем сначала в ресторан, а уж потом как получится.

– Понятно, - засмеялся Веня, - я проявил бестактность. Ванечка, спасибо за долготерпение.

– Непременно приду на поминки, - пообещал я.

– Буду ждать с нетерпением, до свидания.

– До скорого, - попрощался я и, чувствуя себя мерзавцем, схватил полотенце.

Глава 32

У двери «Каторги» на картонке сидела Рая.

– Зачастил к нам, - хрипло засмеялась она, - че, теперь как гость?

– А раньше кем был? - улыбнулся я.

Рая шумно высморкалась:

– Особым проектом газетчиков! Шороху ты наделал! Умора! Даже наши сначала не разобрались! Дрался, как рыцарь в тигровой шкуре.

– Откуда ты знаешь про планы «Часа пик»? - удивился я.

Рая обнажила черные, очевидно, измазанные специальной краской зубы.

– Тут ниче не скрыть! Народ говорит. Глянь, не к тебе фря мылится?

Я обернулся, в шаге от меня стояла Леся, разодетая как попугай.

На секретарше красовалась зеленая кожаная мини-юбочка и ядовито-желтая майка с надписью «Оорs», ноги ее скрывали белые ботфорты на золотых шпильках. Увидев сапоги, я невольно вздрогнул и потрогал рукой синяк под глазом.

– Ванечка, - застрекотала Леся, - ну, что, двинули?

Раечка сплюнула на тротуар.

– Поосторожней, чмо! - взвизгнула Леся. - Расхаркалась тут, дура!

Рая отвернулась.

– Вот лошадь, - кипела Леся, - чуть мои сапожки не испортила! Вдруг у нее туберкулез?

Я улыбнулся:

– Раечка актриса, ее наняли изображать у входа бомжиху, не надо так разговаривать с ней, она всего лишь разыгрывает спектакль.

Брови Леси поползли вверх.

– Ты знаешь ее по имени?

– Да, - кивнул я, - милая девочка.

– Милая? - с непередаваемой интонацией переспросила Леся. - Я тащусь! Уродина извозюканная.

– Таковы условия ее работы, - попытался я защитить Раю. - От тебя Митяев ждет безукоризненного внешнего вида, а от девушки у двери этого клуба хотят обратного, по сути, вы обе являетесь лицом заведения, просто эти лица разные!

– Спасибо, объяснил, - скривилась Леся, презрительно оглядывая фигуру Раечки, - а то я уж испугалась, вдруг хоть на волосок с чмо схожа, я бы ни за какие бабки не согласилась вырядиться бомжихой!

Рая преспокойно уселась на картонку, она явно хорошо слышала нашу беседу, но делала вид, будто ее это абсолютно не касается.

– Только шлюха может так зарабатывать, - кипела Леся.

– Разные обстоятельства бывают. - Я решил погасить вспыхнувший конфликт. - Думаю, имей Рая обеспеченного отца или мужа, она никогда бы не пошла работать в «Каторгу». Давай войдем в ресторан, сядем за столик и закажем вкусный ужин!

Леся бочком, стараясь не коснуться Раи, прошмыгнула внутрь, я последовал за ней. По непонятной причине мое и без того не радостное настроение упало до нуля.

– Фу, - капризно сказала Леся, устраиваясь на лавке, - душно! Воняет! А почему нет скатерти?

– Это же «Каторга», - напомнил я.

– И что? - ныла спутница. - Нельзя было хоть кусок бумаги постелить?

Когда принесли заказ, Леся надулась еще сильнее.

– Миски алюминиевые.

– Верно, - согласился я, разглядывая салат.

Если честно, он выглядел жутко, такое ощущение, что его уже кто-то один раз съел.

– Вилки гнутые, - не успокаивалась моя дама.

– Приборы в духе заведения.

– Куда ты меня привел? - взвизгнула Леся.

Я возмутился:

– Ты сама предложина «Каторгу»!

– Я?

– Ну не я же!

– Именно ты, - окрысилась Леся и швырнула вилку на стол, - фу, вот дерьмо! Неужели не хватило ума пригласить меня в красивое место, с цветами и приятной музыкой?

Я задержал дыхание, досчитал до десяти и провел быстрый курс аутотренинга. Спокойно, Иван Павлович, Леся переживает сейчас не лучшие дни, она боится за свою жизнь, поэтому попросила тебя о встрече, надо проявить снисхождение, очень часто на фоне стресса человек идет вразнос. Это не дурной характер или недостаток воспитания, а сбой нервной системы. Сейчас я попытаюсь успокоить секретаршу.

– Леся, - ласково улыбнулся я, - что случилось?

– У кого? - задала вопрос секретарша.

– У тебя, мы же не зря сюда пришли, ты хотела поговорить!

Спутница наклонила голову к плечу.

– Эй, погоди, я думала, у нас свидание?

– Конечно, деловое, - уточнил я, - ты написала, что боишься за свою жизнь и…

Не дав мне завершить фразу, Леся вскочила и, отшвырнув в сторону миску с салатом, завизжала:

– Свинья! Я как дура оделась красиво! Настроилась на хороший вечер! А он! Ну и сиди тут один, жри дерьмо, а потом можешь потрахаться с этой бомжихой! Во! Решил, раз на «Бентли» катаешься, то тебе все можно! Три ха-ха!

Я растерялся, абсолютно не понимая, чем вызвал ярость Леси. Неужели секретарша предполагала, что я приглашу ее в модный ресторан, чтобы потом продолжить вечер в постели? Но ведь никакого повода к подобным мыслям я не давал. Леся сама попросила о встрече, и это была ее инициатива пойти в «Каторгу». Мне место, выбранное для беседы, сразу не понравилось, я не большой любитель стеба и предпочел бы пойти с девушкой туда, где официанты одеты во фраки, а безукоризненно приготовленную еду раскладывают на фарфоровые тарелки.

– Идиот, - топнула ножкой Леся и убежала.

Я встал и хотел пойти за ней, но тут из клубов табачного дыма материализовались два шкафоподобных, угрюмых мужика в форме надзирателей. Один, демонстративно потряхивая наручниками, сказал:

– Эй, гони бабло!

– Решил пожрать и слиться? - добавил второй. - Ща обломается.

– Я и в мыслях не имел уйти, не заплатив, - ответил я, - просто хотел вернуть свою даму.

– Забашляй сначала, а потом за бабой бегай, - услышал в ответ.

– Дайте счет, пожалуйста, - попросил я.

Когда грязная рука протянула белую бумажку, которую никто не потрудился уложить в специальную папочку, я не удержался от возгласа удивления:

– Сколько? Ваша касса не ошиблась?

– У нас как в аптеке, - гадко ухмыльнулся второй вышибала, - че, лавэ не хватает? Оставляй часы.

– Нет, Колян, - лениво перебил его товарищ, - только глянь, че у него на руке, дерьмо на ремешке, не наш размерчик.

– Отволочем его в карцер, пусть там до прихода конвоя посидит, - меланхолично предложил первый.

Ощущая себя хуже некуда, я вынул бумажник. Тот, кто встречается со мной не первый раз, хорошо знает, что я увлекаюсь психологией, штудирую книги душеведов и в принципе понимаю: если каждый день ешь фуа-гра и хамон с дыней на золотых тарелках, то рано или поздно маятник качнет в другую сторону и тогда тебя потянет в «Каторгу». Так обжора, слопав два торта с розами из крема, бросается на селедку. Но я и предположить не мог, сколько стоит такое «удовольствие»! И ведь зал набит битком, мне с огромным трудом нашли свободный столик.

Расставшись с огромными деньгами, я, спотыкаясь о чьи-то ноги, добрался до выхода, открыл дверь и вышел в коридор. Гардеробщик, молодой парень в камуфляжной форме, читал «Час пик». Увидав меня, он встал.

– Как получить назад машину? - спросил я. - Ключи я отдал при входе Раечке.

– Извините, - неожиданно вежливо ответил юноша, - накладочка вышла, ваша тачка на улице. Не волнуйтесь, никто ее не тронул, вам туда.

Я толкнул дверь, вышел в пустой двор, секунду постоял в недоумении, потом сообразил, что нужно обогнуть здание. Внезапно послышались шаги, и мимо меня быстро прошел парень. Я машинально бросил взгляд на его лицо, оно показалось мне знакомым, узкое, длинное, со сросшимися на переносице бровями и недобрыми, «волчьими» глазами, хмуро глядевшими исподлобья. Тонкие губы были сжаты, подбородок напоминал острый угол. Юноша вошел в «Каторгу», а я, поежившись, пересек небольшую площадку, зашел за здание ресторана, очутился около центрального входа и увидел «бомжиху».

Раечка улыбнулась:

– Че? Достала девка? Где красоту ненаглядную нарыл?

– Леся моя коллега по работе, - пояснил я, - ничего личного, я думал, она хочет о какой-то проблеме побеседовать, а она рассчитывала на свидание. Как-то странно.

– Обычное дело, - захихикала Рая, - ты ничего себе издали, на «Бентли» рулишь, значит, деньги имеешь! Чем не вариант для девушки третьей молодости!

