А жизнь так коротка!

Владимир Колычев А жизнь так коротка!

Пролог

Заводные ритмы забугорной попсы с грохотом вырывались из здоровенных колонок, смешивались с коктейлем из светомузыки и визга обалдевших от музыкальной какофонии девок. Дискотека была в самом разгаре.

Пацаны-малолетки походкой зомби выписывали круги по душному залу. Кислые рожи, мутные взгляды, руки в брюки – все это, по их мнению, должно было придать им крутизны. Крутые или нет, но кучей они герои. Всемером одного не боятся. Только задень одного, и на тебя навалятся всей толпой. Тем более, если ты здесь чужак.

Леона на этой дискотеке не знал никто. Это другой район города, кой черт занес его сюда. Но здесь он не один, с друзьями. Он, Андрон, Боб и Жорж – вот и все. Но такую команду еще поискать. Любой наезд отобьют. По восемнадцать им, этой весной в армию забреют...

– Сарай, а не дискач, – недовольно буркнул Жорж. – Дебилы одни...

Леон не мог с этим не согласиться. Только в их районе дискотека ненамного лучше и дебилов также хватает. Но всяк кулик свое болото хвалит.

– Может, свалим? – спросил у Леона Андрон.

– Стремно здесь, – поддакнул Боб.

Андрон и Боб всегда думают одинаково. И это неудивительно. Они близнецы.

– Пошли, – пожал плечами Леон.

И действительно, чего они здесь забыли? Зашли, посмотрели, и хватит. Тем более еще до дому добираться. А это не ближний свет.

Но уйти они не успели. И всему виной одна девчонка. Она неосторожно вывалилась из круга танцующих и случайно толкнула местного «князька», проходившего мимо в сопровождении таких же дебилов.

– Э-э, ты чо, коза!

«Князек» схватил девчонку за волосы и притянул к себе. В глазах гнев, рот перекошен от бешенства. Ну как же, толкнули...

– Я нечаянно, – испуганно завопила девчонка.

– Пошла на хрен!

«Князек» брезгливо оттолкнул ее от себя. Немного подумал и с силой хлестнул ладонью по щеке. Бедняга потеряла равновесие и приземлилась задницей на пол. Высоко вверх взметнулись ее стройные белые ноги.

Ну герой, с девчонкой так лихо расправился. Ноги сами понесли Леона к нему.

– Ну ты и мразь! – сказал он, вплотную подступив к «герою».

– Чего? – на приблатненный манер протянул тот.

Леон не ответил. Он резко подался вперед и головой ударил его в переносицу. «Князек» отлетел назад и грохнулся на пол. Полный отруб, даже не ойкнул.

– Э-э, ты чо, в натуре? – загудела на Леона толпа.

Из-за его спины выступил Жорж. Под два метра ростом, в плечах косая сажень – настоящий богатырь. Одним своим видом он внушал страх.

А еще за спиной у Леона стояли Андрон и Боб. По комплекции они уступали Жоржу немногим. Да и сам Леон смотрелся не слабо. А тут еще такой удар у него – пацаны были в шоке. Но гоношились больше для понта.

– Пошли, – Леон протянул девчонке руку.

Ее нельзя было оставлять здесь одну.

Уходили они впятером. В вестибюле клуба немного задержались: девчонка забрала из раздевалки куртку. Апрель на дворе, да еще поздний вечер – холодно.

– Спасибо вам, ребята, – сказала девчонка, когда они вышли из клуба.

– Сколько тебе лет? – спросил Леон.

– Пятнадцать...

– Мала еще на дискотеку ходить...

– Да знаю... Но интересно ведь...

– А по морде получать интересно?.. Ладно, не обижайся, я не со зла...

На лицо она не очень. Как будто пьяный скульптор лепил – хотел сделать красавицу, но не судьба. Нос непропорционально крупный, рот большой, губы узкие, подбородок вперед выпирает. Но не уродина. Глаза у нее красивые, и кожа нежная, матовая. И фигурка ладно скроена. Когда она падала, Леон видел ее ноги – длинные, крепкие, мускулистые. Может, спортсменка...

– Ты спортом занимаешься? – спросил Леон.

– Да, у меня первый юношеский по лыжам...

– Неплохо...

– А еще меня Олесей зовут. – В ее голосе звучала обида.

Заботу Леон о ней проявил, а вот имени спросить не удосужился. И как женщиной ею не интересуется.

– Леонтий...

– Очень приятно...

Олеся явно запала на Леона. А он нос от нее воротит. Может, зря? Не красавица она, это да. Но ведь и на нем, можно сказать, природа отдыхала. Широкие скулы, массивная нижняя челюсть, нос приплюснутый. Словом, не приманка для девчонок. Но ведь он мужчина, для него красота не главное.

– Ты это, если со спортом в ладах, к нам присоединяйся, – начал Леон, но закончить не успел.

– О, да за нами «хвост», – пробасил Жорж.

Судя по голосу, он был очень доволен.

Леон оглянулся. Их стремительно нагоняла толпа пацанов. Рыл так десять, даже больше. У некоторых в руках палки – с забора штакетины повырывали, что ли...

– По нашу душу, хмыри, – заметил Андрон.

– Зря они это, – разворачиваясь лицом к противнику, сказал Боб.

Толпа эта с дискотеки валит. Палки у них, но это наверняка не все. Скорее всего и «пики» у кого-то есть, и кастеты. За обиженного мстить собираются. Только самих бы кто не обидел.

– А куда это к вам присоединяться? – глядя на Леона, спросила Олеся.

Она как будто не замечала приближающейся опасности.

– Сейчас все поймешь...

Леон снял с себя ветровку, намотал ее на руку. Какая-никакая, но от дрына защита.

– Ну что, в полный контакт? – сказал Жорж.

– А то... – кивнул Андрон.

Они встали вчетвером в одну линию. Ноги на ширине плеч, руки опущены вниз, взгляды напряжены. На лицах ухмылки. Давайте, мол, придурки, подходите.

Толпа остановилась в пяти шагах от них. Вперед вышел коренастый крепыш с перекошенным от злости лицом. На вид лет двадцать. Наверняка центровой.

– Эй, кто тут из вас, козлов, Ступу замесил?

– А ты у шакалят своих спроси, – хмыкнул Боб. – Они все видели...

– Вот этот, – показал на Леона пальцем один из толпы.

– А хочешь, покажу как?.. – спросил Жорж.

В какую-то долю секунды он преодолел расстояние до центрового, схватил его за грудки, оторвал от земли и с силой врезал головой в переносицу. Это у него вышло не хуже, чем у Леона.

Толпа была обезглавлена. Но надо отдать должное пацанам, те не струсили. Тишину улицы сотряс дружный рев, и карусель закрутилась.

Леон опасался не зря – первый, кто набросился на него, выхватил из кармана нож. Щелкнуло выкидное лезвие. И тут же метнулось в его сторону. Но, увы, нападавший попал в пустоту.

Уклонившись от удара, Леон заблокировал руку с ножом, взял ее на прием, заломил за спину, выбил оружие. Одновременно ногой достал в челюсть второму нападавшему. Удар получился. Хрустнула кость, и противник пластом рухнул на землю.

Стремительной подсечкой Леон сбил с ног первого своего противника и, пока тот падал, достал его костяшками пальцев в висок. И этот уже не боец.

Третьего он прозевал. И получил за это палкой по спине. Второй удар отбил рукой – пригодилась-таки ветровка. И тут же зарядил ногой нападавшему в пах. На десерт рубанул ладонью по сонной артерии. Третий пошел...

К этому моменту Жорж столкнул лбами двух своих клиентов и присоединил их к бесчувственному телу под ногами. Андрон и Боб лупились с пятерыми. Два на два: трое уже были в отключке.

На глазах Леона Боб красиво припал к земле, крутнулся вокруг невидимой оси и провел подсечку. Его противник слетел с копыт, забросил ноги высоко вверх и шлепнулся на спину, сильно ударившись головой об асфальт. И этот списан со счетов. Андрон эффектно выпрыгнул вверх, развернул корпус в воздухе, вынес ногу на уровень головы. Хлесткий пружинящий удар сотряс голову его соперника и выбил из него сознание.

– Ну вот, теперь будут знать камышовских, – прогрохотал Жорж, потирая от удовольствия руки.

Он обожал драки. Хлебом не корми, дай кулаки почесать.

– Ну вы даете! – Восхищению Олеси не было предела.

– Это карате, – сказал Леон.

– Здорово!

– Можешь присоединяться к нам. Научим...

– Это правда?

– Да без балды, – подтвердил Андрон. – Брательник Леона секцию набирает, приходи...

К восточным единоборствам Леон был приобщен с детства. И все старший брат. Сам Иван начал заниматься карате уже в институте, до фанатизма им увлекся. И Леона стал с собой на тренировки тягать. Хочешь не хочешь, а будь добр трудись. Брат ему спуску не давал, гонял до седьмого пота, все силы выжимал. Леон и своих друзей к этому делу пристроил, совсем они еще тогда малыми были.

– Приду, обязательно приду...

Олеся жадно поглядела на Леона. Да, похоже, она запала на него крепко.

* * *

В кимоно Олеся смотрелась неплохо. Особенно когда нога взлетает на уровень головы. Молодец, девчонка! Всего два месяца занимается, а уже какие результаты. Великолепная реакция, природная пластика, отличная координация движений, сила тренированных ног, а если к этому добавить опыт и умение, то выйдет термоядерная смесь. Но до этого еще работать и работать...

– Так, ногу чуть правей, бедро назад, руку сюда...

Леон работал с ней на правах инструктора, помощника сенсея. Для нее он был учителем. И она покорно слушала его и подчинялась. И всегда при этом смотрела на него с тайным упреком. Ведь встречались они только здесь, в школьном спортзале, и нигде больше. А она хотела ходить с ним в кафе, в кино, на дискотеки. Но Леон держал ее на отдалении.

– Из тебя выйдет отличный боец, – сказал он. – На следующей тренировке мы с тобой поработаем в спарринге...

– В спарринге? – не смогла она скрыть удивления. – С тобой?.. Да мы же с тобой как небо и земля...

– Ничего, за два года ты многому научишься...

– А что, следующая тренировка через два года?

– Для тебя нет, для меня – да... Я завтра в армию ухожу...

От изумления Олеся сбилась с дыхания.

– А почему я узнаю об этом только сейчас?

– Так получилось...

– А на проводы пригласишь?

– Я приглашаю, – послышался голос Жоржа.

Он только что закончил работать в паре с Андроном. Теперь можно и язык почесать.

– А при чем здесь ты?

– Да при том. Мы все четверо уходим...

Вообще-то, у Жоржа была отсрочка от призыва. Он техникум свой только осенью заканчивал. Но он пожертвовал учебой ради того, чтобы попасть служить вместе с друзьями. Мало того, в военкомате он задолбал всех – добился, чтобы его, Леона и братьев-близнецов включили в одну команду и призвали на службу в один день. И вот результат – завтра все вместе они отправляются на сборный пункт.

* * *

Дом Андрона (Андрея) и Боба (Бориса) Степиных располагался в частном секторе, совсем недалеко от пятиэтажки, где жили Леон и Жорж. Во дворе был накрыт стол человек на сто, не меньше. Родители братьев расстарались, да и предки Леона и Жоржа внесли посильный вклад. Первые два часа гости гудели по теме – проводы в армию. Затем большинство забыло, зачем собрались. Пошла разгульная пьянка.

Андрона и Боба провожали подруги, Маринка и Танюшка, очень симпатичные девчонки. Из армии ждать обещали. У Леона девушки не было. Как-то и не думал о них. Жорж также был в пролете. Но старался наверстать упущенное – усиленно ухаживал за Олесей. Глаза блестят, губы дрожат. Нравится ему девчонка. И совершенно не обращает внимания на недостатки в ее внешности. Да и Леон, если честно, уже не замечал их. Даже приревновал Олесю к другу – настроение испортилось. Зря он пустил ее побоку. Повернуть все вспять нельзя: Олеся уже занята. Не отбивать же ее у друга... К тому же у него это вряд ли выйдет. Не смотрит на него Олеся, ее только Жорж и занимает.

Леон сам не заметил, как пропустил вторую рюмашку, затем третью... Голова приятно закружилась. Жорж также снял себя с тормозов. Тосты сменялись тостами. Ближе к полуночи часть столов убрали, освободили место для танцев. Загрохотала музыка, задергались руки, ноги. Леон сидел за столом, тупо смотрел, как кружит вокруг Олеси изрядно захмелевший Жорж. Его явно штормило, но он этого не замечал. А потом они куда-то исчезли. Как будто растворились в воздухе.

Неужели уединились? А вдруг у них того... Но это же совращение малолетних. Идиот он, этот Жорж...

Леон немного посидел, затем опрокинул в себя рюмку водки, поднялся из-за стола и направился в дом. Его грызла ревность, усиленная хмельными парами. Заглянул в одну комнату, в другую – никого. В третьей увидел Жоржа. Друг лежал в одежде на застеленной кровати и мирно дрых. Не рассчитал силы: с питьем у них строго, режим. Перебрал с непривычки. А где же Олеся?

– Я здесь, – как будто отвечая на его мысленный вопрос, прошептала она.

Олеся подошла сзади, легонько прижалась к нему. По телу Леона пробежала волнующая дрожь. Но обида пересилила возбуждение.

– Ну чего ты ко мне липнешь? – отстраняясь от нее, спросил он. – Тебе Жорж нужен...

– Дурачок, – тихонько рассмеялась она.

И подтолкнула его в спину – он оказался в глубине комнаты. И тут же за ним закрылась дверь. А еще спустя мгновение он почувствовал жаркое дыхание Олеси. Она прильнула к нему, поднялась на цыпочки и заглянула в глаза. В свете фонаря за окнами ее лицо казалось верхом совершенства. Он тонул в ее глазах.

Как будто волной его накрыло – закружило, понесло, мысли смешались. Он полностью потерял над собой контроль...

Робкий луч раннего солнца коснулся его щеки – от этого он проснулся. Бездумно потянулся, зевнул. И тут словно какая-то пружина подбросила его. Он рывком сел, огляделся. И нарвался на взгляд Олеси. Она лежала на кровати – ее наготу скрывала простыня. На губах ее играла довольная улыбка.

– Что с тобой? – чуть насмешливо спросила она.

Конечно, Леон догадался, что с ним произошло. Пьяный Жорж на диване, затем Олеся, ее жаркие объятия, а потом ничего – провал в памяти. Но домыслить дальнейшее нетрудно... Неужели он переспал с ней?

– А где Жорж? – спросил он.

– Ты что, ничего не помнишь? – удивилась Олеся.

– А что я должен помнить?

– Ты же его сам перетащил в другую комнату...

Пьяная сила – страшная вещь, если он смог взять такой вес, как туша Жоржа.

– А потом?

– А потом нам с тобой было очень хорошо. – Олеся смело смотрела ему в глаза.

Никакого смущения в ее взгляде. Не стыдится – значит, ничего серьезного между ними не было.

– Я помню, у тебя были такие сладкие губы...

Да, губы у нее и в самом деле обалденные на вкус – это он еще помнил.

– Ты пробовал не только мои губы, – на этот раз она засмущалась. – Ты сделал меня женщиной...

Фу-ты ну-ты... Леона прошиб холодный пот. Олесе всего пятнадцать, а он ее... Ну, козел!

– Да ты не бойся, я сама этого хотела... Ты не думай, я уже взрослая. Мне только по годам пятнадцать, а так я на все восемнадцать тяну...

Это и в самом деле так. Олеся выглядела старше своих лет. И тело у нее гораздо более развито, чем у ровесниц. Но все равно это ничего не меняло... Ну-у, развратник...

– Теперь я твоя девушка, правда? – В ее глазах светилась надежда.

– Ну да...

– Я буду тебя из армии ждать...

– Хорошо...

«А может, и не очень...»

– Нам уже пора собираться... Отвернись, я оденусь...

Леон не заставил себя упрашивать – отвернулся. Но тут его как будто бес за ниточку дернул – голова его сама повернулась к Олесе.

Она стояла к нему спиной. Совершенно голая. Фигурка идеальная – длинные стройные ноги, поджарая попка, узкая талия, спина без единого прыщика, роскошные волосы ниспадают на плечи.

– Ты что, подглядываешь? – Она резко обернулась.

Прежде чем отвернуться от нее, Леон успел рассмотреть ее лицо. Да, с мордашкой у нее проблемы. И как-то не по себе стало... А что, сам красавец?.. Но самобичевание не сняло неприятный осадок с души.

Часть первая

Глава первая

– Возьмешь все на себя, Вася, и все дела...

Крупный мужчина с хмурым волевым лицом исподлобья смотрел на рыжего толстячка с бегающими глазками. Вольготно рассевшись за столиком, он достал дорогую сигарету. Тут же к нему подошел официант, щелкнул зажигалкой. Мужчина закурил, с наслаждением втянул в себя дым. Толстячок тоже достал сигарету, нервно закурил.

Федор Астахов, он же вор-рецидивист по кличке Граф, среди блатных в Задворске имел большой вес. Три ходки за спиной, «жулик», до законника один шаг. Платон, вор в законе, пахан задворской братвы, он же хранитель общака, уже стар, на ладан дышит. Граф его правая рука. Братва его уважает, слушается, как самого Платона. Особенно сейчас, когда Платон уже третий месяц в больничке. Туберкулез у него, последняя стадия.

Вся власть сейчас у Графа. И к общаку он доступ имеет. Как раз на «бабки» братвы он и провернул одно очень выгодное дело.

Перед ним сидел Василий Самохвал, бывший зампредседателя горисполкома. В начале восьмидесятых он погорел на махинации с квартирами. И угодил за «колючку». Братва его с говном бы схавала, если бы не Граф. Он авторитетным зеком был, его слово много значило. Короче, подписался он за Васю, не отдал его на раздербан. Как будто чувствовал, что когда-нибудь этот хряк ему пригодится.

Два года назад Вася откинулся. Достал из загашника свои капиталы, до которых не смогли дотянуться менты, и начал крутить дела на ниве частного предпринимательства. Хватка у него железная, котелок варит не хило, а главное, связи. Старые и новые. Этот пройдоха обладал уникальной способностью заводить нужные знакомства, находить себе покровителей. Знал, кому и сколько дать на лапу.

Граф на свободе уже год гуляет. Но Васю не трогал, о старом долге не напоминал. А не так давно у него идея возникла. В Задворске крупнейший алюминиевый комбинат. Если закупить партию металла по льготному тарифу, перегнать его за бугор и толкнуть по мировой цене, навар получится хороший. Но и это еще не все. За тем же бугром можно отовариться видеотехникой, например. В Союзе она разойдется вмиг, за бешеные «бабки». Этот вариант подсказал один умный человек. Покумекал Граф и решил разыграть эту карту. Вот тогда-то и появился Вася. За покровительство на зоне нужно платить. И не деньгами, а кое-чем другим. А заартачишься – перо в бок. Астахов шутить не любил, и Вася это знал хорошо.

И Самохвал закрутил дело. Через подставных лиц зарегистрировал несколько коммерческих фирм, договорился о льготной цене на партию металла – последнее не без участия Графа, пришлось кое-кому сделать внушение. И дальше все прошло удачно. Закупленный товар по отлаженным каналам был переправлен за границу. Он ушел влет. По полторы штуки баксов за тонну. Без проблем была закуплена значительная партия японских телевизоров и видеомагнитофонов. В Союзе техника разошлась в момент. В дело Граф вложил общаковские «бабки». На большой риск шел. В случае неудачи он остался бы не только без денег, но и без головы. Но дельце выгорело. И навар неслабый в казну воровскую положил. Себе почти ничего не оставил. Так, на кабак да на табак. А ведь мог бы тачку себе купить, «волжанку», например... Но это потом...

Грех после одной удачной аферы завязывать узел. Нужно продолжать это дело с алюминием. Ведь и завязки есть конкретные, и каналы отлажены. Но... Не все прошло гладко. Что-то Вася не так сделал. Менты алюминиевой аферой заинтересовались. На него, фраера, вышли. Быть Васе «терпилой». А может, и отвертится. Ведь времена сейчас вовсе не те, когда за один несчастный колосок десять годков накидывали.

– Но я ж не один был...

– Обо мне забудь, понял? Не было меня. А кинешь мазу на меня ментам, все, заказывай путевку в Сочи. Рубишь?.. Да ты не ссы, Вася. На кичмане, если зачалишься, тебя не тронут, отвечаю. Как сыр в масле будешь кататься до самого «звонка». А сдашь, тебя на хате сначала законтачат в пердильник, а потом на нож поставят. Сечешь?

Вася все понимал. А потому имел бледный вид. И Граф был уверен, что этот хряк возьмет все на себя. У него просто нет иного выхода.

А если вдруг Самохвал выпутается из этой истории, Граф опять провернет дело с металлом. И никуда Вася от него не денется. Снова будет пахать на благо воровского общака. Но уже не за страх, а за долю в деле. Пусть у него возникнет хоть какая-то иллюзия свободы...

Граф докурил сигарету, вдавил ее в хрустальную пепельницу и поднялся.

– Мне пора, – небрежно бросил он.

На выходе из ресторана Графа ждали. Братки. Два татуированных крепыша в несвежих шелковых рубахах под куртками-ветровками и потертых джинсах. Сразу видно, бывшие зеки. Сутулые, хищные оскалы, фиксы на солнце отсвечивают, темно-коричневые от чифиря зубы. Гребень и Хлыст, «шестерки» Платона, он сразу их узнал. В двух шагах от них стояла белая «Волга» двадцать четвертой модели.

Из своих тридцати семи пятнадцать лет Граф провел в неволе. И чифирь хлебал, и волком умел смотреть, и татуировок на нем не счесть. Но, глядя на него, не скажешь, что он отпетый уголовник. В воровском мире он «дворянин» не только по положению, но и по образу жизни. Всегда чистый, ухоженный. Вот и сейчас на нем дорогой костюм-тройка, свежая сорочка слепит белизной, галстук по моде. Туфли лакированные сияют. В руке трость с набалдашником. Прическа у него короткая, за волосами парикмахер следит. Лицо холеное, выбрито до синевы. Не зря ему благородную кликуху дали.

– Граф, мы за тобой, – сказал первый.

В его голосе звучало уважение. Но в то же время взгляд был полон злобы.

– Платон кличет, – добавил второй.

Мог бы и не объяснять.

Платон был совсем плохой. Худой, бледный.

– Ты что, Граф, барыгой заделался? – спросил он.

Хрипит, задыхается.

– С чего ты взял, Платон? – нахмурился Граф.

– Ты зачем общак тронул?

Понятно, это он о сделке с алюминием.

– Каюсь, лаве брал. Но все вернул, до копья. И навар сто пятьдесят кусков не зажал...

– Я знаю, ты не крыса, ты честный «бродяга»...

Платон сильно закашлялся, начал отхаркиваться. Противно смотреть. Но в глазах у Графа ни тени отвращения. Не по понятиям это – нос от больного пахана воротить.

– Это хорошо, что ты общак греешь, – продолжал Платон. – Но ты вор, а не барыга... Короче, Граф, «косяк» ты упорол. Не буду я за тебя слово говорить перед ворами...

Вот так, Граф жирное дело для общего блага провернул, а ему за это «правилка». Скоро его короновать должны, но не быть ему пока законником: не подпишется за него Платон. Ну да, правильный вор не должен коммерцией заниматься... Чушь это все! «Бабки» нужно делать на всем. Даже на платных сортирах, если на то пошло. Это уже многие поняли. Только не Платон. Он по старым законам живет, с ними и в могилу сойдет...

От Платона Граф уходил в расстроенных чувствах. Еще бы, в коронации ему отказали. А ему уже давно пора в законных ворах ходить. Созрел он для этого. Ладно, отложим на потом... Главное, Платон не развенчал перед братвой. Хотя, конечно, «рамс» останется – а это большой минус. Не сегодня завтра Платон откинет копыта. И, может быть, Графа сочтут недостойным занять его место. Только хрена с два кто его обойдет.

Сейчас наступают новые времена. Власть слабеет, менты уже не те. Все продается, все покупается. Хватит потрошить чужие карманы и чистить «фатеры». Это благородно, без вопросов. Но опасно, и «бабки» не те. Другое дело коммерция, легальная и теневая. Были бы финансы для раскрутки, а с головой у Графа все в порядке. И хватка у него деловая есть – выгоду он свою не упустит. А еще «торпеды». Много желающих погреться на том же алюминии, непонятки возникнут. Стрелки, разборки как итог. И куда он тогда без своих пацанов?..

Вечером того же дня Граф снова был в ресторане. С ним за столом сидела Анжела, его старая любовь. И единственная в его жизни женщина, к которой он относился серьезно...

Двадцать три года ему было, когда он «откинулся» с первой отсидки. Чуть ли не в первый же день на свободе вместе с кентами он бомбанул магазин. Много «бабок» с собой унесли и товару немерено. Хорошо наварились. И пошла гульба вселенская. Анжелу он на танцах снял, потом в кабак повел. Долго за ней вился, пока в постель затащил. Хорошо им было вдвоем, особенно ему. Всю малину испортили «мусора». На «скоке» Граф прокололся, закоцали его в стальные браслеты и в «воронок». Прощай, Анжела, привет, хозяин... Пять лет он зону топтал, а когда «звонок» отзвенел, снова в Задворск. И сразу к Анжеле. А там облом. Замуж она вышла. Ребенок у нее, девочка, Наташей зовут. Но он не отставал. И умудрился-таки Анжелу к себе по новой в постель затащить. Раскололась она. Все как на духу выложила. Оказывается, Наташа его, Астахова, дочь. Муж ее не при делах. Такие вот пироги...

В третий раз Граф к хозяину на восемь лет загудел. Год назад «откинулся». И снова к Анжеле. В семейной жизни у нее все без изменений. По-прежнему живет с мужем, в любви и согласии. Но и Графа она по-своему любит. И время от времени позволяет себе слабость изменить мужу. Как вот сегодня. Ведь после ужина в ресторане их обоих ждет чудесная ночь в гостиничном номере. У Графа на этот счет все схвачено.

– Наташа седьмой класс закончила, – сказала Анжела.

Графу всегда приятно слышать о дочери. Пусть она и не знает о своем настоящем отце, зато он в курсе всех ее дел.

– Куда на лето?..

– Да дома будет сидеть. В пионерский лагерь, хоть убей, ехать не хочет...

Наташа – девчонка с характером. Вся в отца.

– Ты ее в Ялту свози. И сама отдохни...

– Нет, Николай уже отгулял свой отпуск. Его в этом году в марте отправили...

– А зачем тебе Николай? Сама поезжай. И я за тобой. Отдохнем, погуляем...

– Эх, Федор, Федор, горе ты мое, – улыбнулась ему Анжела. Красивая женщина, с ума сойти какая красивая. – Ну откуда ты взялся на мою голову?

– Значит, согласна...

– А Николай?..

– Как-нибудь уболтаешь...

– Ладно, постараюсь...

Никуда не денется от него Анжела. Никуда! Как он скажет, так и будет...

* * *

До Задворска от Москвы Леон добирался четверо суток. Но не устал. А с чего тут устанешь? Путешествие на поезде, да еще в купейном вагоне, сущий кайф. Да еще попутчики хорошие попались. Два мужика, оба веселые. И выпить не прочь. Леона тоже сговорили.

До армии он вообще почти не пил. Зато в Афгане выпивать приходилось, когда случай позволял. Спирт отлично стресс снимает – Леон в этом убедился. Особенно сразу после боя хорошо на грудь принять.

Пока до Москвы добирался, спиртного во рту не держал. И те два дня, которые подле Жоржа провел, к стакану не прикасался. Какая уж тут выпивка, когда с другом беда. Жоржу на войне досталось, до сих пор не оклемался. Позвоночник ему повредило – с трудом передвигается. Но врачи вроде верят, что скоро он будет совсем здоров.

А вот пока из Москвы до Задворска ехали, раз десять за Жоржа тост толкал. За его здоровье заставлял выпить. А как за Героя не выпить? Леон и сам Герой – орден и медаль у него. Только он их никому не показывает. Не хочет хвастаться. Вот матери и отцу покажет. Пусть порадуются за сына...

А Боб с Андроном после Афгана в военное училище поступили. Привлекательной им армейская служба показалась.

Леон вышел из вагона, жадно вдохнул в себя свежий воздух. Родная земля! Только что-то она уходит из-под ног. Ах, да, он же выпивши...

– Леон, дорогой! – услышал он.

И тут же почувствовал тепло девичьего тела. Это его обняла Олеся. Он ощутил вкус ее губ.

– Как ты узнала, что я приезжаю? – спросил он, мягко отстраняясь от нее.

– А я знаю, что ты вот-вот должен приехать. И встречаю каждый поезд...

Вот, значит, как она его ждет. Подруга-героиня... И вид у нее героический. Крепкая баба – в самый раз коня на скаку останавливать. Совсем женщиной стала. Лет двадцать на вид, не меньше. В короткой юбке она и в туфлях на высоких каблуках. Да, фигурка у нее зашибись. Только вот с лицом по-прежнему не все ладно.

Леону хотелось радоваться встрече. Да что-то не получалось. Не тянулась душа к Олесе, и все тут. Но ведь она его два года ждала, не может же он послать ее подальше...

– А ты вроде немного пьян, – хозяйским взглядом посмотрела на него Олеся. – С чего это?

– Дорога долгая... Да и соседи классные... А что, нельзя?

Вот так, еще и оправдываться приходится.

– Сегодня можно, сегодня все можно...

Ее глаза загорелись шаловливым огнем.

– Мои предки на дачу уехали. Одна я дома...

– Да, это хорошо...

– Может, ко мне поедем?

– Да мне домой надо...

– А потом домой... Завтра утром... Я такой стол накрою... И вообще...

Она прижалась к Леону. Он ощутил жар ее тела – ее желание передалось ему. А что, почему нет?..

Родители Олеси жили неплохо. Трехкомнатная квартира, ремонт дорогой, мебель новая. А еще телевизор с видиком. Каждый день можно боевики смотреть...

Стол и в самом деле был великолепен. Отбивные, колбаска копченая, салат «оливье», икорки красной немного. И водка какая-то иностранная. «Смирнофф». Особенно хорошо было сидеть за этим столом после ванны, в чистом халате на голое тело. Это так Олеся захотела. А Леон не возражал.

Выпили, закусили, поболтали о том о сем, снова выпили... А потом началось «вообще»... Хорошо началось. Олеся прильнула к нему, запустила руку под халат. Он аж застонал от удовольствия.

На этот раз Леон помнил все...

Он проснулся поздно. Взглянул на будильник на прикроватной тумбочке. Одиннадцать часов утра. Хорошо поспал... С похмелья обычно болит голова. Но у него с этим все о\'кей.

Зато болела душа. Дурак, зачем полез на Олесю? Не надо было этого делать. Постелью он еще крепче привязывает ее к себе. А ему это ни к чему. Ну не хочет он быть с ней.

Олеси рядом не было. Но постель еще хранила запах ее тела. И так неуютно от этого запаха.

Леон встал, накинул на себя халат и быстро прошел в кухню. Олеся стояла у плиты и готовила завтрак. Он на миг представил ее своей женой, и ему стало не по себе.

– Дорогой, ты уже проснулся? – не поворачивая к нему головы, спросила она.

Дорогой... Похоже, она считает, что имеет на него права. На душе стало еще муторней.

– Проснулся...

– Умываться – и за стол...

Вроде шутливо говорит, но в голосе звучат и серьезные нотки. Вот так, уже и командует.

«Кажись, влип...»

Чтобы заглушить тоску, Леон снова потянулся к бутылке...

* * *

– Вставай, братан! – услышал Леон голос старшего брата. – Пора!

Иван вместе с семьей жил в квартире с родителями. Квартира у них трехкомнатная – всем места хватает.

Пора вставать... И это в шесть утра... А наверное, и в самом деле пора. Неделю он уже дома. И ни разу даже утренней зарядки не сделал. Только «литробол». Граммов по сто-двести, не больше. Но каждый вечер. И все из-за Олеси. Ну не лежит к ней душа, а бросить ее не может. Чувство долга. Вот и шел к ней на свидание, как на подвиг. Сто граммов для храбрости были просто необходимы.

Все время он ночевал у Олеси. Не отпускала его от себя. Но сегодня он провел ночь дома. Здесь ему уютней. И отговорка для Олеси нашлась. С братом по утрам разминаться будут. Хватит дурака валять, пора в порядок себя приводить.

И в самом деле пора за ум браться. Хватит балду гонять – карате зовет!

Утренний кросс – пять километров, в приличном темпе. И ничего, все нормально. Дыхание как часики. И в ногах никакой усталости.

– В Афгане занимался? – спросил брат.

– Почти каждый день. По два-три часа, как положено. У нас с Жоржем, Андроном и Бобом это строго...

Так оно и было. Форму они с друзьями поддерживали.

– Заметно... А я уж думал, ты спиваться начал...

– Да ты что!

– Смотри, брат, я тебе все потроха поотбиваю, если еще раз запашок учую... Это я тебе как сенсей говорю... Закончилась, брат, лафа!

– Как скажете, сенсей...

После разминки растяжка и наработка ударов. И в этом Леон смотрелся хорошо. Иван остался доволен.

– Еще месячишко тебя погоняю, и на квалификацию. Пора тебя на второй дан пробовать...

В этот же день Леон приступил к тренировкам. Вместе с ним в зал пришла и Олеся. Вот, блин, никуда от нее не денешься!

С работой проблемы решились сами собой. Зачем впахивать где-нибудь на производстве, если можно открыть набор в секцию карате-до и заняться тренерской работой. С каждого ученика рублей по пятнадцать в месяц. Аренда зала, государственные поборы и организационные расходы, остальное себе. При хорошем раскладе вытянет на приличную зарплату.

– Да ты не думай, тут ничего зазорного нет, – объяснял ему Иван. – Государство на наш вид спорта ни копейки не выделяет. Отсюда и самофинансирование... А Леон и не думал. Брать деньги с учеников – ничего плохого в этом не видел. Пусть родители пацанов и пацанок раскошеливаются. Он в Афгане воевал, кровь проливал, а они тут карманы набивали... Пусть раскошеливаются...

Для занятий Леон арендовал школьный спортзал. Дал объявление. Первую секцию набрал, вторую. Всего тридцать восемь учеников. Очень даже неплохо...

Плохо другое. Олеся. Она вызвалась ему помогать. Бескорыстно... Да он лучше бы ей половину зарплаты своей отдавал, лишь бы не видеть ее в зале. Надоела она, до чертиков надоела!..

В тот день Леон шел на занятия. Полшестого вечера. Тепло, светло и дышится легко. Он шел через двор к троллейбусной остановке. Новые спортивные штаны, элегантные кроссовки, майка-безрукавка – высокий, мускулистый, походка легкая, летящая. На плече спортивная сумка.

И тут будто кто-то перекрыл кислород. Леон остановился резко, словно наткнулся на невидимую стену. И все из-за девчонки в коротком голубеньком платьице и с розовым бантом. Эта пигалица лет четырнадцати-пятнадцати шла ему навстречу, глядя куда-то вдаль. Его не замечала. Зато он видел только ее.

Девчонка была красивой, спору нет. Но Леон встречал и красивее. Только ни одна не производила на него такого впечатления. Это был тот случай, когда от женской красоты перехватывает дыхание и земля уходит из-под ног. Девочке этой до женщины еще далеко. Но когда-нибудь она станет ею и будет сводить с ума мужчин. Но это других мужчин, а Леона она свела с ума уже сейчас... Любовь! Та самая, с первого взгляда. Быстрая, как выстрел. Не зря же говорят о стрелах амура...

Прекрасная незнакомка прошла мимо, даже не взглянув на него. Леон обернулся ей вслед, проводил взглядом до подъезда, в котором она скрылась. Это хорошо, теперь он знает, где живет это чудо природы...

«Леон, брат, да у тебя крыша поехала!»

Девчонка совсем молодая, вряд ли старше пятнадцати. А он о ней всерьез... Что с ним, может, какая патология, раз на малолеток тянет? Олесю лишил невинности в ее пятнадцать лет. Теперь вот незнакомка... Но нет, к этому ангелу он будет питать платонические чувства. Она и секс – это что-то несовместимое...

На тренировке Леон снова встретился с Олесей. Ему с трудом удалось скрыть неприязнь, даже отвращение. Ну почему он мучает и себя, и ее? Не пора ли положить этому конец?

* * *

Платон умер. И не успел сказать своего последнего слова. Кто остается за него – этот вопрос сильно волновал задворскую братву.

И только Граф не думал над этим. Он собрал под своим крылом крепкую команду из восьми «торпед». Бывалые пацаны, все через зону прошли. Но ценность их не в уголовном стаже. Все они как на подбор крепкие, к ножу приученные и с волынами на «ты». Любого вмиг уроют и не поморщатся. Киряют в меру, от «дури» носы воротят, не бакланят, Графа уважают, в рот ему глядят. Его слово для них закон.

Законники со стороны без особого одобрения смотрят на Графа. Но признают его верховенство над воровской общиной Задворска. Даже сход собрали, общак, главный атрибут власти, за ним утвердили. Недовольные внутри общины были, Граф это знал точно. Кое-кого пришлось на нож посадить, чтобы не возникали. На кого-то авторитетом своим надавил – оказывается, он почти не пострадал после «косяка» с алюминием... Почему «косяка»? Ничего подобного! Коммерция – это «бабки». А власть без звонкой монеты не власть. Настоящая власть стоит на трех китах – авторитет, сила и деньги.

С первым у него без вопросов. Братва его крепко уважает, хоть в ад за ним пойдет. С «бабками» тоже пока нет проблем. И сила есть – восемь пацанов. Всех «подковал»: Шток постарался, десяток волын раздобыл. За общаковские «бабки», других нет...

– Граф, тут козлы одни воду мутят, – сообщил ему Финт.

Неслабый пацан во всех отношениях. Котелок у него варит. Он у Графа на первых ролях.

– Конкретно?..

Козлов в Задворске как собак нерезаных. Только каждый козлит по-разному. А вот что эти творят, о которых Финт свистит?

– Леший, ты его знаешь...

Блатного по кличке Леший знали все. «Жулик», совсем недавно из-за «колючки» свинтился. И сразу братву под себя подпрягать стал. Одного под себя поставит, второго. Вроде как своя команда у него. Графу шепнули, что Леший волну гонит, братву против него настраивает. Надо бы этого урода к ногтю прижать, кишки все из него выпустить. Да только не достать Лешего, «зашифровался» он, на дно залег. Боится, падла!..

– Добраться бы мне до этого козла...

– Короче, Леший из норы своей выполз, на Пузатого наехал...

Пузатый – директор городского рынка. Заметная фигура в Задворске. У Платона он был в почете. И все потому, что исправно отстегивал в общак положенные десять процентов с левых доходов. А это немалые «бабки»...

– И чо?

– На понт Леший Пузатого берет. Типа, теперь ему отстегивать надо...

– Сука!

– И не десятину затребовал, а четверть...

– Борзота!.. Мочить падлу, и весь базар...

В одном только прав Леший. Десять процентов – это мало. Надо повысить побор, процентов этак до двадцати. А почему нет?..

– Леший стрелу тебе зарубил...

– Ну чо, собирай братву...

На стрелке он умоет Лешего его собственной кровью. По-любому, этому уроду не жить.

* * *

Крутобедрая красотка с визгом забралась на стол, зашаталась на нем. Леший уже думал, что она не удержится и стебанется. Но телка сохранила равновесие, пьяно улыбнулась, крутанула задницей в такт музыке и начала скидывать с себя одежду. На пол полетели платье, лифчик...

Стягивая с себя трусики, девка покачнулась, хватанула руками воздух и грохнулась со стола, прямо на руки Копыту.

– Ух ты моя куропатка сисястая, – загрохотал тот, укладывая ее спиной на стол. Его сильно штормило. – Чо, трусняк не стянешь?.. Ща, помогу...

Хрустнула ткань, и красотка осталась в одних туфлях. Копыто завелся, начал стягивать с себя штаны.

Девка задергалась. Да только Копыто сжал ей горло, и она затихла.

– Ты этта, под клиентом не того, – зло прорычал он, ослабляя хватку.

Ничего не поделаешь, принимай, киса... Да только Копыто облажался. Пережрал скотина!

– Чо, завис хрен моржовый? – захохотал Леший.

Копыто взбесился. Только ярость не на него направил, на девку. Хрясь ей по морде. А ведь не понимает, что Леший с ней и сам не прочь побаловаться.

Леший посмотрел на Бузана. Тот все понял без слов. Подскочил к Копыту и резко рубанул его двумя руками по почкам. Тот как ошпаренный отлетел от девки, скрутился и взвыл от боли. На этом все и закончилось. Понял, сявка, на чье мясо позарился. Получил свое и не рыпается...

Гульбище на «блатхате» тянулось со вчерашнего вечера. Всю ночь напролет гудели, баб пользовали. Потом поспали малость. И снова за пузырь. Утром девок новых подогнали. Гуляй, братва, веселись! Может, в последний раз...

Сегодня вечером стрела с Графом. Пусть или подвинется, или совсем место освободит. Но так просто эта падла власть не отдаст. Тут без крови не обойдется. Вопрос только в том, кто кого в ней утопит?..

У Лешего шесть «торпед», вроде не дерьмо. Но у Графа пацаны покруче будут. И «подкованы» они не хило – волыны у всех. У Лешего с арсеналом туговато. Три шпалера, остальное – перья. Ну еще граната есть, «лимонка». На этом далеко не уедешь.

И все же Леший не унывал. Есть у него одна задумка.

Братва веселится вовсю. И Лешему весело: гуляет вино в крови. И только у троих ни в одном глазу. Чибис, Муля и Затон. У этих дело. Девку одну они должны свинтить, к нему притащить. Графу эта девка дороже золота, на все пойдет, лишь бы ее не задавили. Дочь она ему, единственный родной человек на этой грешной земле. Лешему об этом под большим секретом давно сказали. Не думал, что пригодится...

Итак, сегодня вечером дочь Графа пойдет с молотка. Пусть поторгуется за нее Граф. А Леший много запросит.

* * *

До начала тренировки два часа. А Леон уже во дворе дома, где живет малолетняя дама его сердца. В беседке сидит, под прицелом влюбленных глаз ее подъезд держит. Третий день он ищет встречи с ней. Да только как увидит, так внутри все и обрывается. И слово на язык не лезет, и ноги непослушными становятся... «Вот она какая, эта любовь...»

Незнакомка вышла из подъезда. Яркое желтое платьице на ней, белые гольфы, синий бант. Красивая до изнеможения – глаз не оторвать. А ведь еще, по сути, совсем ребенок...

Едва она вышла, к ней подъехала машина, серая «двойка». Открылась дверца, показался какой-то мужик. Он что-то спросил у незнакомки. Та недовольно посмотрела на него и показала рукой куда-то в сторону. Наверное, куда-то проехать хочет мужик, да не знает, как и куда...

Но что это? Мужик вдруг схватил незнакомку за талию и грубыми своими ручищами втянул в салон машины. Хватая ртом воздух, Леон бросился к машине. Но не успел. «Двойка» сорвалась с места и на всех парах двинулась к выезду со двора.

Леон кинулся за ней. Но куда там! Когда он выбежал со двора, машина неслась по длинному и прямому как стрела Гоголевскому бульвару.

Незнакомку похитили. Но кому и зачем это нужно?

Он поднял руку, пытаясь остановить частника на белом «Москвиче». Но тот даже не посмотрел в его сторону и пронесся мимо. Кофейного цвета «шестерка» также не замедлила ход. Зато остановилась голубая «копейка». Из окошка высунулась довольная физиономия Олеси.

«Вот черт, а эта откуда?»

– Леон, дорогой, садись...

За рулем машины сидел один из его учеников. Витя Мезенцев, студент Задворского университета. На колесах парень. На тренировку ехал да по пути Олесю подобрал.

Леон мигом впрыгнул в «копейку».

– Давай вперед! – скомандовал он. – На всю катушку жми!

Витя повиновался. Машина сорвалась с места в карьер.

– Что случилось? – спросила Олеся.

– Погоня, погоня, погоня... – на мотив известной песенки забарабанил пальцами по сиденью Леон.

– За кем?

– Да как тебе сказать?.. Короче, сама узнаешь...

С заднего сиденья он напряженно всматривался вдаль. Серой «двойки» не было. Исчезла из виду... Да, похоже, Олеся так и не узнает, из-за чего весь этот сыр-бор. Хотя нет...

Леон увидел «двойку». Она стояла на обочине Гоголевского бульвара, возле трехэтажного универмага. Далеко до нее. Но машина стоит, а они едут.

– Давай, давай, жми! – торопил он Витю.

К «двойке» они подъехали как раз в тот момент, когда к ней подходил мужик. Тот, который втянул незнакомку в машину. Он торопился. Но Леон остановил его: перекрыл ему путь.

– Э-э, ты чо? – В лучах солнца блеснула золотая фикса.

Это типичный представитель преступного мира. Стопроцентный уголовник, наверное, только что из зоны. На похищении решил подзаработать. Да только это не Америка с ее гангстерами...

– Где девчонка? – спросил Леон.

Впрочем, зря спрашивал. Незнакомка располагалась на заднем сиденье машины. Рядом с ней сидел еще один мужик. Держал, чтобы не сбежала.

– Ты ща сам девчонкой станешь, фуфел голимый! – осклабился мужик.

Мгновение, и в его руках щелкнул нож. Длинный выпад, как в фехтовании. Но Леон был начеку. Он ушел от ножа, заблокировал руку, взял ее на болевой прием. И тут же коронный удар, головой в переносицу. Уголовник пластом лег на землю. Это не спортивное карате – это уличная драка. Леон на этом собаку съел.

Дело запахло керосином. И двое в машине это поняли. Им бы уехать. Но они не могли оставить своего сообщника.

– Э-э, чувак, ты чо, охренел? – заорал второй похититель, тот, что сидел рядом с незнакомкой, по другую от нее сторону. – Я тебя ща сделаю...

Как и тот, который сидел за рулем, он выбрался наружу. Он обогнул машину с одной стороны, водитель с другой.

Но Леон не собирался ждать, когда его возьмут за жабры. Он принял боевую стойку.

У обоих преступников были в руках ножи. Преимущество Леона состояло только в том, что они подходили к нему с разных сторон и не одновременно. И Леон должен был использовать это.

Он пулей кинулся к первому. И тут же в его сторону метнулась рука с ножом.

Леон остановился, пригнулся, пружиня на ногах. Нож прошел над его головой. Всю свою внутреннюю энергию сконцентрировал Леон в руке. Удар ладонью в солнечное сплетение парализовал преступника, начисто выбил из него сознание.

Но оставался еще один. Нож в его руке уже направлен Леону в спину. Только ничего у него не вышло. Леон и на этот раз оказался на высоте. Разворот, блок, захват, болевой прием. И удар раскрытой ладонью в сонную артерию. И этот уходит в небытие.

– Спасибо, – услышал Леон за спиной тихий девичий голосок.

Он обернулся и увидел незнакомку. Она сидела в машине и смотрела на него невеселым взглядом. Она угодила в руки бандитам, ее могли убить. Леон спас ее. Но она воспринимает это без особой благодарности. Только тихое, почти лишенное эмоций «спасибо». Странная девчонка. А ведь, чувствуется, недавние события потрясли ее...

Только Леон все равно ощущал себя рыцарем. Как же он спас свою королеву!

– Как вас зовут? – Он не решился обратиться к ней на «ты».

– Наташа...

Наверное, она должна была спросить его имя. Но этого не случилось. Мало того, она уже и не смотрела на него. Думала о чем-то своем...

И тут появилась Олеся.

– Так ты из-за этой соплячки бега устроил? – В ее глазах бушевала ревность.

Похоже, она догадалась, что к чему.

– Из-за нее, – кивнул он.

Наташа вскинула на нее надменный взгляд.

– Я не соплячка, – с достоинством произнесла она.

– Да заткнись ты, мокрощелка!

Олесю трясло от бешенства. Никогда не думал Леон, что она может быть такой грубой и вульгарной. Ему было стыдно за нее.

– Наташа, вам нужно домой...

– Вы меня отвезете? – тихо спросила она.

И посмотрела на Леона. С надеждой.

– Конечно...

Он подал ей руку, вывел из машины похитителей и помог забраться в Витину «копейку».

– Эй, а милиция? – встрепенулась Олеся.

Она права, нужно было дождаться милицию – наверняка ее кто-то уже вызвал – и сдать преступников в руки правосудия. Но Леон был слишком занят Наташей, чтобы думать о таких мелочах.

– Если хочешь, останься... Эти уроды не скоро придут в себя...

– Ага, ищи дуру, – рявкнула она, усаживаясь на переднее сиденье.

В ее голосе звенела ярость. Как же, Леон уселся рядом с Наташей. И смотрит он на нее как-то необычно. На Олесю он никогда так не смотрел...

* * *

Чибис позвонил около четырех. Из телефона-автомата. Все, девка у них в руках. Как раз к этому времени братва уже готова была двинуть на стрелку. За городом, у Охрипинского пруда есть одно великолепное местечко. Там хоть из пушки стреляй, никто не услышит.

Только Леший стрелять не собирался. Ни из пушек, ни из волын. Огневая мощь не на его стороне. У него другая тактика. К месту разборки Чибис с дочкой Графа подкатит. Пусть полюбуется батяня на нее, враз сговорчивей станет. Беспредел это, конечно, не по понятиям. Но есть цели, для достижения которых все средства хороши...

К шести вечера на двух тачках Леший и его «торпеды» подкатили к Охрипинскому пруду. Где-то неподалеку уже должна стоять машина Чибиса с пленницей. Но видно только две «волжанки» Графа и его кодлы. Круто у него дела поставлены. «Волги» почти новые, пацаны в кожанках нулевых, волыны у каждого. Ну так это до поры до времени. Пока общак под ним. И кооператоры из старых «цеховиков» процент ему отстегивают. Но скоро все изменится...

Только изменится ли? Нет Чибиса, нигде нет. И девки, этой козырной карты, нет. Как же теперь с Графом базарить?

А Граф идет к нему. Рука в кожанке. Явно «шпалер» держит. В глазах уверенность. И хищный огонь. Волком на Лешего смотрит. Только что зубами не клацает...

Лешему стало страшно. Даже хмель из головы выветрился. Как кур в ощип вляпался, в натуре... Но уже поздно что-то изменить. Граф подошел совсем близко, остановился.

– Давно хотел повидаться с тобой, Леший! – прошипел он. – Перетереть со мной хочешь? Ну, давай, втирай...

Леший в растерянности молчал. Идиот он, полный кретин! Ну разве так дела делаются? Девку раньше нужно было выкрасть, дать знать об этом Графу, а потом уже стрелу забивать. А у него все через одно место... Слишком много спиртогана в крови разведено.

– Ну чо молчишь? Обосрался?.. Мозги ты свои пропил, Леший...

И Граф о том же.

– Да пошел ты! – начал заводить себя Леший.

Да только этим он уже ничего не мог изменить.

Будто в замедленной съемке видел, как Граф достал из кармана ствол, направил на него. Три выстрела один за другим оборвали его никчемную жизнь...

* * *

– Ты это серьезно? – Граф с удивлением смотрел на Анжелу.

– Серьезней не бывает...

Наташу, его дочь, похитили средь бела дня. Но ее какой-то пацан освободил, домой отвез. На этом все и закончилось. А ведь могло быть худо...

Наташу похитили около четырех часов. Как раз в это время Леший должен был собираться на стрелку с ним. Точно, хотел с собой Наташу привезти, торги устроить. Вот ублюдок! Но кто-то спутал ему карты. Только кто он, кого благодарить?

– В Наташу один паренек влюбился, – рассказывала Анжела. – Она мне его из окна показывала. Красивым не назовешь, а в общем-то приятный молодой человек. Но Наташе он не очень нравится. Зато он от нее без ума. Чуть ли не целыми днями во дворе нашего дома сидит, ждет, когда она выйдет. А когда она выходит, он за ней. Но подойти боится, стесняется...

– Ну да, стеснительный нашелся... Сколько лет ему?

– Да лет двадцать, не меньше...

– А Наташе четырнадцать... Зарою гада...

– Так это он Наташу и спас...

– Да?.. Это меняет дело. Но не совсем... Только пусть попробует подойти к ней, голову отверчу...

За Наташу, конечно, пацану этому спасибо. Только это вовсе не значит, что он имеет права на Наташу.

– Да она его к себе и не подпускает. Не нравится он ей, и все тут. Ты же знаешь, какой у нее характер... Дорогой, а когда мы в Ялту поедем? Ты же обещал...

– Верно, обещал. Да не мог. Закрутился, делами оброс.

– Я уже и отпуск взяла. И муж согласен меня отпустить...

Муж... Рогоносец хренов!

– Да, наверное, и я сорвусь на моря. На пару недель. Хватит?

И дочку, конечно же, с собой возьмут. Ей невдомек, зачем ее похитили. Не знает, кто ее настоящий отец, что он представляет из себя. Но когда-нибудь ей об этом узнать придется...

* * *

– Ты совсем не думаешь обо мне? – Олеся в гневе наворачивала круги по комнате. – Даже смотреть на меня не хочешь...

Леон сидел на диване, голова откинута, глаза в потолок. Сцены ревности. Как они ему надоели!

С того самого дня, как Олеся узнала о существовании Наташи, в нее вселился дьявол. Вот уже две недели рвет и мечет, злость на нем срывает.

Как-то раз на природу вдруг решила его вывезти, а он, дурак, возьми да согласись. В глухомань лесную Витя, ученик его, на машине своей их вывез. Какой-то заброшенный монастырь. Места красивые, спору нет. Только к чему все это? Леон так и не понял. А Олеся думала, что он поймет. Но до него не доходило. «Место здесь святое. Как наша любовь...» Бред сивой кобылы. Глупее фразы Леон никогда не слышал. Монастырь и любовь... А может, что-то есть в этом общее? Святая обитель заброшена, и любовь их тоже в полном упадке. Сказать ей об этом не решился. И правильно сделал: такой бы хай Олеся подняла.

После каждой тренировки она к себе домой его тащит, в постель тянет. Он соглашается, из жалости. Кретин. Надо обрубать концы. Помучается девчонка, поплачет, а потом забудет. Молодая она еще, чтобы зацикливаться на несчастной любви. Семнадцать ей всего. Восемнадцать через три месяца стукнет...

– Олеся, – сказал Леон, затягивая паузу.

– Что? – не выдержала она.

– Нам надо расстаться...

– Расстаться? – У нее отвисла челюсть. – Но почему?

– Потому что я люблю другую...

– Так я и знала! Так я и знала!.. Это она, эта сучка Наташа, малолетка чертова...

– Да, ты угадала... Извини, так уж вышло...

– Я тебя ей не отдам! – Ее глаза затуманились, в них мелькнул огонек безумия.

– Я не вещь...

– Но я тебя люблю и жить без тебя не могу...

Ну вот, сопли полезли...

– Поверь, мне очень жаль, что все так получилось...

Леон встал, тяжело вздохнул и направился к выходу из комнаты. Только ничего у него не вышло. Олеся подскочила к нему, схватила за руку. Отцепиться от нее можно было только силой. Но не выламывать же ей руки...

– Если ты уйдешь, я убью себя...

Эта угроза не беспочвенная. А вдруг и на самом деле наложит на себя руки?

– Останься. Прошу тебя... Хотя бы на одну только ночь...

Ладно, на эту ночь он с ней останется. Но это в последний раз.

В постели Олеся буйствовала. Она делала все, чтобы Леон был доволен. Как будто секс – это главное в жизни.

Закончилось все в третьем часу ночи. С чувством исполненного долга Леон повернулся на бок и закрыл глаза. Олеся направилась в ванную. Засыпая, он слышал, как она тихо разговаривает с кем-то по телефону. О чем именно, он не разобрал...

Утром его разбудила Олеся. Она склонилась над ним и ласкала его мужское достоинство. Было так хорошо, что Леон застонал от блаженства. А потом Олеся легла на спину, он забрался на нее и ввел в нее свой инструмент. Она закричала. Как будто ее насилуют. Какой-то новый прикол...

И в это время дверь в ее комнату распахнулась. На пороге стояли ее родители. Они были возмущены, их глаза готовы были выскочить из орбит.

– Что это такое? – прогрохотал отец.

Леон как ошпаренный отскочил от Олеси, схватил простыню, закрыл ею свои чресла. Никогда еще ему не было так стыдно, как сейчас.

– Папа, он изнасиловал меня, – заплакала Олеся, даже не пытаясь скрыть свою наготу.

А вот это удар ниже пояса. Леон похолодел.

– Да я его!

Олесин отец шагнул к нему. Здоровый мужик, в руках сила немалая.

– Папа, не надо... Я на него в милицию пожалуюсь...

В милицию?! Леон с еще большим удивлением посмотрел на Олесю. Вот так номер! Она на него заяву в милицию накатать собирается. В изнасиловании обвинить... Он был так растерян, что не мог сказать ни слова...

– Вон отсюда! – завизжала ее мама, указывая ему на дверь.

Непослушными руками Леон натянул на себя брюки, накинул рубашку. И тут Олесин отец схватил его за шкирку и как напроказившего щенка потянул к выходу из квартиры. Леон не сопротивлялся и через несколько мгновений был вышвырнут на лестничную площадку. И вдогон ему полетели его кроссовки...

Он шел по улице с опущенной головой. Олеся предала его, по-скотски подставила. Изнасилование перед родителями разыграла. И милицией еще угрожает... Ну, насчет милиции – это скорее всего не всерьез. Так, напугать хотела... А вдруг все же до милиции дело дойдет?

Не думал Леон, что Олеся явится на тренировку. Но она пришла. Только без кимоно. И подло улыбнулась.

– Ну что, ушел от меня? – с издевкой спросила она.

– А разве нет? – с трудом сохраняя спокойствие, ответил он.

– Заявление уже в милиции...

– Ты шутишь...

– Ничуть. Ты изнасиловал меня. И родители это подтвердят. А еще я побои сняла...

– Какие побои?

– Ты же меня бил...

– Ты что, с ума сошла?

– Нет. Я просто несколько раз себя ущипнула... Но кто докажет, что это следы не от твоих рук?

На лбу у Леона выступила испарина. Вот мразь! По полной программе его в оборот взяла. Врезать бы ей по физиономии!..

– Сука ты!

– Да, сука... Но твоя сука...

Она откровенно издевалась над ним.

Если она в самом деле заявила на него в милицию, ему не избежать тюрьмы. И срок немалый накрутят.

– Но меня же посадят...

– Так тебе и надо!

Ее злорадная улыбка убивала.

– Но я же ни в чем не виноват...

– Как это не виноват? Ты бросил меня. Это преступление...

– Что ты хочешь от меня?

– Женись на мне. И я заберу заявление...

– Это шантаж...

– Ну и что? Я же говорила тебе, что никому тебя не отдам... Никуда ты от меня не денешься...

– Я не могу жениться на гадюке! – с достоинством сказал Леон и повернулся к ней спиной.

– Ну, ну, – послышалось вслед. – Мы еще посмотрим...

А на следующее утро домой к нему заявились два милиционера.

– Гражданин Булатников, вы арестованы...

Леон уже знал, какое ему предъявят обвинение. Он без разговоров протянул милиционерам руки. И обреченно вздохнул, когда на них защелкнулись стальные браслеты наручников.

Леон слышал о камерах в местной тюрьме. Грязное вонючее помещение, под завязку забитое отбросами общества. Звериные нравы царят здесь, не так просто освоиться в этой среде.

Вопреки ожиданиям, в камере было сухо и просторно и парашей не воняло. Шесть железных коек с матрацами, в один ярус. Дышится легко. Только вот контингент не очень. Три здоровых мужика с волчьими взглядами и густой паутиной татуировок на телах. Типичные уголовники. Добра от таких не жди. И еще двое обитателей. Эти обыкновенные люди. Интеллигент в очках и старик с умиротворенным взглядом.

Коренные обитатели тюрьмы разместились за грубо сколоченным столом. Нещадно курили и резались в карты. Но они оторвались от этого занятия, когда в камере появился Леон.

– У-у, тю-тю, какой голубчик! – прошепелявил один.

И зловеще сверкнул взглядом. – Назовись? – спросил второй.

– Не понял...

– Кто такой, по какой статье тебя сюда впарили? – сердито объяснил третий. – Фраер дешевый...

– Леонтий меня зовут. А номер статьи не знаю, не объяснили...

– А сам не знаешь?

– А я что, юрист?..

– Короче, что шьют тебе?

– Да вроде как изнасилование...

Уголовники как-то странно оживились. Их лица исказили гнусные улыбки. Один из них поднялся из-за стола и подошел к Леону. Из его открытого рта воняло.

– А ты знаешь, козел, что мою сестру изнасиловали? – прошипел он.

Ну да, если бы у Олеси был такой брат, Леон и знать бы ее не захотел... Шутка, но она придала ему бодрости.

– А как ее зовут, твою сестру? – усмехнулся он.

– Я могу сказать, как будут звать тебя, – захохотал кто-то за столом. – Людой ты у нас будешь...

– А мне больше Таня нравится, – загоготал другой.

– Понял, козляра, кем ты будешь? – спросил с издевкой тот, который стоял рядом с Леоном. – Мохнатый сейф ты вскрыл, за это у нас опускают. Сечешь?

– Куда опускают? – не понял Леон.

– Ты чо, в натуре, дикий?.. В шоколадницу контачить тебя будем...

– Давно я петушатины не пробовал! – послышался голос из-за стола.

– Своя баба у нас теперь будет на хате...

Наконец-то до Леона дошло. Его собираются изнасиловать. Но он же не педераст!

– Э-э, вы что? – Он отступил на два шага назад.

– Цыпа, цыпа, цыпа, петушок ты наш... – шагнул за ним уголовник.

– Люду хочу, Люду! – заорал второй, поднимаясь из-за стола.

– А я Таню! – заголосил третий, присоединяясь к нему.

Трое против одного. Но у Леона есть шанс.

– Не подходите, худо будет. Предупреждаю вас!

Но его никто не слушал. Первый уголовник протянул к нему руку, схватил за майку.

И тут же поплатился за это. Леон взял его кисть на болевой прием. И сразу же удар коленкой в пах. Противник заорал от боли. Удар ладонью в адамово яблоко оборвал его крик. С одним покончено. Остались двое.

Уголовники бросились на него одновременно. Одного он достал кулаком в солнечное сплетение. Второй пнул его ногой в живот. Хотел добавить кулаком в челюсть. Но Леон успел заблокировать его руку и врезать ногой ему по коленке. Тот взвыл. Пока он приходил в себя, Леон добил первого. Точный и резкий удар в позвоночник надолго отключил его от внешнего мира. Второго он послал в глубокий нокаут локтем в висок...

Пусть знают, что его задница неприступна!

Уголовники лежали на холодном полу. Леон направился к двум другим обитателям камеры.

– Эй, мы здесь ни при чем! – отодвигаясь от него, закрылся руками очкарик.

Боится, что и ему достанется. Только зря.

– Где здесь свободная койка? – хмуро спросил Леон.

Свободной оказалась койка возле параши. Нет, туда он не ляжет. Но и очкарика со стариком сгонять со своих мест не станет.

– А где эти спят? – Он кивнул на бесчувственных уголовников.

Ему показали их койки. Леон выбрал место получше.

* * *

Граф вернулся с курорта. Ровно две недели жарился на солнце. Кайф! И Анжела всегда под боком. Жаль, трахал ее нечасто. Приходилось выбирать моменты, чтобы Наташа ни о чем не догадывалась. Для нее Граф был всего лишь случайным знакомым мамы. Просто друг...

И вот он снова в Задворске.

В городе все спокойно. Никто ни на кого не наезжает, никто ни перед кем права не качает. Но все это до поры до времени. Сейчас такие времена, когда дерьмо само наверх всплывает.

– Тут это, чувака, которым ты интересовался, менты замели, – как о чем-то третьестепенном сообщил ему Финт.

– Какого чувака? – не сразу понял Граф.

– Ну этот, Леонтий... Каратюга, короче...

Все ясно. Этот пацан Наташу от Лешего спас. Граф им еще до отъезда интересовался. Финт вмиг справки о нем навел. Тренер по карате, черный пояс. Очень хорошо. Только благодарить он его не собирался. Пусть радуется, что ему по башке за Наташу не настучали...

– Откуда знаешь?

– Да на хату он попал, где Чучело парится...

– Ну и...

– С Чучелом Пистон и Клещ чалятся. Всех троих чувак замесил... Опустить они его хотели...

– Беспредел, в натуре...

– Да нет, не беспредел... Чувак за мохнатый сейф на хату загудел...

– Да ты чо?..

– Я тут на всякий случай справки навел. Чувак бабу свою изнасиловал. Ну вроде того. Но это туфта. Он девке этой уже давно вправляет. А тут какой-то разлад у них. Девка заяву ментам и накатала...

– Подстава?

– Она самая... С девкой бы перетереть...

– Зачем?

– Пусть заяву заберет...

– А на хрена?

Пусть Леонтий к хозяину идет. От Наташи будет подальше. И вообще, пусть знает, как с девками связываться... Только вот в петухах ему ходить не пристало...

* * *

Двое суток Леон не смыкал глаз. Боялся заснуть. Во сне он беспомощный. Три урки только и ждут, когда он расслабится. И ведь дождутся когда-нибудь...

Третья ночь в камере. Урка на соседней койке не спит. Все ждет, когда Леон заснет. Но не дождется...

Глаза закрывались, сон накатывал мощной волной. Но Леон держался. И все же под утро он проиграл бой. Заснул...

Проснулся от боли. Три закоренелых уголовника стащили его с койки, бросили на пол. Двое держали за руки, третий с силой бил по почкам. Боль невыносимая. Еще немного, и он потеряет сознание. А вслед за этим и девственность своей задницы. Он станет петухом.

Леон заорал. Не столько от боли, сколько от обиды.

И вдруг скрипнула дверь в камеру. На пороге появился сержант-надзиратель.

– Прекратить безобразие! – заорал он.

Но входить в камеру не решался.

Урки неохотно оставили Леона и разбрелись по своим койкам.

– Иди сюда! – Надзиратель поманил пальцем одного уголовника.

Тот подчинился с еще большей неохотой.

Леон видел, как сержант ему что-то передал.

Надзиратель закрыл дверь в камеру. С другой стороны, разумеется. «Коренной» сел на свою койку, развернул клочок бумаги. Значит, надзиратель передал ему какую-то записку.

Лицо урки выражало разочарование. Даже обиду. Он с неприязнью посмотрел на Леона.

– Ну чо, фраерок, моли своего ангела... Сам Граф за тебя впрягся. Подстава вышла, не вскрывал ты мохнатого сейфа. Не велит тебя трогать...

– А чего это Граф за него подписывается? – недовольно спросил второй урка.

– А вот это не твое собачье дело, – с умным видом пояснил первый. И Леону: – Живи, щегол!

Никакого Графа Леон не знал. Кто он такой, с чем его едят, неясно. Зато понятно, что здесь, в тюрьме, его слово весит больше прокурорского.

В эту ночь он спал спокойно. И в следующую тоже...

* * *

– Леон, милый, ну, одумайся. – Олеся смотрела на него умоляющим взглядом.

Эх, если бы дотянуться до этой сучки, пережать руками ее кингстоны! Но нельзя! Их разделяет решетка...

Вторую неделю он под следствием. И вторую неделю Олеся ходит к нему. Одуматься просит. Хочет забрать свое заявление. В обмен на печать в паспорте. Но теперь она точно этого не добьется...

– Шла бы ты отсюда, а?

Больше ничего он не мог ей сказать.

Женщина-следователь глядела на нее сердито.

– Итак, вы хотите забрать свое заявление? – Ее тон был сух и неприятен.

– Да, хочу, – тяжело вздохнула Олеся. – На самом деле все не так, как я написала...

– А как?

– Мы дружили с Леоном. Но он хотел меня бросить. И тут на меня нашло. Я разыграла спектакль, позвонила родителям...

– Зачем вам все это?

– Женить на себе хотела...

– Вы мне этого не говорили, – сверкнула глазами женщина. – Ваши действия можно квалифицировать как шантаж. Вы сами можете попасть за решетку. Лет пять вас устроит?..

Внутри у Олеси все перевернулось. Неужели все так далеко зашло?

Да, она очень любила Леона. Готова была на все, лишь бы оставить его себе. Даже в тюрьму его посадила. Но он не хочет жениться на ней. Он презирает ее. Они никогда не будут вместе... Она поняла это, поэтому хочет забрать заявление. Пусть Леона освободят... Но тогда посадят ее саму... Ей стало страшно.

– Я не хочу сидеть в тюрьме, – побледнела она.

– Я тоже так думаю... У меня были ваши родители. Они просили меня наказать преступника...

– Но Леон не преступник. Он не насиловал меня...

– Но вы же спали с ним?

– Да...

– А сколько вам лет?

– Семнадцать...

– Вот видите, вы еще несовершеннолетняя. А это знаете как называется?

– Как?

– Совершение развратных действий с малолетними... В общем так, заявление вам не отдаю. Если вы будете настаивать, я добьюсь возбуждения уголовного дела с целью привлечь вас к ответственности. Вы меня понимаете?

– Да...

– Тогда не смею больше задерживать вас...

Олеся выходила из кабинета, не чувствуя под собой ног. Больше всего на свете она хотела бы сейчас умереть...

* * *

Не раз смотрел Леон фильмы про героическую милицию и негодяев-жуликов. Видел на экране и преступников, сидящих на скамье подсудимых. Иной раз представлял себя на их месте, и ему становилось жутко.

И вот суровая действительность посадила на это страшное место его самого.

Олеся, потерпевшая и главный свидетель обвинения, отсутствовала. Леон уже знал, что вчера вечером она наглоталась таблеток какого-то снотворного. Хотела покончить с собой. Но не вышло. Чуть-чуть не хватило дозы. Сейчас она в тяжелом состоянии в больнице. Давать показания она сможет не раньше чем через месяц, а то и два.

Но прокурор так долго ждать не хочет. Ему бы побыстрее закрыть дело и сдать его в архив. И для этого Олеся, оказывается, вовсе не нужна. Есть ее заявление, протокол допроса, а потом еще в качестве свидетелей выступили родители потерпевшей. Да и чего тут мудрить? Вина подсудимого не вызывает сомнений. Дружил с девчонкой, склонил к сожительству. А ведь она несовершеннолетняя – это ясно как божий день. В завершение всего подсудимый изнасиловал несчастное дитя. Родители потерпевшей дали показания в суде – этого хватило, чтобы разрушить хрупкий бастион защиты.

Суд удалился на совещание.

Леон посмотрел на своих родителей, на брата. Красноречивый взгляд Ивана. Терпи, мол, казак, атаманом будешь... Ни отец с матерью, ни он сам не верили, что Леон виновен. Но от них, увы, ничего не зависело.

Через полчаса судьи вынесли приговор. Четыре с половиной года колонии строгого режима. Леон был готов к этому, но все же гремучая тоска навалилась на него. Не в состоянии совладать с собой, закрыл глаза.

Приговор вынесен, и поздно что-либо изменить.

Глава вторая

– Ничего, ты девчонка крепкая, настырная. Ты еще своего добьешься...

Тренер не смотрел ей в глаза. Ей скоро девятнадцать, а она как стояла в начале пути, так и стоит. Одно хорошо – на мастера спорта сдала.

Почти год прошел с тех пор, как Леона посадили. Олеся не находила себе места. Понимала, что сотворила великую глупость. По ее вине человек попал за решетку. И не просто человек, а дорогой и любимый. Ей даже не хотелось жить. Перед судом она наглоталась таблеток. Думала, конец. Но нет, ее откачали. Три месяца в больнице. И дома еще столько же – реабилитационный период.

По этой причине не попала в сборную страны по биатлону. А ведь все лето набивала руку в стрельбе из спортивной винтовки. Отличных результатов добилась. Мало того, она и сезон пропустила. Ни на одном соревновании не была. К тренировкам она могла только в апреле приступить. Но снег же не будет ее ждать.

– Это хорошо, что ты повышаешь уровень мастерства по стрельбе. И на общефизическую подготовку жми, – продолжал тренер. – Глядишь, зимой на чемпионат Союза возьму...

Не очень-то он верит в это. Но это его личные проблемы. А она своего добьется. О ней еще заговорят...

И все же домой она шла в расстроенных чувствах.

– Олеся! – уже во дворе она услышала знакомый голос.

Она обернулась и увидела Жоржа. Май, жара, а он в военной форме. На груди золотом горит Звезда Героя. На лице улыбка. Опираясь на палочку, он шел к ней.

– Вот я и вернулся, – радостно сообщил он.

Как будто она его ждала... А ведь он когда-то хотел, чтобы она стала его девушкой... да и сейчас, похоже, не прочь...

– Это просто замечательно! – натянуто улыбнулась она.

Ее глаза разглядывали Золотую Звезду. О такой награде мечтают миллионы мужчин, но далеко не всем она достается. Герои Советского Союза – это что-то вроде святых. В их честь не воздвигают храмы, зато корабли их именами называют, улицы, школы... И Жорж один из них. Да о таком кавалере можно только мечтать. Девчонки-соседки от зависти уписаются...

– Ты рада мне?

Жорж здоровенный, как буйвол. Но наивный, как ребенок.

– Очень...

А может, она и в самом деле рада ему...

– Ты сегодня вечером свободна?

– Да, а что?

– Хочу пригласить тебя в ресторан...

– Приглашай...

Ух ты, ресторан!..

* * *

Наташе пятнадцать лет. Позади девятый класс, еще два года – и прощай, школа. Совсем взрослой станет. Да она и сейчас достаточно взрослая. По крайней мере, прекрасно понимает, что происходит между мамой и дядей Федором.

