Амплуа девственницы

Татьяна ПОЛЯКОВА

АМПЛУА ДЕВСТВЕННИЦЫ

* * *

До встречи с Леркой я была романтиком. Понятное дело, сейчас в это трудно поверить. Я бы точно не поверила, если бы не знала: влюбиться с первого взгляда способна лишь романтичная особа, а я влюбилась с первого взгляда. Отсюда вывод: именно такой романтичной особой я была не так давно.

В тот день я зашла в кафе, чтобы пообедать, настроение у меня было не то чтобы скверное (я уговаривала себя быть стойкой и идти по жизни смеясь.

Это, я вам скажу, стоило нервов), однако и хорошим назвать его тоже никак было нельзя. Я кусала губы, хмурила лоб, забыв о том, что это способствует появлению ранних морщин, а на фига они мне? Морщин вот только мне и не хватало. Проблем у меня…

«Стоп…» — сказала я самой себе и стала стараться выглядеть счастливой: походка летящая, взгляд лучезарный, улыбка располагающая.

Я прошла к свободному столику, села, огляделась в поисках официанта и тут увидела его. Он сидел за столиком возле окна и пил кофе, наблюдая за прохожими на улице. Моя бабушка, искусствовед по образованию, была помешана на античности. Ее помешательство передалось мне, приняв довольно странную форму: едва я знакомилась с мужчиной, первым делом обращала внимание на его профиль.

Большинство моих знакомых с этой точки зрения выглядели довольно забавно, один был похож на утенка, второй на лошадь, а третий.., об этом лучше не вспоминать.

В общем, в профиль никто из мужчин достойного впечатления на меня произвести не мог, и вдруг…

У него был высокий лоб, прямой нос, четко очерченные скулы. Длинные темные волосы собраны в хвост на затылке. Может, в его облике и не было ничего античного, главное, что мне он показался похожим на римского гладиатора. Сходство только увеличилось, когда молодой человек поднялся: он был высок, строен, и хотя мышцы не выпирали буграми, но сила чувствовалась в нем немалая.

Я плеснула кофе на свой подол, обратив внимание на то, что держу чашку под опасным наклоном, лишь тогда, когда обладатель потрясающего профиля покинул кафе.

Первой моей мыслью было бежать следом: раз уж мне повезло, глупо упускать удачу. Девушка я красивая, и молодые люди охотно знакомились со мной.

Обручальное кольцо на руке незнакомца отсутствовало, так что, придумав какой-то благовидный предлог… Тут я перевела взгляд на свой подол и присвистнула: кофейное пятно медленно расползалось.

Знакомиться в таком виде с парнем — себя не любить. Что он обо мне подумает? Между прочим, правильно подумает.

Я вздохнула, отодвинула чашку и вдруг заревела, сообразив, что только что проворонила самую большую удачу в своей жизни. И никогда, никогда… Я торопливо расплатилась и побрела в офис, который находился в соседнем здании. Там я намеревалась пореветь всласть, но, пока добралась до своего кабинета, реветь расхотелось и я расстроилась еще больше: так приятно чувствовать себя влюбленной, пусть даже страдающей, а так сидишь дура дурой и пялишь взгляд в пустоту. Мне уже за двадцать, а я еще ни разу не влюблялась по-настоящему.

Три дня я вспоминала брюнета с античным профилем и тосковала, а на четвертый встретила его возле того же кафе. Я входила, а он выходил. Так как мы столкнулись, как говорится, нос к носу и его лицо я видела не в профиль, а анфас, то узнала не сразу. Точнее, сначала я узнала его куртку, потом прическу, потом хотела кинуться вдогонку, потому что анфас мне тоже понравился, но в этот момент парень сел в такси, а я горестно всплеснула руками.

Собралась реветь, но передумала и для начала пообедала. Потом мне в голову пришла интересная мысль: если мы дважды в течение недели встречаемся в данном кафе, логично предположить, что молодой человек здесь частый гость. Скорее всего, он работает где-то по соседству, а сюда, как и я, заходит перекусить.

Данное предположение очень меня воодушевило. Сама я в это кафе начала ходить пару недель назад, ранее обедала в пиццерии, потом меня там обсчитали, я разозлилась и решила больше туда не заглядывать, тем более что кафе вокруг было великое множество. Офис, где я работала, находился в центре города.

Поразмышляв еще немного, я решила провести небольшую разведку. Подошла официантка, я сделала заказ, а потом спросила:

— Простите, у вас обедает молодой человек… — Далее я толково, как мне казалось, описала внешность парня. Девушка хмурила брови, морщила лоб, поджимала губы и наконец заявила:

— Постоянных клиентов знаем, некоторые по году ходят и больше. А такого.., народу много, разве всех запомнишь?

Значит, он не постоянный клиент. Открытие произвело на меня тягостное впечатление. Я было совсем хотела расстроиться и поставить на своей любви крест, но решила погодить отчаиваться, вдруг повезет?

До среды везением не пахло. Я исправно обедала в кафе, причем хитрила: приходила то на полчаса раньше, то позднее, подолгу засиживалась, но молодого человека ни разу не застала. В среду я пришла где-то в половине второго и сразу же увидела его за тем самым столиком у окна, он пил кофе и разглядывал прохожих. В этот раз его профиль показался мне прямо-таки божественным. Как назло, половина столов пустовали, так что подсесть к нему под благовидным предлогом возможности не было. Я устроилась по соседству, а когда проходила мимо, легонько задела его локтем.

— Извините, — сказала, улыбаясь во весь рот, он повернулся, улыбнулся в ответ и вновь уставился в окно. Я дважды откашлялась и даже уронила салфетницу. Безрезультатно, парень продолжал пялиться в окно, точно там медом намазано. Это было обидно и даже странно, не такой реакции я ожидала. Что ж это выходит, моя красота на него впечатления не произвела?

Я тоже уставилась в окно, пытаясь понять, что там такого интересного? По мне, так ничего. Улица как улица, машины, народ бродит, напротив казино «Олимпия»… Возле входа в казино затормозил огромный джип, из него вышли трое здоровяков и направились к стеклянным дверям. Как ни крути, а я намного симпатичнее, мог бы отлепиться от джипа и взглянуть на меня. Жаль, что такая мысль его не посетила.

Парень подозвал официантку, расплатился и пошел к выходу. Я ринулась следом. Никакого плана у меня не было, просто не хотелось терять его из вида, если он работает где-то рядом, буду знать где.

Правда, в прошлый раз он уехал на такси…

Своим привычкам он не изменил, сошел с тротуара и махнул рукой, одна из машин притормозила, а я готова была опять зареветь от досады. Конечно, можно подскочить к нему и сказать.., что-нибудь очень глупое. Он решит, что я идиотка. А кто я? Конечно, идиотка.

— Аня, — услышала я совсем рядом, повернулась и увидела синий «Фольксваген», из которого мне махала рукой Юлька Сергеева, моя бывшая сокурсница. — Куда собралась? Тебя подвезти?

— Конечно, — обрадовалась я и юркнула в машину. — Видишь белые «Жигули»? — затараторила я, не дав Юльке опомниться. — Давай за ними.

— Куда за ними? — Не скажешь, что Юлька могла похвастать сообразительностью.

— Просто за ними.

— А зачем тебе «Жигули»? — заинтересовалась она, правда, с места сдвинулась.

— Побыстрее, — поторопила я, — я тебе потом все объясню.

Движение на центральной улице оживленное, и мы едва не проворонили «Жигули», когда они свернули возле здания цирка. Юлька, наплевав на правила, тоже лихо свернула, и мы повисли у «десятки» на хвосте. Она еще дважды свернула и остановилась возле гастронома.

— Тормози! — рявкнула я и едва не ткнулась носом в лобовое стекло. — Спятила? — спросила я с отчаянием, — Сама сказала…. — начала Юлька, но тут интересующий меня объект вышел из машины и направился в сторону парка. Я выпорхнула следом. — Куда ты? — разозлилась Юлька, но я лишь махнула рукой.

Парень не спеша шел по аллее, я почти бежала, чтоб не потерять его из вида. Парк очень подходящее место для знакомства. Может, догнать его, толкнуть легонько и извиниться? Помнится, я его уже толкала. Что же делать-то? Лучше пойти ему навстречу. Точно. Улыбнуться, сказать: «А мы сегодня уже виделись». Потом спросить: «Вы где-то по соседству живете?» Нет, не годится, вроде бы в гости напрашиваюсь. Лучше про работу спросить.

В моих фантазиях все получалось совсем неплохо, и я вознамерилась осуществить их. С этой целью продралась через кусты на соседнюю аллею, затем бегом до детской площадки, опять через кусты, а потом не спеша ему навстречу. Я достала пудреницу, взглянула на себя, осталась довольна, подумала и подкрасила губы. Расчесалась. Одернула куртку. Повесила сумку сначала на правое плечо, потом на левое, вздохнула, как перед прыжком в воду, и пошла осуществлять свои замыслы.

Аллея была пуста.

— Да что ж это такое, — в отчаянии прошептала я и тут увидела предмет моих вожделений: он шел по боковой тропинке, куртка мелькала между кустов, и я бросилась туда. Земля не успела просохнуть, каблуки вязли, я злилась, а парень удалялся. Легко перемахнул через низкую ограду парка и перебежал дорогу. Пока я проделывала то же самое, только в замедленном темпе, он скрылся во дворе ближайшего дома. Сумка била мне по коленкам, я бежала сломя голову и успела увидеть, как он вошел в подъезд.

Я подскочила к двери и смогла убедиться, что войти следом невозможно, дверь с кодовым замком.

Я подергала ее на всякий случай и отступила. Через несколько минут мне стала понятна вся нелепость моего поведения. Ну, войду я в подъезд, и что? Буду прочесывать все пять этажей, найду нужную квартиру и скажу: «Здрасте, вот и я. Давайте познакомимся».

Горестно качая головой, я побрела к троллейбусной остановке. Добираться до офиса мне пришлось с пересадкой, я разозлилась и посоветовала себе выбросить парня из головы. И вроде бы выбросила, то есть до самого вечера о нем не вспоминала. Этому очень способствовал тот факт, что работы было больше обычного, хотя и обычно ее пруд пруди.

Вечером я поехала в автосервис, забрала из ремонта свою машину и каким-то чудесным образом оказалась на улице Чапаева, как раз возле дома, в который сегодня вошел неизвестный брюнет. Я пристроила машину неподалеку от подъезда, он, кстати, в настоящее время был открыт, но легче мне от этого не стало. В глубине души я надеялась на случайную встречу. Воображение услужливо рисовало картины одна другой радужнее. Вот он выходит, вот я легонько на него наезжаю, вот завязалась беседа, хотя если б кто-либо на меня наехал, даже легонечко…

Просидев почти час и в очередной раз почувствовав себя дурой, я завела машину. Тут дверь подъезда распахнулась и появился предмет моей мечты. Но не один. Рядом шел тип, одетый как хиппи, длинные волосы заплетены в косицы. Выглядело это по-дурацки, предмету моей мечты ни к чему болтаться по городу в компании таких личностей. Опять же все мои идеи насчет знакомства пошли насмарку — ни придавить его легонечко, ни заговорить я не смогу, раз этот парень рядом.

Я выехала со двора, успев заметить, что мужчины садятся в видавший виды «Опель» с номером 812.

Историю отечества я знала не скажу чтобы хорошо, и все же номер «Опеля» прочно связался в моем сознании с годом нашествия Наполеона, наверное, по этой причине он и не давал мне покоя.

Вечером, устроившись за кухонным столом, я решила разобраться с собой. Этому желанию сильно способствовал тот факт, что не так давно я закончила курсы психологии и жаждала применить полученные знания на практике. Взяла лист бумаги, разделила пополам, слева поставила знак «плюс», справа — «минус». Так как ничегошеньки о предмете своих мечтаний я не знала, листок вскоре приобрел вот какой вид: в колонке со знаком «плюс» стояло «профиль», в колонке со знаком «минус» — никудышные друзья, никудышная машина, дом, в котором живет возлюбленный (если там живет), тоже никудышный. То есть выходило, что молодой человек — партия незавидная. К тому же он упорно не обращал на меня внимания.

Тут бы и поставить точку в этой истории, но профиль все-таки перевешивал. В разгар моих душевных переживаний позвонила Юлька. Само собой, ей не давало покоя мое сегодняшнее странное поведение.

— Рассказывай, — потребовала она сурово. Я было собралась юлить, но быстро осознала, как это бесперспективно, и ответила правду:

— Мне понравился один парень.

— Да? — насторожилась подружка. — И чего?

— Ничего. Он не обращает на меня внимания.

— Да иди ты. Может, у него зрение плохое? Или того хуже: он «голубой»? Прикинь, зачем тебе это счастье? Вон Алка Никоненко вышла замуж за такого, хотя ей многие намекали. Ты ведь помнишь эту историю? Ну и что? Развелись. Спрашивается, зачем женился, если извращенец? Но Алка дура, это всем известно, а ты-то куда лезешь?

— Куда я лезу? — потеряв нить разговора, спросила я.

— Но ведь твой парень «голубой»?

— Спятила. С чего это ты взяла?

— Я взяла? Ты сама сказала, — обиделась Юлька. — Или не сказала? С ума с тобой сойдешь… Какого черта я сегодня неслась за чужой тачкой?

Чтобы окончательно не запутаться, я быстро рассказала Юльке свою историю. Времени на это ушло полторы минуты. Юлька задумалась, после чего заявила:

— Даже не знаю, что тебе сказать. Он действительно так красив, что ты прямо с первого взгляда влюбилась? Ты меня разыгрываешь, — еще немного подумав, сказала она. — Я за тобой такого не замечала. Хотя не зря говорят: в тихом омуте черти водятся.

— Это ты к чему? — насторожилась я.

— Просто к примеру. Расскажи, какой он.

Рассказывать особо было нечего, но я поднапряглась и удовлетворила Юлькино любопытство.

— Вот что, — неожиданно озарило ее, — я могу узнать, как зовут твоего парня. Хочешь?

— Допустим, хочу, — не очень уверенно ответила я.

— Тогда давай номер машины, позвоню Эдику, и он быстренько раздобудет необходимые сведения.

У Эдика, давнего приятеля Юльки, то ли отец, то ли дядя работал в ГАИ, этим беспардонно пользовались все его знакомые.

Идея с Эдиком показалась мне неплохой, брюнет садился на водительское место, так что в самом деле узнать о нем можно было немало, хотя я бы предпочла услышать имя и прочее из первых уст, но об этом пока приходилось только мечтать.

На следующий день Юлька позвонила мне в офис, я только что вернулась из кафе, где в очередной раз пыталась встретить брюнета, опять безуспешно. Из-за этого я была грустна, смотрела на жизнь с печалью и ничего особо хорошего от нее не ожидала.

— Я все узнала, — затараторила Юлька, лишь только я сняла трубку. — Зовут его Ярослав. По-моему, красивое имя. А фамилия Козлов. Но ты не расстраивайся, тебе необязательно брать его фамилию и он, вполне возможно, захочет взять твою. Лиховицкий Ярослав Павлович звучит очень даже неплохо.

— Значит, он Козлов Ярослав Павлович? — со вздохом спросила я. К никудышным друзьям, машине и дому прибавилась незвучная фамилия. Ясно было: судьба намекает, что пора остановиться и послать этого Козлова куда подальше. Но профиль вновь пересилил, и я сказала:

— Фамилия как фамилия, ничем не хуже других.

— Ага, — поддакнула Юлька. — Записывай адрес: Первый Речной спуск, дом пять, квартира восемь. Записала?

— Записала. — Выходит, Ярослав на Чапаева не живет, просто заезжал к другу.

Тут я перевела взгляд на бумажку с адресом и невольно поморщилась. Дело в том, что по роду своей деятельности достоинства и недостатки районов родного города я изучила даже слишком хорошо. У меня свое агентство недвижимости, доставшееся от тети. Тетя организовала его на заре перестройки, успешно работала и даже смогла кое-что отложить на старость. Старость ее очень пугала и непременно сопровождалась эпитетом «нищая». Так вот, отложив кое-что на старость, тетка взяла да и вышла замуж за какого-то француза (мне так и не удалось его увидеть), укатила с ним сначала в Москву, а потом во Францию, где счастливо живет по сей день. Ее фирма вместе с головной болью перешла к моей маме, которая всю жизнь преподавала в музыкальной школе и, кроме сольфеджио, ни о чем на свете понятия не имела. Под маминым чутким руководством дела в фирме шли ни шатко ни валко. Тут я, кстати, окончила институт, и мама решила все передоверить мне и даже намеревалась вернуться в школу, чему я, естественно, воспротивилась. Мама осталась, и мы некоторое время руководили вместе, то есть мама руководила, а я присматривалась. Но, видимо, было в нашей фирме нечто мистическое, бог знает как к нам забрел некий голландец, он открывал какое-то представительство в нашем городе и хотел снять помещение под офис. И надо же такому случиться: он оказался неженатым, симпатичным и влюбился в маму с первого взгляда. Представительство он так и не открыл и увез маму в Голландию, а я осталась руководить фирмой с тайной надеждой, что мне тоже повезет, не в том смысле, чтобы за границу уехать, это я и так могу, раз у меня родственники по всему свету, а в том смысле, что… ну, вы понимаете. И тетка, и мама вышли замуж очень удачно, но теперь я сильно сомневалась, что и мне повезет, магическая сила, должно быть, себя исчерпала, потому что я знала доподлинно: нет в городе дыры мрачнее, чем Первый Речной спуск, впрочем, как Второй и Третий. Сплошь хрущобы, да такие, что даром никому не нужны. В общем, мой избранник по фамилии Козлов на сказочного принца совсем не тянул, а Юлька, точно вознамерившись доконать меня, продолжила:

— А работает твой Ярослав в казино «Олимпия».

Он музыкант.

Я тяжко вздохнула. Моя мама долгие годы предостерегала меня: «Дочка, ни в коем случае не выходи замуж за музыканта», — и приводила в пример папу, который, как в известной песне, играл на похоронах и свадьбах, в связи с этим тяготел к горячительным напиткам и умер, по утверждению мамы, от белой горячки. К тому моменту папа уже долгое время жил отдельно, и проверить справедливость этого утверждения я не могла.

— А на чем он играет? — зачем-то спросила я.

— Не знаю, — огорчилась Юлька, — там не написано.

— Ну ладно, музыкант так музыкант, — вздохнула я, и мы простились.

Теперь появление Ярослава в кафе становилось понятно: «Олимпия» расположена как раз напротив.

Вот только почему он смотрит на нее с таким вниманием, словно наглядеться не может? Хотя творческие личности, как правило, вообще очень задумчивы, моя мама, к примеру, однажды случайно уронила на папу утюг, а он так и не вышел из задумчивости, только ушами стал шевелить активнее и еще пару дней после этого дергал щекой.

Вспомнив о папе, я нахмурилась и даже прошипела:

— Не нужен мне этот Козлов, какой-нибудь непризнанный гений, с ума с ним сойдешь…

Но профиль замаячил впереди как огонь в тумане, и вечером, закончив трудовой день, я сама не знаю как очутилась на Первом Речном спуске. Очутилась там я на своей машине и досадливо фыркнула, когда моим очам предстал дом за номером пять.

Страшнее развалюхи и вообразить трудно: двери покорежены, рамы сгнили, балконы держатся на честном слове. Все, кто мог, давно сбежали отсюда. Конечно, мой Козлов музыкант, ему до бытовых проблем как мне до прошлогоднего снега, но и музыканты, бывает, деньги зарабатывают, а не ждут, что их оценят посмертно.

Притормозив возле чахлых кустов, я вздохнула и уставилась на подъезд. Примерно через двадцать минут, на протяжении которых поблизости не возникло ни одной живой души, дверь подъезда распахнулась и появился Козлов в сопровождении все того же хиппи. Они поспешно свернули за угол, а мне ничего не оставалось, как завести машину и следовать за ними. Парни шли по тротуару, тонувшему в темноте, а я малой скоростью двигала сзади, стараясь не потерять их из вида. Они свернули во двор, я тоже свернула за ними, правда, для этого пришлось проехать чуть дальше, в результате парней я потеряла.

Зато могла созерцать освещенную вывеску бара — «Донжон» — значилось на ней. Бар размещался в полуподвале и на первый взгляд ничего общего с донжоном не имел, впрочем, как на второй и на третий. Удивляясь, кому взбрело в голову назвать заведение подобным образом, я осматривала двор, но хиппи с Козловым не обнаружила и вскоре сделала вывод, что они, скорее всего, зашли в бар. После недолгих сомнений я отважно направилась к обшарпанной двери, подозревая, что сие заведение по вкусу мне не придется. Конечно, я оказалась права.

Бар больше походил на забегаловку, каковой, по сути, и являлся. Прямо напротив двери расположилась компания студентов, среди которых были три девушки, и я вздохнула с облегчением — по крайней мере не буду выглядеть здесь белой вороной. Глаза привыкли к полумраку, и сквозь дым (курили, по-моему, все и беспрестанно, а о кондиционере здесь, похоже, и не слышали) я смогла разглядеть Козлова, он сидел в самом углу, подальше от стойки, в компании хиппи и еще парочки личностей. Эти оба выглядели так, точно полчаса назад гуляли на большой дороге с топориками в руках. Проще говоря, в тюрьме им самое место. Совершенно неподходящая компания для моего Козлова. Он, кстати, перегнувшись к дружкам, что-то им растолковывал, они слушали очень внимательно и время от времени кивали.

Я подошла к стойке, купила пачку сигарет и почувствовала всю неуместность своего присутствия здесь, а также неуместность присутствия Козлова в моей жизни. Не глядя больше в его сторону, я поспешно вышла из бара и отправилась домой, решив забыть о Козлове раз и навсегда, и на следующий день даже не пошла обедать в заветное кафе, предпочтя ему заведение под названием «Фламинго».

Прошла неделя, потом и вторая, на деревьях появились первые листочки, дни стояли солнечные, а душа тосковала по возвышенным чувствам.

В среду я заскочила в кафе, чтобы перекусить между двумя встречами, стол возле окна пустовал, тот самый стол, за которым дважды восседал мой несостоявшийся возлюбленный. С легкой грустью в душе я устроилась возле окна, сделала заказ и принялась разглядывать казино напротив, в очередной раз констатируя, что в нем нет ничего интересного.

— Простите, — услышала я над ухом, — у вас не занято? — Повернулась и увидела Козлова. Он ласково улыбался, держась за спинку соседнего стула.

— Нет. Пожалуйста, — поспешно ответила я и вновь уставилась в окно, злясь на судьбу. Когда этот Козлов был очень нужен, его днем с огнем не сыщешь, стоило о нем забыть — и нате вам… Никакой справедливости…

Мне принесли заказ, а Козлов сделал свой.

— Приятного аппетита, — сказал он опять-таки с улыбкой, исподтишка разглядывая меня. Кусок от злости не шел в горло, но я продолжала жевать с равнодушной миной. — Мне кажется, мы уже встречались, — незамысловато начал он. Я кивнула:

— Возможно. Я часто здесь обедаю.

— Работаете где-то рядом?

— В соседнем здании.

— Магазин компьютеров?

— Нет, агентство недвижимости.

— Да что вы говорите, вот удача! Я как раз ищу квартиру. Извините, — очень натурально смутился он, — кажется, я веду себя по-дурацки.

«Еще бы», — подумала я, но вслух сказала совсем другое:

— С удовольствием вам помогу, это ведь моя работа.

И мы продолжили разговор о квартире. Обедать я закончила, и ничто не мешало мне уйти. Я достала визитку, положила перед Козловым и подозвала официантку.

— Уже уходите? — с грустью спросил он.

«Разул глаза наконец, олух царя небесного».

— Да, много дел, — кивнула я.

— Меня зовут Арсений, а вас?

— На визитке есть мои данные, — ответила я, смягчив слова улыбкой.

— Спасибо, я обязательно позвоню.

Я простилась и направилась к выходу, пребывая в недоумении. Если зовут его Арсений, то он не Козлов, хотя, конечно, может быть и Козловым, но совсем другим. Выходит, машина не его, адрес тоже не его.., но друзья все равно неподходящие.

На следующий день часов в одиннадцать он позвонил.

— Могу ли я поговорить с Анной Михайловной? — Голос звучал исключительно интеллигентно, и я охотно откликнулась:

— Слушаю вас.

— Это Арсений. Мы с вами познакомились вчера в кафе, за обедом.

— Да-да, я помню.

Он вторично сообщил, что подыскивает квартиру, я переключила его на Софью Сергеевну, заверив, что она учтет все его пожелания. Но через двадцать минут он опять позвонил:

— А где вы сегодня будете обедать?

Несмотря на все мои старания относиться к Арсению критически, сердце сладко екнуло.

— Наверное, там же, где всегда, — ответила я.

— Отлично. Во сколько?

— Ну.., около двух.

— Буду вас ждать, — заверил он.

Я покосилась на свое отражение в зеркале и осталась собой довольна, но все-таки подкрасила губы.

Он Арсений, никакой не Ярослав и не музыкант, слава богу. Квартиру собирается покупать, значит, зарабатывает. Былое чувство охватило меня с новой силой. С трудом выждав время, я в 14.! О входила в кафе. Арсений уже сидел за столиком у окна и приветливо помахал мне рукой. Я подошла, улыбаясь, и сразу же сообщила:

— Софья Сергеевна уже подобрала вам несколько вариантов. Думаю, сегодня-завтра сможете посмотреть.

К такой перспективе он отнесся со сдержанной радостью. Когда обед закончился, Арсений проводил меня до офиса, мялся, отводил взгляд, даже покраснел и в конце концов предложил встретиться после работы, чтобы «куда-нибудь сходить», это его слова, а не мои.

Я хотела согласиться, но вдруг подумала, что это, пожалуй, неприлично. Хотя, если честно, просто хотелось слегка напакостить ему за то, что он столь долгое время не обращал на меня внимания. Любой девушке это обидно.

С вежливой улыбкой я ответила, что сегодня занята, выделив слово «сегодня», а то перепугается и больше не пригласит. Он извинился, и мы простились.

На следующий день он позвонил как раз в тот момент, когда я ломала голову, с кем пойти в театр.

Вообще-то собирались идти мы с Юлькой, но утром она позвонила и заявила, что у нее свидание, которое она не намерена пропустить. Я разозлилась, она тоже, и мы немного поскандалили, после чего я в гневе бросила трубку. На вопрос Арсения, чем я занимаюсь (довольно странный вопрос, если учесть, что звонил он мне на работу), я честно ответила — прикидываю, с кем пойти в театр. Он тут же вызвался составить мне компанию, и вечером мы встретились.

Не скажу, что вечер получился незабываемым.

Игра актеров оставляла желать лучшего, да и спектакль особо не порадовал. После спектакля мы полтора часа шли пешком до моего дома (можно было быстрее, но не хотелось) и мило болтали обо всем на свете. Странное дело, теперь, когда Арсений шел рядом, это обстоятельство не вызывало у меня сердцебиения и даже его профиль не казался мне столь сокрушительным. Профиль как профиль. Да и сам Арсений.., то есть он симпатичный молодой человек, но симпатичных молодых людей много, а я одна. Нет, высокими чувствами даже не пахло, и теперь было странно вспоминать мое сидение возле его подъезда, выслеживание в кафе и прочие безумства в том же духе. Я попробовала настроить себя на лирический лад, стало только хуже.

Мы остановились возле моего подъезда, Арсений взял меня за руку, а потом поцеловал, вызвав в душе легкую брезгливость.

Раздосадованная, я торопливо простилась и поднялась к себе, злясь на свою черствую душу, на ни в чем не повинного Арсения и даже на соседского кота, который устроился на коврике возле моей двери.

Укладываясь спать, я решила, что так никогда и не влюблюсь, заревела, а потом попробовала думать об Арсении с нежностью. Теперь, когда его не было рядом, это оказалось проще, профиль представлялся потрясающим, а сам Арсений — милым и добрым.

А между тем, несмотря на длительную беседу, ничегошеньки я о нем не узнала. Говорил он много, но все как-то вскользь. С уверенностью я могла сказать лишь одно: парня зовут Арсений, по крайней мере, он так представился. Можно было бы заподозрить его в нежелании откровенничать, но обвинения эти казались несостоятельными, потому что никакой таинственности он на себя не напускал, напротив. Но как-то так выходило…

Весь следующий день я об Арсении не вспоминала до тех самых пор, пока в 17.30 не взглянула на часы. «Он не позвонил, — подумала я с удивлением, и где-то внутри зашевелилась обида. — Еще не вечер», — решила я дать ему шанс, но он не позвонил и вечером. В двенадцать, ложась спать, я хмурилась, а с утра чутко реагировала на звонки.

Звонков было великое множество, но Арсений не объявился. В обеденный перерыв я припустилась в кафе, он не появился, чему я даже удивляться не стала. К вечеру любовь во мне разгорелась со страшной силой, так что казалось, если он сейчас же не позвонит, я умру от разрыва сердца. И это притом, что сутки назад я рыдала, не обнаружив в себе высоких чувств. Приходилось констатировать, во мне чрезвычайно силен дух противоречия. Знать бы, что с ним делать.

* * *

Арсений не позвонил, сердце мое так и не разорвалось, зато я начала нервничать. На следующий день я как бы невзначай спросила у Софьи Сергеевны, как продвигаются дела с покупкой им квартиры.

Выяснилось, что он и ей не звонил и сама Софья Сергеевна до него дозвониться не может: Арсений оставил только номер своего мобильного, а тот временно отключен. Заодно выяснилось вот еще что: свой адрес Арсений тоже не оставил, договор заключить не успели, хотя он и намеревался это сделать, но самое невероятное — Софья Сергеевна и фамилии его не знала. Как-то так вышло, что обошлись без нее. Мне на это возразить было нечего, потому что фамилией я тоже не поинтересовалась. После долгих раздумий я позвонила ему на мобильный.

Ответ был все тот же: аппарат отключен. Нечто похожее на подозрение шевельнулось в моей душе, я бы, наверное, решила, что меня одурачили, если бы могла догадаться как, то есть какая у Арсения была цель. Как ни крути, а она не просматривается.