Я вздохнул, воистину Нора посоветовалась с чертом перед тем, как велела мне сесть за руль. От этой машины одни неприятности. Почему-то мне стало не по себе, слово «Бентли» вызвало настороженность, даже страх, мне расхотелось садиться за руль. Рассердившись на себя за странную реакцию, я решил оставить тему автомобилей и сказал Рае:

– Леся едва ли отметила двадцатипятилетие.

– Вроде у Сомерсета Моэма в каком-то произведении есть фраза: «Между двадцатью и тридцатью годами я провела сорок восхитительных лет». Давай ключи, пригоню тачку, вон она кукует, вообще-то на улице клиенты сами садятся. Я из гаража колеса доставляю, но ты меня защитить пытался. Плохо, что парковку внезапно закрыли, возле «Бентли» народ замирает, даже один из наших присел, колеса разглядывал! Ну не дурак ли? - сказала собеседница.

Я поразился до глубины души. Кем становится Рая, смыв с себя грим нищенки? Она читала Моэма?

– Ну, не тормози, - поторопила девушка и дернула меня за рукав, я машинально протянул Раечке ключи и стал смотреть, как она быстро идет к машине. Похоже, Рая занималась балетом, у нее прямая спина и гордо посаженная голова, хоть вся в грязи измажься, но с такой осанкой не будешь похожа на убогую нищенку с потухшим взглядом. И тут меня вдруг осенило. Глаза… брови… брови, сросшиеся на переносице… хитрый взгляд… человек, по словам Раи, присевший посмотреть колеса у «Бентли», противный парень, подрабатывающий вымогательством на стоянке у супермаркета… внезапно закрытая парковка у «Каторги»… Леся, непременно хотевшая попасть в этот ресторан, а потом устроившая мне скандал и удравшая прочь… Раечка, садящаяся в машину…

Я бросился вперед.

– Рая!!!

– Что? - крикнула девушка, высовываясь из «Бентли». - Сейчас подъеду.

– Стой! - завопил я.

– Почему? - изумилась «бомжиха» и воткнула ключ в зажигание.

Дальнейшие события описать трудно, они заняли секунды, но мне показались годами. Забыв обо всем на свете, я в два прыжка преодолел расстояние до «Бентли» и выдернул Раю из-за руля.

– Эй, - успела крикнуть девушка.

Но я схватил ее за руку и поволок прочь от пафосной иномарки, у которой через пару мгновений начнет работать мотор. Напомню вам, что в тачке Норы установлена хитрая противоугонная система. Она не воет, не издает вообще никаких звуков, но, если вороватая рука попытается завести авто не специальным ключом, снабженным чипом, то ничего не получится, более того, двери моментально заблокируются, вор окажется в ловушке, стекло у «Бентли» не разбить, оно особое. И мотор, если вы поворачиваете ключ в зажигании, не начинает сразу работать, оживает он примерно с тридцатисекундным опозданием, система считывает сведения и соображает, кто желает прокатиться: хозяин или угонщик? И именно эта задержка фактически спасла нас с Раечкой.

Я тащил девушку вперед.

– Офигел! - вскрикнула Рая, и тут за спиной послышался оглушительный грохот.

Мое тело действовало само по себе, голова отключилась - наверное, в такое состояние впадает дикое животное, удирая от охотника.

Руки вцепились в плечи Раи, мы рухнули на грязный асфальт, в самую последнюю секунду я догадался шлепнуться на «бомжиху» и прикрыть ее своим телом. «В случае ядерной атаки нужно падать ногами к эпицентру взрыва», - неожиданно выплыли из глубин памяти слова полковника Нечипоренко, дубоватого солдафона, преподававшего у нас в школе «Гражданскую оборону».

Переулок наполнил грохот, лязг, вопли, потом запахло горелой пластмассой. Я быстро пополз вперед вместе с Раей и в конце концов уперся в лестницу «Каторги».

Ужасающий шум стих, я обернулся, как жена Лота, но не превратился в соляной столб, просто оцепенел. На месте «Бентли» полыхал огонь, кругом валялись покореженные железки.

– Жесть, - простонала Рая, поднимая голову.

И тут в моем кармане зазвенел телефон.

– Иван Павлович, - бодрым голосом заявила Нора, - представляю твою радость, но я приехала, посижу пока в VIP-зале, а ты живенько кати за мной на «Бентли».

– Боюсь, что не смогу выполнить вашу просьбу, - прошептал я, лежа на тротуаре.

– Это еще почему? - возмутилась Элеонора. - Да что, в конце концов, происходит? Сначала меня пригласили на семинар по Шерлоку Холмсу и устроили отвратительное мероприятие! Подсуживали своим, конечно, пришлось высказать им в лицо все, что я думаю, и хлопнуть дверью. А теперь, когда я вернулась, нахожу секретаря в анабиозе! Ваня! Немедленно садись в «Бентли» и приезжай за мной! Господи, угораздило же меня дать шоферу отпуск! Но ведь я не предполагала, что прерву свой визит в Англию! Ваня!!!

Я хотел ответить, но язык не желал повиноваться, внезапно Рая выхватила из моих рук трубку и спросила:

– Кто там? Ага, ага, ага. Ваня не может приехать, ему не на чем, «Бентли» взорвался, горит прикольно, мы лежим на тротуаре, ваш секретарь слегка не в форме, лучше возьмите такси, а потом вычтите стоимость поездки из его жалованья.

В этот момент меня словно накрыло прозрачным колпаком, все звуки исчезли, из густой пелены тумана периодически выплывали чьи-то лица. Вот показались охранники «Каторги», потом два мужика в темно-синих куртках с надписью «Скорая» поставили меня на ноги, привели в чей-то кабинет, усадили в кресло, всунули в одну ладонь бокал с коньяком, а во вторую сигарету.

Абсолютно незнакомые люди сновали туда-сюда, изредка некоторые из них обращались ко мне, но я видел лишь выпученные глаза и беззвучно раскрывающиеся рты. Вдруг из серой дымки появилось лицо Норы, она схватила меня за плечи и заорала:

– Ваня! Ты жив?

Я вздрогнул, слух вернулся столь же внезапно, как и пропал.

– Эй, - трясла меня Нора, - отвечай.

– Все в порядке, - выдавил я из себя.

– Фу, - выдохнула хозяйка, - напугал! Чтоб тебя разорвало, Иван Павлович!

– Именно это с ним только что едва не произошло, - бойко сказал чей-то голос. - Это вы владелица «Бентли»? Вернее, теперь уже кучи металлолома.

– Нора! - ужаснулся я. - Машина! Катастрофа! Ее больше нет! Был взрыв! И…

Элеонора хлопнула меня ладонью по губам.

– Молчи, Ваня! «Бентли» застрахован, и он мне никогда не нравился. Даже хорошо, что он накрылся медным тазом. Я его продавать собралась, но за полную стоимость кто неновую тачку возьмет? А теперь страховщики всю сумму выложат. Это раз! А два… дурак ты, Ваня! Нашел о чем жалеть! О железке с колесами!

– Эта, выражаясь по-вашему, железка с колесами стоит бешеных денег, - прошептал я.

– Ага, - кивнула Нора, - если вас рядом на продажу в салоне выставить, за тебя столько не выручить. Вот и объясни теперь, по какой причине мне тебя, зануду и идиота, больше, чем «Бентли», жалко? Наверное, я слишком добрая.

Глава 33

Следующие десять дней я занимался тем, что отвечал на бесконечные вопросы милиционеров и Норы. Потом к ним присоединился бледный до синевы Максим, ухитрившийся раньше времени смыться из больницы. Ко вторнику я устал и беседовал на автомате, повторяя:

– Почему я выдернул Раю из «Бентли»? Почувствовал опасность - когда я шел к машине, увидел уголовника, который раньше пытался стребовать с меня деньги на парковке. Это точно был он, у него запоминающаяся внешность, а еще Раечка сказала, что машина привлекла внимание прохожих, ее рассматривали, даже один присаживался, разглядывая колеса. Ну как-то все в одно сложилось, и я понял, что к машине прикрепили взрывное устройство. Если хотите, у меня сработала интуиция!

Макс и Нора, услышав мое «выступление», переглянулись.

– Лучше б твоя интуиция сработала в тот момент, когда ты полез в опасное приключение! - в сердцах воскликнул Воронов.

– Ты сам познакомил меня с Митяевым, - отбивался я.

– Всего лишь для поисков нечестного журналиста! - возмутился Макс.

– И я нашел парочку с липкими лапами! Это Наташа и Леся.

– Молодец, - вздохнул Макс, - теперь Сергей должен заплатить тебе гонорар, и, учитывая сенсацию, предлагаю взять с него мзду в тройном размере.

– Какую сенсацию? - насторожился я.

Макс протянул мне несколько экземпляров «Часа пик». Моя спина незамедлительно вспотела. «Наш сотрудник спас от верной смерти женщину». «Взрыв у «Каторги». Покушение на литредактора». «Кто он, Иван Подушкин?» И это еще не все заголовки.

– Господи, - уронил я газеты, - он из этого устроил сенсацию!

– Не растерялся, - кивнул Макс и накинулся на меня, как терьер на тряпку: - А ну, отвечай, почему ты поехал в «Каторгу»?