Дядя Федор. Смешно-то как. Прямо кот Матроскин из Простоквашина. Только в нем самом смешного нет ничего. Мужчина от ногтей до кончиков волос. От одного взгляда попадаешь под его обаяние. А вдобавок ко всему он еще и достаточно красивый. Не то что этот, как его там... Леонтий.

Леонтий парень крутой, она не спорит. Только лицом не очень. Не нравится Наташе этот тип мужчин. Поэтому пролетел парнишка над ней, как фанера над Парижем. Не подпустила она его к себе.

И правильно, кстати, сделала. Оказывается, Леонтий попал за решетку. За совращение малолетних, как сказал дядя Федор.

Дядя Федор все знает. Он тоже из Задворска, как и она с мамой. Второй раз он вместе с ними в Ялте отдыхает. Они на пляж, он за ними. Они в столовую, он тут как тут. Заменитель папы. И, между прочим, он даже спит с мамой. Как это ни прискорбно.

Что ж, папа сам во всем виноват. Нельзя отпускать маму одну на море...

У мамы любовь. Не какой-то там курортный роман, тут серьезней. Дядя Федор для нее все. Наташа знает это. Только не знает, кто он такой. Наверное, моряк. А иначе как объяснить то, что у него на теле много татуировок? А может, водитель-дальнобойщик? Вот у них сосед, дядя Леня, так тот водитель. У него все руки в наколках...

А еще у них есть другой сосед. Павел Андреевич Булыгин. Нет, он не водитель и не моряк. Интеллигент он с ног до головы. И она любит Павла Андреевича. Да, любит! А что, не имеет права? Конечно, было бы правильней влюбиться в одноклассника или в того же Леонтия на худой конец. Но она любит человека, который годится ей в отцы.

Павлу Андреевичу под сорок. Врач, заведующий хирургическим отделением городской больницы. Потрясающе красивый мужчина. А еще, увы, семьянин. Жена у него и двое детей. А ее он не воспринимает как женщину. Нисколько не интересуется ею. А ведь догадывается, что она влюблена в него.

– Наташа, золотко мое, что с тобой? – как будто откуда-то издалека донесся голос матери.

Наташа открыла глаза, посмотрела на нее. Вот она, рядом с ней сидит. И дядя Федор возле нее. За руку ее держит. Хотя бы убрал для приличия...

– А что со мной, мама?

– Ты о чем-то думаешь. И злишься при этом. У тебя такая гримаса, будто ты кого-то убить хочешь...

– Это мое дело!.. И вообще, отстаньте от меня все!..

Она поднялась с шезлонга и, не удостоив мать взглядом, пошла куда глаза глядят.

– Отцовский характер, – услышала она за спиной голос дяди Федора.

А что он вообще знает о ее отце?

* * *

Жорж достал ключ, сунул его в замочную скважину, открыл дверь.

– Прошу! – весело воскликнул он.

Олеся первой прошла в квартиру, он за ней.

Слаб он еще. Дает знать о себе ранение. Но дела идут на поправку. Скоро совсем очухается, инвалидность снимут, к нормальной жизни вернется. И на Олесе женится.

Олеся не красавица. Но разве на одних красавицах женятся? Нравится она ему. Может, он даже любит ее. Очень он переживал, когда она с Леоном сошлась. Но Леон и Олеся расстались. Друг его в тюрьме. Вроде изнасиловал кого-то. А Олеся с ним, с Жоржем. И о Леоне ни слова. Как будто и не было его никогда в ее жизни...

– Отличная квартирка! – В голосе Олеси звучал восторг.

Еще бы не отличная. Пусть и однокомнатная, но улучшенной планировки. Комната двадцать метров, кухня – двенадцать. И лоджия роскошная. Почти центр города.

Еще в прошлом году, когда в госпитале лежал, он через мать собрал все документы для постановки в очередь на квартиру. А разве он не имел на это права? Участник войны, Герой Советского Союза. Выделили ему квартиру в новом доме. А еще он о «Запорожце» для себя по льготной цене ходатайствует. В следующем месяце обещают машину. Не зря же он кровь на чужой земле проливал.

Все у них с Олесей будет. И квартира, и машина, и семейное счастье. Жорж чувствовал в себе пробивные силы. Струнка в нем предпринимательская обнаружилась. Он еще не знает, как и на что, но организует свой бизнес.

– Квартира-то хорошая, – кивнул Жорж. – Но нам скоро покажется мало. Ведь ты же родишь мне сына?

– Или дочку, – зарделась Олеся.

Вопрос об их свадьбе был решен. Заявление уже лежало в загсе. Через пару недель состоится церемония бракосочетания.

Жорж и Олеся осмотрели новую квартиру. До самого вечера строили планы на будущее. А потом он проводил ее домой. И к себе отправился. И у подъезда своего дома столкнулся с Андроном и Бобом.

– Привет, братан! – набросился на него первый.

– Здорово, Жорж! – полез обниматься второй. – Как ты?

– Да ничего, жить можно...

– Ты домой?

– Да вроде...

– Так еще и десяти нет... А ну поворачивай назад. В кабак пойдем. Надо же встречу отпраздновать...

– Что, деньги завелись? – спросил с улыбкой Жорж, хлопнув Андрона по плечу.

– Да не так чтобы завелись, но на кабак хватит...

Андрон и Боб закончили первый курс училища. Еще три года – и они офицеры ВДВ. Сейчас они в отпуске. Пару недель в Геленджике на солнце жарились, а теперь вот домой приехали. Через десять дней обратно уезжают.

– Я ведь жениться собираюсь, – радостно сообщил Жорж после первого тоста за встречу.

Сам он не пил. Категорический запрет врачей.

– Да ну! На ком?

– На Олесе, на ком же еще...

– На Олесе? – как-то странно посмотрел на него Андрон.

И переглянулся с Бобом.

– А что тут такого? Я ведь за ней давно бегаю...

– Да только она-то за Леоном бегает...

– Ну, это уже в прошлом...

– Конечно, в прошлом. Леон за решеткой, а Олеся твоя новую любовь крутит...

– Не она же его туда отправила, – огрызнулся Жорж.

– Как не она! – удивился Боб. – А кто?

– Да мне-то откуда знать...

– Нет, ты серьезно? – недоуменно спросил Андрон.

– Что серьезно?

– Леона за изнасилование Олеси посадили...

Теперь округлил глаза от удивления Жорж.

– Ты это, знай, когда шутить...

– Да не шутит он, – вступился за брата Боб. – Леона обвинили в изнасиловании Олеси... Но ты же не можешь об этом не знать...

Выходит, может.

Леон писал ему, что его обвинили в изнасиловании и дали срок. Но не объяснял, кто именно подложил ему свинью. И он сам это не узнавал. Правда, один раз Олесю спросил. Но наткнулся на глухое молчание. И отступил...

– Так это что, она на него заявление написала?

– А то кто? – В голосе Боба звучало презрение.

– Она Леона на себе женить хотела. А тот ни в какую. Обиделась она на него, блин, и отомстила... Всю жизнь пацану испоганила...

– Паскуда она, братан, ты уж не обижайся...

Жорж ничего не ответил. Он молча потянулся к бутылке, наполнил стакан и, не глядя на друзей, залпом выпил.

* * *

На встречу с Жоржем Олеся летела как на крыльях.

Не любила она этого увальня так, как Леона. Но чувство какое-то к нему все же питала. Хорошо с ним, уютно. А еще квартира у него есть, и грандиозные планы на будущее. За таким мужчиной она будет как за каменной стеной.

– Привет! – Она подскочила к нему и подставила щеку для поцелуя.

Только Жорж не торопился целовать ее. И старательно прятал глаза.

– Что с тобой, дорогой? Что случилось?

– А что с тобой? – В голосе его зазвенел металл.

– О чем ты?

– Зачем ты посадила Леона?

Ах, вот оно что!.. Олеся похолодела.

– Жорж, я не хотела, так вышло...

И она пустила слезу. Нужно разжалобить Жоржа. Тогда он снова станет мягким как воск.

– Я хотела его всего лишь попугать. Я собиралась забрать заявление, но мне не дали...

Из ее глаз потекли уже настоящие слезы. Сейчас она не думала о Жорже. Ее мысли занимал Леон. Она всегда плакала, думая о нем. Бедный он, по ее вине на четыре с половиной года в колонию попал. Нет ей прощения... Но и Жоржа она потерять не может...

– Сказки...

– Нет, клянусь, так все и было... Следователь обещал меня посадить, если я заберу заявление...

– Ну и села бы!

В голосе Жоржа не было жалости.

– Да ты что, лучше умереть... Я, между прочим, умереть и хотела. Таблеток нажралась, еле откачали... Жорж, ты должен простить меня...

– А Леон тебя простил? – хищно сузил глаза Жорж.

А он вовсе не такой простачок, каким кажется.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Врешь! Знаешь, что Леон не мог тебя простить...

– Ну виновата я, виновата... Что же мне теперь делать? Посоветуй!

– Да?.. Ты когда на Леона в милицию заявляла, моего совета спрашивала?.. В общем так, заявление из загса я уже забрал...

– Зачем?

– Я не собираюсь жениться на тебе... Ты, конечно, мне нравишься. Но я не смогу жить с тобой. У меня есть совесть... Ты хоть знаешь, кто для меня Леон? Он даже больше чем брат... Ты предала его, значит, предала и меня... Все, прощай...

Жорж резко повернулся к ней спиной и пошел от нее прочь.

* * *

Капитан Осинцев возвращался со службы в двенадцатом часу ночи. Он уже подходил к дому, когда послышался женский вскрик. Негромкий, но отчетливый. И направление нетрудно было вычислить.

Капитан жил в частном секторе, флигель в доме у одного куркуля снимал. Рядом также частные дома. И вот в одном из них кто-то ждет помощи...

Осинцев вычислил дом, тихо подступил к забору, достал табельный «макаров». Прислушался. Нет ли во дворе собак? Но все вроде спокойно, если не считать, что в самом доме что-то происходит. И дай бог, если он ошибается...

Но он не ошибался. Подкравшись к дому, заглянул в окно. И увидел жуткую картину. На диване лежала женщина. Рот у нее был забит кляпом. Чтобы больше не орала. А над ней суетились двое крепких мужиков. В руках у одного был паяльник.

Вначале Осинцев подумал, что женщину хотят изнасиловать. Но паяльник... Наверняка ее пытать собираются. Скорее всего это грабители. Ворвались в дом к женщине, связали, заткнули рот, а теперь будут требовать деньги...

Надо действовать. Можно вызвать подмогу. Но как? До ближайшего телефона десять минут ходьбы. Да и если бежать, это тоже время. А грабители ждать не будут. Паяльник уже раскален, сейчас им жечь начнут...

А-а, была не была!

Осинцев снял пистолет с предохранителя, дослал патрон в патронник и быстрым бесшумным шагом направился к двери дома. Она была открыта. Он распахнул ее, но в сени зайти не успел...

– Стоять, козел! – неожиданно послышался сзади чей-то голос.

Капитан хотел развернуться, но в затылок больно уперся ствол пистолета.

– Только пошевелись, ублюдок... Пошел!

Под давлением ствола в голову он зашел в дом. Его ввели в комнату. Он увидел осклабленные лица грабителей. И тут же сильный удар ребром ладони в сонную артерию вышиб из него сознание...

* * *

Генка Осинцев повесился. Застрелил свою любовницу и повесился. Бред сумасшедшего! Не было у Генки любовницы. Он свою жену до безумия любил. И вообще, Генка самый порядочный человек...

Осинцева подставили. Кто-то в этом доме вырубил его, затем с его руки навел табельный пистолет на женщину, выстрелил.

Все против него. Отпечатки пальцев на пистолете, микрочастицы пороховых газов на руке после выстрела. И везде отпечатки его пальцев. На деревянных частях дивана, на столе, стуле, с которого он завис с петлей на шее. И даже на кухне его пальчики. Никаких других отпечатков пальцев, кроме его и убитой, не было. Кто-то неведомый очень тщательно фиксировал версию убийства из ревности. И неудивительно, что следователь так за нее ухватился.

Но только оперуполномоченный городского уголовного розыска капитан Михайлов знал, что Генку подставили. И он поклялся, что найдет ублюдков, которые это сделали...

Всего полдня понадобилось ему, чтобы выяснить, кем была покойница. Оказывается, она была любовницей заместителя генерального директора Задворского алюминиевого комбината. Где цветной металл, там криминал. А где криминал, там смерть и кровь... Кто-то хочет подобраться к заместителю генерального директора, взять его в оборот. И легче всего это сделать через его любовницу. Вот и наехали на нее. А Генка каким-то образом оказался в доме. Да ведь он рядом жил.

Вывод один. Убийцы рвутся к контролю над алюминиевым комбинатом. Работают они с умом. Умеют путать следы. Значит, добраться до них будет непросто. Но капитан Михайлов до них доберется. Пусть в этом никто не сомневается...

* * *

Самый дорогой ресторан в городе – «Алмазная звезда». Ходили сюда только избранные. Не так-то просто было заказать столик.

Граф открыл ресторан полгода назад. В конце девяностого года. Роскошный вместительный зал на полсотни столиков, эстрада, бильярдный зал на четыре стола, бар. Повара высший класс, «халдеи» вышколенные, культура обслуживания на высоте, швейцар на входе, три вышибалы во избежание инцидентов постоянно дежурят. Спокойно здесь. Заглядывает сюда братва, у кого «бабки» водятся. Но ни драк, ни разборок не бывает. Знают, Граф за такой «косяк» голову кому угодно открутит. Боятся братки испохабить его бизнес. И девочки здесь на эротический десерт козырные подаются. И полная гарантия, что не кинут на том же клофелине, не обчистят до нитки. А пусть попробуют...

Ресторан на подставное лицо оформлен. Но истинный хозяин Граф. На его деньги кабак отгрохали...

Со всех сторон обложил он алюминиевый комбинат. Вася Самохвал от правосудия откупился, теперь на него пашет, за долю в деле. Фирму коммерческую возглавляет, которая опять же Графу принадлежит. «Косяков» он уже не допускает, дело как по маслу идет. По льготной цене закупает партию металла, двигает его за бугор, на баксы приобретается бытовая техника и гонится в Союз. «Бабки» варятся конкретные. Граф на этом уже «лимон» баксов сделал.

Алюминиевый комбинат – это далеко не все. Граф уже второй год водочный рынок осваивает. На спиртовой завод вышел. Кого-то купил, кого-то запугал. Теперь по льготной цене спирт пищевой цистернами закупает. За городом в укромных местах у него несколько подпольных мини-заводов. Фальшивую водяру там в бутылки катают, этикетки самопальные ляпают, пробки всякие – завинчивающиеся и нет. Все чин-чинарем. С водярой сейчас проблемы. Так просто ее не достанешь. Поэтому левый товар уходит влет. Не слабые «бабки» делает на этом Граф.

Алюминий, ресторан, нелегальная водка – это его бизнес. Навар с него он себе в карман кладет. И никто против этого вякнуть не смеет. А потому что не водится за ним «косяков». В общак он отстегивает исправно. И с других долю требует. Иначе перо в бок или задницу на флаги. Все урки городские процент от наваров своих мутных в «казну» несут. «Караси», которые с законом из-за бизнеса своего не в ладах, тоже не уходят от черного налога. Сутенеры, разумеется, от взноса не освобождены. Но и это еще не все. Граф данью частные рестораны, технические центры, магазины обложил, которые покрупнее и побогаче. Все на общак работает. «Грев» на зоны жирный уходит, братва на кичманах тащится от такой заботы. Все поклоны Графу шлют.

Никто не может его обвинить, что он плохо за городом смотрит. Все у него в ажуре. Только вот до сих пор он не в законе. «Бродяги» маститые нос от него воротят. Коммерцией, мол, круто занимаешься, слишком кучеряво живешь – «косяк» это. Старой закалки законники. Как покойный Платон. В Москве, говорят, законы воровские гибче стали. Там Графа бы уже давно короновали. Но в его родных краях ничего не меняется. Вор должен вести скромный образ жизни, и все тут. А Граф – он на то и Граф, чтобы жить на широкую ногу...

Он отхлебнул из бокала, вспомнил про Анжелу. С ней у него все в ажуре. По-прежнему наставляет рога ее мужу. А с дочкой отношения – лучше не бывает. Наташе скоро шестнадцать. Опасный возраст, в какую-нибудь историю запросто может вляпаться. Но Граф присматривает за ней. И если вдруг какая беда, не даст ей сгинуть. Слишком дорога ему дочь...

Граф уже собрался уходить из ресторана, когда нарисовался Финт. Бледный как смерть.

– Перетереть надо.

– Чего тебе?

– Штока замочили!

– Что?!

– На фатеру к телке своей прикатил, в подъезд вошел, а там козлы какие-то. Две пули в него вогнали. Одну в грудину, другую в череп...

– Кто?

– Если бы я знал...

Но Финт что-то знал. Не зря же он так напуган.

– А если без луны?..

– Да так, догадки...

– Ну...

– Баул... Ты его знаешь...

Баул. Да, знакомая личность. Бывший «цеховик». В эпоху застоя кожаные пиджаки клепал, за большие «бабки» неучтенку налево толкал. Хорошие барыши на этом деле срывал. Ну и в общак, разумеется, процент сливал. Сейчас у него легальный бизнес. Тоже что-то типа ширпотреба. Но это далеко не все. Пацаны вокруг него вертятся. Все спортсмены. Штангисты, дзюдоисты, борцы. Крепкие, без вопросов. И борзые. Баул их на ларьки коммерческие для начала бросил. Данью продавцов и владельцев обложил. Затем на более крупную дичь позарился. Рынок колхозный в Западном районе города в оборот взял, данью накрыл. И пошло-поехало. Сейчас под этим ублюдком чуть ли не весь Западный район лежит. Рэкет, наркота, проституция. Впрочем, Граф не возражал. Баул и Центральный, и Восточный районы активно осваивает. А чего ему препятствовать, ведь он исправно в общак воровской отстегивает. Хотя не все сполна отдавал, гад. Но ведь не проверишь: бухгалтерии он не ведет, перед налоговыми органами за бандитский свой бизнес не отчитывается...

– Думаешь, он?

– Он, падла, больше некому... Ты же знаешь, наша опека ему поперек горла...

Да, это так. Баул беспредельщик. Ему только дай волю... Граф пока что держит его в узде. Но, похоже, кобыла не хочет тянуть телегу...

– Ну так что теперь?

– Бузить Баул начал. Под тебя яму роет. Со Штока начал. Затем меня грохнет, а там и с тобой счеты сведет...

А ведь Баул может на такое пойти. Спортсменов под ним немало, с полсотни наберется. И со стволами проблем нет. Много «бабок» он в дело вложил. Волыны закупил, тачки, радиостанции. Этот не Леший. У этого порядок во всем. Спортзал, тир, никакой наркоты, бухло только по большим праздникам. И жесткая дисциплина, замешанная на крови. Круто Баул дело поставил. И, видно, решил еще круче стать. Весь Задворск к рукам хочет прибрать... В зародыше надо было душить гада. Но и сейчас не поздно...

– Закабанел Баул, самое время под нож пускать...

– В особняке он своем, как мышь в нору зарылся. Хрен чем выкуришь...

– Это точно?

– Точняк, в натуре... Я тут уже кое с кем перетер...

– Схоронился, говоришь, на дно ушел. Неспроста... Значит, точняк он Штока замочил... Собирай братву...

Не слабо Баул дела заворачивает. Но и Граф не со свиным рылом в калашный ряд лезет. Команда у него крутая. Два десятка стволов. Пацаны еще те. И «подкованы» не хило. И «калаши» имеются, и гранатометы. Такой фейерверк устроят...

Финт получил отмашку и навострил лыжи. Но далеко не ушел. Он был уже на выходе из ресторанного зала, когда нарисовались четыре каких-то козла. Все в черном, в масках, автоматы наперевес. И сразу грохот очередей. Граф еще ничего не успел понять, а Финт уже валился на пол, дырявый как решето.

Длинная очередь ударила в его сторону. К счастью, пули прошли над головой. Очередь из второго автомата прошла ниже, но все равно не достала Графа: в это время он уже пригнулся к полу и, лавируя между столиками, уходил в сторону кухни. Но от автоматчиков он все равно бы не ушел, если бы не вышибалы. Вовремя появились пацаны, и сразу в ситуацию врубились. Достали волыны и начали палить.

Одного козла они ранили. В плечо свинцовую пломбу впаяли. Зато трое других законопатили их пулями под завязку. Всех вышибал положили. Но потеряли время. Граф ушел на кухню и черным ходом дернул на улицу...

Когда он снова появился в ресторане, там уже хозяйничали менты. Дел у «мусоров» хватало. Не зал, а поле боя. Перевернутые столы, кровь на скатертях, трупы на полу. Только посетителей погибло не меньше десятка. И «халдеев» парочка полегла. Трое вышибал. Шток. Такое вот ассорти. Из тех, в масках, не загнулся никто. Был один раненый, так его утащили, не оставили на съедение ментам.

Граф закрылся у себя в кабинете. Начал собирать братву. Самое позднее через час его «торпеды» будут здесь. Они превратят кабак в неприступную крепость. А на большее «Алмазная звезда» пока претендовать не может. Вряд ли после случившегося кто-либо из солидных клиентов рискнет провести здесь вечер. Баул мочканул Штока и Финта. Хотел завалить и самого Графа. Его он не достал. Зато нанес серьезный удар по его бизнесу.

Баул заплатит за все. Жестоко заплатит!

Граф позвонил Бекасу и Алыче. Пусть собирают братву.

В дверь постучали.

– Откройте, милиция...

В кабинет вошли два мужика в джинсах и кожаных куртках. Короткие стрижки, угрюмые взгляды, рожи кирпичом. Если бы Граф не видел их ксивы, он бы принял их за уголовников. Впрочем, ничего удивительного. Настоящие, не кабинетные опера волей-неволей сами обретают сходство с прожженными урками. Хриплые голоса, волчьи повадки, настороженные взгляды. С такими на большой дороге лучше не встречаться...

Капитан Михайлов и капитан Бутилов. Ментозавры...

– Федор Николаевич Астахов? – хмуро спросил первый.

– Он самый, – буркнул Граф.

– Надо бы побеседовать по ряду интересующих нас вопросов. Надеюсь, вы не будете возражать?

Пусть идиоты возражают. А он в кутузке оказаться не хочет. Нет у него сейчас времени шлифовать задницей нары.

Граф пригласил ментов присесть. И выслушал первый вопрос. Конечно же, он касался пальбы в ресторане.

Менты вяло спрашивали, он так же вяло отвечал. И между делом посматривал на часы. Скоро должны подъехать братки. И тогда он будет в безопасности. Ведь наверняка где-то поблизости бродит смерть. Она охотится за ним. Но он не дастся ей в руки.

Завтра же он наедет на Баула. И этому ублюдку настанет писец. Земля будет гореть под его ногами. И никакая сила ему не поможет. Пусть хоть самого дьявола себе на помощь призывает...

Менты закончили беседу, больше похожую на допрос. Ничего интересного он им сказать не мог. Не делиться же своими подозрениями насчет Баула. Ни к чему карты раскрывать...

Опера ушли. А через минуту один вернулся.

– Астахов, я смотрю, ты в непонятках, – с примесью блатного акцента, ухмыляясь, спросил он.

Ну точно, урка...

– Не понял, – нахмурился Граф.

Не, это беспредел полнейший. Ментяра, а так разговаривает.

– На Баула все валишь? – продолжал ухмыляться легаш.

– Не твое дело...

– Точно, не мое дело... Хоть бы вы все, блин, друг друга перекоцали, спокойней жить было бы...

– Ты это, за базаром следи...

Совсем оборзел мент. А может, у него какой-то козырь есть, если позволяет себе такие речи толкать?

– А мы с тобой не на киче, Граф... Короче, дам я тебе наводку. Знаю я, кто на тебя наехал...

Граф с интересом посмотрел на него. «Кто?» – взглядом спросил он.

– Информация строго конфиденциальная. От моего агента... Ты понял, о чем я?

– Без козлов в твоем деле урожая не будет. Некому будет срать и почву удобрять...

– Ага, вам, уркам, на голову срать... Короче, насвистели мне, что кое-кто предъяву тебе клеит. Киллеры уже наготове... Были... Сегодня они уже себя показали...

– Кто? – на этот раз вслух спросил Граф.

Мент куражится над ним. Как конфетку на веревочке, информацию держит. Ты попрыгай, Граф, попрыгай. Авось достанешь... «Мусор» поганый!.. А ведь наколка у него стопроцентно не липовая. Граф это нутром чуял. Тем сильней хотелось ему ее получить.

– Ну да, так я тебе и сказал...

– А какого хрена ты здесь хлебалом шлепаешь?

– Ну ты это, поосторожней...

Мент достал из кармана блокнот, ручку. Открыл лист бумаги, что-то накалякал и показал Графу.

«Десять тысяч баксов». Нагреться мент решил. Ну так оно и понятно. Зарплата у него маленькая, а жить как-то надо... Может, его на прикорм взять?.. Хотя вряд ли пойдет. Этот тип ни от кого зависеть не будет. Он по принципу: сорвал куш – и дальше преступников ловить. И ведь, скорее всего, честно работу свою делает. Что, впрочем, не мешает ему время от времени брать на лапу.

– Козлов мне моих кормить надо, сексотов то бишь, – словно оправдываясь, с усмешкой сказал опер. – Сдохнут они без «зелени»...

– Они и так сдохнут, суки, – буркнул Граф и направился к потайному сейфу.

Десять штук баксов для него тьфу. И все же жалко.

Он достал деньги и молча протянул их менту. В мгновение ока банковская упаковка из сотенных купюр скрылась в недрах его кожанки.

– В Задворске группировка одна появилась, – уже без всякого ерничанья начал опер. – Человек пять-шесть, вряд ли больше. Никто не знает, кто они: «синие», спортсмены или бывшие спецназовцы. Но ребята крутые, подготовка у них будь здоров. Задача у них до последнего времени была одна: информацию добывать, разработку объектов производить, досье на интересных людей собирать, бойцов новых искать, оружие опять же... Но теперь вот перешли к активным действиям...

– Зачем я нужен этим уродам?

– Алюминиевый комбинат... Насколько мне известно, его сейчас некий Астахов Федор Николаевич контролирует...

Опять мента на хиханьки потянуло.

– Допустим...

– Контроль над заводом – это деньги, и немалые...

– Допустим... – с еще большим нажимом сказал Граф.

– Вот группировка и стремится взять его под свой контроль...

– Хрен этим уродам по всей морде...

– Да? – словно бы удивился опер. – Этот хрен они сегодня по вашей морде, уважаемый Федор Николаевич, размазали...

А ведь правда... Пилюлю пришлось схавать.

– Группировка хорошо шифровалась. Но тем не менее засветилась. Сегодня возьмут их штаб-квартиру. Отряд ОМОНа уже на подступах... Кое-кого из ублюдков мы положим при захвате, кого-то на хаты в СИЗО запрессуем... Ты подумай, Граф, к чему я...

Следственный изолятор нашпигован людьми, подвластными Графу. Только дай отмашку, и любого завалят в пять секунд. Заточку в бок пихнут или полотенцем удавят. И если ублюдки, которые Штока и Финта разменяли, за «решками» окажутся, писец им... Вот на что намекает мент поганый...

– Чем они тебе не угодили, уроды эти? – с усмешкой прищурил глаза Граф.

– Корешка они моего прихлопнули, – помрачнел опер. – На точняк это знаю. Но доказательств никаких... Руками Графа мент задумал наказать убийц кента своего. Что ж, в «мусорской» работе это не внове. Да и Граф не прочь устроить ублюдкам «толковище»...

– Учти, «мусор», из-под земли тебя достанем, если ты туфту впарил. И до жены твоей доберемся...

Граф впился взглядом в глаза мента. Как в открытую книгу в них смотрел.

– Это лишнее...

Мент спокоен. Никаких признаков тревоги. Видно, не лепит горбатого. Все честно... А ведь какой информацией он Графа подогрел. Чистый брильянт!

Опер исчез. Ему на смену появились встревоженные Вагонетка, Дых, Капуста, Муля, Лапоть и Шмель. Этих привел Бекас. И пацаны Алычи были уже на подходе. Перед лицом смертельной опасности вся команда должна быть в сборе. * * *

– Что, облажались, придурки? – Коренастый крепыш с глубокими залысинами на крупной голове тяжелым взглядом сверлил своих головорезов.

Те виновато молчали.

– Какого-то урку достать не смогли. Позорище...

Алексея Горбылина погнали из Комитета за превышение служебных полномочий. Он служил офицером спецназа КГБ. Неплохо служил, награды имел. Но уж больно любил деньги. Из-за них на преступление пошел. Вместе с единомышленниками из своего же отряда на «цеховика» одного наехали. Знали, где он «бабки» прячет. И скачали с него все до последней копейки. Надо было бы грохнуть его, да думали, это лишнее. И зря так думали. Стукнул «цеховик» в «контору». В масках они работали, поэтому козел тот не мог их опознать. Но гэбэшные опера недаром хлеб свой едят, вышли они на Алексея и его сообщников. Всех пятерых повязали. Но прямых улик нет, доказательства их вины только косвенные. Да и честь мундира всемогущей «конторе» дорога. Словом, вся эта история увольнением из рядов доблестного КГБ для Горбылина и иже с ним закончилась. Можно сказать, испугом отделались.

Первое время Алексей жил сам по себе, пока деньги не закончились. В восемьдесят девятом снова собрал дружков под свое крыло. И начались их гастроли по стране. На дело выходили редко, но метко. И капиталец кой-какой сколотили. А потом отошли от разбоев и грабежей. Решили в Задворске осесть. Бизнесом заняться. Но не каким-нибудь, а экспортом за рубеж цветного металла. Не бандитами будут, а предпринимателями. И уже точно никогда на тюремные нары не загремят. Но сначала к комбинату нужно подобраться. И подобрались. Управляющее звено втихаря в оборот взяли. Кого шантажом, кого деньгами купили. Попутно с ментом одним расправились. Но сработали чисто, не подкопаешься. Оставалось «крышу» криминальную с комбината снять. А это местный уркаган, Граф.

Продумали все до мелочей.

Для начала запугали одного местного мафиози по кличке Баул. Дезу ему подкинули, будто сегодня ночью Граф собирается киллеров на него спустить. И так обрисовали картину, что придурок тот в особняке закрылся, охраной себя окружил.

А потом за самого Графа взялись. Да только не все вышло гладко, ушел Граф из-под обстрела. Если бы со снайперской винтовкой работали, ему бы несдобровать. Но нужно было изобразить тактику бандитов. Пальба из автоматов в ресторане подходила как нельзя лучше. Но, увы, Граф ушел.

Но нет худа без добра. Теперь все шишки посыплются на Баула. Пусть Граф и этот ублюдок перегрызут друг другу глотки...

Горбылин уже хотел отпускать своих «соколов» – пусть отдыхают после трудов праведных, – когда вдруг почувствовал беспокойство. Тревога нарастала. Звериное чутье выдало сигнал об опасности...

Дом они купили себе на краю города. Хороший дом, добротный. Им пятерым здесь полное раздолье. Прежде всего безопасность. Поэтому по периметру дома с внутренней стороны забора установили камеры наружного наблюдения, собак сторожевых в дозор пустили. Ночью и днем в специальной комнате кто-нибудь дежурит. Там мониторы на каждую видеокамеру. Сиди себе в кресле, держи помповое ружье наготове да на экраны поглядывай. Ни одна падла незаметно не прошмыгнет...

Но сейчас в этой комнате никого нет. Некому отслеживать обстановку... А из темноты ночи надвигается опасность...

– Всем по боевым местам, живо! – скомандовал Горбылин.

Хотелось бы, чтобы тревога оказалась ложной. Но вдруг он не напрасно поднял шухер?

И как бы в подтверждение этим мыслям дверь в его кабинет резко распахнулась, и в комнату ворвались вооруженные омоновцы в шапочках-масках. Какие-то доли секунды, и вся его команда была взята под прицел. Только дернись, и получишь свинцовые витамины в живот...

Идиотизм! Охрана была так тщательно продумана, но в нужный момент на посту никого не оказалось. Закон подлости. И омоновцы сработали лихо. Без шума подобрались к его апартаментам...

– Это что такое? – гневно выкрикнул Горбылин.

На его лице ни тени испуга.

А чего ему бояться? Ни одна ментовская ищейка не докопается до криминала. Он умело заметал следы. А подозрения на его счет так и останутся подозрениями...

Омоновцы не собирались отвечать на его вопрос. Они просто подскочили к нему, подсечкой срубили его с ног, швырнули лицом на пол, заломили руки за спину, сковали их наручниками. А еще у него из кармана извлекли... пакетик с белым порошком. Вещество, похожее на героин. Вот это уже перебор. Горбылин никогда в жизни не имел дела с наркотиками. Но как докажешь сейчас, что ты не верблюд...

Обвинение сшили по факту незаконного хранения наркотиков. И уже к обеду следующего дня Горбылин оказался в камере следственного изолятора. Его соратников расшвыряли по другим «хатам». Жаль, им бы держаться вместе.

Настроение у него было не в дугу. Так и подмывало набить кому-нибудь рожу. А кто из сокамерников мог бы дать ему отпор? Этот, что ли, татуированный с гнилыми зубами? Или вот тот доходяга с впалыми глазами? Оба из блатных. Но кто они против него? Только пусть вякнут и сразу же распластаются на полу с переломанными костями...

А они как будто чувствовали его настроение. И не возникали. Горбылин ощутил себя королем в камере. Еще трое обитателей – вообще чмыри болотные, те даже глаза на него поднять боялись...

Алексей плюхнулся на свободную «шконку», заложил руку за голову и закрыл глаза. Ну хоть бы кто подошел, затронул его. Вот бы получил ногой по яйцам! Но никто не подходил... Боятся, падлы!

Настроение немного улучшилось. Все не так уж и плохо. Нет против него у ментов ничего. Не докопаться им до былых его «подвигов». А по факту убийства мента, которого они вместо люстры к потолку подвесили, вообще уголовное дело не заводилось. Покушение на Графа и куча трупов в ресторане – так это Баула рук дело. При чем здесь Горбылин?

И все же его взяли. Значит, в чем-то подозревают. Но у него все чисто. За исключением наркотиков. Вот падлы, нашли на что взять. Но ведь протокола изъятия нет, понятых тоже. Не сегодня завтра его отпустят за отсутствием состава преступления...

Горбылин не заметил, как задремал. Проснулся от боли. Что-то острое – наверняка иголка – вошло под ноготь. Он хотел дернуться, но крепкие руки держали его, не давая подняться. Помутневшими от боли глазами он увидел над собой лицо блатаря-доходяги.

– Что, больно, падла? – спросил тот, злобно оскалившись.

Боль требовала выхода через крик. Но Горбылин мог только мычать. Рот также сжимала чья-то рука. А когда он попытался открыть рот, туда вошел кляп. Жуть какой вонючий. Неужели чьи-то носки? К горлу подступила тошнота.

Иголку из-под ногтя вынули. Боль немного утихла. Но у Горбылина по-прежнему не было возможности вырваться из цепких тисков уголовников. Его держали все пять человек, бывших в камере. И у всех ожесточенные лица, ненавидящие взгляды.

– Колись, падла! – прохрипел блатарь.

«Что вам надо?» – хотел спросить отставной спецназовец. Да кляп мешал.

– Ты на Графа наехал?

Да это самая настоящая пытка. Урки в роли следователей... Только Горбылину это не казалось смешным. Уж эти с ним церемониться не станут. Все, что угодно, сделают, лишь бы до правды достучаться. До правды... Им нужна правда. Насчет Графа... Прознала-таки эта мразь, откуда ветер дует. Тайно Горбылин дела свои вел, да, видно, расшифровали его. Какая сука дозналась?..

Горбылин сделал удивленные глаза. Какой, дескать, граф? Ни с графами, ни с баронами он не имеет дел...

И тут же иголка вошла под другой ноготь. Острая боль вонзилась в сознание. Терпеть не было сил.

Когда иголка вышла, изо рта вытащили кляп.

– Ну что, колоться будем?

Горбылин пожал плечами. Ничего он, мол, не понимает...

На этот раз с него стянули штаны, чья-то рука бесцеремонно вытащила из трусов мужское достоинство. И тут же боль. Хлынула кровь. Какая-то мразь начисто срезала ему головку...

Это было что-то ужасное. От шока Горбылин потерял сознание. Очнулся он все на том же месте, под прицелом тех же глаз.

– А ща весь болт оттяпаем, – злорадно сообщил ему татуированный.

– И яйца «куму» на омлет, – добавил кто-то.

Не для куража это было сказано, не в шутку. Поэтому никто из уголовников не рассмеялся. Горбылин не сомневался, что угрозу приведут в исполнение...

Ну хотя бы надзиратели заметили, какой произвол творится у них под носом. Но на это уповать тщетно. Если в дело вмешался Граф, то ничто уже не поможет Горбылину...

– Ты, урод, на Графа наехал?

Его сковал смертельный ужас.

– Не скажу... Вы все равно меня прикончите...

– Сечешь, козляра, – гадливо ухмыльнулся урка с гнилыми зубами. – Но одно дело концы сразу отдать, другое – долго-долго мучиться...

И как бы в подтверждение своих слов достал откуда-то нож и снова полез ему в штаны. Сейчас отрежет яйца...

А потом отрежут нос, уши, выколют глаза. И будут наблюдать, как он медленно умирает. И при этом тыкать иглой под ногти... А надзиратели будут делать вид, что в камере ничего не происходит...

– Я скажу, я все скажу, – завизжал Горбылин.

У него не было выбора, кроме как начать колоться. В награду он получал легкую смерть.

* * *

Не зря Граф отвалил менту «бабки». Все было в точности, как он сказал. Действительно в городе обосновалась залетная кодла. Но теперь нет больше этих козлов. Вытрясли из них на «хатах» всю правду, а потом к праотцам отправили. А как еще с ними поступать?

А вот как поступить с этим?

Граф расстреливал взглядом пузатого коротышку с рыжей башкой. Один из замов генерального директора алюминиевого комбината. Этот ублюдок продался козлам залетным, за бабки согласился помогать им...

– А меня, значит, побоку пустил? Да? – зло спросил Граф.

Рыжик съежился.

В подвале загородного дома разговор шел. Коротышку сюда Алыча, Лапоть и Шмель тепленького приволокли. Из постели, от молодой жены оторвали. Хорошо ему было, а сейчас плохо. И страшно. Знает ведь, что против Графа пошел, а это непростительно...

– Да я не хотел, так получилось, – захныкал Рыжик.

– Вот и я не хочу тебя грохнуть, а получится...

Граф подал знак, и Алыча достал волыну. Ствол «ТТ» уперся коротышке в переносицу.

– Ну чо, кончать козла? – лениво спросил Алыча.

Под Рыжиком образовалась лужа.

– Да, нехорошо на тот свет в мокрых штанах отправлять, – усмехнулся Граф.

– Что, ждать, пока обсохнет?

– Жди...

– Простите меня, – заскулил коротышка. – Я все понял, больше не буду...

Ну право же, детский сад. А ведь такой деловой, когда в своем кабинете сидит.

– Ты не думай, я без тебя обойдусь, – словно бы нехотя обронил Граф, обращаясь к Рыжику. – Не будет тебя, другого найдут. Я и того в оборот возьму. Или ты сомневаешься?

– Нет, Федор Николаевич, не сомневаюсь...

Ага, надежда на благополучный исход у фраерка появилась. Да, возможно, он останется жив. Ведь он принадлежит Графу с потрохами. Все, что скажет, сделает... Но предательство не должно оставаться безнаказанным.

– Даю тебе шанс!

Граф подозвал к себе Шмеля. Взял у него шестизарядный револьвер. Специально «игрушку» приготовили.

Со щелчком откинулся барабан, обнажились темные жерла пустых каналов. В один из них Граф вставил патрон. Вернул на место барабан и несколько раз прокрутил его.

– Жизнь – рулетка, – сказал он, направляя ствол в лоб Рыжику. – Никогда не знаешь, какой билет тебе выпадет...

Он начал давить на спусковой крючок. В ожидании выстрела коротышка зажмурил глаза. Курок сработал вхолостую. Рыжику повезло – один-единственный патрон в барабане был не для него.

– В следующий раз шанса у тебя не будет, не жди... – предупредил «счастливчика» Граф.

Но он видел по глазам Рыжика, что второго раза не будет. Этот слизняк сделает все, чтобы угодить дорогому и уважаемому Федору Николаевичу...

Да и вообще, найдется ли в Задворске такой, кто посмеет пойти против воли Графа?

* * *

Жорж продал свою квартиру, получил деньги. А через две недели уже обивал пороги городской администрации.

– Мы, ветераны Афганистана, хотим создать свой фонд, – выставляя на обозрение Звезду Героя, объяснял он важному чиновнику.

– Какой фонд?

– Фонд социальной реабилитации инвалидов Афганистана... Вы же знаете, таких у нас в городе полно...

– Разумеется...

– И городские власти обязаны проявить о них заботу...

– Ну есть же всевозможные льготы...

– Льготы – это одно, а социальная реабилитация – другое... В общем, мы хотим создать предприятие, где будут работать исключительно инвалиды афганской войны...

– И что же вы от нас хотите?

– Помещение под цех и льготные кредиты...

Через месяц городской фонд инвалидов, созданный по инициативе Жоржа, получил в аренду здание под цеха еще не зарегистрированного предприятия, и льготные кредиты он выбил... А еще попутно выпросил по льготной цене помещение под кафе. На волне начавшейся приватизации такое помещение ему было выделено...

Работал Жорж не покладая рук, сразу на два фронта разрывался. Как представитель общественной организации он создавал предприятие по переработке кожи: произвел регистрацию, закупил оборудование, набрал кадры из числа инвалидов афганской войны – и все это в пределах незначительных сумм, выделенных под льготный кредит. Крутись как хочешь, но невозможное сделай. И он сделал. К началу 1992 года небольшое предприятие фонда социальной реабилитации дало первую продукцию. В это же время Жорж выгодно продал помещение под кафе.

– Организация у нас серьезная, можете не сомневаться. На нашем предприятии занято сорок человек инвалидов афганской войны. Но я как председатель фонда считаю, что этого количества мест недостаточно...

Жорж говорил убедительно. Его внимательно слушали. И не где-нибудь, а в самой Москве. До правительственных чиновников он добрался. И как клещ вцепился им в уши.

– Необходимо расширить сферу предпринимательской деятельности нашей общественной организации. Городские власти помогают нам, но, к сожалению, недостаточно...

– А в чем проявляется эта, простите, недостаточность?

– Нам необходимо еще одно помещение под дополнительный цех. И кредит льготный. Мне обещают, но воз, как говорится, и поныне там...

– Вы хотите, чтобы мы утрясли вопрос со льготным кредитом?

– Да желательно...

Льготный кредит во время гиперинфляции отличная вещь. Берешь деньги, а спустя установленный срок возвращаешь копейки. Но и банкиры тоже не дураки, им льготные кредиты по протекции официальных властей как нож в сердце. Но если долго мучиться, обязательно что-нибудь получится. Жорж не раз имел случай убедиться в этом...

– Хорошо, мы решим этот вопрос, но нужно время...

– Я понимаю...

В кабинете, кроме него и чиновника, никого не было, поэтому он без стеснения вынул из кармана пиджака пухлый конверт и положил на стол чиновнику. Конверт вмиг исчез в недрах этого стола. Теперь Жорж не сомневался, что вопрос со льготным кредитом будет решен быстро.

– Но льготный кредит – это еще не все...

– Да?

– Нам бы льготы по налогам и право беспошлинного ввоза алкогольной и табачной продукции. Если наш фонд будет пользоваться этими льготами, мы получим большую прибыль. И, соответственно, увеличим число рабочих мест...

– Это интересно... Хорошо, я попробую вам помочь... Вам нужно собрать полный пакет необходимых документов...

Жорж понимал, что в первую очередь подразумевается под документами.

– Это будет сделано в самые кратчайшие сроки...

– Замечательно... Только вот я вам кратчайших сроков обещать не могу...

На следующий день Жорж выложил в виде взятки почти все свои личные сбережения за последний год. Квартира, кафе, парикмахерская, еще кафе, маленький ресторан. Торговля недвижимостью приносила ему хорошие деньги. Девяносто тысяч долларов. И все они пошли в дело...

Что ни говори, а право беспошлинного ввоза ходового импортного алкоголя и табака – дело великое. На нем можно делать такие деньги... И Жорж этого права добился. Для себя, разумеется. А для фонда – льготного налогообложения.

Часть вторая

Глава первая

Леон жадно вдохнул свежий воздух свободы. Постоял немного, впитывая лучи еще нежаркого апрельского солнца. Оказывается, по ту сторону стены оно совсем не такое, как по эту.

По грунтовой дороге он зашагал в рабочий поселок.

Скоро он сядет в автобус, затем доберется до железнодорожного вокзала и ту-ту-у, в родные края. Ехать всего одну ночь.

Четыре с половиной года взаперти. Четыре с половиной года, выброшенных из жизни. И все благодаря этой суке Олесе...

Леон был зол на нее. Это она бросила его за решетку, это по ее вине он не жил эти четыре с половиной года, а просто существовал. Леон был зол на весь мир. Это менты поганые подвели его под статью, это они закинули его за «решки». А ведь могли бы тщательней во всем разобраться, тогда бы понятно стало, что он не насиловал Олесю. Так нет, им легче человека в кичман зафуговать...

Четыре с половиной года. Они не прошли для Леона даром. На зону отправляли одного человека, а обратно выходил совсем другой. Человек, обозленный на весь мир...

* * *

– Кто он такой, этот Иван Булатников? – с деланой небрежностью спросил кряжистый мужчина с глубоко посаженными глазами.

На нем костюм за две тысячи долларов, он весь ухожен, дорогим одеколоном опрыскан. Но при этом от него за версту веет деревней. Ему бы за рычагами трактора в колхозе чернозем вспахивать, а не в кабинете роскошного офиса заседать.

– Да известная личность, – с готовностью пояснил ему качок в кожаной майке. – Председатель городского совета бесконтактного карате...

Бритый квадратный затылок, тяжелый взгляд, уверенность в каждом движении. Типичный рэкетир. И кликуха под стать – Бульдозер. Вот этот точно занимает свое место...

– Что, серьезный дядя?

– Черный пояс, третий дан. К его слову в городе многие прислушиваются...

– И он пользуется этим, коз-зел, – процедил сквозь зубы Баул.

– Точно, босс! – кивнул головой Бульдозер. – Воду, в натуре, мутит, на пацанов наших наезжает. Нельзя, типа, спорт с рэкетом мешать... Во дятел, а?

– Ну так все это слова...

– Да базара нет, никто его всерьез не принимает. Но он все одно не унимается...

– Да уж вижу!

Баул небрежным жестом отбросил от себя краевую газету. Писака хренов! Его, всеми уважаемого Бориса Петровича Баулина, бизнесмена и кандидата в депутаты Законодательного собрания края, грязью облил. Бандитом обозвал. Позором клеймит, похитителем человеческих душ называет. Типа, городских спортсменов развращает, в бандитский омут с головой окунает... И факты его биографии излагает в своей писанине. Тогда-то бизнесом незаконным занимался, потом кооператором стал, затем банду из спортсменов сколотил, весь Западный район под себя подмял, Центральный и Восточный в оборот берет... Бандитом быть нынче даже модно. Этакие крутые дяди при пушках и тугих бумажниках. Но этот подонок Баула полным ничтожеством изобразил. Даже гнилью обозвал... А еще он против боев без правил возбухает. Да, водится за Баулом слабость бои «гладиаторов» лицезреть. По нраву ему эти зрелища. Сам эти бои и устраивает. И глазу приятно, и тотализатор в его пользу «бабки» срывает.

– Надо чо-то делать, босс? Ты только скажи...

– Да и скажу... Кто кроет этого гада?

– Да никто... Он сам по себе...

– Значит, предъяв насчет него не будет...

– Да на хрен он кому нужен?

– Тогда кончайте урода...

– Да без проблем...

Баул на секунду задумался.

– Нет, кончать не стоит...

– А чего?

– Если с Булатниковым что-нибудь случится, на меня первого менты подумают. Он же против меня пошел...

– А ты, босс, у нас без пяти минут депутат, – ощерился Бульдозер. – Тебе неприятности не нужны...

– Сечешь поляну...

– А то... Может, этого урода просто в отбивную форшмануть?

– Ничтяк... Только не переборщите...

* * *

Леон остановился перед дверью. Вот он и дома. Только как его встретят? Ведь на этот раз он не с войны возвратился, а из мест не столь отдаленных. Уголовник он, как ни крути. Нет ему почета... Да плевать он хотел на этот почет!

Он резко нажал на кнопку звонка. Дверь открыл Иван.

– Братан, вернулся! – обрадовался он.

Его улыбка была даже шире, чем когда его из Афгана встречал. На душе у Леона стало тепло.

– Мать с батяней на работе, – накрывая на стол, сообщил Иван. – И Ирина тоже...

Ирина – это его жена...

– Но мы и без них начнем. – Иван извлек из холодильника бутылку водки.

Леон против этого не возражал.

– Ты как, на курорте своем форму поддерживал? – спросил брат, усаживаясь за стол.

– Ну а как же. И себе расслабляться не давал, и других учил...

– Кого это других?

– Ну, понятное дело, не пионеров...

– Уголовников, значит...

– Ага, воров...

– Зря ты это, – нахмурился Иван. – Уроды они все... Ну давай, за встречу!

– Ну почему уроды? И среди блатных есть стоящие люди...

– Все эти стоящие люди страну со всех сторон паутиной криминала обложили. Бандитов сейчас, как в былые годы комсомольцев. С ума все посходили...

– Жить как-то надо...

– Ты что, защищаешь их? – нахмурился Иван.

– Да нет, не защищаю. Но и не осуждаю... Мне вообще все по хрену...

– Ты что, Леон? – округлил глаза Иван. – Разве так можно?.. Да, обожгла тебя зона...

– Зона меня одному научила. Каждый за себя! Только так можно было выжить. Понял?

– Но ты же не на зоне...

– А наша страна – это сплошная зона. Ты сам меня к этой мысли только что подтолкнул... И вообще, давай не будем забивать друг другу баки...

Иван кивнул. Ему самому неприятен был этот разговор.

Они посидели за столом, выпили, закусили. Потом Леон начал приводить себя в порядок. Вымылся, побрился, достал из шкафа старые джинсы «Авис», натянул их на себя, примерил джемпер. Видок у него, конечно, не по моде. Но ничего, на первое время сойдет.

– Ты куда? – спросил Иван, когда он подошел к двери.

– Да в одно место нужно сходить, – не оборачиваясь, ответил он. – Я недолго...

Он и в самом деле задерживаться не собирался. Олесю навестит, и все. Нет, мстить он ей не будет. Но так хочется в глаза ей посмотреть... Что же она, сука, наделала?..

– Нет ее дома, – сказала ее мать.

Смотрит на Леона из-за двери и не узнает. Вот дура... Так хотелось с силой ударить по двери ногой, прижать к косяку ее безмозглую голову. Ведь и она повинна в том, что его упекли на зону...

– Когда будет? – грубо спросил он.

– В июле, может, и приедет...

– Как в июле? Почему приедет?

– Да в Москве она. В институте учится. Институт скоро закончит...

– Но на каникулы приедет?

– Приедет... – И тут глазки женщины забегали. Наконец-то поняла, с кем говорит. – Нет, не приедет она!

Она резко подалась назад, захлопнула за собой дверь. Леон усмехнулся, повернулся и стал спускаться по лестнице.

И тут началось.

– Уголовник! Зэк! Насильник!

Это орала из-за приоткрытой двери мать Олеси. Вот идиотка!

Навстречу Леону шла симпатичная девушка. Услышав обращенные к нему крики, она испуганно покосилась на него и вжалась в стенку, пропуская его мимо.

Леон с трудом удержал себя от того, чтобы не вернуться и не набить морду Олесиной матери...

Наташа вышла из подъезда. Подошла к своей машине. Огненно-красный «Порше». Это ей дядя Федор на девятнадцатилетие подарил.

Дядя Федор – величина. Бизнес у него свой, денег куры не клюют. Но это не все. Он еще вор в законе. Когда-то Наташа ломала голову, откуда у него столько татуировок на теле. И только потом узнала, что он вор, не раз сидел в колонии. Но вор вору рознь. Он птица высокого полета, его все боятся, все слушаются. Он самый главный вор в Задворске. Мафия у него своя. Его даже мэр города слушается.

Мама спала с дядей Федором. Наташа знала об этом давно. Но недавно она узнала и другое. Оказывается, дядя Федор ей никакой не дядя. Он ее родной отец. Так уж вышло... Вот почему такая забота о ней с его стороны. Машина, деньги на карманные расходы и даже телохранители...

Вот сейчас Наташа собиралась на день рождения к подруге. На ночь глядя едет. И ничего не боится. А чего бояться-то? Отец уже подослал ребят ей в сопровождение. Вон, «девятка» цвета мокрого асфальта стоит, из нее знакомые глаза на нее смотрят. Сейчас она поедет, и эта машина отправится за ней вслед. Два телохранителя выручат ее из любой беды...

Она открыла дверцу, села за руль. И тут что-то заставило ее посмотреть влево. Она невольно вздрогнула.

В трех шагах от нее материализовался молодой человек крепкого телосложения. Старомодные джинсы, столетней давности джемпер, кроссовки облезлые. Но главное не это. На нее смотрел тот самый парень, который когда-то спас ее от бандитов. Наташа уже знала причину, по которой ее похитили. Отец рассказал. И о парне этом обмолвился. Мол, не дал твоего спасителя в обиду. В тюрьму его посадили, за изнасилование. Хотя вроде он никого и не насиловал. Его за это могли очень сильно побить. Но отец объяснил кому надо, что этого делать не надо...

Значит, этот парень уже отсидел свое, домой вернулся. И к ней пришел. Все тот же влюбленный взгляд. И молчит, как будто воды в рот набрал.

А еще он некрасивый. Не больно-то трудилась природа над его лицом, и шарма в нем мужского почти нет...

– Вы что-то хотели? – с небрежной жалостью спросила она, вставляя ключ в замок зажигания.

Парень продолжал молчать. И по-прежнему не отводил от нее влюбленных глаз. Чокнутый какой-то...

Наташа пожала плечами и захлопнула дверцу. Не глядя на него, тронула машину с места и покатила к выезду со двора. «Девятка» с телохранителями двинулась вслед за ней. Но затормозила рядом с парнем...

@INT-20MIN = Машина остановилась в трех шагах от Леона, опустилось стекло, и показалась наглая рожа водителя.

– Эй, те чо надо? – грубо спросил он.

– Ничего, – не стал отвечать грубостью на грубость Леон.

– Ты к этой девахе не подкатывай, понял? – презрительно скривилась рожа. – Тебе Граф из-за нее задницу на вымпелы порвет. Так что врубай...

Последние слова уже были брошены из удаляющейся машины. «Девятка», по всей видимости, спешила нагнать «Порше» Наташи...

Леон уже знал, кто такой Граф. Просветили его на зоне на этот счет. Смотрящий по Задворску он, вот кто такой Граф. Большой авторитет в городе. Хозяин, одним словом. В прошлом году его короновали. Это, конечно, значительно усилило его позиции.

Значит, Граф из-за Наташи задницу ему на вымпелы может порвать. А с какой это стати?.. Неужто она его любовница?.. Леон поспешил отогнать от себя эту нелепую мысль.

Надо рассуждать логически.

Граф подписался за Леона, не отдал его в «петушиную команду». Значит, было за что. И тут в самый раз связать все с Наташей. Ведь он спас ее от похитителей. И Граф за это его отблагодарил. А ведь ей тогда было всего четырнадцать. Не могла же она быть его любовницей... Нет, тут что-то другое...

Он приехал вчера, а сегодня уже здесь, во дворе ее дома. Сидел, караулил ее. И вот она появилась. Он чуть не задохнулся, глядя на нее. Она была еще красивей, чем он ее представлял все годы на зоне. Богиня, настоящая богиня...

* * *

Иван возвращался с тренировки. До девяти вечера он молодежь подопечную гонял. А с девяти уже сам занимался. Вместе с такими же мастерами, как и он.

Только мастеров таких теперь раз-два и обчелся. И вовсе не из-за того, что перевелись. Просто многие классные ребята в криминал ушли. Они теперь в других спортзалах занимаются, вместе с такими же, как и сами, бандитами.

Да, криминал как червь ест общество изнутри. Иван пытался бороться против этого. Даже статью в местной газетенке тиснул. Обидную статью, направленную против одного бандитского авторитета. Баул. Этакий черный наставник молодых спортсменов-бандитов...

Тренировка закончилась в двенадцатом часу ночи. И вот он идет домой. До троллейбусной остановки недалеко, всего через сквер перейти...

– Эй, ты, притормози! – услышал он чей-то голос.

Иван остановился. Увидел пятерых крепышей. Они вышли из темноты и обступили его со всех сторон. Руки спрятаны за спину. Похоже, в них что-то есть.

Дело запахло жареным – Иван приготовился защищаться. Никак за статью в газете расплата намечается...

– Ну ты это, каратяка сраный, не дергайся, – гнусно засмеялся бандит. – Все равно забьем...

– Ага, как мамонта... – подтвердил второй.

– Ну тогда привет, неандертальцы!

В таких ситуациях нельзя ждать, когда тебя ударят. Иван резко выбросил руку вперед. Хрясь! Нос одного крепыша всмятку. Бедняга упал на землю бревном. Бац! И разбита вдребезги коленка второго бандита.

Зато трое других опомнились вовремя. И ударили одновременно. Тяжелыми бейсбольными битами. Вот что они прятали за спинами.

Иван успел поставить блоки сразу против двух дубин. Но третья саданула его по затылку. Из глаз посыпались искры, во рту противно запахло ржавчиной. Однако на ногах Иван устоял.

И снова серия ударов. На этот раз он смог защититься от одной биты. Зато две других нашли цель. Одной ему ударили под коленку сзади, второй перетянули по шее. В голове зашумело, почва стала уходить из-под ног. В падении он получил сразу три удара по голове. Дальше его били по рукам и ногам. Но этого он уже не чувствовал...

* * *

– Какая падла это сделала? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Леон.

Вместе с Ириной, женой брата, он ехал в такси, возвращались из больницы.

Ивану проломили череп, переломали кости ног, рук, ребра. Сейчас он лежал в реанимации, в сознание до сих пор не пришел. Врачи всерьез опасаются за его жизнь.

Ирину и Леона к Ивану не подпустили, только позволили посмотреть на него издалека. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Впрочем, это касалось только Леона. Ирина же намеревалась остаться в больнице в качестве сиделки. Она ехала домой, чтобы собрать необходимые вещи.

– А ты не знаешь? – пришибленно глядя куда-то вдаль, спросила Ирина.

– Менты и те не знают...

– Милиция на хулиганов все валит. А я-то знаю, что хулиганы здесь ни при чем... Бандиты Ивана изуродовали...

– Ну, бандиты – понятие растяжимое...

– Есть у нас в городе один авторитет. Баул его кличка. Благодаря ему спортсмены и рэкетиры стали чем-то вроде синонимов... А Ивану это не нравилось. Он за чистоту спорта выступал. Вот и довыступался...

– Думаешь, это его Баул?

– Не думаю – знаю. Не каждому ведь нравится, когда тебя прилюдно позорят. А Иван это сделал, через газету...

– Зря он это, – покачал головой Леон. – Против мафии в наше время не попрешь...

– Понятно, что зря... Эх, Иван, Иван...

Ирина обхватила лицо руками и беззвучно заплакала.

Да, с мафией свяжешься – без головы останешься. Но за брата отомстить ведь надо...

* * *

– Босс, все как надо сделали, – ощерился Бульдозер. – Ломанули каратяку...

– И в реанимацию отправили, да? – рявкнул Баул.

– Ну так получилось, босс. – Бульдозер явно был удивлен осведомленностью шефа.

Мол, откуда уважаемый Борис Петрович все знает?.. А как ему не знать, если ему только что опер из ментовки звонил. Свой человек в тылу врага. Сообщил, что по факту нападения на гражданина Булатникова возбуждено уголовное дело. И опера из угро версии строят. Одна из них – месть за статью в газете. Бояться ментов, конечно, не стоит. Ни хрена они не докажут. Но все равно неприятно. Какой-то фуфлыжник, а из-за него проблемы...

– Ладно, проехали...

Некогда ему сейчас на какого-то Булатникова отвлекаться. Есть более важные дела. Кошка черная между ним и Графом пробежала. Из-за «бабок», конечно.

Раньше он Графа боялся. Помнится, три года назад на Графа какие-то уроды втихую наехали. Двух его пацанов авторитетных замочили. И до самого чуть не добрались. И все стрелки на Баула перевели. В доме своем пришлось тогда схорониться, страшно было, что Граф «правилку» чинить начнет.

А сейчас Баул Графа не боится. Вышел из детского возраста. Сейчас он еще большая величина... И вообще, кто такой Граф, если разобраться? Вор в законе, местный пахан, воровской общак за ним. Звучит угрожающе. А если глубже копнуть? Бизнесмен он прежде всего – есть в нем торгашеская жилка. Его, кстати, из-за этого короновать долго не хотели. Да и сейчас его старые правильные воры не больно-то жалуют.

Вся его власть на авторитете да на капиталах общаковских и своих собственных держится. Это, конечно, немало. Но на этом в нынешние времена далеко не уедешь. Сейчас все сила решает, способность ответить ударом на удар. У Графа есть своя команда. Десятка три «торпед» из «синих». Не слабые пацаны, без вопросов. И «подкованы» не хило: автоматы, гранатометы имеются. Для присмотра за бизнесом Графа их вполне хватает. Но против Баула они ничто.

Только одной «пехоты» у него полторы сотни. «Быки» все как на подбор крепкие: и телом, и духом. Дисциплина на высшем уровне. И руками машут будь здоров, и в тире к стволам приучены. Как навалятся на Графа всей силой, в пять секунд с дерьмом его кодлан смешают. А еще «чистильщик» у него есть. Киллер высокого класса с группой поддержки. Втихую любого разменяет, в том числе и самого пахана.

А Граф до сих пор не врубается, что Баул уже не тот. По-прежнему процент с него для общака воровского скачивает. И он, дурень, исправно ему отстегивает. Типа, так заведено... А хрен, пора закрывать лавочку. У Баула свой общак, он свою братву на зонах сам «греет». А воры пусть сами о себе думают. А то присосались, вишь ли, к бабкам честного рэкетира. Если у них с «хрустами» напряг, пусть самого Графа подоят. У него свой бизнес. Алюминий, нефть, бензин, рестораны свои, казино, отель строить начал. Рэкетом он вроде пренебрегает. Его конек – алюминиевый комбинат, крепко его под собой держит. Смачные сливки он с алюминия снимает. И все вроде законно – с правительством края он на договоре, имеет право десять процентов от всего металла по льготным ценам закупать и за бугор толкать. А это сумасшедшие «бабки». И еще крупный пакет акций комбината у него в руках, свой ставленник в совете директоров.

Закабанел Граф, зажирел. Дальше собственного носа не видит. Даже не догадывается, что не он уже в городе истинный хозяин. Баул – вот кому на самом деле подвластно все.

Весь Западный округ уже давно под ним с потрохами. И Восточный с Центральным легли под пяту. Всех конкурентов с дерьмом смешал. Но почти без крови, без пальбы. Так, только авторитетам черепа малость подпортили, а кодлы их под себя подмяли. Теперь все городские рынки под ним. Банков с десяток разного калибра наберется. Гостиницы, рестораны, магазины. Короче, дербанят его пацаны «карасей» по-черному.

И Графа с дерьмом надо смешать. Весь его бизнес Баул под себя подомнет. А самого в распыл пустит. И тогда останется в городе единовластным хозяином. А почему нет? Между прочим, давно пора расширять свои владения. Наезжать больше не на кого, только на Графа...

Воры возбухать начнут. Как же, против законника залупнулся. Да начхать на воров! С потрохами Баул под себя Задворск подомнет, сам мэром городским сделается. А еще лучше губернатором края. Государство в государстве организует. Правительство, ФСБ, МВД, прокуратура – все под него ляжет. И тогда к нему ни одна воровская сука не подберется. Хоть пусть вся «черная масть» со всей страны против него ополчится...

Он пока согласен в общак воровской отстегивать. Но уже близок момент, когда лавочка эта закроется. Хрен ворам, а не «бабки»!

@INT-20MIN = Из головы Графа не выходил Баул. Зажрался, падла, оборзел сверх меры. С таким кисляком на морде в общак отстегивает. На тебе, Граф, «бабки», подавись...

Прежде все было по кайфу. Граф в свою дуду дул, Баул в свою. Нечасто их интересы пересекались. Если случались «рамсы», то разводились они без проблем, за столом в кабаке. И в общак Баул отстегивал сполна и без «косяков».

Постепенно Баул рэкетирские кодлы разного пошиба под себя подобрал. Теперь он над мелкими «княжествами» «великий князь». Шею бы свернуть ему надо было, пока он еще вес не набрал. Но Граф, напротив, поощрял Баула. Ведь тот не уставал показывать свою лояльность по отношению к пахану. Расширились его угодья, увеличился поток денег в общак. Пока вдруг Баул рыло свое свиное воротить не стал.

А ведь, гаденыш, может и вообще ничего не отстегивать. Не имеет Граф над ним реальной власти. Не сможет он достойно ответить ударом на удар. Нет у него той силы, что у Баула. Все больше бизнесом своим Граф увлекался, на авторитет свой налегал. Да, никто не мешал ему делать «бабки», не находилось смельчаков оспаривать его слово. И, казалось, так будет длиться вечно. Но Баул, падла, спутал все карты...

Вопрос стоит ребром. Кто кого? Или Граф раздавит Баула, или наоборот. Третьего не дано. Но наехать на Баула без повода он не может, иначе ему за беспредел предъяву кинут... Вот если бы Баул «косяк» какой упорол... Но этот гад скользкий, не дает за себя зацепиться.

А потом, этот ублюдок охраной себя окружил. Все реже из особняка своего нос кажет. Как будто чует, какие мысли в голове у Графа бродят. Только ментовским наездом и можно его оттуда выкурить. Но опоздал Граф. Баул под себя чуть ли не всю ментовку подмял. Далеко смотрел... А еще в краевом правительстве у него свои люди и в городской администрации. Как бы самого Графа омоновцы или собровцы в оборот не взяли. Нет у него уже той власти, что раньше. Баул отобрал. Как же он проглядел этого выхухоля?

Да, не с голого понта быкует Баул, не блефует. Реальная сила за ним. И сам он признает только силу. Сила у Графа есть, но не столь мощная, как того бы хотелось. Что ж, он будет наращивать свой потенциал и давить, давить Баула. Медленно, да уверенно. Шаг за шагом он загонит в угол этого урода и уже затем поставит кровавую точку в его жизни.

Надо устанавливать над Задворском полный контроль. Все здесь должно принадлежать только ему. Тогда не с кого будет за отстег в общак спрашивать. Только с самого себя. Сам с «овец» «шерсть» стричь будет, сам и в общак процент класть...

Но и Баул тоже рвется к полной власти над городом. Готовит удар. Его нужно опередить...

* * *

Уже три года Жорж двумя ногами на рынке недвижимости в Задворске. Полтора миллиона долларов он сколотил на этом. А сколько впереди удачных сделок... Но, кроме недвижимости, он оседлал и торговлю. В дела фонда инвалидов Афганистана он вмешивается постольку-поскольку. Там и без него есть кому руководить производственной и коммерческой частью. Он только смотрит, чтобы дебет с кредитом сходился, и от убытков предприятие оберегает. А вот беспошлинный ввоз и торговлю алкогольной и табачной продукцией почти подмял под себя. Незаконно, конечно, но ведь на его личные деньги и его ходатайствами эта льгота выбивалась. На алкогольно-табачном бизнесе он имеет до полумиллиона долларов дохода в год.

Сейчас Жорж с полным правом может назвать себя богатым человеком. Квартира у него четырехкомнатная в центре города, дача за городом – бассейн при двухэтажном доме, сауна, – «Мерседес» «пятисотый». Ну и, конечно, свой офис – пять комнат на втором этаже комбината бытовых услуг. Отдельный вход с улицы, светло, просторно, компьютеры, факсы, личный кабинет с приемной.

– Георгий Степанович, к вам посетитель, – сообщила по интеркому секретарша.

– Кто?

– Булатников Леонтий Геннадьевич, говорит, что ваш друг...

– Да вы что!

Жорж пулей вылетел из кресла и широким шагом подошел к двери. Распахнул ее. И вышел в приемную. Точно, Леон собственной персоной.

– Привет, братан! – прогрохотал Жорж. – Проходи, рад тебя видеть! – Он пропустил Леона в распахнутую дверь.

Два кожаных кресла в углу кабинета, столик журнальный, бар в стенке из цельного дуба – только потянись, вот тебе и выпивка.

– Хорошо у тебя! – оглядываясь, с восхищением протянул Леон.

– Да стараюсь.

Жорж достал бутылку «Метаксы», рюмочки побольше, нарезал апельсин.

– Счас мы с тобой посидим, потолкуем, а вечерком в кабак, идет? – выложил он план мероприятий.

Друг из зоны вернулся. Все внимание ему. Какие могут быть на сегодня дела?..

– Пусто у меня в карманах, брат, чтобы в кабаке гулять, – покачал головой Леон. – Так что извиняй...

– Не, ну ты чего, обидеть меня хочешь? Я плачу...

– Ты мне другое оплати, – серьезно посмотрел на него Леон.

– Не понял, – растерялся Жорж.

– Пушка мне нужна... Пистолет, а лучше автомат. Сейчас все можно достать, были б деньги. А денег нет...

– Ствол, зачем он тебе?

– Да надо... Ты лучше расскажи, как дела у тебя?

– У меня, брат, все на виду. Видишь, раскрутился... Квартиру после госпиталя получил. С нее все и началось. Выгодно продал, выгодно купил. И так по нарастающей...

– А с Олесей как?

– На Олесе я жениться собирался. Да только узнал, что это она тебя на зону упекла. Бросил... Кстати, от Андрона и Боба узнал. Мог бы чиркнуть мне письмецо, я б знал... Нет, это ж надо, отомстила, называется... Эй, слышь, а ты не на нее ствол?

– Ну да, еще раз из-за нее садиться... Не дождется...

– Тогда зачем ствол?

– Может, слышал, Ивана, брата моего, покалечили...

– Да ну... Какая мразь?

– Баул. Слышал о таком?

– Допустим...

– Иван ему дорогу перешел, а тот на него псов своих спустил. Дрынами его в парке замесили. До сих пор в отключке... Козлы!

– Так что же ты хочешь? За брата поквитаться?

– Шаришь... Я этому Баулу череп на решето пущу...

– Ты в своем уме? Ты хоть представляешь себе, кто такой Баул?

– Просвети...

– Да он почти весь город к рукам прибрал. Рэкет, наркота, проститутки, все под ним. Только один Граф ему в противовес...

– Кто такой Граф, я знаю...

– Так вот, Баул еще круче Графа. Вот и думай...

– Граф в городе крестный пахан...

– Да, но Баул ему не по зубам...

– Ну, я-то попробую его раскусить. Сам знаю, что против мафии идти дело гиблое. Но он мне брата изувечил. Понимаешь, брата!.. Иван, кстати, твоим учителем был...

– Я его до сих пор сенсеем своим считаю, – тяжело вздохнул Жорж. – И любому бы башку за него отвертел. Но только против Баула не пойду... Ты уж извини...

– А вообще-то у меня была мысль тебя с собой взять. Жаль, Андрона и Боба нет...

– Андрон и Боб, может, и пошли б. Им терять нечего, только свои лейтенантские погоны... А у меня бизнес. И «крыша» своя бандитская... А знаешь, кто кроет меня?

– Думаешь, мне интересно?

– Баул меня и кроет, понял? Да меня же с дерьмом смешают, если я против него пойду.

– И хату подпалят, – криво усмехнулся Леон. И тут же серьезно: – Ладно, Жорж, я тебя понимаю. Ты парень героический, проверено. И умный, тоже заметно. И терять тебе есть что. Это мне все по хрену... Ни кола ни двора, только судимость... К тому же и сам я боюсь с Баулом связываться... Но надо. Он моего брата обидел...

– Знал бы ты, в какое дерьмо ввязываешься... Даже боюсь тебе «бабки» на ствол давать...

– Да я уж как-нибудь сам...

– Ну нет, автомат ты получишь... Но больше меня ни о чем не проси...

– Ну все, проехали... Ты вроде что-то насчет кабака говорил...

В ресторан Жорж ехал с надеждой отговорить Леона от безумной затеи. И, как ни странно, это ему почти удалось.

– Ладно, – косея после первой бутылки коньяка, покачал головой Леон, – не буду я трогать твоего Баула... Пока не буду... Затаюсь, выжду время, а потом ка-ак дам...

* * *

Граф собрал сход. В его загородном особняке собрались авторитетные члены его группировки.

– Возбухает Баул, не очень-то хочет в общак наш лаве ссыпать...

– Кости его туда ссыпем, не вопрос. – Но в глазах Алычи не хватало уверенности.

Врубал, что Баула голыми руками хрен возьмешь.

– У Баула «пехоты» полторы сотни, – угрюмо буркнул Бекас. – А еще «гладиатор» крутой с нехилым подхватом, на раз мочат...

Высокопрофессиональный киллер. Но у Графа также были не слабые пацаны, любого в расход пустят, не поморщатся. И «пером» работают, и волыной. А вот с «пехотой» пока проблемы. Но ничего, и этот вопрос утрясти можно.

– Алыча, ты давай братву собирай. Пацанов в городе много, некому под ружье ставить. «Бригады» будем сбивать...

– Да без базара, будут «быки»...