Прошло три дня, я думала о нем не переставая, звонила, обедала в кафе и даже расспросила об Арсении официанток. Забавно, но запомнили они почему-то меня, а не его, то есть сразу вспомнили, как я сидела за столиком у окна с молодым человеком, но был ли он здесь после этого, сказать не смогли.

Вечером четвертого дня я направилась в казино «Олимпия». Зачем, объяснить не берусь. Мои умозаключения выглядели примерно так: если Юлька ничего не напутала, хозяин машины, на которой ездил Арсений, некто Козлов. Чужому человеку машину, хоть и старенькую, не доверишь. Значит, они друзья. Возможно, я смогу узнать, что случилось с Арсением (к тому моменту я была твердо уверена: случилось). Согласна, логика слегка хромала: во-первых, машину могли продать по доверенности и музыкант из «Олимпии» Арсения не знает, во-вторых, как я заговорю с Козловым, не уронив девичьего достоинства, в ум не шло, и, в-третьих, чем тащиться в казино, проще съездить в пятиэтажку, куда я проводила Арсения, когда еще не была с ним знакома. Если на Первом Речном спуске живет Козлов, то Арсений, вполне возможно, живет на улице Чапаева. Но я уже стояла перед стеклянными дверями казино, и отступать было глупо.

В «Олимпию» я попала впервые, к тому же в одиночестве, и оттого чувствовала себя как-то неуверенно. В игорный зал даже заглядывать не стала, а сразу прошла в ресторан.

Музыканты были на месте, одеты в смокинги и играли джаз. Среди них — никого похожего на хиппи, хотя я почему-то думала, что раз Козлов не Арсений, то непременно его волосатый дружок. Такому как-то шло быть музыкантом, хотя в «Олимпии» ему делать нечего — публика здесь консервативная и парень с косицами вряд ли бы пришелся ко двору.

Я тяжко вздохнула и стала есть семгу, принудив себя радоваться жизни, хоть и через силу. Очень скоро я почувствовала на себе чей-то взгляд, оторвалась от созерцания тарелки и за столом в соседнем ряду обнаружила троих мужчин, двое из которых взирали на меня с интересом, природу которого понять труда мне не составило. «Черт бы их побрал», — подумала я в досаде. Один из троицы встретился со мной взглядом и нахально подмигнул. Семга застряла в горле.

Я торопливо отодвинула тарелку и стала высматривать официанта. Сначала он подошел к троице за столом, потом ко мне.

— Простите, — начал он с пакостной улыбкой, — вы кого-то ждете?

— Жду, — ответила я. — Счет. И побыстрее, пожалуйста.

— Видите ли, вон там, за соседним столом, — головой он дернуть не решился, только глаза скосил, — мужчина очень хотел бы познакомиться с вами.

— Сожалею, но это невозможно.

Выразив неодобрение сведенными бровями, официант исчез, правда, быстро вернулся со счетом.

Я расплатилась и вдруг отважно спросила, удивляясь самой себе:

— Среди ваших музыкантов нет парня по фамилии Козлов?

— А что? — вроде бы насторожился официант, глядя на меня как-то чересчур пристально.

— Знающие люди советовали его послушать.

Теперь на его физиономии выразилось недоумение.

— По-моему, играл он паршиво.

— Играл?

— Ага. Уволился несколько месяцев назад.

— Не знаете, где он играет сейчас?

— Не знаю. Только в приличном месте его не ищите. Где-нибудь на свалке.

Он усмехнулся, а я посоветовала себе не принимать его ухмылку близко к сердцу и покинула зал.

Возле гардероба пришлось задержаться, и тут, точно по волшебству, возник один из троицы, тот самый, что подмигивал. Под впечатлением от разговора с официантом я успела забыть о нем и с удивлением вытаращила глаза, когда он взял меня за локоть.

— Куда вы торопитесь? — спросил он с таким видом, точно знал всю мою подноготную.

— Вам что за дело? — не осталась я в долгу.

— Впервые вижу такую красивую девушку, — глазом не моргнув, соврал он.

— Чаще выходите на улицу.

Он хихикнул, желая показать, что оценил шутку, хотя я и не шутила.

— Интересуетесь музыкой?

— Музыкантами. Но нужного мне здесь нет. Всего доброго.

Я направилась к выходу, довольно невежливо высвободив руку. Уже миновав стеклянные двери, обернулась: мужчина смотрел мне вслед без вражды и печали, скорее озадаченно. Прошел к окну и проследил за тем, как я сажусь в машину, по крайней мере, заводя мотор, я видела его у окна в полный рост, он хмурился, точно ломал голову над чем-то очень серьезным. Интересно, каким образом мне удалось так его озадачить?

Выехав со стоянки, я тоже нахмурилась. Выходило, что я вновь занимаюсь какой-то ерундой и конца и края этому не видно, потому что я направилась в сторону улицы Чапаева. Остановившись напротив подъезда, я досадливо поморщилась, не зная, какую еще совершить глупость. Позвонить в первую попавшуюся квартиру и спросить, где живет Арсений?

Узнаю я это — и что? Он, между прочим, на звонки не отвечает и сам не звонит. Предположим, он откроет дверь — и что я скажу? «Выслеживала тебя и вот теперь явилась»?

Так ничего и не придумав, я завела машину и вскоре уже выезжала на проспект. Арсений не шел из головы. Ночью он мне даже приснился. Сна я не помню, но проснулась в слезах, и это явилось последней каплей: я почувствовала себя совершенно несчастной. Утром я дала себе слово, что больше Арсению звонить не буду и выброшу его из головы.

Звонить действительно не звонила, а вот со вторым было сложнее: в мыслях он являлся гораздо чаще, чем того бы хотелось.

В пятницу я решила навестить бабушку, потому что соскучилась, а еще надеялась, что природа окажет на меня свое благотворное воздействие и я обрету покой.

Итак, была пятница, тринадцатое число. В то время я с насмешкой относилась к таким вещам, это теперь в пятницу тринадцатого я из квартиры ни ногой и даже к телефону не подхожу, так, на всякий случай, а в ту пятницу скажи мне кто что-то подобное, сразу удостоился бы звания суеверного глупца.

Судьба отсчитывала последние часы до моей роковой встречи с Леркой, а я об этом знать не знала, заскочила в магазин, купила продукты и подарок бабушке. Настроение у меня было отличное, и даже мысли об Арсении совершенно не докучали. Не звонит, и очень хорошо. Даже очень и очень хорошо.

С апреля по октябрь бабушка жила в деревне Пронькино в двадцати километрах от города. Место живописное, малозаселенное, в основном потому, что здесь были заливные луга, которые берегли до сих пор, и строительство запрещали. На пригорке церковь, далее село Ивановское, лес, в основном хвойный, чуть дальше березовая роща. Здесь я ненадолго остановилась. Денек выдался солнечный, нежно-зеленая листва рождала в душе умиление. Я прошлась немного и даже заплакала, скорее от счастья, а еще от некоего душевного томления. Вернулась в машину, проехала до села и притормозила на перекрестке возле магазина. Вообще-то попасть отсюда в Пронькино можно двумя способами: мимо заливных лугов через мост дорога отличная, хоть и не широкая, чего, кстати, и не требовалось, район густонаселенным не назовешь, и движение здесь более чем скромное. Но была и вторая дорога, под названием «старая». Она шла через лес, по протяженности такая же, как и первая, но гораздо живописнее. Однако асфальтом здесь и не пахло, сплошные рытвины, ухабы. Ездили здесь редкие особи, склонные к авантюрам, то есть это я сейчас так думаю, тогда бы я сказала: склонные побыть наедине с природой. Теперь, как ни скажи, ничего не изменишь. Короче, я поехала через лес и некоторое время действительно вовсю наслаждалась, но тут машина вдруг заглохла и заводиться наотрез отказалась.

Хорошее настроение как ветром сдуло, и природа меня теперь не вдохновляла. Промучившись минут десять, я достала мобильный, прикидывая, к кому обратиться со своей бедой, вздохнула, бросила телефон в сумку, вышла из машины и раздраженно хлопнула дверью.

Нужна какая-то техника, чтоб дотащить машину до деревни. А там у соседа дяди Володи золотые руки, он всегда всем машины чинит и мне точно не откажет. Посоветовав себе не огорчаться, я ускорила шаг, подумала и свернула в лес, так ближе. Заплутаться я не боялась, еще в детстве здесь все было исхожено, и дорога мне ни к чему. Я шла и даже что-то напевала, срезала изрядный угол и уже видела дорогу сквозь деревья, и вот тут мое внимание привлек джип. Он стоял возле кустов калины, с дороги я его вряд ли бы заметила, а отсюда видела прекрасно.

Я замедлила шаги и огляделась. Джип как джип.

В Пронькине я такой машины не видела, но это ничего не значит — приехали люди в лес, я вот даже прогуливаюсь.

Однако приближаться к нему мне не хотелось, и я свернула немного влево, чтобы незамеченной обойти его по дуге и выйти на дорогу. Тут дверь джипа открылась и появился мужчина. С такого расстояния лица его разглядеть я не могла и возраст определить тоже, одет он был в джинсы и серую куртку.

По какой-то неведомой причине он мне очень не понравился, я ускорила шаги, а сердце мое учащенно забилось — не иначе как предчувствие. Мужчина стоял и смотрел на меня, потом вдруг крикнул:

— Девушка, не подскажете, как к Михайловке проехать?

— Через село и направо, — прокричала я в ответ, не останавливаясь. — Там указатель.

— Спасибо, — крикнул он и вернулся в джип.

И едва я с облегчением вздохнула, как услышала шум работающего мотора — джип на приличной скорости догонял меня, хотя, если мужчина собирался попасть в Михайловку, ему надо в противоположную сторону. Сердце мое вновь скакнуло, и я припустилась бежать, но теперь не к дороге, а в лес, где деревья не позволят ему особенно разъездиться.

Может, это было глупо, но умнее в тот момент мне в голову ничего не пришло.

И тут началось: джип затормозил, из него выскочили сразу трое придурков и бросились за мной.

Я шарахнулась от них, на ходу достала из сумки телефон; это оказалось не так просто — и достать, и набрать номер. С номером вообще вышла неувязка: куда звонить? В милицию? Бабушке? Неизвестно, когда милиция приедет, а бабушка поднимет деревню по тревоге, и меня спасут. Я набрала номер, но чертово тринадцатое число в сочетании с пятницей уже дало себя знать: бабушка не ответила. Телефон соседа дяди Володи я вспомнить не могла, надо было искать его в телефонной книжке. Понажимав раз десять кнопку, я в отчаянии набрала 02, потому что расстояние между мной и преследователями сокращалось, они брали меня в кольцо.

— Помогите! — заголосила я. — На меня напали, в лесу, возле деревни Пронькино, помогите!

В этот момент парень подскочил ко мне, толкнул в спину, и я кубарем полетела на землю. Телефон откатился в кусты, но его тут же поднял второй парень и отключил, а тот, что толкнул меня, навалился сверху. Тут и третьего черт принес, он бухнулся на колени и схватил меня за руки, пока первый очень оперативно стаскивал с меня джинсы.

— Вы что, психи? — верещала я. — Отпустите!

Возьмите сумку, там деньги. И машину, машину возьмите…

Мои вопли о деньгах и машине впечатления на них не произвели, а то, что им было нужно, ясно и без объяснений. Парень, что схватил мой телефон, сунул его в карман и присоединился к товарищам. Я орала, и он стиснул мне рот, я его укусила, он потряс рукой и сдавил рот сильнее, после чего орать я уже не могла, только дико вращала глазами и извивалась змеей. Особо они не спешили и в своих стараниях далеко не продвинулись, но ясно было, что троих мне в неравной схватке не одолеть, значит, надеяться остается лишь на чудо.

Несмотря на трагизм ситуации, меня не оставляла мысль о нелепости происходящего. Парни, было им на вид лет двадцать пять — двадцать семь, ни дебилами, ни бандитами не выглядели, а уж тем более бомжами, алкоголиками и прочее. У того, что зажимал мне рот, дорогие часы, и пахло от него французской туалетной водой, тоже не из дешевых. Ну с какой стати им меня насиловать? Значит, все-таки психи. Или маньяки. Маньяки по трое не ходят.

Психи. Изнасилуют и убьют. Конечно, убьют — белый день, рожи их я хорошо запомню, да и номер джипа. Хотя если джип ворованный… Тут мысли меня покинули, потому что первый расстегнул свои штаны, и я в отчаянии так заголосила, что удивила саму себя. Я лягалась, кусалась и оттянула трагический момент еще на пару минут. Но сколько веревочка ни вейся… Силы покидали меня, и вдруг… У парня, что в настоящий момент устраивался между моих ног, в кармане куртки зазвонил телефон. Он пробовал не обращать на него внимание, но тут зазвонил телефон у второго парня, потом у третьего, потом зазвонили два одновременно и дребезжать уже не прекращали. Парни озадаченно переглянулись, нахмурились, после чего второй, что был занят меньше других (он держал мою левую ногу), ответил на звонок. Но и его приятели теперь не спешили, уставились на него, а я примолкла, как-то неловко орать, когда человек разговаривает по телефону.

— Алло, — сказал он, после чего начал стремительно менять окраску с ядрено-розового до зеленовато-серого.

— Чего? — спросил первый придурок, все еще обретаясь между моих ног.

— Это не она, — кашлянув, ответил второй, и все трое уставились на меня. После чего первый вскочил и натянул штаны.

Сначала я обрадовалась, потом испугалась. «Не она» звучит здорово, но дураку ясно, речь идет о преступлении, а свидетелей в живых не оставляют.

«Убьют», — в ужасе решила я и пролепетала:

— Я буду молчать, я никому, ничего.., честное слово, только отпустите.

— Отпусти ее, — пробормотал первый. Его руки разжались, я вскочила, схватила свои вещи, намереваясь бежать. Тут между деревьев замелькал еще один джип. Парни сделали постные лица, а я развила фантастическую скорость, решив, что эти прибыли на подмогу моим насильникам, и тут услышала женский голос.

— Девушка! — орали сзади во всю мощь легких. — Подождите, пожалуйста, не бойтесь.

Я на ходу оглянулась и увидела, что за мной несется девица, а трио продолжает стоять на месте роковой схватки, причем к ним прибавился четвертый персонаж, который в настоящий момент отвешивал увесистую оплеуху одному из насильников. Завороженная этим зрелищем, я встала как вкопанная, что позволило девице меня догнать. Она притормозила в паре шагов и с мукой душевной в глазах поинтересовалась:

— Как вы?

Я с трудом сглотнула и в свою очередь спросила:

— Вы кто?

— Я? — Вопрос, похоже, поставил ее в тупик. — Меня зовут Лера. Валерия. А вас?

— Вы из милиции? — озадачилась я. Теперь она потратила гораздо больше времени, прежде чем ответить.

— Нет, но вы в надежных руках.

— Чьих?

— Что?

— В чьих я руках? — еще больше озадачилась я, потому что ничего не понимала.

— В моих, — очень серьезно ответила девица, а я разозлилась.

— И что у вас за руки?

— Говорю, надежные. Вас как зовут?

— Анна.

— Очень приятно. Давайте сядем в мою машину и все спокойно обсудим. — Пока она это говорила, трое придурков загрузились в свой джип и отбыли в направлении села, четвертый тип, тот, что отвешивал оплеухи, теперь шел к нам, и я имела возможность как следует его разглядеть. Лучше бы я этого не делала. Коленки у меня как-то сами собой подогнулись, и это притом, что мне очень хотелось бежать отсюда сломя голову.

Парень казался коротышкой, хотя таковым не был, вся штука заключалась в том, что сложен он был непропорционально. Ноги явно коротковаты для такой туши, руки длинные, ниже колен, походкой он напоминал гориллу. С физиономией было не лучше. Совершенно зверская рожа с явными признаками умственной отсталости. Он весело гыкнул и пустил слюну, а я едва не хлопнулась в обморок, но Лерка подхватила меня под локоть, и только благодаря этому обстоятельству я удержалась на ногах.

— Ты его не бойся, — заявила она, поглядывая на парня с таким видом, точно решала: стоит бояться или нет. — Сашок безобидный. Эй, чудовище, близко не подходи, — крикнула она. — Девчонку кондратий хватит.

Сашок тут же замер и гыкнул еще раз, после чего приветливо помахал мне рукой.

— А он кто? — схватив Лерку за руку, проявила я нездоровый интерес.

— Водила мой и охранник. Вообще отличный парень, хоть и похож на Квазимодо.

Точно, вот он кого напоминал мне, я даже вытянула шею, чтобы проверить: есть у парня горб или нет. Горба не было, но сходство осталось. Заметив, что трястись я перестала и даже начала проявлять любопытство, Лерка вернула меня к недавнему происшествию очередным вопросом:

— Ты чего по лесу одна шастаешь?

— У меня машина сломалась, и я пошла в деревню за помощью.

— «Фольксваген» твой?

— Ага.

— Тогда пошли. Сашок глянет, он мастер.

Покосившись на Сашка, потом на Лерку, я кивнула, и мы зашагали к машине. Сашок гыкнул еще раз и протянул мне мой мобильный. Я с некоторой опаской взяла его и быстро отдернула руку.

— Да он не укусит, — с серьезным видом заверила Лерка. Сашок отчаянно замотал головой. — Видишь, ты ему нравишься.

— А он.., говорящий? — шепотом спросила я.

— А то, только базарить попусту не любит. Золотой мужик. Сашок, скажи что-нибудь, — повернулась к нему Лерка. Тот улыбнулся и изрек:

— Сашок хороший.

— С ума сойти, — на мгновение зажмурившись, пробормотала я.

Мы подошли к машине, на которой приехали Лерка и Сашок. Джип «Мерседес» выглядел весьма респектабельно и с обликом ни той, ни другого как-то не вязался. Это обстоятельство возбудило во мне сильнейшие опасения, и предложение Лерки сесть в машину я категорически отвергла. Она вздохнула, посмотрела на меня и сказала:

— Конечно, ты можешь идти пешком. Только вот зачем, если есть машина? Сашок починит твою тачку, ты переоденешься…

Тут я взглянула на себя и ахнула. Куда ж я в таком виде? Как видно, с перепугу у меня мозги отшибло.

Я стояла на лесной полянке в рваной рубашке, остатках бюстгальтера и шелковых носках.

— Мама дорогая, — пискнула я и бегом припустилась к месту недавней трагедии. За мной бросилась Лерка, а потом и Сашок, причем Лерка на ходу вопрошала:

— Ты куда?

— Там моя одежда, — крикнула я.

— На джинсах «молния» сломана, а кроссовки в машине.

Я резко повернулась. Сашок метнулся к «Мерседесу», извлек кроссовки из кабины и хлопнул подошвой о подошву.

— Что же делать?

— ужаснулась я, продолжая себя разглядывать.

— У меня в машине барахла завались, — вздохнула Лерка. — Переоденешься.

И вновь такая доброта вызвала у меня подозрение. Мы вернулись к «мерсу», но забираться внутрь я поостереглась. Лерка извлекла сумку, а из нее вещи, в настоящий момент очень мне необходимые.

Сашок, еще раз гыкнув, отвернулся, а я в порыве благодарности решила, что парень он неплохой.

— Размер у нас, похоже, один, — заметила Лерка. — Точно, как на тебя куплено.

Одевшись, я почувствовала себя гораздо увереннее.

— Ну что, глянем на твою тачку? — предложила Лерка.

— Я, пожалуй, пройдусь немного, — все еще опасаясь подвоха и немного стыдясь этого, ответила я.

— Брось, бояться тебе нечего. Садись.

Я подумала и села. Через пять минут мы уже тормозили возле моей машины. Сашок занялся починкой, а мы с Леркой устроились на обочине.

— Куришь? — протягивая мне пачку сигарет, спросила она.

— Нет.

Я достала мобильный и, уставившись на него, задумалась: куда звонить? Ясно, что в милицию. Но в какую? Городскую или районную? А может, надо не звонить, а ехать и писать заявление о том, что на меня совершили нападение?

— Ты чего? — с беспокойством косясь на телефон в моих руках, спросила Лерка.

— Думаю, как лучше поступить.

— Ты об этих придурках? — сообразила она. — Лучше забыть о них.

— Что значит «забыть»?

— То и значит: забудь, и все. Ведь они тебя не изнасиловали?

— Не изнасиловали, — кивнула я, — но напугали до смерти. И дело даже не в этом. Не изнасиловали, потому что мне повезло. А кому-то, в отличие от меня, не повезет.

— Мне не повезло, это точно, — вздохнула Лерка.

— Так они тебя.., они что — здесь постоянно пасутся? — ужаснулась я.

— Если бы. Такое место хорошее, тихое… Я была уверена, никому мы здесь не помешаем… И нате вам, эти олухи все бездарно перепутали. Тебя до смерти напугали, и я с носом.

— С чем? — теряясь в догадках, спросила я.

— С носом. Видишь ли, изнасиловать должны были меня…

Если Лерка надеялась, что после этого я начну лучше соображать, то совершенно напрасно. Я вовсе ничего не понимала и таращилась на нее с видом полнейшего недоумения.

— Тебя?

— Ну…

— Они что, специально за тобой охотятся? — Лерка кивнула, а я, покусав губу, продолжила:

— Это бандиты?

— Нет, приличные ребята. Из охранной конторы «Витязь». Слыхала о такой? Впрочем, откуда… — Лерка посмотрела на меня и почему-то вздохнула, а я почувствовала себя идиоткой.

— Я ничего не понимаю, — грозно сказала я, потому что, ясное дело, идиоткой чувствовать себя не люблю.

— Чего тут не понять. Мы договорились, что они будут поджидать меня здесь, они и поджидали. Но договаривался с ними Сашок, а не я сама, и меня они не видели, знали только, что на вид мне лет двадцать, блондинка, рост метр шестьдесят пять, красавица. Глаза у меня синие, а не зеленые, как у тебя, но на это они, должно быть, внимания не обратили. Короче, тебя спутали со мной, и вот… Забудь об этой истории. Я понимаю, что твои нервные клетки надо восстанавливать, ты только скажи, заплачу по полной. Тысячу, две.., баксов, разумеется.

А с этими олухами я сама разберусь.

Я хлопала глазами, пытаясь решить: то ли я дура дурой, то ли Лерка изъясняется невразумительно.

— Они хотели тебя изнасиловать? — нерешительно уточнила я.

— Ну…

— Но заявлять на них в милицию ты не хочешь?

— Зачем? Я ж сама их заказала.

— Что значит «заказала»? — перепугалась я, вспомнив, что данный глагол имеет не одно значение, я обожаю детективные сериалы и знаю это доподлинно.

— Изнасилование заказала, — глядя на меня небесно-синими глазами, ответила Лерка.

Посидев истуканом минут пять, я все-таки спросила:

— Ты что, сумасшедшая?

— Нет, — вздохнула она и начала смотреть вдаль. — Скучно мне.

— О господи… Короче, это был цирк и парни никакие не насильники? И если я сообщу в милицию…

— У них будут неприятности, — кивнула она, — хотя ребята выполняли мою просьбу. Поэтому я прошу никуда не сообщать, а причиненные неудобства готова компенсировать. Лады?

— Не надо ничего компенсировать, — разозлилась я, косясь на Лерку. — Вы появились очень вовремя… — Я невольно поежилась, вспомнив недавнюю сцену, не выдержала и предложила:

— Может, тебе стоит обратиться к врачу?

— К какому? — хмыкнула Лерка и тяжко вздохнула:

— От скуки не лечат.

— А чего у тебя за скука такая? — продолжила я проявлять интерес, хотя сама себе советовала заткнуться.

— Обыкновенная, каждый день одно и то же.

С парашютом прыгала — надоело, тарзанка — тоска зеленая. Мужики все квелые, никто не заводит. Вот я и подумала…

— Нет, тебе точно к врачу надо, — съязвила я и Добавила:

— А работать ты не пробовала?

— Где? — оживилась Лерка.

— Ну уж не знаю, зависит от твоей специальности. Она у тебя есть?

— А то. Я семь лет у шеста вертелась. Ты не смотри, что я выгляжу малолеткой, у меня большой жизненный опыт и специальность железная.

— Какой шест? — нахмурилась я.

Лерка взглянула на меня сожалеюще и со вздохом спросила:

— Ты где вообще живешь?

— Здесь, то есть в нашем городе. Что это за шест такой, о котором должны все знать?

— Безнадежно, — махнула Лерка рукой, но тут же милостиво пояснила:

— Стриптизом я занималась, в ночном клубе. Потом, когда бабок стало выше крыши, бросила. А зря. Может, назад вернуться? Как считаешь?

— Возвращайся, — кивнула я. — Это лучше, чем изнасилование заказывать.

Ответить Лерка не успела. Сашок направился к нам, вытирая руки тряпкой.

— Готово? — спросила Лерка, он кивнул, и мы поднялись. Лерка улыбнулась мне и сказала:

— Ну вот… Извини, что так вышло.

— Ничего страшного, — заверила я.

— Денег точно не надо?

— Не надо.

Я торопливо устроилась в машине, махнула им рукой на прощание и поехала к бабушке.

* * *

Мысли о Лерке меня не покидали. Не то чтобы я думала о ней постоянно, конечно, нет, но когда они являлись мне, я хмыкала и качала головой. На праздные думы времени особо не было, дел невпроворот, но, укладываясь спать, я то воображала себя в объятиях Арсения, который исчез так же стремительно, как и появился, то вспоминала Лерку и фантазировала: а что бы делала я, будь у меня бабок выше крыши?

Вечером третьего дня меня ждал сюрприз. Я возвращалась с работы и возле своего подъезда обнаружила джип «Мерседес», а вскоре смогла лицезреть физиономию Сашка. Опустив стекло, он весело мне гукнул, а я нахмурилась, такая физиономия кому хочешь способна испортить настроение, а мне так вовсе тошно стало, потому что вслед за шофером я увидела Лерку. Она вышла из машины и направилась ко мне.

— Привет, — сказала она с улыбкой, улыбалась зазывно, точно приготовила подарок, но при этом возникало чувство, что непременно выйдет какая-нибудь пакость.

— Привет, — буркнула я.

— Как тачка? — кивнула Лерка. — Бегает?

— Да. Спасибо.

— Можно к тебе зайти? — ласково поинтересовалась она. Я чуть было не спросила, зачем, но решила быть вежливой и вопрос прозвучал так:

— А что случилось?

— Ничего, — пожала она плечами. — Ехала мимо, дай, думаю, загляну.

— Хорошо, — кивнула я, направляясь к подъезду.

Лерка потопала за мной, а за ней и Сашок, выбравшись из кабины, потрусил к двери.

— А он зачем? — забыв про вежливость, нахмурилась я.

— Его одного надолго оставлять нельзя, — вздохнула Лерка и печально пояснила:

— Он тоскует.

Я с недоумением перевела взгляд на парня.

— Ерунда, — буркнула я едва слышно, но Лерка услышала.

— Я один раз тоже так подумала и оставила Джоника, хотя меня предупреждали. А он возьми да и сдохни. Доктор так и сказал: от тоски.

— А кто такой Джоник? — растерялась я, замерев возле подъездной двери.

— Собака. Йоркширский терьер. Сейчас их все заводят, модно. И я завела. А он возьми да и сдохни, — повторила она с печалью.

— Но этот тип не терьер, — продолжала настаивать я.

— Конечно. Он покрупнее, а значит, и тоски в нем больше. Ты что, код забыла?

— Нет. — Я торопливо набрала цифры, и мы наконец вошли. — А надолго ты оставила Джоника? — спросила я не из любопытства даже, а желая показать себя заинтересованной чужой судьбой.

— На неделю.

— Так, может, он от голода сдох?

— Ты что, у него нянька была — дура дурой, но добрая.

— Чего ж он сдох тогда?

— Говорю тебе, от тоски. Он меня очень любил. — В этом месте она так горестно вздохнула, что я испугалась — а ну как заревет? Обошлось.

Я открыла дверь, пропустила гостей в прихожую и вошла сама. Сбросив туфли, Лерка пробежалась по квартире, Сашок сел на банкетку, демонстрируя клыки в радостной улыбке.

— А у тебя ничего. Уютно.

— Спасибо, — вздохнула я, знать не зная, что делать с незваными гостями. — Хотите чаю?

— Давай, — согласилась Лерка.

Мы прошли на кухню, Сашок остался в прихожей, должно быть, Лерка решила, что там он не затоскует.

Сама она устроилась в кресле-качалке, а я стала заваривать чай.

— Устаешь на работе? — спросила она, понаблюдав за мной.

— Когда как. Сегодня день был тяжелый.

— Иди ко мне в секретарши, тыщи баксов хватит?

— Сама иди в секретарши, — сурово отрезала я.

Лерка почесала нос и ласково сказала:

— Не злись. Я ж как лучше хочу.

— Не надо. Ни лучше, ни хуже. Ты зачем пришла? — решила я не церемониться.

Она пожала плечами:

— Так просто.

— Ясно. Тебе скучно, и ты не знаешь, чем себя занять.

— На самом деле ты мне понравилась. А потом… у меня никого нет, — с грустью сообщила она. — Совсем никого. Только Сашок. Еще Джоник был, но сдох. Я не хочу заводить другую собаку, привыкнешь к нему, а вдруг…

— Что значит «никого»? — нахмурилась я, потому что страдала излишней добротой. — А где родители?

— Мать давно схоронили, она у меня запойная была. Батя бабу нашел, а у той своих четверо. Какая это родня?

— Ну а друзья?

— Нет у меня друзей. Никто со мной дружить не хочет. У меня характер паскудный, да и вообще.., завидуют.

— Чему?

— Деньгам, — ответила Лерка.

— Найди друзей своего круга.

— А характер?

— Работай над собой.

— Я стараюсь. Мне ведь нелегко, понимаешь?

Чтоб себя перевоспитать, нужно время, а еще человек, который подскажет, поможет.

Тут я забеспокоилась, дружить с Леркой мне совсем не хотелось. Я придвинула ей чашку с чаем и сама сделала пару глотков из своей чашки.

— Может, сходим куда? — предложила Лерка, понаблюдав за мной. — В казино. Или на дискотеку.

— Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась я.

— Ага, — кивнула Лерка с печалью. — А чего у тебя за дела на работе?