– Я же рассказывал, Леся…

– Не о том речь, - перебил Макс, - как разворачивались события: ты позвонил, хотел заказать столик, тебе ответили: мест нет, так?

– Верно.

– А потом перезвонили и сказали: «Иван Павлович, ждем вас»?

– Нет, предложили приехать и спросили: «Столик для Ивана Павловича Подушкина»?

– И ты ничего не заподозрил? - хмыкнула Нора.

– Нет, а в чем дело? - удивился я.

– С чего вдруг для тебя местечко нашлось? - подхватил Макс.

– Ну… кто-то отказался.

– Ты им представился? - насел на меня приятель. - Сказал в первый раз имя и фамилию?

– Администратор не спрашивала.

– Ага! А потом обратилась к тебе «Иван Павлович», - сказала Нора, - девица допустила оплошность, сначала привычно отказала, потом вдруг вспомнила, что начальство велело непременно впустить Ивана Павловича, сравнила определившийся номер звонившего со своими записями и исправила ошибку. Она дура. Но ты-то почему не обратил внимания на этот факт?

– Почему мне устроили место в «Каторге»? - изумился я. - Я не знаком с хозяином ресторана и не мог просить его о дружеской услуге.

– Убийца торопился, у него было мало времени, ты нарыл много информации, - пояснила Нора, - вот только сложить паззл у тебя не получилось, но откуда преступнику это знать? Он решил убрать шустрого Ваню, и легче всего это было сделать у «Каторги». Там все свои: охрана, официанты… Дадут нужные показания ментам: напился Подушкин в хлам, пошел к машине и начал чудить, открыл багажник, вынул канистру, затем вдруг решил закурить, чего с пьяного взять? И машину поэтому на парковку не погнали, Рае сказали - в гараже что-то случилось. Тебя спасло чудо.

– Нет, хорошее воспитание, - ухмыльнулся Макс. - Рая машины из гаража подгоняет, если тачка на улице стоит, то хозяин в нее сам садится. Но когда Леся стала оскорблять при входе «бомжиху», Ваня встал на защиту Раи, вот она и решила ему угодить. А у нашего сыщика что-то щелкнуло в голове. Если б он сам сел за руль, ему бы крышка! Случайность! Этого убийца не мог предусмотреть!

– Глупо подстраивать взрыв! - пожал я плечами. - Экспертиза всегда найдет следы взрывчатки.

– На другое времени не было, - буркнул Макс.

– Вот почему Леся позвала меня в «Каторгу», а потом, внезапно устроив скандал, удрала! - осенило меня.

– Дошло наконец, - усмехнулась Нора. - Теперь ты понял?

– Нет, - честно признался я, - похоже, части головоломки на месте, но в единое целое не складываются.

– Милослав Новицкий был в своем роде гениальный человек, - сказала Нора. - Он понял, что есть люди, готовые платить за содержание в неволе своих родственников-преступников. С одной стороны, жить вместе с убийцей не только неприятно, но и страшно, мало ли что взбредет в голову тому, кто уже один раз решил свои проблемы при помощи ножа или яда. С другой стороны, жаль отправлять сына или дочь на обычную зону, и потом, рано или поздно срок закончится.

– А Новицкий сажал бессрочно, - кивнул я. - Его любовница Лика рассказала мне про Озерки.

– Хитро организовано, - согласился Макс, - кстати, ты очень мудро поступил, засунув Солодкину в клинику, там до нее Новицкий не мог дотянуться. Лика сейчас находится в относительно нормальном состоянии и дает показания. У нее у самой рыло в пуху, большая часть «клиентов» найдена ею, например, та же девочка, убившая сестру и няню.

– Лика рассказала мне историю ребенка, но вот только главную героиню называла Олечкой, а я уже слышал подобную от Светы, - протянул я, - поэтому запутался еще больше. Сначала решил, что были две девочки, совершившие одинаковые преступления, затем подумал, что Светик на самом деле не Светик, а Оля и живет по поддельным документам. Поэтому запросил данные на девицу, хотел пойти к ней домой и… Постойте! Что значат слова «Новицкий не мог дотянуться до Лики», следователь же погиб!

– Нет, - помотала головой Нора, - Новицкий жив, под электричкой погиб бомж, а жена Милослава, Елизавета, опознала тело, от которого остались лишь фрагменты. Супруги договорились: Лиза с дочерью уезжает в Америку, увозит большую сумму денег и спокойно живет за океаном. Брак Новицких развалился давно, Милослав бабник, но ухитрился сохранить дружеские отношения с Елизаветой, он обожает дочь и хочет, чтобы девочка жила подальше от России. Теперь ты понял? Милослав не умер.

– У него не было брата-близнеца! - воскликнул я. - Он врал Лике, вот почему Антонио Новицкий не проходил ни по каким базам данных!

– Ну да, - подтвердила Нора. - Как все неуправляемые бабники, Милослав прекрасно разбирается в женской психологии. Нас, дур, хлебом не корми, дай пожалеть мужика, чем кавалер несчастнее, тем больше мы его любим. Вот Милослав и управлял Ликой при помощи легенды про ужасное детство, жестоких родителей и брата-близнеца, который вынуждает искать для своей частной тюрьмы сидельцев. А Лика влюбилась в него по уши и совсем не замечала нестыковок в речах любовника, поставляла ему клиентуру, старалась.

В конце концов в Озерках сложилась своя система наказания. Каждый заключенный жил в собственной комнате, кстати, молодые люди работали, часть из них делала всякие вещи в мастерских, их продавали, другие тоже трудились, но об этом чуть позднее. Доходы шли на оплату коммунальных услуг. Но вскоре Милослав столкнулся с неприятностью: новых «клиентов» стало некуда селить, а вторую тюрьму мерзавец открыть побоялся. К тому же в этот момент у Новицкого возникло ощущение, что он под колпаком, за ним стали приглядывать. Коллеги что-то заподозрили, их больше не устраивала версия о богатстве тестя, на котором зиждется более чем благополучное материальное положение Милослава. Почуяв опасность, следователь решил «погибнуть» под колесами электрички. Лика ему больше не нужна. На данном этапе Озерки переполнены. Если кто-то из заключенных умрет, Милослав сам сумеет найти ему замену. И Новицкий исчезает из жизни Солодкиной, обрубает все концы.

– Странно, что наш Казанова оставил в живых любовницу, - подала голос Нора.

– Да нет, - пожал плечами Макс, - Милослав осторожен, зачем ему лишний труп и очередное расследование? И он знает, Лика любит выпить, она просто сопьется. Новицкий не ждет никакой подлянки с ее стороны, он же в курсе, что у Солодкиной ни подруг, ни близких родственников нет, да еще Елизавета, наученная мужем, пишет заявление начальству Лики. Просит принять меры против любовницы Новицкого. Лика не сдержалась на похоронах, устроила истерику, а Милослав воспользовался оплошностью любовницы. Лике пришлось уйти из органов. И что осталось ей делать? Только пить в одиночестве! А кто прислушается к болтовне алкоголички? Девяносто девять людей из ста сочтут ее речи бредом.

Потом Милослав открыл «Каторгу» и начал зарабатывать деньги на ресторане, который неожиданно стал супермодным. Кстати, никто из служащих ни разу не видел хозяина, всеми делами заправлял директор, а он получал указания через Интернет, фактически трактиром владеет некий фонд, короче, концы найти очень трудно.

– Но можно! - усмехнулась Нора.

– Ага, - кивнул Макс, - мы это уже сделали. Знаешь, как зовут владельца?

– Антонио, - ответил я.

Макс усмехнулся.

– В принципе верно, хотя в документах другое имя. Антонио - кличка, она пришлась по душе Милославу, один раз придумав себе прозвище, он пользуется им всю жизнь, и ангелы звали его именно так.

– Ангелы? Это кто такие? - изумился я.

Макс положил ногу на ногу.

– Люди, оказавшиеся в тюрьме в Озерках, вели себя по-разному. Одни начинали бушевать, и их приходилось ежедневно усмирять при помощи лекарств, кстати, Антонио гордится, что в его тюрьме заключенных не били. Другие, поняв, что их засунули в острог навсегда, ломались, превращались в зомби, монотонно выполняли работу. Но бывали и третьи, вот они-то и пытались подружиться с охраной, всячески демонстрировали свое желание служить хозяевам. Не забудь: основная часть «клиентов» очень молодые люди, многим и двадцати нет, а чего хочет человек в этом возрасте?

– Любви, - грустно ответил я.

– Правильно, - кивнула Нора, - Милослав находил себе любовниц из числа девушек, оказавшихся за решеткой. Действовал он осторожно, выбирал тех, чьи родственники умерли.

– Почему? - изумился я. - Лолиты же не могли пожаловаться своим родителям, те отказались от преступниц.

– Правильно, - кивнула Нора, - это если несчастные были заперты в Озерках, но Милослав разрешал им выходить на свободу.

– Как? - поразился я. - Он не боялся, что девочки убегут?