«Быки» Графу нужны, только не стадо, а крепко организованная команда. Всех через спортзал пропустить надо, в тире обкатать, заморочками всякими задрочить, чтобы дисциплину железную установить, без наркоты и спиртогана месячишко подержать. И «подковать» бойцов надо капитально. «Бабок» на это дело уйдет немерено. Но скупиться нельзя, не тот расклад... Придет время, «бригады» на подножный корм перейдут. Рынки баульские поотбивают, рестораны, магазины – с этого и будут кормиться. У каждой «бригады», каждого «звена» свои «пастбища». А Графу дополнительный доход. И еще большая власть. С мощной «пехотой» он подомнет под себя Задворск со всеми потрохами, станет здесь единовластным хозяином... Вообще-то нужно было раньше об этом думать, пока Баул в силу большую не вошел. Но ничего, лучше поздно, чем никогда.

– Пару «бригад» для начала сколотим, дюжины по две стволов в каждой, – размышлял вслух Граф. – Ты, Алыча, всех под себя возьмешь. «Бригадирами» у тебя Тихон и Вагонетка будут... Пацаны они толковые, в авторитете, сладят дело...

– Да пацаны они ничтяк, – легко согласился Алыча.

Ему льстило, что Граф доверил ему всю «пехоту».

– Сначала Тихону «бригаду» сколоти. Ну и Вагонетку, значит, не забудь... А за тобой, Бекас, стволы. – Граф посмотрел на второго своего помощника. – И чтобы не хуже, чем у Баула...

– Да не вопрос, была бы капуста...

– За этим дело не станет...

И тачки нужны, и радиотелефонов побольше. Мобильность и связь – это очень важно...

– Давить будем Баула. Все его «пастбища» к рукам приберем...

– Крови будет много...

– Лучше чужая кровь, чем своя... А Баул зуб на нас точит...

– В рот ему, козлу, – презрительно поморщился Алыча.

На этот раз в его взгляде уверенности хоть отбавляй.

– Ты, Гончар, – Граф исподлобья глянул на невысокого худощавого мужичка лет сорока, – компру на Баула собирай, мазу на него тянуть будем...

Гончар не из черной масти, он честный фраер. Нюх у него на всякое дерьмо зашифрованное уникальный. Только глянет на человека и уже может сказать, кто он, чем дышит, с чем его едят. Честный пацан он или сука «кумовская». Стукачей-сексотов не раз раскусывал. На зоне, у Графа на подхвате, он срок тянул. Незаменимый кадр. И сейчас Гончар постоянно при нем, он его директором комитета гангстерской безопасности называет.

– Есть тут на него кое-что, – подал голос Гончар. – Но так, пустяк...

– Ну?..

– В газете статейку на него один чувак тиснул. Типа, козел он, этот Баул, спортсменов в мафию втравливает. Ну и, конечно, чувака этого втихую сделали. В больнице он сейчас, в реанимации. «Торпеды» баульские постарались... Менты Баулу предъяву клеят. Да только тому хоть бы хны. Доказательств-то нет, одни догадки...

– Ну и чо?

– Да можно «торпед» баульских повязать, на признанку расколоть, на видеокамеру снять...

– А кто он, тот чувак, на которого наехали?

– Иван Булатников, председатель городского совета бесконтактного карате-до...

– Что-то знакомое...

– Его младший брат, Леонтий, оказал вам в свое время одну очень важную услугу...

Все Гончар помнит, все знает.

– Он вроде тоже каратяка... И в Афгане воевал... На зоне он сейчас...

– Нет, уже откинулся. Три дня как дома...

– Бери его в оборот, Алыча. Пацан боевой, да на Баула теперь злости у него в избытке. «Быком» его к себе бери. Посмотрим, как поведет себя...

– Как скажешь, Граф...

– А Баулу надо предъяву бросить. Типа, каратяка тот под нашей «крышей» был. А Баул наехал на него, «косяк» упорол. Спросим с него за это... А тех, кто каратяку месил, разменять...

– Разборки начнутся не слабые, – вставил слово Бекас.

– Да, бойня покатит в цвет, – не стал отрицать Граф. – Но без крови Баула не раздавишь...

Ивану Булатникову отводилась роль яблока раздора. Якобы из-за него начнется кровавая война за господство мафиозных кланов. А Леонтий, его младший брат, значил для Графа не больше, чем солдат для генерала...

* * *

Леон услышал автомобильный сигнал. Он посмотрел вправо и увидел черный «БМВ»-«пятерку». Из него рожа выглядывает. Какой-то наглец в упор на него смотрит.

– Ну, чего вытаращился? – Леон подскочил к машине.

– Э-э, ты чо, в натуре? – испуганно сказал тот.

Тихонько распахнулась задняя дверца. Из машины вышел кряжистый мужик с метровыми плечами. Морда типичного уголовника, глубоко посаженные глаза, перебитый нос, шрам над губой. В нем угадывалась козырная масть.

– Да ты расслабься, пацан, – снисходительно улыбнулся он. – Никто на тебя наезжать и не думает...

– Чо надо? – настороженно посмотрел на него Леон.

– Иголки-то спрячь, а то кольнешь ненароком, – непонятно, то ли осуждение, то ли одобрение в его голосе. – Ты Леонтий...

– Ну я...

– На зоне Булатом погоняли?

– Было дело...

– Вот видишь, я о тебе знаю...

– А я о тебе не знаю ни хрена...

– Меня Алычой кличут... Короче, все это левый базар, давай по делу перетрем... Присаживайся, побазлаем...

Леон сел на заднее сиденье, но дверцу за собой закрывать не торопился. Мало ли что...

– Ты Графа знаешь? – не глядя на него, спросил Алыча.

Он достал сигарету, закурил. Леону не предложил.

– Еще бы не знать. Он за меня мазу потянул, когда меня опустить хотели...

– Я в курсах...

– Тогда зачем спрашивать?..

– Твоего брата, Булат, Баул замолотил, ты знаешь? – неожиданно спросил Алыча.

– Да уж, просек...

– А Граф за это на Баула наехал...

Леон не мог поверить своим ушам. Граф? Наехал на Баула? Из-за Ивана?

– С какой стати?

– Баул беспредельщик, на «правилку» его пора ставить. Совсем оборзел, падла...

Да, иногда воровская масть хватается за справедливость. Но в этом больше понта, чем искренности. Леон в этом на зоне не раз убеждался. Все они одним миром мазаны: и блатные, и беспредельщики...

– Мочить нужно Баула, – процедил сквозь зубы Леон.

За брата он кому угодно глотку порвет.

– Придет его время... Тут мы козлов вычислили, которые брата твоего месили...

Это исполнители. Но на них вины не меньше, чем на самом Бауле.

– Зачем мне это знать?

– А затем... Брать этих козлов сегодня будем. Граф хочет, чтобы ты был в деле...

– Я сам этого хочу, – немного подумав, ответил Леон. – А тем более, если Граф хочет...

Графу он обязан чуть ли не жизнью. Если бы Леона опустили, перевели в петушиный угол, он скорее всего наложил бы на себя руки. Но и смерть ведь не отмыла бы его имени... Живой или мертвый, все равно петух...

– Ну, тогда сегодня в семь к часам на Пушкинской подходи, от нас тачка будет. Все, свободен...

Алыча выпроводил его из машины. «БМВ» мягко тронулся с места и, набирая скорость, смешался с транспортным потоком. Леон остался один.

Глава вторая

«Девятка» цвета мокрого асфальта подъехала к Пушкинской площади в десять минут восьмого. Из нее вышел бритоголовый мордоворот в спортивном костюме и кожаной куртке, лениво огляделся по сторонам. Рост под два метра, в плечах размах. Только рожа не богатырская, а явно бандитская. Массивная золотая цепь на его накачанной шее блестела в лучах заходящего солнца.

– Меня пасешь? – спросил Леон.

Он подошел к нему бесшумно, и голос его прозвучал для мордоворота громом среди ясного неба. Тот аж вздрогнул.

– Ты Булат?

– Он самый...

Критическим взглядом мордоворот осмотрел его с головы до ног. Вроде остался доволен.

– Давай в машину, – буркнул он и первым занял место на переднем сиденье.

На заднем сиденье нервно перетирал челюстями жвачку еще один крепыш. Длинные косматые волосы, грязная куртка, потертые джинсы. И кроссовки не первой молодости. Почти все как у Леона. На длинных пальцах с полосками грязи под ногтями два перстня, не золотых и даже не серебряных. Перстни эти на зоне иголкой и тушью наводились. Две ходки у пацана, по два и четыре года. Первый срок по малолетке...

– Балык, – не подавая руки, представился он.

– Булат...

– А я Будильник, – соизволил наконец-то назваться мордоворот.

Но при этом даже не обернулся. Крутым прикидывается...

Пацан за рулем промолчал. Слишком старательно всматривается в дорогу. Явно чувствует себя не в своей тарелке. На вид ему лет двадцать, крепкие покатые плечи и шея борца, бицепсы, трицепсы на руках не слабые. Кожа нежная, гладкая, ни одной наколки на ней, на щеках румянец играет. Совсем молодой, а все туда же, в бандиты...

Машина проехала через всю Пролетарскую улицу, остановилась.

– Видишь ларек? – Не оборачиваясь к Леону, Будильник протянул ему деньги.

– Ну и?..

Но Леон даже не шелохнулся.

– Сбегай, пивка купи. Сушит...

– Я тебе в «шестерки» не нанимался, – отрезал Леон.

– Не, ну ты чо, я же без обиды...

– Да мне хоть так, хоть этак. Сказал, не пойду, значит, не пойду... Еще вопросы?

Будильник недовольно крякнул. Но возникать не стал.

– Может, ты, Балык?..

– Ты чо гонишь, в натуре? – набычился тот.

И тихонько толкнул Леона в бок. Дескать, хрен этому козлу, а не ларек...

– Кот, давай ты! – В голосе, обращенном к водиле, послышалась твердость металла.

Но это был какой-то фальшивый металл.

Кот возражать не стал. Схватил деньги и пулей вылетел из машины. Точно, по всем понятиям молодой...

С Пролетарской улицы «девятка» свернула на Кропоткинскую, еще несколько поворотов, и вот они останавливаются на перекрестке двух дорог, выходят на небольшой пятачок на стыке двух высотных домов. Рядом еще «девятка» серебристого цвета. Из нее на пятачок вышли три пацана. Во главе их среднего роста, но необъемный в плечах детина со злым колючим взглядом. Бритый затылок, тяжелая золотая цепь на воловьей шее, кожаная куртка. Не обращая внимания на Леона и Балыка, он с ходу наехал на Будильника.

– Я не поня-ял, чо за дела? – скривился он, чуть не хватая его за грудки. – Я когда сказал быть?..

– В двадцать пять минут... – съежился Будильник.

Голос тихий, лебезящий. А ведь только что таким крутым казался. И голос был громким, зычным. Точно, Будильник... А сейчас он больше цыпленка напоминал.

– А ща сколько?

– Ну подумаешь, на двадцать задержались...

Леона Будильник подобрал на десять минут позже, чем было нужно. Потом у ларька останавливались...

– Еще повторится, я тебе голову свинчу, сечешь?.. Все, по коням, пацаны, погнали. Я впереди пойду...

– Крутой у нас «бригадир», а? – спросил Будильник, усаживаясь в машину.

Чересчур уж старательно восхищается.

Леон и Балык промолчали. Будильник пал в их глазах. С ним даже говорить не хотелось.

– Вагонетка его кликуха, сам Граф с ним за руку здоровается...

Когда прибыли на место, к ресторану «Золотая нива», короткими фразами Вагонетка объяснил им, что всю ночь, хоть до самого утра, они будут стоять у этого кабака. Если, конечно, там будут те, за кем они охотятся. А они быть должны. На выходе их нужно будет подловить и расфасовать по машинам. А потом везти куда покажут...

Ресторан «Золотая нива» – обычная забегаловка. Самое то место, где могут чувствовать себя королями второсортные бандиты вроде этих двух с тяжелыми серебряными цепями и золотыми «гайками» на пальцах.

Леон и Балык заняли место за столиком, сделали заказ. Им повезло больше всех. Вся братия сидела в машинах, а они могли пировать. Деньги им для этого выделили, по пятьдесят баксов на брата. Особо не пошикуешь, но и один кофеек хлебать не будешь.

– Пусть пожируют, козлы, – стараясь не смотреть на баульских «быков», сказал Балык.

– Ублюдки, брата моего палками забили, – хмуро изрек Леон, разливая водку по рюмкам. – Ну ничего, отольются кошке мышкины слезки...

– Так это из-за твоего братана вся эта канитель? – удивился Балык.

– Да вроде как...

– Значит, ты просто за братана подписываешься?

– Ну а чего, в стороне стоять?..

– А я думал, ты из нашей «бригады»...

– Да нет, я сам по себе...

– Ну, ну... – Балык как-то подозрительно посмотрел на него.

– А ты давно в «бригаде»?

Леон знал, что «бригада» – это что-то вроде подразделения в бандитском формировании.

– Со вчерашнего дня, – неохотно ответил Балык. – Да у нас все только что с улицы... Вагонетка сам «бригадир» без году неделя. Он у Графа в «торпедах» ходил, а ща на повышение, типа, пошел... Графу щас «пехота» нужна... Слушай, а ты на точняк знаешь, что сам по себе? Кто это тебя так развел?

– Да никто, сам мыслю...

– Ну и мыслитель ты, в натуре... Сам срубить должен, что теперь ты с нами до гроба... Тебя счас кровью повяжут. – Балык мельком глянул на двух братков из враждебного лагеря. – И все, ты наш по самые уши. Сечешь?

А ведь он прав. За брата он отомстит. Но кровь его обидчиков закрепит его в «бригаде» Вагонетки... Леону стало не по себе. У него в планах не было становиться бандитом.

Сейчас ему еще позволят уйти, но после разборки с баульскими братками ему оставят только один выход – через кладбище. Ну что, встать и уйти? А как же Иван? Что, пусть другие расквитаются за него с Баулом? А ведь совсем недавно он рвался в бой, деньги у Жоржа на оружие требовал...

– Ты этта, я слыхал, на зоне вроде как чалился. За мохнатый сейф, или мне туфту впарили?

– За мохнатку, ага... Только это туфта. Чистой воды подстава. Баба моя хотела под венец, ну и нашла способ, заяву ментам накатала... Если бы не Граф, продырявила бы меня братва...

– Так чо, Граф за тебя подписался?

– Было дело...

– Ну так чо за дела? Пацан, я вижу, ты нехилый, Будильника вон как обломал, коз-зла! Вон Граф за тебя подписался уже второй раз, за братана твоего впрягся...

– А правда, из-за братана моего этот сыр-бор? – спохватился вдруг Леон.

Вдруг его на живчика берут?

– Брательник твой каратяка?

– Ну да...

– В реанимации сейчас откисает?

– Ага...

– Точняк, его Граф кроет... Мы вчера с Вагонеткой, как вот сейчас с тобой, киряли. Он-то пацан правильный, в доску свой. Это он сегодня такой смурной, потому что в деле. А так свой пацан... Короче, Граф сейчас с Баулом крепко сцепился, «мясня» намечается. И твой брательник, если без обиды, типа как зацепка для Графа. Баул твоего братана обидел, а Граф за него подписывается. Вот сейчас уродов баульских срубим, это как счет за твоего братана.

Ясно. Иван для Графа – средство сведения счетов с Баулом... Что ж, хотя бы и так...

– А мне по хрену, какой расклад. – Леон наполнил рюмки. – Хоть как, но я урою этих ублюдков...

– Во, наш базар... Короче, ты давай к нам по полной программе... Граф ведь своих в обиду не дает. И «бабки» иметь нехилые будем. Ты хоть знаешь, сколько нам причитается за этих козлов?..

– Не-а...

– По штуке баксов... Во как!

И это за один вечер. Леон задумался... Есть у него путь, которым можно добраться до Наташи. Он станет «быком» у Графа. Махалово, пальба, кровь своя и чужая. Через все это нужно пройти. Граф должен заметить его, выделить из толпы. Возможно, он займет достойное место в иерархии мафиозной структуры Графа. И этим приблизится к Наташе...

Пальба, кровь... А разве Леон не привычен к этому? Афганистан, зона... Такие вот жизненные университеты. Куда после них? Да туда же, в «бригаду» Вагонетки...

– У меня уже две ходки к хозяину. Да у меня на лбу выбиты судимости. На работу меня хорошую хрен возьмут, только в грузчики, мать их так... Вот и приходится чем попало промышлять. Там что-нибудь слямзишь, там... И все ждешь, когда тебя менты закоцают... А счас мне все по фигу. Меня Граф кроет, я у него в команде. Кому хочешь глотку за него перегрызу...

Балык зыркнул по сторонам злым взглядом и снова наполнил рюмки. Один пузырь уже приговорили... – Харэ, братан! – Леон отставил в сторону вторую бутылку.

– Э-э, ты чего? – вскинулся Балык.

– А того... Наше дело не водку жрать, а клиентов пасти...

Терзания и сомнения вдруг исчезли. Решено – Леон остается на бандитской тропе. Как будто и нет никакого другого выбора...

Леон покосился в сторону баульских «быков». Один из них небрежно достал из кармана куртки несколько купюр разного достоинства и швырнул их на поднос официантке. И вдобавок шлепнул ее по толстой заднице.

– Неужто уходят?..

Да, братки уходили. Медленно поднялись и ленивой походкой двинулись к выходу.

– ...Да в сауне попаримся, Кузьмич давно ждал...

– Только «мочалок» подснять надо...

– На Староградскую смотаемся...

Это услышал Леон, когда они проходили мимо них.

Ага, в сауну намылились. Только не то место им сегодня напарят. И без «мочалок»...

Баульские вышли из ресторана, спустились по ступенькам, остановились. Леон и Балык тут же нарисовались у них за спинами. Все просто, как дважды два. Леон саданул замком рук по спине своего клиента, Балык прилепил кулак с кастетом к затылку своего. Оба «быка» в отключке произвели стыковку с землей.

– Э-э, чо тут за дела? – сквозь бабский визг услышал вдруг Леон справа от себя.

Он повернул голову и увидел, как из темноты на свет выступили еще двое. Кожаные куртки на широких плечах, квадратные физиономии...

– Во блин, Мазура и Хамона замесили...

Все ясно, это братки из враждебного лагеря. Леону хватило мгновения, чтобы осознать это. Еще мгновение он приближался к одному из братков, который имел неосторожность сунуть руку под куртку. Наверняка ствол хотел достать.

Мощным ударом ногой Леон протаранил его в пах, сбил с точки опоры и другим ударом той же ноги достал пяткой в челюсть. Балык вцепился в руку второму, не давая вытащить ствол. Но при этом получил локтем в нос. Обильно хлынула кровь, но Балык не ослаблял хватку. Как раз в это время подоспели пацаны из машин, вырубили брыкающегося братка.

Вся эта процедура заняла считаные секунды. Зато пришлось повозиться, заталкивая «дрова» в машины. Четыре тела вместо двух. Но ничего, справились...

В «девятке» было тесно. Шутка ли, шестеро в салоне, двое из них в отрубе, да еще смотреть нужно, чтобы в себя не пришли да бузить не начали...

Ехали не меньше часа. Далеко за город забрались, в какую-то деревеньку заехали. Потряслись по ухабам и завернули во двор потемневшего от старости дома.

– Выползайте, суки! – гаркнул Балык, вытряхивая из машины баульских.

Те уже давно пришли в себя и пару раз успели получить по зубам.

Во дворе, кроме двух «девяток» Вагонетки, стояли еще машины. Черный «БМВ» и джип «Гранд Чероки». Возле них накачанные пацаны в кожаных куртках, у каждой тачки по одному. В руках у них были помповые ружья. А ведь ни Леону, ни Балыку не дали даже «нагана»...

– А ты ниччо, пацан, лихо дела закручиваешь, – снизошел до похвалы Вагонетка, когда всех четверых баульских затащили в хату.

И покровительственно похлопал его по плечу. Типа хороший песик, хороший... Леону это не понравилось. Но на лице недовольство не отразилось. В отличие от Будильника, Вагонетка внушал ему определенное уважение.

– Я слыхал, ты карате занимался...

– Занимался...

– Похоже... И в Афгане служил...

– Было...

– Да вроде...

– Ты Кнута знаешь? – пристально вглядываясь ему в глаза, спросил Вагонетка.

Кнута он знал. Четыре года на зоне по карате его натаскивал. Но к чему вопрос? К добру или к худу? А если Кнут личный враг Вагонетки? Такое ведь может быть...

– Да кто ж его не знает...

– Ты мне баки не забивай, говори, знаешь или нет?

– Знаю...

– Знаешь, и все? А ведь ты его не просто знаешь, ты его карате учил... А Кнут пахан авторитетный, его слово и тебе вес придать может...

– А я на чужом горбу в рай не въезжаю...

– Да? Ну ладно... А чего про черный пояс свой молчишь?

– Я ж его не за язык получил...

– Про награды свои афганские чего не расскажешь? – продолжал допытываться Вагонетка.

И сверлил его тяжелым взглядом.

– Мы же не на пионерском собрании...

– Непростой ты пацан, Булат, непростой... Кстати, а кликуха у тебя не слабо звучит...

– Да уж...

– Что ж, поживем – увидим. Может, не в цвет твое погоняло...

– А вдруг не увидим?.. Может, я в сторону отвалю...

– Не-а, не отвалишь, – недобро усмехнулся Вагонетка. – Или с нами, или в расход, только так карты и ложатся. Сечешь?

– Короче, копейка вход, рубль выход...

– Это в других «бригадах». У нас выход – пуля...

Пространство между ними, казалось, наэлектризовано до предела. Еще чуть-чуть, и проскочит искра.

– Да ты не стращай, я уже для себя все решил...

– Ну тогда живи... – разрядил обстановку Вагонетка. – Я «бригадир», ты «бык», мое слово для тебя закон. Срубил?

– Срубил...

– Ну и ладно... А теперь пошли...

Из всех пацанов, толпящихся у машин, Вагонетка выбрал только Леона. Повел его за собой в дом.

Обычная деревенская изба. Сени, две комнаты с примитивной обстановкой.

В первой комнате валялись связанные бауловцы. Под присмотром качка в кожанке и с «помповиком». Одного пленника уже усадили на стул в другой комнате, привязали к спинке, закинули кверху голову.

На лавке в углу комнаты сидел неприметного вида мужичонка. Казалось, он здесь посторонний и удивительно, что его не гонят прочь. Но так могло показаться только с первого взгляда. Скоро Леон понял, что мужичонка здесь главный.

Рядом с пленником стоял мужчина в белом халате. Неторопливо, с садистским блеском в глазах он раскладывал на столе инструменты. Длинные иглы, ножницы с зажимами, кусачки, скальпель, склянку с камфорным спиртом. Орудия пытки. Пленник смотрел на эти приготовления полными ужаса глазами. Когда «доктор» достал и положил на белую скатерть бинты и вату, он едва не потерял сознание. Такова психика человека. Бинты ужасают даже больше, чем раскаленные иглы...

Пытки еще не начались, а пленник был уже полностью деморализован.

– Буркалы разуй, а хлебало на замок, – шепнул Леону Вагонетка.

Это значило: «смотри и молчи».

– Ну что, милок, будем говорить? – елейным голосом спросил мужичок.

– Не, ну вы скажите, чо надо? – Пленник был в панике.

– Булатников Иван Геннадьевич – это имя тебе что-нибудь говорит?

Леон приободрился. Значит, действительно этих гадов взяли из-за Ивана. Каким боком к этому делу примешался Граф, неважно. Главное, справедливость восторжествует...

– Да нет, ничего...

Мужичок сделал едва заметный знак «доктору». Тот взял иглу потолще и вплотную подступил к пленнику. Сжал пятерней его большой палец, поднес к ней иглу.

– Не надо!.. Знаю, я знаю...

«Доктор» брезгливо отбросил его руку и отступил на шаг.

– Говори...

– Булатников Баула с ног до головы обосрал... Как же мне о нем не знать?..

– Кто приказал его избить?

– Избить?.. Да вы чо?

На этот раз «доктор» вонзил под ноготь иглу. Воздух сотряс дикий вопль. Хоть уши ватой закладывай.

– Баул отмашку на козла этого дал, – сказал пленник, когда к нему вернулась способность говорить.

– Это кто козел?! Братан мой?!

Какая-то сила сорвала Леона с места. Он подскочил к баульскому и наотмашь хлопнул его раскрытой ладонью по морде. Из носа хлынула кровянка.

– Что ж, за козла нужно отвечать, – даже не взглянув на Леона, одобрил его действия мужичок. – Только прошу больше без самодеятельности...

Вагонетка схватил Леона за майку и потянул на себя.

– С тебя штраф – полштуки баксов, – сквозь зубы тихо процедил он. – А еще дернешься, я тебе ливер на фарш пущу...

У Леона хватило ума не ответить на это дерзостью.

– Значит, это Баулин Борис Петрович велел покалечить Булатникова?

Больше всего мужичок напоминал следователя прокуратуры...

– Какой Баулин? – не понял пленник.

– Баулин Борис Петрович, он же Баул... Теперь ты, надеюсь, понял?

– А ну да... так бы сразу и сказали...

– Сейчас тебя раскоцают, рожу свою в порядок приведешь, причешешься. А мы из тебя телезвезду делать будем...

– Какую еще, в натуре, телезвезду?

– Если хочешь, можем сделать из тебя телеведущую, – усмехнулся мужичок. – Маргариту там какую-нибудь или Оксану...

– Не, ну вы чо, в натуре... – Пленника аж затрясло.

– Ладно, не бойся, петушить тебя не будем... Короче, тебя спрашивают, ты отвечаешь, как будто интервью у тебя берут. Обо всем подробно нам расскажешь. А мы тебя на камеру снимать будет...

– Да вы чо, мне же Баул яйца отрежет и сожрать заставит...

– А ты думаешь, мы не можем сварганить такой деликатес? Очень даже можем... А потом ты у нас умирать будешь, медленно и мучительно... У тебя нет выхода, дорогой. Не ты, так твои кенты перед камерой засветятся... А неплохо вышло, да? Мы пятерых вычислили, к рукам прибрать двоих собирались. А зверь сам на ловца набежал. Четыре рыбины в сети угодили. Неплохо, да...

– Ваш фарт, – уныло согласился пленник.

Значит, все четверо захваченных бауловцев избивали Ивана.

– В общем, ты понял, нам есть из кого выбирать... Ну так что, даешь интервью?

– А куда деваться?

Из камеры пыток комната превратилась в телестудию. Бауловца привели в порядок, взяли в объектив видеокамеры. В течение десяти минут он дал исчерпывающие ответы на все вопросы. Рассказал, как, почему и по чьей команде был избит председатель городского совета бесконтактного карате.

– Спасибо за интервью, – поднимаясь, сказал мужичок.

– Тех тоже под раздачу? – спросил у него Вагонетка и кивком головы показал на соседнюю комнату.

– Нет, нам и одного, хм, интервью хватит... Кончайте...

Мужичок вышел из дому, сел в джип «Гранд Чероки» и был таков. Вслед за ним в темноте ночи растворился и «БМВ».

Четыре пленника остались в полном распоряжении Вагонетки. Он собрал в доме всех, кто был с ним. Леон, Балык, Будильник, Кот и еще трое из серебристой «девятки» – Паста, Гудым и Зубатый. Семеро, он восьмой. Вот и вся «бригада». Но Вагонетка держал себя так, будто под его началом была как минимум сотня бойцов.

– Ну чо, Булат, за брата своего расчет даешь? – Вагонетка перевел взгляд с Леона на бауловца, которого снова привязали к стулу.

– Пусть развяжут, я его ногами в живот буду бить...

Пускай обороняется, все равно Леон из него форшмак сделает.

– Не-а, в живот не ногами надо, – покачал головой Вагонетка.

Он полез под куртку, извлек «тэтэшку», из кармана достал цилиндрик глушителя, навинтил его на ствол.

– На вот, держи! – И протянул пистолет Леону.

– Зачем? – растерялся тот.

Одно дело драться, другое – убивать.

– А чо, слабо? – с торжеством во взгляде посмотрел на него Вагонетка.

– Да ты гонишь! – взвился Леон.

И взял в руки пистолет.

Пленник в ужасе смотрел на него. Понял, что пришла пора умирать. И убить его должен Леон... Это будет местью за брата...

– Падла! Ты моему братану череп проломил? – вызывая в себе ненависть, заорал на него Леон.

Он заводил себя, и это ему удавалось.

– Не, ну ты чо, не надо... – жалобно заскулил бауловец.

Леону и раньше приходилось убивать. Так то в бою. Там если не ты, то тебя. С десяток «духов» на его счету, не меньше, и никаких угрызений совести... Но как можно убить безоружного человека?.. Решимость покинула Леона. И все же он поднял руку, направил ствол ему в лицо.

Он мысленно вызвал картину реанимационной палаты, бесчувственного брата в гипсе и бинтах, его рыдающую жену... Он так рвался рассчитаться с Баулом, с теми, кто исполнял его волю. Даже деньги у Жоржа на оружие просил, его самого хотел в дело взять... Что, тогда порох был в пороховницах, а сейчас нет?..

– Молись, гад! – прошипел он, нажимая на спусковой крючок.

Пистолет дернулся в руке, бесшумно выплюнул пулю, гильза со звоном стукнулась о стену, нос защекотал запах пороха. Теперь ужас был в глазах Леона. Он застрелил человека. Отнял чужую жизнь... Пуля вошла баульскому в глаз. Отвратное зрелище. Леона едва не стошнило.

И все же он нашел в себе силы подавить эмоции. Возвращая Вагонетке пистолет, посмотрел на него хладнокровным взглядом. Будто всю жизнь только и делает, что вот так убивает людей...

– Ну чо, нормалек...

«Бригадир» взял у него ствол и передал Будильнику.

– Твоя очередь...

– Да без проблем! – Тот с радостью схватился за пушку.

По знаку Вагонетки в комнату втащили еще одного бауловца. Поставили на колени. Будильник сделал страшное лицо и прицелился. Выстрелом в упор он снес пленнику половину черепа. И, позируя, вернул ствол «бригадиру».

Балыку достался третий. Ему не хотелось убивать так же, как баульскому умирать. Но если последний не скрывал своих чувств – страха перед смертью, то Балык весьма искусно спрятал эмоции за каменной маской равнодушия. Рука его не дрогнула, и пуля точно вошла приговоренному в лоб.

Затем настала очередь Кота.

Этот едва не упал в обморок, когда Вагонетка сунул ему в лапу пистолет. Румянец с его щек исчез, руки затряслись, глаза остекленели. «Тэтэшка» чудом не вывалилась из рук.

– Э-э, ну ты чо, в натуре? – по-хозяйски прикрикнул на него Будильник. – Кончай его, урода!..

Последняя жертва стояла на коленях. Пленнику было страшно. Но держался он с достоинством. И даже с презрением смотрел на Кота.

– Блин, сосунков набрали... Козлы! – И еще набрался наглости сплюнуть на пол.

– Вали его! – налился злобой Вагонетка.

Он сам бы с удовольствием прикончил бауловца. Но он должен был замазать кровью Кота. Это было частью посвящения его в члены «бригады»...

Кот робко навел пистолет на пленника, зажмурился и выстрелил. Только промазал.

– Щегол! – снова презрительно скривился бауловец. – И с такими чмошниками против нас?.. Обосретесь...

– Сам обосрись! – в истерике взвизгнул Кот и выстрелил еще раз.

На этот раз пуля достигла цели, попала пленнику в шею. Тот завалился на бок, затих. И вдруг его тело ожило, забилось в предсмертных конвульсиях. Кот расширенными от ужаса глазами смотрел на него, потом вдруг его перекосило. Он выронил пистолет на пол, закрыл руками рот и пулей выскочил из дома. Стошнило беднягу...

– Ниччо, притрется, – подбирая с пола ствол, сказал Вагонетка.

– На, добей, – он протянул его Зубатому.

Ни одна черточка не дрогнула на грубом лице этого мужлана. Он спокойно сжал «ТТ» огромной клешней и разрядил в агонизирующее тело весь магазин.

– Это еще не все, – сказал Вагонетка. – Ты и ты... – показал на Пасту и Гудыма. – Чайники с них поснимайте, в пакет и в машину...

Эти тоже сохраняли хладнокровие. Кивнули и начали шарить по комнатам в поисках топора. Но, похоже, здесь им ничего не улыбалось.

– А ты канистру с бензином тащи, – велел «бригадир» Зубатому.

Тот кивнул и вышел из дому.

Паста и Гудым тоже сходили к машине. Принесли с собой огромный тесак и полиэтиленовый мешок.

Леон не знал, зачем нужно снимать со жмуров головы. Да и не хотел знать. Вагонетке видней. Пусть делает что хочет, но только без него, без Леона...

– Э-э, ты куда, в натуре? – рявкнул Вагонетка.

– Да на свежий воздух, подышать...

– Опосля подышишь. А счас кино смотри... – Он показал пальцем на Гудыма, который с хладнокровием мясника заносил тесак над шеей первого трупа.

– А на хрена?

– Надо так... Смотри!!!

И в этом жутком зрелище Вагонетка видит воспитательный эффект. Приучает своих «быков» к виду крови и человеческого мяса...

Когда отрезали голову второму трупу, в избу вошел Кот. Глянул, что тут делается, и снова на улицу рванулся.

– Куда? – схватил его за шкирку Вагонетка. – Ща сам жмуров кромсать будешь...

Кота вывернуло наизнанку. Все, что осталось у него в желудке, он щедро выплеснул в угол комнаты.

Трупы кромсать Вагонетка его не заставил. Но зато велел взяться за канистру. Заставил облить обезглавленные трупы бензином. Деваться некуда, пришлось делать.

– Ну все, концерт окончен, – собираясь выходить из дома, сказал «бригадир». – Абдулла, поджигай...

Это он все тому же Коту. Изба должна была сгореть дотла, а вместе с ней и тела покойников. Дом деревянный, костер из него выйдет первоклассный. От жмуриков только кости обугленные останутся. Попробуй потом распознай в них бауловцев, безвременно павших на ниве бандитского труда.

Со двора машины выехали, когда дом изнутри уже был охвачен пламенем.

Леон думал, что его отвезут домой. Как-никак четвертый час уже, почти утро. «Девятки» и ехали к городу, но не доехали. Свернули в сторону сразу за постом ГАИ, углубились в какую-то сосновую чащу. Неужели снова кого-то мочить?..

На душе у Леона было муторно. Ну и ввязался же он в дерьмо!.. Но пути назад нет – это ему дали понять. Так что терпи, казак, атаманом будешь... Атаманом разбойников... Тогда уж точно Наташа будет принадлежать ему...

Он уже засыпал, когда машины остановились. Асфальтовая площадка перед деревянным домом. Опять изба... Но эта изба не совсем обычная. Декоративная какая-то – веселая, нарядная. Да это же кабак. «Хижина охотника». Но ведь ночь глубокая. Неужели ресторанчик этот работает?

Вагонетка вывалился из машины, собрал вокруг всех своих «быков»...

– Ну чо, братва, повеселимся? – довольно почесал пузо «бригадир».

– О-о, ничтяк! – прогундосил Будильник.

Оживились и все остальные. Особенно Кот. Похоже, этот паренек подался в бандиты из романтических соображений. Модно, видишь ли, сейчас бандитом быть – все тебя боятся, все тебя уважают. И кабаки тебе, и бабы. А вот о том, что убивать придется, не подумал...

Двери кабака были открыты. Посреди зала, обшитого лакированным деревом, стоял длинный стол. Белая с узором скатерть, деревянная посуда, трехлитровая бутыль с водкой, холодные закуски: икорка, осетровый балычок, сервелат, сыр, соленые огурчики, капустка квашеная.

– Давай к «поляне», братва. – Вагонетка держал масть радушного хозяина.

Расселись за столом. Бульдозер что-то сказал Коту, и тот схватился за пузырь. Ага, «разводящим» его назначили...

Леон не возражал, когда ему наполнили стограммовый стакан. Как раз то состояние, когда ужраться самое время...

– Ну вот, состряпали типа команду, – нанизывая на вилку кусок осетрины, сказал Вагонетка. – И дельце сварганили первое в цвет, без вопросов... Теперь мы все типа один кулак. И все кровью повязаны... Но ладно, расслабьтесь, хватит сегодня про жмуров. Сегодня гуляем... Завтра опохмел... А послезавтра я вас в спортзале прессовать начну. И бухла ни-ни, целый месяц, Граф так сказал. А это сами понимаете... Ну чо, вздрогнули...

После второй стограммовки Леона отпустило – он повеселел. И у Кота снова румянец появился. С аппетитом колбаску уплетает. Ему бы сейчас на десерт одну из голов, которые в багажнике в мешке валяются...

– А теперь сюрприз! – осклабился Вагонетка.

Леон повернул голову в том направлении, куда смотрел «бригадир». И увидел красоток в костюмах греческих богинь – сандалии, короткие шелковые туники, диадемы из фальшивого золота. Восемь их, ровно по счету. Плавно вышагивают, удлиненными ресницами хлопают, ярко накрашенные губы в улыбке растягивают. И не налегке идут. У кого поднос, у кого кастрюлька... Горячее несут. Не все же холодными закусками баловаться...

– Во-о, горяченькое! – Будильник аж привстал со своего места.

Под горяченьким он понимал вовсе не шашлычок с пловом.

Девчата поставили блюда на стол и, покачивая бедрами, удалились.

– Э-э, не понял, чо за дела! – зазвенел Будильник.

– Баньку девочки пошли топить, баньку, – успокоил его Вагонетка. – Ты давай харч рубай, а то стоять не будет...

Кто засмеялся, кто просто заулыбался. Всем хотелось поскорее добраться до девок.

Ресторанчик и сауна составляли единый комплекс. Сауна приличная во всех отношениях. Пар сухой, горячий, кости прожаривает. Бассейн есть: широкий, глубокий. Душевая, само собой. Ну и, конечно же, комната отдыха. Кресла кожаные, диваны, тепло, светло, словом, полный комфорт. Пиво, раки – красота! К пиву еще и девочки прилагаются...

Пиво легло на водку, получился ерш. Мозги у братков съехали набекрень, и началось... Девок хватали прямо в душевой, в парилке, в бассейне, ставили в позу и... Визги, стоны... А они что, курвы, хотели?

Леон в оргии не участвовал. Распаренный, закутанный в простыню, сидел за столом, балдел, попивал пивко, крошил раков. И совершенно не обращал внимания на Вагонетку, который жарил свою телку на диване за его спиной. Впрочем, и тот на него ноль внимания.

Дверь отворилась, и в комнату вбежала голая грудастая бестия. Длинные стройные ноги, распущенные волосы во всю спину, мордашка очень даже ничего. А за нею Кот...

– Иди ко мне, киска нетраханая! – пьяно улыбаясь, поманил он ее пальцем.

В комнату Кот заходить побаивался. Как же, там Вагонетка бабу харит.

– Не пойду, – капризничала красотка.

– Это кто тут нетраханая? – вмиг оживился Вагонетка, сползая со своей девки.

Голый, волосатый, он встал во весь рост на своих кривых ногах. Его штормило. Пьяный взгляд буравил красотку.

– Да вот она, – залебезил перед ним Кот. – Я ее в раздевалке нашел, в углу сидела...

– А я его ждала, – девка показала на Леона. – Я с ним дружу...

Ну да, сообразила. Тут расклад такой: восемь на восемь – каждой твари по паре. Кот, видно, свою «мочалку» отодрал – дорвался пацан до бесплатного. Свежачка захотелось. В раздевалку заглянул, а там бабенка. «Бабки»-то ей заплатили, а трахаться, видно, не больно хочется. Кот за ней, она сюда. И на Леона стрелки перевела.

– Ну так дружи, чего стоишь!.. – вызверился на нее Вагонетка.

Повернулся к ней спиной и бухнулся на свою девку.

Кот исчез. Девица подошла к Леону, робко села к нему на колени, обвила шею рукой.

Тепло и упругость ее тела привели его инструмент в рабочее состояние. А тут еще пальчики ее коснулись черенка...

Девица забралась на него с ногами, заерзала тазом и ввела в себя его инструмент.

– Как тебя зовут? – спросил Леон.

– Девочка по имени Хочу... – рисуя кайф, простонала она.

На идиотский вопрос дурацкий ответ... Да и какая разница, как ее зовут?

* * *

Третий час идет тренировка. Бездарно проходит. Бег по залу, подпрыгивание, приседания, подтягивания, теперь отжимания. Уже давно пора к более серьезным упражнениям переходить. Но Вагонетку как заклинило. «Раз, два. Раз, два...» И телом отдыхает, и мозги напрягать не надо. А куда ему тренироваться. Он и методики этого дела не знает. Леон, например, мог бы занять его место. Уж куда бы эффективней тренировка прошла. Но в том-то и дело, что места своего Вагонетка уступать никому не собирается. Ему не важен физический результат. Ему нужен результат моральный.

У него под рукой девять «быков» – вчера еще двое добавились. Все они одна команда, он «бригадир» над ними. Он, а не кто-то другой, должен гонять это стадо. Бойцы должны постоянно ощущать его власть.

Вчера они эту власть не очень ощущали. Расслабился Вагонетка, с утра до ночи опохмелялся. Только к полуночи «Хижина охотника» и закрылась. По домам все рассосались. А сегодня после обеда сбор. И выпаривание спирта из крови. С нынешнего дня в «бригаде» сухой закон. И спортзал каждый день вперемешку с тиром.

– Раз... Два... Раз... Два...

Так и убаюкать себя может. И заснет еще чего доброго...

Но Вагонетка не заснул.

– О-о! Какие люди! – пробасил он, вскакивая со своего места.

В зал входил тот самый крепыш, который разговаривал с Леоном в «БМВ» два дня тому назад. Алыча, кликуха у него такая.

Они с Вагонеткой о чем-то переговорили. Алыча сделал знак, и дверь открылась. В зал вломилась толпа крепко накачанных пацанов. Спортивные штаны, майки-безрукавки, унылые морды, стеклянные глаза, бритые затылки. Под крутых косят. Но, видно, чувствуют себя не в своей тарелке. Молодые все, за двадцать едва-едва. Сразу видно, завсегдатаи подвалов с самодельными качалками. Может, в какой-то уличной банде состояли, прежде чем сюда, к Вагонетке попасть. Зоны, конечно же, никто из них не нюхал. Хотя, может, у кого-то и есть условная судимость...

Раньше под Графом исключительно «синие» ходили. И сейчас он предпочтение бывшим зэкам отдает. Но и несудимыми не брезгует. Лишь бы только здоровье было, сила и надежность. Графу нужна крепкая «пехота». Вот и шастают по спортзалам и подвалам эмиссары Алычи, качков под ружье ставят. Желающих много, но берут далеко не всех. Вот этих взяли...

* * *

Бах! Бах! Бах!..

Хорошо, наушники звук скрадывают, иначе оглохнуть можно. В закрытом помещении пистолетные выстрелы бьют по ушам особенно сильно. А стрелять много приходится. По пятьдесят патронов на брата за раз.

В «бригаде» без одного три десятка лбов – почти полторы тысячи выстрелов. Два бакса за патрон, вот и считай. А всего, говорят, под Графом уже около полусотни «пехоты», и каждый «бык» должен уметь стрелять. Немалые «бабки» через стволы учебных пистолетов вылетают.

Но Граф денег не жалеет. Ему главное – «пехотой» козырной обзавестись, и в кратчайшие сроки. Назревает великая бойня, Леон это всеми порами ощущал. Стенка на стенку, мафия на мафию. Кровищи прольется...

Обратного пути нет. Леон уже смирился с этой мыслью. Вторую неделю он уже в «бригаде». И все занятия, занятия.

Бах! Бах! Бах!

В тире не вся «бригада». Только одно «звено» из трех. Структура, как в армии: «бригада» – как взвод, «звено» – как отделение. «Бригадиром» Вагонетка. «Звеньевыми» Будильник, Зубатый и Гудым. Леон под Будильником, и Балык тоже.

С Балыком он скентовался крепко. Изменился пацан. Футболка и джинсы исчезли. Остались только кроссовки. Но и те на новые сменил. Теперь он стопроцентный бандит. Бритая голова, спортивные штаны с зелеными лампасами – красные носить западло, майка-безрукавка, куртка лайковая. И, конечно же, цепь. Массивная, тяжелая. Но не золотая – серебряная. Вагонетка строго следит за иерархией. Если ты «бык», носи серебро. Хорошо, «гайки» золотые носить разрешает. Штуку баксов Балыку отстегнули за дело. Почти все «бабки» на прикид ушли. А на золотую печатку не хватило.

Да что там греха таить, Леон тоже поддался искушению. Та же цепь, та же куртка, только кожа похуже – ему ведь в полштуки укладываться пришлось. Штрафанул его Вагонетка, как и обещал...

Бах! Бах! Бах!..

Леон первым расстрелял восемь патронов в обойме. И результат вроде неплохой. Две «десятки», пять «девяток», одна «восьмерка». И пули кучно легли.

Стреляют из «макаровых», они спортивному обществу принадлежат, у которого тир арендуется. Личных стволов ни у кого в «бригаде» нет, лишь у Вагонетки. Но «бригадир» намекнул, что Граф стволы подогнал, всех «подковать» велел. Только пушек никто в глаза не видел. Вагонетка их заныкал, никто не знает, где арсенал. Оно и понятно, оружие незаконное, за него статья светит. Леону вообще бы его в глаза не видеть. Другое дело Кот. Этот как на сметану на стволы смотрит. Нравится ему по мишеням палить. А ведь не так давно в живого человека стрелял да чуть в штаны при этом не наложил. Но, похоже, в следующий раз рука его не дрогнет. Сорвал тот выстрел его с тормозов...

Бах! Бах! Бах!

Это прогремели последние выстрелы.

– Все, сушим весла, – прогромыхал Будильник.

Надменным взглядом он обвел свое войско, всех девятерых «быков». Типичный бандюга. На него только глянешь, уже страшно. Пацаны робеют перед ним, каждое слово ловят, никто даже в малом ослушаться не смеет. Леон тоже ему подчиняется. Но не боится. Раскусил он его. Это внешне он железо, а изнутри дерьмо... И Балык его не боится. И подчиняется с неохотой...

Вывалили на улицу. Свежий воздух после задымленного тира как праздник. Расфасовываются по тачкам. По три «девятки» на «звено». Можно было бы и двумя обойтись. Но Граф на транспорт не скупится, заранее им обеспечил. И со связью проблем нет. На каждую тачку по мобильнику. У Леона вот пейджер свой. Сейчас его домой отвезут. Что хочешь, то и делай. Можно телек смотреть, можно на улицу свалить, даже в кабак заглянуть. И в любой момент сообщение на пейджер прийти может. Давай на место сбора дуй. Время – полчаса. Через день Вагонетка их по «учебным тревогам» собирает. И только попробуй дыхни на него перегаром – уроет. А если опоздаешь... Нет, лучше и не думать, что будет...

* * *

Теплые приятные руки с силой мяли спину, массировали мышцы, напрягали их, тут же расслабляли. Эта крошка с маленькими сиськами и большим задом умеет творить чудеса. После каждого массажа Баул чувствовал себя так, будто заново на свет народился.

Сеанс подходил к концу. Баул лежал на животе. Каждая клеточка тела расслаблена, в голове покой, глаза закрыты. Волшебные руки уже не мяли, а ласкали его спину. Балдеж...

И тут появился Бульдозер.

– Босс, тут это, дело такое... – Он тарахтел, как тракторный движок.

– Ну?..

– Тут это, типа, насчет Мазура, Хамона, Гмызы и Сметаны...

Недели две назад исчезли четыре боевика. Как в воду канули. Искали их. Да все бесполезно.

– Где они?.. – оживился Баул.

– Да лучше не спрашивать, – мялся Бульдозер.

– Ты целку из себя не строй...

– Короче, какая-то тачка нарисовалась, левая, без номеров. Перед воротами дома стопорнулась. Мешок из нее вышвырнули...

– Что за мешок?

– Головы там были...

– Какие головы?

– Мазура, Хамона, Гмызы и Сметаны...

– Не понял...

– Замороженные головы, даже лед с них не стаял...

– Да ты чо?

Баул соскочил со стола, сел на край, взял у Бульдозера «мальборину», закурил.

– Где тачка? – нервно спросил он.

– Да ушла. На разворот взяла да сдернула...

– Без номеров, говоришь...

– Ну да...

– Это Граф. Больше некому...

В городе появились две самодеятельные кодлы. Так, уличная шпана, мелочовка, ничего серьезного. Но Бубен и Мосел, центровые этих команд, перед Баулом на цырлах. Эти никогда не пойдут против него... Остается Граф.

Неужели началось?

Еще недавно Баул чувствовал себя сильнее Графа. Но ситуация резко изменилась. Меньше месяца понадобилось законнику, чтобы сколотить боевые «бригады». Около полусотни бойцов под ним, а может, и больше. И стволы у них, и тачки, и всякие прибамбасы... Надо было давить Графа, пока он не развернулся. Да что-то удерживало. Все откладывал...

Писк сотового оборвал его размышления.

– Босс, это тебя! – Бульдозер подал ему трубу.

– Ну...

– Ну чо, Баул, гостинец получил? – Это был голос Графа.

Насмехается... На какое-то мгновение Баулу стало не по себе. Но он взял себя в руки.

– Беспредел, Граф, творишь... Негоже тебе, старому «бродяге»...

– Не, Баул, беспредел чинишь ты... Зачем человека моего обидел?

– Впервые слышу...

– Булатников Иван...

«А, тот самый...» Кстати, Мазур, Хамон, Гмыза и Сметана как раз и обрабатывали этого дятла. Память у Баула отличная... Только вот не помнит он, чтобы Булатникова, писаку этого хренова, кто-то крыл...

– А с чего ты за каратяку этого подпрягаешься?

– Это тебя не колышет...

– Так ты из-за него моих пацанов замочил?

– Получается, так...

«Это война!..» Баул был готов к ней. Но почему-то боялся произнести это слово.

– Это «косяк», Граф...

– Я так не думаю...

– А мне по хрену, что ты думаешь!

– Не нравишься ты мне...

– Ты мне тоже...

– Может, стрелку накинем, перетрем?..

Ну да, Граф на стрелку со всей своей кодлой заявится. И Баул тоже вынужден будет «пехоту» к месту подтянуть. А вдруг ментовский наезд? А еще хуже журналюги с камерами... Вот будет картинка – кандидат в депутаты законодательного собрания края на разборках во главе банды... Может, Граф как раз этого и хочет? Этот уркаган способен на любую пакость...

– Могу только в кабаке, с глазу на глаз... Но в кабаке нам тереть не о чем. Наш «рамс» только стволами можно развести...

– Ну почему? Придешь ко мне на поклон, и какие проблемы?..

Баул чуть не поддался соблазну пойти с Графом на мировую. Но тогда он сам себя перестанет уважать. И за пацанов убитых счет надо выставлять. Иначе авторитет упадет...

– Хорошо, я подумаю... Два дня тебя устроит?..

– И одного дня много... Но ты меня уболтал. Завтра жду ответа...

Граф бросил трубку.

Что ж, завтра ответ будет дан. Только он вряд ли устроит Графа.

* * *

В спортзале занимались до позднего вечера. После тренировки их должны были развезти по домам. Но повезли в тир. И это на ночь глядя...

Но прежде чем добрались до тира, заехали в какой-то лесок, остановились. Будильник собрал вокруг себя все «звено».

– Ну чо, пацаны, лафа закончилась, – объявил он. – Вагонетка шепнул, что на стреме надо быть. Не сегодня завтра с бауловцами схлестнемся...

– А стволы? – вяло спросил Балык.

– В цвет попал, без вопросов, – не глядя на него, ответил «звеньевой».

И подошел к багажнику своей машины. Открыл. Все остальные потянулись за ним.

– Ну чо, как арсенал?

В багажнике лежали пистолеты. Восемь «тэтэшек». Самый распространенный вид бандитского оружия. Во-первых, на каждом углу купить можно, а во-вторых, убойная сила у «ТТ» большая. Бронежилет пробивает.

Кроме пистолетов, в багажнике лежали и автоматы: «АКМСУ», укороченные «калаши». Четыре штуки. Хорошая «игрушка». Калибр – семь шестьдесят два. Прицельная дальность четыреста метров. Для боя на ближних дистанциях бесценная вещь.

Пистолеты Будильник раздал всем.

– Отстреляете стволы...

Вот, значит, зачем они едут в тир.

– Автоматы мне, Бесу, Мизинцу и Булату...

Шарит Будильник. Бес и Мизинец в армейке служили, в мотопехоте. Им к автомату не привыкать. Ну и Леон, разумеется, с этой штуковиной знаком, в боевых условиях ее осваивал...

Но сам Будильник в армейке не служил. И с автоматом знаком мало. Во времена «боевой» своей юности только у конвойников и часового на вышке видел. А в нынешнюю пору два раза «звено» свое на стрельбище возил, там и пострелял немного. Результаты у него были не ахти. Но с автоматом в серьезной переделке спокойней. Да, себя, любимого, он не обидит...

– Только не щас. – Будильник закрыл крышку багажника. – Ну все, дернули...

Расселись по машинам, заработали моторы, и вперед.

Из тира возвращались в двенадцатом часу ночи.

– Останови здесь, – бросил Коту Леон, когда они проезжали мимо четвертой городской больницы.

Тот послушно начал притормаживать.

– Ты чего? – спросил Балык.

– Да к братану заскочить надо... Он уже в себя пришел, разговаривать с ним можно. А мне все некогда... Домой на тачке доберусь...

– Поздно уже... Могут не пустить...

– Посмотрим...

– Я с тобой...

– Чего?

– Да делать не хрена...

– Как знаешь...

Они вышли из машины, захлопнули за собой дверцы.

– Ничтяк, со стволом себя другим человеком чувствуешь, – сказал Балык, когда они подходили к корпусу больницы.

– Ну да, пушечным мясом...

– Чего?

– Жареным где-то запахло, вот и насунули нам волыны. Мочилово будет...

– Ну так и будем мочить...

– Как бы нас не замочили...

Граф в свое время оказал Леону большую услугу. Благодарен он был ему за это. Но умирать за него не хотелось...

– Ты этта, сплюнь...

Дверь в больничный корпус с парадного входа была закрыта. Зато открыт был доступ с бокового. Они беспрепятственно поднялись на третий этаж. Леон думал, что в отделении их остановит дежурная медсестра. Но ее не было видно. Коридор пуст, только в конце мелькнули белые халаты. Какие-то люди вошли в палату. Леон и Балык шли по коридору широким шагом. В спортивных штанах, в кожаных куртках, под ними вороненые стволы.

Из реанимации Ивана перевели в травматологическое отделение, в общую палату. Номер триста семнадцать. А вот и она. Как раз та самая, куда только что зашли люди в белых халатах.

Леон вошел первым. И обомлел.

Два мужика стояли посреди просторной палаты. В руках у одного пистолет с цилиндриком глушителя. В воздухе пахло порохом.

Иван лежал на кровати. В груди у него зияла кровавая дыра.

– Контрольный... – коротко сказал второй.

Как раз в тот момент, когда Леон вошел в палату.

Это были киллеры. И пришли они, чтобы расправиться с Иваном. И уже, похоже, сделали это. Остался только контрольный выстрел в голову.

Но появление Леона спутало убийцам карты.

– Шухер! – крикнул один киллер и направил на него пистолет.

Но Леон уже падал в проход между стеной и крайней кроватью. На лету он поймал удивленный и испуганный взгляд старика больного. И тут же этот взгляд начал стекленеть. Пуля, предназначенная Леону, угодила в старика. Впрочем, его все равно бы убили. Киллеры были без масок, а это значило, что свидетелей они оставлять не будут.

Убийца успел бы достать Леона, но в палату уже входил Балык. Огонь перенесли на него. Хорошо, он успел среагировать. С пулей в левом плече он резко дал задний ход и вышел из сектора обстрела.

А тем временем Леон достал свой «ТТ». Быстро снял его с предохранителя, дослал патрон в патронник и, не целясь, выстрелил из-за кровати. Пуля попала первому киллеру в ногу. Это на какое-то мгновение выбило его из колеи. Этим мгновением и воспользовался Леон. Он прицелился, и вторая пуля вошла в живот.

Тут в палату ворвался Балык, стреляя на ходу. Одна из восьми пуль достала второго киллера. В шею угодила. Из раны фонтаном выплеснулась кровь.

С убийцами было покончено. Один – труп, второй – тяжело ранен, отходняк ловит. Но до этого киллеры успели исполнить свою миссию.

А контрольный выстрел? Они так и не успели его произвести. А вдруг первая пуля оказалась не смертельной?

Леон подбежал к койке Ивана. И нарвался на его взгляд, наполненный страданием и болью.

Иван был жив и, мало того, в сознании. В его пробитой груди что-то булькало.

– Где... ты... взял... пистолет? – с превеликим трудом спросил он.

Это стоило ему последних сил.

– Какая разница? – пожал плечами Леон.

Но Иван его уже не слышал. Он или умер, или потерял сознание.

В это время в палату ворвались врач и дежурная медсестра. Балык отошел в сторону, уступил им дорогу.

– Что здесь?..

Врач хотел спросить, что здесь происходит. Но он сам все понял, и слова застряли у него в глотке.

– Да заткнись ты! – заорал на него Леон. – Братом моим займись, живо!

– Как вы смеете? – задыхаясь от возмущения, пробормотал врач.

– Тебе сказали – делай. – Балык ткнул его пистолетом в бок.

Как будто ключиком завел – врач переключил внимание на Ивана.

– Вы ранены? – глядя на плечо Балыка, спросила сестра.

На вид ничего девочка. Но тому по фигу. Нагрубил.

– Блин, а то не видишь...

– Вам нужна помощь...

– Готовьте больного к операции! Срочно! – отвлек ее врач.

Иван нуждался в помощи гораздо больше, чем Балык.

Медсестра куда-то убежала. За ней направился и врач.

– Ну что, доктор, жить будет? – с тревогой спросил его Леон.

– Пока трудно сказать, – ответил тот и скрылся в дверях.

– Сдергивать надо, – сказал Балык.

– А как твое плечо?

– Да херня, зацепило немного...

– Пошевели рукой! – Леон с сомнением посмотрел на него.

– Да ну тебя...

Каждое движение причиняло Балыку боль. Рана, должно быть, серьезная. И все же за помощью лучше обратиться в другое место. В этой больнице оставаться опасно. В любую минуту могут нарисоваться менты. А с ними сейчас встречаться нежелательно.

– Ладно, сваливаем...

Они вышли из палаты, прошли по коридору, остановились у пустого стола дежурной медсестры. Леон снял телефонную трубку, набрал номер диспетчера «бригады». Был у них один боец невидимого фронта. Через него шло и оповещение, и сбор толпы. И если какая беда, первым делом звонить ему, а он передаст дальше.

Диспетчер ответил через десять секунд. Леон в двух словах обрисовал ему ситуацию, положил трубку. И вместе с Балыком двинулся дальше.

Но уйти не удалось. Они уже выходили из отделения, когда путь им перегородили менты из группы быстрого реагирования. Морды зверские. Четверо их, все в бронежилетах, с укороченными автоматами.

– Стоять! Лицом к стене!

Сопротивляться было бесполезно. Леон и Балык безропотно подчинились. Их обыскали, забрали стволы. На запястьях Леона защелкнулись наручники. Балыка пожалели – ранен как-никак. Но автоматчик надежно держал его под прицелом.

Их повели обратно в отделение. Леона усадили в холле, приставили к нему сержанта. Балыка повели дальше, в процедурную. Хоть и страшные на вид менты, но не козлы. Позаботились о человеке, не дали кровью изойти.

Скоро появились менты в гражданке: опера из угро, криминалисты. Первым делом они обследовали палату. Потом дошла очередь до Леона.

– Этот? – кинув на него небрежный взгляд, кисло спросил бугай в кожанке.

– Он самый, – кивнул сержант. – Задержали на выходе...

– Ну чо, бандюга, мать твою за ногу, базлать будем? – криво усмехнулся мент.

– А ты кто такой, чтобы с тобой ля-ля разводить? – грубостью на грубость ответил Леон.

Мент смерил его презрительным взглядом и неохотно полез за ксивой. Достал, развернул и сунул ему под нос. И тут же убрал. Леон ничего не успел разглядеть.

– Ну чо, пацан, колоться будем?

– По поводу?

– А ты не знаешь?

– Не-а...

– Ладно, объясню. В палате кто набедокурил?..

– А-а, понял... К брату я приехал. С другом своим. Заходим в палату, а там два урода со стволами. В братана моего метили... Меня увидели, и давай палить. Чудом уцелел...

– Ты мне байки про чудо не заливай. Чудо, оно у нас, мужиков, в штанах... Кто в киллеров стрелял?

– Вопрос поставлен очень правильно. В киллеров, – делая особый упор на это слово, ответил Леон, – стрелял я...

– Так, за брата, стало быть, заступился...

– А то...

– Ну насчет брата мы еще проверим... Где ствол взял?

– Какой ствол?

– Ты это, дебилом не прикидывайся, – зыркнул взглядом мент.

– Не понял...

– Счас как в лоб получишь, сразу врубишь... Откуда ствол?

– А-а, ствол?.. Вообще-то, я имею право не отвечать на вопросы без адвоката...

– Блин, гангстеры доморощенные, насмотрелись боевиков... Где ствол взял? – рассвирепел мент.

– Где, где... Там, на верхней полке... Ага, где волки... Адвокат где?

– Будет тебе адвокат. – Глаза бугая налились злобой.

Еще немного – и ударить может.

– И адвокат тебе будет, и срок солидный...

– Э-э, начальник, какой срок?.. Что я сделал?

– Ты человека убил...

– Ничего не знаю...

– Ладно, еще узнаешь...

Мент многозначительно посмотрел на сержанта. Тот все понял и схватил Леона за шкирку. Как кота нашкодившего. Сорвал его с места.

– Пошел! – И толкнул его вперед по коридору.

К сержанту присоединился еще один автоматчик.

Леона повели к «луноходу». А через час он уже был в КПЗ городской уголовки. Балыку повезло чуть больше. На эту ночь он остался в больнице. Под охраной, разумеется.

* * *

Вторую ночь Анжела живет в доме Графа, спит в одной с ним постели. И Наташа вместе с ними, спит сейчас в своей комнате.

Ситуация напряжена до предела. В любой момент грянет гром, и тогда такая «мясня» в городе начнется, только держись. Именно поэтому Граф поселил Анжелу и Наташу у себя. Здесь они в полной безопасности.

Тревожно зазвенел телефон.

Обычно он отключал его на ночь, связь с ним поддерживалась через Мустанга, старшего телохранителя. Но сегодня он лично на проводе – ситуация того требует.

Звонил Алыча.

– Граф, в натуре, тут такая канитель...

– Короче...

– На Булатникова наехали. Два киллера в палату к нему подкатились, мочкануть хотели...

Одно дело хотеть, а другое мочкануть.

– Он жив?..

– Да вроде... Пулю ему в грудину вкатали. Но копыта он не отбросил, жив... Тут, короче, расклад такой. Пацан наш, Булат, из «бригады» Вагонетки, проведать братана пришел. С ним тоже наш пацан был, Балык. Ну они, короче, волыны повыхватывали и давай палить... Одного киллера наглушняк вальнули, второго подстрелили...

– Так этот второй живой?

Графа больше заинтересовал киллер, чем два его бойца. Он даже не спросил про Булата и Балыка, что с ними и где они сейчас. Потом спросит...

– Брюхо ему прострелили. Лепилы над ним поколдовали, сейчас он вроде в реанимации...

– Ты пацанов поставил его пасти?

– А на хрен он мне нужен?

– Урод ты, в натуре! – рявкнул Граф. – Киллера Баул натравил, больше некому. Он же нам Баула с потрохами сдаст...

– А-а, вкурил, Граф, вкурил... Но киллера менты пасут...

– Сколько их?

– Да вроде двое...

– А Баул десяток пацанов подошлет, что тогда?.. Короче, сдашь киллера Баулу – рулетку будешь крутить с тремя фишками...

Рулетка с тремя фишками – это револьвер, в барабане три патрона. Пятьдесят на пятьдесят. Но на самом деле шанс остаться живым два из десяти, не больше. Такая вот математика...

– Да я сам с волыной на стреме возле него стоять буду. – Голос Алычи дрогнул. – И пацанов десятка два поставлю...

Страшно стало. – Давай шевелись...

Граф положил трубку. Нельзя отнимать у Алычи драгоценное время. Каждая секунда дорога. Баул, конечно, в курсе дела. Недобитый киллер для него опасный свидетель. И он попытается его грохнуть. Но этого не должно случиться.

О братьях Булатниковых Граф думал сейчас меньше всего. Старший брат сработал под наживку. Убили его или нет, неважно. Главное, Баул дернулся, послал киллеров в пику Графу. Младший брат защитил старшего. И при этом оставил в живых киллера. Надо будет ему штук пять баксов отстегнуть за работу...

Киллера нужно расколоть. В самый раз будет, если он Баула ментам сдаст. Руоповцы в него зубами вцепятся, под статью гада подведут, мокруху шить будут, путевку к хозяину оформлять начнут. Только Баул сейчас в большой силе. Он так просто ментам не сдастся. Зубы начнет им расшатывать, пока с корнями не вырвет. И прокурора подкупит, и на судей надавит... Но это если Граф будет в стороне стоять, в дело не вмешиваться. А если он руку приложит, ментам все условия создаст... Глядишь, и выгорит дельце. На «кичу» Баула заметут, вот тут Граф его и достанет. На «хате» в «крытке» телохранителей у Баула не будет. Зато «гладиаторов», готовых исполнить волю Графа, сколько угодно...

* * *

– Мудаки членоголовые! Жертвы аборта! – ругался Баул.

Ему также сообщили о происшествии в четвертой городской больнице. Только в отличие от Графа он уже спал. Сон как рукой сняло. Идиоты! Дело завалили да еще киллера ментам живого сдали.

– Босс, ну кто думал... – жалко оправдывался Бульдозер.

– А как ты мог думать, если мозги в роддоме оставил?..

Хрен с ним, с этим Булатниковым. Не получилось грохнуть, невелика беда. Главное, он уже бросил вызов Графу. Но киллер... Его ментам оставлять нельзя. Вдруг язык развяжут? На Баула выйдут. Доказать ничего не докажут. Насос, он хоть и штатный ликвидатор, но заказ ему через посредника передавался. Но вонь поднимут. А он в депутаты баллотируется. Ему шумиха вокруг своего имени не нужна.

– Да ладно, босс, вальнем каратяку, я отвечаю...

– Мля, придурок! Каратяку не тронь, отпадает. Ты, дятел, исполнителя убери. Врезайся быстрей...

– А-а, всек, не вопрос...

– Срок тебе – два часа. Жду звонка... Завалишь дело – на переплавку пойдешь...

– Не понял... Какая переплавка?..

– А куда, по-твоему, отправляют никуда не годные бульдозеры?..

– Ну вот, сразу и негодные... – обиженно протянул Бульдозер. И тут же подобрался: – Все будет о\'кей, босс!

Баул бросил трубку.

Перед тем как опустить голову на подушку, он глянул на часы. Два ночи. Значит, Бульдозер позвонит где-то в четыре. Вот тогда можно будет спать спокойно...

* * *

Сержант и старшина патрульно-постовой службы с недовольством посмотрели на Алычу, когда тот в сопровождении трех «быков» из личной свиты подошел к реанимационной палате.

– Чего надо? – перегораживая ему путь, лениво спросил старшина.

Тюфяк тюфяком, достанешь пушку, он даже среагировать не успеет. Хотя автомат при нем на взводе. Но это обманчивое впечатление. Да, западло ему среди ночи охранять какого-то киллера, это так. Пост с бухты-барахты выставлен. Но службу старшина знает. Это он только внешне расхлябан, а внутри у него все сжато. Лишнее движение – и тут же последует реакция. И сержант начеку. Стоит так, что старшина не перекрывает ему сектор обстрела. И автомат-короткостволка в готовности.

– Майор ФСБ Леваков, – официальным тоном представился Алыча.

В джинсах и кожаной куртке, лицо зоной обожженное, взгляд волчий – типичный уголовник. Но ведь и гэбэшные опера с дирижерами во фраках ничего общего не имеют. Ушли в прошлое времена, когда они все как один в серых костюмах ходили. В общем, за сотрудника органов Федеральной службы безопасности Алычу принять было можно.

Искусно подделанная ксива Алычи закрепила в сознании ментов эту уверенность.

– Я вас слушаю, – внимательно изучив удостоверение, с готовностью отозвался старшина.

– К нам поступила информация по факту предполагаемого покушения на подозреваемого. – Алыча кивнул на дверь в палату.

– Да вы не переживайте, товарищ майор, пресечем попытку. Не зря же нас сюда поставили...

Конечно, не зря... Только если бы на месте Алычи был посланец от Баула, этим ментам пришел бы писец. Как караси тупоголовые, на ксиву липовую клюнули...

– В вас мы не сомневаемся. Но все же будет лучше, если охрана будет усилена... В палате кто-нибудь есть?

– Конечно... Подозреваемый...

– И все? – А кто там еще должен быть? – удивленно спросил старшина.

– Палата должна охраняться изнутри. Или с вами не проводили инструктаж?..

Алыча гордился собой. Как же, он умеет не только по «фене» «ботать», но и протокольным ментовским языком изъясняться. Не зря же семь лет не столь уж длинной жизни отдано исправительно-трудовым учреждениям...

– Да зачем там охрана? Туда же с улицы никто не попадет. – Старшина для убедительности открыл дверь в палату. – И решетка на окнах...

Разве ж это решетка?.. Алыча подошел к окну и с усмешкой глянул на фигурное переплетение из тонких железных прутьев.

– Решетка решеткой, а палата должна охраняться изнутри... Кальянов, Гвоздиков! – позвал он двух своих охранников.

На язык просились их клички: Кальян, Гвоздь. Но он назвал фамилии, хотя точно не знал, правильно или нет... Ведь кликухи не всегда созвучно с фамилиями даются.

Два крепыша с мощными «береттами» под мышками заняли пост возле койки, где под системой жизнеобеспечения лежал киллер.

– Яйца в мясорубку закручу, если прозеваете, – тихо пригрозил Алыча.

Еще двоих мордоворотов он оставил у двери, рядом с ментами. Баргузин и Лемех. Эти красавцы не из блатных. Мало того, даже не судимы, о зоне только понаслышке знают. А в армейке в крутых войсках службу тащили, не слабаки на махалово и мочилово. Если с ментами трещать от нечего делать начнут, не спалятся – нет в них ничего от уголовщины.

С Алычой остался только Букан. Самый крутой пацан в его личной команде «кожаных затылков». Вместе они вышли на больничный двор, в ночь. Надо было проверить схроны, где затаилась братва.

Вот тачка под развесистым деревом стоит. «Девятка» с затемненными окнами. В ней четверо, с волынами – за центральным входом смотрят. Алыча обогнул здание. Вон беседка в кустах. Там трое, все «подкованы». Эти за боковым входом смотрят. Прошли еще немного. Снова машина. В ней четверо – за входом со стороны приемного покоя наблюдают...

Облажаться нельзя. Граф шутить не любит.

* * *

Бульдозер нервничал. Всего два часа сроку ему отпущено.

Это ж надо, сам Насос в переплет попал. Это тот самый киллер-профессионал, которого Баул в свою упряжку запряг. Бульдозер лично ему отмашку на каратяку дал. Думал, в лучшем виде все будет сделано. Но случай спутал все карты. Братан каратяки с кентом своим в больницу нагрянул, у обоих «шпалеры». Пальбу подняли. Насосу пузо прострелили, а Хутора, пацана из группы поддержки, наглушняк завалили.

От Насоса теперь надо избавиться. Все бы ничего, да есть наколка – два мента киллера караулят. Это не препятствие, но придется взять грех на душу – ментов мочкануть.

К больнице они подъехали на скромной «Волге» тридцать первой модели. Затормозили прямо у главного входа.

– Понеслась! – скомандовал Бульдозер.

Сам он остался в машине, занял место водителя, который присоединился к трем качкам в кожанках и масках. Ментов он не своими руками убирать будет. Но это ничего не меняет: он организовал дело, и на него ментовская кровь ляжет. Надо было Мулата вместо себя послать – так было бы спокойней. Но Баул лично отмашку дал – если вдруг форшманутся, все шишки на Бульдозера посыплются. Ему просто нельзя оставаться в стороне...

Кум, Стас, Обрез и Лунь, как будто им кто-то пинка под зад дал, вылетели из машины. Не медля ни секунды, метнулись к дверям.

Ничто не сможет остановить эту четверку. Ураганом пронесутся они по больничным коридорам, все сметут на своем пути. Где находится цель, им известно – задержек на поиск быть не должно.

Бульдозер взглянул на часы. Вся операция должна занять около трех с половиной минут – специалист время просчитывал. Прошло всего пятнадцать секунд...

Откуда-то сбоку, вне сектора обзора, Бульдозер уловил шевеление. И резко обернулся назад. Тут же ему в нос больно уперся холодный ствол пистолета.

– О, блин, знакомое рыло! – послышался тихий шипящий голос.

Тело Бульдозера сковала судорога смертельного страха. Но он все же узнал того, кто взял его на прицел. Это был Алыча. Правая рука Графа. Персона примерно того же ранга, что и Бульдозер при Бауле.

– Пушку убери, – с трудом выговаривая слова, попросил Бульдозер.

Не в том он сейчас был состоянии, чтобы требовать.

– Выползай, урод!..

Алыча убрал ствол, резко распахнул дверцу и, как ватное чучело, вытащил Бульдозера из «Волги». Ну и силища же у него в руках... Да нет, это ему кто-то помогает...