— Дела как дела, — не стала я вдаваться в подробности.

— Тогда, может, в пятницу махнем за город? А хочешь, в Крым слетаем? Два часа туда, два обратно.

— У тебя что, свой самолет?

— Почему свой? Просто самолет.

— Вряд ли в ближайшее время получится.

— Почему?

Я взглянула на нее и по неизвестной причине почувствовала себя виноватой.

— У меня неприятности, — сообщила я со вздохом, хотя за секунду до этого не собиралась посвящать Лерку в свою жизнь.

— Что за неприятности?

Конечно, я уже пожалела о том, что сказала, но теперь секретничать было как-то глупо, и я ответила:

— Выживают меня из офиса. Когда мы снимали помещение и делали ремонт, хозяин от счастья прыгал до потолка, потому что домишко был старый, ветхий и грозил развалиться. А теперь в центре все развалины и халупы распродали, и он недоволен прежними условиями. На законном основании вышвырнуть он меня не может, но интригует и пакостит.

— Гад, — нахмурилась Лерка.

— Конечно, гад, — согласилась я. — Он с одним типом практически договорился, Андрюхин, слышала про такого?

— Нет, но это не важно. И что Андрюхин?

— Ему очень хочется все здание захапать. Конечно, он Федосееву, хозяину то есть, пообещал сумасшедшие деньги, ну, тот и рад стараться.

— И все? — подождав немного, спросила Лерка.

— Что все? — не поняла я.

— Это все твои неприятности?

— Ты хоть представляешь, что значит сменить адрес фирмы? — разозлилась я. — Найти помещение не у черта на куличках, а в приемлемом районе?

А реклама? А номер телефона? Мы же половину клиентов растеряем. Опять же в центре за реальные деньги ничего не найдешь.

— Я понимаю, — серьезно кивнула Лерка, а я почувствовала себя как-то неуверенно.

Мы допили чай, поболтали о том о сем (в основном о фильмах про Джеймса Бонда), и Лерка наконец отбыла восвояси, оставив мне номер своего мобильного. Я о нем тут же забыла, потому что звонить ей не собиралась.

Однако пришлось. Утром следующего дня я пила кофе в компании Софьи Сергеевны, когда позвонил Федосеев и, захлебываясь от ярости, заявил:

— Вы что себе позволяете? — Охнул и заорал:

— Ты что о себе воображаешь, пигалица?

— А что это вы на меня орете? — возмутилась я.

— Я орать не буду, я на тебя в милицию заявлю.

Пусть разбираются.

— Хорошо, заявляйте, — ничего не поняв, ответила я.

Он прорычал что-то нечленораздельное и повесил трубку, а я в легком шоке сделала еще несколько глотков. Тут меня озарило, я подавилась кофе, закашлялась, Софья Сергеевна хлопнула меня ладонью по спине, а я, как только смогла отдышаться, бросилась искать Леркин телефонный номер. К счастью, он оказался в сумке.

— Алло, — нараспев ответила Лерка.

— Это я, Анна.

— Привет, как дела? — Она вроде бы обрадовалась.

— Нормально. То есть.., слушай, — собралась я с силами, — мы вчера говорили о моих проблемах. Ты, случайно, не…

— Что?

— Сейчас позвонил Федосеев, хозяин здания, где находится наш офис, болтал какую-то чепуху.

— Грозил, что ли?

— Обещал заявить на меня в милицию, — За что? — удивилась Лерка.

— Не сказал.

— Слушай, а у него с головой как? Все дома или, бывает, отлучаются?

— Не знаю, — задумчиво ответила я. Прямо спросить Лерку я так и не решилась, вдруг она ни при чем, а я навыдумывала черт-те что.

Я быстро простилась с ней и остаток дня пребывала в унынии, ожидая появления милиции с минуты на минуту.

Милиция не явилась, зато на следующий день вновь позвонил Федосеев. Теперь голос его был слаще меда.

— Анна Михайловна… — захлебываясь от счастья, начал он, далее счастье шло по возрастающей, что, признаться, насторожило меня больше угроз.

Особенно тот факт, что Федосеев раз десять повторил, что все недоразумения между нами улажены и он предлагает мне заключить долгосрочный договор. — И давайте не будем тянуть. Встретимся завтра, у нотариуса. — Он продиктовал адрес и с заметным облегчением отключился.

В назначенное время я прибыла к нотариусу.

Федосеев ждал меня, пританцовывая возле своей «Ауди». Выглядел он так, точно ему на голову свалился кирпич и он по сию пору от этого не оправился. Завидев меня, дернул щекой, физиономию его слегка перекосило, но ее тут же украсила ласковая улыбка.

— Здравствуйте, — обрадовался он, шагнув навстречу, и я только тогда заметила, что левая рука у него на перевязи.

— Что у вас с рукой? — испугалась я, хотя чего бы мне пугаться, раз рука не моя, да и к Федосееву добрых чувств я не питала, уж очень много крови он мне попортил в последнее время.

— Рука? — Он посмотрел на нее с отчаянием и поспешно заверил:

— Ерунда.

Формальности много времени не заняли. Вскоре мы простились с Федосеевым, я довольная, он почему-то не очень, и это меня озадачивало, коли уж инициатива исходила от него. Он проводил меня до машины и неожиданно перешел на шепот:

— Если вдруг, мало ли что.., так вы того.., скажите для начала, зачем же сразу…

Из этой тарабарщины я мало что уяснила, забеспокоилась и поторопилась уехать. Все произошедшее выглядело как-то подозрительно. И тут внутренний голос шепнул мне: «Позвони Андрюхину».

Телефона офиса Андрюхина у меня не было, раз мы даже незнакомы, но в справочной я его получила без проблем, набрала номер, женский голос мне ответил. Я поинтересовалась, могу ли я поговорить с господином Андрюхиным. Женщина вложила в свой голос всю земную скорбь, когда ответила:

— К сожалению, нет. А кто его спрашивает?

— Сестра, — брякнула я, хотя знать не знала, есть ли у Андрюхина столь близкая родственница.

— Ольга Дмитриевна? — обрадовалась женщина и тут же вновь начала скорбеть:

— Денис Дмитриевич в больнице.

— А что случилось? — пролепетала я испуганно, притворяться не пришлось, я действительно была здорово напугана.

— Он вам сам расскажет. Ничего страшного. Это он так говорит, — добавила она.

— А в какой он больнице?

— В «Красном Кресте». — Женщина назвала отделение и палату, а я помчалась туда.

В «Красном Кресте» у меня работала приятельница. Я очень надеялась застать ее на боевом посту.

Так, к счастью, и оказалось. Через двадцать минут Лариска, посетив соответствующее отделение, сообщила, что господин Андрюхин доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой, жизни его ничто не угрожает, но от этого легче мне не стало. Простившись с Ларисой, я выпорхнула из больницы и тут же набрала Леркин номер.

— Это ты! — взвизгнула я, вышло как-то не очень толково, так что неудивительно, что Лерка поняла этот визг по-своему и резонно ответила:

— Конечно, ведь ты мне звонишь. Или нет?

— Тебе. Слушай, ненормальная, Андрюхин в больнице, а Федосеев с перевязанной рукой и подписал со мной договор…

— Подписал? — обрадовалась Лерка. — Значит, у тебя никаких проблем? Надо это дело отметить.

— Ничего я отмечать не буду. Скажи, это твоих рук дело?

— Что? — растерялась она, и я тут же подумала: может, напрасно я ее обвиняю, может, она ни при чем, но все равно спросила:

— Кто-то проломил голову одному и покалечил руку другому. Это ты?

— С ума сошла? Как бы я это проделала? Ты бы хоть подумала: ну как я мужику руку сломаю? Во-первых, ломать замучаешься, раз навыков нет, во-вторых, он столбом стоять не будет, пожалуй, и мне что-нибудь сломает.

— Точно не ты? — теплея душой, спросила я.

— Конечно. Это Сашок:

— Ты чокнутая! — заорала я. — Не смей вмешиваться в мою жизнь. А если меня в тюрьму посадят? — озарило меня.

— Не смеши, — вздохнула Лерка. — И чего ты вообще орешь? Сашок восстанавливал справедливость. Эти гады тебе пакостили, потому что ты слабее и вступиться за тебя некому. Это честно? Нет.

Теперь им накостыляли и они в курсе, что поступать по-свински не стоит, можно нарваться. Мужики они здоровые, один дня через три из больницы выйдет, а второй и так по городу бегает не хуже собаки. Не вижу никаких проблем.

— Не суйся в мою жизнь, — повторила я и отключилась, после чего начала размышлять: может, стоит аннулировать договор? Я хотела быть честным человеком и законопослушным. Чем больше об этом думала, тем больше хотела. И позвонила Федосееву.

Он мой порыв воспринял совершенно неожиданно.

— Что вы вытворяете? — спросил он с обидой. — Я же на все согласился. Если арендная плата не устраивает, давайте спокойно обсудим.

Стало ясно: он мой порыв не оценил и даже разглядел в нем какой-то подвох.

Проклиная Лерку, я вернулась в офис и поделилась наболевшим с Софьей Сергеевной. Почтенная дама вдруг заявила:

— Анечка, прекратите дурака валять. Слава богу, что все так благополучно разрешилось, зачем же все портить?

Немного посидев истуканом, я пошла заваривать чай, пообещав себе больше не ломать голову, а воспринять произошедшее как данность. Я понимала, что хитрю и изворачиваюсь, но в свои душевные глубины я заглядывать себе запретила и часам к шести смирилась с мыслью, что смогла устроить свои дела за чужой счет и не совсем законно.

Около семи я покинула офис и в трех шагах от двери обнаружила Лерку, она сидела прямо на асфальте, прислонясь спиной к стене и подтянув ноги к животу. Само собой, на нее обращали внимание, но Лерку это ничуть не волновало. Заметив меня, она улыбнулась и отбросила недокуренную сигарету.

— Рабочий день закончен? — спросила она весело.

— Ну… — невнятно промычала я.

— Может, сходим куда?

— Я…

— Понятно. А проводить тебя можно? До машины, — вздохнула Лерка, увидев невдалеке мой «Фольксваген».

Мне стало стыдно. Человек сидит возле моих дверей, ждет, а мне жаль полчаса времени…

— Может, выпьем кофе? — робко предложила я.

— Годится, — поднимаясь с асфальта, заявила Лерка. — Вон там кафешка приличная. Идем?

— Идем.

И мы пошли. Тут я некстати вспомнила о ее неизменном спутнике.

— А где Сашок?

— Я ему велела в машине сидеть. Чтоб тебя не раздражать. Он ведь тебе не приглянулся.

— Вовсе нет, — начала я оправдываться. — Просто.., если хочешь, возьми его, я не против.

Лерка остановилась и, с благодарностью глядя на меня, сказала:

— Спасибо. Он не любит оставаться один. А после Джоника я стала серьезно относиться к таким вещам. Так я его возьму?

— Конечно. Не то правда сдохнет. — Последнее замечание я пробормотала едва слышно, Лерка в это время махала руками и орала на всю улицу:

— Сашок, давай сюда.

Сашок выбрался из машины и ходко потрусил к нам, при этом он улыбался, точно ему пряник дали, и по обыкновению пускал слюну. Он подскочил ко мне, схватил мою руку, тряхнул и улыбнулся еще шире.

— Аня хорошая, — заявила Лерка, и он согласно кивнул.

Мы наконец вошли в кафе и устроились за свободным столиком. Сашок направился к стойке, а я, пользуясь случаем, зашептала:

— Он что, ненормальный?

— В каком смысле? — тоже шепотом спросила Лерка.

— В буквальном.

— А-а, в буквальном.., мы все с приветом. А Сашок — он особенный. Думает по-другому, живет по-другому, но это ведь ничего не значит.

— А что он сейчас делает? — забеспокоилась я.

— Кофе заказывает. Ты ведь капуччино хотела?

— А он сможет? — не поверила я, но тут рядом с нами возник Сашок с двумя чашками кофе в руках, поставил чашки на стол и вернулся за пирожными.

— Выходит, он может говорить, как нормальный? — не желала успокоиться я.

— Конечно. Только он болтать не любит.

— А ты его давно знаешь?

— Давно. Еще когда у шеста вертелась. Его братан устроил к нам в заведение. Там мы и подружились. Потом я его мужу сосватала в водилы.

— Мужу? — ахнула я.

— Конечно, мужу. Откуда у меня, по-твоему, бабки? — удивилась Лерка.

— А где муж? — растерялась я. — Ты же говорила…

— Муж далеко, но вот-вот появится.

— За границей? А почему ты к нему не едешь?

— Он в тюряге. А туда я ехать не хочу.

Тут вернулся Сашок, и я замолчала, не решаясь говорить при нем. Лерка заговорила сама:

— Муженек у меня гад и сволочь. Считай, его нет вовсе. Хотя крови еще мне он попортит.

— Ага, — радостно кивнул Сашок.

— Он скоро освободится? — спросила я.

— Да он уже освободился. Явился, гад, бабки требовал.

— Свои?

— Само собой.

— А ты?

— А я его послала. Говорю же, сволочь он.

— Но если деньги его… — не унималась я.

— Его. Я этого гада любила как свою бессмертную душу. А он… Ладно. Ты не думай, я не из жадности. Я из чувства справедливости. Он знал, как я его люблю, был уверен, что всю жизнь просижу как собака, виляя хвостом. Вообще-то так и было, не узнай я.., короче, когда его за жабры взяли, он все, что имел, на меня перевел. Весь свой бизнес и все свои бабки. Вот так был во мне уверен. А я его доверия не оправдала. А когда он вернулся, сказала: катись отсюда.

— И что, он взял и ушел?

— А куда ему деваться?

— А вдруг вернется?

— Конечно, вернется. Он за бабки удавится.

А бабки немалые. Значит, вскоре появится. Он за это время друганам сильно задолжал, а друганы такие, с которыми не шутят. Недели две назад Гришка вдруг из города исчез. Явно что-нибудь затеял, а все его затеи всегда касаются денег. Где-нибудь бабки стырит, с друганами расплатится, потом за меня возьмется.

— Но ведь это опасно. Или нет? — с сомнением глядя на Лерку, спросила я.

— Конечно, опасно. Уж быстрей бы явился.

Нервничаю. Да и скучно. От безделья крыша едет.

Сама видишь.

— Ничего я не вижу, — вздохнув, ответила я, не желая обидеть Лерку.

— А у тебя парень есть? — вдруг спросила она.

Я покосилась на Сашка и ответила:

— Нет.

— Почему? Ты красивая. И характер у тебя хороший.

— Много ты знаешь про мой характер, — проворчала я.

— Нет, серьезно. Работы навалом? Нет времени наличную жизнь? Может, тебя познакомить…

— Не надо, — испугалась я, вспомнив Андрюхина с Федосеевым. Лерка все проблемы решала слишком энергично.

— Ты мне не доверяешь? — с грустью спросила она и сразу стала похожа на брошенного щенка. — У меня полно знакомых, среди них есть вполне приличные люди.

— Нет, — заявила я решительно. — Я сама способна, и вообще… — Должно быть, черт толкнул меня под локоть, потому что я добавила:

— Я влюбилась.

— А он? — придвинулась она ближе. Как все женщины, Лерка обожала чужие любовные истории.

Я пожала плечами, уже жалея, что заговорила об этом. — Вы встречаетесь?

— Встречались пару раз, то есть по-настоящему однажды. В театр ходили. А потом он пропал.

— Посадили? — с сочувствием спросила Лерка, а я разозлилась.

— С какой стати? Он хороший парень… — Тут я неожиданно для себя замолчала, хотя готова была продолжить, и вспомнила, что не так давно меня одолевали другие мысли: знакомства Арсения казались мне подозрительными, да и сам он тоже.

— Тогда объясни, — надулась Лерка, и я в припадке безумия поведала ей свою историю, хотя, если разобраться, никакой истории вовсе не было.

— Это все? — когда я закончила, с сомнением спросила Лерка.

— Да, — неуверенно ответила я.

— И ты не пыталась его найти?

— Зачем? Если он до сих пор не позвонил…

— А если он не может позвонить? Если человек, к примеру, лежит в больнице, совершенно одинокий…

— И из больницы люди звонят, — возразила я, правда, не совсем уверенно.

— А если он без рук, без ног и не хочет, чтобы ты… Хотя на кой хрен он тебе без рук, без ног?

— Господи, — простонала я, прижимая руку к сердцу. — Что, если он в самом деле… Мужчины такие странные, они боятся признаться в своей беспомощности. Возможно, у него воспаление легких…

— Он что, выглядел больным?

— Нет. Но ведь мог подхватить простуду.

— Мог, — кивнула Лерка. — Ты знаешь, где он живет, так давай прокатимся.

Это предложение привело меня в чувство.

— И что я ему скажу? — сдвинула я брови.

— Придумаем по дороге. Главное, ты будешь знать, жив он или нет.

— Но если я вот так заявлюсь, что он обо мне подумает?

— Аня хорошая, — проквакал Сашок, мы обе уставились на него озадаченно, после чего Лерка пожала плечами.

— Слышала? Мужик мужика знает лучше. Поехали.

Если до того момента я время от времени сомневалась в своей нормальности, то теперь могла поставить себе диагноз не хуже любого психиатра: я точно спятила. Потому что поехала. Разумеется, если бы я поехала одна, то, конечно, очень быстро передумала бы, и свернула к родному жилищу, но поехала я с Леркой, точнее, она со мной, а Сашок на джипе пристроился сзади, чем слегка тревожил меня, потому что ездила я не очень аккуратно. Лерка всю дорогу трещала как заведенная, так что у меня совсем не было времени пораскинуть мозгами, к тому же на дорогу ушло всего несколько минут, я глазом не успела моргнуть, как уже тормозила возле вожделенного подъезда на улице Чапаева.

— Выходи! — скомандовала Лерка.

Я вышла, и тут меня озарило:

— Я же не знаю, в какой квартире он живет.

— У него имя редкое, найти парня с таким именем дело двух минут, — порадовала меня Лерка.

— А замок? Как мы войдем в подъезд?

Вопрос слегка запоздал, Сашок присел на корточки возле двери, раздался щелчок, и дверь открылась.

— Но что мы ему скажем? — привела я последний довод, замерев в дверях.

— Тебе ничего говорить не надо, я все сама скажу.

— Ну уж нет, — возразила я и сделала роковой шаг, лихорадочно соображая, что скажу Арсению, если он откроет дверь. Возможно, он и не живет здесь, просто заходил к приятелю. Мне очень хотелось, чтобы так оно и было.

Между тем Лерка достигла первой квартиры и позвонила в дверь. Сашок благоразумно остался стоять внизу. Я как раз поравнялась с Леркой, когда дверь распахнулась и мы увидели сухонькую старушку с очень сердитым выражением лица.

— Что надо? — спросила она.

— Извините, — влезла я, опережая Лерку, — мы ищем молодого человека…

— Второй этаж, — ответила она, выглянула, увидела Сашка и закатила глаза. — Господи.., двадцать восьмая квартира, чтоб вам всем провалиться.

Она собралась захлопнуть дверь, но Лерка слегка надавила на дверь плечом и ласково поинтересовалась:

— Вы нас не выслушали. Как вы можете знать, что речь идет…

— Он тут один! — рявкнула старушенция и, проявив завидную сноровку, оттолкнула Лерку и захлопнула дверь.

— Баба Яга, — прокомментировал Сашок, по обыкновению улыбаясь.

— Видно, твой Арсений здорово допек соседей, — вздохнула Лерка, поднимаясь на второй этаж. — Дом старый, живут одни пенсионеры, а у него музыка, друзья, подруги.., хотя подруг, может, нет вовсе, это я так, для красноречия.

Мы подошли к двери с цифрой 28 и переглянулись. Дверь напротив открылась, но тут же захлопнулась, после чего все стихло.

— Забавный домик, — покачала головой Лерка и надавила кнопку звонка.

Сашок провел рукой по косяку с неизвестной целью и вдруг заявил:

— Вышибли.

— Когда? — спросила Лерка, а я спросила:

— Чего?

— Не сегодня, — ответил он, взял и толкнул дверь, после чего она немедленно открылась.

— Ух ты, — сказала Лерка и гаркнула:

— Есть кто живой?

Живых не было. В квартире стояла жуткая тишина. Сашок вошел первым. Я бы ни за что входить не стала, но Лерка потянула меня за руку.

— Вдруг ему плохо? — И я вошла как под гипнозом.

Что-то грохнуло, мы разом вздрогнули и не сразу сообразили, что это часы. Сашок вернулся и прикрыл входную дверь, а я только тогда обратила внимание, что на ней сорвана задвижка.

— Воняет, — заявил Сашок и открыл дверь в комнату.

Она являла собой ужасное зрелище: двери шкафов распахнуты настежь, на полу книги, тряпки, все вперемешку.

— Попахивает ограблением, — изрекла Лерка, а Сашок упрямо повторил:

— Воняет.

— Слушайте, идемте отсюда, — внесла я дельное предложение. — И вызовем милицию.

— А вдруг ему нужна помощь? — подняла на меня лучистый взор Лерка.

— Кому? Здесь никого нет. — Зря я это сказала, за стеной что-то завыло.

— Холодильник включился, — прошептала Лерка, видя, что я собралась рухнуть в обморок.

— Его ограбили, и он пошел в милицию, — сказала я. — Они сейчас приедут, а мы здесь. И как мы объясним…

Сашок к тому времени обследовал всю квартиру и теперь стоял возле распахнутой двери в туалет.

— Чего там? — забеспокоилась Лерка, видя, что Сашок стоит как вкопанный с видом законченного придурка. Впрочем, вряд ли он когда-либо выглядел иначе. Лерка подошла к нему, и я тоже. После чего начала заваливаться в сторону и наверняка бы оказалась на полу, не поддержи меня эта чокнутая.

На унитазе сидел мужчина. Но совсем не так, как вы, должно быть, подумали. Он сидел, привалясь к стене в какой-то совершенно немыслимой позе, полностью одетый, в ботинках на высокой подошве.

Сидел довольно давно, потому что запах стоял… Конечно, это был труп. И дело даже не в запахе и в невероятной позе. Вместо лица на нас смотрело что-то жутко кровавое, сразу и не разберешь, лицо это или затылок, и уж тем более не ясно, Арсений это или…

Тут взгляд мой переметнулся на свитер, именно в нем я видела его в кафе. Я открыла рот, чтобы заорать, но Лерка предупредительно закрыла мне его ладонью.

Пока я старалась найти в себе силы, чтобы устоять на ногах, Сашок вдруг юркнул на кухню, а через мгновение я услышала за спиной шорох и резко обернулась, ожидая самого худшего. Под «худшим» в тот момент я подразумевала милицию. Но одного взгляда на новоприбывших было достаточно, чтобы понять: вряд ли они имеют что-то общее с правоохранительными органами. Их было трое, и встречаться с ними нам явно не следовало.

— Вы кто? — спросила Лерка. Страха в ее голосе не чувствовалось.

— Дядя Федор, а ты кто? — спросил рослый парень, который стоял ближе к нам, блондин с бесцветными глазами. Похож на подопытную крысу.

Двое других больше походили на хомяков, во всяком случае, по упитанности. Физиономии у всех троих недобрые и даже зловещие.

— Мы ищем Арсения, — выпалила Лерка.

— Ну и как, нашли? — хмыкнул белобрысый.

— Взгляните, — пожала она плечами, отступив в сторону. Парень даже бровью не повел, хотя труп, безусловно, увидел. Что-то подсказывало мне — трупы для него не внове, в том числе и этот, то есть он в принципе к ним приучен, а этот его не удивил, скорее всего, по той причине, что он его уже видел. Почему я так решила, объяснить не берусь, но решила именно так.

— И что? — спросил белобрысый. Особо разговорчивым назвать его было трудно.

— Это он, — пискнула я и предприняла вторичную попытку упасть в обморок, но Лерка подставила плечо, и я устояла на ногах.

— А ты его хорошо разглядела? — хмыкнул белобрысый. Ответить на этот глупый вопрос я не успела — кто-то позвонил в дверь, причем весьма настойчиво.

«Теперь точно милиция», — решила я, на этот раз милиции почему-то обрадовавшись.

Далее события развивались весьма стремительно.

Белобрысый подскочил ко мне, схватил за руку и поволок к двери, при этом в правой руке у него появился пистолет. Одного этого было достаточно, чтобы я рухнула в обморок, но мне опять-таки не позволили осуществить свои желания.

— Открывай, — шикнул он. — И без глупостей.

Точно во сне, я приоткрыла дверь, причем граждане за моей спиной рассредоточились — двое типов прижались к стене — один в компании Лерки, зачем-то сдавив ей рот ладонью, а белобрысый встал таким образом, что новоприбывший видеть его не мог, зато в бок мне уперлось дуло пистолета.

На пороге стоял мужчина, он слегка удивился, увидев меня.

— Здравствуйте, — сказал он вежливо. — Арсений дома?

Ответить на этот вопрос однозначно я затруднялась, пока я размышляла, мне ткнули дулом под ребра, и я мигом нашла соломоново решение.

— Проходите, — сказала я сдержанно, парень нахмурился, но шагнул в квартиру. Белобрысый молниеносно втянул его в прихожую и закрыл дверь. На мгновение парень растерялся, но лишь на мгновение. Он тут же толкнул меня. Я рухнула белобрысому под ноги. Грохнул выстрел, но стрелял вовсе не белобрысый, а нежданный гость. Я завизжала, Лерка матюгнулась, мужики заорали, причем все разом, и начали палить — в результате гость сполз по стене, ткнувшись в нее лицом, потому что намеревался выскочить из квартиры, но не успел.

— Черт! — прорычал белобрысый, с удивлением глядя на него. Двое его дружков пребывали в прострации, вскоре перешедшей в шок, потому что голос за спиной глумливо предложил:

— Пушки на пол.

Все растерянно оглянулись, в том числе и я, потому что к тому моменту начисто забыла о присутствии Сашка в квартире.

Увидев Сашка, в каждой руке которого было по пистолету (вооружаться, так как следует), трое мужчин выполнили приказ и аккуратно положили оружие на пол. Шустрая Лерка сгребла пистолеты ногой и зашвырнула в комнату.

— Уходим! — скомандовала она. Первым, как ни странно, выполнил команду нежданный гость. Я-то к тому моменту считала его мертвым, а он вдруг вскочил и, отпихнув меня в сторону, выбежал из квартиры. У всех разом отпали челюсти. — Ничего себе, — пробормотала Лерка, ведя меня за руку точно на поводу. Сашок покинул квартиру, когда мы с Леркой были уже на первом этаже. Бегом догнал нас, мы запрыгнули в машины и на сумасшедшей скорости покинули двор.

— Что это было? — задала я вопрос, лишь только обрела дар речи. Задала я его Лерке, она сидела рядом, а Сашок на джипе висел у нас на хвосте.

— Кто ж знает? — развела она руками.

— Куда мы едем? — додумалась полюбопытствовать я.

— Не вздумай тормозить, — посуровела Лерка. — Эти наверняка уже очухались. Вот здесь сверни.

Я свернула и далее молча следовала ее указаниям.

Минут через двадцать мы остановились возле симпатичного коттеджа. Сашок тоже подъехал, притормозил, вышел и помог выбраться Лерке.

— Это мой дом, — сообщила она. — Загони обе тачки в гараж, чтоб они глаза не мозолили. — На этот раз она обращалась к Сашку, тот поспешил выполнить приказ, а мы вошли в дом.

Он заслуживает отдельного описания, но в тот момент мне было не до этого. Я рухнула в ближайшее кресло и закрыла глаза. Когда мир перестал вращаться, я их открыла и увидела Лерку, она стояла рядом и протягивала мне стакан.

— Выпей, станет легче. — Я покорно сделала глоток и закашлялась, в стакане оказался коньяк. — Легче? — немного погодя спросила Лерка.

— Нет.

— Ну, ничего.

Вернулся Сашок и устроился в соседнем кресле.

— Что ж, давайте думать, — сказала Лерка.

— Надо звонить в милицию, — внесла я единственно разумное предложение. Сашок закатил глаза, а Лерка усмехнулась:

— Прежде чем делать резкие движения, не худо понять, что к чему.

— Там труп. Ты же видела.

— Вот-вот.

— Что «вот-вот», звонить надо. Совершено убийство… Ты что, хочешь, чтобы нас обвинили в соучастии?

— Да, втравила ты нас в историю, — покачал головой Сашок, я так была потрясена этим заявлением, что даже забыла удивиться тому, что объясняется он вполне по-человечески.

— Я втравила? Каким образом?

— Оставим на время эмоции, — глотнув из стакана, предложила Лерка. — Как правильно заметила Аня, у нас труп и надо с этим что-то делать.

— Мы к этому трупу никакого отношения не имеем, — заторопилась я и заревела, то ли от жалости к своей недавней любви, то ли от жалости к себе.

— Сам труп заботит меня мало, — изрекла Лерка, покосилась на меня и добавила:

— В смысле дальнейших неприятностей. Мы обнаружили его после того, как он просидел там довольно долго, и припаять нам убийство менты не смогут.

— Припаять убийство? — прошептала я и очень забеспокоилась: а если смогут?

— Гораздо больше меня тревожат ребята, что там появились. И эта троица, и тот, которого мы поспешили причислить к покойникам.

— На нем бронежилет был, — изрек Сашок.

— Вот, — кивнула Лерка. — Парень, который бродит по городу в бронежилете, — это серьезно.

— Я ничего не понимаю. Если нам не могут припаять убийство, отчего бы не обратиться в милицию?

— Объясняю, — кивнула Лерка без видимых признаков недовольства моей бестолковостью. — Если мы пойдем к ментам, придется рассказать правду.

Так?

— Так.

— Это вряд ли понравится тем ребятам. Прежде чем злить их, не худо бы узнать, на что они способны, когда разозлятся. Другими словами, надо знать, с кем мы имеем дело и что вообще происходит.

— Если ты надеешься узнать это от меня, то совершенно напрасно.

— Что за человек твой Арсений? — через минуту спросила Лерка.

— Откуда я знаю? Я тебе все про него рассказала.

— Все?

— Конечно. С какой стати мне что-то скрывать?