– Нет, - отчеканил Макс, - Новицкий замечательный психолог. Для начала он делал своим бабам татуировку - ангел с оторванным крылом, и объяснял ее смысл: любимая женщина - небесное создание, вот только злая судьба лишила ее возможности летать. Но теперь у бедняжки есть покровитель, ему нужно служить верой и правдой, тогда все будет великолепно.

– Проститутка в подчинении у хозяина, - пробормотал я, - похоже, Ада Марковна замечательный профессионал. И неужели девушки соглашались?

– Они все очень любили Новицкого, - сказала Нора, - очень! Естественно, все знали его под именем Антонио, а Милослав не упускал момента напугать девчонок, говорил им: «Я вас выпускаю на свободу втайне от хозяина, тот живет за границей, если узнает, убьет нас!»

– Бред! - закричал я.

– Ваня, пойми, они, по существу, дети, - терпеливо продолжила Нора, - да, они совершили страшные преступления, но получили слишком суровое наказание. Та же Олечка. Ей было всего восемь лет, и она просто толкнула Юлю, не думая убить. Разве за подобное дают пожизненное заключение? Ясное дело, ребенок вырос ущербным, хотя Милослав не издевался над ней, даже учил грамоте. Один из охранников бывший педагог, занимался с ребенком. А Светик? Она клянется, что просто хотела причинить боль вредной бабке, когда столкнула ее с табуретки!

– Светик соврет не моргнув глазом, - возмутился я.

– Верно, - кивнул Макс, - давай теперь объясню, что за события предшествовали твоей первой встрече со Светланой. Итак, есть Наташа Капустина, она на данном этапе любимая женщина Милослава, пользуется особыми привилегиями, живет с Новицким и выполняет его задания. А у Милослава очередная идея-фикс, он хочет стать владельцем «Часа пик».

– Эй, погоди, - заволновался я. - Ната замужем за Веней, интеллигентным инвалидом!

– Ох, Иван Павлович, - укорила меня Нора, - ну ничего ты не понял! Вениамин…

– Все, все, - замахал я руками, - я уже сообразил, он всего лишь прикрытие, скорей всего, его попросили расписаться с Наташей, чтобы та могла спокойно работать в газете, так? Наташа из заключенных?

– Да, - подтвердил Макс.

– А что она сделала? - полюбопытствовал я.

– Ничего хорошего, - буркнула Нора, - Капустина живет с Новицким, она уже продолжительное время, так сказать, дама номер один. Но ничто не вечно под луной. Милослав не способен на длительные отношения, у него появляется еще одна любовница, Светик. У Новицкого наполеоновы планы. Он устраивает Свету в «Час пик» с одной целью: красивая, раскованная блондинка должна соблазнить Сергея Митяева.

– И у нее это получилось! - подскочил я, вспомнив, как стал свидетелем фамильярного обращения девушки к начальнику.

– Ну да, - подтвердил Макс, - главный редактор не хочет пока афишировать отношения. Светик рассказывает всем о некоем мифическом Николаше, но машину красавице купил Митяев, и он недавно узнал, что любовница беременна. План Милослава предельно прост. Митяев одинок, не имеет родственников, кому достанется после смерти его состояние? Правильно, ребенку, даже если главный редактор и не женится на любовнице, то сына или дочь он признает. Светик должна принести Новицкому «Час пик» на блюдечке с голубой каемочкой, и Новицкий старательно объясняет молодой женщине: он ее очень любит и хочет обеспечить, а для этого хорошо бы заполучить газету. Нужно-то всего ничего: родить малыша да прикинуться страстно влюбленной в Митяева.

– Насчет актерских способностей Светика Новицкий не ошибся, - хмуро подтвердил я, - а уж за словом девица в карман не лезет!

– Новицкий пристраивает в «Час пик» и Капустину, у Наташи другая задача, ей поручено создавать шефу стресс, сливать эксклюзив «Желтой правде», - продолжал Макс, - и сеять смуту в коллективе.

– Но зачем? - изумился я.

– Новицкий знает, что у Митяева больное сердце, ему вредно волноваться, - подала голос Нора, - вот и расшатывает здоровье Сергея. Тот уже на грани инфаркта, не сейчас, так через полгода загремит в больницу.

– Здорово он придумал, - подхватил Макс, - и ведь это сработало! У Сергея так на днях прихватило сердце, что он составил завещание в пользу Светы и ее малыша и объявил ей о свадьбе. Главный редактор принял решение стремительно и фактически подписал себе смертный приговор. Сколько бы он прожил, женившись на Светике?

– Митяев постоянно глотал таблетки, - вспомнил я, - он так нервничал, когда узнал, что «Желтая правда» в очередной раз обскакала «Час пик»! Но Капустина работала в паре с Лесей, секретарша тоже любовница Антонио?

– Нет, - сказала Нора, - она просто очень жадная, ей много платили за помощь, а Леся отрабатывала полученную мзду. Как она ловко вывела из-под удара Капустину, подменив кассету!

– Понятно, - кивнул я. - А Наташа и Светик знали о друг друге?

– Нет, - ответил Макс, - ясное дело, Новицкий их не сводил вместе.

– Но обе девушки из заключенных, - напомнил я.

– И что? - пожал плечами Макс.

– Они же могли видеть друг друга в Озерках!

– Нет, не довелось им там встретиться, - ответил Макс. - Они не работали в общих мастерских. Вернее, Светик одно время ходила туда, кстати, у швейной машинки она и познакомилась с Олей, которая рассказала ей правду про свою сестру. Но с Наташей Света не сталкивалась.

– А при чем тут Бурлеев? И где Наташа взяла удостоверение?

Макс зевнул и спохватился:

– Простите, Нора!

– Ничего, - милостиво кивнула моя хозяйка, - продолжай.

Глава 34

Макс повернулся ко мне:

– Понимаешь, я даже не подозревал, какая каша заваривается вокруг Митяева. Сергея я знаю давно, он порядочный парень, пообещает деньги и заплатит, не обманет. И он мне преподнес совсем простое дело: в коллективе завелась крыса, надо внедриться в редакцию и выловить предателя. Ну плевая задача для профи!

– Хотели как лучше, а получилось как всегда, - процитировала культовую фразу Нора.

– Тебе повезло, - Макс решил не замечать ехидства Элеоноры, - ты случайно обменялся телефоном с Наташей и разом вычислил крысу, но Наташа при помощи Леси выкрутилась. Восстанавливаем события дальше, ты идешь в свой кабинет, видишь там Наташу и… тут входит псих с рыбками, так?

– Да, - кивнул я.

– Капустина убегает, оставив тебя разбираться с сумасшедшим, по идее, она должна возненавидеть нового сотрудника, но Ната возвращается и неожиданно помогает тебе избавиться от дурака. Почему?

Я развел руками.

– Не понимаю.

– Наташа связалась с Новицким, рассказала о случившемся, и тот велел ей поближе познакомиться с тобой. Капустина идет назад, отсылает идиота к Митяеву, осторожно выясняет, что тебе известно, и понимает, что ничего. Слегка успокоившись, Капустина напрашивается на поход в ресторан. Но что она делает перед этим?

– Не помню, - признался я.

– Ваня, - укорила Нора, - ну подумай! Девушка собралась в ресторан!

– Она убежала на полчаса, - хлопнул я себя по лбу, - решила поправить макияж, я ждал ее в машине очень долго.

– Верно, - округлила глаза Нора, - но на самом деле девица снова позвонила Милославу с вопросом: как себя вести? И Новицкий приказал: «Сообщи ему, что ты сотрудник частного детективного агентства, вы коллеги, ты расследуешь дело Романа Бурлеева, он журналист…» - ну и так далее.

Наташа бежит к Лесе, у той имеется целая куча фальшивых корочек, журналисты «Часа пик» частенько пользуются поддельными документами, чтобы проникнуть на разные мероприятия. Каких только удостоверений мы там не нашли! Прямо студия, и тут же устройство для фотографирования, печати. Наташа за пять минут стала детективом из «Профиля». Новицкий полагал, что ты проникнешься к «коллеге» и начнешь искать крысу в другом месте. Уж очень ему не хотелось менять намеченный план. Капустина справилась с задачей, она только перепутала имя матери Романа, назвала ее не Ксенией, а Ириной, но ты не насторожился, хотя следовало. Детектив не должен ошибаться в имени заказчика.

– А что случилось с Бурлеевым? - напрягся я.

Макс взъерошил волосы:

– Новицкий велел рассказать тебе почти правду. Тридцать первого декабря Рома стал свидетелем скандала родителей, он понял, что отец настроен серьезно и собирается бросить его с матерью, выгнать в старую квартиру, лишить денег! В бешенстве парень схватил пару гвоздей и вбил их в колесо отцовской иномарки…

– Дальнейшее понятно, - подхватила Нора, - Антон сел за руль, как обычно, разогнался, воздух не сразу начал выходить из камеры, а на шоссе попалась ямка!

– Колесо взорвалось, иномарку швырнуло на отбойник, - закончил Макс.

– Получается, Роман убил отца, - сказал я.

– Ну, он не собирался этого делать, испортил покрышку сгоряча, - протянул друг, - и что получилось? Откровенно говоря, совсем неплохо! Ксения стала богатой вдовой, а Рома возглавил папин бизнес, вот только его стала мучить совесть, и он признался матери в содеянном.