Бульдозера взяли в оборот двое. Вставили между лопатками ствол и повели по тому же пути, которым ушла к цели четверка боевиков. Что ж, пусть ведут. Сейчас Кум, Стас, Обрез и Лунь будут возвращаться...

А может, не будут?.. Бульдозеру и без того было страшно, а с этой мыслью в него вселился ледяной ужас.

Алыча здесь неспроста. Наверняка Насоса охраняют не только менты. На пути к нему и «быки» Графа...

Где-то на верхних этажах шла пальба. Перестрелка... А может, кто-нибудь из его четверки уцелел и сделал дело?.. Но надежды Бульдозера развеялись, когда под давлением Алычи он поднялся на четвертый этаж и зашел в хирургическое отделение. Пальба уже прекратилась. По всему коридору, как на поле битвы, были разбросаны тела убитых. Стас... Обрез... Кто-то неизвестный... Лунь... Мент... Еще кто-то из графских... Кум... Пахнет порохом и кровью.

Второй мент был ранен в ногу. Он сидел на полу спиной к стене, зажимал рану руками и тихо матерился. На Бульдозера он не обратил никакого внимания. Зато на него посмотрели пять мордоворотов Алычи. Колючие, злобные взгляды. Дай им сейчас волю, они бы его с дерьмом сожрали...

– Алыча, все путем, – сообщил один, самый рослый. – Баргузин и Лемех вовремя фишку срубили, – он показал на двух жмуров в костюмах. – И менты подпряглись, шмалять начали. И мы с Гвоздем подписались. «Мясня», сам видишь, какая была... Но всех уродов завалили... Зуб, Компот и Лагуна в самый раз нарисовались, со спины шмаляли...

Подробности бойни Бульдозера не интересовали. Он знал главное – Насос жив, а Кум, Стас, Обрез и Лунь в расходе. Ни хрена у них не вышло. Алыча на коне, а он, Бульдозер, у этого коня в заднице. Не уйти теперь от переплавки...

Апатия и смертная тоска навалились на Бульдозера, притупили его чувства.

– Кто мента вальнул? – спросил Алыча.

– Да уроды эти, кто ж еще?

– Конкретно кто?..

– Да вот этот...

Бульдозер едва улавливал смысл этих фраз.

– Ствол у него возьми... Только пальчики не оставь...

В себя он пришел, когда ему в руку лег «узи». Он механически сжал рукоять и тут же лишился оружия... Да это же подстава!.. Ноги налились свинцовой тяжестью, в голове загудело... Ему сунули в руку «запаленный» ствол. Теперь получается, что это он мочканул мента. «Узи» с его пальчиками на рукояти – неопровержимое доказательство, и оно в руках у Алычи...

– Кальян, Гвоздь, останетесь здесь... Что-нибудь сплетете, – сказал Алыча. – Остальные – рвать когти...

Бульдозера схватили за шкирку и поволокли к выходу из отделения.

Он плохо помнил, как его спустили вниз, швырнули в машину и куда-то повезли.

* * *

Старший оперуполномоченный Задворского РУОПа майор Михайлов таковым являлся всего полгода. До этого он работал в районном уголовном розыске. Вчера к Мишке с Пашкой, друганам своим из «уголовки», заглянул. А тут вызов. В больнице перестрелка. Два трупа, два тяжелораненых. Ну и он выехал. По старой памяти подозреваемого в оборот взял. На месте расколоть хотел. Да не получилось. Упертый пацан попался. Адвоката ему подавай... Оно и понятно. Бандюга он, чистой воды бандюга, Михайлов это сразу срубил. И прикрытие у бандюка мощное. Знает, свои в беде не бросят...

А потом оказалось, что пацан этот ни при чем. Брата он защищал, вот с киллерами и сцепился. Михайлов сомневался в этой версии, но факты подтвердили. Но пацана в кутузку закатали. Киллер, он тоже человек, а его убили. И еще до конца нужно разобраться, при каких обстоятельствах это случилось. А потом – огнестрельное оружие, незаконно носимое, разумеется. Поводов для задержания вагон и тележка...

Дело обещает быть очень интересным. В живых остался киллер. Через него можно выйти на заказчика. А раскрыть заказное убийство для руоповца – это высший пилотаж. Тем более если заказчик – рыба очень крупная. А так считать имеются все основания.

Вчера ночью киллера пытались убить. Четыре преступника, вооруженные тремя пистолетами-автоматами «узи» и одним пистолетом «ТТ», ворвались в отделение больницы. Хорошо, Михайлов посоветовал выставить охрану у палаты киллера. Милиционеры встретили преступников автоматным огнем. Только они были не одни. С ними были сотрудники Федеральной службы безопасности... А эти каким боком?.. Перестрелка была почище, чем в американском боевике. Ее результат: все преступники уничтожены, один милиционер убит, второй ранен. Двое «комитетчиков» дождались группу немедленного реагирования, а потом исчезли. А вообще их было больше. Но другие ушли раньше. Кстати, прихватив два трупа своих товарищей.

Уже удалось установить личности преступников. Все они принадлежат к одной группировке. Борис Петрович Баулин – известная в городе личность. Бизнесмен и кандидат в депутаты. А по совместительству преступный авторитет по кличке Баул, главарь крупного мафиозного сообщества. Это по его указке пытались убить Ивана Булатникова, а затем киллера, ставшего опасным свидетелем. Но доказать это непросто. Еще трудней провести дело через суд, поставить точку приговором. У Баула все схвачено, за все заплачено. Любое дело против него упрется в тупик.

Полжизни бы отдал Михайлов, чтобы засадить этого типчика за решетку. Но при всей своей крутости он не был всесильным и прекрасно это осознавал...

В дверь его кабинета постучали. И затем вошел крепко сбитый мужчина с глазами бывшего зэка.

– Чего надо? – неприязненно спросил майор, рассматривая посетителя.

– Прежде всего здравствуйте, – осклабился тот.

Во дает!..

– И присаживайтесь, – буркнул Михайлов и показал на стул.

– Ага...

Крепыш сел и в упор глянул на него. Взгляд плохо дрессированного хищника. Тяжелый, пронизывающий. На какой-то миг майору стало не по себе. Но он быстро совладал с собой. И сам надавил взглядом.

– Кто такой? – грубо спросил он.

– Зови меня Егором, начальник...

– А кликуха?

– При чем здесь кликуха?

– Только целку из себя не строй. Я тебя, урка, насквозь вижу...

– Думаешь, удивил?.. Не-а!.. От Волкодава разве что скроешь...

Не у всякого опера есть кличка. А у Михайлова была. Волкодав. И он даже гордился этим. Ведь она не с потолка взята, из недр уголовного мира. Боятся его урки и чтут. Как волков он их давит...

Впрочем, давит не всех. Кое с кем дела имеет. Надо же как-то жить – зарплата ведь маленькая. А еще стукачи-сексоты: без них никуда, а почти все они с криминального дна. В общении с ними лояльность нужна... Но все это мелочи, на общей картине мало сказывается. С мокрушниками и бандитами майор на компромисс никогда не шел. Почти никогда. Этих он истребляет беспощадно... Если, конечно, удается...

– Ты по ушам не катайся, ты дело говори...

– Тут птичка одна напела, что тебе, начальник, дело по пальбе в больничке накинули...

– Допустим...

– Помочь тебе хочу...

– Это интересно...

Это и на самом деле интересно. Только с какой стати этот уголовник предлагает ему свою помощь?.. Должен тут быть какой-то подвох...

– Ты меня должен знать. Я – Алыча...

Ну как же, знает он о таком. Алыча и Бекас – персоны, особо приближенные к Графу, вору в законе, городскому пахану, хранителю воровского общака... Раньше при этом уркагане Финт и Шток состояли. Но их больше нет, долго жить приказали. И Михайлов, кстати, подсказал Графу, кто их грохнул. Такие вот дела...

– Ну и чем же мне может помочь гражданин Алыча?

– Ты, конечно, знаешь, что сегодня ночью киллера баульского хотели мочкануть...

– Допустим...

– Ментов не гэбэшники прикрывали. Мои люди. Я двоих потерял... А с какого хрена, спрашивается?..

– Попрошу не выражаться...

– Ах да, извиняйте... Короче, нельзя, чтобы баульский киллер пропал...

– Баульский – это как? Под Баулом ходит?..

– В цвет попал, начальник... Баул воду мутит, на нашего человека наехал. Сначала палками замесил, потом киллера натравил...

– Это ты про Булатникова?..

– Точняк... «Косяк» Баул упорол, наказать его надо... Хочешь, мы его тебе, начальник, скормим?

Граф и Баул не в ладах. И первый собирается свести счеты со вторым при помощи милиции. Прием ненов...

– А если не хочу?..

– Да хочешь, начальник, хочешь. По глазам вижу, – наседал Алыча. – Закатаешь Баула за «решки», на всю Расею прославишься. Баул – это же величина, сам сечешь... Подполковника получишь, а там, глядишь, в златоглавую пригласят...

– Обычно вся слава прокурору...

– Да прокурор – херня. И «следак» его туфтовый. А вот ты, Волкодав, сила... И мы за тебя подпишемся... Свидетелей прикроем, на судей, Баулом прикормленных, надавим, всем, кто за него, по рукам дадим...

– А почему свидетелей?.. Пока есть только один свидетель. Киллер. Да и тот под вопросом...

– Это у тебя один есть. И у нас один. Птица высокого полета, без горбатого...

– Кто такой?

– А это я тебе потом скажу. Когда нам помогать согласишься...

– Кому вам? Графу? – криво усмехнулся Михайлов. – Он же законник. Ему западло должно быть ментам помогать...

– Я этого не слышал, ладно... – нахмурился явно смущенный Алыча. – И вообще, никому о нашем базаре... Сам знаешь, что будет...

– На нож посадите...

– Я тебе не говорил, сам сказал...

Да, об этом разговоре лучше никому не знать. Если Михайлов пустит слух, на Графа ляжет «косяк». И он попытается смыть его ментовской кровью.

– Ладно, сдаюсь...

А почему он должен отвергать помощь воров? У них свои счеты с Баулом, у него свои. Они «минус», он «плюс». А «плюс» на «минус» иногда дает «плюс».

– Вот и договорились... Начальник, шарманку свою останови...

– Какую шарманку?..

– Только не говори, что базар наш на кассету не пишешь...

– Вот оно что...

Едва только Алыча зашел к нему в кабинет, Михайлов незаметно нажал на клавишу диктофона. И разговор их записывался. Но урка это знал...

– И кассетку мне передай, так спокойней будет...

– Уломал...

Майор полез в ящик стола, выключил диктофон, вынул кассету, передал своему «помощнику».

– Бульдозера будешь колоть, – сгребая кассету пятерней, сказал Алыча.

– Какого Бульдозера?

– Пацан баульский, в большом авторитете... Мы его уже раскололи. Интересную песню поет...

– Ко мне его тащите...

– Притащим, только не прозевай, начальник. Баул его крови захочет...

– Не тебе учить...

В это время зазвонил телефон. На проводе следователь прокуратуры Малютин. Скользкий типчик. Такому Баула поручить – на корню завалить дело. Костьми ляжет, но не даст его на растерзание суду... Может, именно поэтому на него возложили это дело. Поняли там, наверху, к кому нити тянутся...

Но Михайлов сломает противодействие тех, кто пляшет под дудку Баула. И Граф ему поможет в этом. Вор устранит своего соперника, а Михайлов получит подполковника и повышение по службе...

– Лады... Да, тебе, начальник, еще и «бабки» причитаются. Если Баул к хозяину загремит, получишь двадцать штук баксов...

«Бабки» никогда не помешают. Но сейчас не тот случай...

– Запомни, урка, я сам знаю, у кого и что брать! – грубо оборвал Алычу майор. – Можешь засунуть свои «бабки» в одно место. Понял?

– Да ты чего, начальник, в натуре? – покосился на него «помощник». – Не берешь «бабки», так и скажи. А то сразу на уши давить...

– Все, свободен...

Михайлов откинулся на стуле, давая понять, что разговор окончен. Он хозяин в своем кабинете, а не этот урка. И последнее слово всегда останется за ним...

* * *

Леон просидел в камере предварительного заключения до вечера. И никто его почему-то не торопился вызывать на допрос. Как будто забыли о нем. Правда, адвокат утром заглянул. Изобразил умную рожу, пообещал уладить вопрос и слинял. Хорошо, про брата пару слов сказал. Жив Иван, операцию ему сделали, пулю вытащили, в реанимации сейчас. Врачи обещают выздоровление...

За Леоном пришли в шестом часу. Повели в кабинет к операм районной «уголовки». Дальше или отпустят, или в изолятор засадят.

В кабинете находились двое. Мент в гражданке и адвокат.

– Присаживайся, Булатников, – лениво посмотрел на него опер и кивком головы указал на стул.

Леон пожал плечами и сел.

– Закуривай, – небрежным жестом мент придвинул к нему пачку «ЛМ».

– Не курю...

Из трех стандартных мужских удовольствий Леон признавал только два: водку и баб. И то в меру. А вот сигареты на дух не переносил.

– Ах да, ты же у нас спортсмен...

– Да, черный пояс по карате... – заелозил перед ментом адвокат. – Ветеран афганской войны, две боевые награды...

Вот жук навозный, нашел, о чем говорить...

– Ага, и за мохнатый сейф «Знак Почета»... – глумливо ухмыльнулся опер. – На зоне поди тоже подвиги совершал, а?

– А это никого не гребет, – набычившись, буркнул Леон и неприязненно глянул на адвоката.

Кто его за язык тянул?

– Ты же спортсмен, «афганец», ордена имеешь, заслуженный, можно сказать, человек. А в бандиты подался. Нехорошо... – осуждающе посмотрел на него мент.

Он еще и моралист, оказывается...

– А на зону на четыре с половиной года закатали не за хрен, – вскинулся Леон. – Это хорошо?

– Не за хрен. А за то, куда этот хрен суют...

– Подстава это была. Вы, менты, даже разбираться толком не стали. Вам бы человека за «решки» закатать, план выполнить. Дерьмо ваша мораль...

– А твоя не дерьмо?..

– Значит, нет... Ты мне, начальник, предъяву клей или отпускай. Некогда мне тут с тобой базлы тереть...

Леон исподлобья глянул на мента.

Зря он так. Менту в его положении грубить нельзя. Сильный козырь у него в руках: незаконное хранение оружия и неснятая судимость. Но Леон не мог сдержаться. Слишком много опер на себя берет. Спец по морали хренов...

– Смотри, какой крутой, – не зло, но с осуждением посмотрел на него тот. – Предъяву ему... Будет тебе предъява... Вы, гражданин Булатников, человека убили...

– Гражданин Булатников действовал в пределах допустимой самообороны, – мгновенно среагировал адвокат. – Это будет доказано в суде...

Мент посмотрел на него, как на назойливую муху.

– А пистолет?.. У гражданина Булатникова есть разрешение на ношение огнестрельного оружия?..

– А я ствол в коридоре больницы нашел. – Леон смело посмотрел оперу в глаза. – Иду к брату, а он лежит себе. Ну я и взял... Честное слово, собирался в милицию отнести...

– Но милиция сама до тебя добралась... Ладно, Булатников, заканчивай цирк... Собирай свои манатки и катись отсюда к чертовой матери!

Леону показалось, что он ослышался. Не может его мент так быстро отпустить...

– Не понял...

Адвокат вмиг сунул ему под нос какую-то бумагу. Ага, прокурорское постановление об освобождении из-под стражи. А к чему тогда этот треп с ментом?..

– Свободен, говорю. – Опер, казалось, утратил к нему всякий интерес.

А у самого ведь муторно на душе. Из-под носа жертву вырвали...

На улице Леона и адвоката поджидали две машины. Джип «Чероки» и «девятка». Вагонетка, Будильник, Кот, Мизинец. Стоят возле тачек, радость изображают.

Первым к Леону подошел Вагонетка. Крепко пожал руку, полез обниматься, потерся щекой о щеку. Как же, отец родной сына из ментовского заточения встречает. Но все это рисовка. Не ощутил Леон искренности в поведении «бригадира». И Будильник тоже фальшивит. Обнимает, а сам глазами зыркает – как будто зеркало ищет, на себя со стороны глянуть хочет.

– Я своих пацанов в обиду не даю, – с пафосом сказал Вагонетка и демонстративно посмотрел на адвоката. – У меня тут все схвачено...

У него все схвачено или у кого-то другого, но без влиятельного вмешательства со стороны Леону вряд ли бы от ментов отвертеться удалось. От убийства он бы еще отмазался, а от ствола нет. Года на три бы закатали.

– А как Балык?

– Все путем, отмазали по всем статьям... – поспешил вставить слово Будильник. – Только в больничке недельку посохнет...

– Обмыть надо твое освобождение, – сказал Вагонетка.

– Так вроде сухой закон...

– Немного можно. Так что с тебя причитается...

– Да без проблем...

– И «бабки» тебе по теме подвалили...

– Какие «бабки»?

– Премия... От Графа... Пять штук баксов. – Вагонетка протянул ему банковскую упаковку, завернутую в газету.

– С каких это хренов?

– Зверя вы с Балыком в больничке вчера козырного завалили... Граф доволен...

Леон заметил, как поджал губы Будильник. Завидует, козел...

– Да за братана я подписался, всего-то делов...

– За брата или нет, но попал в цвет... Короче, трави базар. В кабак на часок зарулим...

Вагонетка сел в джип. Леон, Будильник, Кот и Мизинец в «девятку». Через пятнадцать минут они были уже в ресторане.

Глава третья

Два козыря в руках Графа. Киллер и Бульдозер. Первый пока в отключке – свидетель из него никакой. Зато Бульдозер в угол зажат, всех сдает. И Баула в первую очередь. Это он дал ему отмашку завалить Булатникова, в пику Графу. От Бульдозера уже пошла команда киллеру.

– Дашь показания в суде. – Граф снизошел до личного общения с Бульдозером.

Он разговаривал с ним не в подвале загородного дома, где его допрашивали. Они сидели в гостиной этого дома. Бульдозер в наручниках на диване, Граф в кресле. В руках он вертел хрустальный бокал – виски с содовой.

– Да меня же в расход... – затравленно глядя на него, проскулил Бульдозер.

В глазах животный страх.

– А ты думаешь, я тебя пожалею?..

– Да мне все одно могила, знаю...

– Почему?.. Я дарю тебе шанс. Дашь показания в суде, и все дела. За это я тебе «бабок» дам, за бугор переправлю...

– А если меня самого заметут?

– В бега уйдешь, я тебе это устрою. И за бугор зеленый свет... Отвечаю...

Мразь он, этот Бульдозер. Перо ему в бок – и вся свобода. Но Граф должен был дать ему стимул. Завтра его ментам сдадут, майору Михайлову. Допрашивать его будут. На Баула он показать должен. И следаку прокурорскому ту же песню спеть. Есть на него узда – «узи» с пальчиками, из которого мента грохнули. Но поведение жертвы, загнанной в угол, непредсказуемо. А вот когда у Бульдозера будет надежда на светлое будущее, тогда все будет нормально. И Граф дает ему эту надежду. Так что повезло этому ублюдку – будет он за бугром и с «бабками». Граф слово дал, а это железно...

* * *

– Где Бульдозер?.. Где Бульдозер, мать твою?..

Баул был в ярости. И чуть голос не сорвал, кричал на своего порученца.

А чего кричать? Он не хуже Кулибы знал, где Бульдозер...

Сегодня человек от Баула с ментом, которого на посту в больнице подстрелили, базарил. За «бабки» язык ему развязал. Так вот, Бульдозера гэбисты замели. Мало того, ему вроде как ствол в руки сунули, из которого второго мента завалили. А потом гэбисты ушли и Бульдозера за собой потянули. Теперь он у них крепко на крючке: неслабую компру против Баула имеют.

А если Бульдозер расколется? Если его сдаст?.. Что тогда?

Баул вспомнил о заместителе начальника Задворского УВД. Прикормленный мент.

– На Полкана выйди, – немного успокоившись, велел он порученцу. – Пусть вопрос по гэбистам провентилирует... Кто такие, где Бульдозера держат...

– Уже... – Кулиба с трудом сдерживал самодовольную улыбку.

– Что уже?

– С Полканом перетерли...

– И?

– Комитет здесь ни при чем. Не было комитетчиков в больнице. Липа...

– Тогда кто же был?

– Можно только догадываться...

– Кто конкретно разгребает разборки с Булатниковым и Насосом?

– Следак из городской прокуратуры, Малютин... Мосты к нему подбиты. Взяли дядю в оборот...

Кулиба пацан толковый. Иной раз быстрее хозяина соображает. Не зря Баул его к себе приблизил.

– Молоток, пять с плюсом тебе...

– Только этот мудила ни хрена не знает. А вот Михайлов в курсах...

– Какой Михайлов?

– Мент из РУОПа, зверь... С ним бы перетереть...

– Ну так в чем вопрос?

– Да не успели...

– Ну так шевелитесь...

– Канапырь и Дудка контакт с ним ищут.

– На нас этот мент работать должен. Закошмарить его или «бабок» на карман насунуть, но приручить бобика... И Бульдозера мне из-под земли достать... Если все будет путем, – Баул многообещающе глянул на Кулибу, – «озеленю»... Пятьдесят штук баксов лично на лапу сгребешь...

– Да у меня уже почти все схвачено, босс! Я сразу срубил, чем канитель эта дымит... На тормозах дело сойдет, не вопрос...

Баулу нравился оптимизм Кулибы. Только на душе было неспокойно.

– А завалишь дело, будешь умирать. Медленно и мучительно...

В глазах Кулибы появился страх. Уж кто-кто, а он знал, каким жестоким бывает Баул.

– О любой мелочи – сразу мне. В любое время!

На порученца надейся, а сам не плошай. Слишком крутая каша заваривается, чтобы сидеть сложа руки и ждать, когда кто-то за тебя ее расхлебает. Это дело он берет под жесткий личный контроль.

* * *

Следователь Малютин хмурил брови, напрягал взгляд – короче, делал умное лицо. Но Михайлов не воспринимал его всерьез. Хотя и не подавал виду.

– Личности преступников уже установлены... – вяло сказал он. – Вы уже в курсе...

– Да, конечно... Ранее судимые граждане Григорьев и Насонов... Их вина не вызывает сомнения... Только мотивы преступления неизвестны. Если они киллеры, то чей заказ исполняли?.. Так и не удалось установить, кому они могли подчиняться...

При желании установить это не так уж трудно. Михайлов уже знал, под кем ходили Григорьев и Насонов. Но предпочитал об этом пока молчать.

– А перестрелка у реанимационной палаты... Есть версия, что четыре преступника пытались ликвидировать Насонова. Как опасного свидетеля, понятное дело... Личности нападавших установлены. Их принадлежность к преступной группировке некоего гражданина Баулина не вызывает сомнения...

– Зато вызывает сомнение другое. Эти ли четверо пытались убить Насонова?.. И они ли убили милиционера?..

Ну вот, Малютин начал реализовывать заложенную в него программу.

– Точно установлено, что шестеро неизвестных, представившихся сержанту Коншину и старшине Званцеву сотрудниками ФСБ, таковыми не являются...

Дальше начался бред сивой кобылы. Из рассуждений Малютина следовало, что баульские молодчики не убивать пришли, а, напротив, защищать Насонова. И на подходе к палате столкнулись с неизвестными. Завязалась перестрелка, в результате которой неизвестные вынуждены были отступить... Бредовая эта версия ломалась легко. Прежде всего показания сержанта Коншина. Никаких сомнений, что бауловцы нападали, а не оборонялись. Потом, двое «неизвестных» стояли на стреме в палате – если бы они хотели, то успели бы убить Насонова...

– Где оружие, из которого убили сотрудника милиции Званцева? – задал наводящий вопрос Малютин. И тут же на него ответил: – Его унесли с собой неизвестные преступники. А это значит, что убийство милиционера их рук дело...

– Но почему, уходя, они не убили Насонова?

– Им помешали люди гражданина Баулина...

– Так все они были убиты...

– Тогда сержант Коншин... У него же было оружие...

– И пуля в ноге... В таком состоянии он ничего не мог предпринять против вооруженных бандитов...

– Вот видите, вы сами назвали липовых сотрудников ФСБ бандитами... Значит, вы согласны с моей версией...

– Боюсь, показания Коншина на корню разрушают вашу версию...

– Показания Коншина не протоколировались. А потому не могут быть доказательством...

– Вы хотите сказать, что мне необходимо допросить Коншина по всей форме?..

– Абсолютно верно...

В глазах Малютина была фальшь. Он совершенно не хотел, чтобы Коншин давал показания. Перед ним стояла задача – любой ценой обелить Баула. И он ее ревностно исполнял. И даже не боялся прослыть в глазах опера полным идиотом.

Через час после этого разговора Михайлов был в больнице, где находился на излечении Коншин. И там его ждал сюрприз. Раненый милиционер лежал на койке и тупо смотрел в потолок. В глазах пустота. И в памяти тоже... Он ничего не помнил, совершенно ничего...

– Видите ли, – встревоженно объяснял врач, – у него временная амнезия. Мы предполагаем, что это реакция на антибиотики...

«На хренотики!..» Какую-то гадость в сержанта вкачали. Это и вызвало провал в памяти. Ясно, дело рук бауловцев. Лихо работают ребята. Вот почему Малютин так уверенно строил свою сумасшедшую версию. Он знал, что Коншин будет выведен из игры.

Только и без показаний Коншина можно установить, кто прав, кто виноват. Следы пребывания неизвестных в палате Насонова. Расположение трупов. И логическое умозаключение: уходя, неизвестные забрали с собой трупы, а бауловцы нет – значит, последнее слово оставалось за теми. Но они-то не убили провалившегося киллера...

Но Михайлов не собирался рыть носом землю. У него есть сильный козырь, который побьет доводы Малютина и тех, кто стоит за ним. И этот козырь скоро войдет в игру.

Домой он возвращался поздно, в девятом часу вечера. У подъезда его поджидали два молодых человека в стандартном прикиде бизнес-мальчиков на побегушках – белые рубахи, галстуки, черные брюки, лакированные туфли. И на лицах лоск доморощенной презентабельности. Только это были бандиты. Михайлов раскусил их вмиг.

– Владимир Андреевич, можно вас на секунду? – вежливо спросил один из них, когда майор поравнялся с ним.

– Только на одну секунду... – Рука инстинктивно приготовилась нырнуть под куртку, за пистолетом.

Но бандиты не давали повода хвататься за оружие.

– Вы играли в лотерею. Вам выпал выигрышный билет. Двадцать тысяч долларов...

– Да что вы?

– Выигрыш можете получить через господина Малютина...

– Как это понимать?..

– Вы во всем с ним соглашайтесь, и все. Тогда вам обломится куш...

– А кто вам сказал, что я не согласен с Малютиным? – ядовито-вежливо улыбнулся им Михайлов. И тут же его лицо перекосило от ярости. – А ну пошли на хрен!

– Будем считать, что мы договорились, – ничуть не смутившись, заявил один из молодчиков.

Они не стали испытывать судьбу и ушли.

Малютин продался бауловцам с потрохами. Но мало того, он был уверен, что и Михайлова можно купить. И вел себя с ним сегодня соответствующе... Только хрен он угадал!

* * *

– Да все будет ничтяк, – успокаивал Кулиба. – Везде и подмазали, и соломки подстелили. Все путем...

Только Баул не обольщался насчет своей безопасности. Да, порученец сделал много – и следака прокурорского к рукам прибрал, и опера из РУОПа вроде приручил. Не должно следствие на него выйти, опорочить честное имя известного бизнесмена... А Бульдозер? Где он? Не станет ли он козырной картой в игре против него?.. Граф – вор в законе, он не должен воевать против него в союзе с ментами. Но времена нынче дикие, все может случиться...

– Ты в Москву гонцов снаряди, – пристально глянул он в глаза Кулибе.

– На тему?..

– Пусть мосты к ворам коронованным самым крутым наведут. Дело какое-нибудь им выгодное пусть предложат... Короче, на «бабки» их завязать надо...

– А кого конкретно и на какой вопрос?..

Баул наслышан был о «молитве», по которой живут блатные. И о «толковищах», о «правилках» кое-что знал. Граф подставит его под ментов, а это конкретный «косяк». За это его брат вор по головке не погладит. А еще беспредел за ним. А как иначе назвать случай с четырьмя пацанами Баула? Из-за какого-то хмыря-каратяки четыре трупа... Сход соберут воры, на понятия Графа поставят. И на глушняк ведь вальнуть могут. А прежде ошибку свою исправить заставят... Только вот беда, не знал он, кому именно телегу на Графа накатать. Но ничего, узнает. Кулиба пацан толковый, он почву пробьет...

– Я же говорю, самых авторитетных воров пусть ищут, – начал объяснять Баул. – Самых головастых пацанов в столицу направь... Мне нужны воры, которых на Графа натравить можно...

И он поделился с порученцем своими соображениями.

– Я все понял. Все будет в лучшем виде, – закивал головой тот.

* * *

Следователь Малютин сидел в кабинете городского прокурора. За одним столом с ним два опера из РУОПа, в том числе майор Михайлов.

– Следствием установлено, что гражданин Баулин не причастен к убийствам в городской больнице...

Прокурор выслушал его и облегченно вздохнул. У Малютина были все основания подозревать, что и его Баул поставил себе на службу.

– Гражданин Баулин покровительствовал гражданину Булатникову, которого хотели застрелить. И киллер, который пытался это сделать, мог вывести на заказчика. А Баулину необходимо было выйти на него. Ведь он покровительствовал, как я уже говорил, Булатникову. Поэтому он и послал своих людей защитить киллера. Но в результате перестрелки с неизвестными его люди были убиты. И своей гибелью они не допустили этих неизвестных к телу киллера...

Малютин нес полный вздор и прекрасно осознавал это. Но он провел следствие так, что все добытые им факты превращали этот бред в тщательно подчищенную версию. И эта версия нравилась прокурору. И Михайлов уже не усмехался. Он был серьезен. Значит, Баул «подогрел» и его.

– Есть версия, что киллера пытались убить люди вора в законе по кличке Граф, – сказал Малютин.

И тут же потух под взглядом прокурора.

– У вас есть факты, подтверждающие эту версию? – мрачно спросил тот.

– Есть основания подозревать... – Меня интересуют только факты, – жестко отрезал прокурор.

И Малютин все понял. Прокурор как бы и нашим, и вашим. Он и Баула кроет, и в то же время не против Графа. Возможно, с двух рук кормится. Так что лучше на Графа бочку не катить.

– Фактов не будет...

– Тогда нечего трепать языком... Итак, вы утверждаете, что гражданин Баулин не причастен к перестрелке в больнице?

– Совершенно верно, – кивнул Малютин и посмотрел на Михайлова. Ни одна черточка не дрогнула на его лице. Хорошо, когда такой опер не враг тебе, а союзник...

– Ладно, Баулина отбрасываем в сторону, – согласился прокурор. – Тогда кто же хотел убить Булатникова?

– А сам киллер и хотел. Без чьей-либо команды... Ведь у него могли быть на это личные причины?

– Вполне... А попытка убить самого киллера?

– Киллер явно профессионал. И наверняка он состоял в некой организации. И своим поступком поставил эту организацию под угрозу провала. Вот его и хотели убрать. Но телохранители Баулина воспрепятствовали этому... В данный момент мы направляем все усилия на то, чтобы выйти на тайную преступную организацию. Сомнений быть не может, преступления будут раскрыты. Общественность этого требует, закон...

– Смотря что понимать под общественностью... – неожиданно подал голос Михайлов.

– Не понял... – удивленно посмотрел на него следователь.

– Если общественность – это Баулин Борис Петрович, тогда она действительно желает, чтобы преступление было раскрыто, – слова опера источали яд. – Только, конечно, преступником должен быть кто-то другой, а не он...

– Что вы хотите этим сказать? – помрачнел прокурор.

– А то, что гражданин Баулин, он же бандитский авторитет по кличке Баул, преступник...

– Это бездоказательно... – закусил губу Малютин.

Ему было обидно осознавать, что из союзника Михайлов стал вдруг врагом.

– На оперативном уровне доказательств выше крыши, – криво усмехнулся опер. – Баулин преступник вообще и в частности по расследуемому нами делу... Это он дал команду застрелить гражданина Булатникова...

– У вас есть доказательства? – уже совсем убито спросил прокурор.

И зыркнул взглядом на Малютина. Ведь, казалось, все шито-крыто, а тут нате вам...

– Вот...

Михайлов достал из папки два исписанных листа и протянул прокурору.

– Что это?

– Заявление гражданина Бугунова Алексея Ивановича...

– Какого еще Бугунова?

– Бугунов Алексей Иванович, он же бандит по кличке Бульдозер, правая рука такого же бандита по кличке Баул... Короче, Бугунов лично получил от Баулина приказ ликвидировать гражданина Булатникова. Приказ выполнен не был. Поэтому Бугунов боится за свою жизнь. И вот заявление. Он признается в соучастии в преступлении и обращается в органы правопорядка с просьбой обеспечить ему личную безопасность...

– А где он сам, этот Бугунов? – Малютину было не по себе.

Вот она, козырная карта, которой так боялся Баулин...

– Не знаю, – пожал плечами Михайлов.

– А как же мы можем обеспечить ему безопасность, если его нет? – нервно спросил прокурор.

И в это время раздался телефонный звонок. Он взял трубку.

– Слушаю, Пахмутов...

Малютин не слышал, что сказал его шефу человек на том конце провода, но лицо прокурора вытянулось, в глазах появилось напряжение.

– Хорошо, разберемся, – уныло вздохнул он и положил трубку на рычаги телефонного аппарата.

– Вы, товарищ майор, останьтесь, – он многозначительно посмотрел на Михайлова. – Остальные свободны...

Малютин шел к двери на подкашивающихся ногах. Его трясло.

Баулин организатор покушения на Булатникова. И от этого факта уже не отвертеться. А еще этот таинственный звонок, после которого прокурору вдруг захотелось остаться с Михайловым наедине. А вдруг он сейчас выписывает ему ордер на арест Баулина?..

Малютин сам не мог изменить ход событий. Но Баулин по-прежнему всесилен. И ему нужно срочно сообщить о заявлении Бульдозера...

Следователь добрался до своего кабинета, закрылся на ключ и схватился за телефон. Но дозвониться до порученца Баула не смог: телефон был отключен. Он кинулся в соседний кабинет, но и там то же. Скоро он выяснил, что в прокуратуре отключены все телефоны. Авария на линии. Она произошла сразу после того, как прокурор переговорил с неизвестным...

Малютин покинул здание прокуратуры, подошел к своей машине, сел, завел мотор, плавно тронулся с места. Но не успел проехать и ста метров, как сзади послышалось шевеление. Но обернуться он не смог. В затылок ему ткнулся ствол пистолета.

– Спокойно, дядя, не рыпайся, а то головке бо-бо будет, – хищно прошипел голос. – Езжай прямо... Здесь налево... Направо... Давай сюда... Стопори тачку...

Следователь проехал через какой-то двор и оказался на узкой площадке между железными гаражами.

– А теперь побазарим. – Человек сзади не давал ему повернуть головы.

И в зеркало заднего вида его не ухватишь. Правильно все рассчитал.

– Что вы хотите?..

– На путь истинный хочу наставить тебя, начальник... Ты кому служишь, закону или Баулу?..

– Я не понимаю...

– Ты дятлом не прикидывайся... Короче, хочешь жить, точи зубы на Баула. И за опера своего держись. Он все по уму делает. Засадишь Баула за «решки» – премию получишь, пять тонн «зелени». А нет, ищи себе место на погосте... Ну все, бывай...

Неизвестный открыл дверцу, вылез из машины и только после этого убрал пистолет. И тут же исчез за гаражами. Когда Малютин набрался смелости глянуть ему вслед, его уже не было.

* * *

Прокурор был мрачнее тучи. Минут десять он сидел молча, не глядя на Михайлова. Усиленно соображал. Тему для размышления ему подкинули серьезную.

Он на прикорме у Баула. Но и с Графом у него не слабые завязки. А Баул с Графом схлестнулись – он оказался меж двух огней. Только что с ним разговаривал Алыча, один пикантный момент из его биографии напомнил. И к майору Михайлову посоветовал прислушаться. Вот почему они остались наедине.

– Заявление Бугунова – это и все? – наконец спросил Пахмутов.

– Нет, есть протокол допроса, – признался Михайлов. И добавил: – Неофициальный, так сказать...

– Значит, вы все-таки знаете, где ближайший сподвижник Баулина...

– Разумеется... Он под защитой уголовного авторитета по кличке Граф...

– Баул... Граф... Два пса... – принялся рассуждать вслух Пахмутов. – И кто кому горло перегрызет...

– Закон им горло перегрызет, – усмехнулся Михайлов.

– Но пока что горло Баул... то бишь гражданин Баулин подставил... – мрачно изрек прокурор. – Протокол давайте...

Он долго и тщательно изучал бумагу, потом сказал:

– Составлен по всей форме... Вы допрашивали, товарищ майор?

– Лично...

– Я хотел бы сам допросить Бугунова...

– Его держит при себе один человек... Я уже говорил, кто именно. – Михайлов видел по глазам прокурора, что он бессилен против Графа.

– Да, я понимаю...

– Бугунов будет сдан мне сразу, как только будет арестован гражданин Баулин... А для его ареста имеются все основания... Вы, наверное, тоже так думаете?

Михайлов чуть ли не с презрением посмотрел на прокурора.

– Да, разумеется, – после недолгого раздумья кивнул тот. – Я сейчас же выпишу ордер на арест...

Через несколько минут майор прятал в нагрудном кармане заветную бумагу.

– Когда будете брать подозреваемого? – вяло спросил прокурор.

– Завтра утром, – ответил Михайлов. – Надо толковых ребят в группу захвата подобрать, инструктаж провести... В этом деле, сами знаете, осечек быть не должно...

– Да, да, понимаю...

– Я пошел?

– Да, конечно, идите...

Группа захвата была уже в сборе. Четыре микроавтобуса с вооруженными собровцами стояли неподалеку от здания прокуратуры. Михайлов лукавил – Баула он собирался брать немедленно. Только прокурору это не надо знать...

* * *

– Гражданин Баулин, вы арестованы. – Здоровенный мужик злорадно усмехнулся и достал наручники.

Два рослых крепыша в камуфляже и масках схватили Баула за руки, сомкнули их вместе. На запястьях защелкнулись стальные браслеты...

Уже третью неделю он никуда не выезжал из своего загородного особняка. Его организация находилась в состоянии необъявленной войны с кодланом Графа. Он потерял уже девятерых. Следующим в смертном списке мог стать он сам. Но охрана у него надежная – десяток автоматчиков на круглосуточной вахте. Высокий забор, колючая проволока под током по периметру ограды, сигнальные мины, сторожевые датчики, видеокамеры наружного наблюдения, на ночь собак спускают с привязи. И снайперу к дому ближе чем на триста метров не подобраться. А если и подберется какой ас, то хрен ему – стекла в доме бронированные, из крупнокалиберного пулемета не прошибешь.

Но, увы, эти предосторожности были излишни. Граф ментовским кулаком его ударил. Отряд СОБРа ураганом ворвался в особняк. Охранники не рискнули вступить с ними в бой, побросали автоматы, путь в апартаменты босса открыли. Опер из РУОПа предъявил ордер на арест, и Баула закоцали в наручники...

– В чем меня обвиняют? – стараясь сохранять достоинство, глухо спросил Баул.

– В покушении на убийство гражданина Булатникова...

А ведь еще вчера вечером Кулиба заверял его, что все шито-крыто...

– Бульдозер, сука, – ни к кому не обращаясь, процедил сквозь зубы Баул.

– Ага, он самый, – съязвил опер. – У тебя большие неприятности, Баул...

– Граф, падла...

На этот раз его реплика осталась безответной.

– Увести, – распорядился опер.

Баула схватили под руки и повели к ментовским машинам. Он шел по двору мимо своих охранников. Они лежали на земле животами вниз, руки скрещены за головой, ноги врозь. И менты в камуфляже над ними, под прицелом короткоствольных автоматов держат. Заметив Баула, поверженные охранники вскинули на него полные надежды глаза. Они верят, что он не оставит их в беде. Что ж, так оно и будет. Граф одержал над ним победу. Но эта победа временная. Совсем скоро он будет на свободе. И всех своих людей на волю вытянет. А потом он ответит ударом на удар. Несдобровать тогда Графу...

* * *

Вчера вечером Алыча принес отличные новости. Баул арестован и отправлен в следственный изолятор. Не так-то просто это было сделать – скользкий тип этот Баул, следователя и прокурора подмазал, чуть было сухим из воды не вышел. Но механизм противодействия тоже был неплохо смазан. И вот Баул на «крытке» – а это вотчина Графа, здесь он имеет большую власть. Алыча получил команду ликвидировать Баула. От него пошла на «хату», куда «запарили» Баула, «малява»...

А вот сегодня у Алычи бледный вид. Верный признак худых новостей. Так и есть...

– Сорвался Баул, – потухшим голосом сообщил он. – Не натянули его на перо...

– Под подписку отмазали козла? – нахмурился Граф.

– Да не, тут у нас все схвачено. Прокурор против тебя идти боится, сам знаешь... Но за Баула начальник уголовки подписался, а у него на «крытке» все на мази...

– Короче...

– Короче, у Баула теперь отдельная «хата». С шиком устроился падла – телек, холодильник, ковер на полу. Телок только не хватает...

– Самого бы телкой сделать...

– Да надо бы. Но кто даст? «Рексы» Баула строго пасут – начальник «уголовки» их люто настропалил, да еще Баул на лапу каждому не слабо отстегивает...

Нехилая у Баула «крыша». Сам полковник Лукьянов за него впрягся. А к этому волкодаву Графу не подобраться. С ним у него особые отношения. Ненавидят они друг друга, с давних пор глухая вражда у них, никакое время не вытравит ее. Для Графа Лукьянов неподкупен. А вот с рук Баула кормится.

Зато прокуратура и суд Графу подвластны. И опер Михайлов в обороте. На эти рычаги и надо давить.

– Бульдозера ментам сдали?

– Да все путем, – кивнул Алыча. – Также на «крытку» упрятали. Еще вчера...

– Головой за него отвечаешь...

– Да не вопрос... С ним на «хате» трое. Наши пацаны. У одного даже ствол в «курке» заныкан. У других – заточки. И «рексов» подмазали. Хрен кто к Бульдозеру подберется...

Да ни одна падла не дотянется до свидетеля обвинения.

– Ты, Алыча, пробей, чтобы Бульдозера шустрей на признанку кололи. Дело у прокурора быстро двигаться должно...

Чем быстрей дело до суда дойдет, тем раньше Баула по приговору по этапу пустят. А там его никакой Лукьянов не спасет.

– Баула мы в угол загнали, – задумчиво проговорил Граф. – Он и раньше огрызался, а сейчас всю псарню свою на нас спустит. Рука у меня крепкая. «Мусорню» продажную я еще круче держу, чем он. Схавают его, если я не ослаблю хватку. И он эту фишку сечет. Поэтому будет давить на меня, силы лишать...

– А чо, разве нам нечем ответить ударом на удар? – Алыча сделал удивленные глаза.

– Ударом на удар? – На губах Графа появилась снисходительная усмешка. – А разве нужно ждать, когда по нам ударят? Разве мы не должны бить первыми?.. Били и будем бить...

У Баула сила. У Графа тоже. Но у него еще и жесткий натиск. Пока Баул сопли жевал, он четырех «быков» его завалил. И обозлил недоноска. На первый неверный шаг толкнул. А за первым второй последовал. Поэтому Бульдозер в руках у Графа, уже вовсю дает показания против своего босса. И вот уже сам Баул за решеткой... Баул только руками машет, а Граф бьет. Бил и бить будет...

– Всю «пехоту» по «ямам» расфасовать, – велел Граф. – И авторитетов туда всех... Баульская кодла без головы осталась, пора ее к ногтю прижать...

«Яма» – это по фене воровской притон. Но Граф придал этому слову несколько иной оттенок. Для него «ямы» – это конспиративные квартиры, разбросанные по всему городу. В воздухе витает запах большой криминальной войны – его боевики при стволах. Но теперь, когда он объявляет «империи» Баула полномасштабную войну, этого мало. Нужно посадить «пехоту» на особое, типа, казарменное положение, увести ее в подполье. И наносить из «схронов» смертельные удары по баульской братве.

И самому не мешает схорониться. Дом у него, конечно, крепость. Но и Баул не в развалюхе и без забора жил. Да только не уберегся он...

После разговора с Алычой Граф стал сворачивать удочки. И к ночи того же дня перебрался в дом на восточной окраине Задворска, о котором, кроме Алычи, Бекаса и Гончара, никто не знал. Вместе с ним туда отправились Анжела и Наташа.

* * *

Адвоката Баул принимал в своих «зарешеченных апартаментах» – так он называл свою камеру.

Благодаря стараниям полковника Лукьянова он ни в чем не нуждался. И охраняли его серьезно – тоже заслуга начальника уголовного розыска. А охранять его было от чего. Не зря Граф так добивался его ареста. Хотел на нож посадить здесь, в тюрьме. Да осечка вышла. Здесь, на «крытке», Баулу за свою шкуру бояться нечего. А вот если на зону направят, тогда все. Но до приговора дело не должно дойти. Надо во что бы то ни стало сломать Графа, до корней стереть ему зубы...

– Какие новости? – не здороваясь, спросил Баул адвоката.

Этот рослый очкарик интеллигентной наружности – один из столпов, на которых держится его организация. Он не просто адвокат, он еще и доверенное лицо Баула. И предан организации. Таких людей обижать нельзя. Но сегодня Баул не в духе – и на это есть причины. Поэтому он груб.

– Боюсь, хороших новостей нет. – Ни одна черточка не дрогнула на лощеном лице адвоката. – Я беседовал со следователем, с прокурором. Они говорят, что оснований освободить вас под подписку или залог нет никаких...

– Суки!..

Все продались, все перешли на сторону Графа. Крепко ухватили Баула за жабры.

– С Кулибой разговаривал?

– Как вы и велели, Борис Петрович, – кивнул адвокат.

– Ну и как идет работа со свидетелями?

– Никак... Бугунов дает показания против вас. И не только по делу с Булатниковым...

Бульдозер, ублюдок!.. Сколько он знает, страшно даже подумать. И он колется перед ментами. Если дело дойдет до суда, Баулу кранты...

– Бугунова содержат в следственном изоляторе, под усиленной охраной. Подобраться к нему нет никакой возможности...

– А Лукьянов?..

– Ваш покровитель в этом бессилен... Но ваш порученец, Борис Петрович, не бездействует. Он считает, что у него есть возможность ликвидировать свидетеля до того, как он начнет давать показания в суде...

– Кулиба! – с трудом сдерживая приступ ярости, сжал кулаки Баул. – До хрена он знает, а на деле все туфта... Ты вот что, Паша, тащись к этому засранцу Кулибе. Пусть «пехоту» всю на уши ставит. Начинаем великое мочилово. Гасить Графа будем и всех его ублюдков вместе с ним...

– Если в городе начнутся беспорядки, ваше положение усугубится. – Адвокат предупредительно вздернул кверху брови. – На вас навесят всех собак...

– А на мне этих собак и без того до хрена висит, – в отчаянии махнул рукой Баул. – Мне терять нечего...

– А покровительство полковника Лукьянова?.. Его лучше не злить...

– Ты думаешь, он разозлится? – нервно рассмеялся Баул. – Ну и пусть себе злится, «мусор» поганый!.. «Бабок» ему подгоните, полсотни «зеленых» тонн...

– Пятьдесят тысяч долларов?!

– А что, моя голова стоит меньше?..

Адвокат только пожал плечами.

– Короче, ты понял, что передать Кулибе?..

– Да, конечно...

– Свяжись с Лукьяновым, отстегни ему пятьдесят штук и еще червонец сверху накинь. Пусть мне встречу с Кулибой организует. Завтра с утра... Детали обсудить надо...

Детали – это не так важно. Главное, он уже дал команду на начало большой войны с Графом. От исхода этой войны зависела его жизнь...

Глава четвертая

Леон вернулся домой поздно. После спортзала к брату в больницу ездил. С Иваном все в порядке. Рана неопасная для жизни, и здоровье у него крепкое. Дела на поправку идут. В отдельной палате он лежит. Два милиционера его охраняют. И врачи у него самые лучшие. Все это благодаря Графу. Сделал он Ивана козлом отпущения, теперь вот заботится. Хоть за это спасибо...

Иван косо на него смотрит. Бандитом один раз назвал. И ведь, как ни крути, прав он. Да, Леон бандит. Самый натуральный. И с этого скользкого пути сворачивать не помышляет. Да и не дадут ведь...

Он уже ложился спать, когда противно запищал пейджер. Высветилось сообщение: «Сбор. Срочность один. Точка номер четыре». Срочность один – это значит ни секунды промедления. Точка номер четыре – это кафе «Береста». До него пять минут на тачке...

Только разделся – и снова одеваться. Но Леон над этим не задумывался. Он мигом натянул штаны, майку, кроссовки. В прихожей кожанку еще накинул и ствол из тайника в обувном ящике достал, за пояс штанов приладил – там у него специальный ремень с кобурой. Все, к выходу готов...

– Ты куда? – окликнул его на пороге отец.

В туалет вышел. Ну и шел бы себе. Чего спрашивать...

– Да к девчонке нужно одной съездить, – буркнул Леон.

– А не поздно?

– Я ж не цветы ей дарить еду...

– «Женилка» чешется?

– Ага, угадал...

Бегом спустился по лестнице: лифт – это ловушка, им его учили не пользоваться. Пробежал через двор, на дороге тормознул тачку.

– На Пугачева, командир, – небрежно обронил он, удобно устраиваясь на заднем сиденье.

Спереди в незнакомой машине ездить нежелательно. Это также одна из дежурных предосторожностей. Неспокойно сейчас в городе, призрак опасности за каждым углом.

Проехали с километр, когда водитель стал вдруг притормаживать.

– Э, ты чего? – спросил его Леон.

– Не видишь, тачку ловят...

Какие-то два типа в кожанках останавливали машину. Потенциальные клиенты для частника или подстава?..

– Только тормозни, я тебе в черепе дырку сделаю. – Леон вынул пистолет, клацнул затвором.

Это произвело впечатление. Водитель резко ударил по газам, и машина пронеслась мимо несостоявшихся пассажиров.

На месте Леон сунул частнику купюру и вышел из машины. В кафе за столом уже сидели Будильник, Кот, Бес и Супец. С Леоном пятеро. Не хватало Мизинца, Ржаного, Карла и Бобра. Балык десятый, но он не подойдет, у него уважительная причина – рану ему в больнице «лепилы» зализывают.

– На вот, пивка тяпни, – катнул ему через стол банку «Туборга» Будильник. – Для рывка...

Старается держаться раскованно, но чувствуется внутреннее напряжение. Наверняка тревога не учебная. Какое-то конкретное дело затевается – мандраж пробирает «звеньевого».

Леон перехватил банку, вскрыл, припал к ней губами, сделал два полных глотка. Пивка для рывка... А вот водки для заводки не будет – не тот случай...

В течение десяти минут прибыли все остальные. «Звено» было в сборе.

– Ну чо, братва, потянем дело? – выдавливая из себя удаль, спросил Будильник.

– Что за дело? – подобрался Кот.

– Щас в одно место прокатимся, Вагонетка наводку дал. Пять козлов телок в баньке мочалят. Жару им надо поддать...

– Жару – это как? – хмуро спросил Мизинец.

Здоровый пацан, метра два роста в нем, плечи на ширину шкафа, бицепсы как гири. Никак не соответствовал этот пацан своей кличке.

– А так, в расход козлов...

Все встало на свои места. Не махалово намечается, а мочилово. Снова кровь... Что ж, к этому всегда нужно быть готовым.

И все же Леону сделалось не по себе. Все его естество противилось мокрому делу. Только ноги сами несли его к машине, рука сама открывала дверцу. Отказаться от участия в кровавой акции он не мог – обвинят в трусости, а могут и пулей угостить. Примерно так же думали и остальные. У всех пацанов на лицах каменные маски. Никто не хочет убивать, но и отступать западло...

Первой пошла машина с Будильником, за ней потянулись остальные. Через час «девятки» остановились на безлюдной площади посреди старого, почти заброшенного парка на западной окраине города. Будильник собрал всех вокруг себя. Открыл багажник своей машины.

– Бес, Мизинец, Булат... – кивнул он на автоматы.

Леон послушно взял «АКМСУ», закинул за плечо. Усилил свое вооружение и Будильник. Страшновато ему с одной «тэтэшкой»...

Леон заметил, как подрагивают его пальцы. Да что греха таить, его самого колотило будь здоров.

– Кот, Супец, Карл... Номера менять, живо...

Минут через десять на «девятках» стояли фальшивые номера. А еще через четверть часа машины резко тормознули возле городского банно-прачечного комбината. Леон знал, есть тут коммерческая сауна. Это вотчина Баула, его «быки» себя безраздельными хозяевами здесь чувствуют. Даже охрану не выставили.

Ночь, вокруг ни души. Фонарь сиротливо светит, под ним одиноко «БМВ» не первой молодости стоит. Рядом встали три «девятки», захлопали дверцы. Девять крепышей в кожанках быстрым шагом гуськом двинулись по бетонной дорожке, прямиком в сауну.

Дверь, разумеется, была закрыта. Но она открывалась внутрь. Это хорошо.

Леон мощным ударом ноги вышиб дверь. И тут же отскочил в сторону. Бес первым ворвался в широкое жерло тускло освещенного коридора. За ним устремился Мизинец. Третьим пошел Леон. Четвертым должен был идти Будильник – автомат у него как-никак. Но он почему-то остался в арьергарде. Ну да, тылы прикрывать...

Леон, Бес и Мизинец шли плечом к плечу, на всю ширину коридора. И каждый готов был в любую секунду надавить на спусковую скобу. Никто из них не мучил себя моральными угрызениями. Вопрос, зачем им все это, остался за выбитыми дверьми. Сейчас они настроены были на единую волну. Убивать! Убивать или погибнуть...

Коридор упирался в раздевалку. Дверь распахнулась прямо перед носом смертельной троицы. На пороге возник закутанный в простыню мордоворот. В зубах дымится сигарета. В глазах удивление и вопрос. Но спросить он ничего не успел.

Три короткие очереди пропороли ему грудь и брюхо. Громила подался назад, из дырок в его теле струями била кровь. Зрелище тошнотворное. Но Леон не чувствовал отвращения. Он вообще ничего не чувствовал. Сейчас он был роботом – как будто душу из него вынули...

Ввалились в душевую с мраморным бассейном. И в это время из парилки выскочила еще одна жертва. Бауловец слышал грохот автоматных очередей – его глаза наполнены были животным ужасом. Короткая очередь, и на его голой груди образовались сразу три дырки. Бедняга завалился на бок и рухнул в бассейн.

Прозрачная вода покраснела. Но Леон этого не видел. Ноги сами несли его в банкетный или «трахальный» зал. Оттуда послышались выстрелы. Несколько пуль пробили закрытую дверь из мореного дуба. Бес вскрикнул, покачнулся. Автомат вывалился из его рук и гулко стукнулся о кафельный пол. Леон даже не взглянул на него – не до этого. Он всадил в дверь длинную очередь, а затем ударил по ней ногой. Она распахнулась и открыла доступ к цели. Снова пистолетные выстрелы. Голопузый громила с красной рожей стрелял в него из пистолета. Одна пуля просвистела над ухом. Мазила...

Справа грохотнул автомат. Голопузый дернулся, отлетел к стене. Его голова была превращена в кровавое месиво. Мизинец стрелял отлично...

В банкетном зале были еще двое бауловцев. Безоружные, они жались в один угол и с ужасом смотрели на налетчиков. В другом углу сбились в кучу три голозадые девки. Эти едва держались на ногах от страха.

Леон отошел в сторону, освобождая проход для тех, кто шел за его спиной. Кот, Ржаной и Бобер – у этих пистолеты. Но это вовсе не значит, что их руки должны остаться чистыми.

«Тэтэшки» с грохотом забились в их руках. Все двадцать четыре патрона из трех магазинов ушли в цель, и почти все впились в человеческую плоть. Бездыханные тела бауловцев распластались на полу.

Все, дело сделано, можно уходить... Но Будильник так не считал. Когда с боевиками Баула было покончено, он нарисовался на переднем плане. Глаза блестят, на губах победная улыбка, автомат на изготовку. Крутизна... Только где он раньше был?..

– Чо, твари, дотрахались? – рыкнул он на девок.

Леон не слышал его. Все внимание на убитых бауловцев. Истерзанные трупы, кровь и мозги на кафельной стене – мерзкое зрелище. Но тошнота к горлу не подкатывала. Зато был страх. Ведь когда-нибудь так могут поступить и с ним. И лежать ему на окровавленном полу с пулей в голове...

От гнетущих мыслей его отвлек грохот автоматной очереди. Стрелял Будильник. По девкам. И этих превратил в кровавое месиво, весь магазин на них извел.

Вот ублюдок!..

– Зачем? – грозовым голосом спросил Леон.

Ярость душила его. И ненависть. Только усилием воли он удержался от желания пустить Будильника на корм червям. Вот кого бы он убил с удовольствием...

– Ты чо, Булат, не врубаешь? – растерянно посмотрел на него Будильник. – Они же свидетели...

Довод резонный. Но «звеньевой» все равно ублюдок...

– Да?.. Тебе видней...

– А ты чо это, бочку на меня катить вздумал? – оправился от растерянности Будильник.

Леон промолчал. Не о чем ему говорить с этим ничтожеством...

– Возбухают тут некоторые... Иди лучше в парилке посмотри...

Распоряжение «звеньевого» исполнять не хотелось. Но в парилку он пошел. А вдруг там действительно кто остался. И хуже всего, если девка... Но там было пусто...

Беса в душевой уже не было. Его простреленное тело утащили в машину. Что с ним – живой он или ласты склеил, – оставалось только гадать.

Сауну Леон покидал последним. И в машину позже всех сел.

– Что с Бесом? – спросил он Кота, который уже выжимал сцепление.

Надо было как можно скорее рвать отсюда когти.

– Да в левую бочину пломбу закатали, – не оборачиваясь, отозвался тот.

Машина рванулась с места и полным ходом пошла вслед за тачкой Будильника. Коту сейчас было не до Леона. Все внимание на дорогу.

– Жить будет... – уверенно заявил Мизинец.

– А ты что, врач? – грубо оборвал его Леон.

– Да нет, – стушевался тот.

– В больницу его надо...

– Да Будильник говорил...

– Будильник, Будильник, – презрительно скривился Леон. – Только и умеет, что девок будить...

Мысленным взором увидел тех девок из баньки. Всех трех. Смазливые, молодые, попки такие аппетитные, и все остальное очень даже ничего... Им бы жить, мужиков ублажать. А Будильник, мразь, их из автомата... Урод мутнорылый!..

* * *

«Девятка» Будильника въехала во двор городской больницы. Две другие машины потянулись следом. Въехали в темный закоулок между зданием и палисадником.

Первым из машины вывалился сам «звеньевой». Из второй машины он вытащил Ржаного, затем подошел к последней.

– Мизинец, Булат, за мной, живо...

На Леона он даже не взглянул. Нарочно рожу от него воротит. Мстит за ненавидящий взгляд там, в сауне. Да пошел он...

– «Скорострелки» в машине оставьте, – распорядился он и повернулся к ним спиной.

И широко зашагал, направляясь к входу в приемное отделение. Леон, Мизинец и Ржаной двинулись за ним. Раненый Бес остался в машине. Что-то непонятно...

– Молодые люди, сюда нельзя! – поднялась им навстречу толстая тетка в белом халате.

– Где хирург, который дежурный? – грозно надавил на нее взглядом Будильник.

А страху на обывателя он нагнать умел.

– Я могу вызвать... – стушевалась тетка.

– Ну так суетись, чего встала?

Будильник достал двадцатидолларовую купюру и сунул ей в боковой карман. И угрозой, и пряником ее подстегнул.

– Инструменты с собой пусть захватит... У нас тут человек в машине, на железяку напоролся...

– Так его сюда надо, – снимая телефонную трубку, сказала тетка. – В хирургическое, на операцию...

– Нетранспортабелен он, поняла?

Нетранспортабелен... Леон усмехнулся. Не знал он, что «звеньевому» знакомы такие слова. Ненулевой у него, оказывается, интеллект...

– Ну да Анатолий Михайлович разберется, – махнула рукой тетка...

Минут через десять появился хирург, кривоногий лысый дядька с важным лицом, а с ним медсестра, смазливая девица в голубом халате. Врач тащил тяжелый железный ящик с инструментами. Он бы ни в жизнь его не взял, но тетка из приемной открытым текстом сказала, что ему причитается полста баксов. Так ей Будильник велел.

Если хирург и его помощница думали, что им придется делать операцию прямо на улице, то они ошибались.

– Где пострадавший? – грубо спросил врач.

– А вот. – Будильник ткнул ему в живот ствол пистолета.

– Не понял...

– Счас поймешь... Пакуйся в тачку, живо... – Он открыл заднюю дверцу машины, где находился раненый Бес, и втолкнул туда хирурга. – А ты, киска, сюда...

Его помощнице он показал на свою машину. Девка быстро смекнула что к чему – артачиться не стала. Затравленно глядя на Будильника, она села в его «девятку». А тот все геройствовал.

– Ну чо, видали, как дела делать надо?.. Все, по коням...

Он сел на заднее сиденье рядом с пленницей. Одной рукой обнял ее за плечи, а второй захлопнул за собой дверцу.

Ржаной сел в одну тачку с Мизинцем – в его «девятке» сидели четверо. Из них один раненый, другой врач.

И снова в путь. Через полчаса машина Будильника въехала во двор двенадцатиэтажного дома на южной окраине Задворска. Глубокая ночь. Естественно, двор был безлюден. И ни одно окошко не светится.

И снова Будильник собрал всех вокруг себя. И посыпались указания. Карл, Кот и Супец занялись тачками – нужно было снять старые и поставить «родные» номера. Затем отогнать машины на платную автостоянку в полукилометре от дома. И своим ходом вернуться сюда. Времени им отпускалось всего ничего...

Ржаной и Бобер взяли на себя хирурга и медсестру. Сам Будильник достал из машины большую спортивную сумку – в ней помимо прочего упакованы были четыре автомата. Леону и Мизинцу достался Бес. Его пришлось поднимать на восьмой этаж. Хорошо, лифт работал. Ловушка это или нет, но таким подспорьем не воспользоваться грех – в Бесе почти центнер весу. Вместе с ними в лифте ехал и Будильник.

Хирург успел в пути поколдовать над Бесом. Наложил повязку на рану, вкатал ему дозу элениума. Наркотик приглушил боль и затуманил сознание. Ничего не соображая, Бес тупо смотрел то на Леона, то на Мизинца.

– Чо, Бес, кайф ловишь? – гоготнул Будильник, когда тот остановил взгляд на нем.

Бес ничего не ответил. Только скривился. Больно ему. А этот урод к нему с дурацкими вопросами.

Восьмой этаж. Бронированная дверь с глазком. Квартира номер сто сорок один. Будильник достал ключи – залязгали замки. Вход свободен.

– Сюда его...

Леон и Мизинец втащили Беса в квартиру. Не хило. Коридор пенопленом аккуратно обшит. Люстра под потолком. Две комнаты. В них тоже порядок – только мебели почти никакой. Там, куда внесли Беса, только диван-кровать, стол и пара стульев. И еще раскладушки в ряд стоят и матрацы в углу свалены.

Беса уложили на диван. Минуты через три появился врач и его помощница.

– Давай, доктор, начинай, – распорядился «звеньевой», кивком головы указывая на раненого. – Не починишь пацана, голову свинчу...

– Я попрошу без угроз, – недовольно посмотрел на него хирург.

Неважно, где он, у себя в больнице или в заложниках у бандитов. Главное, он при исполнении своих обязанностей. И от него зависит жизнь человека. Он незаменим. И пока он не сделает свое дело, ему ничто не угрожает... Правильно мыслит доктор. И молодец, что утер нос Будильнику... Леон посмотрел на него с одобрением.

– Жить будет? – угрюмо спросил у него Бобер.

Он больше всех переживал за Беса.

– Должен, – почесал переносицу «лепила». – Пуля навылет прошла – это хорошо. Но есть один неприятный момент... В общем, нужна операция...

– Так в чем же дело? – набычился Будильник. – Хватай скальпель да начинай...

– Здесь нет таких условий, как в стационаре, – покачал головой хирург. – И потом, мне нужно кое-какое оборудование и препараты...

– У тебя же чемодан...

– Этого мало...

– Что надо, то и будет, – осклабился Будильник и полез в карман. – А стационар отпадает...

В его руке появились две стодолларовые купюры.

– Это тебе для начала, – сунул он их врачу в карман халата. – И говори, что надо...

– Тут целый список...

– Давай, рисуй...

Хирург пожал плечами, достал из внутреннего кармана листок бумаги и ручку, протянул их помощнице.

– А мы пока со своими делами разберемся... – Будильник зацепил взглядом Мизинца и Ржаного. – Хватайте все это барахло, – показал он на раскладушки и матрацы, – и в ту комнату...

Во второй комнате из мебели были только диван, кресло-кровать, журнальный столик и тумба, на которой стоял японский телевизор и видеомагнитофон. Обои на стенах свежие, пол чистый, нигде ни пылинки. Шторки на окнах аккуратные. Уютно, словом. Но весь уют куда-то исчез, когда комнату загромоздили раскладушками, побросали на пол матрацы. И одеяла появились, и постельное белье.

– Не хата, блин, а казарма, – заметил Мизинец.

– На тюфяки залегаем, братва, такие вот дела... – объяснил Будильник.

– А где здесь тюфяки? – удивленно глянул на него Ржаной.

– Да хрен его знает, – пожал плечами «звеньевой». – Вагонетка сказал, на тюфяки залегаем, типа конспирация. Вот и понимай...

– Можно вас на минутку? – послышался из коридора вежливый голос хирурга.

На «вы» к Будильнику обращается. На хрен бы его лучше послал...

Леон видел, как врач протянул «звеньевому» какой-то список. Они о чем-то поговорили, и «лепила» вернулся к раненому. Будильник нарисовался в комнате.

– Ты! – ткнул он пальцем в грудь Бобру. – Чего?.. – буркнул тот.

– И ты! – Выбор пал и на Мизинца.

– Ну...

– Не нукай, не ты, а тебя запрягают... – Будильник протянул Бобру докторский список. – Все, что здесь нацарапано, сюда притащить...

Бобра задание не расстроило. Напротив, ободрило. Он рад был угодить своему лучшему другану. Для Беса ведь нужны инструменты и лекарства, не для папы римского...

Мизинец взял из рук Бобра список, пробежался по нему взглядом.

– Я, конечно, не доктор, но где всю эту херомундию достать, знаю, – сказал он. – Главврач у меня знакомый есть... Только без «бабок» он не даст...

– «Бабки» – великая сила, – растянул губы Будильник.

Он прошел в коридор, поднял с полу брошенную им же сумку. Вернулся в комнату, вжикнула «молния» замка...

– Вот, это тебе, – он протянул Мизинцу свернутые жгутом и перетянутые резинкой стодолларовые купюры. – Ты сегодня в баньке не слабо баульских попарил... Держи, премия. Здесь три штуки.

Премия. Три тысячи баксов. Граф, а с его подачи Вагонетка и Будильник держали своих подчиненных не на одном энтузиазме. Сделал дело – загрузи карман бабками. Такой расклад устраивал всех. В том числе и Леона. Он не без удовольствия получил свои три «зеленые» тонны. По столько же обломилось Бобру и Ржаному. А еще Бесу и Коту причиталось. Короче, всем, кто валил баульских. Супец и Карл не сделали ни единого выстрела. На них было заготовлено по полторы штуки. Будильник мочканул сразу троих. Наверняка для себя штук десять урвал. Как же герой, с девками лихо расправился...

Кроме премии, Бульдозер протянул Мизинцу банковскую упаковку двадцатидолларовых купюр. Это чтобы отовариться.

Скоро появились Карл, Супец и Кот.

– Ты! – выстрелил пальцем в последнего Будильник. – Снова хомут на тачку и вперед... Бобер тебе все в пути растолкует...

И чтобы подсластить ему остаток бессонной ночи, сунул ему на карман «бабки». Все три штуки. «Гуляй, нищета!..»

– Перекусить бы, в натуре, – прогундел Супец.

– Ага, типа супца бы похлебать, – сострил Карл.

– Не, лучше водочки с огурчиком, – мечтательно закатил глаза Ржаной. – А чо, мля, самый кайф...

– А хера тогда вы здесь третесь? – Будильник бесцеремонно хлопнул Супца по спине и протолкнул в коридор. – Шуруй на кухню, холодильник потроши... И водяру доставай, сегодня можно...

Все оживились. И у Леона, если честно, настроение поднялось. В самый раз сейчас на грудь принять. Ком на душе, может, рассосется...

Но прежде чем отправиться на кухню, взялись за раскладушки – нужно было расставить их в ряд и накидать на них матрацы.

– Диван мой, – наложил лапу на самое козырное место Будильник.

Возражать, конечно, никто не стал.

– А это мое, – Леон кивнул на кресло-кровать.

Никто даже косого взгляда на него не бросил. Братва его уважала, он чувствовал это. К нему прислушивались не меньше, чем к Будильнику. Только вот «отмашек» он не давал – не было у него такого права. А ведь он к этому стремился, и нечего кривить душой...

Все дело в Наташе. Он уже знал, кто она такая. Дочь самого Графа. И чем ближе Леон будет к Графу, тем ближе он будет к ней...

Супец управился с делом лихо. На кухне на обеденном столе лежал огромный кусок ветчины, три палки сервелата, полкруга голландского сыра, солидный шмат окорока – все это крупно нарезано. А еще с десяток банок армейской тушенки. Все вскрыты консервным ножом. И пол-литровая банка красной икры – крышка скручена. Ну и, конечно, гвоздь программы – литровая бутылка «Абсолюта».

– Дебил ты, понял? – наехал на него Будильник.

– А чего? – набычился Супец.

Этот среднего роста коренастый крепыш обладал неимоверной силой – подковы гнул. И руками махал крепко – мастер спорта по боксу, полутяжелый вес. Стрелять обучен. Одно плохо – почти полное отсутствие интеллекта.

– Холодильник жратвой на целую неделю затарили. А ты, дятел, за раз все схарчить хочешь?..

– Да ладно, в натуре, там еще до хрена чего осталось...

Будильник подошел к огромному двухкамерному холодильнику, заглянул внутрь. Успокоился. Действительно, кое-что там еще осталось.

– Это, – он показал на колбасу, ветчину и сыр, – прессуй обратно... А тушенку заточим...

Будильник велел Карлу отнести пожрать Ржаному – этот заступил на вахту: охранял входную дверь. И нападение извне не исключено, и за доктором с медсестрой следить надо, чтобы не свинтились.

За стол сели вчетвером: Леон, Будильник, Супец и Карл. Бес подстрелен. Ржаной на шухере. Кот, Мизинец и Бобер на выезде.

– Тебе самую малость. – Будильник наполнил стограммовый стакан Карла наполовину. – Тебе через час Ржаного менять...

Голова у «звеньевого» варила. Леон этого отрицать не мог. Только не согласен был с одним. Стволы. Девять пистолетов и четыре автомата. Все они побывали в деле. Все «АКМСУ» и как минимум три «ТТ» засвечены.

– От стволов избавляться надо, – обронил Леон, когда тепло от водки приятно разошлось по телу. – «Замазаны» они...

Вообще-то он советов раньше не давал. Не для того в «быках» ходит. Но сейчас случай обязывал...

– Умный, да? – покосился на него Будильник. В его взгляде светилась острая неприязнь. – А чем наезд отбивать, если вдруг баульские на нас навалятся?..

– Новые стволы нужны...

– А они чо, на дороге валяются?.. Ладно, не ссы, избавимся от стволов. Ты думаешь, все дурнее тебя?.. Вагонетка новых волын подвезет. Я с ним уже по мобильнику перетер...

– А старые? – сделал умное лицо Супец.

А старые в землю зарыть или в канаве какой-нибудь утопить. Но это так думал Леон. Будильник придерживался другой мысли.

– Да лохам за полцены сбагрим, и все дела...

На черном рынке сейчас гуляют тонны смертельного железа. И немало «замазанных» стволов. Что ж, неплохая мысль. Лишь бы менты не замели до того, как она воплотится в реальность...

Опасна жизнь бандитская. Или подстрелят, или под ментовской пресс бросят. А еще и самому убивать приходится – а это камень в душу. Но и кое-какие плюсы имеются. Вот на кармане три штуки баксов, «поляна» неслабая накрыта, водочка в изобилии. Только собутыльники не очень. На Будильника, например, у Леона уже выработалась устойчивая аллергия... Впрочем, это не помешало ему чокнуться с ним.

Леон влил в себя вторые сто граммов удовольствия и расслабленно прислонился спиной к стене.

В это время в кухне появилась медсестра.

– А у вас тут есть чайник, воды нагреть? – робко спросила она.

– Супец, сообрази... – распорядился Будильник. И тут же схватил ее за руку. Потянул к себе. Второй рукой обнял за талию. Она не сопротивлялась: ей было страшно. – А спирт тебе не нужен?..

– У нас есть спирт, медицинский, – тихо ответила она.

– Да то херня... Давай водочки с нами тяпни. Хорошая водка, отвечаю...

Будильник сделал еще одно усилие и усадил медсестру к себе на колени. Она лишь обреченно вздохнула.

От водки она не отказалась. Видно, не прочь была этим приглушить испуг. По третьему кругу Леон чокнулся и с ней. И по четвертому тоже. К этому времени вскипел чайник.

– Я пойду? – Медсестра – ее звали Катя – сделала осторожную попытку слезть с колен «звеньевого».