— Просто так людей в собственном сортире не убивают, — глубокомысленно изрекла она.

— Ты видела, что творилось в квартире? Очень может быть, что его ограбили, он помешал грабителям, и они его убили.

— А потом явились снова и устроили пальбу?

— Других версий у меня нет, — отрезала я.

— Думаю, твой Арсений не так прост. И убили его вовсе не грабители. Хотя в квартире явно что-то искали.

— Тогда логичнее спросить у хозяина, — фыркнула я, — раз уж он неожиданно явился.

Лерка с Сашкой переглянулись.

— А вдруг он не захотел сказать?

— Если б ты знала, что в результате твоего отказа ты окажешься на небесах… К тому же есть еще различные средства воздействия.

— Не похоже, чтоб его пытали, — подал голос Сашок, а Лерка, глядя на меня, заявила:

— Ты любишь детективы?

— Только не в реальной жизни.

— Почему? Давай попробуем разгадать эту загадку.

— Пусть милиция разгадывает, — буркнула я. — Послушайте, — обеспокоенно обратилась я к ним. — Мы подъехали на машинах, мы наводили справки у соседей, нас наверняка запомнили. А может, кто-то и номера машин записал. Это значит…

— Точно. Потому мы и сидим здесь. Узнать номера машин может не только милиция, но и парни, что устроили пальбу. Если хочешь знать мое мнение, эти найдут нас быстрее милиции. Оттого и хотелось бы как можно скорее прояснить ситуацию.

— Надо идти в милицию, — клацнув зубами, упрямо повторила я. Тут меня озарило, и я, гневно сверкая глазами, обратилась к Лерке:

— Я знаю, почему ты не хочешь идти в милицию. Тебе заняться нечем, и ты решила поиграть в сыщиков. Не думай, что я буду в этом участвовать. У меня нет времени на всякую ерунду. — С этими словами я даже поднялась с кресла. Тут в опасной близости появился Сашок и продемонстрировал мне в широкой улыбке клыки. Я разозлилась еще больше, сообразив, что меня запугивают.

Но тут вмешалась Лерка.

— У Арсения ты была не одна, а с нами. Мне на ментов наплевать, но Сашок с ними не дружит, у них взаимная аллергия, и встречаться им никак нельзя. А когда они узнают о пистолете…

— Но они же все равно узнают. Вы что, забыли: соседи…

— Узнают или нет, бабушка надвое сказала. Допустим, соседка подробно расскажет, как мы выглядим. И что? В полумиллионном городе нелегко отыскать человека по описанию какой-то старушенции.

— А машины?

— С чего ты взяла, что кто-то на них обратил внимание?

— Но если нас все-таки найдут?

— Тогда честно скажем, что здорово перепугались и не заявили, потому что не верили, что милиция способна нас защитить. Говорю тебе, менты сейчас не главное. Главное понять, во что мы умудрились ввязаться. Есть два варианта: ты проявляешь сознательность и идешь в милицию, а мы сматываемся за границу, визы у нас открыты. И ты одна разбираешься с ментами и головорезами во главе с белобрысым. Тот, в кого стреляли, тоже может тобой заинтересоваться. Короче, жизнь у тебя будет очень насыщенной. Второй вариант: мы пытаемся понять, что происходит, а потом…

— Есть третий вариант: я тоже уезжаю за границу, и у меня виза открыта…

Возникла пауза, стало ясно, что мы зашли в тупик. Осознав это, мы предприняли вторичную попытку договориться. Я настаивала на милиции, теперь скорее из вредности, ибо ничего хорошего от встречи с милиционерами тоже не ожидала, Лерка же твердила — надо разобраться. Силы были неравные, на стороне Лерки Сашок с клыками, на моей — собственное упрямство. В результате я уступила и таким образом встала на путь порока, то есть в тот момент я об этом еще не догадывалась, хотя должна бы, раз успела кое-что узнать о Лерке.

— Хорошо, — простонала я, откидываясь в кресле, и на этом дебаты прекратились. Лерка тут же взяла быка за рога, то есть приступила к расследованию.

— Ты, случаем, этого белобрысого раньше не видел? — повернулась она к Сашку.

— Я его не разглядел, — проквакал Сашок.

— А того, что прикинулся мертвым?

— Только спину.

— Сведений кот наплакал, — сделала ценное умозаключение Лерка.

— Я его раньше видела, — нехотя признала я, в глубине души считая, что лучше бы держать язык за зубами.

— Раньше? Где раньше, когда? — оживилась Лерка.

— Неделю назад. Нет, дней десять. Точно не помню. Я узнала адрес Арсения по номеру машины, но это был вовсе не его адрес. Я поехала проверить и увидела Арсения с парнем, похожим на хиппи. Они пошли в бар, где встретились с какими-то типами, одним из которых и был сегодняшний парень в бронежилете.

— Если хочешь, чтобы я поняла, расскажи толково.

Конечно, я рассказала и толково, и подробно, надеясь, что после этого меня оставят в покое. Но стало даже хуже, потому что Лерка, выслушав меня, спросила:

— Скажи честно, зачем ты за ним следила?

— Я в него влюбилась, — со вздохом ответила я, хотя теперь самой себе верила с трудом.

— Ты в него влюбилась и потому следила?

— Я искала случая с ним познакомиться.

Посверлив меня взглядом без всякого толка, Лерка кивнула.

— Значит, ты считала, что фамилия твоего Арсения Козлов, а он оказался кем-то другим?

— Ты же слышала.

— А познакомились вы в кафе, и он всегда садился возле окна, а напротив казино «Олимпия»? Из чего делаем вывод: казино его чем-то интересовало.

— Я этого не говорила. Скорее всего, парень просто любил смотреть в окно. И чем вообще может быть интересно казино?

— Не знаю, как другие, а «Олимпия» очень даже может…

— Чем? — насторожилась я.

— Это я тебе потом скажу, если мои догадки окажутся верны. У нас есть адрес неизвестного Козлова, который к тому же работал в той самой «Олимпии».

Им может оказаться тот хиппи, а может наш сегодняшний знакомый, едва не скончавшийся во время теплой встречи. Надо проверить. Поехали. Адрес помнишь?

— Первый Речной спуск.

— Отлично.

И мы поехали. На этот раз мою машину оставили в гараже, а отправились на Леркином джипе. Честно говоря, я ожидала, что нас остановят на первом же перекрестке и сразу отправят в тюрьму, но, вопреки моим худшим опасениям, мы благополучно добрались до Речного спуска.

Дом по-прежнему выглядел обшарпанным и жалким, что настроения мне не прибавило. Поднялись на второй этаж и позвонили в квартиру номер восемь. Открыл нам здоровенный дядька в пятнистых штанах. От дядьки сильно несло чесноком, он что-то жевал, сонно взглянул на нас и поинтересовался:

— Кого надо?

— Козлова, — ответила Лерка. Надо сказать, что пред светлы очи дядьки мы предстали вдвоем, Сашок остался в джипе.

— Козлова, — вздохнул дядька, — ну, проходите.

Мы прошли, я с испугом, потому что терялась в догадках, что мы этому Козлову скажем, но Лерка держалась уверенно, и я решила, что буду молчать, пусть выкручивается как хочет.

— А вы ему кто будете? — спросил дядька, когда мы, сделав несколько шагов, принялись топтаться в прихожей. Стало ясно, это коммуналка и дядька Козлову скорее всего не родственник, а сосед.

В прихожей было две вешалки и два облезлых шифоньера, свободное от них пространство в настоящее время занимали мы, причем близость дядьки давала себя знать: я начала задыхаться.

— Мы его знакомые, — ответила Лерка, невольно морщась.

— Хорошие знакомые али как?

— Он дома? — спросила Лерка, начиная злиться.

— Вот его комната, — ткнул он пальцем в соседнюю дверь. Я повернула голову и увидела, что на двери приклеена какая-то бумажка. Лерка ее тоже увидела и присвистнула:

— Что случилось?

— Если вы близкие знакомые, то я вас должен подготовить. Вдруг у вас любовь, а я с такой новостью.

— Он нам денег должен.

— О-о.., тогда еще хуже. Денег вы не увидите.

Козлов наш того.., с балкона вниз головой.

— Добровольно или помог кто?

— Выпил много, — ответил дядька и так хитро ухмыльнулся, что стало ясно: ему есть что порассказать.

В следующее мгновение в руках Лерки появилась сотня, ухмылка дядьки стала еще шире, а гостеприимство безграничным.

— Идемте в комнату, — скомандовал он.

Мы прошли длинным темным коридором и оказались в каморке метров одиннадцати с одним окном. Шифоньер, ровесник моей бабушки, диван слегка постарше, тумбочка с допотопным «Рекордом», ковер на стене, который украсил бы собой свалку, но никак не жилище, возле окна стол и два стула, вот и вся обстановка. Чувствовалось, что дядька живет здесь давно, лет тридцать, а может, и сорок (на вид ему около шестидесяти).

— Садитесь, — кивнул он на диван. — Чувствую, разговор будет долгим.

— Почему? — испугалась я, но Лерка пихнула меня локтем в бок, и я затихла.

Дядька устроился на стуле, развернувшись к нам, и заговорил:

— Значит, так. В ту ночь он пришел не один. Совершенно очевидный факт. Один он ходит по-другому. У него походка мягкая, бывает, в тапках идет в туалет, так его и не слышно. А здесь пол вибрировал, значит, двое шли. Дверь хлопнула, было это часов в двенадцать. По-нашему — глубокая ночь. Народ здесь рано встает, оттого рано ложится. Сразу прошли к нему в комнату, дверь скрипнула. Говорили тихо, выпивали. Козлов на кухню прошел, звякнул посудой. Холодильник у него в комнате. Через полчаса дверь опять скрипнула. И тихо стало. Я начал засыпать, — дядька перешел на шепот, увлекаясь все больше и больше, — но примерно через полчаса опять проснулся. Входная дверь вжик. Думаю, не иначе как Козлов решил за этим делом сбегать: тут рядышком всю ночь торгуют. И вдруг что-то шмяк за окном, я сперва не понял, лежу себе, прислушиваюсь, а дверь опять — вжик. А утром рано, часов в пять, народ загалдел, оказывается, под балконом Славка лежит, Козлов. Свалился.

— А вы в милиции все это рассказывали? — широко улыбнулась Лерка.

— Когда они приехали, я здоровье поправлял и был немного.., неразговорчивым. А уж потом, все сопоставив и осознав…

— Выходит, либо Козлов сначала с балкона свалился, а потом дверью скрипнул, либо на момент падения был в комнате не один, а с гостем, и уже после его падения гость ушел.

— Истинная правда, — закрыв глаза, заявил дядька.

— Постойте, а с чего вы взяли, что он упал в тот момент, когда это «шмяк» было? Может, он уходил, вернулся, тут что-то шмякнулось без него, а уж он потом, ближе к утру, свалился с балкона.

— Никак такого не может быть. Тишина, я вам скажу, была гробовая. Я бы услышал.

— А вы вообще по ночам спите или только слушаете? — нахмурилась я.

— Я двадцать пять лет сторожем прослужил на оборонном заводе. Каждые полчаса начальство непременно проверяло, чтоб мы не спали. Так я изловчился дремать с открытыми глазами и ко всему прислушиваясь. Начальство подкрадется, а я возле стенки навытяжку, глаза без признаков сна, и при первом шорохе сразу «здравия желаю». В лучших все двадцать пять лет ходил. А на пенсию вышел — замучился. Не могу по-людски спать, все слышу и норовлю глаза вытаращить. Производственная травма моей психики. Конечно, если литр выпить, недуг заметно слабеет, а в остальных случаях просто беда.

Тут еще вот что… — Он перегнулся к нам и перешел на зловещий шепот:

— Козлов падал и даже словечка не проронил. Шмяк, и все. Где это видано? Васька Хрякин с дерева летел, так орал, не приведи господи, уж приземлился давно, а все орал. Хотя выпил немало, перед тем как на дерево за своим котом полез. Козлову столько не выпить, он парень жидкий. И высота у нас не скажу чтоб большая, первый-то этаж в землю врос, и чтоб шею сломать, надо нырять головой вниз, и то, бывает, повезет, и ничегошеньки. А тут вякнуть не успел и сразу каюк. Я чего думаю, может, шею-то ему сначала сломали, а уж потом с балкона?

— Чего ж вы своими догадками с милицией не поделились?

— А чего с ними делиться, они сотню не дадут.

Или две. А лучше три. Я б не такое еще рассказал.

— За три сотни и я чего хочешь навыдумываю, — съязвила я.

Дядька хмыкнул:

— А мне и выдумывать не надо. А насчет ментов.., им ведь все равно. Приехали, взглянули, поспрашивали, что да как. Козлов одинокий, хлопотать и горевать о нем некому, упал с балкона — и всех делов. Козлову все равно, а им зачем лишняя морока? Я со своими догадками приду и вряд ли их обрадую. Скорее наоборот, а злить мне их совершенно не хочется. Придраться при желании к любому можно, особенно если выпивающий…

Лерка выложила на стол две сотни.

— Значит, вы намекаете, что Козлов не сам свалился, а кто-то ему помог? — вмешалась я, видя, как стремительно исчезли деньги в кармане пятнистых штанов.

— Намекаю, — кивнул он.

— И кому, по-вашему, могло прийти в голову такое?

— Дружку. Дружок у него появился, вроде неплохой парень, но… У меня глаз наметанный, я человека насквозь вижу, и этого увидел: непрост. Очень непрост. Козлов-то вроде дурачка, доверчивый, а этот нет, хотя по виду вроде Козлова, из интеллигентов.

И чего-то они замыслили. Уж очень Славка таинственный был и все задумывался. Замрет и думает, думает. А еще пугаться начал. Позвонит кто, он к двери шмыг и прислушивается. А раньше подойдет и сразу открывает.

— Давно он стал задумчивым? — спросила Лерка.

— Недели три.

— А испуганным?

— С неделю.

— А свалился когда?

— Третьего дня.

— Ясно, — вздохнула Лерка.

— Что за человек он вообще был? Чем занимался?

— Так это вам лучше знать. Вы его друзья.

Лерка вздохнула и достала еще сотню.

— Ничем путным он не занимался. Как есть бездельник. Говорил, что музыкант. Какой музыкант?

На барабане играл, точно заяц. Или дятел — стук да стук. Но деньги зарабатывал. В прошлом году машину купил. И квартиру покупать собирался-. Но потом у него что-то разладилось, про квартиру помалкивал и вроде как нигде не работал, потому что никуда не ходил, все больше дома на диване лежал и охал.

Потом дружок этот появился.

— Как дружка звали?

— Арсений. Заходил пару раз. Приметный с виду парень. Но с двойным дном. Уверен, этот Арсений и втравил его в историю. — Дядька сложил руки на животе и благостно улыбнулся. Лерка вздохнула и, кивнув мне, потопала к двери. Дядька отправился проводить нас, у дверей спросил с хитрецой:

— А у Славки много близких друзей?

— Что, уже кто-нибудь интересовался? — насторожилась Лерка.

— А то. Вы третьи. Сначала явился какой-то хмырь в бабьих волосах.

— В парике, что ли?

— Ага. И в очках. Таился. И выспрашивал. Дал две сотни.

— Как выглядел?

— Обычно. Если волос этих не считать. Невысокий, вот как вы, к примеру. Брюхо наел, хотя годов ему не больше тридцати. А потом явились втроем.

Денег не дали ни копейки и напугали до смерти.

— Один из них белобрысый? — скривилась Лерка.

— Точно. Ваш знакомый?

— Ага. Что вы ему рассказали?

— А что ему рассказывать, если денег не дал?

— А тому, что в парике, рассказали о Славке?

— Нет, он мне не понравился.

— Белобрысый про Арсения спрашивал?

— Спрашивал про друзей. Я сказал — заходили, но я с ними не знакомился. — Тут дядька распахнул дверь и увидел Сашка, который стоял с той стороны и радостно улыбался.

— Это тоже знакомый, — успокоила его Лерка, заметив, что дядька переменился в лице.

Мы простились и покинули дом. Пока мы шли к машине, Лерка кратко передала Сашку наш разговор с дядькой, теперь я это лишним не считала, раз выяснилось, что он не совсем идиот. Говорить, по крайней мере, умеет, может, и соображать тоже.

— Два убийства, — заведя мотор, подвела итог Лерка. — Белобрысый с компанией и приятель Арсения, который тоже чуть не стал покойником.

— Был еще один приятель, они в кафе вчетвером сидели.

— Вот-вот. Ребятишки что-то замышляли, скорее всего замыслы свои осуществили, после чего один сиганул со второго этажа и, похоже, не без чьей-то помощи, а второго убили в собственной квартире. Третий вряд ли об этом знал, иначе бы не заявился так некстати. Остается четвертый. При этом надо помнить — в квартире что-то искали.

— И ты это что-то тоже хочешь найти, — съязвила я.

— Почему бы и нет? — резонно ответила Лерка.

— У тебя же денег полно, сама говорила.

— Так, может, там не деньги.

— А что?

— Не знаю.

Я вздохнула, разговаривать с Леркой не было никакой возможности. Мы въехали в гараж ее дома, и я побрела к своей машине.

— Ты куда? — насторожилась Лерка.

— Домой. Время позднее, у меня завтра работы по горло.

— Ты что? — подскочила она ко мне. — Какой дом? Какая работа? Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь. Мне работать надо, работать. У меня нет миллионов, ясно?

— О деньгах не беспокойся…

— Да пошла ты… — посуровела я, устраиваясь в машине. — И не вздумай мне помешать, — предупредила я, заметив, что спешно приближается Сашок.

— Вот что, — затараторила Лерка, — ни в коем случае не говори ментам, что мы входили в квартиру.

О белобрысом тоже забудь. И о стрельбе. Приехали, позвонили в дверь и уехали. Обещай мне, слышишь?

— Слышу, — ответила я и поторопилась убраться восвояси.

* * *

К родному дому я подходила с опаской, знать не зная, чего следует ждать от судьбы. Судьба послала светло-коричневый конверт, именно его я обнаружила в своем почтовом ящике, в который заглянула по привычке, хотя никакой корреспонденции не ждала.

Конверт был плотный, большой, с моим адресом и именем, обратный адрес отсутствовал. Отправили его два дня назад из двадцать шестого почтового отделения. Поглазев на конверт, я вошла в квартиру, пробежалась по всем трем комнатам, дабы убедиться, что нахожусь одна, рухнула в кресло и закрыла глаза, но тут же вскочила и схватила конверт, разорвала и обнаружила в нем конверт поменьше и листок бумаги, развернула его и с дрожью душевной прочитала: «Дорогая Аня. Пожалуйста, сохрани это для меня. Арсений».

Я заревела, да так жалобно, что самой себе удивилась. Уж, кажется, надо свыкнуться с мыслью, что Арсения больше нет, но теперь, когда я держала в руках его записку, горе обрушилось на меня с неимоверной силой.

От избытка чувств я кинулась к телефону, чтобы позвонить Лерке, но вовремя опомнилась. Лерка непременно захочет узнать, что в конверте, а Арсений просил сохранить конверт для него… В самом деле, что там может быть? Сама не знаю как, я разорвала конверт. В салфетку был завернут ключ с биркой, на бирке номер 328. Я повертела его в руках, ключ небольшой, вряд ли от двери. Тогда от чего? На всякий случай я тщательно изучила салфетку, в которую был завернут ключ. Никакой записки. Ключ, и все.

С просьбой сохранить его для Арсения. Он надеялся им воспользоваться. Я опять заревела, потом вытерла слезы и продолжила размышления.

Почему он прислал его мне? Арсений мне доверял. Конечно. Я вызываю у людей доверие, это нормально. Возможно, не только доверие, возможно, он испытывал ко мне чувства… А еще он хотел, чтобы об этом ключе никто не знал, и отправить его мне показалось ему наиболее надежным. Мы были едва знакомы, следовательно, никто из тех, кого он опасался, обо мне не знает. Отыскать меня будет сложно, это он так думал, и если бы я не поперлась к нему на квартиру, оказался бы прав. Но я, поддавшись на Леркины уговоры, туда отправилась, и в результате… в результате белобрысый легко может меня найти.

Я схватила оба конверта, записку и даже салфетку, скомкала и подожгла в большой пепельнице на кухне. Конверт горел плохо, поджигать его пришлось раза три, в конце концов и он превратился в груду пепла, а я вздохнула с облегчением.

Ключ я положила в шкатулку, где хранила всякие мелочи. Раз Арсения нет, хранить ключ у себя довольно глупо, но я его все же оставила. Еще раз прошлась по квартире и отправилась спать. Сон не шел, я то начинала реветь, то вспоминала о ключе и гадала: что намеревались открыть этим ключом, а главное, что находится под замком, который этот ключ открывает. Арсений погиб, и я об этом уже никогда не узнаю. Я вновь заревела, подозреваю, что на сей раз от неудовлетворенного любопытства.

Утром я едва не опоздала на работу, так что о ключе даже не вспомнила. Ближе к обеду мысль о нем мелькнула у меня на мгновение, но срочные дела вновь не позволили поразмышлять на эту тему.

В 15 часов 25 минут раздался телефонный звонок, и мужской голос сурово поинтересовался:

— С Лиховицкой Анной Михайловной я могу поговорить?

— Слушаю, — ответила я. Мужчина представился, и все поплыло у меня перед глазами: интересовалась мною милиция.

— Вы хорошо знали Ковальчука Арсения Романовича? — спросил мужчина.

— Это наш клиент, — промямлила я и сочла нужным добавить:

— Он собирался купить квартиру.

— Собирался?

— Да, потом куда-то исчез. По крайней мере, не звонит и в агентстве не появляется.

— А вы давно его видели?

— Недели две назад он заходил к нам в последний раз.

— Я бы хотел поговорить с вами. Желательно сегодня.

Через час я с замиранием сердца стучала в дверь кабинета, снабженную табличкой «Потапов В.А.».

По дороге я решила ни в чем не сознаваться, должно быть, с перепугу. А потом, никогда ведь не знаешь, от чего вреда больше: от правдивости или вранья.

Как мудро заметила Лерка, Арсению теперь все равно, а мне неприятности ни к чему.

Лерке я позвонила по дороге, и она укрепила меня во мнении, что ложь во спасение — это благо.

Хотя врать я не собиралась. Я просто решила немного исказить истину, чтобы господа из милиции потеряли ко мне интерес.

Услышав резкое «да», я вошла в кабинет и увидела мужчину среднего возраста, с бледным лицом, наметившейся лысиной и взглядом мученика. Если мне не хотелось отвечать на вопросы, то ему явно не хотелось их задавать.

— Садитесь, — кивнул он, когда я сообщила, кто я такая. Вздохнул, достал из верхнего ящика стола бумагу, авторучку и приступил.

Первые пять вопросов никакого затруднения у меня не вызвали, касались они в основном моих паспортных данных и места работы. Потом Владимир Андреевич перешел к насущному.

— Когда и где вы познакомились с Ковальчуком?

— А что случилось? — робко поинтересовалась я.

— Господин Ковальчук убит, идет следствие…

Охать и произносить что-то вроде «о господи» или «боже мой» я поостереглась, притворство никогда не было моей сильной стороной, я помолчала, а потом спросила:

— Но я-то здесь при чем?

— Мы опрашиваем всех, кто близко знал Ковальчука.

— Я его близко не знала. Если быть точной, мы были едва знакомы.

— Вот и расскажите об обстоятельствах вашего знакомства.

— Мы познакомились в кафе, — стараясь придерживаться истины, сообщила я. — Сидели за одним столиком. Разговорились, он сказал, что хочет купить квартиру, я предложила услуги нашего агентства. На следующий день он пришел, мы подобрали подходящую квартиру, но он вдруг исчез. Не звонил, не появлялся. Вчера мы как раз проезжали мимо дома, где он жил, и я решила заглянуть к нему. Но дома его не оказалось.

— Вы одна к нему заходили? — с интересом спросил Владимир Андреевич.

— Нет, с подругой. И ее шофером. Подруге нужно было в туалет, — пояснила я, — а шофер ходит за ней как приклеенный. Я забыла номер квартиры Арсения, и мы обратились к соседке на первом этаже.

— Что было дальше?

Я пожала плечами и посмотрела в глаза Владимиру Андреевичу, как мне казалось, с максимальной честностью.

— Ничего. Позвонили в дверь, никто не открыл, и мы ушли.

— Сколько времени вы находились в подъезде?

— Не помню. Полминуты, минуту. Я время не засекала.

— А когда выходили из подъезда, ничего подозрительного не слышали?

— Нет. Может, вы скажете, что случилось? — нахмурилась я.

— Соседка утверждает, что слышала выстрелы как раз в то время, когда вы были в квартире.

— В квартире мы не были, потому что нам никто не открыл дверь. И никаких выстрелов мы не слышали.

— Соседка видела, как вы садились в машину, и утверждает, что в квартире вы находились минут пятнадцать.

— Мы не могли находиться в квартире, потому что дверь нам никто не открыл, — терпеливо повторила я.

— А может, она уже была открыта?

— Может, — не стала я спорить, — но мне об этом ничего не известно. Стрелять мне тоже не из чего, если вы об этом, и Ковальчука я не убивала, не за что.

— Ковальчук был убит за двое суток до этого, но тот факт, что вы пытаетесь скрыть…

— Мы в квартиру не входили, пробыли на лестничной клетке не больше минуты. И в кого нам стрелять, скажите на милость, если Ковальчук был уже мертв?

— Вот я и пытаюсь выяснить, что там произошло, — задушевно сообщил он, но чужая задушевность впечатления на меня не произвела.

Потапов был ласков, потом сделался строг, напомнил об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Все во мне холодело и замирало, но я продолжала стоять на своем.

Владимир Андреевич долго сверлил меня взглядом, а потом отпустил, записав Леркины данные, которыми она меня снабдила. Я вернулась на работу, где пыталась отделаться от навязчивых мыслей о том, как низко я пала: вру, притворяюсь — ну и о том, конечно, чем это может для меня закончиться.

К концу дня я во всех своих бедах обвинила Лерку, кому хочется признавать собственные недостатки, а тут подвернулся удобный повод свалить все на другого.

Вечером я уехала к бабушке, выключив мобильный, чтобы Лерка не смогла до меня дозвониться.

На следующий день я появилась на работе с некоторым опозданием. Софья Сергеевна встретила меня с выражением лица, которое можно было характеризовать как ужас с большой толикой недоумения.

— Аня, тебя спрашивали, — сказала она, забыв поздороваться.

— Кто спрашивал? — нахмурилась я, сразу вспомнив о Лерке и ее шофере, который умел производить впечатление на людей.

— Какие-то типы. Пришли вдвоем. Спросили, когда ты будешь. Вряд ли их интересуют квартиры.

Скорее они хотят, чтобы мы освободили помещение.

— О господи, — только и смогла произнести я и закрылась в своем кабинете. Федосеев кому-то наябедничал, и теперь ко мне явятся с претензиями.

Федосееву повредили руку, а мне, скорее всего, оторвут голову, и поделом, нечего прибегать к бандитским методам. Я вновь помянула Лерку недобрым словом и попробовала сосредоточиться на работе.

Примерно через час дверь распахнулась, и Софья Сергеевна выдохнула:

— Пришли.

Сердце мое ухнуло вниз и затерялось там, а в кабинет уже входил белобрысый в сопровождении высокого молодого человека, которого ранее мне видеть не доводилось.

— Привет, — сказал белобрысый, устраиваясь на стуле. Высокий захлопнул дверь перед носом Софьи Сергеевны и привалился к стене.

— Здравствуйте, — смогла вымолвить я с третьей попытки.

— Мы ведь вчера виделись, — ухмыльнулся он, — так что объяснять, кто я и зачем пришел, без надобности.

— Вы все-таки объясните, — попросила я, — потому что я вчера ничего не поняла, а сегодня тем более.

— Что ты делала в квартире? — глядя мне в глаза, спросил он.

— В квартире Арсения? — на всякий случай уточнила я.

— Арсения. Ты его хорошо знала?

— Вовсе нет. Он хотел купить квартиру. — Далее я изложила свою версию произошедшего. — Дверь была не заперта, это показалось нам странным, раз на звонок никто не открыл. Мы вошли. И обнаружили труп в туалете. Кстати, убили Арсения за двое суток до этого. Мне сегодня в милиции сказали.

— Ты была в милиции? — нахмурился белобрысый.

— Конечно. Ведь совершено убийство.

— И про нас рассказала?

— Нет. Я решила, что вам это вряд ли понравится. Я сказала, что мы позвонили в дверь, нам никто не открыл, и мы ушли.

— И менты поверили?

— Не знаю. Соседка видела, что мы садились в машину уже после выстрелов. Но про вас я ничего не сказала.

— На самом деле ты промолчала, потому что пришлось бы объяснять, что вы делали в квартире и откуда у твоего парня пушка.

— Он не мой парень, он шофер и охранник моей подруги. Связываться с милицией никому не хочется, тут вы правы. Арсения я едва знала, и его дела меня не волнуют, так же как и ваши.

— У него был дружок, который на днях свернул себе шею, свалившись с балкона, а потом кто-то пришил твоего Арсения. Занятно, не правда ли?

— Я так не считаю. Скорее ужасно.

— Возможно.

— Слушайте, я о вас в милиции не рассказала, так чего вы от меня хотите? Я же ясно выразилась: ваши дела меня не касаются, кто там кого убил и за что…

— Хочешь сказать, это мы его убили? — хмыкнул белобрысый.

— Я его точно не убивала. Я просто хотела продать ему квартиру. Вот и все.

— А зачем ты приходила в «Олимпию»? — сверля меня взглядом, пакостно улыбнулся белобрысый.

— В «Олимпию»?

— Точно. Казино «Олимпия» в трех шагах отсюда.

— Странный вопрос. Я иногда захожу туда.., проверяю удачу. Какой раз вас конкретно интересует? — Страх придал мне наглости, но ясно было, что с белобрысым этот номер не пройдет.

— В тот раз, когда ты спрашивала о Козлове, — сказал он, при этом выглядел как-то странно, словно играл наугад. Может, так и есть? Может, он вовсе не уверен, что это я тогда была в ресторане и спрашивала о Козлове? А если он меня там видел? Я-то его точно не видела, но это ничего не значит. Совру, что про Козлова не спрашивала, он поймает меня на лжи и уже ничему не поверит. Бог знает, к каким это приведет последствиям. В результате соврать я не решилась.