– Как же поступила Ксения? - хмыкнула Нора. - Она очень испугалась, вдруг по городу полетит слух, что Антон погиб не случайно! А глупый Рома, как назло, постоянно твердит о своей вине. Еще наследство отберут! Вот и пристроила матушка сыночка в Озерки. Виноват? Отбывай наказание.

– Бурлеев оказался из буйных, - вздохнул Макс, - и в один прекрасный день ухитрился сбежать. Это единственный такой случай за всю историю существования тюрьмы. Правда, далеко Рома не ушел, его поймали и начали допрашивать, хотели выяснить, кто помогал парню.

Бить Бурлеева Милослав не разрешил, у него принцип не применять кулаки. Новицкий придумал для парня пытку страхом. Рому привезли в недостроенный поселок Лукоморье, завели в дом, показали на торчащие из стены оголенные провода и приказали: «Говори правду, иначе тебя током убьем!»

Бурлеев испугался, начал каяться, кричал, что просто хорошо изучил расписание и маршрут охраны, сумел при помощи спрятанной заточенной ложки открыть замки, никаких подельников не имел. Но проводившие допрос не поверили ему, они подтянули парня к стене и сунули ему в руку провода. Охранники ничем не рисковали, они знали, что электричества в доме нет, думали, что на пороге смерти Бурлеев расколется. Представьте их ужас, когда Рома умер… от удара током.

– Подобные случаи описаны в судебной медицине, - подхватила Нора. - Ну, допустим, человека выбрасывают из вертолета без парашюта, несчастный умирает от разрыва сердца, а машина висит на высоте метра над землей. Известны казусы, когда люди обжигались водой, пролив на себя содержимое термоса, думали, там кипяток, а в колбе находили холодный чай со льдом.

– Классическая ситуация из учебника психологии, - вспомнил я, - испытуемому протягивают кусок очень холодного железа и говорят: «Ой, он раскален». Человек хватает его и получает ожог.

– В конечном итоге все наши беды от головы, - сказала Нора, - истерическая беременность, паралич от испуга, даже импотенция из этого ряда.

– Романа убил собственный ужас, - подытожил Макс, - это просто пример для диссертации, даже следы от тока имелись, вот что может проделать наш мозг!.. Охрана закопала Романа, и дело с концом, - завершил рассказ Макс, - никто его не искал, Ксения давно сообщила всем, что сын с ней поругался и уехал, оставив записку.

– Значит, труп в лохмотьях с паспортом в трусах, походы Ксении в милицию - все это неправда? - уточнил я.

– Конечно, - кивнул Макс, - это лишь для того, чтобы ты понял: Капустина занята очень запутанным делом, она не крыса. Вы коллеги, у каждого своя задача. Думаю, через пару дней Наташа нашла бы для тебя того, кто сливал информацию в «Желтую правду». Ей нужно было избавиться от тебя и успокоить Митяева.

– И я ей поверил!

– Абсолютно верно, - признал Макс, - и не надо себя корить, я бы тоже купился! Только Милослав не ожидал, что ты поедешь к Ксении.

– Она знала про смерть сына?

– Нет, - мотнул головой Воронов, - просто говорила всем, что он погиб от руки бандитов. Люди же не пойдут выяснять правду в милицию? Ксении верили на слово.

– Новицкий ничего не сообщал ей о смерти сына? Почему? - настаивал я.

Нора вытащила папиросы.

– Ваня, не будь наивным! Люди избавлялись от родных навсегда, они не хотели ничего о них слышать!

– Какие замечательные родственники! - вырвалось у меня.

Макс попытался разогнать рукой едкий дым, который шел от «Беломора».

– Знаешь, Ваня, они считают себя и впрямь замечательными, - сказала Элеонора, - заплатили большие деньги, поместили преступников в отличные условия, ведь не убили их и не сдали в милицию.

– Восьмилетнюю девочку? Глупого подростка, толкнувшего бабку с табуретки? Парня, загнавшего гвозди в покрышку? Нора, они же были почти дети и не хотели убивать! Смерть родственников была случайностью. Согласен, и Оля, и Света, и Наташа, впрочем, не знаю, что она совершила, и Роман достойны сурового наказания, но лишь суд имеет право назвать человека преступником, - воскликнул я.

– Ну теперь-то Светик встретится с Фемидой, - мрачно пообещал Макс.

– Я знаю, по ее наводке убили Наташу, вот только не понимаю, в чем дело, - признался я, - ну что они не поделили?

– Не «что», а кого. Сейчас объясню, - пообещала Нора. - Ты помнишь, что у Новицкого есть дар влюблять в себя женщин?

– Да, - кивнул я.

– Если честно, глядя на него, я не поняла, почему они все теряли из-за него голову, - задумчиво протянула Нора, - с другой стороны, может, дело в его сексуальных способностях?

– Можно я выскажу свое мнение? - поднял руку Макс. - Новицкий ловкий манипулятор, он просто не способен жить с одной женщиной длительное время, но, даже расставшись с очередной бабой, сохраняет с ней дружбу. Например, он ухитрился не поругаться с бывшей женой и даже попросил ее об услуге, Елизавета написала заявление на Солодкину. Новицкий не любит своих «ангелов», он их использует для достижения цели, знает, как вести себя с девушками, чтобы те полностью подчинялись ему. Не забудьте, несчастные видят в любовнике еще и освободителя, человека, который, рискуя собой, вызволил их из тюрьмы.

– А почему они все живут под своими фамилиями? - запоздало удивился я. - Отчего им не сделали фальшивые документы?

– Зачем? - пожал плечами Макс. - Никаких претензий к девушкам милиция не имеет, родственников у них нет, я уже говорил, «ангелов» Новицкий подбирает из тех, кто лишился близких. Сами заключенные в курсе, что их посадили родные, и они никогда не пойдут их искать. Всегда лучше иметь свои документы. Ладно, вернемся к прежней теме. Для осуществления своих планов Милославу нужны две девушки. Одна, Света, готова родить ребенка, вторая, Наташа, доводит Сергея до инфаркта. Светик вступила в игру раньше, а Ната принялась за дело, когда роман Митяева и Светы полыхал огнем. Наташа и Светик ничего не знают друг о друге, но, встретившись в «Часе пик», постоянно ссорятся. И та и другая влюблены в Милослава, обе надеются выйти за него замуж. Предполагаю, что сомнительная честь стать его официальной супругой ожидала Светика, ведь ее ребенку завещают «Час пик».

Некоторое время все идет по плану, но потом Наташа понимает, что у любимого есть еще кто-то, и соперница работает в «Часе пик». К сожалению, подробностей, как Ната вычислила Свету, мы не узнаем.

На секунду Макс замолчал, перевел дух и продолжил:

– Повторю, Капустина мертва, ничего не расскажет, я могу лишь фантазировать, предполагая, что она предприняла. Но одно известно точно: Наташа сумела раскопать историю Светы, это она приходила к Аде Марковне, старательно загримировав лицо. Пыталась вытянуть из старухи сведения об Анне и Светлане. Но Ада Марковна очень не любит женщин, в особенности тех, кто моложе ее, поэтому она ничего не рассказала «проститутке», а вот Иван Павловичу охотно сообщила правду. Но, несмотря на неудачу у Ады Марковны, Наташе понятно, что она идет по верному следу, и в конце концов она убеждается: ее соперница - Света. Одна неувязочка - у предполагаемой новой любовницы Новицкого нет татуировки на ноге, а Наташа знает, что таким образом Милослав метит своих женщин.

– Зачем он придумал чушь с тату? - не удержался я от вопроса.

Нора оперлась подбородком на сложенные руки.

– Нет однозначного ответа. Позер, фанфарон, упивается ролью властителя, хочет ощущать себя хозяином не только чужой души, но и тела, можно много найти объяснений.

– А почему Светик избежала такой «чести»? - еще больше изумился я.

– У нее астма и сильнейшая аллергия, - объяснила Элеонора, - Милослав, конечно же, знал об этой ее особенности и не рискнул сделать Свете наколку - краска могла вызвать отек Квинке…

– Так вот, - бесцеремонно перебил Макс Нору, - Наташа почти уверилась в своей правоте, но еще колеблется. И тут появляется Иван Павлович, который начинает задавать Светику вопросы про аварию и, не думая ни о чем плохом, сообщает: столкновение произошло недалеко от Озерков, а на заднем сиденье у Светика валялась одежда бомжихи. Круг замкнулся, Наташа понимает: она не ошибалась, Света тоже любовница Новицкого. Дело в том, что Капустина, прежде чем Новицкий временно поселил ее у себя, тоже выходила с территории Озерков под видом нищенки. Милослав тщательно соблюдает тайну. Помнишь, мы говорили, что заключенные работают? Часть пашет в своих комнатах и мастерских, шьет постельное белье. Но самых верных, готовых на все ради глотка свободы, заставляют попрошайничать в электричках. Утром их по одному вывозят из Озерков, каждому «бомжу» дают сопровождающего из охраны - и вперед с песней. Вечером «нищих» возвращают в комнаты, заработок, естественно, отбирают. Так вот, у Милослава есть начальник службы безопасности, верный пес. Ему велено отводить одну из девушек не на вокзал, а в условное место, в заброшенную деревню. Там «ангел» садится в свою машину, переодевается, тряпье прячет и, превратившись в красавицу, едет к Милославу. Если девица понравится Новицкому, она потом временно переберется в его квартиру, если нет, то будет просто выполнять его поручения.