Тот отпустил ее. Но к плите подошел вместе с ней. Его тяжелая рука покоилась на ее талии. Второй рукой он взял чайник. Вместе они вышли из кухни, направились в комнату, где лежал Бес. Возвращаться Будильник не торопился. С доктором, наверное, лясы точит... Так это к лучшему. Леону осточертела его наглая рожа.

Он выпил еще, плотно закусил. Пол-литра водки на грудь принял – на душе полегчало, настроение поднялось. Но захотелось спать. Защитная реакция организма – сон должен был снять последние остатки напряжения, накопившегося за последнее время.

– Чо, Булат, на сон потянуло? – спросил Карл.

– Ага, потянуло...

– Так иди покемарь, чего маешься?

– А мы с Карлом еще похаваем, – запихивая в рот кусок сала, сказал Супец.

Этому бы все жрать.

– Да пойду... Еще накачу и пойду...

Супец автоматически потянулся к бутылке. Уже третья в ходу была.

Леон выпил еще, посидел немного и только после этого направился в комнату. Кресло он уже разобрал, но бельем еще не застелил.

Ржаной нес вахту. Поставил раскладушку в коридоре, перегородил ею дверь и лежит себе, в ус не дует. За поясом «тэтэшка» торчит. Леон прошел мимо него, взялся за ручку двери в комнату.

– Э-э, туда нельзя, – лениво протянул Ржаной.

Но было поздно – Леон уже распахнул дверь. И увидел Будильника. «Звеньевой» был в одной майке, без штанов. Он лежал на диване, а под ним белело тело медсестры. Его задница ходила ходуном.

Леон хмыкнул и закрыл дверь.

– Я следующий, – гордо сообщил Ржаной, не поднимаясь с раскладушки.

– Не понял...

– А чего тут понимать, в натуре? Ты думаешь, Будильник Катюхе за спасибо впердолил? Не-а, он ей чисто полста баксов насунул...

Хорошо, что не изнасиловал. А с такого ублюдка станется...

– Так у нас чо, на хате проститутка образовалась? – ухмыльнулся Леон.

– А то... И я на очереди...

– А кто «лепиле» помогать будет?

– Бес сейчас под кайфом, в отключке. Доктор при нем, ждет Бобра с Мизинцем. Вот когда они причиндалы там всякие притарабанят, тогда музыка и закрутится... Но это когда будет? Еще успею Катюхе палочку поставить... Ты это, Булат, забивай очередь. Третьим будешь...

– Спасибо за совет, – буркнул Леон и направился в кухню.

Пить он больше не будет – хватит. А вот с пацанами посидит. Глядишь, и сон пройдет.

* * *

Кот, Мизинец и Бобер появились ранним утром. Привезли все, что нужно было хирургу. Катюха к этому времени успела обслужить и Будильника, и Ржаного. Следующим на очередь встал Супец. Но этому еще ждать, пока закончится операция и сестра приведет себя в порядок после бессонной ночи. Отпускать их с доктором не собирались. Они стали заложниками, и пока братва не съедет с этой квартиры, им оставаться здесь. Так решил Будильник. И Вагонетка, который появился в восьмом часу утра, одобрил его решение.

Хирург и Катюха колдовали над Бесом – им помогал еще Бобер. На кухне снова накрыли стол. На этот раз и красная икорка подавалась, и балычок, и сервелат, и сыр. Как же, сам Вагонетка прибыл.

В кухне не протолкнуться. «Бригадир», «звеньевой», шесть «быков» – и к племени карликов из них не принадлежал никто. Но в тесноте, да не в обиде.

Вагонетка был доволен.

– Не слабо поработали, пацаны. Пятерых вальнули, свидетелей зачистили. Все путем, короче... За то и кернем...

Он поднял двухсотграммовый стакан, наполненный до краев. Леон уже понял, что с началом «боевых действий» сухой закон в «бригаде» отменен.

– Гудымовские пацаны тоже не облажались, – сказал Вагонетка, запихивая в рот бутерброд с красной икрой. – Тоже вальнули кого надо...

Кого вальнуло «звено» Гудыма, «бригадир» не сказал. Дело серьезное, лишний треп ни к чему. Главное, навел на важную мысль – сегодня ночью началась самая настоящая война. Пролилась кровь, и никакими переговорами ее уже не смыть. Еще не раз Леону придется жать на спусковую скобу. Выбор у него теперь только один: или победить в связке со своей братвой, или умереть под пулями баульских.

– «Бабки» всем обломились? – спросил Вагонетка и пристально посмотрел на Будильника. – Гонорары за работу...

Думает, что «звеньевой» способен закрысить премии... Леон усмехнулся про себя. На месте «бригадира» он бы подумал так же. Не внушает доверия Будильник.

– По три штуки, – кивнул Кот.

– Тогда все путем...

Эта тема отпала.

– Жаль, Беса подстрелили... Ты, Будильник, не хило прокрутился, «лепил» с собой зацепил...

– Дак не в больничку ж его тащить... Там его менты вмиг захавают...

– Сечешь... Торчать здесь будете, пока не свистну. Дело отработаем и сменим хату...

– Какое дело, «бригадир»? – спросил Мизинец.

– Пастбища у Баула отбивать будем. А это, сами знаете, пальба и мочилово...

За столом воцарилась гнетущая тишина. Все избрали для себя бандитскую стезю. Но умирать не хотелось никому. А в воздухе уже витал запах смерти.

– Только киснуть не надо... – криво усмехнулся Вагонетка.

Он уловил их состояние.

– Да ты чо, «бригадир», пацаны некислые. Этта, типа заморились, – натянуто улыбнулся Будильник. – Ночь какая была, сам понимаешь...

– Да понимаю... На боковую браткам пора. И мне самому покемарить бы... Короче, всем типа отбой... Кто на стреме?

– Булат и Мизинец, – не замедлил с ответом Будильник.

Вот так новость. Все дрыхнуть будут, а Леону с Мизинцем вахту тащить... Но без этого нельзя. Тем более через пару часов его сменят, тогда и отоспится.

Вагонетка ушел. С собой забрал все четыре автомата и засвеченные «шпалеры». В сумку все сложил и унес. Непугливый у них «бригадир» – шутка ли, засвеченные стволы при себе иметь... Через пару деньков обещал новых пистолетов подкинуть – довести их до полного комплекта. Про «скорострелки» разговору не было...

Все повалили в единственную свободную комнату. Заскрипели пружины раскладушек, кто-то кого-то беззлобно покрыл трехэтажным матом. Но скоро все стихло. Слышался один пьяный храп.

* * *

Операция прошла успешно. Бесу оставалось одно – лежать себе в тишине и покое и выздоравливать. Дела пойдут на поправку – хирург дал почти стопроцентную гарантию.

– Я так понял, что нас отсюда не выпустят... – когда все было закончено, не спросил, а скорее уточнил «лепила».

– Хорошо, когда люди понятливые, – усмехнулся Мизинец.

– А за Бесом присматривать кто будет, перевязки там?.. – подал голос Бобер.

Он исполнил свою благородную миссию и собирался идти спать. Леон с уважением посмотрел на него. Повезло Бесу, хороший у него друг.

– А нас не убьют? – жалобно и с надеждой посмотрела на Леона Катюха.

Она совсем не была похожа на шлюху. Но как сохранить нетронутым свой передок, когда на нее наехал Будильник. Не отдашься сама, силой в постель затащат. А еще на хор пустят. Леон не питал иллюзий насчет порядочности своих «братьев»...

– Не боись, жива будешь, – успокоил ее Леон. – Но пока терпи. Пока мы здесь, вы при нас будете...

– А потом нас отпустят? – спросил врач.

Леон кивнул.

– Вы даете гарантию?..

– Слушай, заткнись, а? – осадил его Мизинец. – Гарантию ему подавай, в натуре... Вали спать, «лепила»...

– Попрошу без грубостей! – вскинулся доктор.

– Все, остыли, оба... – заступился за него Леон. – Иди, доктор, на кухню. Пожуй чего-нибудь... И подругу свою забери...

Доктор исчез на кухне. Катюха осталась на месте.

– А ты чего?..

– Опозорилась я, – всхлипнула она.

И закрыла лицо руками. Стыдно девчонке. Леону стало ее жаль.

– Ты ж не за просто так ложилась...

Но он понимал, что для нее это слабое утешение.

– Да не нужны мне эти вонючие доллары...

– Так какого хрена ты ноги раздвигала? – хмыкнул Мизинец.

– Так ваш старший такой грозный... Он бы меня изнасиловал...

– Чо, дура? У нас тут все по понятиям, в натуре... Мы не беспредельщики конченые, поняла?.. И если ты не хочешь, тебя и пальцем не тронут...

Если честно, Леон сомневался в этом. Это Мизинец сейчас так говорит, когда с ним один только Леон. И не забухан – так, граммов двести всего поднял. А вот когда среди братвы окажется да еще за воротник крепко заложит – тут всякое может быть.

– Я не хочу... У меня ведь парень есть...

На Катюху было больно смотреть.

– Ладно, не пищи, – потрепал ее по щеке Леон. – За меня держись, все в ажуре будет...

– В натуре, Булат у нас пацан конкретный, – сказал Мизинец. – «Крышей» твоей будет...

* * *

– Ничтяк житуха, а, пацаны? – Будильник обвел всех пьяным взглядом.

Уже и проспаться успел, и набраться по новой.

Пацаны дрыхли до вечера. И Леон с Мизинцем отоспались – Кот с Бобром их сменили. Сейчас на стреме один только Карл. Кот и Бобер дрыхнут. За столом Будильник, Леон, Мизинец, Супец и Ржаной.

Доктор с Катюхой в комнате у Беса.

– Да не хило... – кивнул Супец.

– Водяры залейся, икорка, колбаска, «Мальборо», блин... Телок не хватает... А Катюха? – Будильник с силой ударил по столу. Звякнули тарелки, подскочили стаканы, водка расплескалась по столешнице. – Где она, курва? Сюда ее...

Супец соскочил со стула и свинтился с кухни. И тут же появился снова. Катюху с собой притащил. Стоит девка, глаза сонные, на щеке узор от подушки. Спала она, а ее так бесцеремонно сюда вытянули.

– Ну чо, киска, стриптиз забацаешь? – хохотнул Будильник.

– Чего?

– Ты чо, в натуре, дикая?.. Танцуй, блин, да шмотки скидывай, и все дела... Чо, не врубаешь?

– А-а, стриптиз... Я не умею... Я не хочу...

Она просительно посмотрела на Леона. Ведь он обещал заступиться.

– Да не ломайся, в натуре... – скривил губы Ржаной. – Хочешь, я тебе сто баксов между булок засуну?

– Ладно, не хочет девка сиськи на толпу светить, не надо... – Будильник поднялся из-за стола. – Вы тут дальше киряйте, только в дымину не ужирайтесь. А мы с Катюхой пойдем...

– Куда? – Она отступила от него на шаг, вжалась спиной в кафельную стену.

– Как куда? Диван шатать...

– Не пойду... Не хочу... – замотала головой Катюха.

– Ты чо, лялька, цену набиваешь?.. Ладно, уломала – стольник тебе на карман...

– Нет. – Она была близка к истерике.

Ее глаза с укором смотрели на Леона. Он же обещал заступиться... Но еще не время... Леон выжидал.

– Мало?.. Ну ты, телка, ваще... Сто пятьдесят баксов...

– Я не хочу... Не надо... Вы же обещали... – бормотала Катюха.

По ее щекам текли слезы.

– Кто тебе что обещал? Ты чо гонишь?.. – окрысился Будильник.

– Я обещал...

Леон медленно поднялся со своего места. Он уже знал, что сейчас произойдет. И на этот случай у него все было готово.

– Чего ты обещал? – Будильник впился в него злым взглядом.

– Не тронь Катюху... Не хочет, не тронь...

– А ты кто такой?..

– Сам знаешь... Короче, отвали от Катюхи...

– Не, в натуре, Будильник, гаси беспредел, – поддержал Леона Мизинец.

– Да ты чо, Булат? – На лице Супца заходили желваки. – Из-за соски «рамсы» вбиваешь...

Он ведь так и не трахнул сестричку. А жуть как хотелось...

– Она не соска, – отрезал Леон.

– Ты, Булат, пасть заткни и в отвал, понял? – хищно прошипел Будильник. – У самого статья за мохнатку, а еще порядки тут строит... Сявка!

Обстановка была накалена до предела. Но Леона это не пугало.

– Я не за мохнатку чалился, понял? – Взгляд его заиндевел. – Тебе это сам Граф скажет... А девку не тронь...

Ничто не могло его остановить.

– Права качать, да? – заорал на него Будильник. – Да я тебя!

Его рука потянулась к пистолету за поясом штанов. Так и знал Леон, что этим все кончится.

Можно было вырубить Будильника ударом в шею. Но тогда на него навалятся Супец и Ржаной. Волками на него смотрят. Одного он успеет отключить, а со вторым придется повозиться. А это свара, шум, посуда со стола посыплется, пол под ногами задрожит. Соседи всполошатся. До них и без того уже ругань доносится. Как бы ментов не вызвали... Но есть способ уладить все без шума...

Леон действовал быстрее «звеньевого». Его рука уже достала пушку. Щелчок предохранителя, клацнула затворная рама. Мгновение, и ствол «ТТ» уперся Будильнику в щеку.

– Только дернись, – глядя, как тухнет взгляд «звеньевого», тихо сказал Леон. – И «Скорая помощь» не поможет!..

Все внимание на Будильника. Но и за Супцом с Ржаным надо следить. Хотя эти в шоке, сидят – не рыпаются.

– Катюха, свали, – не глядя на «сестричку», велел ей Леон.

Та исчезла.

– А ты, жопа с ушами, слушай сюда. – Его распирало от злости. Его бы воля, он бы с удовольствием разнес череп «звеньевого». – Ты, конечно, крутой, базара нет. Но ты не пуп земли, понял? И беспредела здесь не надо...

– Да какой беспредел, в натуре?..

Будильник уже не выглядел героем. Коленки трясутся, самого всего дергает.

– Катюху не тронь... Или за себя не отвечаю...

– Не трону... Все, утрясли...

Леон убрал пистолет и подался назад. Будильник также отступил, занял место у окна. Самообладание возвращалось к нему, но медленно.

– На понт я тебя взял, «звеньевой»! – криво усмехнулся Леон.

И вынул из пистолета обойму. Она была пуста. И тут же достал из кармана новую. Быстро вставил на место, клацнул затвором. Пистолет к бою готов.

Но предосторожность излишняя. Будильник, казалось, забыл, что и у него есть ствол. Но скоро вспомнит...

– Не дело из-за телки друг на друга наезжать, – покачал головой Мизинец.

– В натуре... – вякнул Супец.

Этот все еще не отошел от шока.

Будильник – «звеньевой», его авторитет утвердил Вагонетка. Но и сам по себе он должен быть в большом авторитете. А он сейчас на глазах у всех опозорился, струсил. И постарается взять реванш, отыграется на Леоне. Его взгляд затуманен ненавистью. Леон чувствовал исходящую от него опасность.

Но опасность эта была пока затушевана растерянностью и страхом – Будильник еще не совсем пришел в себя.

– Да, упорол я «косячок», – стараясь не смотреть Леону в глаза, сказал «звеньевой». – Наехал на телку почем зря...

– Да ладно, забыли...

Но, конечно ж, забыть этот «рамс» не сможет никто.

– Мировую накатим, и все дела...

Супец схватился за бутылку. Будильник подсел к столу, его подрагивающая рука потянулась к стакану.

– Вот до чего, блин, водяра доводит... На девок как козел бросаешься, – обращаясь к самому себе, пробормотал он.

Ну да типа водка во всем виновата... Может, и так. Но это не оправдание. «Косяк» по-прежнему за ним. И его только кровью можно смыть. Кровью Леона... Надо быть настороже...

Будильник отправился спать. За ним потянулись и другие. Остался только «дневальный».

* * *

А назавтра появился Вагонетка. В руках у него была спортивная сумка.

– Давай братву поднимай, – велел он Будильнику. – Базар есть... И «поляну» накрой, на всю толпу...

Стол накрыли в комнате. Там просторней. Для этого пришлось сложить все раскладушки, заставить ими угол. Но это было сделано быстро.

Выпили, зажевали.

– Зубатый со своими пацанами на рынок в восточной слободе наехал, – сообщил Вагонетка. – Из-под баульских клинья вышибает. Пока Баул на «киче», мы его «пастбища» на раздербан пустим... Короче, баульским стрелу зарубили, все как надо... Завтра по утряне, в семь, на Снежном озере... По пятнадцать стволов с каждой стороны – такие условия... Ваше «звено» и Зубатого на разборки двинут...

– А стволы? – занервничал Будильник. – У нас только «шпалеры», и то не у всех...

– Стволы будут. Три автомата и четыре «помповика». И гранатомет. «Муха» – отличная штука. Как гребанет, мало не будет... Ночью подвезу... Только до пальбы дело может и не дойти. Баульские счас в непонятках конкретных. Уже больше десятка пацанов своих потеряли. Граф, он ведь не шутит... Короче, надо трех пацанов на дело... «Бригадира» баульского, который рынок держит, вальнуть бы...

– Так они сейчас все на стреме... Как его взять? – Будильнику явно было не по себе.

– На стреме, без базара, – не стал отрицать Вагонетка. – Но и Гончар не спит. Наводки конкретные дает... Короче, «бригадир» баульский на хоря к своей телке лыжи ставит. Сегодня будет... В «казенке» она живет, в пятиэтажке. Лифта нет, пешком будет «бригадир» топать. В подъезде его и надо вальнуть...

– Ну так он же без охраны на хоря не сунется...

– Понятное дело...

– Сколько «быков» при нем будет?

– А вот это хрен его знает... Может, один, может, два... А то и свору целую за собой притащит... Короче, дело может и не выгореть. Но попытаться надо... Кто впрягается?

Леон не хотел убивать. Но, кроме как подписаться на это дело, ему просто некуда было деваться. Нельзя ему здесь оставаться, задавит его Будильник. Или он его...

– А чо, можно размяться... – небрежно бросил он.

– Ничтяк...

Вагонетка одобрительно посмотрел на него.

– Кто еще?

Больше добровольцев не нашлось.

– Кто у тебя, Будильник, самый толковый? – спросил «бригадир».

– Мизинец, – недолго думая, ответил тот. – Бобер...

– Ну чо, пацаны, надо дело делать...

– Да мы чо, мы ниччо, – кивнул Мизинец.

Выбор пал на него, а отмазываться западло – слабаком посчитают.

– Загасим баульского, какие дела...

И Бобер не заартачился. Лучше под пули лезть, чем под насмешки.

– По пять штук «зеленью» на брата... Но это если завалите козла. Нет – ничего не обломится...

Что ж, деньги – не последнее дело.

– Булат старшим пойдет, – сказал Будильник.

– Тебе видней, – не стал возражать Вагонетка.

Дело может не выгореть – так сказал «бригадир». И Будильник, падла, за это ухватился. Леона поставил старшим. Провалит он дело, с него спрос.

– Подай сумку, – велел Вагонетка Ржаному.

Тот сидел к ней ближе всех.

Из сумки «бригадир» достал стволы. Два «стечкина». На пистолеты накручены и цилиндры глушителей.

Вагонетка достал еще и «ТТ», также с глушителем.

– Это тебе, – он протянул его Леону. – Михея тебе валить, а у него «броник» может быть.

«ТТ» пробивает бронежилет, а вот «АПС» нет.

Леон взял пистолет. Мизинец и Бобер разобрали «стечкины». По два запасных магазина получили.

Затем Вагонетка выгнал всех в кухню. Оставил лишь троих исполнителей. И только тогда назвал адрес, где устраивать засаду. Дал фотографию жертвы. И даже фото его подруги у него нашлось. Дальше он назвал имя «бригадира». Выдал биографическую справку с конкретными подробностями. Указал примерное время появления жертвы.

– Валить всех. И Михея, и его «торпед»...

Посчитав, что дал исчерпывающие объяснения, Вагонетка снова собрал всех и навалился на жратву.

Леон начал собираться. Оделся, попрыгал – пушка не проваливается. Все, можно идти. А транспорт?

Но Будильник предугадал его вопрос:

– Кот, ты тоже собирайся. На твоей тачке пацаны покатят...

– А премия? – не растерялся тот.

– Ну ты и хмырь! – хмыкнул Вагонетка. – Ладно, штуку получишь...

Ведь и Кот рискует как-никак.

* * *

Дом пятиэтажный. Фасад до самой крыши тополя скрывают. И во дворе много зелени. Но и старушки тут. Как раз возле того подъезда, куда Михей, «бригадир» баульский, зайти должен. А он еще не появился.

Начало седьмого. Обычно он приезжал около восьми. На черном джипе «Чероки» прикатывает. Номер известен. Только неясно, сколько он на хвосте охраны притащит. Времена нынче смутные. Война нешуточная разгорелась. Мочилово полным ходом прет. А Михей даже очередь на кладбище не занял.

– Ну чо, повалили? – спросил Мизинец.

И сделал движение, чтобы открыть дверь. Их «девятка» стояла возле подъезда дома напротив. Через детскую площадку перейти, и вот он, неприятельский подъезд.

– Куда ты? – удержал его Леон. – Рехнулся?

– А чего?.. В подъезде Михея ждать надо, не в машине...

– Слушай сюда, – хищно сузил глаза Леон. – Мне решать, как и что делать... Понял?

От него повеяло могильным холодом. Мизинцу явно стало не по себе. Он воспринимал Леона всерьез, а потому ничего не вякнул в ответ.

– Короче, выползать в таком виде нельзя...

– В натуре, старухи вон пасут... – заметил Бобер.

Шарит пацан, с ходу в ситуацию въехал.

Сплетницы сразу их «срубят». Короткие стрижки, цепи, кожаные куртки, спортивные брюки – типичные бандиты. А бабки вовсе не дуры, вмиг смекнут, что к чему. И лица их «сфотографируют» в пять секунд. А потом ментам с потрохами сдадут. Нет, светиться перед ними нельзя...

А как же тогда в подъезд пройти?

Леон еще раз осмотрел дом. Старая постройка, шифер на крыше потемневший... Стоп! В таких домах, как правило, на чердак ход не из одного подъезда. Можно в один войти, а в другом оказаться. Лишь бы замков не было.

– О чем думаешь, командир? – спросил Бобер.

– Через чердак в подъезд попасть можно. Вон в тот войдем, – Леон показал на самый крайний подъезд, – а в этот выйдем... Только на люке замок может быть...

– Замок фигня. Его «фомкой» сбить можно или отмычкой откупорить...

– Ломик найдем... И отмычку, если постараться. А кто откупорит? Я вот не спец...

– Да я, запросто...

Леон, Мизинец и Кот удивленно посмотрели на Бобра.

– Чо зенки таращите?.. Мы с Бесом одно время баловались... Был один спец, он нам показывал... Мы даже хату раз бомбанули... У меня где-то в подвале отмычки до сих пор ржавеют. Стремные, правда, но сгодиться могут... Хотя на хрен они нужны? Навесной замок и ломиком сбить можно... У тебя, Кот, монтировка есть?

– В Греции все есть...

– А может, лучше отмычкой?.. – задумался Леон. – Слушай, надо у телки михеевской дверь посмотреть...

– На тему?..

– Может, ее отмычкой вскрыть можно...

– Отпадает... – мотнул головой Мизинец. – Михей рынок держит – там ему знаешь какие «бабки» обламываются? Что, он соске своей дверь бронированную не поставит, сейфовый замок зажмет?.. Дебил он, если так...

– Не, сейфовый замок я не осилю, – рассудил Бобер. – А если да, что толку?

– Если замок вскрыть быстро, толк будет... Телку заломаем, в оборот возьмем, на живца Михея возьмем. Он в хату, тут мы его, типа, и того...

– И насрать, сколько у него «быков»... – кивнул Мизинец. – Все одно разменяем...

– Пойду на чердак сгоняю, гляну, какие проблемы? – напросился Бобер.

– Давай...

Бобер накинул на лицо скучающую мину. Вышел из машины и не спеша направился в последний подъезд. Минут через пятнадцать вернулся.

– Не, если честно, я не думал, что такая везуха попрет. – Глаза его горели.

– Ну чо там у тебя?

– Да чисто везуха, значит... Ты, Булат, как в жопу глядел. Ход на чердак в каждом подъезде. И замков нигде нет... Все путем, короче...

– Зашибись... Еще бы в хату к телке попасть...

– Да без проблем... Я номер хаты знаю, вот и побывал у дверей...

– Ну и чо? – с интересом спросил Мизинец.

– Я же говорю, везуха... Там замок беспонтовый, его любой пацан гвоздем в пять секунд расколет...

– Гвоздь – это хорошо, а отмычка лучше...

– Ну чо, тогда давай к моей хате смотаемся, я в подвал свой загляну...

– Далеко?

– Полчаса туда, полчаса обратно...

– Далеко... Можем не успеть...

– Да мне бы только проволоку клевую найти, я бы отмычку на месте изготовил...

– Может, отвертка подойдет? – спросил Кот. – У меня их в багажнике полно...

– Давай вскрывай свою жестянку, посмотрим...

– Только отъедем подальше...

Леон осторожничал.

Кот завел машину и отогнал ее в соседний двор. И лишь после этого открыл Бобру багажник. Только с отвертками ничего не вышло. Металл слишком прочный, не согнешь. Но Бобер не растерялся: пошарил глазами по земле и нашел стальную проволоку нужного диаметра. И сотворил из нее нечто вроде отмычки.

– Сойдет. – Он был удовлетворен.

Уверенность из него так и перла.

– Надо в магазин заскочить, шапочки черные купить, – сказал Леон.

– Зачем это?..

– В гангстеров будем играть... Не хочу телку мочить, а придется, если она сможет нас опознать...

– А, шапочки, типа маски, – догадался Мизинец. – Ладно, давай гангстеров изобразим, не вопрос...

Через полчаса с самодельными масками в карманах Леон, Мизинец и Бобер входили в последний подъезд дома. Поднялись на чердак, прошли по пыльным доскам, настланным на шумный керамзит. Беспрепятственно спустились на лестничную площадку пятого этажа нужного подъезда. Осталось спуститься на четвертый этаж. Хорошо бы при этом никого не встретить.

Но они встретили. Четвертый этаж. Квартира номер одиннадцать. Молодая женщина открывает ключом дверь. Домашний халат, тапочки на босу ногу, мусорное ведро в свободной руке. Стоит спиной к Леону, который шел первым.

Одного мгновения хватило ему, чтобы правильно оценить ситуацию. Это как раз та баба, которая им нужна. Сейчас она откроет дверь. И на ее плечах он вломится в квартиру. Она его даже не увидит, только почувствует... Расклад идеальный. Правильно говорит Бобер, им сегодня везуха прет.

Щелкнул замок. Девушка вынула ключ из скважины. И тут же Леон обхватил ее сзади. Не давая повернуть голову, втолкнул в квартиру. Следом за ним туда ворвались Мизинец и Бобер.

Бобер захлопнул за собой дверь. Так ничего и не успев сообразить, любовница Михея вырубилась: Леон аккуратно пережал сонную артерию на ее шее.

– Порядок... – довольный, пробасил Мизинец.

– Телку в чувство приводить надо, щас Михей заявится...

– Сначала маски...

Шапочки они должны были надеть перед тем, как Бобер готов был сунуть отмычку в замочную скважину. Но события развернулись по другому сценарию, удачному. Леону вдруг захотелось узнать, насколько удачному.

– Бобер, а ну-ка проверни свою закорючку, – кивнул он на запертую дверь.

Замок и в самом деле простой. Мечта домушника. Только как Бобер ни старался, отмычка оказалась перед ним бессильной. И с той стороны двери он бы, конечно, не смог его одолеть.

– Вот влипли б, – презрительно скривился Мизинец. – Луну ты нам втер, Бобер, а мы и уши развесили...

Еще неизвестно, кого он больше осуждал – Бобра или себя. Ведь, по сути, он лоханулся. Как и Леон. И если бы не фартовая случайность, они бы облажались по полной программе. Девка Михея вмиг бы почуяла неладное. Вон телефон на тумбочке – сняла бы трубку и «02» бы набрала. Или хорьку бы своему звякнула...

Что ни говори, а план был идиотским. Не было в нем твердого расчета. Наобум все. И, увы, это признали все. В том числе и Бобер. Он-то, конечно, мудак. Но он всего лишь пешка. Спрос с Леона.

– Ладно, не боги горшки обжигают...

Настроение упало. Но тут же поднялось. Все-таки их «лажа» чисто теоретическая. На самом же деле у них все пучком...

– Намордники, – напомнил Леон.

Мизинец стал натягивать шапочку. Бобер последовал его примеру.

Леон закрыл лицо и склонился над девкой. А баба она ничего. Роскошные волосы, смазливое личико, ладная фигурка. И годков ей этак двадцать пять. В самом соку девка. И наверняка в постели кое-что умеет. Не зря же к ней Михей зачастил.

Достаточно было помассировать определенные точки на шее, и она пришла в сознание. И со страхом уставилась на Леона.

– Ой, мамочки!.. – вскрикнула она.

За чудовище его приняла. И не мудрено...

– Михей когда придет? – спросил Леон.

– Не знаю никакого Михея, – помедлила она с ответом.

– Ты этта, целку тут не строй! – Мизинец достал из кобуры пистолет и навел на нее.

Девка стала белее мела. Глаза полезли из орбит. Не хочется умирать...

– Вы про Мишу? – выдавила она из себя.

– Ага, про Михайлу Григорьевича...

– Так он скоро должен прийти... Я его уже жду...

Из кухни доносился обалденный запах жареного мяса с луком. Леон невольно сглотнул слюну.

– Да похоже, что ждешь...

Квартира однокомнатная. Прихожая, из нее две двери – на кухню и в комнату. И еще дверь – совмещенный санузел.

– Он как, дверь своим ключом открывает? Или ты его по звонку впускаешь? – спросил Бобер.

Дельный вопрос.

– А кто вы? – Она явно не хотела отвечать.

Но и не отвечать боялась.

– Щас в дыню получишь, сразу врубишь... – зло ответил Бобер.

Ей стало еще страшней. Как говорится, куй железо, пока горячо. Вот он и ковал...

– Поняла, все поняла...

– Да мне по хрену, поняла ты, дура, или нет... Как Михей в хату попадает?

– У него свой ключ... Только он всегда в дверь звонит, а я открываю. Он так любит...

– Когда он будет?

– Не знаю... Может, сегодня...

– Телохранители Михея в хату заходят?

– Нет... Но до порога провожают. У него с этим строго... Вы что, убить его хотите?..

Еще немного, и девка забьется в истерике. Но Мизинец провел профилактику.

– Не твое дело, курва!..

Хлоп, хлоп ее по щекам. Это подействовало.

– Как зовут тебя? – спросил Леон.

– Таня...

– Жить хочешь, Таня?..

Она уже поняла, зачем они здесь. Чтобы грохнуть Михея. Но она должна сейчас думать не о нем. Ей о себе нужно заботиться. И Леон переключил ее мысли с любовника на собственную шкуру.

– Да... – Она с животным ужасом посмотрела на него.

– Мы побудем у тебя, сделаем свое дело и уйдем... А ты здесь останешься, живой и невредимой... Только если будешь умницей...

– Что я должна делать? – Она была готова на все, лишь бы ее не убили.

– Для начала умыться и привести себя в порядок... Вон тушь на глазах размазалась...

Леон говорил ровным голосом. Но Таня не успокаивалась. Напротив, ей становилось еще страшней. Этого он и добивался.

– Придет Михей, откроешь ему дверь... Ни взглядом, ни словом о нас ни-ни... Впустишь его в квартиру... Куда он сразу заходит?..

– В комнату...

– Значит, мы будем на кухне... А ты... ну... в сортир зайди... Короче, понимаешь?..

– Понимаю...

– Умница...

Мизинец достал из кармана пачку сигарет...

– Таня, а ты куришь? – спросил Леон.

В квартире запаха табачного дыма он не уловил.

– Нет...

– Братан, «бациллу» спрячь, – велел он Мизинцу. И ей: – Таня, давай на стол что-нибудь сообрази...

Сейчас в самый раз за стол. Жаркое с луком... А Михей обойдется. Ему пуля на закуску.

Прежде чем сесть за стол, Леон вставил ключ в замочную скважину. Михей сейчас на взводе – война как-никак. И мало ли что – вдруг ему вздумается открыть дверь своим ключом. Войдет в квартиру, а на кухне три идиота в масках его жаркое пожирают.

Поужинали. Таню заперли в ванной. Сами сняли маски. Сели на диван в комнате. Михея все не было.

Десять вечера. За окнами уже темно. Жертва не торопится попадать в заготовленные для нее сети.

Одиннадцать... Половина двенадцатого... Наверное, пора снимать засаду. Вытащить Таню из ванной – она сидит там тихо, может, заснула – и слинять. Все равно Михей уже не появится...

Леон уже был близок к такому решению, когда в дверь позвонили. Все пришли в движение. На ходу натягивая на себя маску, Мизинец пулей метнулся в ванную, вытащил из нее Таню, сам занял ее место. Бобер прошмыгнул в кухню, оттуда взял на прицел хозяйку. Только пусть попробует отвадить своего гребаря, сразу пуля. Он был настроен решительно. Таня спиной чувствовала это.

Себе позицию Леон выбрал в комнате. Вжался спиной в стену, в двух шагах от входной двери. Рука вытянута, в ней пистолет, приведенный к бою.

Таня открыла дверь. Леон не видел ее, только слышал.

– Ты одна? – спросил чей-то зычный мужской голос.

Она даже ничего не успела ответить, как в квартиру зашли – Леон это почувствовал нутром. Вошедший прямиком направился в комнату. Чутье, как точно настроенная антенна, уловило опасность.

Мужчина ворвался в комнату на полусогнутых. Неуловимо быстро развернул корпус на Леона, вцепился в него взглядом. У него пистолет, в двух руках. И пальцы уже жмут на спусковую скобу.

Но Леон опередил. «ТТ» дернулся в его руках, бесшумно изрыгнул из себя пулю. Она угодила мужчине в лоб. Но он успел дожать на спуск. Грянул выстрел. Смертоносный заряд всколыхнул воздух в нескольких миллиметрах от уха. Эту спасительную погрешность внес точный выстрел Леона – он не только уничтожил противника, но и сбил его с верной линии прицеливания.

Мужчина еще не упал, а Леон уже понял, что это не Михей. Двубортный костюм, белая шелковая рубашка, черный галстук. Наверняка это его телохранитель. Слишком уж он профессионально осматривал квартиру – пистолет с патроном в патроннике, прочесывание секторов возможного нахождения противника. Только не повезло бедняге...

В прихожей грохнул выстрел. Второй. Пистолет без глушителя. Кто это? Михей или еще один его телохранитель?..

Леон присел на корточки, шагнул в таком положении в дверной проем. «ТТ» в двух руках, в направлении к противнику. Но стрелять не пришлось.

Возле входной двери оседал на пол мужик в строгом костюме. В груди пулевое отверстие, из него пульсировал кровяной фонтанчик. На кухне кто-то едва слышно чихнул. И тут же в голове подстреленного мужика образовалась дырка.

Стрелял Бобер. Он также опередил своего противника. Первым достал его. Только, жаль, это был не Михей.

Таня сидела в прихожей. Забилась в угол и сидит, обхватив голову руками. Под ногами лужа... Только Леон на нее ноль внимания. Ему нужен сейчас Михей. Но тот ушел. Далеко ли?..

Он выскочил из квартиры, рискуя нарваться на пулю. Но на лестничной площадке никого не было. Зато слышны были длинные быстрые шаги. Кто-то бегом спускался по лестнице. Наверняка Михей...

Леон во весь опор помчался вниз. Нужно было бежать быстрей своей жертвы. Только тогда можно на что-то надеяться. Сзади слышался топот сразу двух пар ног. Это неслись через лестничные пролеты Мизинец и Бобер.

Когда он выскочил из подъезда на улицу, «бригадир» еще не успел сесть в свою машину. Он был совсем близок к ней – каких-то три-четыре шага. Джип у него крутой, может быть, бронированный. И водитель за рулем, по газам готов ударить. Машина для него крепость, поэтому он не должен туда попасть.

Джип стоит прямо под фонарем – ярко освещен. И Михея хорошо видно. Как на заказ.

Леон остановился. Вытянул в руках пистолет, прицелился. Широкая спина штангиста, мушка и прорезь прицела встали в одну линию. Леон затаил дыхание и нажал на спуск. Кчх! Кчх! Кчх!.. «ТТ» стрелял бесшумно. Одна пуля разорвала ткань кожаной куртки Михея, вонзилась в живую плоть под правую лопатку. Но он не упал, лишь сбился с ритма. И продолжал приближаться к машине. Сзади зачихали пистолеты Мизинца и Бобра. Еще одна свинцовая пломба утяжелила мощное тело бывшего штангиста. Еще одна... Но «бригадир» продолжал двигаться.

Истекая кровью, он добрался до машины, схватился за ручку. Но дверцу открыть не смог: не хватило сил. Он упал на колени, склонил голову. Одной рукой он держался за ручку дверцы, второй слепо шарил под пиджаком в поисках пистолета. Его водитель от страха был в шоке. Он уже завел машину. И готов был с места рвануть в карьер. Но уехать без хозяина в данном случае – верная смерть. Свои же растерзают. Он хорошо это понимал. И все же страх пересилил рассудок. Когда Леон вплотную подошел к машине, он сорвал ее с места. Михей мешком рухнул на землю.

Он был еще жив. И Леон должен был исправить эту ошибку.

Одно дело убивать в пылу схватки, когда силы обеих сторон практически равны. И другое, когда приходится стрелять в беззащитного. Прежде чем нажать на спусковой крючок, Леон сделал над собой усилие. Не хотелось убивать, но... Пистолет дернулся в руках. Пуля вошла Михею в голову. Отвратительное месиво из крови, мозгов и черепной крошки выплеснулось наружу, попало Леону на лицо. Его едва не стошнило.

Мизинец и Бобер в это время палили в джип. Оказывается, он не был бронированным – пули прошивали его насквозь. Но до водилы они не достали. Машина на полной скорости завернула за угол дома и была такова.

– Уходим! – скомандовал Леон.

Их «девятка» стояла там, где ей и положено было стоять. Мало того, двигатель был заведен. Кот не спал, видел, как они расстреливали Михея.

Леон занял место на переднем сиденье. Мизинец и Бобер на заднем. Одновременно хлопнули все три дверцы. Кот дал по газам – машина сорвалась с места и помчалась к выезду со двора. Леон глянул в окно. На улице никого – только лежит под фонарем труп «бригадира». Задание выполнено... Только от этого он не испытывал никакого удовлетворения. Лишь свинцовая тяжесть на душе. И чувство отвращения к самому себе...

– Кот, аптечка где? – грубо спросил Мизинец.

– Где, где... Все там же... Руку назад протяни...

– А-а, есть, – отозвались сзади.

– Зачем аптечка? – спросил Леон.

– Да Бобра зацепили...

Это было новостью.

Леон резко обернулся.

– Да ты не ссы, командир, – встретил его насмешливым взглядом Бобер. – Тебе же говорят, зацепили меня...

Он показал ему правую руку. Пуля прошла вскользь. Всего лишь сорвала кожу с предплечья и мяса самую малость вырвала. Ничего серьезного. Сейчас Мизинец сделает перевязку, и все будет в порядке.

– Я в него, козла, а он в меня... – рассказывал Бобер. – Я его наглушняк, а мне только ссадина...

А ведь могло быть и хуже. Леон вспомнил движение воздуха над своим ухом. Еще бы немного, и лежать бы ему сейчас в квартире Татьяны с пробоиной в черепе. Но ему повезло. Как повезло и Бобру. Они оба опередили профессионалов. Значит, они и сами профессионалы. Профессиональные бандиты... От этой мысли Леона передернуло.

– Этот пес церберов своих на нас натравил, – это Мизинец о Михее. – Он чо, в натуре, в курсах насчет нас был?..

– Да не, это, типа, перестраховка, – рассудил Бобер. – Счас же мочилово по всему городу конкретное. Вот и шугается Михей...

– А чо он, козел, так поздно к хорю своему зарулил? – спросил Мизинец.

– Да делов до задницы. Граф наезжает, то да се... Закрутился, дятел, а все одно к телке своей намылился, – засмеялся Бобер. – Палка, в натуре, зачесалась...

– Дел у Михея много, – согласился Леон. – Стволы бы надо сбросить, «замазались» они... Да нельзя...

– Чего?

– Предчувствие...

В душе у Леона смутно нарастала тревога. Разговор о делах Михея ее всколыхнул. Значит, от них беспокойство. И опасность. Как бы не схлестнуться с его пацанами...

К дому с конспиративной квартирой их «звена» подъехали в час ночи. Тишина, спокойствие, во дворе ни души. Фонарь одиноко светит. Кое-где в окнах свет. И машины на детской площадке ночуют.

– И мы свою здесь притулим, – решил Кот, подгоняя к ним свою «девятку».

Фальшивые номера он сменил на родные еще в дороге.

Леон не возражал. Впрочем, ему все равно. Заказ Вагонетки отработан, исполнители прибыли на место, так сказать, постоянной дислокации. Еще немного, и они поступят в полное распоряжение Будильника. Вот пусть этот ублюдок и решает, можно оставлять здесь тачку или нет...

Леон уже собрался выходить из машины, когда в глаза ударил свет фар. Во двор въезжала машина. Ничего необычного, казалось бы. Но он насторожился...

Машина остановилась возле их подъезда. Черный «БМВ»-«пятерка». Из нее вышел бритоголовый крепыш в кожаной куртке. Блин, да это же Вагонетка.

– Во, в натуре, «бригадир» подкатил, – лениво заметил Мизинец.

– Стволы подвез, как и обещал... – добавил Кот.

Точно, завтра разборка с баульскими – Вагонетка обещал ночью пополнить арсенал.

Появился и водитель. Он открыл багажник, разворошил какое-то тряпье, извлек из-под него большую спортивную сумку. Тяжелую. Вагонетка взял ее за одну ручку, водитель за другую – так и понесли.

– Может, помочь? – спросил Кот.

– Сами справятся, не маленькие, – покачал головой Леон. – А мы пока в тачке посидим, минут десять... Пусть на хате все утрясется...

Пацаны сейчас арсенал будут принимать. Это дело недолгое, но серьезное. Не надо мешать...

Только Вагонетка и его водила скрылись в подъезде, как появилась еще машина. Вслед за ней вторая. «Вольво» и «Ауди». Обе с выключенными фарами. Одно это должно насторожить.

– Чо-то здесь не то... – неладное почувствовал и Кот.

– «Маслины» в пушках по полной? – спросил Леон.

Его «ТТ» был заряжен. В пути он сменил пустую обойму на полную.

– Да не вопрос, – отозвался Мизинец.

И тут же достал свой «АПС», дослал патрон в патронник. То же самое проделал и Бобер.

«Вольво» и «Ауди» никому не понравились. Похоже, без пальбы дело не обойдется.

Обе машины остановились возле «БМВ» Вагонетки. Встали хитро. Одна спереди, другая сзади. Напрочь заблокировали.

Из иномарок выбрались качки с короткими стрижками. Один, два, три, четыре... Всего восемь. Спортивные штаны, кроссовки. Их можно было бы принять за спортсменов. Да только если на рожи их не смотреть. Спортсмены они все, да только бывшие, а ныне рэкетиры. И у каждого в руке по стволу. Пистолеты-пулеметы «узи» с глушителями. Круто «подкована» братва...

– Вот влипли, блин! – чуть ли не простонал Кот.

– Вагонетка баульских на «хвосте» притащил. – В голосе Мизинца также не было оптимизма.

– Чего сидите, уроды! – заорал на всех Леон.

Сейчас не время базлы гонять. Надо действовать. Вон баульские уже к подъезду рванули. А в том, что это люди Баула, он не сомневался. Больше некому за Вагонеткой со стволами гоняться.

Леон вывалился из машины. И, почти не целясь, открыл огонь из пистолета. Расстояние до баульских метров тридцать-сорок. Для «ТТ» это немало – попасть в цель не так-то просто. Но сейчас точность стрельбы не так важна. Главное, вспугнуть баульских, отвлечь от основной цели. А для этого нужно вызвать их огонь на себя...

Один бауловец вскрикнул. При всей беспорядочности стрельбы Леон засадил ему пулю в ногу. А рядом уже разряжали свои «АПС» Бобер и Мизинец. Кот еще только забегал за соседнюю машину, чтобы воспользоваться ею как укрытием.

Бауловцы вмиг вычислили источник опасности и открыли огонь. «Узи» с их бешеной скорострельностью залили «девятку» свинцовым дождем. Кот уже успел залечь за колесо, и пули не достали его.

Леон, Мизинец и Бобер также залегли. Но не остались на месте. Они перебрались к соседним машинам. Пули со скрежетом рвали металл, вышибали воздух из колес. Судя по плотности огня, бауловцы палили из всех восьми стволов. Но выстрелов не было слышно. Пистолеты-пулеметы все с глушителями. У Леона, Мизинца и Бобра также приборы бесшумной стрельбы. Тут во дворе бойня конкретная, а Вагонетка с водителем в ус не дуют. Поднимаются себе на восьмой этаж как ни в чем не бывало. О Будильнике с братвой вообще говорить не приходится. Окна хаты на другую сторону дома выходят...

– Где ствол твой? – заорал на Кота Леон.

– Да вот... – показал тот на пистолет в руках.

– Так хера ты не стреляешь?

– На себя посмотри, – огрызнулся Кот.

Все вчетвером они были прижаты к земле – истерзанные машины для них как укрытие.

– Звезды с неба сшибай, дятел!

У Кота ствол без глушителя. Вот в чем его ценность.

Воздух сотрясли выстрелы. В ночной тишине они прозвучали особенно громко. Кот стрелял вверх. Как ему и велено...

А баульские, возможно, приближаются. Еще немного, и они вчетвером сыграют в ящик. Ну что, страусы, пора вытаскивать голову из песка...

Леон резко подался вверх, сделал два выстрела – последние патроны в обойме – и снова залег. Пули обошли его стороной. Он начал менять магазин.

Нет, баульские не все приближаются к их машине. Их всего четверо. А куда делись еще четверо?.. Ответ прост – отправились по следам Вагонетки. У них еще есть шанс завалить его вместе с водителем и на их плечах ворваться в квартиру, где дрыхнут Будильник и его подопечные... А может, баульские и не знают про хату – им только Вагонетка и нужен...

Плотность огня заметно ослабла. Видно, сразу двое или даже трое из бауловцев начали менять магазины.

– Понеслась! – Леон первым воспользовался моментом и выскочил из машины.

Пистолет забился в руках. Есть, один баульский упал. Тот самый, с простреленной ногой. На этот раз он труп.

У Леона еще не закончились патроны, когда к нему присоединились Мизинец с Бобром. Их пистолеты стреляли в автоматическом режиме. «Стечкин» – это ведь тот же автомат, только с приставкой «мини». Баульские залегли.

– Валить всех. На хрен! – Бобра охватил азарт.

Они стреляли из-за машин. Бауловцы тоже. Перестрелка принимала затяжной характер. Впрочем, Леону это на руку. Вот-вот Будильник с толпой из хаты вывалится да бауловцев с дерьмом смешает. А он уже должен услышать пальбу... Кстати, а где Кот? Почему его «ТТ» не громыхает?..

Леон вставил в пистолет последнюю обойму. И снова подставил голову под пули. Но они его не достали. Он стрелял. Но и его выстрелы не достигали цели. Рядом стрелял Бобер. Он на полкорпуса высунулся из-за машины. И Мизинец разряжал свой двадцатизарядный магазин. Втроем они должны были заставить бауловцев залечь.

Но, видно, что-то не получилось. Один баульский поднялся во весь рост, прицелился и дал короткую очередь. Бобер дернулся, задрал кверху голову, что-то прорычал и стал заваливаться на бок. «Стечкин» вывалился из его рук.

Уже второй баульский высунулся из-за машины, вскинул свой «узи». И тут в воздухе что-то мелькнуло. Это «что-то» упало в нескольких шагах от бауловцев. И тут же раздался мощный взрыв. Над головой Леона просвистел осколок. Граната. «Лимонка». Оборонительная. Радиус разлета осколков – двести метров. И взорвалась так близко от баульских. Осталось ли от них что-нибудь?..

Леон посмотрел влево. И увидел Кота. В руке у него была еще одна граната. С разбега, в полный рост он послал ее в цель. И снова точняк. Взрыв еще не сотряс воздух, а Леон уже лежал на земле. И Кот залег.

Взрыв. Тишина. Бауловцы молчат. Всех ударной волной побило, осколками посекло. Это победа. И все благодаря Коту?

– Где «лимоны» взял? – Леон не торопился его благодарить.

– Да в тачке под седлухой валялись... Так, на всякий случай...

– Так какого ты, мля, их сразу не достал?..

– Да вспомнил не сразу...

– Забыл... Козел ты! Вон Бобра завалили из-за тебя...

– Да пошел ты! – Кот обиженно поджал губы и повернулся к нему спиной.

И, надо признать, обиделся он не напрасно. Ну забыл пацан, что у него под сиденьем гранаты лежат. Бросил их там по дурости – ментов на него не нашлось. Забыл о них, а теперь вспомнил. Только припозднился чуть. На каких-то полминуты. Зато как кидал. Сорок метров – с такого расстояния не всякий «лимон» в цель положит. А Кот положил. И трех козлов завалил.

– Ладно, не дуйся, – остановил его Леон.

Вдруг откуда-то с высоты до них донесся грохот автоматной очереди. Бил «АКМ». В этом нельзя было ошибиться. Значит, стрелял Вагонетка.

– В подъезд рванули...

Леон подобрал с земли ствол Бобра. В нем еще оставались патроны. С ним он побежал к подъезду. Кот и Мизинец присоединились к нему.

Они не успели преодолеть и половины пути: появились баульские. Трое из четверых. Один, видно, остался где-то на этажах.

Леон открыл огонь. Но тут же вынужден был залечь. Слишком плотным оказался огонь ответный. Мизинец с Котом также не стали рисковать. Они залегли и начали стрелять. Только ни одна пуля не дошла до цели.

Баульские сели в «Ауди». Леон не думал, что она на ходу – слишком крепко ей досталось. Пули, осколки в изобилии. Но нет, тачка завелась и с пробуксовкой дала задний ход. За рулем был ас – он довел заднюю скорость до предела и, не разворачивая машину, выехал со двора.

Только Леон не стал дожидаться, когда она исчезнет из виду. Он забежал в подъезд. Там достал из кармана платок и лихорадочно начал стирать пальчики с обоих стволов: со своего и бобровского. Мизинец и Кот встали рядом с ним. И тоже стирали с пистолетов отпечатки пальцев. Стволы сбросили на трупы бауловцев. Пусть потом менты ломают голову, кому они принадлежали...

Кстати, о ментах. Взрывы «лимонок» всполошили всю округу. И на место событий уже наверняка спешит группа немедленного реагирования. А может, еще нет. Но так или иначе, надо рвать когти.

Только Леон об этом подумал, как по лестнице сверху вниз загрохотали чьи-то шаги. Это мог быть Вагонетка со своим водителем. Или Будильник со своими подчиненными. А может быть, и бауловец, тот четвертый, не появившийся...

Но это был Вагонетка. Глаза зло прищурены, в руках автомат. Если бы Леон не подался к нему, показывая пустые руки, он бы, возможно, пристрелил его.

– Это я, Булат! – назвался он.

– Точно, Булат, в натуре, – облегченно вздохнул Вагонетка, опуская ствол автомата. – А еще кто с тобой?

– Кот, Мизинец... Бобра замочили...

– Так это вы шухер подняли?.. Ничтяк!.. А то бы завалили меня, сто пудов... Они, козлы, за мной по лестнице пехом гребли, а у меня стволы в сумке... А тут выстрелы внизу, я за пушку. И Пузырь тоже за ствол. Короче, отбились. Одного урода завалили... А остальные обратно на лифте съехали...

– А Пузырь где?

– Чайник ему разворотили...Такие вот дела...

Вагонетка сделал трагическое лицо. Погиб его водитель, жаль...

В это время на первом этаже остановился лифт, разомкнулись дверцы. Появился Будильник. Следом за ним возникли фигуры хирурга и Супца. Они помогали идти раненому Бесу. За ними нарисовалась Катюха. Процессию замыкал Карл. В руках он держал автомат, такой же, как и у Вагонетки. Значит, «бригадир» успел побывать на хате. Скорее всего это он расшевелил всех, сорвал с места. И оружие раздал. Вон и у Будильника автомат. А вон и сумка «бригадирская» у Супца на плече висит. Четыре дробовика там должно быть...

– Все? – спросил у «звеньевого» Вагонетка.

Он явно нервничал. Видно, не хочет встречаться с ментами. Уходить надо, вот и торопит всех.

– Ржаной остался, шмон на хате наводит... Сам понимаешь...

– Пустой?..

– Да, ствол я у него забрал...

– Ну все, рванули...

Вывалились из подъезда.

«БМВ» «бригадира» стоял со спущенными скатами. Стекла побиты, кузов в пробоинах. Никуда на нем не уедешь. И у Кота тачка не в лучшем виде. Можно было бы уехать на «Вольво» бауловцев: в замке зажигания торчал ключ. Но у него также пробито колесо.

Зато у «стихийной» стоянки на детской площадке суетились три мужика. Осматривали свои машины, побитые бауловцами. Думали, уже все закончилось, вот и выползли из домов. И ничего удивительного, два гранатных разрыва поставили всех жильцов на уши.

– Ну чо, мужики, тачки на ходу? – Будильник вмиг преодолел расстояние до автолюбителей.

Чтобы придать вопросу большую солидность, он наставил на них автомат. У тех и языки отнялись от страха. Супец и Кот с ходу позабирали у мужиков ключи. Две машины были в полном порядке.

Вагонетка и Будильник сели в одну машину. Там же оказались Леон, Мизинец и Катюха. Кот занял место за рулем. «Бригадир» устроился на переднем сиденье, «звеньевой» вместе со всеми на заднем. Медсестра оказалась у него на коленях. Сейчас она была заложницей. Ею и доктором собирались отделаться от ментов.

Но ментами и не пахло. Две машины беспрепятственно выехали со двора. Хотя бы откуда-нибудь издалека донесся вой ментовских сирен. Совсем закабанели «мусора», лень задницы от стула оторвать. Или просто глухими прикинулись...

– Долго катят, легаши. – У «бригадира» на этот счет была иная версия. – Я же не идиот, чтобы хату рядом с «мусорней» снимать...

– Куда едем? – спросил Кот.

– По Степной прямо, пока не скажу... – ответил Вагонетка. – «Яму» для вашего «звена» новую уже сняли, вот туда и катим... Ну так чо, Булат, базлай, как вы баульских от меня отвадили?..

– Приехали, смотрим, ты с Пузырем. Вы в подъезд, а за вами две тачки, восемь козлов с «узи». Ну мы шмалять... Кот конкретно выручил, троих «лимонами» грохнул...

– Чо скромничаешь, Булат? – отозвался Кот. Он был явно польщен похвалой. – Сам одного вальнул...

– Да, шорох подняли, без базара... Обломали баульских... Коз-злы! Выпасли меня... Э-э, а как с Михеем? Завалили?

– Все пучком, нет больше Михея...

– А! Красавчики! В натуре...

Будильник промолчал. Леон слышал его дыхание. Злится, сволочь. Если бы Леон провалил задание, он бы обрадовался.

– Михея завалили и двух его «быков». – Леону хотелось сильнее позлить его. – Водила ушел...

– Да на хрен он нужен, водила этот... – небрежно махнул рукой Вагонетка. – Главное, Михея вальнули...

– Бобра чуть зацепило... – мрачно изрек Мизинец. – На руке кожу сорвало... – Его голос становился все тише. – До свадьбы б зажило... Но не заживет... Грохнули Бобра...

Последние слова прозвучали едва слышно. Но их смысл дошел до всех.

– Да, отстрелялся Бобер, – вздохнул Вагонетка. – И Пузырь тоже... А сколько баульских сегодня за ночь типа на тот свет свинтились?.. Трое... Еще четверо... И я одного в гроб загнал... Восемь против двоих, не слабо, пацаны...

Только Леон не разделял радости «бригадира». Трупами могли бы сейчас быть и он, и Мизинец, и Кот. Вагонетка бы и тогда выстроил счет. Победный он или проигрышный, для Леона не имело бы никакого значения...

– Я с Графом перетру, надо вас, пацаны, «бабками» затарить. Штук по двадцать баксов на рыло, заслужили...

Двадцать тысяч долларов – щедрая награда. Но Леона она не волновала. Меньше всего сейчас он думал о деньгах. Муторно было на душе, гадко. Он посмотрел на свои руки, как будто ожидал увидеть на них чужую кровь. Но крови не было. Только от этого легче не стало...

– Будильник, ты этта, насчет Беса проясни, – обратился «бригадир» к «звеньевому».

– А чо Бес, с ним все ничтяк... Отлежаться ему надо, и все дела...

– Значит, «лепилы» нам на хрен не нужны...

– Не-а, можно валить...

Леон не поверил своим ушам. Хирурга и медсестру собирались отпускать. При переезде на новую хату. Хоть и в экстренном порядке, но они переезжают. А «лепил» не отпускают. Грохнуть их «звеньевой» собирается... Урод! Ему бы только безоружных валить...

– Да ты чо, гад, охренел? – взвился Леон.

Его лицо перекосило от ненависти.

– Урою, падлу! – И Мизинца сорвало с катушек.

Он готов был голыми руками вцепиться в глотку «звеньевому». И ему было жаль Катюху.

– Ша, бакланы! – заорал на обоих Вагонетка.

У «бригадира» авторитет неоспоримый. И Леон его уважал, и Мизинец. Поэтому оба успокоились.

– Чо волну гоните? – продолжал реветь Вагонетка. – Из-за какой-то суки на шефа наезд...

– Не надо «лепил» трогать, – процедил Леон сквозь зубы. – Не сдадут они нас, отвечаю...

– Правда, Катюха, не сдашь? – Мизинец развернул на себя ополоумевшую от ужаса медсестру и заглянул ей в глаза.

– Нет, что вы... – Ужас сковал ее губы.

От этого ее ответ прозвучал почти неразборчиво.

Вагонетка задумался. Взвешивал «за» и «против».

– Не, отпускать «лепил» нельзя, – заговорил он. – Пока нельзя. Пока баульских не умоем... А потом можно... Тогда и отпустим... А пока при Бесе пусть побудут. Хата большая, три комнаты. От тесноты не сдохнут...

Вагонетка целиком переключил внимание на дорогу, показывал Коту, куда ехать. Но прежде чем подъехать к дому, где братву ждала новая «яма», он заставил его попетлять по городу.

Дом высотный, стандартная девятиэтажка. Новый микрорайон, все та же удаленность от ближайшего ментовского отделения, откуда можно ждать группу немедленного реагирования.

Выгрузились быстро. Поднялись на пятый этаж, заполнили трехкомнатную квартиру. Интересно, сколько у Графа таких конспиративных хат по всему городу?.. Впрочем, Леону некогда было ломать голову над этим.

Кот и Супец съехали со двора. У них работа на всю ночь. Для начала нужно избавиться от угнанных тачек. Затем добраться до «девяток», которые стояли на платной автостоянке возле брошенного дома. Это транспорт «звена», немалая ценность, ни к чему ею разбрасываться. Мало того, где-то возле автостоянки с ними должен встретиться Ржаной, если его, конечно, не замели менты. У него было важное задание – очистить «яму» от следов пребывания «звена», а именно – сделать уборку и, главное, уничтожить все отпечатки пальцев. Ржаного нужно было забрать и вместе с ним прибыть на новую хату.

А на новой «яме» хорошо. Трехкомнатная квартира после ремонта, мебель старая, но в порядке и в полном комплекте: гарнитурные стенки в прихожей, гостиной, спальная комната в наборе. Уютней здесь... Впрочем, Леон уюта не чувствовал. Какой уют, когда у тебя под боком Будильник.

Мизинец Леону союзник. Боевой пацан, крутой. Они вместе, и авторитет у них не слабый – Михея завалили, Вагонетку от баульских отбили, опасность от хаты отвели. Недаром же «бригадир» им по двадцать штук «зеленью» в награду обещал. Уважают их пацаны, пуще прежнего. Не отдадут на расправу «звеньевому». При любом раскладе Будильник обломает о них зубы. Он это понимает, а потому злится.

Вагонетка с ходу велел накрыть «поляну» – на кухне холодильник был полон. И харч, и водяра – все, что полагается по «военному времени». Хирургу и его помощнице отвели отдельную комнату, туда же поместили Беса. Карл занял место в дверях, на стреме.

За столом ели, пили и... молчали. Гнетущая тишина, каждый думал о своем. Вагонетка думал о баульских: где он позволил им сесть себе на «хвост». Будильник вынашивал план мести за свое очередное унижение. Леон перебирал в памяти всех, кого ему пришлось убить с того момента, как он принял предложение Алычи. Один... второй, третий... четвертый, пятый... шестой... Шесть человек, не слишком ли много?.. Он пил водку, но совершенно не пьянел. Мрачные мысли мешали расслабиться. И Мизинца что-то угнетало. Он сидел за столом, механически жевал и тупо смотрел куда-то вдаль...

Кот, Супец и Ржаной появились под утро.

– Все ничтяк, – начал отчитываться последний. – Шмон на хате навел... Все думал, менты нарисуются, закоцают. А ни хрена... Без проблем свинтился. «Мусоров» видел, во дворе они суетились возле жмуров. На меня ноль внимания. Менты, блин, яйцеголовые...

– В «бээмвухе» моей ковырялись, не видел?.. – хмуро спросил Вагонетка.

– Да вроде...

– Блин, там «муха»... Да хрен с ним, отмажусь... А ваще, в натуре, без гранатомета голимо... Ну ниччо, у Зубатого две «трубы»... Ну все, братва, пора собираться...

«Бригадир» посмотрел на часы.

– Куда? – глянул на него Будильник.

– Эй, ты чо, в натуре? – В голосе Вагонетки был оттенок презрения. – На разборки пора, с баульскими...

– А я думал...

«Бригадир» шкурой рисковал, когда доставлял оружие. К разборкам готовился. Он, конечно, не рассчитывал схлестнуться с баульскими, но пришлось. Только это вовсе не значило, что стрелку нужно отменить. А вот Будильник думал иначе. Оно и понятно, «очко» у него играет. Ведь на Снежном озере ему не с телками беззащитными дело иметь придется. Там против него баульские братки со стволами выйдут. Страшновато ему, козлу тухлому...

Леон усмехнулся, наблюдая за «звеньевым».

– Индюк тоже думал... Короче, где тачки? – спросил у Кота Вагонетка.

– Да возле дома, где им быть? – пожал плечами тот.

– Тогда проблем нет... Э-э, стоп, а «лепилы»?.. Ноги могут сделать...

– Присмотреть за ними надо... – рассудил Будильник. И глянул на Леона. – Ты останешься...

– Ты чо, Будильник, рехнулся? – не сдержал эмоций «бригадир». – Без Булата нельзя...

Конечно, нельзя. Слишком ценный кадр для него Леон. И Афган прошел, и в Задворске за короткий срок себя отличным боевиком показал. В бою без него действительно нельзя... Только Леону не льстило мнение «бригадира». Он бы с удовольствием остался здесь, на хате.

– Короче, «лепил» на повод посадить... Бесу ствол дать, пусть на прицеле их держит... Ничего, справится...

Хирурга привязали двумя руками к батарее центрального отопления. Катюху постигла та же участь. Беса вооружили. Слаб он еще, но на курок нажать силы есть.

* * *

Ровно в половине шестого утра две «девятки» с «бригадиром», «звеньевым» и шестью боевиками выехали со двора в направлении Снежного озера. На седьмом километре увидели три машины Зубатого. Вагонетка велел остановиться.

У Зубатого в «звене» потерь не было. Не привелось ему еще повоевать. Только на рынок наехали, стрелу зарубил баульским – вот и все подвиги. Сам «звеньевой», а с ним девять громил – внушительная сила. Но если бы пришлось выбирать, Вагонетка оставил бы за собой «звено» Будильника. За одного битого двух небитых дают.

К Снежному озеру покатили на пяти машинах. По пути остановились. Начали доставать из тайников и разбирать оружие. Леону, как всегда, достался автомат – «АКС-74у». Мизинцу «помповик».

Без пяти семь подъехали к месту. Пять машин выстроились в ряд одна за другой. В случае чего их можно использовать как баррикады. Леон это уже проходил, не далее как сегодня. Как и Бобер, которому уже никогда не пригодится опыт недавней перестрелки.

Вагонетка говорил, что баульские могут и не появиться. Как-никак их «бригадир» застрелен, а это деморализующий фактор. Но баульские появились. На четырех джипах. Новенькие, черные, лаком на солнце блестят. «Чероки», «Мицубиси Паджеро», «Хонда»... Крутые тачки, ничего не скажешь...

Баульская братва снимала с бизнесменов жирные сливки, с этого и жила. На дорогих иномарках спортсмены разъезжали, в крутом прикиде хаживали. Квартиры у них у каждого свои, евроремонты там всякие, мебель итальянская. Только на карманные расходы не меньше пяти штук «зеленью» имели. Словом, кучеряво жили.

Граф экономил. У него и транспорт попроще – «девятки», лишь у «бригадиров» иномарки. И деньги только за дело платил. О собственных хатах приходилось мечтать. Вот когда Граф «пастбища» Баула к себе приберет, а конкурентов по свету пустит, тогда его братва заживет. Каждый надеялся на это. И потому с таким рвением готовился дать отпор баульским.

А бойне быть. Никто в этом уже не сомневался.

Баульские выходили из машин с оружием. В широких штанах и в куртках – все как положено. И цепи на них в палец толщиной блестят. В глазах боевой азарт. Но Леона этим не напугать. Он и сам настроен решительно. И Мизинец тоже, и Супец, и Кот. А вот Будильнику не по себе. Подбородок подрагивает, взгляд блуждает. В упадке «звеньевой», но это небольшая беда. Беда в другом. У каждого баульского под курткой бронежилет. Это круто. И значительно увеличивает их шансы на победу. А они только на нее и рассчитывают. Им нужно взять реванш за недавние поражения.

Баульские вытащили из машины тяжелый «ДШК» и демонстративно установили его на капоте «Хонды». Стало окончательно ясно, что переговоров не будет.

Первым выстрелил Будильник – нервы не выдержали. Его автомат выдал длинную очередь. В ответ ухнул гранатомет. Леон заметил у баульских сразу четыре «трубы». Четыре против двух с их стороны. И автоматы заговорили – обычные «АКМ» и пистолеты-пулеметы: израильские «узи» и чешские «скорпионы».

Леон также нажал на спусковую скобу. Бухнул из «помповика» Мизинец. Одновременно с этим они задом втянулись в проход между машинами, закрылись ими. Вагонетка и центровой с вражеской стороны должны были умереть первыми. Но поднявшаяся пальба не позволила им сойтись вместе.

Леон уже выбрал для себя цель. Он бил по крупнокалиберному пулемету. Тот еще не успел «заговорить» – не дал ему слова Будильник. Но его уже в спешке готовили к бою. Осталось совсем немного. Только прицельная очередь из «АКС-74у» размозжила голову первому номеру расчета. Второй в испуге бухнулся под колеса «Хонды».

Пальба поднялась нешуточная. То с одной стороны, то с другой кто-нибудь отправлялся к праотцам. Но баульские все же падали гораздо реже. Одна граната угодила в «девятку» Зубатого. Ухнули и две «мухи» со стороны Вагонетки. Но оба заряда прошли поверх голов бауловцев. Зато с вражеской стороны стрелял мастер. Взлетела на воздух еще одна «девятка».

– Уходим! – заорал вдруг Будильник.

Он резко отбросил от себя автомат и подался назад.

– Вот падла! – заорал Вагонетка.

Развернувшись к нему, он прицелился в него из «помповика». Паникер уже успел пробежать с десятка два шагов, когда бахнул выстрел. Плотный заряд картечи угодил в спину, разорвал сердце, селезенку, легкие. Будильник не успел вскрикнуть, как был уже мертв.

Проблема Леона решилась сама собой. Теперь ему уже не нужно было остерегаться какой-нибудь пакости со стороны «звеньевого».

«Бригадир» перезарядил «винчестер». Со злости он хотел еще раз пальнуть в мертвое тело Будильника. Но его остановил чей-то крик:

– Твою мать!..

К баульским подходила подмога. Три зеленые «Нивы» шли боком одна к другой. Ветровых стекол нет ни у одной. С левой стороны в каждой машине по тяжелому пулемету. Но и это еще не все. Из самодельных люков торчат боевики с гранатометами. Не машины, а танки. Они заходили с фланга. Вагонетка грязно выругался – о Будильнике он уже забыл.

Забухали «РПГ-17», четыре кумулятивные гранаты враз уничтожили две из трех оставшихся машин. Карлу оторвало голову, Супец рухнул на землю с развороченным животом. Вагонетка спасся чудом. Взрывной волной его отбросило назад – ни один осколок не коснулся его.

Осталась единственная «девятка», за которой скрывались Леон, Мизинец и Кот. Но и ее ждала плачевная участь.

– Когти надо рвать! – заорал Кот.

– Уходим! – не стал спорить Леон.

Но Кот его уже не слышал. Крупнокалиберная пуля из пулемета снесла ему половину черепа.

– А-а, греб!.. – выдал Мизинец.

Его лицо забрызгало кровью и мозгами.

– Сдергиваем! – крикнул ему Леон.

Хватит играть в героев-сталинградцев...

Леон и Мизинец уходили, отстреливаясь. Только ничего не помогло бы им, если бы не овраг, который тянулся до самого озера. В него они и скатились. И вовремя. Свинцовый смерч заполнил все пространство над их головами.

– Смотри, – ткнул Леона в бок Мизинец.

Они увидели «бригадира». Тот сидел на дне оврага, задницей в луже. И двумя руками держался за голову.

– Эй, Вагонетка... – подобрался к нему Леон.

Тот поднял голову и посмотрел на него мутным взглядом.

– Больно, – страдальчески протянул он.

Контузило его, и не слабо.

– Уходить надо...

Леон подхватил его под одну руку, Мизинец под вторую. Они поставили его на ноги и потянули за собой. От озера, сужаясь, овраг тянулся через лесок к полю. Они пройдут по нему, выйдут на это самое поле. А дальше?.. Дальше их расстреляют бауловцы... Уже наверняка несколько из них пустились по их следу...

И тут послышался грохот винтовых лопастей. Где-то вдалеке захрипел динамик громкоговорителя. Леон остановился, оторвался от «бригадира» и выглянул из оврага.

Над баульскими машинами зависли два вертолета. Один ментовской с желто-синим раскрасом, второй – боевой «Ми-24». Пушки авиационные подвешены под крылья, пулеметы, ракеты... Все как положено. Но оружие пока молчит, только громкоговоритель работает. Кто-то невидимый предлагает боевикам сдаться.

А вон и менты. Несколько «луноходов» с мигалками и «рафиков» вдалеке по дороге несутся. Наверняка омоновцы или собровцы пожаловали. Так или иначе, но баульским сейчас не до уцелевших врагов. Им бы свои шкуры спасти. Они лихорадочно занимали места в машинах, чтобы унести ноги.

«Всем оставаться на местах! – вещал громкоговоритель с вертолета. – В противном случае будет открыт огонь на поражение»...

– Стволы надо сбрасывать, – крикнул Мизинцу Леон.

Тот все понял и лихорадочно стал стирать с «помповика» отпечатки пальцев. Леон принялся за автомат. У Вагонетки оружия не было. При взрыве, видно, из рук выбило.

От оружия они избавились. Затем снова взяли «бригадира» под руки и с ним вышли из оврага. От ментов их скрывал лесок.

– Я сам, – вырвался из их рук Вагонетка.

Пьяно пошатываясь, он постоял на одном месте, а затем с медвежьим напором рванул вперед, ломая на пути кусты и ветви деревьев. Леон и Мизинец двинулись за ним. Похоже, «бригадир» избрал правильный путь.

Они прошли с километр, пока не оказались на дороге, пересекающей лесопосадку. По ней в их сторону шел, громыхая прицепом, трактор «Беларусь». Какой-никакой, а транспорт. Лучше, чем идти пешком.

– Тормози! – велел Вагонетка.

Он уже пришел в себя. Только руки к голове продолжал прикладывать.

Леон и Мизинец встали посреди дороги и перегородили путь трактору.

– Эй, вам чего? – подозрительно спросил мужик в грязной клетчатой рубахе и засаленной кепке.

Хорошо, что сперва трактор свой остановил.

– Сто баксов! – показал ему купюру Вагонетка.

И сморщился. Ему больно было говорить.

– Поехали? – продолжил за него Мизинец.

– Только в прицепе...

Им было все равно. Лишь бы поскорее исчезнуть из этих мест.

– На, держи... – Вагонетка сунул мужику сотенную купюру.

– Ничтяк... – Купюра исчезла в его руках.

Приблатненный «таксист» им попался. Так ему хотелось крутым казаться.

– Ты нас не видел, понял? – пригрозил ему Мизинец.

– Э, да я чо, не врубаю?.. Ничего не видел, ничего не знаю...

Водила понимал, что по дороге в город его остановили не законопослушные граждане. В машину сели бандиты, страшилками о которых в последние годы пугают не только детей. Может быть, он и в самом деле будет хранить гробовое молчание. Но на всякий случай «бригадир» велел ему остановиться в двух кварталах от дома с конспиративной квартирой.

Леон, Мизинец первыми выбрались из машины. Вагонетка чуть замешкался. Хреново ему после контузии. Они помогли ему.