— Да, я действительно обедала как-то в ресторане и спросила про Козлова. Я думала, что он там работает. Но среди музыкантов его не было. Вот я и спросила официанта.

— Про то, что он работает в «Олимпии», тебе сам Козлов сказал?

— Нет. Арсений.

— С какой стати?

— Что?

— С какой стати он сказал тебе это? Он ведь хотел купить квартиру, при чем здесь какой-то Козлов?

— Да ни при чем, — вздохнула я, сообразив, что оказалась в ловушке. Вот она, расплата за вранье, лучше бы мне сказать правду в милиции. Ну зачем соврала, господи? И что теперь? — Мы просто сидели за столиком в кафе возле окна, прямо напротив «Олимпии», и Арсений сказал, что у него друг музыкант и как раз там работает. Может, он сказал «работал», а я поняла не правильно. Потом, когда Арсений неожиданно исчез, а я зашла в ресторан поужинать, то вспомнила про этого Козлова и подумала, если он там, почему бы не узнать у него про Арсения. Оказалось, Козлов в «Олимпии» больше не работает. Вот и все.

— Ты обо всех своих клиентах проявляешь такую заботу?

Я пунцово покраснела и решила по возможности больше не врать.

— Нет, Арсений мне понравился. Мы даже в театр сходили один раз. А потом он пропал. Не звонил и здесь не появлялся. Я ему несколько раз звонила, но он не отвечал. И вчера мы с подругой.., в общем, она сказала, есть повод к нему заехать. Сказать, что подобрали подходящую квартиру. Так оно и было, квартиру мы ему нашли. В общем, мы поехали. Одна бы я вряд ли решилась, поэтому подруга пошла со мной. Я думала соврать что-нибудь, проезжала мимо и все такое… Но врать не пришлось, нам никто не открыл, а подруга дверь толкнула, нечаянно… И зачем мы вошли?.. Надо было сразу милицию вызывать.

— Смотри, что получается, — вполне доброжелательно начал он, — ты знакомишься в кафе с Арсением, он собирается купить квартиру, вы встречаетесь, потом он исчезает, а ты его ищешь. Являешься в «Олимпию», ты ведь туда специально пришла?

— Допустим…

— Вскоре после этого Козлов свернул себе шею, а твоему Арсению кто-то выстрелил в голову. Столкнувшись с нами возле трупа, ты торопишься удрать, а в милиции врешь, что в квартире даже не была. И после этого пытаешься меня убедить, что ты здесь ни при чем?

— А вы здесь при чем? — неожиданно для самой себя задала я вопрос.

Белобрысый поднял брови, выглядел он скорее удивленным, чем рассерженным, это придало мне отваги, и я продолжила:

— Если вы пытаетесь найти убийцу, то подозревать меня довольно глупо. Если я как-то к этому причастна, зачем мне идти к нему домой?

— Вдруг ты чего-то искала?

— И отправилась туда, зная, что в квартире труп?

По-вашему, я сумасшедшая? Если хотите знать мое мнение, для всех нас наличие трупа явилось неприятным сюрпризом. Именно по этой причине я и промолчала в милиции, потому что уверена: ни вы, ни тот парень с пистолетом Арсения не убивали.

Убийцу я бы покрывать не стала. — Белобрысый внимательно слушал меня, и я решила развить тему:

— Когда мы вошли в квартиру, там царил беспорядок. Вещи разбросаны.., впрочем, вы видели.

— А не вы этот беспорядок устроили?

— У нас на обыск просто не было времени. Вы вошли буквально следом, мы как раз обнаружили Арсения.

— Дружок твоей подруги действовал весьма решительно.

— Это его работа, он охранник. Так вот, я думаю, убийца что-то искал, возможно, нашел. По крайней мере, у него было на это время. Если вы спросите, что он искал, я отвечу: понятия не имею.

— И не догадываешься?

— Нет. Мы познакомились с Арсением несколько дней назад, он со мной не откровенничал, а чтобы строить догадки, надо располагать хоть какими-то сведениями. Я не знаю, по какой причине вы им интересуетесь, — с надеждой сказала я. С надеждой на то, что он в самом деле объяснит причину своего интереса. Белобрысый только усмехнулся, но ничего зловещего я в его ухмылке не углядела и порадовалась.

— Он ничего не говорил о том, что собирается разбогатеть? Может, хвастал, что купит крутую тачку?

— Он квартиру собирался покупать, обычную, двухкомнатную, хотя, конечно, и такая квартира стоит больших денег.

Белобрысый вновь криво усмехнулся. Как видно, его представление о больших деньгах не соответствовало моему.

— Кого-нибудь из его друзей знаешь?

— Нет, конечно. Ни с кем из них он познакомить меня не успел.

— Что ж… — Он поднялся, чем, признаться, обрадовал меня. — Если ты темнишь, мало тебе не покажется. Если сказала правду…

— Я сказала правду, — нахмурилась я.

— Ага, — хмыкнул он и покинул мой кабинет.

Сопровождавший его парень, за все время нашего разговора не проронивший ни слова, молча закрыл дверь.

Я глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла. Черт бы побрал мое вранье. Кажется, я окончательно запуталась, теперь и в милицию не побежишь, раз и там я правду утаила. Как же меня угораздило? С полчаса я занималась самобичеванием, затем начала строить предположения. Кто-то что-то ищет, это что-то должно быть у Арсения, за его сохранность он здорово беспокоился и потому прислал мне ключ, опасаясь хранить его дома или держать при себе. Что же там такое? И от чего этот ключ? Небольшой ключ с номером 328 на брелке.

Господи, да это ключ от банковской ячейки. Как же я сразу не догадалась? Что там можно хранить?

Деньги, ценности, документы. Все, что угодно, точнее, все, что умещается в стандартную по размеру ячейку. И это что-то ищут белобрысый и предполагаемый убийца. Белобрысый выспрашивал, не намеревался ли Арсений в скором времени разбогатеть, следовательно, речь, скорее всего, идет о деньгах (хотя и не факт), причем нажитых незаконным путем, законно в один миг не богатеют. Хотя и это вилами по воде. Если в одном месте прибыло, значит, в другом убыло, это я еще по школе помню. Если убыло у белобрысого, то его желание вернуть потерянное понятно. Но с другой стороны, пальцы мне не ломали и даже не грозили, что ломать начнут, разговаривали вполне вежливо. Выходит, белобрысый вовсе не уверен в моей причастности к исчезновению его ценностей. А может, не уверен и в том, что к этому причастен Арсений, не то разговаривал бы иначе.

Я вновь подумала о ключе. Чтобы изъять ценности из ячейки, одного ключа мало, нужны соответствующие документы и паспорт человека, на чье имя арендована ячейка, а еще не худо бы знать, в каком банке находится эта ячейка.

Возможно, убийца забрал паспорт Арсения и документы, но у него нет ключа. А у меня нет документов. Занятная ситуация. Если кто-то решился на убийство, вряд ли он остановится на полдороге. Значит, убийца будет искать ключ. Хотя, если у него все необходимые документы, он вполне может сказать в банке, что ключ потерял. Правда, в этом случае он привлечет к себе ненужное внимание. Я невольно поежилась, а потом засобиралась домой.

В квартиру я входила с опаской, подошла к шкатулке, достала ключ и уставилась на него. Выбросить его, и дело с концом. Арсений погиб, значит, хранить мне ключ не для кого, только неприятности наживать. Повертела ключ в руках, но выбросить не решилась, отцепила брелок, ключ оставила в шкатулке, а брелок бросила в вазу, к шпилькам, болтикам и прочей ерунде.

Тут в дверь позвонили, я пошла открывать и на пороге обнаружила Лерку. Пока я размышляла, стоит ее впускать или нет, она легонько меня подвинула и вошла в квартиру, вслед за ней прошмыгнул Сашок. Мне ничего не оставалось, как закрыть дверь.

Лерка устроилась на диване, а Сашок в кресле.

— У меня был белобрысый, — сообщила я, чтобы испортить им настроение.

— Знаю, — кивнула Лерка.

— Откуда?

— Сашок за тобой приглядывал. В целях безопасности.

— Что значит «приглядывал»? — возмутилась я.

— То и значит. Говорю, в целях твоей безопасности. А ну как этот гад решил бы устроить тебе допрос с пристрастием?

— И что бы в этом случае сделал твой Сашок?

— Свернул бы врагам шею, — ответила Лерка, и судя по всему, не шутила. Сашок, услышав это, радостно гукнул.

— Вы чокнутые, — сделала я вывод. — Говорила я вам, надо в милицию сообщить. Тебя вызывали?

— В ментовку? А как же.

— И что?

— Ничего. Сказала то же, что и ты. Про ментов забудь. Меня сейчас не это беспокоит. Муженек мой опять наведывался. Сильно сердитый.

— Еще бы. Ты ведь его деньги тратишь, — съязвила я. — А он, поди, сам не прочь ими воспользоваться.

— Деньги — это лишь малая компенсация за лучшие годы моей жизни, что я на него угробила. Он же гад и сволочь. Так что получил по заслугам. Но ты, конечно, права, деньги он захочет вернуть. То есть уже хочет, причем со страшной силой.

— Отправляйся за границу, — отмахнулась я, — там он к тебе приставать не будет.

— Плохо ты знаешь моего муженька. Нет, проблему надо решать здесь.

— Решай, — пожала я плечами.

— Я думала, ты мне поможешь.

— Как, интересно? — удивилась я. — К тому же у меня теперь своих проблем хоть отбавляй, так что со своими проблемами сама разбирайся.

— Это не по-дружески, — вздохнула Лерка. — Вот я готова прийти к тебе на помощь. Разве нет?

— Ага. Спасибо большое. Сосредоточься на своих проблемах.

— Он меня убьет, — сказала Лерка, и как-то чувствовалось, что она не шутит.

— Кто тебя убьет? — нахмурилась я, прикинувшись дурочкой, хотя прекрасно поняла, о ком идет речь.

— Гришка. У него нет другого выхода. Деньги я ему не отдам, это он уже понял. Мы не разведены, значит, если я умру, все по наследству перейдет к" моему муженьку. Следовательно, он поспешит стать вдовцом.

— Если он тебя убьет, его отправят в тюрьму. Что ему за радость от наследства, если воспользоваться им он не сможет?

— Ты не знаешь Гришку, — вздохнула Лерка. — Он что-нибудь придумает. Какой-нибудь несчастный случай… Я ни одной ночи не спала спокойно с тех пор, как он вернулся. Зря, что ли, Сашуню везде с собой таскаю? Боюсь. Странно, что он до сих пор не пытался меня укокошить. Видно, занят чем-то важным. Знать бы чем.

— Спроси у него.

— Белобрысого, между прочим, зовут Леней. Леонид Сергеевич Костенко. Он начальник службы безопасности казино «Олимпия», которое принадлежит двум весьма известным личностям: Вадиму Чернову и Витьке Громову. Слышала о таких?

— Нет.

— Везет же некоторым. Счастливо живешь.

— Почему я должна о них слышать?

— Ну.., не последние люди в нашем городе.

Вадик Черный и Витя Гром. Что, в самом деле не слышала?

— Нет, и слышать не хочу.

— Их бы удар хватил, узнай они об этом. Оба совершенно убеждены, что при звуках их имени страусы закапываются в песок по самый хвост.

— Чепуха какая-то, — отмахнулась я.

— Ты слышишь, Сашок? — хихикнула Лерка. — Она их не знает. Да, идет время, и новое поколение не испытывает почтения к прежним героям. Конечно, сейчас они приличные люди, по крайней мере, стараются таковыми казаться, но еще пять лет назад.., очень крутые ребята. И вряд ли они оставили прежние замашки. По крайней мере, если их как следует разозлить, прежние замашки махом вернутся. Ты понимаешь, о чем я?

— Я даже не слушаю.

— Зря. Послушать умного человека всегда полезно. Про ребят я тебе все рассказала, и начальник их службы безопасности проявляет к тебе интерес.

— К тебе тоже проявит, — напомнила я. — Мы в квартире вместе с тобой были.

— У меня Сашок, мне не страшно. К тому же оба — приятели моего муженька, следовательно, неплохо меня знают и хорошо подумают, прежде чем беспокоить. Хотя, если честно, белобрысый сегодня побеспокоил. По телефону. Я подтвердила твои слова и дала тебе исключительно похвальную характеристику.

— Спасибо большое. А кто твой муж? — решила я проявить любопытство.

— Векшин Григорий Николаевич.

Я немного покопалась в памяти, потому что фамилия показалась мне знакомой.

— Тот самый? — спросила я где-то через минуту.

— Наверное, — пожала Лерка плечами. — Другого такого точно нет.

— Значит, денег у тебя действительно много, если верить людской молве.

— Я много тратила, но кое-что еще есть. Главное, конечно, фирма. Она приносит большой доход. Ее он и захочет вернуть. А по документам она моя. По брачному договору, который он сам же предложил составить, потому что брал в жены голодранку. При разводе никто из супругов не имеет права на собственность друг друга. Переводя фирму на мое имя, он об этом забыл. Или был уверен в моей любви. Я и в самом деле его любила. Даже вены резала, когда он хотел меня бросить. Видишь, шрамы остались. — Я посмотрела на ее руки и покачала головой. — С такими дружками он много чего придумает, чтобы денежки вернуть. Но меня не это сейчас беспокоит.

Что-то у них произошло, не зря белобрысый рыщет по городу и натыкается на трупы. Твой Арсений, случайно, планами с тобой не делился?

— Он что, тоже из их компании? — испугалась я.

— Нет. По крайней мере, никогда о нем раньше не слышала. Ты слышал? — обратилась она к Сашку.

Тот замотал головой, как лошадь.

— Но это дела не меняет. Они им заинтересовались. Он мертв. Они заинтересовались тобой. Тебе следует быть очень осторожной. В этих делах ты мало чего смыслишь, так что одна не справишься.

Ты поможешь мне, я тебе.

— Я в твоей помощи не нуждаюсь. И помогать тебе не буду. Я вообще ни во что не хочу вмешиваться.

— Хорошо, — пожала плечами Лерка, чем вызвала мое беспокойство, не пожатием плеч, разумеется, а тем, что уж больно легко со мной согласилась.

Потом она достала из сумки паспорт и протянула мне. Только я хотела поинтересоваться, зачем мне ее паспорт, как сообразила, что паспорт мой собственный. Так и есть: фотография моя, и фамилия тоже моя.

— Откуда у тебя мой паспорт? — сурово спросила я, чтобы Лерка не вздумала увиливать.

— Ты его в машине выронила.

— Ерунда. Говори, как мой паспорт попал к тебе и для чего он тебе понадобился?

— Я нашла его в машине, — спокойно ответила Лерка, и стало ясно: сколько бы я ни спрашивала, ничего нового не услышу.

— Вот что, — разозлилась я, — катитесь отсюда, и давайте договоримся: я вас не знаю, вы меня тоже.

Я не хочу иметь с вами ничего общего.

Лерка молча направилась к двери, Сашок особо разговорчивым никогда не был и сейчас молчал. Услышав, как хлопнула входная дверь, я выглянула в прихожую, убедилась, что оба ушли, и вздохнула с облегчением.

* * *

Ночью мне снились кошмары и мучила совесть.

С кошмарами я боролась валерьянкой, а с совестью пыталась договориться. Ранее людей мне гнать от себя не приходилось, оттого-то и было скверно на душе, но Лерка, твердила я самой себе, это заслужила. И еще неизвестно, с какой целью она меня обхаживала… Опять же паспорт. Едва мне удавалось убедить себя, что я поступила правильно, изгнав ее из своей жизни, как тут же вспоминала ее слова об одиночестве. Без друзей, без родни, с сумасшедшим Сашком и мужем, который спит и видит себя вдовцом.

Утром я отправилась на работу, невыспавшаяся и несчастная, а когда часов в восемь вечера вернулась домой, поняла, что все мои несчастья только начинаются. Я вошла в квартиру и поначалу решила, что меня навестили грабители: в квартире разгром, вещи валяются на полу, все шкафы открыты. Я вызвала милицию, а пока они в течение двух часов добирались до меня (райотдел был на соседней улице, потому и приехали так быстро), я убедилась, что ничего ценного из квартиры не пропало. Деньги я храню в сейфе на работе (не очень-то их бывает много), а золотые украшения и шуба остались нетронутыми, так же как телевизор и видеомагнитофон. Пропала лишь стеклянная вазочка, но ее осколки я обнаружила в мусорном ведре — таким образом выяснилось, что и на нее не позарились.

Милицию это тоже удивило. Они даже на меня слегка обиделись, потому что побеспокоила я их напрасно. Как только они меня покинули, я сильно затосковала и даже хотела позвонить Лерке, но гордость пересилила. Тут я вспомнила про ключ и бросилась к шкатулке. Крышка открыта, шкатулка опрокинута, ее содержимое разбросано по тумбочке.

Я нашла ключ и вздохнула с облегчением, хотя чего мне за него так волноваться, собственно говоря. Ваза стояла нетронутой, я вытряхнула шпильки и прочую ерунду и увидела брелок с номером. Еще раз взглянула на свою разгромленную квартиру и поспешила ее покинуть, решив некоторое время пожить у бабушки. Уже из машины позвонила Софье Сергеевне и предупредила, что в ближайшие два дня на работе не появлюсь.

* * *

Общение с бабушкой, а также близость к природе произвели на меня самое благоприятное впечатление. Я успокоилась и решила, что Лерка сознательно запугивала меня, ничего особо страшного мне не грозит. О том, что ключ у меня, никто не знает. К тому же вовсе не факт, что искали именно ключ. Арсений погиб, меня с ним в самом деле ничего не связывало, так что могут проверять и перепроверять мои слова, пока не надоест, лишь бы не переходили к физическим мерам воздействия.

Я задержалась у бабушки на выходные, а потом и понедельник прихватила. Домой возвращаться я все-таки побаивалась.

Софья Сергеевна ежедневно звонила мне. На работе полный порядок, и я решила, что небольшой отдых мне лишь на пользу. В итоге деревню я покинула утром в среду и сразу поехала в офис. Аврала не наблюдалось, подозрительные личности не беспокоили, и к обеду я совсем окрепла духом. На обед отправилась в кафе, но не в то, где познакомилась с Арсением, оно навевало невеселые мысли, и я в целях собственного душевного спокойствия вычеркнула его из списка любимых заведений.

Кафе «Фламинго» размещалось в полуподвале, в окнах в основном мелькали ноги прохожих, по этой самой причине я в ожидании, когда принесут заказ, взяла газету, которую кто-то оставил на соседнем стуле, и принялась ее просматривать. Со второй страницы, где находился раздел происшествий, на меня смотрела Лерка. Не она сама, конечно, а ее фотография. Я прочитала заметку и покрылась липким потом. Вчера в автомобильной аварии погибла Векшина Валерия Константиновна, президент фирмы и так далее. Газета вышла во вторник, значит, Лерка погибла в понедельник. Боже мой… Я еще раз перечитала заметку. В машине Лерка находилась одна…

А где же был Сашок? Он же от нее ни на шаг не отходит?.. По-видимому, не справилась с управлением, врезалась в ограду моста, машина упала в реку, тело до сих пор не найдено, в том месте сильное течение… Есть мне мгновенно расхотелось. Я побрела на работу, размышляя, что теперь должна предпринять.

Ясно, что гибель Лерки не случайна. При мне она за руль ни разу не садилась, и Сашок следовал за ней как приклеенный. Неужто Сашок продался врагам?

Лерка высказалась совершенно однозначно: муж ее убьет. Не «собирается», не «подумывает», а именно убьет. И через четыре дня после этого она погибает.

Дураку ясно: ни о каком несчастном случае и речи быть не может. Явное убийство. Что-то сотворили с машиной, и в результате Лерка не справилась с управлением. Я должна решить: идти мне в милицию или нет. Убийца не может остаться безнаказанным, значит, надо идти. С другой стороны, у меня нет никаких доказательств. Меня даже могут обвинить в клевете. К тому же в газете совершенно определенно написано: несчастный случай. И вдруг являюсь я со своими россказнями. Хорошо еще, если Лерка о замыслах мужа не только мне говорила, но и кому-то из друзей… У нее нет друзей, по крайней мере, сама она так считала. Теперь муженек вернет себе свои денежки и будет жить припеваючи. Вряд ли ему понравится то, что я обращусь в милицию. А человек он решительный, к тому же теперь очень богатый.

Зачем мне такой враг? Но, зная об убийстве, смолчать… В общем, я испытывала настоящие муки, пытаясь решить, что теперь делать. В таком состоянии находиться на работе — значит попусту тратить время, и я отправилась домой.

Открыла дверь и тут же почувствовала: что-то не так. После визита незваных гостей я в своей квартире в безопасности себя не чувствовала и потому сделала шаг назад, прислушиваясь с замиранием сердца. Кто-то явно передвигался по моей квартире, с кухни шел подозрительный запах, то есть пахло вкусно, но если учесть, что дома меня не было несколько дней… Замерев возле открытой двери, я пыталась решить, что делать: позвонить соседям, позвонить в милицию или все-таки войти?

Пока я тратила на эти колебания время, из кухни появился Сашок с ножом в руке. Я собралась орать, но тут обратила внимание, что он еще и в фартуке, моем, разумеется. Вошла и со злостью хлопнула дверью.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнула я. Он вернулся в кухню, и мне пришлось последовать за ним.

В кресле-качалке возле окна сидела Лерка и листала журнал. Сашок обретался возле плиты и что-то помешивал в сковородке.

Я вытаращила глаза, уставясь на Лерку. Она повернулась ко мне и улыбнулась широко и лучезарно.

Еще десять минут назад я сильно печалилась о ее кончине, теперь была в бешенстве.

— Какого черта вы делаете в моей квартире? — гневно спросила я. — Кажется, я совершенно ясно дала понять, что не хочу вас видеть.

— Мне надо где-то спрятаться, — миролюбиво ответила Лерка. — Дело в том, что я как бы умерла…

— Знаю. В газете прочитала. — Я бросила газету на стол и, не удержавшись, добавила:

— Между прочим, я расстроилась.

— Зато теперь ты должна быть счастлива.

— С какой стати?

— Но я ведь жива.

— Хорошая новость. Только почему вы оба сидите в моей кухне?

— Но я ведь объяснила…

— Ага. И это плохая новость. Я понимаю, у тебя проблемы и все такое, но я не хочу иметь с ними ничего общего. Так что найдите себе другое пристанище.

— Ты не знаешь всех обстоятельств. Нам просто необходимо держаться вместе. И дело даже не во мне, а в тебе. У меня есть пара квартир, о которых никто не знает, я вполне могу переждать и там. Меня беспокоишь ты. Твоя безопасность.

— При чем здесь моя безопасность? — нахмурилась я, чувствуя себя очень неуютно.

— Говорю, ты не знаешь всех обстоятельств.

— Ну так расскажи мне о них.

— Расскажу. Обедать будешь? Или ужинать? Сашок, кстати, классно готовит.

Я вспомнила, что сегодня не обедала, и вяло согласилась. Готовил Сашок и впрямь неплохо. Мы устроились втроем за моим круглым столом, я жевала, ожидая Леркиного рассказа, но начала она с другого.

— У тебя что, гости были?

Тут я вспомнила, в каком виде оставила квартиру, уезжая к бабушке, и кивнула.

— Были. Только не представились. — Я решила, что должна поблагодарить Лерку за то, что она навела в квартире порядок, но из вредности передумала: в конце концов, я ее об этом не просила.

— Знаешь, кто был?

— Нет, конечно. Говорю, не представились.

— А догадываешься?

Догадки у меня были, но я предпочла оставить их при себе, иначе пришлось бы рассказать Лерке про ключ, а мне этого не хотелось.

— Нет. Но думаю, это как-то связано с убийством Арсения.

— Кто-то решил, что он мог что-то тебе оставить?

Я недовольно покосилась на нее.

— Возможно. Только он мне ничего не оставлял.

Я тебе все про него рассказала: мы один раз сходили в театр. В квартиру он не поднимался, и вообще у нас были не те отношения, чтобы он мог особо доверять мне, в том смысле, чтоб оставить что-то ценное.

Тут Лерка выложила брелок от ключа, что прислал мне Арсений, до этого момента он лежал у нее в кармане. Я мысленно выругалась, но спросила без всякого интереса, даже не особенно удивляясь:

— А это что?

— Вообще-то я хотела спросить тебя об этом.

— Меня?

— Ага. Я нашла его в вазе и подумала, что раз брелок лежит там, значит, он твой.

— В какой вазе? В зеленой? — Лерка кивнула. — В ней лежит всякий хлам. Его можно смело выбросить вместе с вазой.

— А-а… Я просто подумала, может, этот брелок от банковского ключа. Подходящий ключ лежит в шкатулке.

— Ты всю квартиру обыскала? — рассвирепела я. — Или что-то осталось обделенным твоим вниманием?

— Я просто хотела бы знать, не имеет ли он отношение к убийству, потому что если имеет…

— Не имеет, — отрезала я. — Теперь все?

— Все. Значит, ты арендуешь ячейку в Сбербанке на улице Мира?

— Мне послышалось или ты в самом деле сказала «все»?

— Что такого особенного я спрашиваю? Я тоже там арендую ячейку.

— С чего ты взяла, что непременно в Сбербанке на улице Мира? Может быть…

— В нашем городе такую услугу оказывают лишь три банка: и во всех у меня свои ячейки. В Сбербанке самый большой зал, осмотрительные люди предпочитают его. И этот брелок точно такой же, как у меня. В «Менатепе» брелок синий…

— Мне не интересно, — оборвала ее я, хотя интерес-то как раз был, просто я не желала его афишировать.

Итак, теперь я точно знаю, что это ключ от банковской ячейки и находится эта ячейка в Сбербанке на улице Мира. Поначалу это вызвало бурную радость, которая тут же поутихла: что мне с того, раз у меня по-прежнему нет документов. Банк это банк, туда не явишься просто так.

Я погрузилась в размышления и не сразу обратила внимание, что Лерка с любопытством разглядывает меня. Я нахмурилась и начала жевать интенсивнее.

— Когда собираешься меня покинуть? — спросила я, чтобы испортить ей настроение.

— Ты что, не поняла? Мы здесь для твоей же безопасности.

— Скажи лучше, зачем тебе понадобилось устраивать этот розыгрыш? Я имею в виду статью в газете.

— Хорош розыгрыш, — хмыкнула Лерка. — Он мне стоил «Мерседеса». Знаешь, какие это бабки?

— Догадываюсь. Тем более интересно знать, к чему такие жертвы?

— Я ж тебе говорила: муженек меня непременно укокошит.

— И ты решила ему помочь? Теперь, если ты официально скончалась, денежки перейдут к нему.

— Это он так думает. И пусть думает на здоровье.

Но его ждет сюрприз. Я написала завещание.

— Он его оспорит.

— Наш брачный контракт и этот вариант предусматривает.

— Да уж, твой муж большого ума человек.

— Жадность фраера сгубила, — кивнула Лерка. — Представляю его рожу, когда он узнает от адвоката, что у меня есть наследник. Для Гришки это будет как гром среди ясного неба, ему известно мое отношение к завещаниям, да и нет человека, которого я хотела бы осчастливить. Точнее, не было.

— И кому ты все оставила? Сашуне?

Сашок, услышав такое, вроде бы удивился, они с Леркой переглянулись и уставились на меня. Я почувствовала смутное беспокойство.

— Кому? — спросила я тревожно, вытирая рот салфеткой.

— Тебе, конечно. Кому же еще? — удивилась Лерка.

— Мне? — Я перевела взгляд с нее на Сашка. — С какой стати?

— Ты богатая наследница. Это же здорово.

— Почему-то мне так не кажется. Немедленно объясни, что ты задумала, иначе я звоню в милицию. Тогда получится, что «Мерседес» ты утопила напрасно.

Это подействовало. Лерка отодвинула тарелку, с умилением посмотрела на меня и начала:

— Когда он узнает, он очень расстроится.

— Согласна. Но «Мерседес» того не стоит.

— Ага. Пойми, он бы непременно меня укокошил. И тут никак не убережешься. У него друзья, то да се… Ясно?

— Не очень.

— Я все завещала тебе. И ему придется что-то с этим делать.

— Укокошить меня? — ядовито поинтересовалась я.

— А что он от этого выиграет? У тебя ведь есть наследники? Так что Гришке придется лезть из шкуры, чтобы вернуть себе деньги. Парень он увлекающийся и либо в тюрьме окажется, либо.., вдруг мне повезет и он свернет себе шею?

— А почему бы сразу не свернуть ему шею? — хмыкнула я. — Денег у тебя куры не клюют, а если послушать, что по телику болтают, так киллер — самая распространенная профессия на сегодняшний день.

— Как ты можешь? — ужаснулась Лерка, при этом она выглядела вполне искренней. — Он же муж мне. Мы в церкви венчались.

— А ты ему жена. Чего ж тогда скончаться боишься?

— В этом разница между порядочным человеком и мерзавцем. Опять же это опасно. Многим известны наши обстоятельства, и если он скоропостижно скончается…

— Я думаю, он действительно скончается.., скоропостижно, — вздохнула я, насмешливо глядя на Лерку. — Но обвинить тебя в этом не смогут, ведь ты к тому моменту уже отбыла в мир иной. Интересно, как ты планируешь вернуться с того света?

— Всегда можно что-то придумать, — рассудительно ответила она.

— Не сомневаюсь. Ну так вот. Ничего у тебя не выйдет. Ты собираешься охотиться на муженька, используя меня вместо подсадной утки. А я ей быть не желаю. И от наследства откажусь.

— Не откажешься, — покачала Лерка головой, я покосилась на Сашку, но все оказалось даже хуже. — В завещании сказано: если ты откажешься от наследства, его передадут в Детский фонд.

— По-моему, очень разумно, — кивнула я.

— Но не для Гришки. Выкинуть такой номер он тебе не позволит. Ему надо, чтобы ты вошла в права наследства. А уж потом освободить тебя от прав и денег, конечно, тоже. Предупреждаю, сильно разозлившись, он может черте-те что сотворить. Так что не дури и наследуй.