– И сколько же их, с татушками? - спросил я.

Макс махнул рукой.

– Это к нашему делу не относится.

– Значит, Светик ночевала в Озерках? - уточнил я.

– Не всегда, - ответил Макс, - лишь в те дни, когда по каким-то причинам не могла остаться у Митяева. Новицкий жаден, он не снимал квартиру. А когда ты рассказал о своей встрече со Светиком, Наташа поняла, что к чему, и решила прижать соперницу. Капустина хотела записать разговор, для этого взяла диктофон в виде тюбика губной помады. В «Часе пик» много подобных штучек, облегчающих жизнь журналистам, гоняющимся за чужими тайнами. У Леси имелась целая мастерская по изготовлению фальшивых документов, в фотоотделе хитрые аппараты: «боковики» и магнитофоны в виде косметики и сигаретных пачек. Наташа зазывает Свету в машину, между девушками происходит непростой разговор, и Света переигрывает Наташу. У Светика, когда она нервничает, может начаться приступ астмы.

– Видел собственными глазами, - подтвердил я, - жуткое зрелище!

– У нее с собой всегда есть средство, быстро купирующее приступ, - продолжал Макс, - девушка обладает железными нервами, она вовсю пользуется болезнью в своих целях. Наташа, испугавшись, идет в аптеку, а Света звонит Новицкому и убеждает его: Капустину надо срочно убрать.

Милослав соглашается, на то у него есть несколько причин. Светик - курица, которая готовится снести золотое яйцо. Новицкий планирует жениться на девушке и стать владельцем «Часа пик». Наташе в этой ситуации места нет, она всего лишь пешка, да и как любовница перестала его интересовать. Капустина успела засветиться, ее уже заподозрили в крысятничестве, правда, ситуацию удалось исправить, но все равно Ната почти раскрытый агент. И третье, самое важное: она угрожает Свете, а этого никак допустить нельзя, со Светланой связаны слишком большие планы. Милославу приходится действовать быстро, Светик сообщает ему, что Наташа в аптеке то ли говорит с кем-то по телефону, то ли посылает SMS, вероятно, у нее есть сообщник, вдруг Капустина ведет свою игру?

Макс перевел дух и спросил:

– Ваня, ты не задал мне важного вопроса: почему, любя Новицкого, Капустина крутит интрижку с Федором? Странно, правда? Обожает Новицкого и кидается на уборщика?

– Почему? - живо откликнулся я.

– Это и есть ее преступление, - пояснила Нора. - Мать засунула Наташу в Озерки, когда нашла ее в кровати около мертвого мужчины. Девушка, не владея собой, задушила его. У Наты неуправляемая сексуальность, если ей хочется интимных отношений, она не остановится ни перед чем. Новицкий сумел слегка скорректировать необузданный нрав девушки специальными лекарствами, но Ната часто теряет голову. В «Часе пик» она находит придурковатого уборщика, Федор глуп, зато весьма сексуально активен. Наташа пользуется им, как фалло-имитатором, в чисто физиологических целях, но любит она Милослава. И не считает секс с Федором изменой, для нее это просто удовлетворение естественных потребностей: хочу пить - беру воду, желаю поесть - покупаю сосиски, требуется мужчина - пошли, Федя.

– У женщин обычно другой подход к сексу, - только и сумел сказать я.

– Другие и не доводят в школьном возрасте любовников до смерти, - парировал Макс. - Хорошо, едем дальше. Наташа убита, но у Новицкого на душе неспокойно. Его начинает беспокоить Иван Павлович. И тут есть еще один нюанс. Светик вроде любит Новицкого, она верой и правдой служит ему: тщательно изображает страсть и с готовностью ложится под Митяева, чтобы забеременеть и привязать к себе Сергея. Когда главный редактор умрет, Светочка, опекунша ребенка-наследника, выйдет замуж за Милослава, и начнется у них счастливая жизнь. Таков план Новицкого, вернее, так он излагает его любовнице. Дескать, потерпи, у меня ночевать нельзя, вдруг Митяев чего заподозрит, скажи ему, что снимаешь квартиру в поселке. Но на самом деле у Новицкого совсем иные планы. Кто наследует деньги умершей жены? Кто станет опекуном малыша, потерявшего отца и мать? Ну-ка, подумаем! Верно, второй муж Светланы. Ох, думаю, недолго бы ей пришлось прожить в браке с Милославом. Но у Светы-то, оказывается, есть свои планы. Она давно хочет вырваться из Озерков и понимает: чтобы избавиться от Новицкого, надо выйти замуж за Митяева, а потом, после его кончины, слинять за границу! Там ее никто не достанет! Но главное, это женить на себе Сергея! И ведь это ей уже почти удалось! Света беременна, заявление в загсе, и тут - бах! - появляется Иван Павлович с рассказом про аварию! Светлане не по себе, она хочет узнать, что нарыл противный Подушкин, и она действует привычным образом: напрашивается к нему в гости и пытается его соблазнить. Все это происходит без ведома Новицкого, по личной инициативе Светы. Представляете, как она испугалась, узнав про тюбик губной помады? Ты включаешь диктофон, по комнате разносится голос Наташи, и Света на некоторое время теряет самообладание, ей надо во что бы то ни стало убедить тебя в своей невиновности, разжалобить, успокоить… И Светик излагает историю Олечки, лжет про письма, полученные от шантажиста, совершает ошибку, назвав имя Антонио, а потом убегает прочь, ловко использовав начинающийся приступ.

– Кстати, Ваня, если бы ты внимательно слушал Свету, то мог бы уцепиться за очень тоненькую ниточку в ее рассказе, буквально паутинку, и, потянув за нее, размотать весь клубок, - с укором сказала Нора.

– Вы о чем? - поразился я.

– У тебя есть одна особенность, - покачала головой хозяйка, - выстроишь версию и тупо следуешь ей. Ты решил, что смерть Наташи связана с делом Бурлеева, и попер паровозом! Поехал к его матери, затем выяснил, что агентства «Профиль» не существует, а Роман никогда не работал в «Часе пик». Нет бы сообразить: Капустина обманщица! Но ты скачешь по пересеченной местности в азарте! Добрался до Лики Солодкиной, разузнал про тюрьму и вообще потерял голову, насел на секретаршу Лесю, стал требовать домашний телефон Светика, адрес. Координаты есть, устраиваясь в «Час пик», Света демонстрирует паспорт с прежней пропиской, ей на момент совершения преступления исполнилось шестнадцать.

Леся дает Подушкину информацию, она испугана. У нее в «Часе пик» хороший оклад, девушка планирует со временем перебраться из приемной в отдел, стать корреспондентом, что, впрочем, не мешает ей за хорошую мзду помогать Капустиной. Но сейчас-то карьера под угрозой. Новый литредактор каким-то образом сумел разгадать хитрость с кассетой. Далее события развиваются так: Леся сидит в приемной, и тут входит Светик, наглая девушка как ни в чем не бывало заявилась в редакцию. Она решила действовать активно, соврать Митяеву, что Подушкин пристает к ней. Сергей должен прийти в негодование и поссориться с Иваном. Если литредактор начнет разговор про аварию, Светочка сумеет отбиться, заявит: «Я там никогда не была, он все врет, мстит мне за то, что я отвергла его домогательства».

– Ты чего такая взволнованная? - спрашивает Света у Олеси.

– Да Подушкин пристал, - обтекаемо отвечает секретарша. - Зачем-то твою анкету из кадров потребовал, чего вы с ним не поделили? Я тебя предупредила, давай сто евро!

Жадная Олеся никогда не упускает шанса подработать.

– Сейчас принесу, - лепечет Светик и кидается звонить Новицкому.

Ясное дело, она не рассказывает хозяину о своем визите к Ивану Павловичу, сообщает:

– Новый литредактор под меня копает, вытребовал у Леси мою анкету со всеми данными.

К тому времени Милослав навел справки и выяснил: агентство «Ниро» существует реально, следовательно, господин Подушкин представляет собой опасность.

– Спокойно, - говорит Новицкий Свете, - надо сделать так! Слушай внимательно.

Получив указание, Света бежит к Лесе и говорит:

– Найди Ванечку и предложи ему отвести тебя в «Каторгу». Мы с Николашей, моим богатым другом, хотим прикольнуться над дураком. Получишь тысячу евро ни за что. Надо войти с ним в ресторан, минут десять-пятнадцать посидеть, потом заистерить и уйти.

Предложенная сумма велика, Олеся мигом соглашается на аферу, только спрашивает:

– А он согласится?

– Скажи, что тебе угрожают, - советует Светик, - ну… могут убить, мол, помоги. Он клюнет.

– Ладно, - кивает Леся, - а вдруг в «Каторге» мест нет? Туда за неделю записываются!

– Вот это не твоя забота! - воскликнула Светик. - Николаша постарается!