«Бригадира» шатало. Но он взял себя в руки. До дома шел нормально, никто не обращал на него внимания. Лифт – ловушка, это правило он знал назубок. Но сейчас ему было наплевать. Поднялся на пятый этаж. Леон и Мизинец, разумеется, следовали за ним. Дверь в квартиру он открыл своим ключом. Вошел в нее, свернул в гостиную, остановился перед диваном. Затем снял с пояса мобильник, связался с Алычой, рассказал в двух словах, какая беда случилась, сообщил, где находится, – на этом разговор закончился. Он еще секунду-две постоял, пошатнулся и бревном рухнул на диван. Леон подошел к нему, на всякий случай пощупал пульс. «Бригадир» был жив, но в отключке.

Хирург и медсестра были на месте. Прикованы к батарее.

– Все в порядке, – пошевелил губами Бес.

В руке он сжимал пистолет. Хорошо, что он ему не понадобился.

– А как у вас?

– Все путем, – криво усмехнулся Мизинец, развязывая медсестру. – Всем амба: и Будильнику, и Коту, и Супцу, и Карлу, и Ржаному... Царствие им небесное...

Он не стал вдаваться в подробности относительно «звеньевого». Ни к чему это было. Перед смертью все равны...

– А Бобер?

– Бобер тоже... Его еще ночью вальнули... Не знал ты, Бес, а теперь знай...

Голос Мизинца наполнился гремучей тоской. Он расклеивался на глазах.

– Катюха, – сказал медсестре Леон, – иди, «бригадиру» плохо...

Он взял ее за руку и провел в комнату, где лежал Вагонетка. Следом зашел хирург.

– Что с ним? – деловито спросил он, присаживаясь на край дивана.

Профессиональным движением взял его за руку, нащупал пульс.

– Из гранатомета долбанули, контузия... – объяснил Мизинец.

Голос его звучал бесцветно.

– Доктор, приведи его в порядок... – сказал Леон. – Тебе заплатят. Тебе хорошо заплатят...

– Зачем мне деньги? Вы же все равно нас убьете...

Он даже не удостоил его взглядом. Но Леон не обиделся.

– Нет... Вас не убьют... Это я вам обещаю...

И, не ожидая реакции на его заверения, он вышел из комнаты. Закрыл на все замки входную дверь, спрятал ключи – при всем желании пленникам не убежать. Разве что замки взломают. Но у них кишка тонка.

Холодильник на кухне был полон. Заранее хату харчами затарили. Девять человек неделю могли здесь жить. Но за сутки только трое осталось. Леон, Мизинец да Бес. На «лепил» не рассчитывали – их в расход пустить собирались. На Вагонетку постольку-поскольку – он наездами должен был здесь появляться. Но вот застрял...

– Помянуть пацанов надо, – сказал Леон.

Вместе с Мизинцем они уже накрыли на стол. И Беса накормили. И про пленников не забыли. Вагонетка пока был без сознания. Не волнуйтесь, успокоил их врач, будет ваш старшой жить – ему лишь отлежаться надо пару-тройку деньков. Да Леон и не волновался. Ему было как-то все равно. Он устал. Устал больше душой, чем телом.

И Мизинец захандрил. Глаза в одну точку устремлены, тоска в них гремучая...

– Помянем, – меланхолично кивнул он.

На столе бутылка «Абсолюта», колбаса крупно порезана, хлеб, банка с солеными огурцами вскрыта – и все, больше ничего. Ни тому ни другому не хотелось пиршества. Выпить – да, а закусить хотя бы хлебными крошками...

Бобер, Кот, Супец, Ржаной, Карл, Будильник... Козлом их «звеньевой» был, но сейчас об этом не вспоминали. Не было на него злости. Ни на кого они не злились. Только на самих себя...

Бутылка опустела. И все молчали. Когда ополовинили вторую, Мизинца прорвало:

– Не думал я, что так все будет. Не думал... – Его взгляд был устремлен в пустоту. – Я на зону ведь по глупости попал. Уже после армейки мотоцикл у пацана одного одолжил. Два года получил. За «колючкой», сам знаешь, зверем нужно быть, если человеком хочешь остаться...

Может, он и преувеличивал. Но Леон молча с ним согласился.

– Пацан я крепкий, сам видишь. Железо все два года тягал, качался. И ржавым никогда не был. Вот Алыча меня и взял к себе. Думал, все нормально будет. «Бабки» с бизнесменов буду собирать, по ресторанам с девками гулять. Ну и застрелить, если надо будет, кого-то придется... А вышло...

Мизинец пьяно махнул рукой и снова потянулся к бутылке. Выпили, кинули в рот по кусочку колбасы с огурчиком.

– Одного убил, второго, третьего... Да сколько ж можно?.. – Мизинец говорил на нормальном языке. Бандитский сленг куда-то исчез. – Но несло... На Снежное озеро поехали, а там... Трупы, трупы, трупы... Не могу больше...

– Зовут-то тебя как? – Леон с удивлением обнаружил, что не знает его имени.

Все клички да клички. Будто собаки они, а не люди... Это же ненормально...

– Витей меня родители назвали, – кисло улыбнулся Мизинец. – Только они меня так и зовут...

– Да, дела, совсем мы с тобой опустились...

Леон понимал его. Они оба нормальные люди. С детства их учили делать добро и бороться со злом. Леону хотелось стать и летчиком, и космонавтом, и моряком, но никак не бандитом. Вите наверняка тоже. Но судьба обманула их. Поставила на черную тропу. И они, как зомби, пошли по ней. С вытянутыми руками и выпученными глазами. В каждой руке по пистолету, в глазах – перекрестье прицела... В дерьме они по самые уши. А сверху на них капает кровавый дождь...

– Опустились, – горько вздохнул Мизинец. – И не подняться нам...

– Кто тебе такое сказал? – возразил Леон.

– Сам знаю...

– Да глупости...

Ему хотелось спорить с ним. Но вдруг он понял, что Мизинец прав.

Они могут бросить свое кровавое ремесло. А что дальше? Им придется скрываться от Графа – отступников не прощают. Их будут искать. И не братва, а менты. Ведь их руки по локоть в крови. Только скажи Граф «уголовке» «фас», и на них устроят травлю. Их прищучат. Только до суда дело не дойдет – понятно, по какой причине... А если им все же суждено будет уйти и от братвы, и от ментов, вся их жизнь превратится в борьбу за существование. На нелегальном положении жизнь сладкой не бывает.

Если они останутся, то выйдут из воды сухими. И дальше будут убивать. За это им будут платить хорошие деньги, обеспечивать прикрытие. Они уже сейчас на отличном счету – их может ожидать повышение. «Звено» под начало дадут, а может, и «бригаду». Война не будет длиться вечно. Когда-нибудь наступят спокойные времена. И кровь будет литься мелкими струйками, а не реками. И, возможно, сами они уже не будут жать на спусковые крючки. Для этого есть другие...

А потом Наташа... Несмотря ни на что, Леон по-прежнему любил ее. События последних дней затуманили ее образ – она как бы отдалилась. Но сейчас все встало на свои места. Он не может без нее. И он должен бороться за свое счастье...

На пару с Мизинцем они опустошили два литра водки. Надрались, что называется, до чертиков. Леон не помнил, как добрался до постели. И мгновенно заснул...

Глава пятая

Тюремный врач констатировал смерть трех подследственных. Суицид, самоубийство. Не выдержали нервы у бедняг, повесились на полотенцах... Все девять заключенных, содержащихся в камере, дружно подтвердили, что их всех разбудили предсмертные хрипы самоубийц. Все трое уже стояли на пороге смерти, им уже ничем нельзя было помочь...

В то же утро из других камер вынесли трупы еще шестнадцати подследственных. Пятеро из них перерезали себе вены, четверо свернули шеи, случайно свалившись с коек, все остальные повесились на полотенцах. Двенадцать суицидов и четыре несчастных случая. И, конечно же, не нашлось свидетелей, которые могли бы дать показания хотя бы по одному факту насильственной смерти...

Все девятнадцать покойников принадлежали к одной преступной группировке. Но этому факту старались не придавать особого значения. Удобнее было списать их гибель на суицид и несчастный случай...

Бандиты – это крысы. Не поделят что-то, сожрут друг друга. Так сказал полковник Мальцев, начальник Задворского РУОПа. И майор Михайлов был с ним согласен. И остальные офицеры, собранные на служебное совещание, одобрительно кивали.

– Я думаю, товарищи, картина на сегодняшний день предельно ясна, – от философских категорий Мальцев перешел к реальности.

Расстрелы в сауне, в кафе, на выходе из казино, подрыв машин – все это звенья одной цепи... Граф нанес по баульской братве упреждающий удар. В одну ночь было уничтожено пятнадцать боевиков.

И следующая ночь приносит неожиданности. Убит некий Луков Михаил Григорьевич, он же бандитский авторитет по кличке Михей. С ним убиты его телохранители. И буквально через пару часов после этого перестрелка в Марийском квартале. Одна группировка наносит другой ответный удар. Но что-то не складывается. Нападавшие несут потери и уходят. Пять трупов с одной стороны и два – с другой. У одного убитого обнаружено два пистолета. «Стечкин» и «ТТ», как раз те стволы, из которых убиты Михей и оба его телохранителя...

А наутро разборка у Снежного озера. Баульские взяли реванш – тринадцать трупов с вражеской стороны. Но и сами попали в переплет. Полковник Мальцев вовремя получил информацию, связался с армейскими авиационными структурами, поднял на ноги СОБР. Разработанная операция удалась – бандиты Баулина попали в следственный изолятор. И тут за дело взялся Граф. Связался со своими людьми на «крытке» – а таких у него хоть отбавляй. И началась резня. Всех баульских передавили, никого в живых не оставили. Суицид и несчастный случай... Херня все это, сказки для дураков...

В свое время Михайлов подсказал Графу, как расправляться с противниками. Да тот и сам знал, без подсказок. Воздействие через «крытку» или исправительную колонию, то бишь зону.

– Уголовное дело по факту гибели гражданина Лукова и его охранников прекращено, – продолжал Мальцев. – В связи с гибелью убийцы... Есть основания и для закрытия ряда других дел. Преступники совершили массу злодеяний, но все они погибли в результате междоусобного конфликта. Некого винить...

Может быть, кто-то из участников недавних акций и уцелел. Но Мальцев прав, надо свалить вину на убитых и закрывать дела. Ни ему, ни другим глухари ни к чему.

– В данное время наши приоритеты должны заключаться в нанесении профилактических ударов по преступным группировкам. – Голос Мальцева зазвучал грозно. – Мы прозевали начало криминальной войны за сферы влияния, но еще не поздно остановить преступный беспредел... В ближайшее время мы проведем операцию по зачистке города от преступных элементов. В первую очередь рейды будут проведены по незаконным формированиям, уже взятым нами в оперативную разработку...

Дальше начиналась ментовская рутина. Мальцев начал ставить задачи подчиненным, кто за что отвечает и каким боком подстраивается к грядущей широкомасштабной операции. Он собирался задействовать весь оперативный состав управления, подключить к делу весь спецназ МВД. Не сегодня завтра в городе начнутся облавы, повальные аресты, шмоны. Десятки боевиков из враждующих группировок будут запрессованы в камеры предварительного заключения, в изоляторы временного содержания. Незаконное хранение оружия, наркотиков – этот стандартный набор причин для задержания будет в ходу. Только все результаты операции по задержанию особо опасных преступников сведутся к нулю, когда закрутится расшатанная донельзя машина правосудия. Уголовные дела начнут с треском разваливаться. Посыплются оправдательные и условные приговоры. Рано или поздно все бандиты окажутся на воле...

А может, и не все. Граф, возможно, снова запустит свою тюремно-карательную машину. И опять начнут резать баульских братков... Кто его знает, может, именно этого и хочет полковник Мальцев.

Нет, он не подкуплен. Не будет он принимать корм из рук бандитов. Просто он хочет очистить город от преступной нечисти. И если бандиты как крысы уничтожают друг друга, то флаг им в руки. Выяснение отношений на улицах чревато последствиями: гибнут мирные граждане. А в тюрьме – невинных нет. Вот там пусть и сворачивают друг другу шеи...

* * *

Село Угарино. Дом деревянный на краю, у обрыва. Снаружи строение обветшало. Зато внутри – комфорт по современным стандартам. Четыре комнаты, кухня, санузел раздельный, газ, вода, стены оклеены дорогими обоями, мебель импортная, видеотехника. Здесь и жил Граф со своим семейством. Он, Анжела и Наташа. Дом охранялся, но снаружи этого не было видно.

Только избранные знали об этом его прибежище на случай чрезвычайных обстоятельств. Среди них Бекас, чей задрипанный «Москвич» катил сейчас по разбитым дорогам села. Он вез важные новости.

Уже почти неделю он в состоянии открытой войны с Баулом. Удар за ударом – только так можно расшатать устои вражеской организации. Кровь лилась рекой. Но это была вражеская кровь. Бойцы Алычи поначалу потерь практически не несли. За первые две ночи всего пять трупов.

Зато утром следующего дня случилось ужасное. В открытом бою бауловцы разбили в пух и прах два ударных «звена» Вагонетки. Тактическую хитрость, козлы, применили – условия нарушили. Беспредел конкретный. В той бойне уцелели только трое, в том числе и сам Вагонетка. Сейчас он контуженый на «яме» валяется. С ним врач, медсестра и трое его «быков», один из них раненый. Пусть там и сидят, раны зализывают. Крепко им досталось, заслужили отдых. У Вагонетки только одно «звено» осталось. Пусть им Гудым рулит.

А вчера прошла информация, что менты грандиозный шухер организовать собираются. Такое начнется, только держись. Но Граф за своих пацанов не боялся. Все они по «ямам» расфасованы. По кабакам и саунам не шляются, баб где ни попадя не трахают. Исчезли они, нет их нигде. Не подобраться к ним ментам. Ну а если и закоцают кого менты, ничего страшного. Стволов «замазанных» на руках ни у кого нет – не к чему будет придраться по-серьезному. А остальное пустяки – адвокаты знают, как «отмазки клеить», прокуроры и судьи знают, кого и как под расписку отпускать.

И баульским вроде бояться нечего. Но недавнее мочилово на «крытке» крепко надавило им на психику. С этим и связан приезд Бекаса. Серьезное дело обсудить надо, по мелочам ему ездить сюда заказано...

Граф ждал от Бекаса серьезных вестей. И дождался.

– Мышак и Бубен стрелку тебе, Граф, накинули, – сообщил Бекас. – По-мирному, без пальбы перетереть с тобой хотят...

– Чего им надо?

Мышак и Бубен держат под собой две мощные «бригады». Их самих держал под собой Баул, но сейчас он на «крытке» – а оттуда рулить не больно-то получается. Кулиба сейчас правит бал. Пацан он толковый, не вопрос. Только авторитета ему не хватает. Не в силах он удержать в руках вожжи. Уже сейчас все его «бригадиры» сами по себе. И с ним, и вроде как без него. Сильные удельные князья при слабом монархе. Только и врозь они сила. Михей, а после него Татарин, который привел «бригаду» на Снежное озеро, тому подтверждение. Без малого полтора десятка пацанов у озера ухлопали. Если каждая баульская «бригада» такой урожай собирать будет, хана делу.

– «Очко» у них, типа того, играет. Менты счас зверствуют, на «крытку» беспонтово влететь можно. А там крутизна у баульских спортсменов не проканает, на нож в пять секунд поставят... Вот Мышак и Бубен замандражировали... Я так срубил, им под тебя, Граф, отойти не в падлу...

Вечером того же дня на нейтральной территории Граф встретился с Мышаком. Отходить «бригадир» под него не собирался. Но обязался сохранять нейтралитет. По сути, Мышак напрочь откололся от Баула. Теперь у него своя банда. Двадцать четыре ствола – не так уж мало, есть свое место под солнцем, свой бизнес. Но покровитель ему нужен. Эта роль отводится Графу. Мышак будет делать свои дела, отстегивать процент в воровской общак и жить не тужить. Только Граф уже так не согласен. Хватит с него Баула...

– Нейтралитет – это хорошо, – рассуждал вслух Граф.

Он стоял напротив Мышака. За спиной три телохранителя. У «бригадира» тот же расклад сил.

– Что ж, пусть будет так... Помощи у тебя не прошу. Базара нет, твоя «пехота» мне нужна. Но тебе западло будет мочить своих...

– Я сам по себе. Ни Кулиба, ни Бубен, ни Тарас мне уже не свои... Но ты, Граф, человек умный. Тебе понятно, что выступать мне против них не с руки. Братва не поймет... Хитер Мышак. Не лезет на рожон, все миром хочет уладить. Это хорошо. Граф признает его право на независимость. Но это временное признание. Сейчас он заключит с ним мир, выведет его из игры. А потом наедет на Мышака, подомнет его под себя. Все в этом городе должны целиком зависеть от него, только тогда здесь будет порядок...

– И я тебя не так пойму. Не люблю ржавых...

Мышак уходил от него довольный. Он не зависит от Графа и в то же время может рассчитывать на его покровительство.

Остался довольным и Бубен. С ним Граф встретился утром следующего дня.

Бубен решил полностью отойти под Графа, на правах «бригадира». Но сразу же поставил условие – его «бригада» должна остаться на прежних территориях и получить часть «пастбищ», за которые сейчас держится Тарас, другой баульский «бригадир». Естественно, на Тараса нужно было навалиться всеми силами, подвластными Графу.

Граф согласился. Бубен и его двадцать шесть стволов нужны были ему сейчас как воздух. И почему бы не отдать ему территории Тараса – пусть кормится с них. Тем более это будут его, Графа, территории. Какая ему разница, какой «бригаде» отдавать их под контроль.

А вечером того же дня он срочно встретился с Тарасом. Тот также предал своего босса, отошел от него и сейчас выражал готовность встать под крыло Графа. Но и условие он выдвинул. Ему нужны были «угодья» Бубна. Замкнутый круг какой-то. Граф едва сдерживал усмешку. Жадный продажный пес, иначе он Тараса назвать не мог. Да и Бубен такой же. Но выбирать ему не приходилось. Или с ними, или против них. Он, конечно, предпочел первое.

Силы у него немалые. «Бригада» Тихона, «звено» Гудыма, спортсмены Бубна и Тараса. Сейчас в городе нет никого, кто смог бы всерьез противостоять ему. И наконец Курнос и Пятак, последние баульские «бригадиры», пришли к Графу на поклон. И Мышак не встал на дыбы, когда ему было сделано недвусмысленное предложение влить свою «бригаду» в единую организацию Графа. У него просто не было другого выхода...

РУОП зверствовал недолго. Было проведено несколько рейдов, имелся определенный результат. В общей сложности за решетку попали около четырех десятков боевиков. Но это было только на руку Графу. Он без особого труда даровал им всем свободу – его авторитет поднялся на еще большую высоту.

Последнее время Граф был занят наведением порядка в городе. Нужно было прижать к ногтю всех, кого только можно. Прокурорские чиновники, судейская братия, милицейские начальники – всех нужно было приучить брать корм с рук Графа. Бизнесменов всех до единого данью обложить, коммерческие структуры на черный налог посадить. Все это и раньше делалось, но не в тех масштабах. Звучали выстрелы. Был убит директор банка «Золотой империал», владелец контрольного пакета акций гостиницы «Восток». Прямо в центре города среди бела дня на глазах у всех был расстрелян Багир Алташев, самый крупный в городе поставщик пиратской аудио– и видеопродукции. Он почему-то хотел работать сам по себе и надеялся на своих московских друзей. Бекас имел с ним долгую обстоятельную беседу. Багир чего-то недопонял. Результат не замедлил сказаться...

В своем кабинете от инфаркта скоропостижно скончался начальник Задворского уголовного розыска полковник Лукьянов. Сгорел на службе – так, кажется, говорят в подобных случаях. Но тут было нечто другое. Полковник сгорел на неприязни к Графу. Упорно не хотел признавать верховенство его теневой власти. Препоны ему чинил, сподвижников его из воровской общины пачками за решетки кидал. И под самого Графа все копал. И докопался...

Сейчас в городе все было в порядке, Граф полностью владел ситуацией и держал ее под контролем. Оставалось провести кое-какие реформы внутри самой организации, вывести ее на новый, более качественный уровень. Но это его собственные проблемы и, кроме него самого, никого не должны касаться...

Баул не представлял для него никакой опасности. И за процессом над ним Граф следил как бы издалека. Все шло, как и должно было идти. Бульдозер дал против своего бывшего босса показания в суде. Для пущей убедительности сознался в собственных преступлениях. Три дня судебных заседаний, и гражданина Баулина приговорили к десяти годам лишения свободы. После того, что рассказал о нем Бульдозер, для него это было как подарок.

Баула отправили по этапу в колонию строгого режима. Только Графа это как-то мало волновало...

– Ну, что делать с ним? – спросил его Бекас.

Он хорошо помнил, какие планы строились в отношении Баула. Но времена меняются.

– Да пусть живет...

– Как бы снова не поднялся?.. – А ты не знаешь, как нужно делать, чтобы он не поднялся?..

– Понял, Граф, базара нет...

И в тот же день по следу Баула пошла «малява». Его требовалось опустить. И Граф не сомневался, что на зоне найдутся желающие привести приговор в исполнение...

Графу не хотелось думать о Бауле. Он хотел навсегда вычеркнуть из памяти его имя. Да не получилось. Через месяц после того, как он сгинул в петушиных углах исправительно-трудовой колонии, у этого петуха появились вдруг заступники.

* * *

Жигал. Вор в законе, коронован всесоюзной сходкой. Пятьдесят пять лет, русский, место постоянного проживания – Екатеринбург. Не женат, живет с сожительницей в скромной двухкомнатной квартире, избегает всяких излишеств. Имеет огромный вес в криминальной среде, часто приглашается в качестве третейского судьи для улаживания конфликтов между враждующими группировками Урала. Хранитель общака. Коммерцией не увлекается. Занимает непримиримые позиции в отношении законных воров, отступивших от воровского закона.

Черняк. Также законник. Сорок семь лет. Ревностный приверженец воровской морали. Наркоман, крепко сидит на игле. В настоящее время обитает в Москве. Высокая степень авторитета в уголовной среде.

Тарань. Коронованный вор высокого ранга. Пятьдесят один год. Семь ходок за «колючку». Обосновался в Москве. Имеет неоспоримое влияние на уклад криминальной жизни столицы. За гонорары выступает в роли третейского судьи между конфликтующими сторонами. Пользуется непререкаемым авторитетом среди уголовников всех мастей...

Жигал, Черняк, Тарань. Три авторитетных вора. И все они прибыли в Задворск. Граф принимал их как почетных гостей. Даже слегка заискивал перед ними. Майор Михайлов самолично наблюдал за церемонией их встречи в аэропорту. Сейчас они в гостинице «Восток», для них снят весь верхний этаж. К их услугам самые роскошные девочки Задворска, им готовят лучшие повара. Хотел бы он хоть денек пожить так... У каждого собственная охрана. У Жигала один-единственный телохранитель – но этот один, пожалуй, стоит взвода спецназа. Черняк привез с собой трех «торпед». Тарань обошелся двумя.

Завтра воры собираются в загородном доме, снятом на два дня специально по этому случаю. Так сказать, нейтральная территория. Какие проблемы будут обсуждаться – тайна за семью печатями. Много бы дал майор, чтобы проникнуть в эту тайну. Но, увы, его осведомители молчат, как воды в рот набрали...

Можно было бы, конечно, прибегнуть к услугам СОБРа. Законников в наручники и по камерам. Их телохранителей в «прессовальню». Только, во-первых, это ничего не даст. Молчать будут все – Михайлов был в этом уверен. А во-вторых, это самодеятельность, за нее по головке не погладят. И хотя он уже не опер, а заместитель начальника городского РУОПа, разрешения на такую акцию ему никогда не получить. Разве что обратиться через голову начальства в Москву. Да только не будет он этого делать. Не хочется портить отношения с Графом.

И все же так хочется заглянуть в тайну...

* * *

– Ты, Граф, беспредел учинил... – Жигал говорил мягко, ровным голосом. Но его слова резали как нож.

Три вора, три птицы высокого полета, почтили своим присутствием Задворск только ради того, чтобы обвинить Графа в несоблюдении воровских кодексов.

– Ты почему четырех людей Баула убил, головы им посрезал?

Выдвинут первый пункт обвинения.

И Граф, как напроказивший мальчишка, должен оправдываться. И все из уважения к воровскому закону.

– Баул моего человека обидел. Эти четверо должны были умереть...

– Только из-за того, что они избили твоего человека... Надо было их тоже избить. Зачем убивать? – выстрелил вопросом Черняк. – Беспредел, брат...

– И с Баулом из-за чего поссорился? – спросил Тарань. – Он что, в общак отказывался отстегивать?..

«Судьи» были в курсе всех дел. Врать не имело смысла.

– Еще немного, и отказался б... И вообще, надоело «новых» терпеть. «Отморозь» хренова...

Граф начал раздражаться. Приехали тут, «толковище» устроили. А кто их просил в его дела вмешиваться?.. Кто их вообще звал?..

– Это хорошо, что ты установил в городе свою власть. Рэкет, наркота, девочки, тачки... Короче, все на тебе замыкается. Общак у тебя всегда полон...

Непонятно было, то ли оправдывает его Тарань, то ли осуждает.

– А чего здесь плохого?

– Общак – это хорошо... Только крови много – это плохо... Не должен вор кодланы под собой держать. А у тебя сколько «бригад», семь?.. До двух сотен стволов...

– А коммерция? – вмешался Жигал. – «Карасем» ты стал, гостиницы у тебя свои, кабаки, типа... Тебя Платон за что не жаловал?.. Лаве ты общаковое в бизнес вложил... Нельзя так...

«А как можно?» Хотел Граф это в открытую спросить, да не стал. И вовсе не потому, что боялся. Просто этим динозаврам бессмысленно что-то объяснять. Они как стояли на одном, так на этом и стоять будут. Нельзя вору по «молитве» коммерцией заниматься – не занимайся. Нельзя группировку под собой держать – не держи. Возбраняется на широкую ногу жить – придерживайся скромности. «Косяк» семьей обзаводиться – не женись. И хоть мир перевернись, с места их не сдвинешь. А мир, кстати, и перевернулся. Другие времена настали. Уходят в небытие старые воровские традиции, ветшает закон. Отстали от жизни «бродяги».

Граф шагает в ногу со временем. Своя империя у него, на стволах, на незаконном бизнесе и легальной коммерции – как на трех китах крепко стоит. Да, много крови он пролил и беспредел был, чего тут отрицать... Но это оправдано целью. Только тогда власть законная в городе незыблема, когда вор на ее вершине крепко на ногах стоит. А будешь слабым, живо на корм «новым» пойдешь. Сожрут и не поморщатся.

Прав Тарань, общак у него всегда под завязку полный. И впредь будет от «бабок» ломиться. «Грев» братве на зоны вовремя и сполна уходит. Все довольны, обиженных нет. А разве не для этого он сюда приставлен?..

– А расскажи теперь, Граф, как ты Баула ментам сдал... А мы тут посидим, потолкуем...

Жигал смотрел на него холодным, как у рептилии, взглядом. В нем уже читался приговор...

Точно, сдал он Баула ментам, подчистую сдал. А с властями вору сотрудничать западло, тем более с легавыми. «Косяк» он упорол, на понятия его за это можно ставить. Но только «правилку» ему чинить не надо. Неподсуден он. По двум причинам. Первая – ради блага воровского старался, за общак радел, для которого бандиты из «новых» прямая угроза. А вторая – сам себе он голова, ни от кого не зависит: ни от братьев-воров, ни от властей. Уже сейчас в Задворске нету власти крепче, чем у него. Жигал, Черняк и Тарань воры уважаемые, базара нет. И он почитает их, готов слушать каждое их слово. Но наезжать на себя не даст. Нет у них против него силы.

– Баула ментам сдал, значит, так надо. Я гада задавил, свою власть утвердил – это оправдывает все...

– А беспредел? – подал голос Черняк. – Мочилово конкретное, жмуров немерено...

– Это мои проблемы. – Граф был чернее тучи.

Как он разбирался с Баулом, как давил его кодлу, это его личные проблемы. И никого они не касаются...

– Бизнес, с «мусорами» вяжешься, беспредел чинишь... – подытожил Жигал. – Непорядок... «Бродягам», которые тебя «короновали», я уже «малявы» подогнал... Сход будем собирать...

Воровской сход, «толковище». Развенчать хотят Графа, в грязь втоптать. Да только хрен...

Граф обвел взглядом воров. Вроде на них смотрел, а видел «торпед» за их спинами. Оружия у них нет – проверено. Но эти громилы и голыми руками расправу могут учинить. У него за спиной два телохранителя. Но двое против пятерых – расклад слабый. Только бояться нечего...

– Пусть собирают сходняк, отвечу...

– Да, отвечать надо. – Взгляд Жигала закостенел. – Ты нам, Граф, сейчас и ответишь...

– На нож тебя сажать надо. – Голос Тарани звучал жестко.

Только взгляд он от Графа воротил. Боится, сука. И правильно делает...

Совсем оборзели, уроды. На нож его, Графа, ставить собрались. И где? На его земле...

Они находились в доме, снятом вроде как на нейтральной территории. Но в Задворске и его окрестностях нет нейтральных территорий. Здесь все под контролем Графа, в том числе и этот дом...

– Ты уж не взыщи, Граф. – Черняк, как будто извиняясь, развел руками. – Сам во всем виноват...

– Сколько? – тяжелым голосом спросил Граф.

В комнате повисла гнетущая пауза.

– Что сколько? – первым не выдержал Черняк.

– Сколько Баул отстегнул вам? – Волевое с хищным оскалом лицо Графа перечеркнула кривая улыбка. – Тебе, Жигал?.. Тебе, Черняк?.. Тебе, Тарань?.. Что, суки, с потрохами продались?..

Он не сомневался, что судилище это – дело рук Баула. Ходоков своих этот гад к ворам уважаемым направил. На понятия Графа их руками поставить хотел. Только чуть опоздал, ничем уже не вернуть девственность своей заднице. Но Жигал, Черняк и Тарань отрабатывают свои «бабки»... Уважаемые воры, авторитетные. Только срать Граф на них хотел. Нет у него уважения к ним, и авторитет их в его глазах испарился.

– Кончайте его... – кивнул Жигал на Графа.

Его «церберы» сорвались с места. И другие «торпеды» кинулись на Графа.

Только Граф резко соскочил со своего места – перед ним тут же, как створки лифта, сомкнулись его телохранители. Они готовы были принять удар на себя. Но надолго их не хватит. Секунд на пять... А большего и не надо...

Пока телохранители отбивали удар воровских «торпед», Граф скрылся за потайной дверью, находившейся за его спиной. Не зря сегодня ночью в этом доме до самого утра работали мастеровые.

Едва дверь за ним закрылась, комнату начал быстро наполнять слезоточивый газ. Сначала упал на колени, задыхаясь от кашля и соплей, Жигал, за ним Черняк и Тарань. И «торпеды» их вмиг вышли из строя.

Пострадали и телохранители Графа. Но какое это имеет значение? Главное, с их хозяином все в порядке...

Какие-то три урода приехали в Задворск, чтобы судить самого Графа. Какая наглость!.. Совсем оборзели, ублюдки!..

Задворск – это его земля. И здесь он в полной безопасности.

* * *

Уже почти полгода прошло с тех пор, как в городе установилась и укрепилась неделимая власть Графа. После того как приезжих воров он «черемухой» попотчевал, а потом всех троих из города вышвырнул, сход воровской собирали. Без участия Графа. Развенчали его – теперь он не вор в законе. Только его это нисколько не смущает. Как жил, так и живет. Марку свою крепко держит, авторитет его все прибавляется. За городом по-прежнему смотрит, и общак воровской за ним – никому не отдает. Только, ходят слухи, не больно-то он теперь воров жалует. Зоны «греет», но уже без души. Все ладно у Графа. Все, что только можно, под себя подмял. Сам городской глава перед ним никто. И краевой босс в зависимости у него. Уголовная мафия переплела свои корни с чиновничьей – крепче стали такой сплав. Никто не в силах с Графом тягаться. Высоко он вознесся...

Зато у Леона все без изменений.

После той заварухи у Снежного озера они с Мизинцем целую неделю жили на «яме». Вагонетка отлеживался, Бес тоже. Хирург с Катюхой за ними приглядывали.

Потом Вагонетка оклемался, с Графом встретился. Тот велел ему новую «бригаду» сколачивать. «Звено» Гудыма, а к нему еще два. Ну Вагонетка и постарался. За неделю управился. А потом в течение месяца «бригаду» до кондиции доводил. На Леона и Мизинца ноль внимания. Как будто их в природе не существует. Как будто это не они его со Снежного озера на плечах своих вытаскивали...

Хирурга с его помощницей отпустили. Незачем их убивать – никому и ничего не расскажут. Слишком ясна им ситуация. А Леон с Мизинцем по новой впряглись в «бригаду» Вагонетки.

Леон ушел под Бутыля, нового «звеньевого». Мизинец – под Сыча. Не поднял их Вагонетка. Мало того, разъединил. А ведь мог бы «звеньевыми» поставить. Авторитет у них немалый: много лихих дел на счету. Но, видно, из-за их авторитета и придерживает их «бригадир». Боится, как бы не выдвинулись они слишком далеко, не заняли его место. Что ж, логика в этом есть...

Впрочем, Леон не жаловался. Бутыль его уважал. Только вот старшим ни на какое дело не назначал. Или Вагонетка такую установку дал, или сам догадался. Да и какие сейчас дела. Под Вагонетку большая территория отошла. Ее под контролем держать надо. Дань с «карасей» собирать, девочек пасти, наркоту по точкам распылять, ну и порядок, конечно, поддерживать. Мокрых дел почти не было. Так, коммерсанта одного понадобилось убрать. Но Леона не тронули, сам Бутыль на мокруху подписался. Авторитет зарабатывал. А Леона на выбивание долгов перевели. Работенка непыльная. И прибыльная.

Не жизнь сейчас, а малина. Спокойно в городе, никто ни с кем не воюет. Тишь, словом, и благодать. Хочешь в кабак – пожалуйста! Девочку в сауне трахнуть – какие проблемы! Что хочешь, то и делай, только не бузи, не поднимай хипиш. Не жалует Граф буйных, и беспредел ему не нужен. Все правильно, власть – это прежде всего порядок.

Машина у Леона своя. Новый «БМВ»-«тройка» с четырьмя дверцами. Тридцать штук баксов за него отвалил. Из Германии по личному заказу пригнали. И квартиру он себе собирается купить. А пока снимает, двухкомнатную, в центре города.

Есть у него деньги. Пять штук за Михея, двадцать – премия за бойню, когда Вагонетку от расправы спасли. И еще пять за «мясню» на Снежном озере. Итого тридцать штук. Все это с плеча Вагонетки обломилось. Не сразу – после того, как он с «пастбищ» своих купоны стал стричь по полной программе. А потом на вышибании долгов он за последние несколько месяцев еще штук тридцать поимел. Это уже за полтинник переваливает.

Хоть и не поднимает его Вагонетка, но жалует – это есть. Леон рядовой «бык», но на особом положении. Может, и за былые заслуги. По большому счету интерес Вагонетки в другом. Леон и Мизинец проверенные делом бойцы. Таких в «бригаде» с полдюжины наберется, не больше. И все они на счету. В разных «звеньях» они, но по первой же команде в одно боевое ядро сольются. И первыми за Графа и Вагонетку под вражьи пули умирать пойдут. Но пока в городе все спокойно, волноваться нечего: нет надобности в ударных ядрах. Сейчас Вагонетке больше сборщики дани нужны, «контролеры» да мокрушники дешевые...

Но когда-нибудь Леону снова придется по-настоящему взяться за ствол. И опять лить чужую кровь...

Дел на сегодняшний вечер у Леона не было. Но была цель. Он вставил ключ в замок зажигания, завел мотор.

Через полчаса он остановился во дворе пятиэтажного дома из итальянского кирпича.

Германской постройки здание, по спецзаказу строилось. Дворик аккуратный, дороги подъездные гладкие, как шлифованный гранит. Детская площадка с декоративными домиками, песочные ямы, баскетбольная площадка, а под всем этим подземные гаражи. Красота, цивилизация. Простые смертные здесь не живут – нет у них денег, чтобы квартиры в этом доме купить. А у Графа денег куры не клюют. Вот он и прикупил по случаю здесь квартирку. Не для себя, для дочери. Да, да, для нее, для Наташи...

Уже два месяца живет она здесь. Одна, без матери. Девятнадцать лет ей, совсем взрослая. На третьем курсе института культуры учится, отличница. Леон кое-что о ней знал, и все хорошее.

Дом стоял буквой П. Наташа жила в правом крыле. Леон остановил машину возле подъезда крыла левого. Все-таки ее охраняли, а у телохранителей могли появиться к нему вопросы. Они не знали, кто он такой: незачем ему было перед ними открываться. Еще на смех поднимут. Булат, один из самых крутых бойцов мафии, а страдает из-за девчонки – и неважно, что она дочь самого Графа. Как придурок пасет ее глазами, а подойти боится...

Он не боится. И подойдет, объяснится. Но прежде он должен чего-то добиться. До «бригадира» подняться или хотя бы «упаковаться» по полной программе: крутая иномарка, собственная квартира с евроремонтом. С машиной у него порядок, осталась квартира. Вот когда с ней все будет улажено, тогда и будет разговор с Наташей. А пока он «бедный родственник», и нечего путаться у нее под ногами. Тем более у него нет соперника. Не занята она, ни с кем амуры не водит. Она как будто вообще мужчинами не интересуется. И это хорошо, для тех же мужчин хорошо. Леон не считал себя жестоким, мстительным. Но в случае с Наташей он не мог за себя ручаться. Он готов был прибить любого, с кем у нее вдруг возник бы роман.

Скоро он сам будет с Наташей. А пока у него есть только одна возможность видеть ее – смотреть, как она выходит из своей машины и заходит в дом. Короткие мгновения заочного свидания. И бывают они не чаще двух раз в неделю. И, странно, ему их хватало. Пока хватало...

Леон глянул на часы. Половина шестого вечера. Скоро начнет темнеть. Вот-вот должна подъехать Наташа. Роскошный «Порше» у нее, и машина сопровождения всегда – два телохранителя берегут ее покой, такова воля ее отца.

Пролетали минуты – без четверти шесть, шесть... Появился черный «мерс»-«шестисотка», за ним «БМВ»-«семерка». Граф приехал к дочери. Через день, строго по расписанию – в восемнадцать ноль-ноль – это у него уже успело войти в традицию. Приедет к ней, полчасика с ней побудет – на этом визит закончен. К этому времени Наташа должна быть дома. Но ее нет...

Граф вышел из машины и тут же оказался в кольце телохранителей. Всегда начеку «пахан», боится чего-то...

Охраняют его неплохо. Но если бы в левом крыле дома, в квартире с окнами во двор сидел снайпер, он смог бы завалить Графа. И никакие телохранители не помогли бы.

Эта мысль пришла Леону сама по себе. И он даже проследил взглядом за фигурой Графа. Он терялся в толпе «церберов», но его затылок нет-нет да и попадал в поле зрения. Пожалуй, из своей машины Леон бы его не достал. Но с пятого этажа из квартиры напротив запросто.

Он даже глянул вправо, на подъезд в левом крыле дома. И тут же напоролся взглядом на ствол пистолета, направленного на него. Какой-то мужик бесшумно подобрался к его машине с правой стороны, присел на полусогнутых широко расставленных ногах и взял его на прицел. Поднятое стекло помехой для пули стать не могло.

Леон похолодел: убийца готов был нажать на спуск.

– Спокойно, парень, – прошипел кто-то слева.

И тут же Леону в затылок ткнулось что-то тяжелое и железное. Это был пистолет. С двух сторон его взяли.

Тот, который держал его под прицелом с правой стороны, открыл дверцу. Продолжая держать его на прицеле, достал из кармана наручники. Леон с готовностью протянул руки. Похоже, его не собираются убивать...

Когда на его запястьях защелкнулись стальные браслеты, тот, что слева, грубо вытащил его из машины и бросил на капот, заставил широко расставить ноги. И, конечно же, обыскал. Изъял «кольт», сунул его к себе в карман.

Неизвестные были в длинных кожаных куртках, застегнутых. На головах кожаные кепки. Леон готов был поклясться, что это не братки. Но и на ментов они не походили. А выучка у них спецназовская, чувствуется.

– Кто такой? – развернув его к себе лицом, жестко спросил мужик.

– Кто надо, – буркнул Леон.

– Откуда пушка?

– Нашел...

Краем глаза Леон видел, как к ним направляются два телохранителя Графа.

– Что здесь делал?

– Да просто...

– Просто только кошки рожают... – криво усмехнулся один. – А ты будешь рожать долго и мучительно...

– Да он сразу заговорит, – покачал головой второй. – Сто процентов...

К ним подошли телохранители.

– Чо типа взяли? – покривился первый.

– А ты думал...

Теперь Леону стало все ясно. Телохранители и эти двое заодно. Одни охраняют Графа на ближних подступах, другие на дальних. И толково все у них организовано. Не хуже, чем президента, «пахана» стерегут.

– Кто такой, ты? – вперил в Леона тяжелый взгляд телохранитель.

Те, которые всегда при Графе, бандитской закваски. По базару ясно. А другие двое, наверное, из отставных или даже действующих гэбистов, профессионалы.

– Булат...

Леону оставалось честно отвечать на вопросы. Не с ментами дело имеет, со своими – нечего тянуть волынку.

– Что-то знакомое... – напряг память второй «цербер».

– Да мы из одной команды, пацаны, – натянуто улыбнулся Леон. – Вы под Графом, я тоже. Под Вагонеткой я хожу...

– А-а, Вагонетка... Есть такое... Булат, говоришь?.. Ты этта, с Мизинцем баульских, типа, потрошил?..

– Ну да...

– Слыхал... – Во взгляде телохранителя появилось уважение. Только миловать Леона он не торопился. – А тут чего, значит, делаешь?

– Да надо было...

– Не-е, ответ не прокатывает... Ты тут, типа, примелькался, Булат. Не с пустого тебя в оборот взяли... Колись давай, не томи...

– Думаешь, Графа пасу?.. – Леон старался казаться беспечным. – Не думай, мне его дочь нужна...

– Так ты этта, из-за нее здесь?.. Зачем она тебе?

– Похитить хочу. В горы увезу, женюсь... Шучу... Нравится она мне, а подойти не решаюсь...

– Чо, типа, втюрился?

– Ага, типа...

В это время из подъезда вышел Граф. В сопровождении свиты «горилл» прямым ходом направился к Леону. Идет и смотрит на него исподлобья. Недобрый взгляд, угнетающий. Леону стало не по себе.

– Этот, что ли? – небрежно спросил он, останавливаясь.

Он продолжал изучать Леона.

Они были знакомы друг с другом. Но как бы заочно. Не приходилось им еще встречаться с глазу на глаз. И вот этот момент наступил.

– Ага, он, – подобострастно закивал телохранитель. – Наташа ему нужна...

– Наташа? – Граф стал мрачнее тучи. – Зачем?..

– Да тут это, чисто амур...

– Кто такой? – Граф, казалось, пытается раздавить Леона взглядом.

– Булат... – ответил за него телохранитель.

– Булатников, Леонтий, – кивнул, соглашаясь, Леон.

Граф сразу все вспомнил. Его взгляд немного полегчал. Но по-прежнему оставался хмурым.

– Знаю тебя, но издалека... Вот и свиделись... – грудным голосом изрек он. – Зачем тебе моя дочь?

– Влюбился, вот...

– Да, Наташа девка красивая, лучше всех... А ты ей нужен? – в упор спросил Граф.

– Не знаю, – не смутился Леон. – Не спрашивал... Я к ней вообще не подходил...

Во двор въехал огненно-красный «Порше». Наташа. Она остановила машину возле отцовского «Мерседеса», вышла, осмотрелась и увидела Графа. И направилась к нему. Но тот остановил ее взмахом руки. И махнул, показывая на подъезд. Иди, мол, домой, сейчас приду... Наташа ушла.

– А почему ты к ней не подходил? – возвратился к разговору Граф.

– Так вышло...

– А может, боишься?..

– Может, и боюсь, – не стал отрицать Леон.

– Кого? Ее или меня?..

– Ее... А вдруг прочь погонит?..

– Может, и погонит... А может, нет... Ты ее не бойся, ты меня бойся... Ты у меня спроси, нужен ты ей или нет?.. Не нужен ты ей, понял?..

Леон угрюмо молчал.

– Ты, Булат, пацан нехилый. Наслышан я о тебе. Много ты мне помог... Но и ты же у меня в долгу был?..

– Был...

Леон вспомнил следственный изолятор и зону. Петухам там не жизнь, сплошное мучение. А ведь он мог оказаться в касте «неприкасаемых». И только вмешательство Графа спасло его задницу. Нельзя этого забывать...

– Теперь мы квиты... Ты мой пацан, не вопрос. Но мой тебе совет: забудь о Наташе, не для тебя она... А хочешь, она сама тебе это скажет?..

Граф был выше Леона по положению, намного выше. И он мог легко отшить его от дочери. И он отшивал его. Но чувствовал себя при этом не совсем удобно. Пусть Леон всего-навсего «бык», а он главарь мафии. Но они на одном корабле и вперед одним курсом идут. Чтобы сгладить неловкость, пригласил его в гости к Наташе. Пусть она расставит все по своим местам... Леон не отпирался.

В ее квартиру они вошли вдвоем – телохранителям туда хода нет. Наташа ждала отца: из кухни доносился ароматный запах кофе. Она вышла навстречу Графу, подставила щеку для поцелуя, сама чмокнула его в подбородок. И только после этого заметила Леона.

Наташа была в бежевом пуховом свитерке и джинсах, туго облегающих ее великолепные ноги. Волосы подобраны высоко, изящная шея обнажена, маленькие золотые сережки с брюликами в нежных розовых ушках. Лицо красоты неописуемой, эти глаза, эти губы... Мощные магнетические волны ее очарования сдавили Леону грудь – дышать стало тяжело.

В ее глазах появилось узнавание.

На Леоне была новая кожаная куртка, расстегнутая настежь, цепь золотая в палец толщиной – в знак его былых заслуг Вагонетка разрешил ему носить желтый металл. Печатки золотые на пальцах, «Ролекс» за штуку баксов на запястье – все как положено уважаемому пацану. Джинсы широкие из фирменного магазина, туфли австрийские оттуда же. Прическа короткая, аккуратная, дорогим одеколоном спрыснут. Только представительным его вид никак не назовешь – особенно это чувствовалось сейчас, под взглядом Наташи. Ни интереса к себе, ни тем более восхищения он в ее глазах не увидел. Она рассматривала его с вежливым равнодушием.

– Наташа, ты помнишь, кто это? – спросил Граф, кивком головы показывая на Леона.

– Ну, конечно, это мой спаситель, – отозвалась она. – Я должна это помнить.

Она нехотя подошла к Леону и протянула ему руку. Последняя молодежная мода – девушка здоровается за руку с парнем. Наверное, у них в институте так принято.

Леон бережно принял в свою ладонь ее ручку. И тут же потерял ее: Наташа поспешила убрать руку. И вообще, она чувствовала себя с ним крайне неловко. И ей явно хотелось поскорее избавиться от него.

Он готов был провалиться сквозь землю. Голова закружилась, душу сжало предчувствие катастрофы.

– Он что, мой новый телохранитель? – старательно избегая встречаться с ним взглядом, спросила она.

– Нет, – покачал головой Граф. – Леонтий пришел просить твоей руки и сердца...

В его голосе звучала плохо скрываемая ирония.

– Что? – не сразу поняла Наташа.

– Леонтий влюбился в тебя, моя дорогуша... Как ты на это смотришь?

– Ну, знаете!.. – вспылила она и, резко вдруг развернувшись, скрылась в комнате.

Глупейшая сцена. Радужные надежды Леона окрасились в черный цвет. Наташа не принимает его – он для нее чужой.

Граф скрылся в комнате вслед за дочерью. Леон остался в прихожей. Ему бы уйти, да ноги приросли к полу, и тело как отсыревшая колода – деревянное, непослушное. И мысли теряются от стыда. Надо же так опозориться... Лучше бы его в покушении на Графа обвинили и в бетон закатали, чем такое унижение...

Наташа появилась минуты через три. О чем она говорила с отцом, Леон не знал. Но зато хорошо слышал, что сказала она ему. – Ты, Леонтий, конечно, извини, – старательно пряча взгляд, сказала она. – Парень ты хороший... Но ты не ходи за мной, не надо... Не нужен ты мне...

Язык не слушался его, в глотке пересохло – ничего не мог сказать Леон ей в ответ. А если бы и мог, то не успел: с последним словом Наташа снова исчезла.

Зато появился Граф.

– Ну вот, видишь, Булат, что я тебе говорил?.. – похлопал он его по плечу. – Не нужен ты Наташе... Ко мне какие предъявы?..

– Баран я... Самому надо было догадаться...

Точно, баран. Влюбленный идиот, сам во всем виноват...

– Ну ничего, ничего, все мы человеки... – покровительственно заметил Граф. – Любовь – это тебе не просто так, тут фарт нужен...

– Точно, не повезло... Пойду я...

Граф, конечно же, удерживать его не стал.

* * *

Квартира ему нравилась. Трехкомнатная, в новом доме, евроремонт дорогущий с умом сделан – шабашников нанимал. И мебелью дорогой он дом обставил. Все удовольствие на пятьдесят тысяч долларов потянуло. Почти все свои деньги выложил. Мало того, «БМВ» продал – на обычную «девятку» пересел. И вот она, отдельная благоустроенная квартира. Только Леон ее своей назвать не мог. Это подарок брату.

Совсем плохой Иван. Дубинами его искалечили, пулей грудь прошили – чудом на том свете не оказался. Из больницы уже давно вышел, а оклематься до конца никак не может. До сих пор с палочкой ходит, дышит с натугой. О каком карате может быть речь?..

Не одобрял Иван его выбор. Никак не думал, что брат станет бандитом. Но пришлось смириться. Были на это причины. А потом деньги. На брата и его семью Леон не скупился. Хотя квартиру покупать ему не собирался, себе на жилье зарабатывал.

Но ситуация резко изменилась. Он не нужен Наташе, она прогнала его. Ему пришлось вычеркнуть ее из своей жизни.

Леон продолжал вышибать долги. Но уже не думал, зачем это ему надо. Он просто плыл по течению. Его несло в никуда, но ему было все равно.

У брата скоро день рождения. И он, не задумываясь, приготовил ему дорогой подарок. Хватит ему ютиться в родительском доме. У него семья, ему квартира нужнее...

А Леону уже ничего не нужно. Нет Наташи, нет жизни...

Он еще раз обошел квартиру. Завтра он торжественно вручит Ивану ключи и ордер на вселение, а потом привезет его сюда вместе с женой. Пусть порадуется. И Леон порадуется с ним. Должны же быть какие-то положительные эмоции. Не совсем же он пришибленный...

Леон вышел из квартиры, щелкнул английский замок. И тут же открылась дверь из соседней квартиры. Из нее выходила молодая женщина. Быстрая, энергичная, но, похоже, не очень внимательная. Леона заметила, когда на полном ходу боком врезалась в него.

– Ой, извините, – прощебетала она.

Ее свежее личико поморщилось от боли. Кажется, она ушибла ногу. Но глаза при этом весело светились. Шаловливые огоньки в них. Но не похотливые, нет. Леон мог бы поклясться, что в ней нет ничего порочного.

– Да ладно уж, – буркнул он. – Мне-то ничего, а вот вы... Больно?

– Да ладно уж, – она в точности повторила его ответ.

И задорно улыбнулась. Жизненная энергия била в ней через край.

Леон проникся к ней симпатией.

Эта особа была явно из тех людей редкой породы, которые обладают удивительной силой притягивать к себе, располагать. Они никогда не раздражают, на них нельзя злиться. Вдобавок ко всему она была очень хороша.

Красивое, идеально ухоженное лицо, темные волосы – стрижка каре, ладная фигурка. На вид лет двадцать пять, может, чуть больше. Ультрамодное пальто с меховым воротником, обалденный аромат духов волнующе щекотал нос. В Задворске немало женщин, которые в состоянии затмить ее своей красотой и роскошью одежд. Но вряд ли есть такие, о ком можно сказать – вот, смотрите, верх совершенства. А о ней бы Леон это сказал...

– Мы с вами соседи, – беззаботно проговорила она. – Давайте знакомиться...

Святая простота. Но она подавалась с таким шармом...

– Леон...

Он невольно улыбнулся.

– У вас милая улыбка, любезный лев...

Никогда он не слышал голоса более приятного, чем у нее. Заслушаться можно.

– Лев?.. Почему лев?..

– Леон с французского «лев»... Хотя вы и смотритесь как лев. Эта цепь как грива... А вы бандит?

Она спросила об этом с живым любопытством. Ни страха в ее голосе, ни хотя бы робости. И вопрос глупый, совершенно неуместный. Разве о таких вещах спрашивают?.. Другая бы спросила, тут же на грубость бы напоролась. Но эта не «другая»...

– А что, похоже? – Он продолжал улыбаться.

– А пистолет у вас есть?.. – Ее глаза светились веселым восторгом.

Ну прямо шпионские страсти какие-то.

– В каждом кармане, – рассмеялся Леон.

– И еще один вопросик...

– Только один...

– А машина у вас есть?..

– Я думал, вы про космический спутник спросите...

– Да мне всего лишь на рынок съездить надо... Зачем мне спутник?..

– Понял... Вас подвезти надо...

– А как же?! – Она даже удивилась. – Ногу мне отдавили, разговорами тут всякими время отнимаете...

Она захлопнула дверь и плавным движением взяла Леона под руку.

– Давайте, шевелитесь, сосед. Не задерживайте даму... Кстати, меня Маргаритой зовут...

– Ритой?..

– Банально... Зовите меня Марго...

Так началось их знакомство.

Марго очаровывала своей простотой. Только простушкой ее назвать мог только полный идиот. Университетское образование, потрясающая эрудиция, удивительное чувство юмора, подвешенный язык. И за собой она следит – ухожена от ногтей до кончиков волос. Природный аристократизм в ней. Марго, королева Марго. Но монаршими комплексами не страдает. Леон был в полном восторге.

– А кем вы работаете? – Об этом он догадался спросить, только когда они возвращались обратно.

На рынке она набила полные сумки, и он просто обязан был предложить ей свою помощь.

– А сейчас узнаете...

Она впустила его в свою квартиру. Двухкомнатная, прихожая деревом отделана, двери в комнаты пластиковые, светло, тепло. И уютно. У такой женщины в доме просто не могло быть неуютно.

В самой большой комнате в углу стояла швейная машинка «Зингер», рядом раскройный стол. Вдоль стен вешалки, на них, как картины в галерее, развешаны платья, костюмы...

– У вас что, ателье здесь? – спросил Леон.

– Да и нет... Я художник-модельер, а это моя микростудия. Скажем так, студия на дому...

– А это, типа, экземпляры, – кивнул он на образцы одежд.

– Ага, типа... – передразнила она его.

И мило так улыбнулась.

– Это моя коллекция, но она еще далеко не полная... Но ничего, скоро все будет в порядке. И тогда... – Ее глаза мечтательно загорелись. – И тогда посмотрим...

– Значит, я в гостях у будущего знаменитого кутюрье...

– Точно, кутюрье... А вы, Леон, про кутюрье знаете... Значит, вы еще не совсем потерянный для общества человек...

Вот так, хоть стой, хоть падай.

– А почему я должен быть потерян для общества? – нахмурился он.

Нахмурился, но не разозлился. На Марго нельзя злиться.

– Вы же бандит, – безмятежно сказала она. – А говоря иначе, преступник...

Леону стало обидно. И стыдно. Как будто его уличили в чем-то нехорошем. Почему – как будто?.. Бандит, что в этом хорошего...

– Я, между прочим, воевал. За это самое общество воевал. В Афганистане. У меня орден и медаль...

Ну вот, оправдываться начал.

– Я вас обидела, Леон? – виновато посмотрела на него Марго. – Ну, конечно же, обидела... Вы уж извините... Язык у меня такой, без костей... А хотите, я вами займусь?..

Ее красивые глаза заблестели озорным огнем.

– Не понял...

Обиды как не бывало.

– Я же не просто модельер, я еще и визажист, и косметолог, и стилист. Я поработаю над вашим имиджем, создам вам образ... Для меня это будет эксперимент, а для вас польза...

@B-MAX1 = – Ничего не понимаю... Зачем мне имидж, я что звезда какая-то?..

@B-MAX1 = – Звезда?.. А что, звезда... – Глаза Марго снова сделались мечтательными. – Звезда мафии, звучит?.. Вы, Леон, посмотрите на себя в зеркало. Что это такое? Куртка кожаная, джинсы какие-то непонятные, цепи – сплошная безвкусица. Бандит с большой дороги. Ну разве по-другому о вас скажешь?.. Вот я назвала вас бандитом, и вы сразу же обиделись. А почему? Да потому, что не звучит это слово. Грубое оно, страшное, мерзкое... Вот гангстер или мафиозо, та же самая подоплека – насилие, кровь. Но зато как звучит это слово...

@B-MAX1 = Марго несла какую-то чушь. Но как она ее подавала... И этот голосок... Заслушаешься... И Леон слушал. Не перебивал.

@B-MAX1 = – Мафиозо! Гангстер... – продолжала она. – Звучит!.. Я вот недавно журнал мод один европейский смотрела. Снимок там был. Знаете, какой снимок!.. Представьте себе старинный автомобиль, а рядом несколько парней вашего возраста. И как одеты они! Строгие костюмы, пальто, фетровые шляпы, шарфы. Гангстеры козы ностры, Нью-Йорк, тридцатые годы. Волевые лица, сильные взгляды... Знаете, в одного я чуть не влюбилась. Ох и мужчина... Но это все, конечно, бутафория, на публику... В жизни все не так... Хотя кто его знает... Хотела бы я заняться вами. У вас такое же мужественное лицо, волевой взгляд, в каждом движении сила, уверенность... А ваша безвкусная одежда все портит... Я сделаю из вас модного гангстера. А потом влюблюсь...

@B-MAX1 = – Модный гангстер – это весело, – улыбнулся Леон. – Но не смешно... Модным бандитом делать меня не надо. А вот поработать над образом, если вы так этого хотите, можно... Я хочу, чтобы вы в меня влюбились...

@B-MAX1 = – Леон, да я вас уже люблю, – шутливо прильнула к его груди Марго.

@B-MAX1 = И тут же отстранилась.

@B-MAX1 = – Вы любите кофе по-венски?

@B-MAX1 = Не дожидаясь ответа, она потащила его в кухню.

Они пили кофе, разговаривали о жизни. Леон предложил сходить в ресторан.

– С большим удовольствием... Но после того, как я сделаю из вас, Леон, человека...

Леон не поленился сходить к своей машине – там в багажнике стояла коробка с шампанским. Так что с кофе они плавно перешли на другой благородный напиток, только под градусом.

Марго успела побывать замужем. Ее муж за последние три года из рядового инженера на каком-то задрипанном заводе сумел подняться до предпринимателя среднего уровня. Фирма своя, офис с компьютерами и факсами, квартира в престижном районе, «Мерседес». Деньги сами шли ему в руки. Жили они хорошо не только материально, порядок был и в домашнем быту. Ни ссор, ни ругани. Марго муж баловал – подарки ей дорогие делал. Но любви у них, увы, не было. Только привычка – так часто бывает. Но ни он, ни она о разводе даже не мыслили. Пока в один прекрасный момент ей не открылась страшная тайна. Ее муж оказался «голубым»...

– Педераст, что ли? – не удержался, хмыкнул Леон.

– Может, и так... – пожала она плечами.

Они сидели уже не на кухне, а за столиком в мягких креслах в ее комнате. Здесь у нее была и гостиная, и спальня. Леон все чаще посматривал на двухместную кровать в углу комнаты. Но она этого как будто не замечала.

– У него любовник был. Однажды я их застала вместе. – Рассказывая об этом, она заново переживала семейную драму. – Они занимались любовью на нашей постели... Этого я ему простить не могла... Мы развелись... Все тихо, мирно. Имущество поделили. Вот, видите, квартиру себе купила... На машину, правда, денег не хватило... Вернее, деньги были, да я их одному человеку одолжила. Другу детства. Двадцать тысяч долларов. А он все отдать не может...

Резкий переход с одной дерьмовой темы на другую. Но Леону это понравилось. Он сразу почувствовал себя в своей тарелке.

– Что, с деньгами у него проблемы? – спросил он.

– Да нет, с этим у него все в порядке... Просто зажирел Митюня, совесть всякую потерял...

– Все понятно, можете не объяснять...

Для таких козлов, как этот Митюня, Марго явно несерьезный кредитор. Деньги у нее есть, а вот веса нет. Ну кто она такая? Художник-модельер, и деньги у нее от мужа после развода. Кто за такую заступится?.. Вот и не торопится, урод, отдавать долг. В таких ситуациях Леон разбирался отлично.

– А деньги мне сейчас нужны...

Об этом она сказала без задней мысли. Не почувствовал Леон намека на просьбу о помощи.

– Да кому они не нужны... Вы, Марго, координаты мне этого Митюни дайте. Я ему кое-что объясню...

Он был даже рад, что представился случай помочь ей. Уж больно она ему по вкусу пришлась.

– Да я ему уже объясняла...

Марго – женщина умная. Но до чего же глупая...

– И что?

– Ничего...

– Убеждать не умеете, Марго... А я умею...

Убеждать должников он мог. А вот в отношении Марго дар убеждения у него отсутствовал. Ему так хотелось оказаться с ней в постели, но ничего не вышло. Намеки, туманные фразы, недвусмысленные взгляды – все шло в ход. Но Марго делала вид, будто ничего не понимает. А потом сама начала делать намеки. Но не на постель. Она дала ему понять, что уже поздно и пора уходить. Леон же скудоумием не страдал.

– Вы мне очень нравитесь, Леон, – сказала Марго у дверей. Она, казалось, извинялась за то, что не пустила его в свою постель. – Вы сильный мужчина, стержень стальной внутри вас... Приходите завтра...

На следующий день он появился у нее снова. И не с пустыми руками. Он привез ей деньги – двадцать тысяч долларов. Как он и предполагал, Митюня оказался обычным слюнтяем, его геройства хватало только на беззащитных женщин.

Деньги он отдал ей все до копейки. Комиссионных себе не оставил. Она восприняла это как должное. И «спасибо» какое-то вялое. Зато она ожила, когда начала снимать с него мерки для костюма. Она задалась целью преобразить его. Леон это только приветствовал.

Рядом с Марго он все реже думал о Наташе, о своей несостоявшейся любви.

Глава шестая

Сергей Кулибов не считал, что судьба обошлась с ним слишком сурово. Три года бандитской жизни подняли его до второго человека в мощном преступном сообществе Баула. Кулибу боялись и уважали не меньше, чем самого босса.

Грандиозную пирамиду выстроил Баул, но она оказалась шаткой. И обвалилась, задавила его своей тяжестью. Зато уцелел его порученец. Кулиба сумел уйти от «торпед» Графа. Мало того, он прихватил с собой миллион двести пятьдесят тысяч долларов.

Полгода уже он в изгнании. В Петербурге обосновался, как мышь в норе живет, на свет божий не высовывается. А завтра он пересечет границу – все готово для этого. Обоснуется в маленькой тихой европейской стране, откроет свой бизнес. Нет, не криминальный, боже упаси. Хватит с него бандитской романтики, по горло сыт ею.

Но просто так из России он уехать не может. Он деловой человек, благоразумный. Но есть у него один бзик. Мстительность. Его жестоко обидели, как пса поганого погнали из Задворска. Теперь он никто. Во всех бедах виновен Граф. И Кулиба обязан расплатиться с ним за все.

Киллер по кличке Гоблин. Кулиба не знал, почему его так прозвали. Но о Гоблине этом ходили мифы. Виртуозное владение снайперской винтовкой, цепкий ум, дьявольское везение. Еще ни одна жертва не ушла от него. Если он брался за дело, можно было быть уверенным, что доведет его до конца. Только на связь с ним выйти было чертовски трудно: шифровался он со знанием дела. Но Кулиба связался с ним, передал заказ.

И вот сегодня получил ответ. Гоблин берется за дело. Но стоить это будет очень дорого – сто тридцать тысяч долларов. Гоблин – киллер суперкласса, одно это стоит больших денег. А потом заказ... Ликвидировать главаря мощной мафиозной структуры регионального масштаба – это не абы что. К этому делу особый подход нужен. А потому и платить нужно особо...

У Гоблина стопроцентная предоплата – Кулиба отстегнул ему вперед, все до цента. А после исполнения заказа он и не смог бы с ним расплатиться. К этому времени его уже не будет в России.

* * *

Маргарита Витальевна появилась в их институте недавно. И Наташа сразу попала под ее обаяние. Она преподавала модельное дело на их факультете моды. Наташа готова была слушать ее часами – так приятно звучал ее голос. Знания сами накручивались на память.

Наташа одевалась лучше всех. И с деньгами у нее проблем не было, и со вкусом тоже. Но Маргарита Витальевна превзошла ее по части и моды, и вкуса. Это просто чудо какое-то, а не женщина.

В первых числах февраля Наташа должна была отметить свой день рождения. Ей исполнялось двадцать лет.

Юбилей собирались отмечать в ресторане. В самом престижном, разумеется. Отец уже зал заказал, она приглашения разослала. И Маргариту Витальевну пригласила.

– Ой, мне даже как-то неудобно, – заскромничала Маргарита.

А глаза у нее такие веселые. Наташа очень не хотела услышать отказ.

– Да что вы, Маргарита Витальевна, без вас будет скучно...

– Ну хорошо... Только я со своим молодым человеком приду. Можно?

– Разумеется...

Маргарита Витальевна не замужем – разведена. Но уже успела обзавестись другом.

* * *

– Так и должно было случиться, я знал. – Положение складывалось не ахти, но в глазах Гончара был блеск торжества.

Жигал, Черняк и Тарань послали в Задворск киллеров. Сезон охоты на Графа, козлы, открыли. Надо было им не «черемухой», а ипритом легкие забить. Все неймется ублюдкам. Сначала развенчали, а теперь вот смерти его захотели.

Да, положение аховое. С трех сторон смерть грозит. Но Гончар доволен тем, что все на этот случай предусмотрел. Со всех сторон «слухачами» обложил воров. Разведка у него работает будь здоров. И вот есть результат. От Жигала в Задворск держат путь трое, от Черняка – пятеро, от Тарани – четверо. Даже знает, каким рейсом и когда киллеры прибудут.

Их встретят со всеми подобающими почестями. И похоронят тоже с помпой.

– Момента ждали, когда вы, Федор Николаевич, бдительность потеряете...

При любых обстоятельствах Гончар обращался к нему на «вы» и по имени-отчеству. А ведь в организации он занимает одну из ведущих позиций. Алыча, Бекас, Гончар – самые близкие к нему люди.

– Не дождутся... – усмехнулся Граф.

Завтра же он даст команду готовить ответный удар. Жигал, Черняк и Тарань должны быть уничтожены.

А сегодня он погуляет на дне рождения дочери. Там будет и Анжела. С мужем. Но этого напоят и домой увезут. А Граф останется с ней. Вместе они отправятся к нему домой. Давно уже они не были вместе.

Наташе уже двадцать лет. Замуж пора. Наследника рожать. Наследника. Именно, наследника.

Граф держит под собой целый город. У него своя криминальная империя. Все, что есть в Задворске, под его контролем. Но у него имеются и собственные коммерческие структуры. Когда он умрет, все это достанется его наследнику... Только Наташа не торопится его рожать. А сама она в бизнесе ни черта не смыслит. У нее тряпки одни на уме – профессия будущая обязывает. Модельером она хочет стать. Но это ее личное горе. А Графу от нее нужен наследник.

Парень из его организации за ней увивался. Булат. Нехилый пацан. На все сто оправдал доверие Графа. А он погнал его прочь от Наташи. Но дочь и сама его знать не хочет. Не нравится он ей.

Незачем Наташе выходить замуж за такого, как Булат. Ей прочная семья нужна. А у бандита век недолог. Хлопнут его на разборке, и останется доченька вдовушкой, а сын их – если к этому времени родится – сиротой...

Ей мужика нужно обыкновенного, от криминала чтобы подальше стоял. Интеллигента какого-нибудь, тихого, смирного...

Но ни с кем у нее не ладится, ни к кому она присохнуть не может.

* * *

Гости усаживались за стол. И тут появилась Маргарита Витальевна с кавалером. Высокий широкоплечий парень с волевым лицом. Костюм-тройка как литой на нем сидит. В каждом его движении сила и уверенность. А еще волны мужского обаяния.

Не красавец он. Но настоящему мужчине красота необязательна...

Где-то она его уже видела. Вспомнила... Да это же Леонтий, тот самый парень, которого она отшила каких-то пару месяцев назад...

Наташа испытала настоящее потрясение.

Леонтий был неотесанный чурбан. И вот он попал к Маргарите. И она придала ему лоск и обаяние, как раз то, чего ему не хватало. И одела его по моде тридцатых годов. Теперь он не банальный бандит, каких много, а припудренный романтикой американский гангстер первой половины столетия.

Наташа ошеломленно смотрела на Леонтия. Только он ее как будто не замечал. А когда заметил, по его лицу пробежала тень недовольства. Они уже подходили к ней, когда он остановился. Пришлось остановиться и Маргарите. Он что-то шепнул ей на ухо, вынул из кармана какой-то футляр, передал ей. Затем галантно чмокнул в щечку. И исчез. Как будто его и не было.

Маргарита виновато улыбнулась Наташе и подошла к ней.

– Поздравляю...

Наташа слушала ее вполуха. Она вдруг стала вызывать в ней раздражение. И причиной этому Леонтий. Он принадлежит не ей, а Маргарите. И это злило Наташу. Но она еще себе в этом не признавалась...

Маргарита подарила ей золотые часики. Они были упакованы в футляр, который достал из кармана Леонтий. Это он должен был преподнести ей подарок. Но он исчез. От нее, от Наташи, убежал.

Столько лет он ее любил. Как собачонка за ней бегал. А она прогнала его от себя. Дура, дура, дура...

Маргарита ей что-то говорила, но она ее уже не слушала. Все ее мысли были заняты Леонтием.

* * *

Сегодня у Леона трудный день. Все началось со звонка Вагонетки. Он лично связался с ним по мобильнику, велел в восемнадцать ноль-ноль явиться к нему. Время до шести вечера у него было. И он решил заехать к Марго. А та его огорошила. Их пригласили на день рождения к Наташе. Да, да, к той самой...

– Ты произведешь на нее сильное впечатление, – заявила она. – Вот увидишь...

Маргарита добилась своего. Он уже не носил больше кожаную куртку и джинсы. Она ему сшила два костюма – выходной и повседневный. Их он и носил. И пальто модельное, длинное на меховой подкладке – оно ему очень шло. В нем он и появлялся перед братвой. Поначалу пацаны прикалывались. А потом перестали, когда Кузов, его напарник, к нему примкнул. Точно такой же прикид себе состряпал. Их пара смотрелась очень солидно – крутые гангстеры, ни дать ни взять...

Марго заставляла его следить за собой. Прическу ему выбрала, над мимикой поработала. Имидж ему создавала. Он не сопротивлялся. Только попробуй, сразу лишишься доступа к телу. А в постели Марго была ой как хороша. Все-таки он раскрутил ее на это дело...

– И на этом эксперимент будет завершен? – нарочно уколол ее Леон.

– Дурачок... Разве ж я ради эксперимента тебя создавала?.. Привязалась я к тебе...

Она прильнула к нему всем телом, обвила шею своими нежными ручками. Леону стало жарко. Он подхватил ее на руки и понес на постель.

Только она вырвалась.

– Не сейчас... Нам уже собираться пора...

– На сколько нам назначено? – стараясь казаться равнодушным, спросил он.

– На семнадцать...

А в восемнадцать ему быть у Вагонетки. Не успевает он... Но вслух об этом не сказал. Он покорно отдал себя в распоряжение Марго.

«Ты произведешь на нее сильное впечатление...» К этому Леон и стремился. Конечно же, он не охладел к Наташе. Он по-прежнему ее любил. И если у него появилась возможность встретиться с ней, он не мог ее упустить. Только встреча эта будет издалека. Он уже знал, как вести себя с ней...

По пути они заехали в ювелирный магазин, выбрали подарок. Не являться же к Наташе с пустыми руками. Только лично дарить ей Леон ничего не собирался...

Он видел, как смотрела на него Наташа, когда они с Марго появились в ресторане. Во взгляде – восхищение. А потом узнавание и досада. Досада на то, что он с другой... Она хотела, чтобы Леон подошел к ней. Но он ушел, едва появившись. И тем самым еще больше заинтриговал ее. Нутром это чувствовал...

А не уйти он просто не мог.

Во-первых, ему нужно было торопиться на стрелку к Вагонетке. А во-вторых, на банкете присутствовал сам Граф. Леону не хотелось видеться с ним. И все из-за Наташи...

К месту сбора он летел во весь опор. Под стольник скорость держал. Только на светофорах и останавливался. Но спешить – на неприятности нарываться. Леон и нарвался. Нет, гаишники здесь ни при чем. На повороте его занесло, и он счесал бок такой же, как и у него, «девятки».

Как водится, обе стороны покинули свои машины и сошлись на нейтральной территории.

– Ты смотри, куда прешь! – возмущался потерпевший.

Его машина пострадала не слабо. Весь левый бок стерт, крыло переднее помято основательно. Но держался мужик не агрессивно. Такое ощущение, что поведение его – не более как дань традиции. Будто не нужна ему эта машина...

– Ладно, отец, разберемся...