— Похоже, ты все продумала, — начиная все больше злиться, усмехнулась я. — А ты не боишься, что я начну тратить твои денежки? Ведь если ты в понедельник трагически погибла, то они мои, а не твои.

— Трать на здоровье, — кивнула Лерка, — их много, и потратить все не так легко. А потом, скажу тебе по секрету, не такое уж это веселое занятие: ломать голову, куда спустить деньги.

Тут я вспомнила, при каких обстоятельствах познакомилась с Леркой, и сразу ей поверила.

— Ты пойми, для меня не важно, что будет с деньгами, — вздохнула Лерка. — Главное, чтобы они не достались Гришке. Ну и, конечно, очень хочется посмотреть, как будет выкручиваться этот олух. Неужто тебе не интересно?

— Мне — нет. Ты предлагаешь мне рисковать головой…

— Сто тысяч, — быстро сказала Лерка и положила передо мной сберегательные книжки. — Я открыла счета на твое имя. Большая сумма вызовет подозрение, а здесь по десять тысяч в разных банках. Ну, что скажешь?

— Скажу: собирай вещи и отправляйся в психушку. Тебе там самое место, раз ты спятила. И забери все это. Может, я и корыстна, но не до такой степени, чтобы рисковать жизнью из-за денег.

— Ты будешь рисковать, если откажешься, а так… Ну что у тебя за жизнь? Скука смертная. Работа, дача, парня и того не завела. А здесь приключение.

— Иди ты к черту! — рявкнула я.

— Ну что ты орешь, — вздохнула Лерка и удрученно добавила:

— К тому же ты всегда можешь удрать к маме и неплохо там устроиться, имея сто тысяч долларов.

Я приоткрыла рот и некоторое время не могла его закрыть. Потом проверила сберкнижки. Так и есть.

Сто тысяч долларов. Вообще-то никто не собирается убивать меня уже завтра, впрочем, как и послезавтра. Гришке, как его называет Лерка, это попросту невыгодно. Бегать за ним по городу тоже не моя забота: это дело Лерки и Сашка, а моя — продолжать жить как ни в чем не бывало (по возможности) и надеяться, что я когда-нибудь смогу воспользоваться деньгами, которые так неожиданно у меня появились.

— Хорошо, — согласилась я. — Но если я почувствую, что дело плохо и мне грозит опасность, выхожу из игры.

— Договорились, — кивнула Лерка, и мы ударили по рукам.

* * *

Адвокат вызвал меня официальным письмом.

Я было заволновалась, но Лерка сказала, что так положено. Оглашение завещания должно было состояться в одиннадцать утра.

— Это пустая формальность, — заявила она, стоя перед зеркалом рядом со мной. — Жаль, что меня там не будет. Очень бы хотелось увидеть Гришкину рожу. Вот если бы с тобой отправиться…

Я воспылала к ней сочувствием. Который день она не покидает квартиру, вот уж счастье в четырех стенах сидеть. Неизвестно, кому от ее мести хуже, Гришке или ей самой.

— Как долго ты планируешь оставаться покойницей? — вздохнула я.

— Как только разделаюсь с этим мерзавцем…

Я еще раз взглянула в зеркало и направилась к двери.

— Что ж, думаю, мне пора.

— Ты там особо не переигрывай, — наставительно изрекла Лерка, провожая меня. — Ахнула пару раз, и будет.

Я помахала ей рукой на прощание и через полчаса сворачивала к небольшому особняку на одной из тихих улиц в центре города. Особняк когда-то принадлежал Нарышкиным, по крайней мере, так утверждала моя бабушка, а она в девичестве тоже Нарышкина, при этом она прозрачно намекала, что если бы не революция… Я тут же начала прикидывать: какой сумме по дореволюционным меркам равнялись бы сто тысяч долларов и считалась бы я богатой невестой? Я представила себя в бальном платье в окружении царствующих особ.., и тяжко вздохнула. Я даже не Нарышкина, хотя своей фамилией всегда была довольна. Что-то слишком часто я стала думать о деньгах. Вот уж правду говорят: с кем поведешься, от того и наберешься.

Недобрым словом помянув Лерку, я покинула машину и вошла в здание. От былого великолепия здесь мало что осталось: высоченные потолки с вензелем в центре да широкая лестница, ведущая на второй этаж. В особняке ютились с десяток фирм, чьи вывески обезобразили фасад.

Побродив немного по первому этажу, я обнаружила нужную мне дверь и нажала кнопку переговорного устройства. Открыла мне женщина лет тридцати.

— Простите, я Лиховицкая Анна Михайловна.

— Мы вас ждем, — улыбнулась она и проводила меня в комнату, все убранство которой состояло из дивана и журнального столика. Через две минуты вошел средних лет мужчина, представился, и я поняла, что передо мной Леркин адвокат. Выглядел он не то чтобы растерянным, скорее каким-то взъерошенным.

— Присаживайтесь, — предложил он, хотя я успела устроиться на диване еще до его прихода. — Простите, у меня тяжелый день сегодня.., тяжелое утро. — Было заметно, чувствует он себя не в своей тарелке. — Вы хорошо знали Векшину Валерию Константиновну?

— В общем, нет, — подумав, ответила я. — А в чем дело? Я звонила, получив ваше приглашение, мне ответили что-то невразумительное…

— Тут такое дело… Вы оказались ее наследницей.

— Шутите? — нахмурилась я.

— Нет. Даже не знаю, к сожалению или к счастью. Валерия Константиновна завещала вам все свое имущество, движимое и недвижимое.

— А что такое движимое имущество? — испугалась я. Адвокат смотрел с минуту, потом откашлялся.

— Анна Михайловна…

— Меня можно называть Анной.

— Спасибо. Пройдемте ко мне в кабинет, — вдруг заявил он. — Я ознакомлю вас с бумагами.

Кабинет оказался значительно больше той комнатенки, где мы разговаривали, и отделан был с шиком. Но и здесь адвокат чувствовать лучше себя не стал, нервно дергал плечами и смотрел куда-то сквозь меня. Он зачитал мне несколько документов, из которых я ничего не поняла, а я задала ему несколько вопросов. Ответы меня не очень интересовали, но отсутствие у меня любопытства могло вызвать подозрение.

В самый разгар беседы из-за двери послышались голоса. Мужской и женский. Причем мужчина сильно гневался, а женщина пыталась его утихомирить.

Адвокат навострил уши и занервничал еще больше.

Дверь рывком открыли, но тут же вновь захлопнули, а адвокат вдруг схватил меня за руку и потащил в ту самую комнату с диваном и журнальным столиком.

— Ждите здесь, — прошептал он испуганно и поспешно удалился.

Через мгновение я вновь услышала голоса, на этот раз оба принадлежали мужчинам. Один, адвоката, звучал умоляюще, второй походил на львиный рык. Я на цыпочках приблизилась к двери и припала к ней ухом. К величайшему моему сожалению, дверь была дубовой, если и не дубовой, то все равно из какого-то крепкого материала, так что ничего существенного подслушать мне не удалось. Адвокат, должно быть, вообще перешел на шепот, кто-то проорал:

«Где она?», после чего я метнулась к дивану, а дверь распахнулась. В комнату стремительно вошел мужчина, адвокат вприпрыжку следовал за ним.

— Это она? — рявкнул новоприбывший, а я гордо выпрямилась и заявила:

— Это я.

Он замер в трех шагах от меня, хотел что-то сказать, но вместо этого лишь вздохнул.

— Лиховицкая Анна Михайловна, — влез адвокат, выглядывая из-за спины своего спутника. — А это Векшин Григорий Николаевич, — промямлил он, хотя я и так догадалась, кто передо мной.

— Очень приятно, — заявил Гришка, приблизился, сграбастал мою руку и поцеловал ее. Я-то думала, что он начнет военные действия прямо здесь, и оттого малость растерялась. — Вы подруга Леры? — спросил он, голос его изменился, львиный рык исчез, теперь в голосе звучала прямо-таки божественная музыка.

— Да, — промямлила я, глядя на него во все глаза. Его физиономия расцвела в улыбке. Надо сказать, улыбаться он умел. Я быстро оглядела его с ног до головы и пришла к выводу, что Лерка спятила.

Выходить замуж за такого типа — значит нажить себе головную боль на всю оставшуюся жизнь. Так хорош, что зубы сводит, а сколько проживешь с зубной болью, да и что это за жизнь вообще?

— Господи, как вы красивы, — пробормотал он, но довольно внятно, чтобы я услышала. Любой женщине такое придется по нраву. У меня не было повода ему не верить, если б не одно обстоятельство: он знал, что я оттяпала у него состояние, так что в глубине души наверняка желал мне провалиться сквозь землю. Следовательно, он ужасный притворщик, а меня, скорее всего, считает дурой.

Это было обидно. Приоткрыв рот, я начала пожирать его взглядом, чтобы вселить уверенность, что его чары произвели на меня прямо-таки сокрушительное впечатление.

— Вы закончили? — точно что-то вспомнив, повернулся Гришка к адвокату. Тот вытаращил глаза и не сразу сообразил, чего от него хотят, а когда сообразил, поспешно кивнул:

— В общем, да.

— Значит, вы уже знаете, что стали богатой наследницей? — улыбнулся Гришка.

— Это так неожиданно… — промямлила я.

— Чудеса случаются всегда неожиданно. Пять минут назад я готов был свернуть вам шею, а теперь благодарен своей покойной супруге: если бы не ее взбалмошный характер, мы бы, возможно, никогда не встретились.

«Ну и нахал», — подумала я и покраснела со злости, но Гришка, должно быть, решил, что от удовольствия.

— Я вас провожу, — сказал он значительно, точно обещал мне вечное блаженство. Я повисла на его руке, готовая сию минуту скончаться от восторга.

Мы выплыли из кабинета, ничего не замечая вокруг. То есть я-то, к примеру, заметила, что двигаем мы прямехонько на дверной косяк, и изменила траекторию, хотя Гришка, может, как раз и добивался, чтобы я со всего разгона впечаталась лбом в чертову деревяшку. Сам он тоже бдительности не терял, по крайней мере, двери открывал не носом, а рукой.

Мы оказались на улице и дружно вздохнули. Я в основном оттого, что благополучно миновала все дверные косяки.

— Могу ли я угостить вас чашечкой кофе? — зашептал Гришка, Ему явно не хватало зеркала, оттого он и косился на витрины. Я же и без них знала, что мне цены нет, потому что, когда мне в голову приходит фантазия разыграть внезапную страсть, чайник на кухне плавится. А Гришка все-таки живой человек, хотя и «чайник» тоже, раз решил, что все бабы дуры по определению. Ничего подобного, и он очень скоро в этом убедится.

— Я… — начала я, пытаясь выровнять дыхание, и облизнула губы. Гришка уставился на это действо так, точно ничего подобного в жизни не видел, и тоже облизнулся, как кот. Особой красоты в этом не было, зато сразу стало ясно: в настоящий момент он не прикидывается, и если б не многочисленные граждане вокруг, то с удовольствием связал бы свою судьбу с моей на некоторое время.

— Здесь рядом есть кафе, — пробормотал он и потащил меня в сторону от моей машины, сжимая руку так, точно боялся, что я сбегу.

Я демонстрировала противоречивость чувств, испуганно взирала на него, но и с надеждой тоже. Мол, вижу, не туда меня заносит, но ничего уже поделать не могу.

Кафе, хоть и называлось так скромно, внутренним убранством и ценами больше походило на ресторан. Зал был пуст, официант тосковал возле входа и обрадовался нам, как родным. Мы устроились за ближайшим столиком. Вместо кофе Гришка заказал шампанское. Мы выпили, и я попыталась прийти в себя, то есть огляделась с некоторым недоумением, перевела взгляд на Гришку, улыбнулась уголками губ и, вздохнув, произнесла вполне внятно:

— Все это так неожиданно.

— Наша встреча? — проявил интерес Гришка и положил свою ладонь на мою.

— Да. Наследство и наша встреча. Я не понимаю, почему она это сделала…

— Моя покойная супруга отличалась нестандартным мышлением. Если честно, я считаю ее выходку жестом отчаяния. Мы расстались уже довольно давно, хотя и не оформили развод. Думаю, она не собиралась умирать, а затея с завещанием просто очередное сумасбродное представление. Наш адвокат уведомил меня о завещании, и она наверняка ожидала, что я захочу встретиться с ней, чтобы обсудить ситуацию. Дело в том, что это ведь мои деньги, то есть заработаны они мною. В силу обстоятельств я передоверил их Валерии, и она была убеждена, что сможет таким образом удержать меня. Но она ошиблась. — Тут он добавил жара в очи и сжал мою руку. — Я не вернулся бы к ней ни за какие сокровища мира.

— Почему? — пролепетала я.

— Почему? — усмехнулся он и откинулся на спинку стула, глядя на меня с улыбкой, точно я была несмышленое дитя. — Потому что больше не любил ее. Деньги для меня не имеют большого значения.

То есть они имеют значение, но я расстаюсь с ними легко, потому что знаю: я заработаю столько, сколько мне понадобится. А жить с человеком, которого уже давно не любишь, не уважаешь.., по-моему, страшная гадость.

— Но как это могло случиться? — вторично облизнув губы, раз это так понравилось Гришке, спросила я.

— Что? — засмотревшись на мои манипуляции, не сразу сообразил он.

— Как случилось, что вы разлюбили ее?

— Она мне изменила, — пожал он плечами.

— Изменила вам? — пролепетала я с таким видом, точно он заявил, что Земля плоская и держится на трех китах.

— Да. С моим лучшим другом. Причем сделала это без любви, просто из желания вызвать во мне ревность. Я тогда много работал и, к сожалению, мало уделял ей времени. Она расценила это как охлаждение чувств с моей стороны и совершила поступок… По ее мнению, ревность должна была возродить страсть. Заблуждение. Я не мог ей простить предательства. Для меня верность — не пустой звук.

Сам я однолюб, и если бы встретил девушку…

Тут я замерла на мгновение, после чего поспешно отвела взгляд.

— Да.., я понимаю вас. Для меня самой верность является основой взаимоотношений, не только в любви или дружбе, даже в работе и… Я считаю, что Лера поступила ужасно, и даже не потому, что изменила вам, она не должна была, не имела права…

Я откажусь от этих денег. Я совершенно в них не нуждаюсь, и они по праву принадлежат вам.

— Господи, — прошептал Гришка, — вы ангел.

Не только телом, но и душой. Никогда не встречал подобного благородства.

Однако мое благородство произвело в итоге тягостное впечатление: и я, и Гришка знали, что денежки, в случае моего отказа, оттяпает Детский фонд, а несмотря на широту своей души, Гришка скорее бы удавился, чем позволил произойти данному событию.

— При чем здесь благородство? — поморщилась я, давая понять, что не только благородна, но и скромна. — Этого требует элементарное чувство справедливости. Мы можем вернуться прямо сейчас… И не думайте, я хотела поступить так еще до встречи с вами.

— Я не хочу, чтобы ты так поступала, — заговорил Гришка, переходя на «ты». То ли долго тренировался, то ли господь наделил его талантом при рождении, но голос его гипнотизировал. Еще немного, и я начну клевать носом.

— Но.., я даже не представляю, что буду делать с этими деньгами. Ведь это большая ответственность, а я ничего не понимаю…

— Я тебе помогу, — вкрадчиво заявил он, а я посмотрела в его глаза с немой благодарностью.

— Ты серьезно считаешь, — так же плавно перешла я на «ты», — что я должна взять эти деньги?

— Я не считаю. Я настаиваю. С этими деньгами я давно простился, и они мало волнуют меня. Но если б они и сейчас принадлежали мне, я с радостью отдал бы их тебе.

— В каком смысле? — не поняла я, парень совсем заврался.

— Для чего мужчине нужны деньги? — Похоже, он задал вопрос и ждал ответа.

— Наверное, для того же, что и женщине: чтобы жить достойно, как это каждый себе представляет.

— И только? — хмыкнул Гришка. — Мне жаль мужчин, которые рассуждают подобным образом.

Так может ответить женщина, но не мужчина, если он чего-то стоит.

— А как бы ответил мужчина? — проявила я живой интерес.

— Деньги мужчине нужны для того, чтобы завоевать свою женщину. Одну-единственную, — заявил Гришка, причем так, что я почувствовала непреодолимое желание иметь поблизости настоящего мужчину.

— Ты романтик, — мягко улыбнулась я и покраснела, на сей раз от шампанского. Я от него всегда краснею, а тут за интересным разговором выхлебала уже два бокала, вот физиономия и зарделась.

Я продолжала улыбаться, демонстрируя ямочки на щеках и длинные ресницы, потому что скромно потупила глазки, проводя кончиком ногтя по бокалу, чтобы заодно похвастать тонкими длинными пальцами с безукоризненным маникюром.

— Я знаю, это сейчас не модно, — пожал плечами Гришка, — но мне плевать на моду. Я живу так, как подсказывает мне сердце.

Все-таки он страшный нахал. Он был абсолютно уверен, что мне и в голову не придет заподозрить его в притворстве. А какой словарный запас. Но и я не лыком шита, посмотрим, у кого из нас он скорее истощится. Я передвинула ногу, коснулась коленкой его колена и испуганно дернулась. Само собой, Гришка обратил внимание на мои ужимки и вновь сграбастал мою руку, страстно глядя на меня. А я наконец сообразила, кого он мне напоминает: Бандераса в рекламе колготок. Вот ведь гад. Хотя почему гад? Я-то чем занята в настоящий момент? Вспоминаю все подходящие сцены из видимых ранее фильмов.

— Расскажи мне о себе, — шепнул он и добавил с тяжким вздохом:

— Я ведь ничего о тебе не знаю.

В этом я позволила себе усомниться, наверняка он мною поинтересовался еще до нашей исторической встречи.

— Особенно рассказывать нечего, — пожала я плечами. — Работаю.., у меня агентство по продаже недвижимости.

— Да что ты! — ахнул он. — Ты совершенно не похожа на бизнес-вумен.

— Мои дела идут прекрасно, — с легкой обидой сообщила я.

— Не сомневаюсь, — быстренько сориентировался Гришка. — У тебя просто не может хоть что-то получаться плохо. Ты сама так прекрасна…

«Заврался», — в очередной раз решила я. Он что, думает, у меня мозгов вовсе нет?

— Ты мне льстишь, — решила я немного привести его в чувство и даже руку выдернула.

Он попытался вновь настроить меня на лирический лад.

— У тебя нет кольца на пальце. Ты его просто не носишь или не замужем?

— Не замужем, — холодно ответила я.

— Можно спросить, почему?

— Нельзя.

— Извини. — Угомониться он не мог и тут же спросил:

— Какая-то душевная драма?

Я решила пустить в ход тяжелую артиллерию, застенчиво улыбнулась и сказала:

— Ты будешь смеяться.

— Я? С чего ты взяла?

— Будешь, я знаю…

— Вовсе нет. Так в чем дело?

— Я просто не встретила человека, с которым бы смогла… Я никогда не влюблялась, — заявила я и вновь покраснела, чему способствовал третий бокал шампанского.

— Ты не встретила достойного тебя человека? Не вижу в этом ничего смешного. Это так трудно, найти того или ту единственную.

Мою руку он сграбастал опять, а ноги наши сплелись под столом. Стало совершенно очевидно, что продолжать сидение в ресторане нет никакой возможности. Тут надо либо срочно разбегаться, либо с еще большей срочностью искать место, где не будет официантов, а вкупе с ними прочих граждан.

— Мне пора, — сказала я с испугом, устраивая ноги под собственным стулом.

— Пора? — опомнился Гришка. — Куда?

— На работу. Я должна…

— Чепуха, то есть я хотел сказать.., я не могу тебя отпустить. Просто не могу. Вот что, поехали…

— Нет! — вскрикнула я так, что официант бросился к нам со всех ног. — Я хотела сказать…

— Идем отсюда, — сказал Гришка, кивком подзывая слегка растерявшегося парня.

Гришка расплатился, а я, схватив сумку, метнулась в коридор. Влетела в дамскую комнату и сразу ровно задышала. Открыла воду, разглядывая себя в зеркало. Любовь необыкновенно преображает женщину. В теле какая-то легкость, будто крылья выросли. Жаль, что Гришка такой придурок. Ладно, я тебя отучу считать всех баб дурехами. Я расправила плечи, разгладила юбку на бедрах и гордо вышла из туалета.

Гришка вертелся неподалеку. Ко мне он рванул так, точно от моего присутствия зависела его жизнь.

Впрочем, деньги-то немалые, оттого-то его так и разбирает.

Я подняла голову, уставясь в его глаза со всей страстью, которую смогла в себе обнаружить, приоткрыла губы и задышала часто, как собака после долгого бега. Гришка сообразил, что его час настал, хотя и не в совсем подходящем месте, коридор в кафе — это вам не спальня. Но выбора-то нет, не оценит мой порыв — и прощайте денежки, бабы, как известно, народ обидчивый. Он затравленно оглянулся и шагнул ко мне, благо что зрителей вокруг не наблюдалось, и мы слились в жарких объятиях. Не знаю, как сливался он, а я с удовольствием, все происходящее казалось мне страшно забавным. Давно мне не было так весело. Но через несколько минут я начала проявлять беспокойство, потому что, вне всякого сомнения, Гришку разбирало по-настоящему, а в мои планы не входило осуществлять его желания. Опять же секс рядом с туалетом не представлялся мне особо романтичным, и я простонала:

— Мы сошли с ума.

Гришка вздохнул с облегчением, потому что насчет романтизма, видимо, рассуждал так же. Он схватил меня за руку и поволок к выходу.

— Едем ко мне, — буркнул он торопливо, на мгновение выйдя из образа.

Оказавшись на свежем воздухе, я очень быстро пришла в себя. То есть я и до этого никуда не уходила, но теперь принялась демонстрировать здравый смысл. Нервно поправила волосы, избегая глаз возлюбленного, и сказала:

— Мне надо в офис.

— В какой офис? — растерялся Гришка.

— У меня срочное дело. И вообще.., мне очень неловко, это какое-то наваждение.

— Я тебя не отпущу, — перепугался он. — Неужели ты не понимаешь? Мы наконец-то встретились, и мы… Едем ко мне, — повторил он, не выпуская моей руки.

— Нет, — ахнула я, отпрыгивая в сторону с грацией горной козочки (черт его знает, как это выглядело со стороны).

— Ты с ума сошла, — обиделся Гришка и даже потемнел лицом, что, в общем-то, было понятно.

Я выдернула руку и бросилась к своей машине, он трусил следом, взывая ко мне:

— Аня, подожди, постой…

До машины я успела добежать, а вот открыть ее — уже нет. Запыхавшийся Гришка схватил меня за локоть, он вспотел, покраснел и выглядел совершенно несчастным.

— Мне действительно надо ехать, — пискнула я. — Извини и, пожалуйста, не думай обо мне плохо.

Я сама не знаю, как это получилось.

— Думать о тебе плохо? — возопил он. — Господи, Аня.., да я.., мы не должны расставаться. Я это чувствую. Послушай меня…

— Нет-нет, мне надо ехать.

Далее сцена продолжалась в том же духе. Я закусывала нижнюю губу и тряслась как осиновый лист, Гришка сатанел, уговаривал, но в конце концов позволил сесть в машину, взяв с меня слово, что вечером мы встретимся. Поцеловал меня, помахал на прощание и долго смотрел вслед.

Отъехав на приличное расстояние, я весело взвизгнула, просто так, от хорошего настроения. Однако, приближаясь к дому (на работу я и не подумала возвращаться), я поумерила восторги и даже изобразила на лице страдание.

Услышав, как хлопнула входная дверь, в прихожей появилась Лерка.

— Ну? — спросила она тревожно, выискивая что-то в моей физиономии.

— Имела счастье встретиться с твоим мужем, — ответила я.

— Рассказывай, — в нетерпении переминаясь с ноги на ногу, попросила Лерка.

— Я требую доплаты, — заявила я. — Нервные клетки не восстанавливаются, а мое здоровье стоит больше ста тысяч.

— Он что, буйствовал? — вроде бы не поверила Лерка.

— Хуже. Эй, — насторожилась я, — а ты в самом деле желаешь от него избавиться?

— Конечно. Чего б мне тогда в покойницах ходить?

— Кажется, мы полюбили друг друга, — сообщила я. — Страсть вспыхнула внезапно и захватила нас целиком.

— Ты с ним трахнулась, — одной рукой схватившись за сердце, а вторую возложив на лоб, ахнула Лерка.

— Дура я, что ли? Но все близко к этому.

— Слава тебе господи, — истово перекрестилась Лерка, глядя на угол, где у меня находится вешалка. — Я переживала, что ты не устоишь. Так он влюбился?

— По-моему, он надумал на мне жениться. Это самый простой способ вернуть свои деньги. Женится, потом.., устранит меня и будет жить в свое удовольствие.

— Не обязательно. Чего б ему с тобой не жить в удовольствие?

— А с тобой? — съязвила я.

— Так я ж любила его до одури. А с мужиками так нельзя, они от большой любви наглеют и становятся совершенными гадами, если их вовремя в чувство не привести.

— Значит, ты его в чувство приводишь? — нахмурилась я.

— Не нервируй меня, — обиделась Лерка. — Идем чай пить, обстоятельно мне поведаешь, что там и как.

Я поведала, выпив три чашки чаю. Лерка осталась довольна.

— Молодец, лучше не бывает. Продолжай в том же духе.

— Нелегкое это дело, — вздохнула я.

— Хорошо. Сколько ты хочешь? — взяла быка за рога Лерка.

— Хочу, чтобы ты объяснила, чего добиваешься.

— Чтобы Гришка в дураках остался, по полной программе.

— Это я сделаю. Твой Гришка — сукин сын, и оставить его в дураках — дело чести любой женщины.

Лерка протянула мне руку, я пожала ее, и она зашептала с удовлетворением:

— Хорошо сказала. Уважаю. Продолжай разыгрывать влюбленную дурочку. Но близко к себе не подпускай, надо придумать…

— Я намекнула, что, мол, девица. Так что любовь только после регистрации. И тут вариантов быть не может. Если уж я себя столько берегла, то до венчания просто обязана потерпеть.

— Какой ход! — в восторге всплеснула Лерка руками. — Мама дорогая, мы тут такого наворотим… — Вдруг на лице ее появилась растерянность. — А это правда?

— Что?

— Ну.., ты в самом деле девица? — Я взглянула так, что Лерка заметно уменьшилась в размерах. — Извини, я не хотела тебя обидеть. Но ведь в жизни всякое бывает. Вдруг ты действительно.., молчу, молчу.

Лерка замолчала, а я забеспокоилась.

— А почему тебя заинтересовал этот вопрос? — спросила я с подозрением.

— Ну.., чтобы знать. Простое человеческое любопытство.

— Ага, — кивнула я. — На всякий случай: если ты вдруг решишь, что я должна с кем-то заняться любовью в угоду твоим замыслам, предупреждаю сразу: денег не хватит. Ясно?

— Конечно. За это даже не переживай. Смысл игры как раз в том, чтобы эти гады остались с носом.

Я опять насторожилась.

— А их много?

— Кого?

— Гадов, естественно.

— Не путай меня. Итак: ты влюблена и хочешь замуж. Он начнет распускать перья, а ты балдей по полной программе. Наверняка поволочет к дружкам, хвалиться. А дружки у него Чернов и Громов, о которых я тебе рассказывала. Из «Олимпии». Соображаешь?

— Нет.

— Твои неприятности как раз с ними связаны, забыла, что ли?

— Не забыла. Зачем же мне к ним соваться?

— Как раз затем, чтобы понять, что происходит, и себя обезопасить. Чернов страшный бабник. С виду он очень неказистый, оттого Гришка у него точно кость в горле.

— Хороши друзья.

— Так ведь и у подруг не лучше. Короче, они всю жизнь норовят друг другу свинью подложить. Как только он тебя с Гришкой увидит, по ночам спать перестанет, все будет думать, как тебя раньше его трахнуть. Эту карту надо умело разыграть. Сможешь?

— Не знаю, — ответила я, не желая брать на себя повышенные обязательства.

— Ничего, я буду рядом, вдвоем мы его уделаем.

Громов до красивых баб тоже падок, но кое-какую порядочность имеет и у друга отбивать не станет, хотя, если заведется, на стенку полезет. Значит, завести их надо до того, как Гришка вас познакомит.

— Чего-то я не пойму…

— Ты себе голову не забивай, это все моя забота.

Твое дело быть прекрасной и улыбаться во весь рот, а еще смотреть с томлением.

— Ладно, попробую, — согласилась я, косясь на Лерку. И только тут я сообразила, что в квартире мы одни. — А где Сашок? — удивилась я.

— По делам бегает.

— По каким делам?

— По разным. Должен же кто-то за бизнесом приглядывать, пока я в покойницах, — пояснила Лерка, заметив, что я нахмурилась. Объяснение показалось мне толковым, и я согласно кивнула, после чего засобиралаеь на работу. — На фига тебе работа? — бубнила Лерка, которой не хотелось оставаться в одиночестве. — Когда мы здесь со всем закончим, денег и у тебя будет немерено.

— Откуда ж они возьмутся? — съязвила я.

— Плохо ты меня знаешь. Сколько захочешь, столько нарисуем.

— За это надолго сажают, — умерила я ее пыл и спешно покинула квартиру.

На работе Софья Сергеевна первым делом сообщила, что некий неизвестный телефон оборвал, пытаясь до меня дозвониться.

— Последний раз пять минут назад звонил, не верит, что тебя здесь нет, грозился приехать. У нас все в порядке?

— Что? А, да.., в порядке, — кивнула я, отправляясь в свой кабинет.

Я не сомневалась, что названивал Гришка, Так и вышло. Через двадцать минут он вновь позвонил, и я ответила:

— Да.

— Это я, — сказал он хрипло, при звуках его голоса во мне окрепло желание влюбиться. «Только не в Гришку», — напомнила я себе и страстно задышала. — Ты прячешься от меня, — продолжил он, я робко хлюпнула носом. При желании это можно было расценить как сдавленное рыдание.