В комнате воцарилась тишина, потом Нора сказала:

– Дальнейшее известно. Иван Павлович сначала попался на крючок, а потом чудом избежал смерти. Новицкий и Светик арестованы, Леся задержана, все дают показания.

– Мне помогла интуиция, - забубнил я.

– О боги! - закатила глаза Нора. - У тебя ее нет! Иначе бы ты давно все понял. Ну-ка, напрягись и вспомни, что говорила Светик о кофе?

– О кофе? - удивился я. - В смысле о напитке?

– А ты ел когда-нибудь котлеты из кофе? - обозлилась Нора.

Я не отреагировал на дурацкое замечание и порылся в памяти.

– Ну… вроде у нее есть знакомый, который варит отличный напиток с кардамоном и корицей.

– Вот!!! - заорала Нора.

– Что? - удивился я.

– Ваня! Ты же пил его! В гостях у Вени!

– Действительно, - изумился я, - совсем забыл. Вениамин фанат кофе, он варит…

– Ваня, - оборвал меня Макс, - Вениамин - это Милослав Новицкий.

Я громко икнул.

– Выпей воды, - велела Нора, - и прекрати издавать отвратительные звуки.

– Эй, эй, - пришел я в себя. - Веня инвалид, он парализован.

– Нет, - усмехнулся Макс. - Новицкий, решив «умереть», бросил на рельсы труп бомжа, предварительно переодев его в свой костюм. В кармане пиджака нищего лежал паспорт и справка об инвалидности. Милослав стал жить по документам погибшего, купил себе квартиру и решил прикинуться инвалидом. Ну кто заподозрит убогого? Помнишь, что сказала тебе его сиделка Нюся? «Веня любит одиночество, он вызывает меня к себе при помощи компьютера, иногда принимает обезболивающие лекарства и тогда очень крепко спит». А еще ты обратил внимание на беспорядок в прихожей, там было много грязной мужской обуви, ну зачем она паралитику?

– Он же не ездит в инвалидной коляске босым, - слабо сопротивлялся я.

– Ботинки выглядели ужасно, были все в глине! - оборвала меня Нора. - Веня переодевался, натягивал парик и уходил, Нюся же считала, что подопечный крепко спит.

– Но он был женат на Наташе! - выдвинул я последний козырь. - А Милослав холост.

– Ни в одном загсе не зарегистрирован его брак с гражданкой Капустиной, - фыркнул Макс, - Наташа врала, вернее, выдавала желаемое за действительность, но ведь окружающие не проверяют документы, верят на слово.

– Веня звонил мне! Звал в гости!!!

– Верно, хотел таким образом убедиться, что ты точно придешь в «Каторгу», не надуешь Лесю.

– Вот глупость, я же пообещал Олесе встречу!

Нора скривилась:

– Иван Павлович, каждый меряет по себе. Для тебя естественно, дав обещание, сдержать его, а Веня способен элементарно обмануть бабу, вот он и подстраховался. Новицкому хватило пары часов, чтобы организовать покушение, но вот улыбка судьбы. Леша, парень, который прикрепил взрывное устройство, работает в «Каторге», он уголовник и еще мелкий вымогатель, он пытался обдурить тебя на парковке. Наверное, у господина Подушкина есть ангел-хранитель!

– Жесть, - вырвалось у меня.

– Да, Ваня, служба в «Часе пик» не замедлила сказаться на твоем лексиконе, - не упустила возможности съязвить Нора.

– Но зачем Наташа дала мне свой домашний адрес? - опомнился я. - По какой причине позвала к себе в гости? И кто задавил Капустину?

– За рулем сидел тот же парень, что прикреплял бомбу, - отмахнулся Макс, - а вопрос с приглашением в гости более интересен. Новицкий хитер, изворотлив и артистичен. Для тебя он разыграл настоящий спектакль, хотел лично выяснить, что ты за человек, стоит ли тебя опасаться, поверил ли ты Наташе? И сначала он решил: перед ним тюфяк, но потом Милославу пришлось изменить мнение.

– Было не слишком умно звать меня к себе! - покачал я головой.

– Новицкий обычный человек и, как все, совершает ошибки, - сказала Нора, - но если нормальные люди на ошибках учатся, то преступников на них ловят.

– А зачем Наташа посылала мне из аптеки SMS? Отчего оно было такого странного содержания? - задал я последний вопрос.

Макс нахмурился:

– Не знаю. Капустина умерла и уже ничего не расскажет, но предполагаю, она за пять минут до смерти поняла, что стала пешкой в чужой игре, хотела предостеречь тебя, может, собиралась признаться. Вот только провайдер задержал сообщение, что-то у него не сработало, и послание пришло намного позднее, чем надо.

Эпилог

К сожалению, я не могу пока рассказать, чем завершилась для большинства участников эта история. Следствие в самом разгаре, сотрудникам правоохранительных органов предстоит еще проделать гигантскую работу. В Озерках находилось более тридцати заключенных, из них восемь женщин имели на ноге вытатуированного ангела и были в разное время вовлечены в махинации Новицкого. Следует выяснить, какие преступления по наущению Милослава совершили девушки, а еще у каждой из них в прошлом были тяжкие проступки. Макс, включенный в бригаду следователей, пребывал в растерянности.

– Получается, что все молодые люди, - говорил друг, - уже отсидели положенный срок за совершенное. Причем в большинстве случаев они получили слишком суровое наказание. Но ведь его назначил не суд? Можно ли засчитывать такой срок? Нет? Однако человек пусть не законно, но находился в тюрьме! Впрочем, кое-кто во время, так сказать, отбывания наказания ухитрился снова нарушить закон…

Голова кругом шла у юристов, наверное, впервые в жизни сотрудники прокуратуры пребывали в растерянности. Вот в отношении Милослава Новицкого никаких сомнений не было. Бывшему следователю придется ответить за все злодеяния, скорей всего, он получит пожизненный срок.

Светик тоже задержана, хитрая девчонка изо всех сил топит любовника, выставляет себя жертвой жестоких родителей и не забывает через каждые полчаса восклицать на допросах:

– Я беременна, требую сочувствия как женщина, вынашивающая ребенка.

В самый разгар следственных мероприятий я в очередной раз приехал в «Час пик», мне нужно было побеседовать с Митяевым. Слава богу, к тому моменту я благополучно пересел с пафосного «Бентли» на обычный автомобиль. Поэтому я преспокойно припарковался во дворе, захлопнул дверь, нажал на кнопку сигнализации, повернулся и вздрогнул. Ну надо же! Вот стоит ярко-красная «букашка», иномарка Светланы. Наверное, Митяев распорядился перегнать ее машину во двор редакции. Эх, знать бы раньше, что за отношения связывали врунью с Сергеем! Может, тогда бы…

– Здорово, Ваня!

Я обернулся и увидел Славу Виалина.

– Где «Бентли»? - спросил он.

– Продал, и купил другую машину, - пошутил я и показал на ярко-красную «букашку», - вот эту!

– Не, - неожиданно серьезно возразил Слава, - ты гонишь! Эта тачка принадлежит бабе Митяева. Помнишь, я тебе рассказывал, как главный в аптеке левитру купил, тут же ее проглотил и в чужую машину сел?

– Да, - вспомнил я, - было такое.

– Левитра быстро действует, - рассказывал Слава, - поэтому и дураку понятно: наш шеф вознамерился удачно провести вечер. И иномарка мне знакомой показалась! Вроде видел ее уже! А сейчас до меня дошло: это она! Я машину по наклейке узнал, с гусеницей. Это Светина тарантайка!

– Слава, ну где ты раньше был? - горько воскликнул я.

– За материалом ездил, - растерялся Виалин. - А че?

– Узнай ты «букашку» раньше и скажи мне об этом… Да ладно, чего там, - махнул я рукой. - Левитра могла бы помочь нам раскрыть преступление!

– Упаковка с огоньком? - вытаращил глаза Слава. - А она тут при чем?

– Долго объяснять, - ответил я, - и ведь мне словно подсовывали ответ! Сергей регулярно пил левитру, у него имелась любовь - очень страстная, молодая девушка! Левитра могла бы меня к ней привести. Понимаешь, какая цепочка выстроилась: Сергей - упаковка с огоньком - аптека - машина?..

– Нет, - буркнул Слава, - мне, того, пора! Ты какие-то глупости несешь!

Виалин убежал. А я пошел в редакцию. Знаете, что сейчас происходит с владельцем «Часа пик»?

Митяев, узнав правду, сначала чуть не умер, попал в больницу с инфарктом, но выкарабкался и теперь активно помогает Светику. Редактор нанял для девушки лучших адвокатов, более того, он собрался зарегистрировать с ней брак. Стоит ли упоминать о том, что тиражи «Часа пик», где публикуются эксклюзивные интервью участников скандала и снимки, взлетели до небес. Сотрудникам «Желтой правды» остается лишь скрежетать зубами в злобном бессилии. Мне, теперь немного разбирающемуся в кухне газетчиков, неясно: Митяев на самом деле влюблен и искренне готов помочь прощелыге Светлане или он просто воспользовался случаем, чтобы обогнать дышащих в затылок конкурентов? Я очень хорошо знаю девиз борзописцев: «Все на продажу». Кстати, со мной Сергей расплатился без писка, я получил абсолютно новые «Жигули» и сегодня поехал в гости к Николетте, которая вернулась в Москву после отдыха.