Из-за седины он его отцом назвал. Думал, старый. А когда присмотрелся, понял, что он еще совсем молодой. Тридцатник с половиной, не больше. Ранняя у него седина. До старости ему еще гулять и гулять. Он и гуляет. Вон какая телка в машине сидит. Леон ее сразу заметил. Красивая брюнетка, профиль греческой богини. Что-то от хищной птицы в ней, и она от этого только выигрывает...

– На две сотни баксов ремонт потянет...

– Точно, – не стал он спорить с седым.

Можно было его на хрен послать. Или самого на счетчик поставить. Братва всегда поддержит. Но дешевый понт не по Леону. Нагадил, будь добр убрать дерьмо за собой.

Расчет произвели прямо на месте. Мужик получил свои двести долларов и, стараясь не глядеть Леону в глаза, сел в машину.

Леон также не стал дожидаться, когда нагрянут менты. Тем более ему нужно было спешить. Времени оставалось всего ничего. О седом он уже забыл.

* * *

Поезд Москва – Задворск прибывал в семь утра. Но они проторчали на вокзале всю ночь в его ожидании. Можно было к прибытию подъехать. Но Вагонетка велел занять позицию с вечера.

Из столицы в город прибывали четверо наемных убийц. По душу Графа едут. Думают, никто не знает об их приезде. А нет, знают. И ждут. На их ликвидацию «бригаду» Вагонетки бросили. Киллеры – вроде как бывшие спецназовцы. И при оружии. Так просто с ними не сладить.

«Быки» Вагонетки шастали по вокзалу, ходили по перрону, присматривались к пассажирам прибывающих поездов. А вдруг киллеры прибудут раньше? Леон, а с ним еще пятеро составляли ударную силу «бригады». Боевое звено. Задача – нейтрализовать киллеров. Для этого их Вагонетка и собрал. В микроавтобусе всю ночь просидели. Под ментовский спецназ экипировка. Бронежилеты третьей степени защиты, автоматы, камуфляж, шапочки «ночь». И ушки на макушке – к рации припаяны. В любой момент сигнал прийти может. И тогда вперед, умирать ради спасения Графа.

Вообще-то Леон сомневался, что киллеры сойдут в Задворске. Не совсем же они глупые. Если их ждут, – а такой вариант профессионалы не должны сбрасывать со счетов, – то встречать будут на городском вокзале. Гораздо безопасней сойти где-нибудь на станции километрах в ста от города. И уже на тачке добраться до Задворска...

Семь ноль-ноль. Поезд прибыл точно по расписанию. Группа захвата в напряжении. И у Леона нервы как струны.

– Внимание... Объект появился... Встречайте...

Итак, киллеры появились. Вышли из вагона и идут по перрону к зданию вокзала. Их плотно ведут. И если они почуют неладное и попытаются слинять, их попросту расстреляют у всех на глазах. Такой вариант предусмотрен. Но лучше взять их живыми. Поэтому боевое звено из шести лжеспецназовцев должно захватить наемников.

– Ну че, козлы, вляпались?.. – злорадно процедил сквозь зубы бугай по кличке Мамон.

Он возглавлял группу.

Четверо киллеров, как и ожидалось, появились в зоне прямой видимости.

Микроавтобус «Тойота» бросался в глаза. Это не нравилось Леону. Но не он старший, и у него не было ни малейшего желания лезть к Мамону и тем более к Вагонетке с советами. Как есть, так пусть и будет. Провалят задание, ему-то какое до этого дело...

Но киллеры не проявляли беспокойства. Не встревожил их микроавтобус. Тонированные стекла скрывали затаившихся в нем бойцов. Мало того, наемники прямым ходом направлялись к нему. Спортивного вида молодые люди, в руках тяжелые сумки. Только в них не клюшки для гольфа или бейсбольные биты. В них куда более мощное оружие. Автоматы, снайперская винтовка, патроны, гранаты. И все это предназначено Графу. Только товар по назначению не дойдет.

С беспечным видом киллеры подошли к микроавтобусу. Один из них взялся за ручку двери и резко потянул ее на себя.

– Командир, в город...

Договорить он не успел. Мощным ударом ноги в солнечное сплетение Леон вырубил его начисто. Прыжок из машины, и падает со свернутой челюстью второй наемник. Мизинец и Мамон завершают начатое. Один киллер присел на корточки с отбитыми яйцами, другого сбили наземь подсечкой, и тут же добивающий в голову.

Никак не думал Леон, что зверь сам пойдет на ловца. Но вышло именно так. Тупые они какие-то, эти наемники. Или слишком самоуверенные. Как будто не Графа ехали валить, а какого-то недоумка.

Противник нейтрализован. Легко и просто. А дальше еще легче. Наемников закоцали в наручники, обыскали по всем правилам и пошвыряли в микроавтобус. Они лежали в проходах, к голове каждого приставлен ствол. Только дернись...

Машина плавно тронулась с места и взяла курс к выезду из города.

Захваченных киллеров отвезли к старому заброшенному мелькомбинату. Здесь их встречал Гончар со своими «торпедами». Леон хорошо помнил этого немолодого мужчину. Это он когда-то допрашивал тех четверых, которые избили его брата. Сейчас он займется наемниками. Но Леону до этого дела нет. Он облегченно вздохнул, когда их боевому звену дали отбой. Они свою задачу выполнили, больше от них ничего не требовалось. Киллеры приговорены, это ясно как божий день. А приводить приговор в исполнение, как в прошлый раз, не хотелось...

Вагонетка был в хорошем настроении. Как же, заслужил личную похвалу Графа. По этому случаю он накрыл «поляну». Всех, кто в захвате наемников участвовал, в баньку свою фирменную вывез. Харч, пойло, ну и, конечно же, девочки.

Леон скромника из себя не строил. И водочки вмазал, и девку длинноногую в бассейне отымел. Только на «всенощную» оставаться не собирался – а все к этому и шло. В девятом часу вечера он окинул насмешливым взглядом братков вперемешку с голыми и пьяными девками и свалил.

К сауне братва подтягивалась на своих тачках, и Леон не был исключением. Его «девятка» стояла рядом с джипами и «БМВ». От выпитого его покачивало, в глазах временами двоилось. Зато в голове светло и сознание не туманится – по крайней мере, так казалось ему. Не задумываясь, он занял место за рулем.

Машина слушалась его – не виляла, не уходила юзом на поворотах. И правила движения он соблюдал. Только слишком старательно. Все внимание на дорогу, а в голове полный сумбур. Он даже не задумывался, куда ехал. Ему нужен был дом Марго, а нелегкая притянула его к дому Наташи. Он остановился возле того самого подъезда, где когда-то размещался его «передвижной пост наблюдения». Только понял он это не сразу. И все из-за какого-то козла, который сидел в «шестисотом» «мерсе». Крутая тачка, базара нет. И ее владельцу, конечно же, не понравилось, когда какая-то «девятка» ткнулась носом ему в бампер. А в этой «девятке» сидел Леон.

Ну, не рассчитал он тормозной путь, ну, долбанулся слегка в стоящую на приколе тачку, с кем не бывает. А мужик, который в «мерсе» сидел, вывалился из него. И тут же накинулся. Здоровый дядька, сила так и прет, и наглости не занимать.

– Э-э, ты чо, пацан, в натуре, охренел?..

Он подскочил к «девятке», рванул дверцу и выволок Леона. За грудки его схватил, падла.

– Урою, козел...

Мужик явно из «новых русских». И ряха в два наката, и шмотки понтовые. И борзый...

Еще мгновение, и Леон выйдет из захвата и размажет этого козла по асфальту. Но мужик его сам отпустил. И все из-за девки, которая вышла из машины вслед за ним.

– Сергей Вячеславович, я, наверное, пойду... – певучим голоском прощебетала она.

На Леона ноль внимания. Да и на своего друга едва взглянула.

– Ну что вы, Мариночка, как можно...

Мужик вмиг забыл о Леоне. Бросил его и пулей метнулся к своей крале. А девка хоть куда. Одета по последней моде. А лицо красивое – залюбуешься... Только ее лицо Леону знакомо...

Десятый час вечера. Город уже давно погряз в темноте. Но во дворе горят неоновые фонари – все вокруг ярким светом заливают. Как днем все видно – Леон смог рассмотреть красотку. И узнал в ней подругу седого, того самого мужика, которому он вчера отстегнул две сотни баксов. Вчера она в «девятке» каталась, а сегодня в джипе. Вчера с одним, сегодня с другим. Шлюха, наверное... Да не похоже. Нет в ней ничего развратного – нутром это Леон чувствовал. Тогда почему она здесь, с этим, как его там, Сергеем Вячеславовичем?..

Впрочем, ломать голову в поисках ответа Леону было недосуг. Надо убираться отсюда, пока хозяин подраненного «мерса» не вернулся к нему. Если он снова за грудки хватать его будет, Леон не сдержится и отвесит ему трендюлей по полной программе...

Но Сергей Вячеславович стоял возле «мерса» и упрашивал свою подругу не оставлять его одного. Еще бы слезу пустил, козел... Леон сел за руль, подал назад, а затем рванул вперед. Мужик даже не заметил, как «девятка» прошла мимо него...

Леон рванул к выезду со двора. И едва не столкнулся с какой-то машиной, шедшей ему навстречу. Он резко ударил по тормозам и остановился в метре от дорогой иномарки. Две машины встали нос к носу. А еще бы чуть-чуть, они бы поцеловались.

Из иномарки никто не вышел. Но позади нее остановилась машина. Вот из нее выскочили двое. И к Леону. Вот везет же...

Леон тяжко вздохнул и тоже вылез из машины. Противника надо встречать грудью. Иначе снова вытащат из-за руля как мальчишку. Довольно с него и этого Сергея Вячеславовича. Тому морду не набил – сдержался. А на этих терпения уже не хватит.

– Э-э, ты чо, пацан, в натуре, охренел?..

Точно это же он слышал каких-то пару минут назад. И все в той же грубой форме. Только на этот раз за грудки он себя схватить не даст.

Два крепыша в кожаных курках на меху держались нагло и уверенно. Буром на Леона перли.

Леон, конечно, виноват. Из-за него авария могла быть. Но это же не повод, чтобы терпеть оскорбления...

– Да пошли вы на хрен, уроды! – хищно сузил он глаза.

И вообще, кто они такие, ведь не в их тачку он чуть не врезался... Впрочем, этот вопрос сейчас не самый актуальный.

– Че?!

Кулак летел ему прямо в лицо. Но прошел мимо. И тут же оказался в жестком захвате. Еще мгновение, и резким ударом ногой в коленную чашечку Леон вывел противника из игры. Второй на миг растерялся от неожиданности. И этот миг ему дорого стоил. Леон перегруппировался и перенес внимание на него. Тот только успел ударить, боковым в голову. Леон вовремя уклонился и, когда противник открыл лицо, костяшками пальцев заехал ему в висок. Крепыш крякнул и рухнул на асфальт.

Леон бил вполсилы – не должен был сломать височную кость. Но всяко может быть. Поэтому он не поленился присесть на корточки перед поверженным врагом и нащупать его пульс. Все в порядке. Жив. Только в глухой отключке. Зима, мороз. Но ничего, пусть полежит...

– Руки за голову! – услышал он девичий голос.

До боли знакомый.

Леон метнул взгляд к иномарке и увидел Наташу. Это с ней он чуть не столкнулся, ее чуть не отправил на тот свет. Она стояла возле машины. В руке у нее маленький пистолет. «Браунинг», наверное. И он направлен на Леона. На лице сосредоточенность, в глазах угроза. А ведь может убить...

Леон подчинился ей.

– Спиной ко мне...

Он медленно повернулся.

– Вперед, пошел...

Ноги сами понесли его в заданном направлении.

– Левей... Прямо... Направо... Вперед, – командовала Наташа.

Она шла за ним.

– Сюда... – Он вошел в ее подъезд. – Прямо...

Ему уже нравилось ее слушаться. Только он не понимал, что она задумала.

– Поднимайся...

И вот он уже останавливается перед дверью в ее квартиру. Наташа стоит сзади.

– Возьми ключ...

Его рук, собранных на затылке, коснулась связка ключей. Леон повиновался.

– Открой дверь...

Ему хватило минуты, чтобы справиться с двумя сейфовыми замками.

– Заходи...

В ее квартире было тепло, уютно. И ее запах. От него закружилась голова.

Но по-настоящему его голова закружилась, когда Наташа поставила его к стене и развернула на себя. Если он ожидал увидеть зрачок направленного на него ствола, то ошибся. Он увидел ее глаза – они горели жарким огнем. И ее губы... Он не видел их. Но ощутил их пьянящий вкус, когда она всем телом прильнула к нему...

Целоваться Наташа не умела. Но в ее губах была страсть, и это было гораздо больше, чем опыт. Леон задыхался от чувств. Ему казалось, он попал в рай...

Он держал ее в своих объятиях. Мечта воплотилась в жизнь.

Они могли целоваться вечность. Но кто-то начал открывать незапертую дверь. Наташа не обратила на это никакого внимания. Зато насторожился Леон. Он мягко отстранился от Наташи. Прежде чем открылась дверь, Леон успел выхватить пистолет. «Глок», отличная семнадцатизарядная пушка. Все время, пока он находился на прицеле у Наташи, он даже и не думал о ней. А сейчас подумал.

На пороге нарисовался крепыш, которого Леон недавно вырубил ударом в висок. Быстро очухался, засранец. И волыну свою достал, в руке держит. Но Леон его опередил, первым наставил на него ствол.

– Брось пушку, руки на затылок, – распорядился Леон.

Телохранитель избавился от оружия и послушно сложил крылышки. Обыскивать его Леон не стал. Да и не успел бы...

– Оставь его... – прошептала ему на ухо Наташа. И громко: – Дима, у меня все в порядке. Со мной друг... Иди к машине...

Одной рукой она забрала у Леона «глок», а другую запустила ему в волосы. Ее губы коснулись его шеи. У него сладко закружилась голова. Краем глаза он видел, как уходит ее телохранитель. Потом закрыл дверь на замок.

И снова их губы слились в поцелуе. Леон не пытался прижимать Наташу и рукам волю не давал. Они целовались, и больше ничего. Но еще никогда он не испытывал такой остроты ощущений, как сейчас...

В дверь сначала позвонили, потом забарабанили. Но Наташа не обращала на это внимания. И только когда запищал телефон, она отреагировала. Отстранилась от Леона, глянула на него с довольной улыбкой и взяла трубку.

– Да... Да, папа, я... Все в порядке, не волнуйся... Ничего не случилось... Это Леонтий... Ну да, тот самый... Я его арестовала... У меня... Ну да, в квартире... Мы уже помирились... Хорошо... Пока...

Она положила трубку и посмотрела на Леона. Ее глаза горели страстным огнем, на лице блуждала счастливая улыбка...

– Тебе пора... Отец может приехать...

Ей явно не хотелось, чтобы он уходил. Но ему действительно пора.

Леон ничего не сказал. Но взглядом показал на дверь. В нее по-прежнему барабанили. Куда он пойдет? Его же в два счета уроют...

– Сейчас...

Наташа подошла к двери, начала открывать замок. Но не открыла. Резко повернулась к Леону и снова припала к нему. И опять сладкий вкус ее губ. Но длилось это всего несколько секунд. Только после этого она открыла дверь. А вот с цепочки не сняла.

– Я же сказала, все в порядке...

– Пусть этот, который, ну, типа, покажется... – послышался чей-то грубый голос.

– Он не этот, понял? – Наташа умела говорить резко, жестко. – Он Булат, человек отца... А ты, Серый, на него с кулаками...

– А чо он у тебя делает?

– А что, кофе попить нельзя? – съязвила Наташа.

Она разговаривала со своим телохранителем – и второй очухался – из-за полуоткрытой двери.

– Да можно... Но пусть он свалит, а... Мы его не тронем, зуб даю...

– Только тронь, без головы останешься. Понял?

Леон не любил, когда за него заступаются. Но сейчас не тот случай. Его прикрывала Наташа. Наташа!..

Сначала «арестовала». Затем набросилась с поцелуями. Теперь вот защищает... Что это, если не сон?

Прежде чем отпустить Леона, Наташа с улыбкой посмотрела на него.

– Ты мне нужен, – шепотом сказала она. – Нужен, понял?..

– И ты мне тоже...

– Ты меня потом найди. Ладно?

– Обязательно...

На этот раз он сам приблизил к ней свое лицо. Но поцеловать не смог. Она отстранилась.

– Все, тебе пора...

И легонько подтолкнула его к двери.

* * *

За последние дни были ликвидированы сразу три киллерские «бригады». Одну «бригаду» нейтрализовали с участием Леона. Две остальные взяли в оборот другие бойцы сообщества. И все обошлось без пальбы. Со стороны задворской братвы потерь не было.

Но Леон уже забыл об этом. Все его мысли были заняты Наташей.

Сегодня он едет с ней в ресторан. И будут они там до ночи. Только потом разъедутся по домам. Слишком зорко смотрит за дочерью Граф, чтобы оставить ее на ночь наедине с мужчиной. Впрочем, мысли о сексе не беспокоили воображение Леона. Есть такое понятие – «платоническая любовь». Ему казалось, он знает о ней не понаслышке...

За Наташей он заедет на джипе «Мицубиси Паджеро». Мизинец ему одолжил. Не ехать же на своей помятой «девятке».

Но прежде надо заскочить в ювелирный, купить какую-нибудь безделушку, баксов этак за пятьсот, не больше. «Бабки» у него есть. Пока есть...

Из ювелирного магазина он выходил с золотыми сережками в бархатном футляре. За его машиной стояла «Нива» не первой молодости. И к ней, одновременно с ним, подходил мужчина. В грязных штанах, в замызганной куртке, фанерный ящик с инструментами в руках. Сантехник какой-то зачуханный. Только Леон узнал его. Это был тот самый седой, с которым его уже сталкивал случай. А где же его «девятка»? Неужели тоже поменял?.. И спутницы не видать... Ах да, она теперь дружит с этим, как его там, Сергеем Вячеславовичем... Зачем ей чмошный сантехник, когда есть «новый русский»?..

Леон сел за руль. Почти в то же время занял место за баранкой седой. Леон тронулся. «Нива» пошла за ним.

Он проехал по одной улице, свернул на другую, еще раз свернул, остановился на перекрестке. И глянул назад. У него на «хвосте» висела «Нива». Сумасшествие какое-то! Седой засранец следит за ним.

Леон задумался.

С седым он встретился случайно. Зацепил его «девятку». Уже тогда тот вел себя довольно странно. Потом случай свел Леона с его подругой, обольстительной брюнеткой. А сейчас вот снова седой.

Нужно уходить. Едва зажегся желтый свет, Леон ударил по газам. Его джип с пробуксовкой сорвался с места и рванул вперед по улице. «Нива» осталась далеко позади. Леон свернул направо, затем налево. Седой наверняка потерял его из виду. Только как-то слишком легко Леон ушел от преследования.

Какое-то время он попетлял по городу. И только затем появился во дворе дома, где жила Наташа. Каково же было его удивление, когда он увидел там «Ниву» седого.

Только «Нива» была пустая. И стояла она как раз возле того подъезда, где жил Сергей Вячеславович. Вот он, «мерс»-«шестисотка» хозяйский.

У подъезда напротив через двор стоял еще один «шестисотый» «Мерседес». И два «БМВ» сопровождения. Эскорт Графа. Отец приехал к дочери. В неурочное, правда, время – но это его право...

Леону придется подождать, пока Граф уедет. Он негордый, подождет...

А если снова под прицел графских телохранителей попадет?..

А зачем телохранители сейчас так плотно ведут Графа?.. Мысли закрутились в голове Леона. Графа хотят убить. Три группы киллеров обезврежены. Но, возможно, существует четвертая группа... Граф выйдет из подъезда в кольце телохранителей. Но они не спасут его от снайпера, если тот засядет в левом крыле здания на высоте...

Взгляд Леона невольно скользнул на окна левого крыла дома. И спустился к подъезду, возле которого стояла грязная «Нива». Седой, его подруга Мариночка, Сергей Вячеславович – все это наложилось одно на другое. «Новый русский» живет в подъезде левого крыла. Окна его квартиры наверняка выходят во двор. Если она на пятом или хотя бы на четвертом этаже, то это идеальное место для снайпера. И этот снайпер – седой. Мариночка всего лишь приманка, с ее помощью он проникнет в квартиру Сергея Вячеславовича. Уже проник...

Граф может выйти из подъезда в любую минуту. И его будет ждать снайперская пуля...

Леон снова ударил по газам, и его джип на скорости обогнул детскую площадку и остановился впритык к «Ниве». «Глок» на месте – это хорошо. Он вышел из машины и направился в подъезд. И сразу наткнулся на вопросительный взгляд консьержки. Здоровенная бабища, и определенно скандальная. Только сделай что не так, такой хай подымет...

– Мать, тут это, сантехник не приходил? – Леон с ходу взял быка за рога.

На предисловия времени не оставалось.

– Да был... А тебе, паренек, какое дело?..

– Из милиции я, – соврал Леон. – Особо опасного преступника разыскиваем...

– А удостоверение покажь... – проявила бдительность консьержка.

Удостоверения нет. Зато есть кое-что другое.

Леон быстро достал пистолет и сунул ей под нос.

– Ты, тетка, это, не возникай, поняла? – угрожающе протянул он. – К кому сантехник пришел? Отвечай, живо! А то детей сиротами оставишь!

Баба, бледная от страха, заглянула в свою тетрадь.

– Квартира семнадцать... Табунков Сергей Вячеславович... У него канализация засорилась...

– Ага, Сергей Вячеславович... Женатый он или холостой?..

– Да какое там!.. Все баб водит... Одна уже почти неделю с ним живет... Красивая баба...

– Брюнетка, зовут Марина?..

– Да, кажись, так...

– Квартира семнадцать... Какой этаж?

– Пятый...

Все совпадает.

– Ментов уже вызвала? – с усмешкой спросил Леон.

Наверняка успела нажать на какую-нибудь тайную кнопку под ногой.

– Да нет, что ты...

Так он ей и поверил.

– Тогда вызывай!

Это он бросил ей уже на ходу. Ноги пулей несли его вверх по лестнице.

Пятый этаж. Квартира семнадцать. Дверь бронированная. Хрен ее чем откроешь...

Самому Леону ее не одолеть. Может, есть смысл вспугнуть киллера?..

Он уже хотел забарабанить по двери, когда послышался звук открывающихся дверей лифта. Дом пятиэтажный – лифта вроде быть не должно. Но этот дом особенный – здесь возможно все.

Из лифта вышла консьержка. Вид у нее был решительный.

– Так вы правда из милиции? – тихо спросила она.

– Ну да... – в очередной раз соврал Леон.

– А там преступник? – кивнула она на бронированную дверь.

– Точно...

– Его нужно обезвредить...

Детективов баба начиталась.

– А как же...

– У меня есть ключи... Сергей Вячеславович на всякий пожарный оставил...

Возможно, это и сохранит ему жизнь. Хотя вряд ли. Грохнули уже беднягу...

– Давайте! – потребовал Леон.

Замки открылись легко и бесшумно. И дверь хорошо смазана – совершенно не скрипит. Леон беспрепятственно вошел в квартиру. Пистолет в двух руках, внимание на пределе, нервы напряжены.

Квартира огромная. Просторный холл, ярко освещенный. От него три двери – в кухню и в жилые комнаты.

Леон бесшумно подкрался к кухне. И сразу же результат – у окна человек. Седой «сантехник». Только в руках у него не газовый ключ, а снайперская винтовка. Он стоял спиной к Леону и целился в окно. Жертву ждал.

– «Винт» на пол, руки за голову! – тихо скомандовал Леон.

«Глок» готов был послать снайперу пулю в затылок. Все семнадцать пуль...

– Скинул пушку, руки на затылок!

Примерно такого же содержания команда. Но обращена к нему. И озвучена девичьим голосом.

Марина... Как он мог забыть о ней?..

Она стояла у него за спиной, в затылок ему был уперт цилиндр глушителя ее пистолета. Ничто не мешает ей нажать на курок. Но она не торопится сделать это...

Леон послушно разжал руки, и его «глок» упал на мягкий ковер на полу.

Седой даже не пошевелился. Его винтовка по-прежнему смотрела в окно.

– Кто такой? – не оборачиваясь, спросил он Леона.

– Кто надо... – буркнул тот.

– Это тот, который «девятку» нашу помял, – послышался насмешливый голос Марины. – И Сергею Вячеславовичу машину подправил...

– Ясно... Кто навел тебя?..

– Сам догадался...

– Жаль убивать умных людей... Но извини... Лада, ему уже пора...

Помощницу Седого звали не Мариной, а Ладой. Но сейчас это не имело никакого значения. Всем своим естеством Леон ощутил, как Лада-Марина начала давить на спусковой крючок своего пистолета.

А Седой положил палец на спусковую скобу своей винтовки. Похоже, в прицеле появился объект ликвидации...

* * *

– Папа, да он хороший...

– Ты любишь его?..

– Не знаю... Но он хороший...

Граф не совсем понимал дочь.

Совсем недавно она и думать не желала о Леонтии. А тут вдруг загорелось. Никто ей не нужен, только Леонтий. Булат антипатию не вызывает. Толковый пацан. Граф уже наводил о нем справки. Отличился во время войны с Баулом, и недавние события не обошли его стороной – самолично двух киллеров вырубил. И братва его уважает.

Граф вчера разговаривал с Вагонеткой. В упор спросил, почему Булат всего лишь «бык». С таким авторитетом ему пора «звено» или даже «бригаду» под собой держать. И Вагонетка не стал юлить. Да, грешен. Но Булата поднимать нельзя. Иначе так вверх пойдет, не остановишь.

Неординарная личность, этот Леонтий. И особенно ярко это стало проявляться в последнее время. Наташа это заметила, поэтому и прикипела к нему. Еще немного, и о свадьбе заговорит.

Только почему она не отвечает, любит Леонтия или нет? Стесняется своих чувств?

– Выходи за него замуж, – неожиданно для себя предложил он.

– Я подумаю... – серьезно сказала она.

– Ты знаешь, кто он такой. Мы с ним в одной упряжке, как и мне, так и ему опасность будет угрожать всю жизнь...

– Я понимаю...

У Графа большая власть. Но она, увы, не делает его бессмертным. Как бы высоко он ни забрался, смерть постоянно будет угрожать ему. И все же у него гораздо больше шансов выжить, чем у Булата. На улице куда легче подцепить пулю, чем в офисе или собственном особняке с бронированными окнами.

Но Булата можно поднять на уровень того же Алычи или Бекаса. Приблизить к себе как своего будущего зятя. И Графа за это никто не осудит. Булат – пацан нехилый, в авторитете, и «косяков» за ним не водится.

Булат любит Наташу. Она будет счастлива с ним. А что для отца важнее, чем счастье дочери?

– Тебе пора замуж, – сказал Граф.

– Я так не думаю... Но... – Наташа нарочно выдержала паузу. – Но ты прав...

А он всегда прав.

– Наследник мне нужен...

А вдруг Наташа родит дочь?.. Но даже если у нее мальчик будет, то сколько времени пройдет, пока он подрастет? Граф может до этого раз десять ласты склеить. Кому тогда достанется власть? Алыче? Бекасу? Гончару?.. Это будет все не то...

Взять вот итало-американских донов из коза ностры. У них свой криминальный бизнес – и рэкет, и наркота, и девочки. Но бизнес этот семейный. Место отца, как правило, занимает сын. Поэтому американская мафия бессмертна. Хрен ее чем возьмешь...

Если не станет Графа, его место может занять Булат. А почему нет?.. Только если он станет мужем Наташи...

– Будет тебе наследник... – загадочно улыбнулась дочь.

– Хочу я видеть Леонтия своим зятем или нет, но ты, Наташа, должна знать одно – неволить я тебя не собираюсь. Как скажешь, так и будет. Хочешь – встречайся с ним, хочешь – гони прочь...

Граф поднялся из-за стола. Засиделся он, ехать пора. Сегодня у него свидание с одной шикарной фотомоделью. К Анжеле он привязан крепко, для него она как жена. Но он мужчина, для разнообразия у него должны быть и другие женщины.

У дверей его ждали два крепыша с волынами под полами дубленок. Еще двое держали под наблюдением лестницу. В сопровождении телохранителей он спустился вниз, вышел из подъезда.

Выстрела не услышал никто.

Граф не сразу понял, почему с него вдруг слетела шапка. Зато «гориллы» вмиг просекли фишку. Сильным толчком они сбили его на землю и навалились на него тяжестью своих тел. В него стрелял снайпер, его хотели убить – тут уж не до церемоний.

Все ожидали второго выстрела, но его не последовало.

Зато услышали вой сирен. Два ментовских «лунохода» с «люстрами» на крышах с шумом ворвались во двор, на полной скорости подъехали к одному подъезду, остановились. Из них повыскакивали менты в бронежилетах и с автоматами-«коротышами» и бегом метнулись в подъезд...

* * *

Еще мгновение, и случится непоправимое. Но страх не сковал Леона. Напротив, придал мыслям дополнительный импульс.

Марина-Лада и Седой на одной линии. Убери Леон внезапно голову, и пуля из ее пистолета снимет киллера. Но голову не уберешь – не хватит времени. И все же...

Леон резко крутнулся на месте, уводя голову с линии прицеливания. И сразу же грянул выстрел. Адская боль расколола череп, и тут же сознание взорвалось вспышкой небытия...

* * *

Огненно-красный «Порше» остановился в больничном дворе, рядом затормозил черный «БМВ». Из первой машины вышла красивая девушка в дорогом песцовом полушубке. Из второй – два бритоголовых крепыша в кожаных куртках на меху. Как пажи королеву, они сопроводили ее до дверей больничного корпуса, поднялись с ней на третий этаж, довели до входа в нейрохирургическое отделение.

Наташа пришла к Леонтию. Со вчерашнего дня он в коме. Лежит в реанимации, под аппаратом жизнеобеспечения. К нему никого не пускают. Но ей дадут возможность хотя бы пару минут постоять возле его койки...

Вчера Леон спас жизнь ее отцу. И при этом чуть сам не погиб.

Пуля по касательной ударила его в голову. Но на этом ее полет не закончился. Нашла она и вторую цель. Ею оказался киллер. Он нажал на спуск снайперской винтовки как раз в тот момент, когда пуля вонзилась ему в затылок. И промазал. Он всего лишь сбил шапку с головы отца. Только знать об этом ему уже было не суждено.

Его помощницу взяли в оборот телохранители отца, те, которые составляли внешнее кольцо охраны. Они прибыли на место чуть раньше ментов. И этим спасли жизнь Леону. Ведь эта сучка уже готовилась произвести контрольный выстрел...

Леон лежал с закрытыми глазами, верхняя часть головы вся в бинтах, из носа и рта отходят прозрачные трубки. Зрелище не из приятных. Но Наташу оно не шокировало.

Леону сделали операцию, она прошла успешно. Он жив и скоро будет совсем здоров.

А потом они поженятся. Так сказал сегодня отец. И она не возражала.

Отец благодарен своему будущему зятю за все, что он для него сделал. И уже готовит ему достойное место в своей криминальной империи. Он собирается организовать в городе разветвленную сеть охранных агентств. Как понимала Наташа, это как легализация его рэкетирской деятельности. Теперь «крыша» у коммерческих структур в городе будет официальная – частное охранное предприятие. И бизнесмены станут не дань бандитам отстегивать, а платить за легальную охрану. Возглавлять это предприятие должен человек, всецело преданный отцу. Неглупый. И его должны уважать. Леон как нельзя лучше подходил на эту роль...

– Наташа, Леонтий Булатников ваш друг? – услышала она вдруг за спиной взволнованный голос.

Наташа резко обернулась и увидела Павла Андреевича.

Мгновенно вернулось прежнее чувство к нему. Сердце ее бешено застучало, грудь сдавило, во рту пересохло. И, как ни странно, что-то подобное происходило и с ним. В глазах жаркий огонь, губы подрагивают от волнения.

– Да, друг... – выдавила она из себя.

– У вас с ним серьезно?..

Нормальный человек не должен задавать такие вопросы. Но он ненормальный. Он влюбленный. Влюбленный в нее. Наташа видела это.

Павел Андреевич влюблен в нее. В это трудно поверить. Особенно если знать, как равнодушно он относился к ней все время. Но это, оказывается, была лишь видимость. Просто он умел прятать свои чувства...

– Да, серьезно...

– Значит, ты его подруга... А я заведующий отделением и его лечащий врач...

– Я хотела бы знать о его состоянии...

– С Леонтием все в порядке... Сделана операция... Состояние стабильное... Месяца через три, я так думаю, он будет полностью здоров...

– А подробнее?..

– Подробнее все изложено в истории болезни... Может, пройдем в мой кабинет?..

В кабинете у него было светло, просторно и комфортно. Новая офисная мебель, кожаный диван, стены обшиты деревом, телевизор с магнитофоном в углу.

Павел Андреевич предложил ей сесть на диван. А сам собрался занять место за рабочим столом.

– Садитесь рядом, – покачала она головой.

От волнения ей было жарко. Горячее желание разлилось в крови. Заставило трепетать каждую клеточку ее тела. Голова сладко кружилась, мысли путались. О Леоне она не думала...

Павел Андреевич послушно сел рядом. Само собой получилось, что ее ладонь оказалась вдруг в его руке. Ей передалось тепло его тела, она ощутила, как возбужден он. Внутри ее пылал огонь. Она стояла на краю бездны и готова была сделать роковой шаг.

– Наташа, я не знаю, как тебе сказать, – глядя в сторону, произнес Павел Андреевич. – В общем, я очень рад, что встретил тебя...

– Я тоже, – тихо сказала она.

– Я давно не видел тебя. Ты так быстро исчезла...

– Больше не исчезну... Если вы этого не захотите...

Она уже плохо соображала, что говорит.

– Не захочу...

– Павел Андреевич... – Она порывисто прижалась к нему.

И ощутила на спине его руку. Ей стало еще жарче.

Павел Андреевич не в силах был сдержать себя. Он нашел ее губы и впился в них жарким поцелуем. Наташе показалось, что она теряет сознание.

И вдруг все закончилось. Он отстранился от нее и встал с дивана. Она протянула руки, пытаясь его удержать. Он уходил от нее, и ей стало так страшно. Но Павел Андреевич не собирался оставлять ее. Он подошел к двери только для того, чтобы закрыть ее на замок. А еще он включил магнитофон.

Наташа уже знала, что сейчас произойдет. Но ни тени робости или стыдливости. Ей двадцать лет, и уже давно пора стать женщиной...

С Леоном она целовалась и обнималась. Но до постели дело не доходило. Девственницей замуж хотелось выйти, и силу в себе ощущала, чтобы противостоять страстному желанию. Но сейчас такой силы в ней не было. С ней был не Леон, а Павел Андреевич. С этим мужчиной она легко окунулась в водоворот безумия... Он взял ее на диване в своем кабинете. Ей было больно немного. Но это не смазало восторга близости с ним. Она стала женщиной, ее «освятил» человек, которого она с полным правом могла звать любимым и долгожданным. Как долго она добивалась его! И наконец чудо произошло...

Близость с Павлом Андреевичем казалась ей такой естественной. Странно это или нет, но, когда она снова подходила к Леону, ее почти не мучили угрызения совести...

На следующий день она опять встретилась с Павлом Андреевичем. И снова незабываемый час в его кабинете. Только на этот раз он был сдержанней в своих чувствах. Страсть уже не душила его, как это было вчера. Он чувствовал себя виноватым перед ней – это было видно по его глазам. И еще страх. Он чего-то боялся. Только она не решилась спросить, чего именно он боится. Но все его переживания – сущий пустяк по сравнению с тем, как умело он вел любовную игру. Павел Андреевич был первым мужчиной в ее жизни. Но она могла дать голову на отсечение, что в искусстве секса ему нет равных. Она испытывала восторг и блаженство, в котором растворялось все: и мысли ее, и чувства, и она сама...

А еще через день Наташа узнала, что Павел Андреевич срочно взял отпуск и вместе с семьей укатил куда-то в Подмосковье, вроде в какой-то санаторий. Он убежал от нее – она поняла это сразу. И ей стало обидно до слез.

И после исчезновения Павла Андреевича она продолжала каждый день ходить в больницу. Ее заботило здоровье Леона. Ведь она по-прежнему любила его... Да, оказывается, она может любить сразу двоих: и его, и Павла Андреевича. Одного меньше, другого больше...

Павел Андреевич не может принадлежать ей целиком. А Леон может. Поэтому она выходит за него замуж...

* * *

Жигал возвращался домой ранним утром. Шесть часов кряду проторчал в казино, все фортуну за хвост ухватить пытался. Да только не везло. Две штуки баксов проиграл, пора бы остановиться. Но как тут остановишься. И снова крутилась рулетка. И унесла в потери еще один «кусок» гринов. А потом ему вдруг стало чертовски везти. Отыграл одну тысячу, затем вторую, третью. На штуку наварился, на вторую... Две тысячи с лишним из казино с собой уносил. Такое ощущение кайфа, что и бабу не надо...

А баба его как раз и ждет. Сорок семь лет Марфе, его сожительнице. В годах вроде женщина, но он ее ни на какую молодуху не променяет. Предана ему до гроба, уверен он в ней. А еще и в постели хороша. Как начнет извиваться под ним, так больше тридцати ей не дашь... Вот доберется он сейчас до Марфы, подомнет ее под себя...

Один телохранитель держал подступы к нему на лестнице сверху, второй – снизу. Дверь в свою двухкомнатную квартиру Жигал открывал сам. Он достал ключ, сунул его в замочную скважину, провернул. И тут же раздался взрыв. Мощная взрывная волна направленного действия вырвалась из коврика под ногами, взметнулась вверх, разрывая его тело пополам.

* * *

О морфии Черняк давно забыл. И вовсе не из-за того, что перестал ширяться. Просто уже два года он сидит на героине и тащится от жизни. Особенно когда глюки подбрасывают на седьмое небо кайфа...

Он сидел в кресле номера люкс подконтрольной ему гостиницы и невидящим взглядом смотрел в телевизор. Все его чувства и мысли были далеко-далеко...

Бесшумно открылась дверь, и в номер вошли двое в кожанках. Когда Черняк заметил их, было уже поздно. Черный зрачок «астры» уперся ему в лоб. Мгновение – и пуля, проскользнув по цилиндру глушителя, пробила черепную кость, смешала кровь с мозгами и выплеснула эту смесь в выходную пробоину на затылке.

– Смерть от передозировки, – усмехнулся первый киллер.

– Ага, повышенное содержание свинца в голове... Дернули...

Киллеры исчезли, будто их и не было. Черняк продолжал сидеть в своем кресле, остекленевший взгляд устремлен в телевизор. А там какой-то ментовский генерал сотрясал воздух словами о неуклонном росте преступности в столице.

* * *

Загородный дом был великолепен. Три этажа, мраморный холл, бассейн во дворе, английские газоны. Тарань не скрывал своего восхищения. И Леня Угаров наполнялся гордостью.

Тарань, знаменитый вор в законе, его родной дядя. И за племянника стоит горой. К делу в свое время пристроил, на ноги поставил, «крышей» своей надежно кроет.

Угар занимался наркотой. Три года уже на столичном рынке. С нуля почти начинал, а сейчас у него бизнес с оборотом в десятки миллионов долларов. Свои территории, «бригада» боевиков, сотни сбытчиков наркоты, обширная клиентура. И, конечно, деньги, много денег. Дяде своему коронованному особнячок на Рублевском шоссе не так давно отгрохал. И сам вторым домом обзавелся – а чего себя обижать?

Новое жилище оценено по достоинству. Завтра здесь братва соберется, обмоют удачное приобретение. А сегодня он с Таранью в кабак завалится. Перетрут на досуге о житье-бытье, о перспективах на будущее потолкуют, водочки попьют. А потом в бани закатятся, на «всенощную». Тесак, порученец, телок надыбает, и не каких-то там, а которые не меньше двухсот баксов за час берут.

В предвкушении удовольствия Угар вышел со двора на улицу, остановился возле машины, подождал, когда рядом с ним окажется Тарань. Тот уже подходил к нему. И тут будто из ниоткуда в нескольких шагах от них появился армейский «уазик». Из него высунулась труба гранатомета. Выстрел, и граната бьет в каменный забор и разрывается в шаге от Тарани.

Взрывная волна швырнула Угара на машину, больно впечатала в закрытую дверцу. Осколки впились в его тело. Обливаясь кровью, он видел, как «уазик» на полном ходу уходит от них. Несколько «кожаных затылков» запоздало стреляли ему вдогон из «шпалеров». Но все впустую.

Обезглавленное тело Тарани лежало на земле грудой истерзанной человеческой плоти.

Угар еще не знал, какая падла подняла руку на знаменитого вора в законе и его родного дядю. Зато он знал, что лишился всемогущего покровителя. В последнее время он вполне мог обходиться без родственной опеки: у самого силы в избытке. Но это вовсе не означало, что смерть дяди останется безнаказанной. В ближайшее время он соберет свою братву и даст клятву найти и завалить ублюдка.

Лишь бы самому не склеить ласты. Но нет, раны вроде несерьезные. Выживет...

Часть третья

Глава первая

С большим спортом у Олеси не сложилось. Так и не сумела она достичь заветных высот. Не давался ей бег на лыжах, хоть плачь. Зато со стрельбой никаких проблем. Никто не клал пули в цель лучше, чем она. Но, увы, в биатлоне меткость не самое главное.

Как-то так сложилось, что вокруг нее собрались девушки-спортсменки, которым фортуна тоже не очень улыбалась.

Совместные тренировки цементировали дружбу. Они стали одной командой. Командой неудачниц.

Жила она в столице не ахти: хроническая нехватка денег, комнатушка у одинокой старушки на окраине – о более серьезном жилье и мечтать не могла. Сколько раз у нее возникало желание бросить все и уехать домой, в Задворск. Родители ее не бедствовали. Но она не могла бросить своих девчонок. Для нее они стали больше чем родные. А потом, в Задворске Леон. Он уже вышел из тюрьмы. И зол на нее наверняка, жаждет мести. Мама писала, что он вроде как в мафии. Стереть Олесю с лица земли для него раз плюнуть. Она боялась его...

Два крепыша подкатились к Олесе в июне девяносто пятого года. Она уже закончила институт. Подкараулили на улице, когда она возвращалась домой, и предложили сесть в машину. Она могла сладить с ними: как-никак у нее черный пояс по карате – никогда не забрасывала занятия. И девчонок своих к этому делу приобщила. Но крепыши не проявляли агрессивности. Они должны были доставить ее к одному, как было сказано, большому человеку. Поколебавшись, Олеся села в машину.

Бандитский авторитет сделал ей неожиданное предложение. Она должна была ликвидировать одного человека, крупного банкира. В физическом отношении она развита превосходно, голова работает хорошо, черный пояс по карате. Но, главное, она умела стрелять. Из-за этих достоинств ее и хотели нанять в киллеры.

На предложение Олеся ответила отказом. Не для того она родилась на свет, чтобы становиться наемным убийцей. Ей назвали цену за ликвидацию и дали срок подумать. Она подумала. И решила, что ничего страшного не произойдет, если мир лишится одного богача. Она убьет банкира и получит за это пять тысяч долларов – по ее разумению, это были огромные деньги. Конечно, когда решалась на убийство, ее мучила совесть. Но она успокаивала себя простой мыслью – если не она убьет банкира, то это сделает кто-нибудь другой. И этот «кто-нибудь», а не она, получит обещанные пять тысяч «зеленых».

Олеся решилась и получила заказ, а к нему снайперскую винтовку «СВУ». Калибр семь шестьдесят два, прицельная дальность восемьсот метров, вес четыре четыреста, десять патронов в магазине, прицел с четырехкратным увеличением. Словом, отличное оружие. Она влюбилась в него с первого взгляда.

Ей понадобилось всего два дня, чтобы в совершенстве овладеть этим оружием. С пристрелянной винтовкой она вышла на первое свое задание. И выполнила его – обезглавила правление банка и сделала сиротами двоих детей.

С винтовкой пришлось расстаться.

Почти все деньги Олеся вложила в свою команду. Лыжи новые купили, форму, снаряжение.

А потом снова заказ. Олеся пыталась отвертеться – но ее даже не стали слушать. Она, оказывается, уже зачислена в штат киллеров бандитской группировки. Делом она уже отметилась, и ее плотно взяли на крючок. Или работай на организацию, или отправляйся в следственный изолятор. Олеся понимала, что ее запугивают. В милицию бандиты ее не сдадут – кое-что она знает о них. Но прикончить ее могут запросто.

Пришлось снова выходить на дело. В этот раз она работала на выезде. Лидер бандитской группировки районного масштаба. С заданием Олеся справилась блестяще. За что получила девять тысяч долларов.

Это случилось в сентябре. А уже в ноябре очередной заказ. Олеся мастерски «сняла» из «СВД» одного «бригадира» на расстоянии семьсот пятьдесят метров. Не всякий профессионал может послать пулю точно в голову с такой дальности. Но у Олеси зоркий глаз, твердая рука, голова в режиме компьютера работает – все поправки с нулевой погрешностью выдает. Гонорар составил семь тысяч долларов.

Под Новый год ее криминальный шеф поручил ей ликвидировать одного крупного бизнесмена, охраняемого по высшему разряду. Оплата – десять тысяч «зелеными». Олеся быстро оценила ситуацию, сделала предварительные расчеты. Оптимальный вариант – выстрел с девятисот метров. При всем желании заказчик не смог бы в короткий срок найти снайпера, способного на подобный выстрел. Значит, Олеся вне конкуренции. И она смело подняла цену за голову бизнесмена до пятнадцати тысяч. Со скрипом, но ее условия были приняты. Заказ был исполнен, и расчет не заставил себя ждать.

Олеся уже состоялась как профессионал, мастер ликвидаций. И никакие угрызения совести ее больше не мучили. Убийства – это ее бизнес, на нем она делала деньги.

Так уж вышло, что об этом ее бизнесе узнали девчонки. Она думала, что те осуждать ее начнут, из команды погонят. Но нет, те попросили, даже потребовали подключить их к делу.

С тех пор Олеся и ее девчата представляют собой киллерскую команду. Биатлон как таковой отошел на второй план. Лыжная подготовка – это средство держать себя в отличной спортивной форме, не более того. Главное – стрельба. На нее был сделан основной упор. Снайперская винтовка Драгунова – этой штуковиной ее девчата учились владеть в совершенстве. Покровительство бандитского авторитета позволяло им не опасаться за свою безопасность со стороны ментов. Кроме стрельбы и лыж, девчата увлекались рукопашным боем. А еще раз в неделю с ними занимался бывший гэбист, специалист по физическим воздействиям – он натаскивал их по курсу специальной подготовки.

* * *

Два года назад это было. Апрель девяносто пятого. Андрон с Бобом в это время в Волгограде находились. Из Моздока за пополнением в командировку прибыли. В Чечне как раз война шла. С декабря девяносто четвертого они там были, ротами командовали. Командировка в Волгоград для них как отдых. И этот отдых стал драгоценным. Ведь они познакомились с такими чудесными девушками.

Саша и Алиса действительно были девушками чудесными во всех отношениях. Красивые, милые, нежные и добрые. Только происходили из состоятельной семьи. Их мать, кремень-женщина, владела сетью продовольственных магазинов – деньги сами шли ей в руки. Муж у нее был военным, но погиб, еще в Афгане. Ни Андрон, ни Боб не горели желанием знакомиться с будущей тещей. Как чувствовали, что она погонит их в три шеи. Не нужны ей такие зятья – без гроша за душой и к тому же офицеры. Так оно и случилось, когда через два месяца они взяли отпуск и прикатили в Волгоград. Только Саша и Алиса не собирались отваживать их от себя. Братья были их первой и настоящей любовью.

Можно было бы забрать сестер с собой, увезти хотя бы в тот же Задворск к родителям, там и свадьбу сыграть. И пусть их мать бесится. Ради любви Саша и Алиса пошли бы на такую жертву. И тогда бы их ждало жалкое существование. Ни кола ни двора, нищенская зарплата. Безнадега, одним словом. Какой же настоящий мужчина может желать любимой женщине такую жизнь?

Армия для Андрона и Боба до недавнего времени была смыслом жизни. Но теперь произошла переоценка ценностей. На первое место вышло материальное благополучие.

А как стать состоятельными людьми? Не в бандиты же идти?..

И тут подвернулся случай. Судьба свела их с одним отставным спецназовцем. Этот мужик был одержим идеей набрать команду из военных специалистов и организовать тайный учебный лагерь по подготовке боевиков неформальных вооруженных формирований. Попросту говоря, бандитов. Примеры уже были. Дельцы от военной науки зашибали на этом поприще неплохие деньги. В этой идее было рациональное зерно. Только Андрон тут же внес поправку.

«Никогда ничего не добиться, если быть на вторых ролях», – сказал он брату.

Боб полностью с ним согласился.

От предложения спеца они отказались. Но идея создать свой учебный центр по подготовке боевиков врезалась в сознание.

Отпуск их еще не закончился, а они уже прибыли в часть. Только для того, чтобы подать рапорт на увольнение. Отпускать их не хотели – как-никак отличные и перспективные командиры. Но они настояли на своем. Рапортам был дан ход.

Еще до того, как был подписан приказ об их увольнении, братья успели провести определенную работу. И после того, как они покинули ряды Вооруженных Сил, работа эта продолжалась. Они усиленно разыскивали специалистов. Уже к концу сентября они набрали крепкую команду из восьми бывших спецназовцев, готовых продавать свои знания.

Осень и зиму эта команда провела в поисках денег для создания лагеря. Отставные спецназовцы ничего не умели, кроме как воевать. А в стране, где криминал сидит на криминале и криминалом погоняет, всегда есть место применению их талантов. Главное, знать, где эти места, и уметь предложить свои услуги. Места находились и услуги предлагались. За неполных полгода Андрону и Бобу пришлось объездить пол-России и поучаствовать в бандитских разборках. Немало народу они загубили. Но угрызениями совести не мучились. Ведь не с детьми малыми воевали, не со стариками и женщинами. Они помогали бандюкам истреблять друг друга, за это им хорошо платили.

Вдобавок их команда получила известность в определенных кругах – это послужило им отличной рекламой. Они заработали деньги, что-то около ста тысяч долларов, получили практику ведения бандитских войн. И, главное, у них появились связи, которые очень им пригодились, когда в марте в глухих тамбовских лесах образовался тайный бандитский лагерь.

Первая партия «быков»-новобранцев прибыла из Твери. Дюжина ублюдков с мощными бицепсами, неуемными амбициями и полным отсутствием боевой подготовки. Через неделю братки уже пресмыкались перед инструкторами, слова лишнего боялись сказать. Курс специальной подготовки усваивался ими на «отлично».

Затем прибыла еще партия необученных крепышей. Затем еще и еще... Главари преступных группировок давали деньги и «сырье», взамен получали готовый продукт – бандитских спецназовцев. А стоило это немало...

Андрон и Боб прекрасно понимали, насколько криминален их бизнес. Да, они чувствовали себя последними негодяями, но ничего не могли с собой поделать. Им нужны были деньги. Любой ценой.

К лету лагерь перебазировался. Для «курсантов» передислокация была преподнесена в качестве науки, а для инструкторов она означала важный штрих в системе собственной безопасности. Больше всего они боялись попасть в лапы к ментам. Незавидная участь ждала их в этом случае...

Больше года Андрон и Боб крутились как белки в колесе. Об отдыхе и думать забыли. Все это время они не видели своих подруг.

Встретились они с ними в сентябре девяносто шестого. На крутом джипе в Волгоград прикатили, при «бабках», в солидном прикиде. Завидные женихи. Элеоноре Матвеевне, своей будущей теще, навешали на уши лапшу, сказали, что у них свой бизнес – торговля автомобилями. Деньги в карман идут хорошие, только приходится часто за границу мотаться. Этим и объяснили свое долгое отсутствие. Элеонора Матвеевна схавала эту фигню влет. Ее дочери постоянно твердили, что жить не могут без своих милых. И это на самом деле было так. Поэтому ей ничего не оставалось, как взяться за свадьбу.

Обе пары поженились под Новый год. И сразу же въехали в новый дом на две семьи. Коттедж строился общими усилиями: и братья в него свои деньги вложили, и их теща. Этот дом как бы закрепил их дружественный союз.

Саша и Алиса часто оставались одни, без мужей. Они свято верили, что те пропадают в заграничных командировках – подержанные автомобили из Германии в Россию перегоняют.

Андрон с Бобом приехали домой позавчера. С недельку побудут, а потом укатят в свой лагерь на целый месяц. Затем снова вернутся, но поодиночке. Сначала Андрон дома недельку побудет, затем Боб. Нельзя надолго оставлять лагерь без присмотра.

А лагерь у них огромный. Время идет – дело расширяется. Сейчас под ними только одних инструкторов около двух десятков. Из всех силовых структур специалисты: из бывшего КГБ, из ГРУ, из МВД, из ФАПСИ. Специалисты по внешней разведке, контрразведчики, ликвидаторы и телохранители высокого класса, эксперты-криминалисты, бывшие опера из уголовки, ну и, конечно же, спецы по телефонным и радиоперехватам. А «курсантов» около сотни. И за каждого в валюте платят. Хорошие «бабки» на счет идут. А счет основной за границей, так надежней...

– Скучала я без тебя...

Саша повернулась к мужу, потянулась и с озорной улыбкой запрыгнула в постель.

Дверь распахнулась от удара ногой. Андрон увидел двух мужчин в кожанках. Один держал его на прицеле «макарова», другой бряцал наручниками...

– Гражданин Степин, вы арестованы! – грозно выкрикнул один.

«Это конец... А где же пистолет?..» А пистолета у него как раз и нет...

Саша вскрикнула и быстро натянула на себя простыню.

– Куда ломитесь, козлы? – заорал на «гостей» Андрон.

Совсем оборзели менты. Нашли, когда двери ломать. Они бы еще в постель к жене забрались...

Но его никто не слушал. Тот, который с наручниками, вплотную подступил к нему.

– Руки!

Совсем молодой оперок. Непонятливый. Арестованного сначала нужно вырубать, а потом уже примерять на него браслеты. А он, недоделок, ждет, когда Андрон сам ему руки протянет. И к тому же перекрыл линию прицеливания своему напарнику. На какое-то мгновение перекрыл. Но Андрону этого хватило.

– А пошел ты! – заорал он, срываясь с места.

Мент с наручниками ничего не успел сообразить, как мощный толчок в грудь швырнул его на напарника. Андрон выиграл всего пару секунд. Но он успел их использовать.

Одна секунда – он запрыгивает на подоконник. Вторая секунда – закрывает лицо руками и выбивает телом оконную раму, в свободном падении опускается на землю со второго этажа.

Рядом опускается Боб. Так же в осколках битого стекла и голый. И занавеска сорванная за ним падает.

Вот так, если они близнецы, то и мыслить должны дуэтом. И события параллельным ходом развиваются. Менты пришли сразу за обоими. И они оба, в одно и то же время, выпрыгивают в окно. И приземляются вместе. Вот и скажи после этого, что разговоры о синхронном поведении близнецов полный бред...

Не сговариваясь, они стартовали с места и взяли курс на забор, за которым был соседний двор с выходом на параллельную улицу. Пятьдесят метров по копаному огороду они преодолели с трудом. Земля проседала под ногами, да и петлять приходилось. Шибко разозлили они ментов, и те начали палить по ним. Но пули пролетали мимо.

Через забор они перелетели как на крыльях. Не зря в училище сдавали на первый разряд полосу препятствий. За забором они наткнулись на женщину. Та стояла к ним лицом, в руках мокрое белье, глаза навыкате – слышала пальбу в соседнем дворе. Бельишко постирала, всю веревку почти им завесила, чуть-чуть осталось. А тут из пистолетов стрелять начали, а теперь вот двое голых мужиков как снег на голову.

– А-а!..

Боб на ходу схватился за веревку. Все, что висело на ней, за собой потянул. А там и джинсы мужские, и рубашки. Мокрые, правда, но высохнут.

Андрона одежда не волновала. Его внимание привлекла машина. Во дворе стояла новенькая «Нива». Водительская дверца открыта, за рулем мужик. Мотор работает, ворота нараспашку – сейчас закроет дверцу и отправится в путь.

«Ты уж извиняй, дядя!»

Он подскочил к мужику, схватил за волосы и вырвал его из машины. И сам занял место за рулем. Мужик поднялся с земли, сделал зверскую рожу и с ревом бросился на Андрона. Но получил пяткой в лоб и снова упал. На этот раз так быстро подняться не смог.

Боб запрыгивал в машину на ходу. Дорога была каждая секунда.

– Вот, блин, влипли! – процедил он сквозь зубы.

– Ага, по самые уши вляпались, – подтвердил Андрон.

– Накрылась наша лавочка...

Скорее всего да, накрыли менты их лагерь. И если не всех, то кого-то точно повязали. И адресок их разузнали. Звякнули в Волгоград, поставили на уши местных ментов. Опера сделали стойку и прискакали к ним домой. Только вот не совсем поняли менты, с кем связались. А потому и упустили добычу...

От квартала, где жили братья со своими женами, тянулась проселочная дорога на степные просторы. По ней и надо было бы уходить. Но Андрон решил иначе. Он вывел «Ниву» из частного сектора, оседлал междугородную трассу и взял курс на Ростов. К тому моменту, как они подъезжали к ментовскому КПМ, на них уже была пусть и мокрая, но одежда.

– А теперь молись, – сказал Андрон, сбавляя скорость до двадцати километров в час.

Возможно, операция «Перехват» уже объявлена. И тогда их заметут как родненьких. Но интуиция не подвела – братья беспрепятственно миновали милицейский пост.

В машине был установлен портативный телевизор. Антенна хорошо хватала волну – включай и смотри. Перед тем как бросить свой транспорт, из последних криминальных новостей всероссийского масштаба братья узнали о судьбе своего детища. Тайный лагерь был разгромлен ментовским спецназом. По телевизору шли кадры захвата инструкторов и «курсантов». Их бросали на землю, ударами раздвигали ноги, заламывали руки. Но из комментария братья также узнали, что захватили в основном бандюков-«курсантов». Почти все инструктора успели смыться – вот что значит профессионализм...

Андрон и Боб воспряли духом. Их команда не разгромлена. А место, куда те должны податься, они знали...

* * * Высоко взлетел Леон за последние два года. Ближайший сподвижник самого Графа, его преемник.

Пару месяцев он в больнице провалялся с тяжелейшей контузией. Потом еще столько же в санатории заграничном курс реабилитации проходил. И все время рядом с ним Наташа была. До постели дело не доходило, но ему и без этого хорошо было с ней.

А потом свадьба. Впервые она отдалась ему на брачном ложе. И ведь не девственницей оказалась. Грех молодости – так объяснила она. Один-единственный раз с мужчиной была. Со слезами на глазах ему об этом поведала. И он ей поверил. Хотел спросить, кто был этим мужчиной. Да неудобно как-то было...

@B-MAX1 = Сразу же после выздоровления Граф его к делу приставил. Частное охранное агентство он основал с двумя десятками филиалов по всему городу. Совершенно легальное предприятие, все документы по закону оформлены, не придерешься.

@B-MAX1 = Охранниками отставных вояк и ментов набрали, что-то около тысячи человек. Но это низшая каста, сторожа, так сказать. Их дело охранять объекты, как это раньше делали вохровцы. Следующую ступень занимали братки. В это предприятие влились почти все «бригады» Графа. Как контролировали они свои территории и снимали с них дань, так и продолжали это делать. Только уже это на вполне законных основаниях. У всех «быков» лицензии на охранную деятельность, оружие зарегистрированное – боевые пистолеты «ИЖ» и помповые дробовики. Транспорт все тот же: джипы, «БМВ» – все тачки на балансе предприятия, на легальном учете.

@B-MAX1 = Граф собственными руками слепил эту «конфетку» и на блюдечке, в качестве свадебного подарка, преподнес ее Леону. И испытующе глянул ему в глаза. Мол, смотри, не подведи...

@B-MAX1 = И Леон не подвел. В течение нескольких дней поставил «бригадиров» под свой полный контроль. Ведь он мог всего лишь числиться начальником над ними, и кое-кто на это надеялся. Но он стал начальником фактическим, любое его слово теперь воспринималось как закон. Выше его воли была только воля Графа. Но тот не лез в его дела, ограничивался общими указаниями.

@B-MAX1 = Подчинился Леону и Вагонетка.

@B-MAX1 = «Так и знал, что ты поднимешься выше...» – не зло и без обиды сказал он.

@B-MAX1 = Охранное предприятие «Ракита» – название, созвучное слову «рэкет», – навязало свои услуги всем коммерческим и финансовым структурам, которые контролировал Граф, – а он держал под собой почти все. Вплотную взялись и за государственные, и за частные предприятия, которые зависели от Графа постольку-поскольку. Алюминиевый и глиноземный комбинаты, нефтеперерабатывающий комплекс, речной порт, завод ювелирных изделий, деревообрабатывающие и ликероводочные заводы... В общем, все, что работало достаточно рентабельно, уже на легальной основе легло под «Ракиту».

В этом деле не обошлось без крови. У нефтеперерабатывающего комплекса, например, была крепкая столичная «крыша» – московские чеченцы его прочно держали. Даже Баул не хотел с ними связываться. Да и Граф терпел «чехов» до поры до времени. И с глиноземным комбинатом та же история. Его держала красноярская братва. Как же, комбинат этот обеспечивал сырьем алюминиевые заводы их края.

После расправы над Черняком и Таранью Граф окончательно впал в немилость у московских воров. Ему уже нечего было опасаться испортить отношения со столичным воровским миром. И это развязало ему руки. Несколько наездов на чеченцев, и от них только перья полетели. И красноярцев из Задворска погнал – нечего им тут делать. Нефтеперерабатывающий комплекс и глиноземный комбинат со всем их директоратом полностью легли под местную мафию.

У Графа был свой собственный и общаковый бизнес – вполне легальные предприятия. Казино, рестораны, гостиницы, магазины. Этим он занимался сам. Бекас контролировал незаконный бизнес – наркотики, фальшивая водка, оружие, девочки, автоугоны. Рэкет выпал из сферы его ответственности. Им теперь занимался Леон. А он замыкался напрямую на Графа. Одно это делало его крупнейшим авторитетом сообщества. Алыча держал в своих руках силовую и ударную мощь организации. У него были свои «бригады»: киллерская и карательная. В них был собран весь цвет мафии: бывшие спецназовцы из ФСБ и МВД. За «бабки» эти ребята готовы были мать родную продать. Продажные менты – звучит гадко. Но под их пресс лучше не попадать. В какой-то степени Леон подчинялся Алыче. Ведь его «бригады» – важная составляющая силовой мощи сообщества. Но с Алычой он держался на равных с самого начала, как только встал у руля «Ракиты».

Скоро будет два года, как он у этого руля. Его боятся, перед ним заискивают. И только Жорж не боится. Они с ним друзья, что бы ни случилось.

Жорж поднялся круто. Оптовые базы по всему краю, супермаркеты, торговые салоны. Целая империя. И он в ней император. Если проводить аналогию дальше, то Леон для Жоржа вроде бога. Он держит его фирму под своей «крышей», создает благоприятные условия для работы. Конечно же, за это он имеет свой процент. Можно было бы обойтись без этого, но Граф бы не понял. Каждый бизнесмен в городе должен отстегивать в общак, и Жорж не исключение. Правда, Леон и по части черного налога создавал ему щадящие условия.

С Наташей у него все хорошо. Душа в душу живут, не ссорятся и по разным кроватям не спят. Дом у них за городом, на берегу Изумрудного озера, в заповедном местечке, где вся элита криминальная особняки себе отгрохала. Граф, Леон, Бекас, Алыча, Гончар, еще несколько авторитетов. Их дома примыкают друг к другу и составляют как бы единую крепость. К «бандитскому» поселку так просто не подъехать, свой КПП есть, патрули по периметру дозором ходят. Охрана этого местечка в компетенции Леона...

Только со здоровьем у Наташи не все в порядке. Хандра ее какая-то одолевает. Одно время она собиралась всерьез заниматься модельным бизнесом. Дом моды, своя собственная коллекция, подиум, манекенщицы, слава, успех. Да и сейчас вроде собирается. Но только на потом это все откладывает. На психику ее что-то давит. Она и сама не знает что. Но хочет узнать. А потому и посещает раз в неделю одного психоаналитика. Кстати, ради этого она частную клинику основала – и психоаналитик, к которому она обращается, главный врач. Ее дело, кого на эту должность ставить. Главное, чтобы «лепила» избавил ее от хандры...

Глава вторая

– Значит, вы родом из Задворска... У вас и родители там живут?

– Да, мать и отец...

– Это хорошо...

Олеся не понимала, что в этом хорошего...

Очередного «работодателя» заинтересовал высокий профессионализм ее снайперской команды. Но еще большее значение имело место ее рождения. Задворск. Глухая провинция. Задворки былой Российской империи... Что у этого города может быть общего с Москвой?..

С ней разговаривал интеллигентного вида мужчина в очках. Он был доверенным лицом наркомафиози. Как зовут человека, которого он представлял, Олеся не спрашивала. Для киллера вовсе необязательно знать, кто заказчик, каков его статус и чем он занимается. А потом, меньше знаешь, дольше живешь...

– Вас интересует Задворск?

– Очень может быть... Но больше всего нас интересует его хозяин...

– Какого хозяина вы имеете в виду?

Олеся держалась с собеседником легко и непринужденно. Этим она как бы подчеркивала высокую степень своего профессионализма.

– В Задворске только один хозяин – криминальный. Выше нет никого... Вы, возможно, слышали о Графе...

О Графе Олеся слышала краем уха.

– Слышала. Но имею весьма смутное о нем представление...

– В вашем Задворске Граф – это все. Глава администрации края и мэр города, правительство края, милиция, суды – все под ним. Граф – это мафия. Мощная и непробиваемая...

– Я уже давно не была в Задворске...

– У вас есть возможность побывать на родине... Если вы согласитесь, мы поручим вам исполнить одно очень важное дело...

– Вы хотите, чтобы я ликвидировала Графа? – догадалась Олеся.

– Вы сообразительны...

– Профессия обязывает...

– Итак, вы согласны?

– Вы настолько уверены во мне, что поручаете столь трудное дело?.. Насколько я понимаю, ликвидация Графа – задача весьма сложная...

– Вы правильно понимаете... Граф очень печется о своей безопасности. Вы не поверите, но у него под контролем любой приезжий...

– А я местная... Поэтому на мой счет никаких подозрений...

– Совершенно верно... И потом, как вы говорите, у вас большой опыт работы...

– Двести тысяч...

– Что двести тысяч?..

– Две сотни тысяч долларов. Это моя цена...

– Не многовато?

– В самый раз...

– Хорошо, пусть будет двести... – легко согласился он.

И Олесе даже показалось, что она продешевила.

Она замахнулась на Графа, главаря могущественной региональной мафии. Насколько же мощный у него аппарат безопасности, если он сумел превратить Задворск в большую деревню, где на виду каждый приезжий?.. Олесе стало страшно. Но отступать было поздно.

– И накладные расходы... – Она не прочь была урвать и дополнительный куш.

Олеся получила аванс в сто тысяч и подробные инструкции.

На следующий день она выехала в Задворск. Вместе с ней туда отправились Маша и Галка. Они ее подруги и имеют полное право погостить у нее дома. Остальные девчата, если понадобятся, выедут в Задворск позже...

* * *

Они сошли на станции в ста километрах от Задворска. Андрон, Боб, а с ними еще семеро крепко сбитых парней с хмурыми лицами.

Это были и все, кто остался после разгрома тайной бандитской «учебки» и готов продолжать начатое дело. Все семь инструкторов собрались в условленном месте, где и ждали прибытия Андрона и Боба. И дождались. А ведь они могли их ждать под присмотром ментов – не исключалась такая возможность. Но братья рискнули: уж больно им не хотелось терять свою команду.

Андрон и Боб знали, кто правит криминальный бал в Задворске. Авторитет по кличке Граф. А по правую от него руку их старый друг – Леон. В городе его больше знали как Булата.

Круто поднялся Леон. В городе он теперь большая величина.

В Задворске мафия на недосягаемой высоте. Никто не может ей противостоять. Даже РУОП и то перед ней бессилен. Поэтому Андрон с Бобом и рванули сюда. Коли Леон примет их, облагодетельствует по старой дружбе, ни один мент не посмеет тронуть их, даже если они находятся во всероссийском розыске...

Леса вокруг Задворска дремучие. В них и затаится их команда. Оружие и деньги есть – будет чем отстреливаться в случае чего и на что продукты покупать. А Андрон и Боб тем временем выйдут на Леона. Они не сомневались, что тот примет их к себе.

Леон уже знал, чем занимались Андрон и Боб в последнее время. От ментов они ушли, но попали во всероссийский розыск. Леон догадывался, куда они могут податься. Поэтому и не очень удивился, когда братья вдруг всплыли в Задворске и запросили с ним встречи.

Он принял их в своем офисе.

Кабинет у него огромный, и комната отдыха не меньших размеров к нему примыкает. В ней мини-бар, кожаные кресла, диван, столик. Секретарша в короткой юбке за официантку – только успевает блюда менять. Андрон и Боб держатся свободно, излишней скромностью не страдают и аппетит у них отменный. А почему они должны чего-то стесняться? Ведь они здесь свои. Как было, так и есть. Время в их дружбе ничего не изменило.

– К себе я вас возьму, – сказал им Леон. – Ксивы липовые вам оформим, к делу пристроим. Спецы вашего класса мне не помешают. Менты к вам и близко не подойдут, отвечаю. Как у Христа за пазухой жить будете. И жен к себе выпишете...

– Мы вообще-то не одни... С нами еще семеро орлов, – сказал Боб. – Инструктора наши, крутые парни, любого сделают...

– Семеро, говорите, – задумался Леон. – И все крутые...

– Да круче не бывают... Можем твоих «быков» погонять, дело привычное...

– Нет, «быков» моих натаскивать есть кому...

Есть у Леона спецы, которым можно доверить «пехоту». Но нет спецов, которым можно доверить себя самого.

Конечно, телохранители у него имеются, и «бригады» под ним. Но если вдруг судьба повернется к нему задом и он лишится милости Графа, кто поддержит его в трудную минуту? И телохранители от него отвернутся, и «бригадиры» на хрен пошлют. Один он останется. Если, конечно, не грохнут втихую...

С Графом у него все на мази. Он официально считается его преемником. Если вдруг с Графом что-нибудь случится, вся его собственность перейдет к Наташе, а через нее к Леону. И верховная власть в организации достанется ему. Он наследник Графа. И ни разу не дал повода усомниться в своей преданности ему...

Но никогда нельзя знать заранее, какой финт может выкинуть судьба-злодейка. Соломки постелить бы не мешало. И этой соломкой могут стать Андрон с Бобом и их группа. Они станут его боевой единицей. И на Графа эта единица замыкаться не будет. Это будет его личная гвардия...

– Где сейчас ваши люди? – спросил Леон.

– В надежном месте в лесу...

– Круто вас менты за хобот взяли... Короче, ксивы получите на всех. А потом перебазируете свою команду в город. «Бабок» я вам накину – снимете хату или даже две, чтобы не тесниться...

– Да и в одной уместимся. – Понимает Андрон: лучше группу держать в одном месте.

Вместе с братьями в команде девять человек. Четырехкомнатная квартира им будет в самый раз. Хату можно под «общагу» оформить, например, для какой-нибудь воинской части – фиктивно, конечно. И бойцам офицерские ксивы надыбать. Участковый если вдруг нагрянет, тут же отвалит, когда ему удостоверения под нос сунут. Разборки чинить не станет, не его компетенция. А воякам вообще все по фигу. По крайней мере, военная комендатура вникать в тонкости уж точно не станет...

– А чего делать-то будем? – спросил Боб.

– Пока отдыхать. Водочку тянуть да с бабами озоровать. А потом посмотрим, что с вами делать... В общем, без работы не останетесь, это я вам гарантирую...

Сначала он должен присмотреться к команде Андрона и Боба, узнать, что она из себя представляет. И только после этого окончательно решать, ставить их себе на службу в качестве личной гвардии или нет... Если не решит, все равно найдет группе профессионалов достойное применение.

* * *

– Ну наконец-то дождалась...

Мама даже пустила слезу, встречая ее на вокзале. Олеся правильно сделала, что дала ей телеграмму.

– Да вот, приехала... – Олеся была рада встрече.

– Надолго? – окидывая ее подруг взглядом, спросила мама.

– Да с месячишко погостим...

– И то хорошо... Лишь бы ничего не случилось.

– А что может случиться?

– Как что? А Леонтий?.. Я же писала тебе, кто он...

– Да уж писала...

Леон чуть ли не главный бандит в городе. А мафия в Задворске очень сильна.

– Ты не бойся, он уже, наверное, все забыл...

Только она сама этому не верила. Должен помнить Леон – как-никак почти пять лет жизни она у него отняла. Но опустится ли он до мести?.. Все может быть...

Да ведь и она небезобидна. Вместе с Машей и Галкой они сила.

Отец молчал. Он только поцеловал Олесю и приветливо кивнул ее подругам. И сразу же взялся за багаж. А он был нелегок. Три тяжелые длинные спортивные сумки.

– Вы что, туда кирпичей наложили? – не удержался от вопроса отец, отрывая от земли первую сумку, самую большую.

– Книги там, – заученно ответила Олеся.

В одной сумке под всяким барахлом лежала снайперская винтовка. «В-94» – оружие нового поколения. Почти двенадцать килограммов весит, в боевом положении длина метр семьдесят, только ствол за метр зашкаливает. Калибр впечатляет – больше двенадцати миллиметров, мощный патрон. А прицельная дальность – вообще что-то невообразимое: две тысячи метров. Но и стоит эта штука почти десять тысяч долларов. Заказчик выдал ее в пользование безвозмездно, в счет накладных расходов. Зато теперь он мог быть почти уверен, что заказ будет выполнен. С такой винтовкой Олеся может выполнить любое задание.