— Нам не надо встречаться, — пролепетала я. — По крайней мере сейчас.

Гришке это ужас как не понравилось.

— Ты с ума сошла, — сказал он вполне искренне.

— Я.., это так неожиданно.

— Я встречу тебя с работы, — заявил он.

— Нет. Я освобожусь поздно.

— Хорошо. Встретимся поздно. Когда, где?

— Я перезвоню, — пообещала я и повесила трубку, немного подумала и набрала свой домашний номер, решив посоветоваться с Леркой, раз она у нас главнокомандующий.

— Надо встретиться, — заявила она. — Интерес необходимо поддерживать. Ты должна выглядеть сокрушительно.

— Постараюсь, — хмыкнула я.

— С твоим гардеробом это совершенно невозможно.

— Почему это? — обиделась я за свой гардероб, между прочим, я им гордилась.

— В настоящий момент я разглядываю твои наряды, — сообщила Лерка. — Все очень здорово, но ничего подходящего. Поэтому сматывайся с работы, встретимся на Малой Никольской через полчаса.

Я повесила трубку и только после этого подумала: как Лерка собирается со мной встречаться, если она в настоящее время числится в покойниках? Однако Лерке лучше знать, стоит болтаться по улицам или нет, поэтому я пожала плечами и сообщила Софье Сергеевне, что ненадолго уезжаю.

На Малой Никольской располагался салон с чудным названием «Смерть мужьям». Кто такое придумал, не знаю, но, безусловно, он что-то имел в виду.

Возможно, ни одной жертвы там зафиксировано не было, хотя слабые духом особи вполне могли рухнуть еще на пороге. Но то, что кое-кому из мужей салон сократил жизнь, доведя до инфаркта, вне всякого сомнения.

Лично я этот салон не жаловала, тамошние цены вызывали у меня депрессию и пагубные мысли о том, что время идет, а достойного спутника жизни я так и не обрела, в том смысле, что некому меня сюда привести и заявить: «Выбирай что хочешь, дорогая».

Остановив машину неподалеку от входа, я вертела головой во все стороны, пытаясь обнаружить Лерку. Я потратила на это минут пять, взглянула на часы, убедилась, что Лерка опаздывает на десять минут, и решила ждать ее в салоне. Я вошла и оказалась окруженной заботами двух девиц; одна, лет двадцати, кинулась ко мне с улыбкой от уха до уха и радостным визгом:

— Добрый день, вам помочь?

«Сгинуть с глаз моих», — хотелось ответить мне, но хорошее воспитание пересилило.

— Я жду…

— Меня, — заявили по соседству. Я повернулась и в кресле возле окна увидела даму неопределенного возраста в бордовом костюме и шляпе, голос у нее был хрипловатый, а телеса пышные. Ничего общего с Леркой она не имела, по крайней мере, в тот момент я была в этом убеждена.

Дама поднялась, подошла ко мне и приложилась к моей щеке со словами:

— Здравствуй, дорогая.

— Здравствуй, — промямлила я, глядя на нее во все глаза.

Темные волосы, стрижка, каре, челка закрывает лоб и брови. Нос вроде Леркин, а вроде нет. Глаза карие, точно не Леркины.

— Это ты? — не выдержав, спросила я зловещим шепотом.

— Конечно. Как я выгляжу?

— По-дурацки. Я тебя не узнала.

— Так это хорошо. — Тут она повернулась к девушкам, теперь их было трое, других покупателей не наблюдалось, и все внимание сосредоточилось на нас. — Нам нужен вечерний туалет, — сообщила Лерка.

Девицы бросились к вешалкам, что-то треща, а я вновь перешла на шепот:

— Кто это финансирует? Если думаешь, что я пожертвую на тряпки хоть доллар из моих ста тысяч…

— Я очень здравомыслящий человек, — утешила меня Лерка. Я вздохнула с облегчением и приняла самое деятельное участие в подготовке к встрече с ее мужем.

Вечером, уже в квартире, примеряя платья, я спросила:

— А ты не боишься, что твой Гришка пронюхает о том, что у меня кто-то поселился, и заподозрит неладное?

— Конечно, боюсь. Поэтому запоминай легенду: я твоя тетя из Парижа.

— Откуда ты знаешь про тетю? — ахнула я.

— Не смеши, — надулась Лерка. — Ты мне интересна как личность, и вполне понятно, что я…

— Хорошо, ты тетя. Но ведь проверить…

— Если у Гришки возникнут подозрения, он сможет узнать, что я прилетела вчера, рейсом…

— Но как? — вытаращила я глаза.

— Элементарно, Ватсон. И запомни, все, что можно купить за деньги, — мы купим, всех, кого надо, — облапошим. Ты, главное, слушай меня и получай удовольствие.

— От чего?

— К примеру, от тряпок или от того, что пока у нас все так ладненько складывается.

Я критически оглядела Лерку с ног до головы, — Ты выглядишь на пятнадцать килограммов полнее и на пятнадцать лет старше. Как тебе это удалось?

— Грим, одежда и поролоновые накладки. Лишь бы жары не было, не то сдохну.

— Твои страдания вызывают жалость, но должна сказать, что на мою тетку ты совершенно не похожа.

— Твоя тетка поправилась и сменила цвет волос.

— Ну, хорошо, хорошо. Пора звонить Гришке.

— Пора, — кивнула Лерка.

Я набрала номер его мобильного и вскоре услышала счастливое:

— Анечка, я уже оборвал телефон в твоем офисе, почему твой мобильный не отвечает?

— Я забыла его подзарядить.

— Когда мы увидимся?

— Через час, если ты не против.

— Конечно, нет. Куда подъехать?

Лерка ткнула пальцем в пол, и я сказала:

— К моему дому. — После чего сообщила адрес.

— Он тебя узнает, — не без язвительности заметила я.

— Когда ты предстанешь перед ним, он лишится дара речи, а уж соображать точно не сможет. К тому же мне ни к чему мозолить ему глаза. Слушай и запоминай: он потащит тебя в «Олимпию», перед друзьями хвалиться. Он вообще ужасный бахвал, а тут такое сокровище. Как только появится Чернов, смотри зазывно, но рта не открывай, в том смысле, что шагов навстречу не делай, только улыбайся почаще, чтоб в нем надежда жила.

— Не учи, — обиделась я, — а то сама не знаю…

— Ага. Громов сейчас в отъезде, и это хорошо. Он нам пока не нужен. Одевайся, Гришка минут на двадцать раньше прискачет, ты должна быть готова.

Я надела черное платье, накинула на плечи палантин из белой норки, взглянула в зеркало и решила, что из-за одной этой минуты стоило терпеть Лерку довольно длительное время. Сказать, что я самой себе нравилась, — значит не сказать ничего. Я чувствовала себя бесценным сокровищем и по этой причине была абсолютно счастлива.

— Только бы Гришка не помер раньше времени от счастья, — заботливо поправляя палантин, заметила Лерка. — Дал бы бог ему здоровья хоть на недельку.

— Почему на недельку? — заподозрив ее в сокрытии коварных планов, спросила я.

— Да я так, для красного словца.

Тут зазвонил телефон, я сняла трубку и услышала Гришкин голос:

— Анечка, я возле твоего дома. Можно подняться?

Как и предсказывала Лерка, появился он на двадцать минут раньше.

— Да, конечно, — начав заикаться от волнения, ответила я и направилась к двери. Лерка замерла возле арки, ведущей в кухню, с умилением во взоре.

В дверь позвонили, я торопливо открыла. Гришка вошел и лишился не только дара речи, но и последнего ума. Супругу он так и не узнал, хотя приложился к ее ручке и даже выслушал историю о благополучном перелете Париж — Москва. Вряд ли он запомнил, как выглядит моя тетушка, потому что все это время таращился на меня, слегка заикался, дважды споткнулся, в общем, разбирало его здорово.

Мы вышли на воздух, и я вздохнула с облегчением. Его машина стояла у подъезда. Вечер выдался теплым, оттого все жители нашего квартала дружно высыпали на улицу и теперь наблюдали, как я с видом царственной особы сажусь в машину (машина соответствовала), а потом покидаю двор.

Выехав на проспект, Гришка до такой степени пришел в себя, что сделал мне комплимент, сжал мою руку и пробубнил:

— Аня, ты так красива…

— Правда? Это тетин подарок. Я сомневалась, стоит ли надевать…

— Я не встречал никого прекраснее тебя… — Тут он резко затормозил, после чего заключил меня в объятия, и мы минут пять увлеченно целовались. По истечении этого времени я начала проявлять беспокойство и даже прозрачно намекнула, что начинаю тревожиться: правильно ли поступила, согласившись поужинать с ним. Гришка обрел облик джентльмена, и далее мы проследовали до ресторана без всплесков бурной страсти. Она, конечно, присутствовала, но выражалась взглядами и оханьем, переходящим в едва слышный скулеж с обеих сторон.

— Куда мы едем? — робко спросила я, уверенная, что в ответ услышу "в «Олимпию», но Гришка поразил меня нежеланием действовать в соответствии с предсказанием супруги.

— На Тимирязева есть чудный ресторанчик, с VIP-залом, мы там будем совсем одни, кухня прекрасная…

Я задумалась, что на это ответить. Если я пожелаю ужинать в «Олимпии», не вызову ли тем самым подозрение… Я взглянула на Гришку и подумала, что от подозрений он сейчас далек, и все же… В конце концов, не «Олимпия» мне нужна, а друзья Гришки. Хвалиться перед ними он может в любом ресторане, так что волноваться не стоит. Я улыбнулась и кивнула.

Название ресторана я так и не запомнила, кажется, «Купеческий». Мы прошли в небольшой зал, обставленный с претензией на роскошь. Мягкая мебель, стол, накрытый на двоих, свечи, золотая рыбка, плавающая в большом бокале, и музыканты в нише, отделенной от зала ажурной перегородкой.

Когда мы вошли, они заиграли что-то латиноамериканское, а я даже не сразу поняла, что здесь мы не одни, поискала глазами магнитофон и только тогда обратила внимание на нишу.

— Там еще дверь, — шепнул мне Гришка. — По первому же требованию они незаметно покинут нас.

— Что ты, пусть играют, — пролепетала я, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Конечно, меня и раньше соблазняли, но Гришка переплюнул всех.

Свечи горели, рыбка плавала, музыканты играли, а я чувствовала себя почти счастливой. Вот если б вместо Гришки сидел кто-то… Я вдруг подумала об Арсении и загрустила — не столько оттого, что его больше нет, сколько по другой причине: Арсений с его забавным хвостиком, джинсами и прочей демократической атрибутикой в данную обстановку не вписывался. Теперь оставалось только гадать: кого я хочу видеть в роли возлюбленного? И Гришка никуда не годится, и Арсений. В общем, в ближайшее время замужество оставалось вещью весьма проблематичной.

— О чем ты задумалась? — ласково спросил Гришка. Я решила испортить ему настроение, раз уж мое внезапно переменилось.

— Мне пора.

Физиономия его вытянулась.

— Пора? — переспросил он.

— Да. Тетя будет беспокоиться. Знаешь, она человек старых правил, у нее масса предрассудков.

Между прочим, она собиралась идти со мной. Мне стоило большого труда ее отговорить. Я пообещала, что в двенадцать буду дома.

— Ах вот как, — вздохнул Гришка, его слегка перекосило, но повел он себя безукоризненно. Расплатился и покинул ресторан, так неистово обнимая меня, что ребра мои этому воспротивились, я издала стон, который Гришка расценил по-своему.

— Поедем ко мне, — предложил он от широты души, на что я возмущенно возразила:

— За кого ты меня принимаешь?

Теперь застонал Гришка, запихнул меня в машину и всю дорогу до моего дома трещал как заведенный на тему «Наша встреча — дар небес». Я со всем соглашалась, но осчастливить его не торопилась.

Прощание решила не затягивать, робко поцеловала его и припустилась домой со всех ног.

В гостиной горел свет, Лерка читала книгу, устроившись в кресле, Сашок отсутствовал.

— Ну, что? — спросила она, поднимаясь мне навстречу.

— Соблазнял.

— Он один или наперегонки с другом?

— Не было никакого друга, и в «Олимпию» мы не ездили. Ресторан «Купеческий», отдельный кабинет.

— Ты поддалась его чарам?

Я скроила возмущенную физиономию, а Лерка улыбнулась.

— Я это так, на всякий случай. Кстати, когда тебе покажется, что Гришка — луч света в темном царстве, вспомни мои слова: ничего хорошего в нем нет. В постели особых восторгов не вызывает, все силы уходят на выпендреж.

— Да? Чего ж тогда ты его любила?

— Так ведь дура. Не хочу, чтобы у тебя были разочарования.

— Ладно врать-то. Плевать тебе на мои разочарования.

— Вот тут ты не права. Ты мой единственный друг. Сашок, конечно, тоже друг, но по-другому.

Короче, я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И у меня тоже. Для этого надо, чтобы ты имела светлую голову, умелые руки и никем не занятое сердце.

— Ясно, — кивнула я, не желая спорить, и отправилась в спальню.

* * *

Само собой, на следующий день Гришка позвонил ни свет ни заря и спросил, когда мы увидимся. Я пролепетала что-то невразумительное, вскользь напомнила, что я девица, и в заключение сослалась на срочные дела.

— Правильно, — похвалила меня Лерка. — После вчерашнего выхода не худо его немного помучить, пусть теряется в догадках, чем не угодил.

Выслушав все это, я отправилась на работу. Ближе к обеду там появился Гришка. Пока я была занята, он успел очаровать Софью Сергеевну и еще двух моих сотрудников, причем один из них мужчина в летах. Все трое сошлись во мнении, что Гришка на редкость привлекательный молодой человек.

Увидев меня, он враз переменился, замолчал на полуслове, улыбка сползла с его губ, и теперь он выглядел так, точно ожидал решения своей участи. На лицах сотрудников появилось сочувствие, Динка даже приложила руку к груди и тихо ойкнула, а я, кашлянув, предложила:

— Григорий Николаевич, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.

Он вошел, закрыл дверь и тут же заключил меня в объятия.

— Я не спал всю ночь, — сообщил он. Я приложила палец к губам, и он перешел на шепот:

— Думал о тебе.

— Я тоже, — заговорщицки шепнула я. — Нам надо прекратить наши встречи. Хотя бы на время.

Такое Гришке в голову явно не приходило, он растерянно замер и спросил:

— Зачем?

— Мне надо прийти в себя. У меня работы полно, а я думаю…

— О чем?

— О тебе, — созналась я без всякой охоты.

— Анечка, но ведь это прекрасно. Я хотел сказать… Аня, я тебя люблю, — выпалил он и замер с открытым ртом.

«Врешь», — очень хотелось ответить мне, но я сдержалась и в очередной раз покраснела от злости.

— Ты так очаровательно краснеешь, — зашептал Гришка, вновь заключая меня в объятия, но я отстранилась. — Что скажешь? — испуганно спросил он.

— По поводу чего?

— Аня, я только что признался тебе в любви.

— Все это так неожиданно…

— Это все, что ты мне можешь сказать?

— Мы знакомы сутки, — напомнила я, чтобы он не очень-то увлекался.

— Какое это имеет значение? Ты Веришь в любовь с первого взгляда?

— Верю. Но все-таки не стала бы торопиться. Я не хочу совершить роковую ошибку.

Потратив еще минут пятнадцать на разговоры в том же духе, мы отправились вместе обедать, чтобы лучше узнать друг друга. Я задала ряд вопросов, от которых Гришка позеленел, к примеру: чем он занимается? Так как ничем полезным он в настоящее время не занимался, если не считать моего охмурения, то на вопросы отвечал неохотно, поспешно переходя на описание своих чувств ко мне. После обеда он проводил меня до работы и взял с меня честное слово, что я позвоню, как только освобожусь. Мы наконец-то расстались, и я с облегчением вздохнула.

Сотрудники встретили мое появление понимающими улыбками, и это меня разозлило. Я сидела в кабинете, разглядывая стену напротив, и вдруг вспомнила о банковском ключе. Я о нем и раньше не забывала, но тут вдруг подумала, что быть богатой совсем неплохо. Сто тысяч, конечно, деньги немалые, но ведь это не предел мечтаний? Любопытно, что Арсений спрятал в ячейке? Ясно: что-то ценное.

Но что? Я размышляла над этим, увлекаясь все больше и больше, и вскоре поняла: я не успокоюсь, пока не узнаю, что там. Арсений послал мне ключ, чтобы я его сохранила. Если ключ он отправил мне, логично предположить, что и документы на аренду ячейки хранить дома тоже не стал, возможно, послал кому-то из друзей.

Поломав над этим голову, я решила, что эту версию не худо бы проверить. Как проверить, я пока не знала, впрочем, как и не знала друзей Арсения. Мне был известен лишь один: хиппи Козлов, покончивший жизнь самоубийством, в действительности слетевший в балкона не без чьей-то помощи, если верить его соседу. Правда, я видела еще двоих парней в кафе за одним столом с Арсением и Козловым, но кто они и где их искать? Кафе находилось неподалеку от дома, где жил Козлов. Очень возможно, что бывал он там не раз и его хорошо в заведении знают, а может, не только его, но и друзей, с которыми он был там в тот вечер.

Воодушевленная этими мыслями, я покинула офис и отправилась в кафе. При свете дня оно выглядело прямо-таки скверно и вполне соответствовало определению: «забегаловка».

Приткнув машину возле аптеки, я направилась к дверям, которые не мешало бы покрасить. По дороге я быстро растеряла свой оптимизм. Народу в зале было немного, вонь стояла ужасная, и сквозь дым предметы различались с трудом. Я прошла к стойке, взгромоздилась на высокий табурет и почувствовала себя идиоткой. Фантазируя в офисе, я заводила беседу с барменом и легко выуживала необходимые сведения, в действительности же понятия не имела, как начать разговор, но и бежать отсюда сломя голову не могла. Ясно, что лишь только я окажусь в машине, почувствую себя еще большей дурой. Уж если притащилась сюда, надо хотя бы попробовать что-то узнать.

Я вздохнула и отчаянно попросила чашку кофе.

Бармен, парень лет двадцати пяти, высокий, загорелый, в белоснежной рубашке и бабочке, которая так не вязалась с убогим видом заведения, взглянул на меня с удивлением.

— Что, кофе у вас нет? — испугалась я. Если нет, придется брать пиво, а я его терпеть не могу, но не водку же пить?

— Есть, — торопливо ответил он, переместился вправо, где у него была кофеварка, и стал возиться там, поглядывая на меня. Наконец он не выдержал и спросил:

— Вы у нас впервые?

— Нет, — ответила я.

— Наверное, заходили не в мою смену.

— Возможно. — Я посоветовала себе быть пословоохотливее и для начала улыбнулась. — А вы здесь давно работаете? — спросила я, когда бармен поставил передо мной чашку.

— Три года. Жду место, на днях должно освободиться, — сообщил он с достоинством.

Я опять улыбнулась, тем самым давая понять, что очень за него рада.

— Можно еще кофе? — поинтересовалась я, он кивнул и снова начал колдовать у кофеварки, поглядывая на меня с еще большим интересом.

— Кого-то ждете? — подумав, спросил он, а я решительно ответила:

— Ищу одного парня. Он сюда заглядывает с друзьями.

— Да? И как его зовут?

— Арсений.

— Никогда о таком не слышал, — покачал головой бармен.

— Он взял у меня деньги, аванс. Обещал отремонтировать офис и пропал, — напропалую врала я, надеясь, что парень не особый охотник цепляться к словам красивой девушки.

— Вот как, — сочувственно сказал он. — Надо быть осмотрительнее.

— Его знакомый привел. Давно не виделись, а тут встретились в кафе, я ему про ремонт и рассказала.

Порекомендовал мне этого Арсения. Теперь он исчез.

— А друг что говорит?

— Ничего. Друг на днях погиб.

— Надо же… — В его голосе появилось сомнение.

— Он, кстати, тоже к вам заходил. Собственно, мы здесь встречались, когда о работе договаривались.

— А друга как зовут?

— Козлов Ярослав.

— Славка? Это который с балкона свалился? — нахмурился бармен.

— Ага, — кивнула я с разнесчастным видом.

Он перегнулся ко мне и шепнул:

— Поговаривают, что помогли ему.

Я отпрянула в испуге и даже огляделась.

— Кто?

Бармен пожал плечами:

— Парень он.., как бы это выразиться.., о покойниках плохо не говорят, но этот был неудачник.

К тому же наркотой баловался. «Травку» точно покуривал. Конечно, не такой уж это грех, но у Славки не было стремлений, — заявил он с таким видом, что становилось ясно: у него самого стремлений хоть отбавляй. — Да и дружки.., один недавно освободился, второй… Короче, от таких держаться стоило подальше. Очень может быть, что они его и того… Не поделили что-нибудь по пьяному делу.

— Козлов много пил? — спросила я.

Парень слегка устыдился.

— Да не то чтобы много, но.., в общем, парень он пустой, с такими вечно что-нибудь случается. Зря вы с ним связались.

— Мы давно не виделись. Я совсем не знала о его привычках, и его приятель показался вполне симпатичным.

— Как он выглядит?

— Арсений? Высокий, темные волосы собирает в хвост, глаза ярко-синие, лицо загорелое.

— Нет, не помню. Козлов обычно здесь с дружками пиво пил, но те на вашего Арсения не похожи.

Васька, правда, высокий, и волосы темные, но образина на редкость мерзкая, а Ромка мелкий, и рожа как у хорька.

— А они здесь часто бывают?

— Последние несколько дней я их здесь не видел.

С тех пор, как Козлов с балкона свалился, они не появлялись.

— Вы, случайно, не знаете, где они живут? Вдруг им что-то об Арсении известно?

— Где живет Ромка, не знаю, а Васька тут неподалеку, седьмой дом, квартира на втором этаже, в последнем подъезде. Только идти к нему я вам не советую. Неприятный тип.

— Спасибо, — промямлила я, расплатилась и пошла к выходу. Только теперь я обратила внимание на верзилу в синей рубашке, который пристроился возле входной двери и с увлечением разглядывал стену перед собой. Когда я поравнялась с ним, он поспешно направился к бармену, а я покинула кафе. На углу стоял черный «БМВ», мотор у него работал, но водителя за темным стеклом я не разглядела. По неведомой причине «БМВ» мне не понравился. Я бегом устремилась к своему транспортному средству и, лишь захлопнув дверь, почувствовала себя в относительной безопасности.

* * *

Седьмой дом оказался метрах в трехстах от кафе.

Типичная хрущевка из красного кирпича. Сворачивая во двор, я взглянула в зеркало, за мной ехали «Жигули», следом «Волга», мелькнул «БМВ», но тут же исчез в переулке. Я притормозила, решая, какой подъезд последний — двери железные и без опознавательных знаков. Неподалеку стояли женщины в возрасте и о чем-то увлеченно разговаривали. Я оставила машину возле кустов сирени и направилась к ним. На вопрос, где последний подъезд, мне ответили охотно; следующий вопрос, в какой квартире проживает молодой человек по имени Василий, явно не имел успеха: старушки подобрались и теперь взирали на меня без всякого удовольствия. Я уже собралась повторить вопрос, когда одна из них ответила сурово:

— Сорок шестая квартира.

Я поблагодарила и пошла к подъезду, но вскоре вынуждена была остановиться: на двери был кодовый замок. Старушки с любопытством наблюдали, что будет дальше.

— Вы не поможете мне открыть дверь? — жалостливо спросила я. Одна из бабок назвала код, не удержалась и добавила:

— Васьки нет.

— А где он? — тут же поинтересовалась я. Бабка производила впечатление человека, который знает все на свете.

— Опарыши съели, — зло ответила она, а я начала хлопать глазами, потому что знать не знала, кто такие опарыши, но уже боялась, хоть и не верила, что в реальности Ваську кто-то мог съесть. Если только крупные хищники, но откуда они у нас возьмутся, разве что в зоопарке. Словом, ответ бабки увел меня в моих размышлениях очень далеко, и я даже успела забыть, зачем мне Васька, но тут вторая бабка с постным лицом укоризненно заметила:

— Ты чего несешь, Варвара? Бог накажет.

Варвара, услышав о боге, враз погрустнела и заявила:

— Пошутила я, не принимай близко к сердцу.

А Васьки который день нет. Он меня третьего дня залил, аварийку вызывали, хорошо, что ключ у соседей оставляет, а так бы весь дом уплыл. Кран не закрыл как следует, вот и потекло. А теперь, поди, прячется, он до денег жаднющий. Подъезд всем миром ремонтировали, так ни копейки не дал, а тут квартиру залил, дочка мою квартиру застраховала, потому что уже второй раз Васька нас проливает, теперь судиться не с нами будет, а с конторой. Там его обдерут как липку, вот он и прячется. Скажи ему, пусть дурака-то не валяет, все равно ответ держать.

— Скажу, — промямлила я, — если встречу.

Я вздохнула, постояла еще немного, не зная, что делать: подниматься в квартиру было глупо, раз бабка утверждает, что Васьки нет. Я хотела уже вернуться к машине, но тут к подъезду стремительно подошла девушка с ярко-рыжей шевелюрой и в такой короткой юбке, что назвать ее так язык не поворачивался. Бабки дружно поджали губы, а мне пришлось посторониться, чтобы дать ей возможность войти. Она скрылась в подъезде, и тут бабка, которая из-за неведомых опарышей чувствовала себя виноватой, трагическим шепотом сообщила:

— Полюбовница его. Васькина. В психушке ей самое место. Блажная. Как начнет орать, никакой телевизор не спасает.

— А часто орет? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

— Да, считай, каждый день. Правда, последние дни тихо. Васьки-то нет, чего ж ей орать?

— Понятно, — кивнула я, продолжая топтаться у подъезда. Возможно, рыжей известно, где Васька, но захочет ли она рассказать мне об этом? Вряд ли.

Еще раз вздохнув, я вошла в подъезд, поднялась на второй этаж и позвонила в нужную дверь.

Рыжая открыла через полсекунды, точно ждала возле двери. Увидев меня, она нахмурилась и даже вроде бы огорчилась.

— Вам чего? — спросила она без всякого намека на любезность.

— Мне Василия, — вежливо ответила я.

— Его нет, — сообщила девица, приглядываясь ко мне.

— Когда будет?

— Не знаю. — Попытки захлопнуть дверь перед моим носом девица не предприняла. Напротив, похоже, разговор ее увлек, а может, просто любопытно стало, по какой нужде меня черт принес. — Да вы проходите, — совершенно неожиданно предложила она, я вошла и первым делом обратила внимание на две рекламные газеты и открытку на тумбочке возле двери. Рыжая, должно быть, проверила почтовый ящик. Поглядывая с вожделением на открытку, я откашлялась, пытаясь в этот момент придумать предлог для своего вторжения. Рыжая пришла мне на помощь. — Васька вам зачем?

— Я хотела узнать у него об одном человеке. Его уже несколько дней нет дома. Звоню, никто не отвечает, мобильный отключен. Я беспокоюсь, вот и решила узнать у Василия. Проезжала мимо…

— Что-то я тебя раньше не видела, — с сомнением заявила девица, правда, без враждебности. — И кого ищешь?

— Арсения, — ответила я с печалью. Рыжая нахмурилась и взглянула на меня с недоверием.

— А ты ему кто?

— Знакомая, — отрезала я, начиная злиться, уж очень много вопросов она задает, а на мои отвечать и не думает.

— Спишь с ним, что ли? — еще больше нахмурилась она.

— Вам-то что? — разозлилась я по-настоящему и в ответ услышала:

— Так он же «голубой».

Двадцать секунд ушло на то, чтобы вернуть на место челюсть, еще столько же, чтобы восстановить дыхание, затем я вновь обрела дар речи.

— Арсений?

— Ну.., ты извини, может, я чего лишнего сказала. Просто он всегда с Козловым болтается, а тот «голубой». Вот я и решила…

— Козлов погиб, — сообщила я. Теперь девица лишилась дара речи и даже способности держаться на ногах, она рухнула на банкетку, повращала глазами и сказала с сомнением:

— Иди ты… — Я повернулась к двери, а она вскочила. — Я не в том смысле. Ты точно знаешь, что он погиб?

— Конечно. Я была у него сегодня, и мне сосед сказал, что он упал с балкона.

— Как это?

— Сосед намекнул, что не сам упал, а помогли.

— Кто помог? — Она вновь рухнула на банкетку, но держала меня за руку, точно опасаясь, что сбегу.

— Сосед не знает. Просто у него подозрение…

— Мама моя, — прошептала рыжая. — Козлов с балкона свалился, Васька пропал, и Арсений твой…

Это что же получается?

— У меня ничего, — на всякий случай предупредила я.

— Васька исчез, — начала она плаксиво. — Я думала, запил, а теперь ты со своими рассказами…

— Может, действительно запил? — попыталась я успокоить ее. — Вместе с Арсением.

— Арсений не пьет. Ты что, не знаешь?

— При мне пил. Немного, но пил.

— Немного не считается. Вот что, поехали к Ромке. Может, он в курсе, где их искать.

— А кто это?

— Дружок Васькин. Чтоб им всем пусто было.

Наворотили дел, ведь чуяло мое сердце…

— Каких дел? — заинтересовалась я. Рыжая взглянула на меня растерянно, но пояснить не пожелала.

— Поехали, — повторила она настойчиво.

— Хорошо, — согласилась я.

— Где-то должен быть адрес. — Рыжая пошарила в ящике тумбочки, чертыхнулась и пошла в комнату, а я, повинуясь порыву, схватила открытку и сунула ее в карман. Воровать нехорошо, но мне ключ пришел по почте… Вдруг здесь что-то интересное, а если нет, я брошу открытку в почтовый ящик. Не очень красиво так себя вести, но что поделать, если сопротивляться соблазну нет сил.

Рыжая вернулась, бормоча себе под нос:

— Еле нашла.

Я боялась, что она обратит внимание на отсутствие открытки, но она даже не взглянула на тумбочку.

Мы торопливо покинули квартиру и под пристальными взглядами старушек сели в мою машину.

— Хорошая тачка, — заметила рыжая и посмотрела на меня повнимательнее, после чего спросила:

— Как тебя угораздило связаться с этим Арсением?

— Чем он так плох? — нахмурилась я.