Не успел я войти в подъезд некогда родного дома, как консьержка с космической скоростью бросилась вызывать мне лифт.

– Доброго вам денечка, Иван Павлович, - бубнила она, - рада вас видеть, как поживаете?

Я даже не предполагал, что хмурая пенсионерка, полгода назад занявшая место лифтерши в парадном, знает мое имя. И с чего она так любезна? Никогда ранее старушка не кидалась распахивать двери лифта и не кланялась в пояс при виде меня.

– Как приятно видеть такого человека, как вы, - шуршала бабулька, - нечасто живую звезду встретишь.

Услыхав последнее заявление, я сразу понял, в чем дело. Пару недель назад одну из квартир в доме купил известный актер, постоянно мелькающий в сериалах. Очевидно, подслеповатая особа перепутала его со мной, вполне вероятно, что лицедея тоже зовут Иван Павлович.

– В жизни вы еще лучше, чем на фото, - восхищалась бабулька.

– Спасибо за комплимент, - кивнул я.

– Дайте мне автограф, - лифтерша приложила руку к груди, - для внучки! Она завтра в школе его покажет и героиней станет.

На секунду я заколебался. Сказать наивной женщине про ее ошибку? Разрушить сказку? Вернуть ее с небес на землю? Мой взгляд упал на лицо консьержки, на нем светилась по-детски счастливая улыбка, в глазах сиял восторг, воистину, сегодняшний день был одним из лучших в ее жизни.

Я вздохнул, ладно, пусть незнакомый артист простит меня, поставлю закорючку на клочке бумаги и поднимусь к маменьке.

– Умоляю, - протянула ко мне трясущиеся руки лифтерша, - не откажите! Для девочки! От звезды!

– С удовольствием, - улыбнулся я, - но, увы, у меня нет при себе ни блокнота, ни ручки.

– Сейчас дам вам газету, - засуетилась привратница, - там есть ваше фото! Вы так отлично получились! Я как увидела утром, сразу внучке сказала: «Олечка! Я его знаю! Видела в подъезде!»

Я кивнул. Очень хорошо, посмотрю на подпись к снимкам, узнаю фамилию артиста и подмахну репортаж.

– Вот, глядите, - старушка сунула мне «Час пик».

Я посмотрел на полосу и по-бабьи взвизнул:

– Ой! Это кто?

– Да вы же! - обрадовалась лифтерша. - Прямо как живой.

Мигом вспотев, я уставился на страницу, которую пересекал аршинный заголовок «Олигарх Подушкин спонсирует Мамзель». Чуть пониже было несколько снимков. На одном я, похожий на больного врожденным идиотизмом, обнимал за плечи скалящуюся в объектив поп-певицу, на другом снимке я со съехавшим на сторону галстуком и нелепо задранным пиджаком пытался спихнуть со стула женщину. Лица дамы не видно, зато ее здоровенные ноги в белых ботфортах с золотыми каблуками маячили на первом плане. «Вложив в раскрутку Мамзели три миллиона долларов, Иван Павлович застал ее с другим», «Олигарх крушит «Каторгу», «Будет ли Мамзель петь дальше или она лишится спонсора?», «К Ивану Павловичу стоит очередь из безвестных певичек».

Я прислонился к стене.

– Вот здесь, - тыкала старуха пальцем в фото.

Я машинально начал подписывать снимки. Совсем забыл про дурацкий постановочный скандал в «Каторге», а Митяев, оказывается, своего не упускает, ему деньги Илья Скунс заплатил. Впрочем, фамилия продюсера Сунс. Нет! Он скунс! А я идиот, согласившийся поучаствовать в идиотском спектакле. И что теперь будет?

Дверь мне открыла сама маменька, в руках она держала «Час пик». Вот уж и предположить не мог, что Николетта читает это бульварное издание.

– Вава! - взвыла родительница. - Как ты мог!

Я сделал шаг назад, мысленно прощаясь с жизнью, Николетта крайне озабочена своим реноме, она боится потерять звание первой светской дамы России и сейчас накажет поставившего ее в идиотское положение сына по полной программе. Надеюсь, меня успеют довезти живым до реанимации.

– Мне звонят все! - звенящим голосом закричала маменька. - Люка, Зюка, Мака, Кока, Ника, Дакки, Пусик… Ах, Вава! Корреспонденты оборвали телефон!

Я зажмурился, все, вот он, конец, в принципе, не такой уж и плохой жизни.

– А я ничего не знаю! - заорала Николетта.

– Прости, я не хотел позора и… - прошептал я.

– Вава - олигарх! - запрыгала маменька. - Так у тебя есть миллионы, мой котик, сыночек любимый!

Я разинул рот.

– Наклонись, я тебя поцелую, - пела Николетта.

Я машинально повиновался приказу, маменька облобызала меня и затарахтела:

– Можешь привезти Мамзель ко мне на суарэ? Завтра! В семь! Позову всех! Вот она, слава! Ванечка, не спи, ответь мамочке.

– Ты не сердишься? - промямлил я.

Николетта заморгала сильно намазанными ресницами.

– За что?

– Ну, - начал я крутить руками, - желтая пресса, драка… певичка…

– Ах, Вава, - мечтательно протянула маменька, - я всегда знала, что доживу до того момента, когда ко мне придут журналисты с вопросом: «Как вам удалось воспитать знаменитого сына?» О тебе пишут в газетах! Фото! У Коки случился сердечный приступ от зависти! Она сколько ни пыталась, никто из журналюг ни ее дочерью, ни зятем не заинтересовался! Только за большие деньги ей удалось крошечную заметульку организовать, ну когда Кокины родственники лишились сумки. Тогда про них написали: «В Москве за апрель ограблено 18 человек, Ивановы, Петровы, Николаевы и др.». Вот «и др.» - это про зятя Коки! А про тебя! Столько! И фото!

И тут ожил домашний телефон.

Николетта схватила трубку.

– Алло! Да, мать олигарха Подушкина…

Я пошел в гостиную, никогда ранее Николетта не признавалась столь охотно в своем материнстве, наоборот, она всю жизнь запрещала мне говорить слово «мама». А я, глупец, изо всех сил стараясь доказать ей, что являюсь хорошим сыном, упорно примерял на себя роль ангела.

Внезапно мне вспомнилась татуировка на ноге Капустиной. Да уж, если ангелу отрезать крылья, он научится летать на метле. Нужно ли мне пытаться заслужить любовь матери примерным поведением? Никакого успеха на протяжении десятилетий тактика паиньки не имела, а статья в «Часе пик» моментально сделала меня лучшим из лучших! Это ли не доказательство всемогущества прессы? Или человеческой глупости?

Я шел по коридору, а за спиной звенел голос маменьки:

– Да, Ванечка тут, а где ему быть, как не у родной мамулечки. Да, я готова дать интервью. Да, жду Мамзель в гости. Да, да, да! Согласна! Фото с олигархом? Я и сын? Без проблем. Репортаж из нашей квартиры? Очень мило! Приезжайте!

Трубка шлепнулась на тумбочку и вновь затрезвонила.

– Да! Мать олигарха! Да. Да. Прийти к вам на прием? Вместе с сыном? Ну конечно, охотно!

Я вжал голову в плечи, добрался наконец до комнаты и упал в кресло. Катастрофа! Теперь Николетта начнет бегать по тусовкам! Добро бы она отрывалась в одиночестве, но ведь мне будет отведена главная роль сына-олигарха, лучшего на свете! А чтобы купаться в океане безбрежной материнской любви, всего-то, оказывается, надо было подраться в ресторане.

– Вава, - закричала Николетта, вбегая в гостиную, - все просто расчудесно получается! У меня приглашений на год вперед!

Я тихо кашлянул и рискнул сказать:

– Николетта…

– Зови меня мамулей!

– Э… э… в общем, понимаешь, - замямлил я, - современная журналистика исповедует один принцип: «Сначала добудем факты, а уж потом можно искажать их как заблагорассудится!»

– Сыночек, ты очень умный, - восторженно заявила Николетта, - бегу переодеваться. Ах, мой зайчик! Ты теперь забрался на недосягаемую для зятя Коки высоту, я горжусь тобой. Чмок, чмок, чмок!

Я остался один и вынул сигареты. Что ж, как говорил Наполеон: «Мое падение вознесло меня на недосягаемую высоту». Надеюсь, олигарху, поколотившему в «Каторге» Мамзель, будет теперь разрешено курить в гостиной.

Внезапно ко мне вернулось хорошее настроение. Никогда не надо падать духом, иначе ушибешься о паркет. Все, что ни делается, делается к лучшему. Шум, поднятый «Часом пик», скоро стихнет, век сенсаций короток. Не буду спорить с Николеттой, пытаясь сообщить ей правду, это абсолютно бессмысленно. Не стоит никогда плакать о разбитой чашке. К чему скорбеть о том, что уже сделано и чего не вернешь?

Жизнь продолжается, и она в любую минуту может из ужасной стать прекрасной.