В других сумках – по одной снайперской винтовке «СВУ». Это для Маши и Галки, на подстраховку. А еще в каждой сумке по пистолету. Бесшумный малогабаритный пистолет «ПСС» – вещь редкая и соответственно дорогая. И укороченный вариант винтовки «СВД» – тоже недешевое удовольствие. Но заказчик пошел и на эти расходы. А еще бинокли полевые у них в сумках есть, фотоаппараты специальные, рации, приборы ночного видения, звукоснимающие устройства...

Тяжелая ноша – неженское дело. Так думал отец, хватаясь за сумки. Но Маша и Галка разубедили его в этом. Они легко подхватили свои баулы и понесли их к машине. Отцовская «шестерка» должна была ждать их на площади перед вокзалом.

* * *

Леон все больше утверждался в подозрении, что с Наташей что-то не так. Вроде бы все хорошо. Или дома она целый день, или у матери гостит, иногда к отцу на огонек заглянет. Магазины и салоны мод не больно-то жалует. Если и бывает там, то только с Леоном. И в спортклубы всякие, на шейпинг, например, ее не тянет. Словом, она почти не бывает одна в тех местах, где есть соблазн оказаться наедине с каким-нибудь доморощенным плейбоем. Да и не интересуется она другими мужчинами, они как бы для нее не существуют. Ей и Леона хватает. До сих пор она не устает восхищаться его мужской силой. Хандрит она, то ей не так, это не этак. Но после каждого сеанса любви хандра на короткое время покидает ее. А потом снова... От хандры она лечится у какого-то психоаналитика. Помешались они все на этих аналитиках...

Нет у него повода думать, что она ему изменяет. И все же в последнее время червячок сомнения все чаще точит его. Избавиться от этого можно только одним способом: убедиться в невиновности Наташи.

Устроить слежку за Наташей не проблема. Загвоздка в другом. Он не может обращаться за содействием к посторонним. Слух пойдет, что Булат свою жену в неверности заподозрил, «наружку» к ней приклеил. Насмехаться над ним начнут. И Наташу в непристойном свете выставит. А вот сам проследить за ней он может. И «ординарца» своего к этому делу приставит.

Ординарцем он называл Микиту, своего личного водителя и телохранителя. Крепкий пацан – в рукопашном бою ему мало равных, стреляет виртуозно. Но главное его достоинство в преданности Леону. Только ему подчиняется, даже Граф ему не указ. И никто не сможет переманить его на свою сторону. Микита глухонемой от рождения. Говорить он умеет – через нос, читать тоже, слух нулевой, но умеет слушать по движению губ. Отвратить его от Леона невозможно. Люди, осознающие свою ущербность, никогда не меняют хозяев. Они им преданы до фанатизма. Микита как раз из таких. И ему можно доверить любую тайну – умрет, но не выдаст.

Сегодня у Леона по плану объезд территорий, с «бригадирами» нужно повстречаться. Но сначала надо «клопа» добыть и радиомаячок. Его охранное агентство – организация серьезная: и асы наружного наблюдения в ней имеются, и техника специальная в полном комплекте. От услуг специалистов Леон отказался. Но прибамбасы для «наружки» можно было бы позаимствовать. И все же он решил обратиться к другому, независимому, источнику.

Он знал, где можно раздобыть «клопа» и радиомаяк с прибором для определения координат. Только для этого нужно было ехать на железнодорожный вокзал. Не проблема – сели да поехали.

Мощный бронированный джип «Гранд Чероки» вел Микита. Кроме него, Леон с собой никого не взял. Он же и отправился за техникой. Леон остался в машине. Посидит минут двадцать без охраны, ничего с ним не случится.

Джип был припаркован к стоянке перед вокзалом, из его окон был виден парадный вход роскошного здания еще довоенной постройки. Из него выходили люди. С левой стороны от машины – стихийные владения таксистов-частников. Черный налог эти пройдохи отстегивают исправно – как сыр в масле катаются. Только вот непонятно, что за буза в их вотчине...

В одном месте между машинами собралась приличная толпа. Кто-то кричит и ругается, остальные молчат. И среди этих остальных Леон вдруг увидел знакомое лицо. Олеся...

Она, эта сука, упекла его на зону, сломала ему жизнь. За это она достойна сурового наказания. Но нет, Леон не схватился за ствол. И даже злости не ощутил. Да, Олеся накатала на него заяву в ментовку. Но не из ненависти, из-за любви. Она два года преданно ждала его из Афгана. А Леон в Наташу влюбился, на Олесю наплевал. А она решила бороться до конца. Дура она, сука, наконец. И тем не менее ее можно понять. Он ведь действительно совратил ее, спал с ней, с несовершеннолетней. А потом его жизнь сложилась удачно. Теперь Леон большой человек, все у него есть. И, главное, Наташа с ним. Самая большая мечта в его жизни сбылась...

А Олеся пусть живет своей жизнью. Бог ей судья...

И все же что там за буза среди таксистов?

Леон вышел из машины, вклинился в толпу.

– Что за шум, а драки нет? – спросил он грозно.

В Задворске его боятся. Имя Булата известно далеко за пределами города. Но не все его знают в лицо. И все же среди частников нашелся сведущий человек. «Булат, Булат, Булат...» – шепотом разнеслось по толпе. И все стихло. Только один мужик, показавшийся Леону знакомым, продолжал бушевать. Да это же отец Олеси.

– Да вот, тачку угнали... – угодливо пояснил Леону один из частников.

В его голосе слышалось злорадство.

– Не будет ставить где попало... – торжествующе добавил он.

Леон посмотрел на Олесю. Их взгляды встретились.

В ее глазах он увидел растерянность. Никак не ожидала его здесь увидеть. Испуг тоже был. Но он тут же исчез. Растворился в силе, которую излучал ее взгляд. Да, изменилась она, не по-женски крутая. Видно, жизнь потрепала...

– Привет, – как ни в чем не бывало поздоровался он, подходя к ней.

Краем глаза он видел, как перекосило ужасом лицо ее матери.

– Привет, – стараясь скрыть смущение, ответила Олеся.

– Давно не виделись...

Враждебности в его голосе не было. И она это заметила, а потому немного расслабилась.

– Давно...

– Сколько лет, сколько зим... И сколько из них на зоне... Да ты не напрягайся, все это в прошлом... Кто старое помянет, тому глаз вон... Забудем?..

– Забудем... – медленно и с удивлением проговорила она.

Наверняка наезда ждала. А он к ней по-доброму...

– Что тут у вас стряслось?

– Да отец с мамой ходил меня встречать, – Олеся начала растормаживаться. – Машину здесь бросил. Приходим, а ее того, тю-тю...

– Марка машины и номер?.. – покровительственно посмотрел на ее отца Леон.

Тот засуетился, достал из кармана портмоне, вынул из него технический паспорт. Леон забрал ламинированный кусок картона и барским жестом сунул его себе в карман.

– Техпаспорт в машине будет лежать. Сегодня или завтра ее вам на блюдечке с голубой каемочкой доставят...

– Спасибо, молодой человек! – рассыпался в благодарностях отец Олеси.

Леон еще раз глянул на Олесю, подмигнул ей и растворился в толпе. Она провожала его полным изумления взглядом...

* * *

Наташа ощущала себя последней шлюхой, и это доставляло ей боль...

К Леону она относилась хорошо. Заботилась о нем, в постели вела себя с ним, как подобает любящей жене. Семейная жизнь у них ладилась – отец был доволен. Да и ей самой нравилось ощущать себя женой настоящего мужчины: сильного, уверенного в себе, облеченного властью. Только вот беда, любила она его не так сильно, как Павла Андреевича.

Павел Андреевич – ее безумие, ее сумасшествие. Их любовь была порочной с обеих сторон. Он любил свою семью, она была привязана к Леону. Они не имели права быть вместе. Но порок неудержимо тянул их друг к другу.

Первое время Павел Андреевич пытался спрятаться от нее. Иногда ему это удавалось. Но от себя ведь не убежишь. Они снова оказывались вместе. Только после их первой встречи, с тех пор как он позорно удрал от нее, они долго не сближались. Павел Андреевич боялся навлечь на себя беду, да и Наташа побаивалась Леона. И тогда она пошла на хитрость. Уговорила отца построить небольшую частную клинику, оборудовать ее по последнему слову медицинской техники и оформить на ее имя. Что и было сделано. Павел Андреевич стал главным врачом. Но и это еще не все. Из нейрохирурга он вдруг переквалифицировался в психоаналитика. Наташа не знала, насколько хорошо он может влиять на психику других людей, но с ней он творил чудеса. С ней он работал методом сексотерапии. Они запирались на ключ в его кабинете, уединялись в комнатке-закутке с раскладным диваном и предавались любовным утехам.

Ее визиты к Павлу Андреевичу считались лечебными, и никто ни в чем их заподозрить не мог. К тому же она являлась владелицей клиники, а он главным врачом. Они имели полное право встречаться на его рабочей территории...

Павел Андреевич лежал на спине и жадно курил. Ей приятно было вдыхать аромат его дорогих сигарет, смешанный с волнующим запахом разгоряченного тела.

– Мне пора. – Она нашла в себе силы подняться с постели.

Наташа оделась, привела себя в порядок. Павел Андреевич собрал постель, сунул ее в шкаф, диван вернул в исходное положение. И в комнатке на скорую руку прибрался. Никакая мелочь не должна была навести постороннего человека на мысль, что здесь недавно занимались сексом.

Для порядка она присела в кресло в его кабинете. Он занял место за своим столом.

И в это время в дверь постучали.

– Войдите!

Павел Андреевич нажал на кнопку, и задвижка, сдерживающая дверь, бесшумно отошла в сторону.

Дверь открылась, и на пороге возник Леон. Внутри у Наташи все оборвалось. Никогда еще Леон не был в этой клинике, разве только на презентации. Его лицо было бесстрастным, как всегда, и она успокоилась.

– О, я приветствую вас, Леонтий Геннадьевич!..

Радость Павла Андреевича была искренней. Еще бы ему не радоваться. Ведь если бы Леон появился здесь минут пятнадцать назад...

– Здравствуйте, Павел Андреевич. – Леон подошел к нему, протянул руку.

Он поздоровался с ним, но ладонь из руки выпускать не торопился. Мало того, с такой силой сжал ее, что на лице у Павла Андреевича проступила бледность.

– Как психическое состояние моей жены? – Он вывел его из-за стола и поставил прямо перед собой.

В его голосе ощущалась издевка.

– Ничего...

Лицо Павла Андреевича скривилось от боли.

– Сексотерапией занимаетесь?

Вопрос прозвучал как бы безобидно. Но Наташа едва не упала в обморок. Ужас сковал ее тело.

– Не понял, – Павел Андреевич изобразил искреннее удивление.

– Секс – дело святое. – Леон не злился. Напротив, он был само великодушие. На его губах играла улыбка. Но в глазах был смертельный холод. – Вы можете применять его для лечения своих пациентов... Но вы должны знать, с кем можно, а с кем нельзя... Вы же, наверное, знаете, кто я...

– Да, конечно...

– Вы знали, что я опасный человек. И тем не менее рискнули...

– Я не понимаю, о чем вы...

– Зато я понимаю... Вы рисковый человек, Павел Андреевич. Такие, как вы, принимают смерть с улыбкой... Микита!

Из-за спины Леона показался его телохранитель. В его руке появился длинный пистолет с глушителем.

Наташе стало жарко. Мысли спутались, сознание затуманилось. Она смотрела на пистолет безумными глазами. И ничего не могла сказать.

– Нет, не надо! – завизжал Павел Андреевич. – Ничего не было, клянусь вам...

– Нельзя клясться ложью... Микита!..

Телохранитель Леона навел на Павла Андреевича пистолет.

– Не надо! Пощадите!..

Леон отпустил его руку, и он бухнулся перед ним на колени. Но ничего уже не могло помочь ему – Наташа это знала.

– Может, вы, Павел Андреевич, уже не помните, каким местом прикладывались к моей жене... Так я вам сейчас напомню...

Леон подал знак, и Микита сместил ствол пистолета ниже. Выстрела Наташа не услышала. Только лязг металла, а затем дикий вопль Павла Андреевича. Пуля попала ему в причинное место... самое... Он обхватил его руками и смотрел на Леона глазами, полными ужаса и боли. На пол стекала кровь.

Наташе показалось, что она сходит с ума.

– Дорогая, нам пора! – Леон посмотрел на нее чуть ли не влюбленно.

Его сатанинское хладнокровие вселяло в нее дикий ужас. Вместо его глаз она вдруг увидела две змеи. Вот-вот они выскочат из глазниц и вопьются ей в лицо... Она находилась на грани умопомешательства.

Леон протянул ей руку, и она автоматически взялась за нее.

– Пошли, любимая, – он повел ее к выходу.

Уже в дверях она услышала еще один щелчок пистолета. Резко обернувшись, она увидела, как Павел Андреевич заваливается на пол. В его голове зияла огромная дыра. Волосы и пиджак забрызганы черной кровью и серым веществом...

Сознание помутилось. Она вырвала руку и побежала по пустынному коридору. Она не понимала, куда бежит, поэтому скоро уткнулась в угол в конце коридора.

Наташа обхватила голову руками, громко застонала и опустилась на колени. Когда убрала руки и открыла глаза, увидела перед собой какое-то чудище. Нос пятаком, глаза свинячьи, туловище волосатое, из-за спины выглядывает хвост с кисточкой на хвосте, на ногах копыта. Только на голове у него не обычные рожки, а огромные ветвистые рога. Лось-рогоносец...

Наташа засмеялась. Безумный смех заполнил всю ее. На месте чудовища с хвостом она видела Леона, своего мужа. Потом она забыла, чем вызван ее смех. Но продолжала смеяться. В ее сумасшедшем взгляде не было проблеска живой мысли...

* * *

Все-таки она ему изменяла. Со своим психоаналитиком. Прицепил Леон ей «клопа» на воротник, Микита маячок под бампер ее машины установил. Слышал Леон, как его сучка-жена стонала под врачом. А джип уже несся к клинике. Приехали, когда все было кончено, – в том самом мерзком смысле...

Леон с трудом сохранил самообладание. Его бы воля, он сам с кулаками набросился бы на ублюдка. Но гнев – удел слабых. А он даже в тот роковой для него момент хотел выглядеть в глазах предательницы-жены сильным мужчиной.

Леон собирался серьезно с ней поговорить. Может, этот доктор какой-то психотропной гадостью ее напичкал, этим и затянул в постель. Но уже в клинике у Наташи «задымился шифер». Сначала она смеялась как полная идиотка. Потом посыпались откровения. Типа, всю жизнь она этого доктора любила. И он был ее первым мужчиной. В ее безумных глазах уже стояла пустота. Но язык жалил бойко, остро. Она издевалась над ним. Микита заломал ее, силком затащил в машину, отвез домой. Там она уже не кричала, не бесилась. Она молчала и смотрела куда-то. А потом стала бросаться на Леона с ножом. Пришлось вызвать «неотложку».

Наташа сейчас в психбольнице, у нее серьезнейшее расстройство психики. Еще неизвестно, вернется ли к ней рассудок... А Леон сидит в своем офисе. Пьет мартини и смотрит в окно. Он ждал звонка от Графа. И дождался.

– Встретимся сегодня в семь в кафе «Изумрудное озеро»... Важный разговор...

Кафе «Изумрудное озеро» – уникальное заведение. На берегу озера, в окружении нескольких домов криминальной элиты Задворска. Тех самых домов, где жили Леон и сам Граф. Они бы могли встретиться в чьем-нибудь доме. Но Граф предпочел кафе в закрытом криминальном городке.

* * *

Два здоровяка в камуфляже и армейских полусапожках прошли под самым ее носом, едва не наступив ей на голову.

– У нас все в порядке... – донесся до нее удаляющийся голос одного. По рации начальнику караула докладывает.

Хорошо стерегут Графа, ничего не скажешь. На бронированном «мерсе» ездит, охраны с ним полно. На людях не показывается, если не уверен, что поблизости нет снайпера. Не дремлет его служба безопасности, и когда он дома. Берлога у него будь здоров. Трехэтажный дом с бронированными окнами, да еще со всех сторон другими особняками окружен. К городку, где он обосновался, не подобраться – колючая проволока в два ряда, сигнальные мины, биочувствительные датчики. И патрули вооруженные по внешнему и внутреннему периметру. Через КПП и на танке не прорвешься – вмиг из гранатометов расстреляют.

Но Олеся не унывала. Особенно после того, как нашла изъян в системе его безопасности. Мафиозный городок на берегу озера находится. А в городке кафе одно есть с выходом на озеро. И в это кафе иногда заглядывает Граф. Нравится ему там, что ли? С охраной там появляется. Но стерегут его не больно-то. Как будто он и без того в глубоком тылу...

Тыл-то глубокий, да только со стороны озера не очень защищен. Без малого два километра до противоположного берега. Как снайперу дотянуться до Графа с такого расстояния?.. И все же берег этот охраняется. Раз в полчаса патруль вооруженный сюда заглядывает, обход делает.

Вот и сейчас прошел. Да только невдомек этим двум баранам в камуфляже, что снайпер в каких-то двух шагах от них был. Олеся под бревно замаскировалась. На голой земле лежит, сверху маскировочная сеть и кустарник. Если не шевелиться, то хоть рядом проходи – не заметишь.

Не сахар, конечно, вторые сутки в засаде торчать. Но работа есть работа. Машка и Галка тоже в засаде. Но они подальше от озера. Патрули мимо них не ходят, зато попадают в их поле зрения. Если Олесю вдруг обнаружат, они ее огнем из своих винтовок прикроют. Но главная их задача в том, чтобы вовремя о приближении патруля по рации сообщить...

Патруль прошел мимо. Олеся достала бинокль и прильнула к окулярам. И вовремя.

На летней террасе кафе, нависшей над водой, в креслах сидели двое. И один из них Граф. И второго Олеся узнала. Это был Леон. Мощные фигуры телохранителей маячили шагах в десяти за их спинами. Видно, разговор двух боссов не должен был касаться их ушей...

Леон... Все-таки не удалось ей избежать встречи с ним. Думала, все, пропала. Но нет, пронесла нелегкая. Леон, оказывается, не таил на нее зла. Мало того, отцу помог вернуть украденную машину. Только вот встречи с ней, с Олесей, не искал... Ну, это его право...

Олеся вытащила из-под себя винтовку. Привела ее в боевое положение.

Сердце бьется в обычном ритме, кровь спокойно струится по жилам, дыхание ровное...

* * *

– Значит, Наташа тебе изменяла... – глядя в никуда, сказал Граф. – Это плохо...

– Да уж, хорошего мало... – кивнул Леон.

– Может быть, дело не в ней, а в тебе?

Ну вот, нашел на кого стрелки перевести...

– Может, и во мне, – не стал отрицать он.

С Графом лучше не спорить.

– Я понимаю твои чувства, Леонтий. На твоем месте я тоже застрелил бы подлеца...

С убийством врача у ментов появился очередной глухарь. Дело можно было раскрыть в пять секунд. Но раскрывать его не будут. Или даже раскроют, но спишут на кого угодно, только не на Леона. Менты не дураки, хорошо знают, на кого можно тявкать, а на кого нет... Но если Граф захочет, у Леона будут серьезные неприятности. Как псы цепные, менты на него накинутся. Но Граф этого не хочет...

– Я все понимаю... Но эта канитель погубила мою дочь. Она в психушке, считай, вычеркнута из жизни...

В голосе Графа звучала тоска. Он очень любил Наташу. Но ведь она сама виновата. Леон всего лишь исполнил свой мужний долг – застрелил ее совратителя. Не своими руками, но все же...

– Я звонил в Москву, завтра здесь будут специалисты высочайшего класса...

Леон действительно вызвал в Задворск светил науки. Больших денег они стоят, но это ерунда. Главное, они должны вылечить ее. И они сделают это...

– Боюсь, даже самые крутые специалисты не помогут ей... Хотя всякое может быть...

– Будем надеяться...

– Знаешь, Леонтий, я ведь своими руками готов был задушить тебя, когда с Наташей беда стряслась. И убил бы... Да вовремя опомнился. Ты-то ни в чем не виноват. Обстоятельства, мать их туда... В общем, все остается как было. Все мое состояние переписано на дочь. А потом организация... Короче, если со мной что случится, семейное дело ляжет на тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю...

– Да, конечно...

– Так что все остается в силе... Ладно, поговорили, и будет...

Граф поднялся со своего места, повернулся к нему спиной и сделал шаг по направлению к кафе. Леон собрался последовать за ним. И вдруг случилось невообразимое. Голова Графа разлетелась вдребезги. Это было что-то жуткое – куски черепной кости, кровь, мозги. Обезглавленное туловище Графа медленно оседало на землю.

Со всех сторон к нему стали сбегаться телохранители. Но Графу они уже ничем помочь не могли.

Несколько секунд Леон простоял в оцепенении. Не сразу он понял, что произошло. А когда понял, выхватил из-за пояса рацию и связался с начальником охраны городка. Нужно было немедленно послать на другую сторону озера усиленный патруль и перехватить снайпера.

Почти два километра расстояния преодолела пуля. И точно легла в цель. Стрелял явно суперпрофессионал, из какой-то супервинтовки. А раз так, Леон был уверен, что снайпера догнать не удастся...

Глава третья

«Король умер – да здравствует король!» Граф погиб от снайперской пули. Леон должен был занять его место. Да только не все складывалось так, как он хотел.

Никто ему пока ничего не говорил, но он чувствовал, что вокруг него зреет недовольство. Лично против него никто ничего не имел. Он на деле доказал силу своего авторитета. С его воцарением на место «пахана» организация оставалась такой же монолитной, как и была. Но кто-то пустил слух, что убийство Графа – дело рук Леона. И жену свою в психушку он упек неспроста. Расклад, типа, такой: Графа нет – все состояние переходит к дочери, а та в дурдоме, значит, не дееспособна. А потом, Леон – преемник Графа на месте «пахана». Получается двойная выгода: и общаковая собственность, и лично графская – все это переходит к нему вместе с верховной властью.

Леон не чувствовал за собой вины. Наташу свели с ума стечения обстоятельств. Графа грохнули старые враги. Он здесь ни при чем. Но у него не было доказательств своей невиновности.

Все началось с того, что Бекас и Алыча срочно потребовали схода. Он и без того должен был состояться сразу после похорон Графа. Но те торопили события. А кроме того, сегодня утром Леона побеспокоили менты. С ним они обращались вроде бы вежливо. А вот с Микитой все было по-другому. Не обращая внимания на недовольство Леона, они предъявили ему обвинение в убийстве гражданина Булыгина, закоцали его в наручники и увезли в отделение. Микиту он «отмажет». Но факт оставался фактом – кто-то уже начал против него игру. Только не все пока удалось – менты должны были взять Леона, но побоялись. Пока...

Завтра похороны Графа. А сегодня вечером сход. Соберутся только Леон, Бекас, Алыча, Гончар. И еще будет Адвокат – доверенное лицо Графа во всех его делах, в том числе и теневых, а также его советник.

Сход решено было провести в городе. Выбор пал на казино «Рояль». Здесь было все необходимое для тайной встречи самых высоких авторитетов.

Каждый приехал в сопровождении целой свиты «торпед». Бекас привел за собой два десятка отборных «пехотинцев» из «личной гвардии». Алыча поставил на стреме всю свою карательную «бригаду». Гончар всегда отличался скромностью – он взял с собой лишь штатных телохранителей.

В казино пускали только авторитетов. Боевики оставались снаружи. Часть из них стояла возле машин, часть оккупировала близлежащие кафешки, используя их в качестве наблюдательных пунктов.

Общий порядок вокруг казино и внутри обеспечивала специальная «бригада», подконтрольная Леону. Только Леон не доверял никому: он опасался предательства. Слух, компрометирующий его, будоражил умы всех, в том числе и рядовых членов организации. У него были все основания опасаться заговора. И Алыча, и Бекас рвались на место Графа. И если их поддержат Гончар и большинство «бригадиров», тогда пиши пропало. Если уже тайно не поддержали...

Но вот Андрон и Боб не должны были его предать при любом раскладе. Они и их спецгруппа целиком зависят от Леона. Кроме него, они никого не знают. И о них никто не ведает. Даже Жорж.

Андрон, Боб и семеро бывших спецназовцев жили в отличной четырехкомнатной квартире. Как и обещал, Леон снабжал их и деньгами, и выпивкой вкупе с закуской, и телок им классных привозили. По высшему разряду оттянулись боевики. Только недолго им кайфовать пришлось – всего неделю. А потом пробил их час. В конспиративной квартире, снятой в том же доме, их ждал арсенал, заботливо приготовленный Леоном на время «Ч». Омоновский камуфляж, бронежилеты типа «антикалашников», каски, суперавтоматы «ВАЛ» с глушителями, снайперскими прицелами и лазерными целеуказателями, радиопереговорные устройства, пистолеты «гюрза», по две «лимонки» «Ф-1» на каждого бойца. Оружие и экипировка первоклассные, для крутого спецназа – не просто их было достать и недешево. Но Леон не скупился.

Он еще не знал точно, для чего нужна ему эта группа: для нападения или обороны. Но она ему понадобится, он шкурой чувствовал.

В полном боевом снаряжении все девять человек разместились в двух джипах «Рейндж Ровер». Машины тайно заняли места неподалеку от казино «Рояль». Боевики под началом Андрона и Боба замерли в ожидании условного сигнала. Их было два. По первому они должны были пролить свою и чужую кровь на подступах к казино и внутри. По второму – рвать когти.

Леон занимался рэкетом, имел с этого собственный довольно значительный процент. Имел он и долю от бизнеса в нескольких крупных коммерческих компаниях. Словом, деньги у него были. Около полутора миллионов долларов лежали на счетах в заграничных банках. И пол-«лимона» «гринов» хранились в тайнике, о котором не знала даже жена. Сейчас эти деньги находились в одном из джипов, спрятанные в запаске...

* * *

Жорж нутром чувствовал неладное. Он знал, что Граф приказал долго жить. Знал и о том, что Леон собирается занять его место и для этого отправился на сход авторитетов обезглавленной банды. А еще он успел узнать, что Леона чуть ли не обвиняют в смерти Графа. И то, что его жена тронулась умом, также ставят ему в вину. Над головой Леона собралась грозовая туча.

Перед тем как отправиться на сход, Леон заглянул к нему. Посидел с полчасика, выпил немного виски и ушел. Прощаясь, он смотрел на Жоржа так, будто видит его в последний раз.

Место схода – казино «Рояль». Леон не должен был ему этого говорить. Но он сказал. И только через час после того, как он ушел, Жорж понял, зачем он это сделал.

Леон стоит во главе мощной преступной организации. Тысячи людей под ним. Но, в сущности, он один. Никто не застрахован от предательства, в том числе и он. И только на своих друзей он может положиться.

Друзья должны выручить его из любой беды. Андрона и Боба нет. Остался только он, Жорж. И он не имеет права сидеть сложа руки. Он должен действовать...

Какая-то сила подняла его с кресла, вышвырнула из офиса и бросила в утробу джипа «Линкольн Навигатор».

– Казино «Рояль»! – бросил он водителю и поудобнее устроился на переднем сиденье.

Обычно он ездил на заднем справа. Телохранители располагались спереди и сзади слева. Но сегодня им обоим пришлось занимать задние места.

К казино «Рояль» Жорж летел как одержимый. Он плохо понимал, в чем заключается его миссия. Помочь Леону он ничем не мог: не по зубам ему его соперники. Но он твердо знал одно: в роковой для Леона момент он должен быть неподалеку от него...

На одном из светофоров джип затормозил прямо перед пешеходным переходом. И вдруг Жорж увидел Олесю. Она шла с двумя подругами. Ее лицо было озабоченным...

Как будто ветер из далекого прошлого ворвался через приоткрытое окошко. На Жоржа нахлынули воспоминания. Он, Олеся и Леон. Как давно все это было...

Жорж приоткрыл дверцу и высунулся наружу.

– Олеся!

Она услышала его, остановилась. Посмотрела в его сторону и узнала.

Жорж вышел из машины, направился к ней. Она улыбнулась ему...

Олеся не красавица – он это знал всегда. Только это не мешало ему любить ее. Есть в ней какая-то сила, которая притягивает его к ней...

И сейчас он ощутил ее притяжение.

– Привет, Жорж!..

– Рад тебя видеть, Олеся...

Он взял ее за руку и вместе с ней сошел с проезжей части.

– Что такой взволнованный?

– Да у Леона проблемы... – Он сам не знал, зачем ей это сказал.

– Что с ним? – напряглась вдруг Олеся.

– Проблемы у него большие... О Графе слышала?

– Да вроде...

– Убили Графа. А Леона в этом винят...

– Это плохо... – задумчиво проговорила Олеся.

«Ей-то что до этого?»

– Как у тебя-то дела?

– У меня, Жоржик, все в порядке... А ты, я слышала, крутым бизнесменом стал...

И Олеся посмотрела на его красавец «Линкольн».

– Вроде того...

– Спешишь куда-то?

– Спешу...

– А чего стоишь? Езжай... И мне по своим делам спешить надо...

– Тогда расходимся. Пока!

Он повернулся к ней спиной и двинулся к машине.

– А мы с тобой давно разошлись... – услышал он.

Это она об их несостоявшейся свадьбе. Значит, помнит и простить ему не может... Ну так сама во всем виновата...

* * *

– Я не знаю, о чем тут базлать? Свои Графа завалили, больше некому...

Бекас агрессивно глянул в сторону Леона.

Сход превратился в банальную разборку. Леон против Бекаса и Алычи. Гончар и Адвокат пока придерживались нейтралитета. Но уже то, что они не вступались за Леона, говорило о многом.

– Скажи, Булат, чего тебе не хватало?.. Чо, «паханом» так хочется стать?

Алыча намеренно провоцировал его. Но Леон не реагировал на его выпады. Он делал вид, что ничего не происходит. И якобы ждал, что скажут Адвокат и Гончар. Но те хранили молчание. Ситуация обострилась до предела. Еще немного, и пойдут прямые обвинения. Вернее, уже пошли...

– «Косяк» ты упорол, Булат. Жене своей «шифер» сорвал, Графа под пулю пустил...

– Моя вина в одном. – Леон резко и в то же время с достоинством поднялся с места и впился в Бекаса убийственным взглядом.

Только тот не больно-то испугался. Чувствует сильную поддержку, не иначе.

– Моя вина в том, что киллера прозевал. На моей он совести...

– Сам нанял, сам и прозевал... – зло сощурился Алыча.

Адвокат и Гончар едва заметно кивнули, соглашаясь с ним. Это была катастрофа.

Он может говорить в свое оправдание что угодно, но ему никто не поверит. Все против него – он обречен. Сейчас каждый из них обвинит его в гибели Графа. Это уже не разборка, это «правилка». Поставят его на понятия, и все дела. Приговор могут привести в исполнение тут же. И ни Андрон, ни Боб ему не помогут. Далеко они. А нож близко...

Леон понял, что пропал. Но самообладание сохранил.

– Гонки все это. Не нанимал я киллера... Его другой нанял...

– Кто? – Брови Гончара поползли вверх.

– В отличие от некоторых, порожняки гонять я не буду. – Леон обвел тяжелым взглядом Бекаса и Алычу. – У меня есть доказательства...

– Это интересно...

– Аудиокассета с записью одного очень содержательного разговора...

Леон блефовал. Это был его единственный шанс остаться в живых. И не важно, что он выйдет из игры...

– Она не здесь, в машине... Дам команду, ее принесут...

Никто особенно не насторожился, когда Леон направился к двери. Он приоткрыл ее. Вроде телохранителя своего позвать хотел. Но не позвал. Сам шагнул за дверь, гордо и независимо прошел через холл, вышел на улицу. Перед этим успел нажать на кнопку на часах.

Бросать «личную гвардию» в бой равносильно самоубийству. Слишком хорошо охраняется казино. Оставалось одно – делать ноги.

По сигналу один из двух джипов с его «личной гвардией» подрулил к зданию казино и затормозил как раз напротив входа.

Его машина с личным водителем и телохранителями осталась на стоянке. Про нее он сейчас просто забыл. Ему нужно было забраться в этот джип, где впереди для него припасено было место. Но как забраться, если на тебя смотрят десятки бдительных глаз? «Быки»-охранники задержать его не могут – как-никак он самый крутой авторитет в организации. Но, возможно, все они уже на стороне заговорщиков. И по рации получают сигнал остановить его. Или расстрелять на месте... Леон медленно и с достоинством подошел к машине, открыл переднюю дверцу. Он считал каждое мгновение. И вот он в машине. «Вперед!» Водитель ударил по газам, джип сорвался с места и на бешеной скорости помчался прочь от казино.

Ни штатные охранники, ни «торпеды» Алычи и Бекаса стрелять в Леона так и не стали. Не было на это команды. А когда она поступила, было уже поздно: джип скрылся из виду. За ним устремилась и вторая машина...

* * *

Жорж уже подъезжал к казино «Рояль», когда ему навстречу на полной скорости пронеслись два «Ровера». На переднем сиденье первой машины находился Леон.

– Давай за ними! – крикнул Жорж водителю.

Он не гонится за джипами. Он просто присоединяется к ним.

Пока его машина разворачивалась, он набирал по «сотке» номер мобильника Леона.

– Леон! Дружище! Это Жорж!

Леон любил Жоржа. Не зря же заехал к нему, перед тем как отправиться на сход. Но сейчас его вовсе не обрадовало появление друга в эфире.

– Извиняй, братан, не до тебя!

– Я понимаю, в оборот тебя взяли... Я за тобой еду...

Леон уже собирался захлопнуть крышку телефона, но последняя фраза удержала его от этого.

– Что?!.

– Глянь, джип у тебя на «хвосте». «Линкольн»... Это я за тобой трясусь...

– Ты чо, блин, рехнулся на хрен? – заорал Леон. – Ты хоть врубаешь, в какое дерьмо лезешь?..

– Я все понимаю, Леон... – Голос Жоржа звучал на удивление спокойно. – Но мы должны быть вместе... Вспомни Афган!

– Жорж! – почти застонал Леон. – Тут тебе не Афган, тут круче, поверь мне...

– И все же я еду с тобой...

– Ехал бы ты на хрен, Жорж...

– Туда пусть твои враги едут... Леон, я держусь за тобой. На этом точка...

Жорж «спрыгнул» со связи.

И тут же мобильник запиликал снова.

– Булат, ты чо, в натуре, кинул нас? – послышался хрип Бекаса. – Чо, волк позорный, ссышь по понятиям перед братвой ответить...

– А не пошел бы ты в жопу!..

Оправдываться и что-то объяснять этому ублюдку бесполезно.

– Я тебя, падла, достану. На краю света, слышь, достану... Граф тебе с рук не сойдет, кровью, гад, умоешься...

Бекас и дальше продолжал бы сыпать угрозами, но Леон опустил боковое стекло и вышвырнул телефон на улицу. Все, больше никто ему не будет звонить. Задолбали!

Настроение хуже некуда. Жизнь-то он себе сохранил. Но потерял при этом все. Нет у него теперь никакой власти над задворской братвой. Враг он для нее. Своим бегством он окончательно скомпрометировал себя. Но у него просто не было иного выхода.

Бекас и Алыча сейчас в бешенстве, налево и направо сыплют отмашками достать его и на части разорвать. Всю братву на уши поставят. И ментов ведь могут к этому делу подключить. Как волка его со всех сторон обложат. И еще неизвестно, надолго ли он жизнь себе сохранил...

– В леса надо уходить, – сказал Андрон, когда машина на полной скорости выехала за город.

Гаишники даже не пытались ее остановить. И две машины сзади также прошли мимо поста беспрепятственно.

– За синие леса, за высокие горы...

Леон уже знал, куда ехать. Далеко-далеко за городом, в лесных глубинах стоял заброшенный монастырь. Тот самый, куда он с Олесей когда-то ездил.

Ничего ценного в монастыре давно уже не осталось. Дочиста разграблен. Даже бревна из стен народные умельцы повытянули на хозяйственные нужны. И для жилья он уже не пригоден. Но за его стенами можно спрятать джипы – и то хорошо. А потом, на случай боя, монастырь неплохо расположен. На возвышении, на краю обрыва с почти отвесным скатом. Метров на пятьсот в обе стороны открытая местность, затем стеной лес. Прямо открытое пространство километра на два, сужаясь, оно переходит в лес. Плохо только одно: местность неровная, в одном месте с небольшим, но резким перепадом высоты. Для осажденных это плохо, для осаждающих – хорошо. Впрочем, вряд ли кто станет его там искать. Значит, и боя никакого не будет.

Джипы под завязку были забиты людьми, оружием и боеприпасами. Но по лесным дорогам они проходили без особого труда. Когда стемнело, включились мощные фары, они легко пробивали непроглядную тьму...

Леон напрягал память, чтобы не сбиться с пути. И ранним утром следующего дня все три машины выехали к монастырю.

В пути Жорж узнал о том, что вместе с Леоном едут Андрон и Боб, и возрадовался.

– Это что, монастырь? – сразу определил Андрон.

– Точно... Здесь спрячемся, – объяснил Леон. – Выждем, когда все уляжется...

Выждать-то они выждут, а что дальше?..

– Как скажешь...

Как ни странно, вход в монастырь закрывали новые ворота. И вообще святая обитель имела обжитой вид. Полуразрушенные стены были восстановлены, особенно дряхлые бревна сменили новые.

Навстречу машинам вышел какой-то странный тип в черном одеянии.

– Во, блин, да это ж монах! – усмехнулся Андрон.

С настоятелем возрожденного монастыря вопрос решился не сразу, но положительно. И, главное, без всякого насилия. Маленькому мужику с крупным носом и заторможенным взглядом дали денег – тысячу долларов.

– Это тебе, отец, на братию твою, – сказал Леон, едва не назвав братию братвой.

Игумен в ответ одобрительно кивнул.

В следующий раз за бумажником полез Жорж. Это случилось, когда машины загнали во двор и из них показались люди в камуфляже, бронежилетах и при оружии. Настоятель пришел в ужас, но еще десять стодолларовых купюр привели его в чувство.

– Ты, отец, не волнуйся: если мы здесь что-то порушим, я пожертвую тебе в сто раз больше, – добавил Жорж. – Отстроишь новый монастырь... Впрочем, я и так пожертвую. Святое ведь дело...

– Ты, отец, молись за него, чтобы жив остался, – обнимая его за плечи, вроде бы в шутку сказал Андрон.

Но глаза его при этом оставались серьезными.

– А порушить нам у тебя кое-что придется...

Взгляд Боба изучающе скользил по стенам.

– Не бери грех на душу, мил человек... – опешил игумен.

– Да уже сколько этих грехов... Ты бы мне их все разом отпустил...

Боб и не думал шутить.

– Исповедаться надо, причаститься... Если крещеный...

– Да крещеный... Исповедуюсь, причащусь... Только чуть позже, хорошо?..

Как и всех, в настоящий момент Боба волновали дела более приземленные.

Вряд ли сыщут их здесь. Но все может быть. Поэтому к встрече с братками нужно быть готовыми.

Андрон и Боб провели рекогносцировку местности, наметили сектора обстрела, рассчитали плотность огня. На стенах им делать было нечего – не древние они воины и не из луков их будут обстреливать. Братья приказали своим бойцам окапываться по внешнему периметру монастыря. Причем окоп должен быть в длину метра два-три – это называлось пространством для маневра. Хорошо бы траншеями окопы соединить. Но и без того работы до самого вечера...

Бойцы личной гвардии со знанием дела оборудовали боевые позиции. Уж больно не хотелось им умирать за здорово живешь в этой таежной глухомани...

* * *

Она исполнила заказ. Как сгнивший арбуз, разлетелась от разрывной пули голова Графа. Спокойно, без всякой суеты Олеся и ее помощницы снялись со своих насиженных мест и растворились в лесной тишине. Винтовки, разумеется, забрали с собой. А на следующий день она отправилась покупать билеты до Москвы. И нарвалась на Жоржа.

Преуспевающий бизнесмен на крутой тачке. Таким она его себе и представляла. А ведь могла стать его женой. И тогда не надо было бы думать о хлебе насущном. Была бы женой богатого бизнесмена, а стала киллером. Она подумала об этом, и настроение сразу испортилось. И расхотелось разговаривать с Жоржем. Он понял намек и убрался в свой джип. Но перед этим сказал пару слов о Леоне.

Леон попал в сложный переплет. Его обвиняют в убийстве Графа. Судить собираются. А ведь это она убила Графа. И он здесь ни при чем...

Олеся уже подходила к железнодорожным кассам, когда мимо на полной скорости промчалась кавалькада из трех джипов. Или за кем-то гнались, или от кого-то удирали. Скорее последнее...

А вдруг в одной из этих машин Леон? Он удирает от своих врагов. И это по ее вине.

В принципе ее вины нет. Каждый зарабатывает как может. Графа она убила ради заработка. Просто исполнила свою работу...

Но все равно Леон в беде из-за убийства Графа. Она должна помочь ему...

* * *

Бекас, Алыча, Гончар и Адвокат снова собрались вместе. Через час они должны быть в доме Графа, чтобы проводить его в последний путь.

Вчера Булат провел их, ушел от возмездия. Весь остаток дня за ним охотились, всю ночь. Безрезультатно. Он как в воду канул. Да, проезжала колонна из трех джипов мимо ментовского поста. Возможно, среди них был «Рейндж Ровер», на котором и слинял Булат. Тогда откуда другие две машины? Ведь ни один из его людей не примкнул к нему... Но даже если это был он, все равно дальнейший путь колонны не просматривался. Машины исчезли в тайге, а там их сыскать трудней, чем иголку в стоге сена...

– Что будем делать? – спросил Бекас, с надеждой глядя на Гончара.

Гончар знает все, от него ничего нельзя утаить. Если он берется за дело, то доводит его до конца. Особый талант у него. Ему бы в ментовке работать, лучшим сыскарем был бы...

– Все нити в тайге обрываются... – развел руками Гончар.

Упустили они Булата. И в этом часть его вины. Но Гончар никогда не сдается.

– Есть у меня один человек. Колдуном его называйте или экстрасенсом, только он все видит...

– Чо-то, Гончар, мистикой завоняло... Может, ты головой стукнулся? – сострил Алыча.

Гончар даже ухом не повел.

– Бородой ясновидца кличут...

Он подал знак, и в комнату вошел человек. Обыкновенный бородатый мужик, пузатый и в очках. Таких типажей в пивных хоть отбавляй.

Гончар протянул ему фотографию Булата и усадил за отдельный стол. Бородатый попросил чистый лист бумаги и стал пристально вглядываться в него.

Наблюдая за ним, Алыча и Бекас давились беззвучным смехом. Не верили они ни в каких ясновидцев.

– Сонежский монастырь... – выдавил из себя провидец минут через пять. – Километров сто пятьдесят отсюда...

– Один он там? – спросил Гончар. – Или еще с ним кто?

– Не вижу... Монастырь дает экран, ничего не вижу... Но там он, там...

– Эй ты, мужик, ты, типа, глаза не закатывай. Не в цирке, в натуре, – покривился Алыча. – Ты лучше скажи, кто Графа хлопнул...

– Не знаю, кто такой Граф... – Ясновидец вперил в него удивленный взгляд.

– Не, ну ты дремучий, в натуре...

– На вот, посмотри, – откуда-то в руках Гончара появилась фотография Графа.

Мужик пристально вгляделся в нее.

– Этот его убил? – спросил Гончар, указывая на фото Леона.

– Нет, – после недолгой паузы покачал головой Борода.

– От него человек был?

На этот раз пауза была покороче.

– Нет! – Ответ твердый, уверенный.

– Ты, мужик, это, скажи, как Графа замочили? – снова покривился Алыча.

– Из ружья стреляли, из-за озера. Длинное ружье, трубка над ним какая-то, девушка в нее смотрит...

– Во, блин, какая на хрен девушка?..

– Из Москвы она. Но живет здесь... Ее люди столичные прислали. Плохие люди, колючую проволоку за ними вижу, вышки какие-то... Больше ничего сказать не могу...

Лицо ясновидца вдруг исказила гримаса боли. Он схватился за голову и чуть слышно застонал.

– Чо, перегрелся? – осклабился Бекас.

– Угадал, – вполне серьезно ответил ему Гончар.

Он снова подал знак, и бородатого увели.

– Значит, Графа убил не Леон. – Адвокат впервые за все время подал голос. – Из столицы люди девушку-киллера прислали. Колючая проволока за ними, вышки с часовыми... Может, воры законные?

– У Графа были враги среди столичных «бродяг», – соглашаясь, кивнул Гончар.

– Да вы чо, в натуре, козлу этому верите? – озабоченно, как врач на полоумных, посмотрел на них Бекас. – Туфту он вам беспонтовую втер, а вы уши развесили...

– Да не вопрос, луну впарил, урод пузатый, – закивал головой Алыча.

– Борода – человек проверенный, – авторитетно заявил Гончар. – Он не раз меня выручал... И потом, правдивость его слов проверить нетрудно. В Сонежский монастырь «бригаду» пошлем. Если Булат там, то Борода и насчет бабы-снайпера из Москвы все верно сказал...

– Да «бригаду» мы пошлем, не вопрос, – задумчиво проговорил Алыча.

И как-то нехорошо посмотрел на Гончара и Адвоката.

* * *

Алыча не верил ни в каких экстрасенсов. Глаза выпучат, сатанинские дети, языком шлеп-шлеп по ушам – прикола много, а толку мало. Но Бороде он почему-то поверил.

Булат прячется в заброшенном монастыре – дорога туда уже известна. И, возможно, он не один. Поэтому Алыча поставил под ружье не кого-то там, а свою личную карательную «бригаду». Двадцать четыре бойца, отличное вооружение, экипировка, а главное, профессионализм высшей пробы.

Загрузились в пять микроавтобусов «Ниссан». Вооружение у бойцов козырное – крутые спецназовские автоматы «А-91». Ни у кого во всей организации таких пушек нет, только в карательной «бригаде». Калибр семь шестьдесят два, глушители, оптические прицелы, лазерные целеуказатели. И «броники» у боевиков в наличии, все как у людей.

А еще Алыча распорядился затолкать в микроавтобусы станковые пулеметы. Три «утеса» на треногах с полным боекомплектом – вещь убойная и в дальнем бою незаменимая.

Алыча мог бы остаться в стороне. Кинул «бригаду» по следу Булата – и жди, когда его голову привезут. Но он своими руками должен пустить его в расход.

Лично против Булата Алыча ничего не имел. Конкретный пацан, если честно. Не зря его Граф поднял. Смог бы он потянуть на себе организацию, смог. И авторитета у него хватает для этого, и кость в нем твердая, и голова соображает. Но не хочет Алыча уступать ему место Графа. Самому порулить хочется. И прав у него на это поболее, чем у Булата. Тот еще сявкой голопузой был, а он уже правой рукой Графа считался. И на зоне у него авторитет не в пример Булату был. А это среди братвы много значит.

Да, Граф прочил на свое место Булата. Типа, он продолжатель его семейного дела. В натуре, книжек «пахан» начитался. Семья, семейный бизнес... Туфта все это. Здесь не Америка, а дремучая Россия. Здесь все на силе и авторитете строится. У Алычи авторитет круче, чем у Булата, и этим все сказано. Ему место Графа в самый раз. А Булат пролетает...

Не больно-то верил Алыча, что Графа по отмашке Булата завалили. Но ему понравился базар Бекаса – тот всерьез на Булата бочку катил. Алыча его лишь поддержал. И Адвокат тоже, и Гончар. Все Булата уважали, все обращались с ним как с «наследным принцем». Но когда пришло его время, хрен ему в задницу, а не паханом быть. Никто из них не захотел его принимать. И братву против него настроили. На клочья бы его порвали, если бы он со схода не слинял. Вот ведь гад, оставил их с носом. Но ничего, от мафии еще никто не уходил...

Завалят они Булата. А дальше?.. Бекас тоже на место Графа метит. Адвокат и Гончар вроде в стороне, но всяко может быть... Сначала придется грохнуть Бекаса. Пусть извиняет братан, но двум волкам в одной норе не ужиться. Затем Адвокат и Гончар в расход пойдут. Слишком много знают. И, главное, не больно-то верят, что Булат Графа замочил. Экстрасенс тот долбаный лишнее тому подтверждение. И его, козла бородатого, кстати, вальнуть придется. Но все это будет потом. Сейчас главное – до Булата добраться, спросить с него за пролитую не им кровь.

Колонна из пяти микроавтобусов и джипа выехала из Задворска ровно в полдень. Они шли по душу Булата. Ради такого дела Алыча решил не провожать Графа в последний путь. Он лишь попрощался с ним у гроба. Поцеловал в лоб на глазах у всех, дал клятву отомстить убийце и с видом человека, идущего исполнять святую миссию, вышел из дому. Братва его поймет и не осудит. Напротив, еще больше возвеличит его.

* * *

Колонна из микроавтобусов и головного джипа появилась в шестом часу вечера. К этому времени окопы были отрыты и тщательно замаскированы.

– Во, бля, нарисовались, уроды, – процедил сквозь зубы Леон, глядя вдаль.

– На ментов не похоже, – рассудил Андрон.

– Да какие на хрен менты. Наверняка Алыча карателей своих настропалил... Напряг конкретный будет, если так...

Леон дал команду готовиться к бою. Не задавая лишних вопросов, бойцы заняли свои места. Общее руководство боем взял на себя Андрон – так распорядился Леон.

Два телохранителя Жоржа и его водитель были вооружены двадцатизарядными «стечкиными». Для дальнего боя лучше пистолета не придумаешь. И все же это не автомат. Поэтому людей Жоржа поставили пасти тылы. Нападения со стороны обрыва вроде не ожидалось, но все может быть...

Сам Жорж также не собирался сидеть без дела. В его машине лежал семизарядный отечественный дробовик. Серьезное оружие, только прицельная дальность всего сто метров. Но Жорж не считал это поводом прятаться в тылу. Он занял место неподалеку от Леона, вооруженного, как и все бойцы его «гвардии», автоматом «ВАЛ».

Повезет ли им в этом бою?.. Леону хотелось на это надеяться.

Колонна шла к монастырю полным ходом. Мощные колеса джипа и микроавтобусов вздымали пыль по узкой ухабистой дороге. Не доезжая с километр, они оказались в низине и скрылись на время из виду. Когда показались снова, расстояние до них составляло метров пятьсот. Джип остался в низине – его не было видно.

Снижая скорость, машины вдруг стали выстраиваться в боевой порядок. Ну прямо как бронетранспортеры на поле боя. Остановились они на расстоянии метров триста-четыреста. И сбросили десант. Все по науке.

Боевиков было около двух дюжин. Все в камуфляже, бронежилетах, автоматы у них какие-то спецназовские – с глушителями и снайперскими прицелами...

– Автоматы «А-91», – наметанным глазом определил Боб. Его голос доносило переговорное устройство. – Не хилая вещица. Только дальность прицельного боя слабей нашего. «ВАЛ» на четыреста шмаляет...

– Подпустим поближе... – предупредил Андрон. – Огонь по моей команде...

Как и следовало ожидать, против Леона бросили карательную «бригаду» Алычи. Крутые пацаны в этой «бригаде», бывшие спецназовцы. Самое элитное подразделение во всей организации.

Но и у Леона под рукой не сопляки. Ему служат те же профессионалы. Только их числом поменее. Но они защищаются, а не атакуют – при данном раскладе это плюс.

По низкой траве каратели шли цепью по фронту метров сто, оружие на изготовку, пальцы на спусковых крючках. Движения осторожные – как будто по минному полю идут. Глаза напряженно вперед смотрят, уши чутко улавливают каждый звук.

Триста метров... Двести... Сто пятьдесят... Сто...

– Огонь! – разнеслась по наушникам команда Андрона.

Леон держал на прицеле третьего боевика слева по цепи. Он нажал на курок. Автомат бесшумно дернулся в его руках. Выстрел удался. Девятимиллиметровая пуля влетела в правый глаз карателя. Как падает он, Леон не видел. Он переносил оптический прицел на следующую жертву. Рядом бахнул дробовик Жоржа. Но заряд цели не достиг.

Бойцы его личной «гвардии» меткими и неожиданными для врага снайперскими выстрелами вывели из строя еще девять человек, каждый по одному. Все попадания в голову. Да, по характеристикам «ВАЛ» на ста метрах пробивает бронежилет, но ребята решили не рисковать. В голову надежней. Мало кто успел завалить еще по одному карателю. Леон тоже не успел. Когда он перенес огонь на следующего, тот уже упал на землю, сделал перекат и ударил ответным огнем. Над головой пропели пули, одна чиркнула по каске. Леон тут же послал очередь в боевика. Но того уже не было на прежнем месте. Он перебросил свое тело на два метра левей. Только это не спасло его от дробового заряда, выпущенного Жоржем.

Боевики Алычи отличались высоким профессионализмом. Но «гвардейцы» Леона не уступали им и даже кое в чем превосходили. Главное же, на их стороне была внезапность. К тому же стреляли они из укрытия, и короткие очереди из автоматов часто находили перекатывающиеся цели. Все это привело к тому, что после короткой перестрелки каратели начали пятиться назад.

Враг позорно ретировался и скрылся в низине, откуда их невозможно было достать из автоматов. Их машины ушли туда еще раньше. На поле боя осталось пятнадцать трупов.

– Как мы их причесали, а? – услышал Леон бодрый голос Андрона. – Больше не сунутся, я те говорю... Только и наших достали...

– Сколько? – озабоченно спросил Леон.

– Двоих... Одного наглушняк, второго поцарапало...

– Плохо...

Для Леона каждый боец был на вес золота. Для такого боя всего один убитый – как дар божий. Он это понимал, и все равно ему было не по себе.

Жорж находился неподалеку от Леона. Он видел его ухмыляющуюся рожу. Одного карателя прихлопнул. С его-то оружием – это немало. Жорж заговорил. Его голос отозвался в наушниках:

– Додавить козлов этих надо... В низине они, только атакой достать их можно...

– Достать их надо, не вопрос, – согласился Андрон. – Они же, гады, подмогу вызовут...

– А если «вертушки» поднимут, тогда нам кранты, – добавил Леон.

При Графе организация была всесильной. Если было нужно, в воздух всегда могли подняться вертолеты огневой поддержки из военной авиачасти. В принципе такое дело по силам провернуть и заговорщикам. Сразу они до этого не додумались, но ведь еще не поздно...

Надо уходить. Но сначала нужно выбить из низины карателей Алычи. Уничтожить или заставить их рвать когти. А сделать это можно только стремительной атакой.

– Потери будут, – тяжело вздохнул Боб.

Но и сидеть в монастыре опасно – для них он сейчас как ловушка.

– Жорж, пусть твои пацаны джипы выведут. И ты сам садись с Леоном. А мы вперед продернем, – распорядился Андрон.

И тут же голос наблюдателя:

– Атас! Они «утесы» выставили...

Со стороны карателей по монастырю резанули сразу два пулемета. Достать они никого не смогли, но с их появлением атака была обречена.

– Писец нам, запаковали, – сплюнул Жорж.

– Ну, если это Герой Союза сказал, тогда да. – Было непонятно, то ли Андрон шутит, то ли всерьез.

– Попробовать с обрыва уйти? – сказал Боб. – Веревки у нас есть... Только тачки останутся...

«Хрен с ними, с тачками, лишь бы ноги унести. И „бабки“, которые в запаске, тоже...» – подумал Леон.

Первым к краю обрыва направился телохранитель Жоржа. Этот коренастый крепыш когда-то всерьез занимался альпинизмом. Ему и карты в руки...

Только до обрыва он не дошел. С левого фланга вдоль береговой линии ударил «утес». С прицельной дальностью стрельбы в два километра этот крупнокалиберный монстр насквозь простреливал путь отступления. Это был третий пулемет. И самый опасный. Впрочем, телохранитель Жоржа об этом узнать не успел. Первая же пуля разворотила ему голову еще до того, как он услышал звуки выстрела...

Кинжальный огонь пулеметов зажал Леона и его «гвардию» в тиски. Ни отступить, ни атаковать. И уничтожить огневые точки нельзя: автоматам не хватало дальности. Хотя бы пару «калашей» с их километровым прострелом иметь. Но один миномет, авторитетно заявил Андрон, это еще лучше... Обо всем этом приходилось только мечтать.

Расклад был явно не в пользу «гвардейцев». Но делать что-то было надо. В любое время могла подоспеть подмога. Или появиться «вертушки». Лучше всего было дождаться темноты и под ее покровом просочиться в лес. Но это еще почти три часа ожидания...

Леон ломал голову над создавшимся положением, когда в низине вдруг что-то громыхнуло. Он увидел столб огня, взметнувшийся вверх.

– Не понял! – подал голос Андрон.

– Да это машина долбанула!.. – Боб был удивлен не меньше.

Через минуту застучали пулеметы. Но били они почему-то в противоположную сторону.

А еще минут через пять показались и каратели. Их было четверо. Короткими перебежками они продвигались к опушке леса, забирая чуть левей. Их поддерживали пулеметы. Все три. Леон своими глазами видел, как один из боевиков упал. Через несколько секунд свалился замертво второй... Третий и четвертый залегли. Видно, надоело быть живой мишенью...

– Э-э, да тут снайпер работает! – догадался Андрон. – Да не один. И в нашу пользу...

– Так какого хрена мы тут торчим?.. Вперед дернули, а? – В голосе Боба боевой азарт.

– Да подожди ты, – осадил его брат...

В это время замолчал один пулемет. Потом заткнулся и второй. Угомонился и третий.

– Бля буду, это «А-94» лупит. Винтовка – супер, я вам скажу, – разглагольствовал Боб. – На две тысячи метров долбит, все пули точняк ложатся... Только тут еще, похоже, и «СВД» подпевает. Не один снайпер. Нет, не один...

Две тысячи метров. Примерно с такого расстояния был убит Граф. Может быть, его и грохнул как раз тот снайпер, который помогает сейчас Леону. Да нет, глупости... Хотя все может быть...

– А теперь вперед! – скомандовал Андрон.

«Гвардейцы» выскользнули из своих укрытий по другую сторону монастырских стен и опасливо, короткими перебежками рванули в сторону врага. Леон и Жорж последовали за ними. Уж больно им не терпелось узнать, как поработали их неведомые заступники.

Снайперский огонь уничтожил не всех карателей, а только пятерых из них. Зато оставшиеся в живых были припечатаны к земле. И никак не смогли отреагировать на появление «гвардейцев», по которым снайпер не работал.

Расправа была коротка. Всех пустили в расход, кроме одного. Но это был не боевик. Это был сам Алыча. Под колесами своего джипа кровью истекал. Когда к нему приблизился «гвардеец», Алыча попытался его застрелить из «беретты». За что получил две пули: одну в грудь, вторую в плечо...

«Гвардейцы» провели зачистку и двинулись дальше, в сторону снайперской засады. Шли осторожно. Но в них пока никто не стрелял. Жорж также двинулся за ними. Ищет он риска, что ли?..

Леон, а с ним Боб остались на месте. Уж очень ему хотелось поговорить с Алычой.

Тот лежал на земле, прислонившись к колесу машины. И с ненавистью смотрел на Леона.

– Не кайфуй, фуцан голимый, – презрительно скривившись, прохрипел он. – Меня ты завалил, но Бекас еще в полете. Сявка ты против нас. И вообще сосунок ты еще...

Леон в ответ не сказал ничего. Только улыбнулся, глаза его холодно блеснули. Ствол автомата лег на одну линию с его грудью, три раза дернулся затвор. Все три пули угодили Алыче в сердце.

Боб с удивлением смотрел на Леона. Никак не думал, что Леон так быстро застрелит своего врага. Хотя бы поговорил с ним для приличия...

– А чего с ним базлы гонять? – словно в ответ на его немой вопрос сказал Леон. – Подставили меня эти уроды. Смерть Графа на меня списали. Это их козырная карта. Только я это знаю...

Он знал, что они предали его. И пойдут на все, чтобы убрать его со своего пути. Все они шли к власти. И Алыча, и Бекас, и Гончар. Один уже пришел. Остались еще двое. Когда они расправятся с Леоном, начнется грызня за лидерство. Бекас и Гончар будут каждый тянуть одеяло на себя. Кто-то из них отправится вслед за Алычой. Кто-то займет место Графа...

– И что дальше? – спросил Боб.

– Не знаю... Может, за бугор податься?..

Сейчас Леону остается одно – делать ноги. Никто в Задворске не поддержит его. Братва настроена против, менты, возможно, уже копают под него в связи с убийством любовника жены. Дорога в город ему заказана.

Есть выход – уйти за кордон. Часть денег он оставит братьям и «гвардейцам» – заслужили, часть заберет с собой. А потом, в заграничных банках у него полтора «лимона» «зеленью» – до конца жизни хватит. Ищейки Гончара будут гоняться за ним. Но он знает, как обвести их вокруг пальца. Спрячется где-нибудь в Латинской Америке и будет жить там спокойной обеспеченной жизнью.

Да, он может уехать. Но в Задворске останутся его родители, брат, жена. Перед Бекасом они беззащитны. А он может использовать их против него. Возьмет в заложники и поставит условие – или он, или они... А ему дороги все. И родители. И брат. И даже жена...

От размышлений его оторвал восторженный голос Жоржа:

– Леон, ты только посмотри, кого мы привели!

Он выглянул из-за машины и увидел друга в окружении «гвардейцев». Рядом с ним стояла Олеся. А с ней еще две девушки, и обе со снайперскими винтовками...

– Не понял...

– А чего тут понимать. Это Олеся помогла нам...

– Ты? Снайпер? – таращился на нее Леон.

– Я биатлонистка, – с достоинством ответила ему Олеся. – Это почти одно и то же...

– А где твоя винтовка?

– Да вот...

Один из бойцов поставил на землю длинную винтовку, напоминающую противотанковое ружье времен войны.

– Это и есть «А-94»?

– Она самая...

– А разве в биатлоне такие винтовки?

В его голове шевельнулось подозрение.

– Нет, конечно, – с нарочитой наивностью посмотрела на него Олеся. И улыбнулась.

Думает, Леон сейчас целовать ее бросится. Она же вроде спасла их... Только не угадала...

– Олеся, тебе вопрос...

– Пожалуйста...

– Но с глазу на глаз...

– Как скажешь...

Андрон и Боб непонимающе переглянулись, но войско свое отвели в сторону. Жорж взял под руки подруг Олеси и вместе с ними присоединился к ним.

– Спрашивай, – голос Олеси звучал напряженно. – Графа ты убила? – в упор спросил ее Леон.

И надавил на нее свинцовым взглядом.

– Я... – немного подумав, ответила она.

И посмотрела на него с вызовом.

– Да, это я убила Графа. И не его одного... Да, Леон, я киллер, наемный убийца. Так повернулась судьба... Но ты тоже не святой...

– Не святой... Но тебя никогда не подставлял...

– А я тебя подставляла. Два раза. На зону упекла. А теперь снова беду на тебя накликала... Но поверь, я очень об этом сожалею...

На глаза навернулись слезы. Она и в самом деле сожалела. Только Леону от этого не легче. Ладно, зону он ей простил. А вот с Графом...

– Почему ты здесь?

– Потому что хотела помочь тебе... И помогла...

– Откуда ты знала, где меня искать?

– Помнишь, мы были с тобой в этих местах когда-то?..

– Помню. Хорошо помню... Святая любовь... Не было любви...

– Я знаю...

– А «святым» местом зона для меня стала, – горько усмехнулся Леон.

– Я как черная кошка через твою жизнь. Много гадостей сделала... Поэтому я здесь...

– За поддержку спасибо. Но ты еще не искупила свою вину...

– Надеюсь, ты не станешь меня убивать? – горько усмехнулась она.

– Нет, не стану... Я дам тебе денег...

– При чем здесь деньги?

– Сколько тебе отстегнули за Графа?..

– Сто тысяч. И столько же обещали по исполнении...

– Я дам тебе еще сто. А ты выведешь меня на заказчика...

Леон уже знал, что ему делать дальше.

– Зачем?

– А ты не понимаешь?

Олеся задумалась.

– Ты хочешь доказать свою невиновность...

А голова у нее варит.

– В точку...

– Но если я сдам заказчика, меня сам знаешь, что ждет...

– Ничего подобного. Я беру тебя в свою команду...

Леон показал взглядом на своих бойцов.

– И моих девчонок?

– И эту, и другую...

– Это не все... В Москве еще три... Все исполнители высокого класса...

Ее голос обрел стальную твердость.

– Отлично... Так договорились?

– Договорились... Значит, мы одна команда...

– Точно...

Разговор окончен. Пора убираться из этих мест. В любое время сюда могут нагрянуть боевики того же Бекаса. Или все «бригады» скопом на разборку притащатся. А со всеми сразу не сладить...

– Леон, тут вопрос один обсосать надо, – сказал Андрон, когда они возвращались в монастырь к машинам.

– Лады...

Рядом с ними шли Жорж и Боб.

– Мои ребята за спасибо не работают...

Все правильно, всему есть своя цена. Даже дружбе...

– Понятное дело... А разве я вам не дал на карман?..

– Этого мало... Бой был тяжелый...

– Сколько?

– По десять штук на каждого... Нам с Бобом можешь не отстегивать...

– Ну почему? Вам-то как раз причитается больше всех...

– Да, Андрону и Бобу надо штук по двадцать, не меньше, – авторитетно заявил Жорж.

А он-то тут с какого боку?

– Я подсчитал, что нужно сто двадцать тысяч долларов... Я оплачиваю половину...

– Слушай, а ты здесь при чем? – резко остановился Леон и недовольно глянул на Жоржа.

Тот тоже остановился и повернулся к нему лицом. Его взгляд пылал.

– А при том! – выкрикнул он. – Мне Боб сказал, ты за кордон слинять хочешь...

– А тебе какое дело?

– Такое!.. Хрен я тебя, гада, отпущу! Ты мне здесь нужен, понял!.. У меня здесь бизнес, а без тебя все прахом пойдет... Твое дело город к рукам прибрать, а мое – греться под твоим крылом... В общем, так, ты давай власть свою возвращай, а я тебя финансировать буду...

Только дурак может держать Жоржа за простака. Этот парень отлично знает, где что и почем. Леон – козырная карта в его руках, и он не хочет его терять.

Кому-нибудь другому Леон бы уже смял пятак. Но Жоржу наглость прощалась. Он хочет загрести жар чужими руками. Но при этом и сам не остается в стороне. Вчера и сегодня он рисковал своей шкурой. И еще не раз рискнет. И состояние свое с легкостью на кон большой игры ставит. И он его друг...

И Андрон его друг, и Боб. Пусть и небескорыстно, но они поддержали его в трудную минуту. А еще Олеся. Без нее тоже уже никуда.

– Да ты не ссы, дурила. Я этот город никому не отдам! – Леон с такой силой хлопнул Жоржа по плечу, что тот едва устоял на ногах.

* * *

Два джипа, набитые боевиками и оружием, продираясь сквозь таежные гущи, шли в сторону Красноярска. Оттуда Леон со своей личной «гвардией» собирался отправиться в столицу. Там его ждало очень важное дело. Жорж, Олеся и ее подруги взяли курс на Задворск. Девушки отправятся в Москву чуть позже. И совершенно легальным путем – ведь никто не знал, какое участие они принимали в расправе над «карателями» Алычи.

Часть четвертая

Глава первая

Олеся уже не испытывала той любви к Леону, которая когда-то толкнула ее на безумный поступок. Осталось только чувство долга. А еще выгода.

За бойню под монастырем каждый боец «гвардии» Леона получил по десять «штук» баксов. И девчонкам ее кое-что перепало – за поддержку снайперским огнем. Олесе досталось больше всех – сто пятьдесят тысяч «зеленью». Это плата за измену. Она предает своего клиента, заказавшего ей Графа.

Нет, она не жадная до денег. Просто ей надоела эта кутерьма. Хочется спокойной жизни. И не в России, а где-нибудь на Западе. Когда у нее будет приличная сумма, она тихо слиняет за границу и устроит там свою личную жизнь. Но пока все это мечты. У нее и сейчас есть деньги, но их не так много, как хотелось бы.

Олеся посмотрела на часы. Пора собираться. Сегодня у нее встреча с представителем заказчика. Леон и его команда уже в полной готовности.

Она встала, прошла в ванную комнату, приняла душ, оделась, затем взялась за косметику, привела в порядок лицо. И вот нанесен последний штрих. Олеся замерла перед зеркалом.

Не красавица она. Но и уродиной не назовешь. Красивой она может стать. Достаточно несложной пластической операции. Подправить нос, пригладить подбородок, надбровные дуги подрисовать – и хоть на подиум выходи. Кожа у нее чистая, гладкая – не всякая красотка такой может похвастаться. А фигура, как и раньше, высший класс.

С представителем заказчика она созвонилась еще вчера. А сегодня в полдень в ресторане она встретилась с тем же интеллигентного вида мужчиной в очках, который заказывал ей Графа. Судя по его лицу, он был доволен ее работой.

– Если честно, у нас были сомнения в удачном исходе вашей миссии. Слишком трудная у вас была задача. Но вы с блеском справились с ней. Вот вам вместо «спасибо».

Под ногами у Олеси оказался небольшой кейс. Она поставила его себе на колени, открыла. Двадцать банковских упаковок с купюрами пятидесятидолларового достоинства. Ровно сто тысяч – вторая половина гонорара. На подлинность купюры она проверять не стала.

– Я уверена, что это не фальшивка, – сказала она, закрывая кейс. И хищно улыбнулась. – Вы же знаете, под чьим покровительством я нахожусь. – Олеся имела в виду лидера московской преступной группировки.

– Да, разумеется, – той же улыбкой ответил ей собеседник.

Под презентабельной внешностью этого очкарика скрывался хладнокровный и умный преступник с глазами рептилии и волчьей хваткой. Наркомафия – это слишком серьезно, чтобы держать на ведущих позициях лохов.

И все же она не очень надеется на своего покровителя. Она вообще никому не доверяет. Даже Леону. Как опытный киллер, она привыкла просчитывать самые худшие варианты развития событий. Вот один из них. Она устранила Графа, через нее можно выйти на заказчика. Поэтому не исключена возможность, что ее захотят устранить. И ей нужно быть в готовности отразить нападение.

Где и когда ее будет поджидать киллер? В этом ресторане? Очень может быть. На выходе? Убийца расстреливает ее в упор и забирает кейс с деньгами. Наркомафиози убивают сразу двух зайцев: и ненужного киллера ликвидируют, и доллары свои возвращают.

– Насколько я поняла, наш разговор исчерпан, – поднимаясь со своего стула, сказала она.

– Да, конечно. – И ее собеседник поднялся.

– Тогда прощайте.

С кейсом в руке она направилась к выходу из ресторана. И спиной чувствовала на себе взгляд интеллигентного преступника. Хорошо – не через прорезь прицела на нее смотрит.

На стоянке перед рестораном стоит джип «Хонда», на котором приехал представитель наркодельца. Где-то поодаль застыла в готовности машина с людьми Леона. Но бойцы его «гвардии» не помогут, если ей уготована встреча с киллером. У них свои задачи. А вот ее девочки сегодня подчиняются только ей.

Олеся вышла из ресторана, стала спускаться по ступенькам. И тут увидела мужчину в белой рубашке с галстуком и черных брюках. Через его руку был перекинут пиджак. На загорелом лице – обаятельная улыбка.

– Извините, вы не подскажете, который час?

Олеся начала поднимать руку с часами. И вдруг резко выбросила вперед ногу и ударила мужчину по руке, через которую был перекинут пиджак.

Она отбила руку назад – пиджак слетел с нее. А вот пистолет, к которому уже тянулась свободная рука, остался на месте.

Так и есть, это киллер. Тренированное чутье ее не подвело.

Олеся ударила снова. Но мужчина быстро отступил на два шага назад – ее удар цели не достиг. Еще мгновение, и на нее черным зрачком глянул «ПСС», пистолет бесшумной и беспламенной стрельбы. Киллер уже выжимал слабину на спусковой скобе. Только выстрелить не успел. Откуда-то сзади прилетела пуля. Она врезалась ему в затылок и вышла через глаз, разворотив всю верхнюю часть лица. Олеся не обратила внимания на кровавые брызги, заляпавшие ей блузку. Ей было не до этого: она разворачивалась, чтобы посмотреть, что делается у нее за спиной. И вовремя: сзади в нее целился еще один наемник. Только изменить она уже ничего не могла. Ее судьба в этот миг зависела от проворства ее девчонок.

Есть! Запасной киллер не успел нажать на спусковой крючок. Опускаясь на землю с пробитым лбом, он смотрел на Олесю с удивлением в стекленеющих глазах.

Ее девчонки не сплоховали. Правильно заняли позиции на подступах к ресторану. И в самый ответственный момент быстро и хладнокровно вычислили врага, произвели ликвидацию. Такой командой можно гордиться.

Усмехнувшись, Олеся поспешила убраться подальше от ресторана. Не исключена новая попытка покушения на ее жизнь, да и с ментами встречаться не хотелось.

* * *

Арнольд Голиков проводил свою собеседницу прощальным взглядом. Больше они никогда не встретятся. Олеся, этот профессионал в юбке, сполна отработала свой номер. Она пристрелила Графа, давнего врага его босса. Теперь она представляла огромную опасность. Мафия в Задворске очень сильна, ее рука легко может дотянуться до столицы, вычислить заказчика и свести с ним счеты. И Олеся – связующее звено. Через нее можно выйти на Арнольда, а затем – и на самого Угара, одного из самых крутых наркодельцов столицы.

Когда-то Граф дал команду убить вора в законе по кличке Тарань, родного дядю Угара. Тараня грохнули выстрелом из гранато