— Так ведь жулик. И вор. Можешь мне поверить.

А у тебя на физиономии написано высшее образование и хорошая работа.

— Спасибо, — подумав, сказала я, решив расценить слова рыжей как комплимент. — Но Арсений вовсе не… — договорить я не успела.

— Сворачивай, — скомандовала рыжая. Я свернула, потом еще раз и вскоре уже тормозила возле обшарпанного строения с табличкой на фасаде «Общежитие № 3». — Пошли, — позвала девица.

— Может, я лучше…

— Пошли, — повторила она, и мы направились к общежитию.

Внутреннее убранство этого заведения не радовало. Коридор, выкрашенный зеленой краской, был пуст, кто-то бренчал на гитаре, злобного вида старушенция замерла у окна на стуле, под одну из ножек которого подложили кирпич. На нас старушенция внимания не обратила. Дойдя до третьей двери, рыжая грохнула в нее кулаком. Дверь распахнулась, но комната оказалась пуста. На столе стояли бутылка водки, две чашки и валялись три куска колбасы, облепленные мухами. Вонь стояла невыносимая, я попятилась, и рыжая тоже, зажав нос левой рукой.

— Хоть бы форточку открыл, придурок, — недовольно пробормотала она, оказавшись в коридоре.

— Пойдем отсюда, — поторопила я.

— Надо его найти. Если дверь открыта, он где-то здесь.

Пришлось подчиниться. Рыжая уверенно подошла к следующей двери и постучала. Открыл ей рослый парень в тельняшке, он щурился со сна и явно был недоволен, что его побеспокоили, но рыжей было на это наплевать.

— Где Ромка? — спросила она.

— Какой? — скривился парень.

— Кремнев, — пояснила рыжая и кивнула на соседнюю дверь с цифрой 13.

— Откуда мне знать? — ответил парень.

— Давно его видел?

— Дня три назад.

— Он один был?

— Нет.

— С Васькой?

— Не знаю. Разговор слышал, а с кем болтал, не видел.

Тут за его спиной возник еще один молодой человек, впрочем, определить его возраст было затруднительно.

— Ромку ищете? — подал он голос. — Дома не ночевал, это точно. Ни вчера, ни сегодня. Я у него денег хотел занять, заходил раз двадцать, он как сквозь землю провалился. Как ушел тогда, так и нет.

Рыжая собралась удалиться, но у меня пробудился интерес к беседе, и я спросила:

— Когда он ушел?

— Ну… — парень задумался. — Сегодня какой день недели?

— Среда, — подсказала я.

— Значит, в воскресенье. А может, в понедельник. Как думаешь? — повернулся он к тельняшке.

— В воскресенье, — с сомнением ответил тот.

— Ну.., я от тебя пошел и видел его возле котельной, во дворе. Он с каким-то парнем был.

— С Васькой? — спросила рыжая.

— Вроде с Васькой. Высокий, темный.., точно с Васькой. Хотя, может, и не с Васькой.

— С Арсением? — спросила я.

Он взглянул на меня с удивлением.

— Такого не знаю. А зачем тебе Ромка? — в свою очередь спросил он, а рыжую точно прорвало:

— С ума вы сошли, что ли? Человек три дня как пропал, колбаса протухнуть успела, а им и деда нет.

— Какая колбаса? — ахнули оба парня, а рыжая с досадой махнула рукой:

— Алкаши проклятые. — И зашагала по коридору. Я схватила ее за руку, косясь на парней. Они закрыли дверь, а я зашептала:

— Давай проверим его комнату.

— Так мы же… — начала рыжая, нахмурилась и первой вошла в Ромкино жилище. Я шарила глазами в поисках конверта. Рыжая первым делом заглянула в шкаф. С верхней полки что-то упало ей под ноги, она наклонилась и громко сказала:

— Ни фига себе…

Я тоже наклонилась. На полу лежал бронежилет.

— Ни фига себе, — повторила я вслед за рыжей, и мы испуганно уставились друг на друга. Рыжая пришла в себя первой и принялась перетряхивать весь шифоньер. Она нашла парик, а я фотографии. Теперь стало ясно, что тогда в квартире Арсения мы столкнулись с Ромкой.

— Откуда у него все это? — с тоской вопросила рыжая и вдруг потянула меня за руку. — Идем отсюда.

У меня не было предлога задерживаться здесь, и я пошла. Рыжая кусала губы, и казалось, вот-вот расплачется. Старушенция покинула свой пост, стул выглядел сиротливо. Рыжая неслась впереди, не замечая ничего вокруг. А я обратила внимание на шкафчик на стене справа. Шкафчик был разбит на ячейки с цифрами внизу. В ячейке с цифрой 13 торчало письмо. Воровски оглядываясь, я схватила его и вслед за рыжей вышла на улицу, каждое мгновение ожидая криков: «Держи вора!»

— Говоришь, Арсений твой пропал, — тревожно заговорила рыжая, подходя к машине. — И Васька мой пропал. Ромка исчез, а Козлов с балкона свалился. — Я утвердительно кивала. Мне, как и ей, от этих перечислений становилось не по себе. Я бы могла добавить, что Арсений вовсе не пропал, его застрелили в собственной квартире, так что весьма вероятно… Я так перепугалась, что даже побледнела, вслед за мной побледнела и рыжая… — Неужто они в самом деле… — прошептала она и заревела.

— Где котельная, возле которой видели Ромку с Василием? — неожиданно для себя спросила я.

— Что? А.., не знаю. Кузя сказал — во дворе. Зачем она тебе?

.Ответить на этот вопрос я при всем желании не могла, но зашагала во двор. Рыжая, постояв немного, пошла за мной.

— Ой, чует мое сердце… — пробормотала она и более вопросов уже не задавала, что меня вполне устраивало. Мое сердце тоже чуяло.

Мы вошли во двор, он был грязен, захламлен и необитаем, хотя через него вела тропинка к дыре в заборе, так что люди иногда здесь появлялись.

Котельная притулилась сбоку от общежития.

Труба из красного кирпича, перекошенная дверь и остатки угля под деревянным навесом. На двери висел замок. Мы обе уставились на него, потом я вздохнула, то ли с облегчением, то ли с досадой, и отвернулась, собираясь идти к машине, а рыжая дернула замок. Замок не открылся, зато одна из дужек, на которой он висел, отлетела. Мы переглянулись, и она толкнула дверь.

Вниз вели несколько ступенек. Я бы ни за что не стала спускаться, таким ужасом повеяло из этой темной ямы, и запах был тяжелый, он будоражил воображение, которое рисовало картины одну страшнее другой. Но моя спутница пошарила рукой по стене, вспыхнул свет, и бояться стало глупо. По крайней мере, я себя убедила в этом, присматриваясь к тому, что предстало моим очам. Просто лестница, по обеим сторонам которой сырые стены с облетевшей штукатуркой, слева вход в помещение котельной, и все. Вопрос: что нам здесь понадобилось? Именно его и задала рыжая, а я не смогла ответить, но из упрямства начала спускаться вниз. Ясное дело: идея посетить котельную — глупость несусветная, но не могу же я вот так прямо признать это.

Рыжая спустилась следом за мной, так и не получив ответа. Идя друг за другом (лестница была узкая), мы свернули и вновь оказались в темноте. Свет лампочки едва доходил сюда, а помещение было довольно большим. Рыжая принялась шарить по стене, опять щелкнул выключатель, но лампочка не зажглась, то ли перегорела, то ли ее здесь вовсе не было. Пока я с глупым видом стояла и озиралась, предприимчивая рыжая достала из сумки зажигалку, вытянула руку и, освещая себе дорогу, пошла вперед. Я предпочла остаться на месте, боясь свернуть себе шею. Впереди виднелось нечто похожее на печь. То есть это, конечно, было печью до недавнего времени, но потом она либо сама развалилась, либо кто-то помог. Стало ясно: котельная к эксплуатации непригодна, общежитие наверняка подключили к центральному отоплению, оставив котельную спокойно ветшать. А чтобы бомжи ненароком не учинили пожар, на двери повесили замок, а печь разломали. Покрутившись на одном месте, рыжая внимательно воззрилась на меня. Я нахмурилась, предупреждая возможный вопрос, а девица, должно быть в досаде, пнула ногой дверцу печи. От удара соскочила задвижка, и дверца со зловещим скрипом приоткрылась, а рыжая, наклонившись вперед, замерла в довольно неудобной позе.

— Ты чего? — спросила я с беспокойством.

Она вроде бы ответила, да я не разобрала что, потом повернулась ко мне и с вытаращенными глазами ткнула пальцем в топку. Вместо того чтобы бежать со всех ног, я тоже наклонилась и заглянула, после чего глаза мои тоже выкатились, говорить я временно разучилась и перешла, как рыжая, на мычание.

В топке виднелись мужские ботинки, надетые на ноги. Ноги терялись в темноте, но скорее всего дальше тоже что-то было.

— А-а, — разом открыли мы рты и разом смолкли. Стало так страшно, что и орать сил не нашлось.

Мы постояли, глядя друг на друга, но почти ничего не видели, потому что зажигалка потухла.

— Там кто-то есть, — обретя дар речи, шепнула рыжая. Я кивнула, не уверенная, что она видит этот жест. — Ромка? — не унималась она и взвизгнула:

— А если Васька?

— Идем отсюда, — пробормотала я и даже схватила ее за руку, руку она выдернула, щелкнула зажигалкой и протянула ее мне. — Держи, — сказала она практически без дрожи в голосе.

Последующие ее действия я могу классифицировать как временное помешательство: она схватила ноги в ботинках и потянула их на себя. Я стояла столбом, она задела мою руку локтем, зажигалка потухла, а что-то со стуком упало на пол.

— Зажигай! — рявкнула рыжая, я крутанула колесико, и в тот же миг.., у ног моих лежал труп. Самый настоящий. Второй за последние несколько дней, так что можно считать, у меня уже есть опыт, потому на вопрос рыжей: «Он умер?» — я с уверенностью ответила:

— Конечно.

Лицо у парня было страшное, не от природы, а от того, как с ним обошлись. Но, несмотря на это, я его сразу же узнала: именно он появился в квартире Арсения в самый роковой момент и едва не был застрелен парнями из охраны «Олимпии».

Тут зажигалка вновь погасла, мы дружно заорали и бросились из котельной. Однако, оказавшись на улице, не сговариваясь, замолчали. С трудом отдышались, и рыжая шепотом позвала:

— Идем отсюда.

— Надо вызвать милицию, — заявила я и даже достала из сумки телефон.

— С ума сошла, — ужаснулась рыжая и, нервно оглядываясь, потащила меня за руку со двора.

— Там же труп, — возмутилась я.

— В том-то и дело. Я тебе сейчас такое расскажу, сразу расхочется с ментами связываться.

Ожидая самого худшего, я последовала за ней.

Мы вернулись к машине и покинули этот район.

Возле универмага я остановилась и потребовала:

— Рассказывай.

— Тебя как зовут? — спросила рыжая.

— Анна.

— А меня Эсмеральда. Вообще-то Верка, но мне так больше нравится. Влипли мы с тобой, Анька, — горестно сообщила она, и у меня засосало под ложечкой.

— Я не понимаю, — пискнула я жалобно, а Эсмеральда продолжила:

— Чего тут не понять? Наши придурки казино грабанули. «Олимпию». Небось знаешь такое?

— Видела.

— Вот-вот. А кто там хозяева, знаешь?

— Нет.

— И слава богу. Хозяева там крутые ребята, они себе нос утереть не позволят. Нашли наших дураков и того… — Она сделала выразительный жест, а я пригорюнилась. Эсмеральда вздохнула и сказала с надеждой:

— Может, наши-то живы? Пронюхали, что их ищут, и в бега подались. Вот сволочи, — всплеснула она руками. Надо заметить, настроение ее менялось стремительно. — Сами смылись, а нам тут расхлебывай.

— С чего ты взяла, что они ограбили казино? — хмуро спросила я.

— С того. Васька проболтался по пьяни. Как только Козлов этот зачастил, я сразу поняла — что-то не то. Потом Васька хвастаться начал: я, мол, скоро разбогатею, на Канары махну. Какие Канары, у него и загранпаспорта нет. «Дурак, — говорю, — тебе не на Канары, тебя в зоопарке надо за деньги показывать». А он мне: «Будешь лаять, здесь оставлю, с бабками я себе такую девку найду…» Я, конечно, злилась, сначала думала, брешет, нарочно дразнит, а потом поняла — нет, что-то они в самом деле затеяли.

— Вот что, давай подробно и по порядку. Если ты права…

— Конечно, права, — обиделась рыжая Эсмеральда. — Короче, Козлов появился с месяц назад, с души воротит от него, гомик паршивый. Все знают, что гомик, а Васька с ним дружбу водит. Ну, я разозлилась, говорю: "Что ты с ним таскаешься? Тоже «голубой»? Он мне в зубы, я ему говорю: «Если не „голубой“, нечего в такой компании шастать, что о тебе люди подумают? Всем в зубы не дашь, пойдет гулять слава, опомниться не успеешь, как запишут в эти…»

Черт, слово забыла, да ладно. Васька дурак, стал из себя умника строить: мол, в цивилизованной Европе на такие пустяки давно никто внимания не обращает. А Козлову еще в детстве одна пакостная девка член прищемила, и он с тех пор девок на дух не выносит. А парень хороший.

— Они что, давно знакомы? — спросила я.

— А то. Со школы. Ну, он мне одно, я ему другое.

Я тогда у него жила, и хотелось, чтоб все как у людей: семья и прочее. А он с этим Козловым. Я психанула.

«Выбирай, — говорю, — либо он, либо я». Он мне опять в зубы, я ему, потом собрала вещички и к бабке. Родители-то у меня в райцентре живут. Он через неделю мириться пришел, успел привыкнуть, что дома и пожрать всегда есть, да и вообще.., любил он меня. Я же чувствую. — Тут Эсмеральда заревела, а я протянула ей платок. Потоки туши истощились довольно быстро, и она продолжила:

— Я решила проявить выдержку и переезжать к нему не стала, посмотрю, мол. Тем более что бабка на лето в деревню укатила и я в квартире одна, чего мне от счастья бегать? Ну, Васька — каждый день ко мне и даже жениться обещал. И вдруг чешу с работы, а он опять с этим Козловым. Сидит у всех на виду и пиво пьет.

Все в груди моей перевернулось. Приходит домой, я ему в зубы, чтоб не врал, он мне, а потом и говорит:

«Козлов ценную идею высказал». Ну какие у Козлова идеи? Он же точно дятел: только на барабане своем стучать, тук-тук, кого хочешь задолбает. Я так Ваське и сказала, а он обиделся. Потом стал богатством хвастать, которое у него скоро появится, и Канарами. Я уж и по башке его била, и кастрюлей в него швырялась, а он все свое. И стало мне беспокойно: а ну как правда денег где урвет да на Канары, а я здесь сидеть буду. Подпоила я его как-то раз и давай расспрашивать. Сначала молчал, но на третий день не выдержал, он вообще-то на вино слабый и по три дня ему пить тяжело, его тошнить начинает. В общем, рассказал все как есть.

— Что рассказал? — поторопила я.

— Что казино грабануть решили. Конечно, я ему прямо заявила, что они с Козловым не просто дураки, а дураки-самоубийцы, но он захихикал и говорит: «Сама дура, у нас все продумано». Я опять принялась выспрашивать, и он рассказал, что Козлов недавно с одним парнем познакомился. С твоим Арсением, между прочим. Козлова как из казино выгнали, где он на барабане стучал, так он нигде не работал, если не считать улицы. На баяне играл возле собора, только там подают плохо и бабки ругаются, и он к цирку переместился. Играет, значит, копейки собирает, и тут идет твой Арсений. Дал стольник и стал о жизни расспрашивать, а как Козлов про казино сказал, что, мод, там работал, он здорово заинтересовался и повел его в пивнушку, где подробнейшим образом все выспросил, а потом предложил казино ограбить и поинтересовался, нет ли у Козлова на примете надежных парней. Тот сразу вспомнил про Ваську, большое ему за это спасибо. А уж Васька привел Ромку, который теперь в котельной лежит.

— Значит, там Ромка? — уточнила я.

— Ну.., ты же видела.

— Я никого из друзей Арсения не знаю. Даже твоего Ваську. Просто как-то подвозила Арсения, и он сказал, что у него здесь друг живет.

— Да? — нахмурилась рыжая, точно сомневаясь в моих словах. — Арсений твой конспирацию развел почище Штирлица. Васька с Ромкой видели его всего пару раз. Накануне ограбления он их всех собрал, чтоб уточнить, кому что делать, и Васька его выследил: когда все разошлись, проводил до дома. Он в разведке служил, если не врет. Пришел и говорит мне: «Завтра грабить пойдем, я, — говорит, — этого Арсения выследил, на всякий случай, а то, — говорит, — ничего, кроме имени, не знаю».

Я слушала, время от времени кивая. Интерес Арсения к «Олимпии» стал мне понятен.

— Ушел Васька под вечер, и больше я его не видела. Потом Ромка прибегал. Я как раз к Ваське на хату заглянула, вот и встретились. Ромка дерганый и вроде боялся кого-то. Я давай выспрашивать, где Васька, молчит, как партизан, не знаю, мол. И чувствуется в нем какое-то томление. Ну, я про Арсения твоего и рассказала, про то, что Васька его выследил и мне разболтал, где он живет.

— И ты дала ему адрес Арсения?

— Не адрес, а растолковала, как найти.

Теперь и появлению Ромки в квартире Арсения нашлось объяснение: он действительно боялся, и, как оказалось, не зря.

— Что делать-то будем? — спросила Эсмеральда, посидев некоторое время истуканом.

— В милицию заявлять, — ответила я со вздохом.

— В милицию нельзя. Затаскают. Еще и соучастие пришьют. У нас кого успели сцапать, тот и виноват.

— А вдруг не было никакого ограбления? — засомневалась я. — Вон магазин «Таврия» ограбили, так по телику и в газетах только об этой «Таврии» и разговоров, а про казино ты что-нибудь слышала?

— Нет, — покачала головой Эсмеральда, — не слышала. Может, не успели ограбить, а эти как-нибудь узнали и того… Тебе твой Арсений что-нибудь рассказывал?

— Нет. Мы познакомились несколько дней назад, а потом он исчез.

— Вот-вот, и Васька исчез. Ушел с довольной рожей, и с концами. Я ждала, ждала, пока терпение было, потом терпение кончилось, и сегодня к нему поехала, хотела в квартире такой порядок навести, чтоб надолго запомнил.

— Зачем?

— Я ж думала, он на Канары усвистал. Или загулял с какой-то стервой, а мне по ушам ездил про ограбление.

— Я думаю, надо обратиться в милицию. Они разберутся, было ограбление или нет и за что убили Ромку…

— Ты что, вообще меня не слушаешь? Мало того, что менты вцепятся как клещи, убийцы тоже могут решить, что мы слишком много знаем. И тогда.., соображаешь? — Последний довод произвел на меня впечатление, в милицию сразу расхотелось. — Надо сидеть тихо, — закончила рыжая, — и ждать, когда мужики появятся. А если менты возникнут, ответ один: ничего не знаем. Уяснила?

— Ага, — кивнула я без особой уверенности. — Тебя куда отвезти? — обратилась я к Эсмеральде.

Она назвала адрес, и я доставила ее к подъезду.

Мы простились, и я поехала домой. По дороге вспомнила про свои трофеи. Открытка была подписана: «тетя Люся». Ваську поздравляли с днем рождения. Я вздохнула, отложила открытку в сторону и аккуратно вскрыла конверт, извлекла из него листок бумаги и едва не лишилась чувств: листок был не простой. Он удостоверял, что господин Дроздов П.С. арендует ячейку за номером 328. Это что же выходит? Некто Дроздов арендует ячейку. Документ и ключ от нее каким-то образом попадают к Арсению.

Он не рискнул хранить их у себя и отправляет по почте: мне ключ, а Ромке документ. Но для того, чтобы забрать что-то из ячейки, нужен паспорт Дроздова. А я даже не знаю, кто это. Тогда в баре я видела четверых: Арсения, Козлова, Ваську, фамилия которого Никифоров, и Ромку Кремнева. Должен быть еще Дроздов. Иначе не складывается. Но зачем Дроздову посылать мне ключ, раз мы друг друга знать не знаем? Ясно, что письма отослал Арсений, мне-то уж точно письмо прислал он. Логично предположить, что Дроздов погиб первым, тогда Арсений, испугавшись, избавляется от ключа и документа. Если Дроздов погиб, значит, паспорт его в милиции или попросту утерян. А что, если и паспорт Арсений кому-то послал по почте? Вполне логично, по-моему. И пока все три необходимых составляющих не соберутся вместе, заглянуть в ячейку будет невозможно. Но если Дроздов погиб, милиции может быть известно о том, что он арендует ячейку.

В этом случае ее уже вскрыли или вот-вот вскроют.

Я в законах не сильна, но если речь идет об убийстве, логично проявить любопытство, а вдруг там что-то дающее ключ к загадке, то есть к поимке убийцы.

Я крепко задумалась, разглядывая письмо. Почерк очень похож на тот, которым был надписан конверт, адресованный мне. Выходит, все-таки Арсений. Конечно, Арсений. Вопрос — почему он это сделал? Ну, боялся, это понятно, но почему ключ отправил мне, а документ Ромке? Если опасно держать их при себе, то отправлять друзьям по почте и опасно (раз они тоже участвовали в предполагаемом ограблении), и глупо.

Я нахмурилась и стала смотреть в окно. Потом заторопилась домой — с какой стати весь вечер сидеть в машине? Но неведомый Дроздов не шел из головы, и я решила выспросить о нем рыжую, развернулась и поехала к ней. Номер кода она мне не сказала, и телефонами мы не обменивались. Вспомнила я об этом уже возле подъезда, но мне повезло: подошла женщина и открыла дверь. Я вошла следом и удостоилась ее подозрительного взгляда. Рыжая жила на седьмом этаже, я была уверена, что лифт не работает, но не отгадала. Мы вместе вошли в лифт, женщина нажала кнопку шестого этажа, лифт медленно пополз вверх, скрипя и вибрируя. Женщина вышла, а я поехала дальше.

Этаж тонул в темноте, от лестницы площадку отделяла дверь, лампочка отсутствовала. Мне показалось, что дверь скрипнула, и я вдруг испугалась, задержалась в лифте, приглядываясь и прислушиваясь. Двери лифта закрылись, пока я стояла замерев.

Я вновь нажала кнопку и заставила себя выйти. За фанерной дверью кто-то был. Мне даже казалось, что я слышу его дыхание.

Лифт пошел вниз, а я бросилась к ближайшей двери и вдавила кнопку звонка. Дверь долго не открывали, я нащупала номер квартиры: 25. Квартира Эсмеральды. Выходит, она куда-то успела уйти. Тут дверь распахнулась, и я увидела рыжую — в махровом халате и с мокрыми волосами.

— Давно звонишь? — спросила она. — Я в ванной, и музыка орет. Заходи.

Я вошла и, когда рыжая захлопнула дверь, почувствовала себя в относительной безопасности.

— У вас лампочка перегорела, — заметила я.

Рыжая беспечно махнула рукой. Мы прошли в комнату и устроились в креслах напротив друг друга. — Я вот что хотела спросить, — начала я. — Ты знаешь человека по фамилии Дроздов?

— Дроздов? — рыжая нахмурилась, демонстрируя работу мозга. — Не-а.

— Арсений упоминал человека с такой фамилией.

— Я друзей твоего Арсения не знаю. И его-то никогда не видела. — Она наклонилась ко мне и перешла на шепот:

— Не ищи его. Бесполезно. Они в бегах.

И он, и Васька. Если их не убили, конечно. Но если б убили, мы бы уж как-нибудь узнали. Хотя трупы, бывает, по несколько месяцев не находят, а то и вовсе никогда.

Я невольно поежилась. Рыжая осталась довольна произведенным эффектом, вздохнула и затихла.

Мне хотелось встать и уйти, но было как-то неловко.

Прошло несколько минут, и рыжая опять заговорила:

— Похоже, у них кто-то был в казино.

— Что? — не поняла я.

— Говорю, кто-то ими руководил. Сначала я думала, твой Арсений, но Васька сказал, ему кто-то по телефону звонил.

— Мало ли кто может по телефону звонить.

— Ты не поняла: он по делу звонил. И Арсений твой для него долю требовал, мол, без него дело не выгорит.

— А как его звали, Васька не слышал?

— Нет. Арсений его никак не называл. Понимаешь, какая хитрая штука была задумана: этого мужика знал только твой Арсений, Арсения знал только Козлов, ну и Васька с Ромкой пару раз видели. Конспирация.

— Но если они такие хитрые, как же убийца нашел их? И я нашла. Выходит, все их хитрости впустую.

— А тебе про Ваську точно Арсений сказал, ну про то, где он живет?

— Конечно. Как бы я об этом узнала?

Тут совершенно неожиданно меня посетила одна мысль, я начала поглядывать на рыжую с подозрением, а через минуту и вовсе поспешила уйти.

Это что же получается? Четверо придурков собираются ограбить казино.., возможно, и ограбили, только об этом почему-то никто не знает. Конечно,. ограбили, иначе что тогда хранится в ячейке банка?

Так вот, четверо грабят казино, а через несколько дней трое из них погибают. Сначала Козлов, потом Арсений, чуть позднее Ромка. Васька предположительно в бегах. В день своей гибели Арсений посылает письма мне и Ромке с ключом и документом.

Очень вероятно, что кому-то из двоих, Ваське или Козлову, он послал паспорт. Но зачем? Этому может быть лишь одно объяснение: одному из четверых подельников Арсений не доверял. Единственный оставшийся в живых — Васька (трупа его никто не видел), выходит.., он убил всех троих, чтобы завладеть деньгами. Но Арсений, предвидя это, спрятал деньги в ячейку банка, а ключ, документ и паспорт разослал по почте. И Васька, совершив все эти убийства, остался с носом. Правда, есть еще неведомый Дроздов. Возможно, он и убил всех четверых. В этом случае денег я не увижу, раз ячейка арендована на его имя. Он заявит, что потерял ключ и соответствующие бумаги, и в конце концов получит доступ к ценностям. Однако я все-таки склонялась к первой версии, к той, где убийцей был Васька. В этом случае паспорт должен быть у Козлова. Как же проверить, так это или нет? Можно, конечно, поехать на Первый Речной спуск и спросить у соседа, не было ли письма, но как-то этот свой интерес я должна объяснить. А если он в милицию сообщит?

Опечаленная, я отправилась домой, забыв, что там теперь живет Лерка. Она встретила меня в парике и гриме. Не знаю, что она с собой опять сотворила, но выглядела совсем на себя непохожей. Увидев ее, я отпрянула и даже подумала: моя ли это квартира?

— Будь как дома, — возвестила Лерка, я перевела дух, а потом покачала головой.

— Ты сделала пластическую операцию? — съязвила я.

— Зачем? Немного грима, паричок. Правда, здорово? Не забывай: я твоя тетя из Парижа. Гришка звонил?

— Звонил. Ты совсем не похожа на мою тетю.

— Ну и что? Была блондинка, стала брюнетка.

Перекрасилась, вот и не похожа.

— А если документы проверят? — продолжила вредничать я.

— Ради бога… Вот, смотри. — Лерка протянула мне паспорт и, пока я рядом с Леркиной фотографией читала фамилию и имя тетки, успокаивающе добавила:

— Как настоящий.

— Так это подделка? — ахнула я.

— Само собой.

— Но где ты… — Лерка закатила глаза, а я тяжело вздохнула:

— Выходит, ты готовилась заранее, за день паспорт не выправишь, хоть и фальшивый.

— Можно и за час. Это не вопрос времени, это вопрос денег.

— Я не хочу, чтобы ты впутывала в свои делишки мою тетю.

— Не злись, а? Мое присутствие в твоей квартире надо как-то объяснить. Тетя — это очень удобно.

— А ее знакомые?

— Они к тебе часто заходят?

— Нет, — пришлось сказать мне правду.

— Вот видишь.

— А ты надолго погостить приехала?

— Как только почувствую себя в безопасности.

— Может, ты никогда не почувствуешь, — съязвила я.

— Не волнуйся, разберусь с Гришкой и съеду.

А тебе подарю яхту. Хочешь яхту?

— На что она мне? В пруду на ней кататься? Так мне надувного матраса за глаза.

— Тогда «Мерседес» «шестисотый».

Я махнула рукой и отвернулась. Тут очам моим предстал Сашок, весело гукнул и подмигнул.

— А это мой дядя? — проявила я интерес.

— Нет. За француза его никак не выдашь, повадки отечественные, это неистребимо.

— Если Гришка узнает, что у меня живет твой шофер, что он, по-твоему, подумает?

— Что я завещала его тебе вместе с деньгами.

— Но в моей-то квартире ему зачем жить?

— Так он и не живет. Просто иногда заходит.

— Я, конечно, помню, что он может сдохнуть от тоски, как Джоник, хотя сильно в этом сомневаюсь, но…

— Он снял квартиру напротив, — обрадовала Лерка. — Сегодня.

— У Рябовых? — уточнила я.

— У них. Они лето поживут на даче. Как видишь, все просто. У тебя теперь две машины, твоей тетушке тоже надо на чем-то ездить. Тачка оформлена на тебя, и шофер есть. Ну как?

— Отлично. Знаешь что, если уж все твое — мое, пожалуй, стоит шепнуть Гришке, кто такая моя тетка в действительности. Он убьет тебя взаправду, его посадят в тюрьму, а я буду наслаждаться жизнью.

Как тебе такая перспектива?

Лерка лучезарно улыбнулась и покачала головой.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему, интересно? — разозлилась я.

— Потому что человек хороший. Чокнутая немного и бабки любишь, но все равно хороший, а бабки, кстати, только дураки не любят.

Я презрительно хмыкнула и устроилась за столом. «Тетушка», проникновенно улыбаясь, спросила:

— Ужинать будешь?

— Нет.

— А чаю хочешь?

Я почувствовала себя сварливой и злой, вздохнула и ответила:

— Чаю выпью с удовольствием.

Пока мы пили чай, Сашок с кухни удалился, видимо, не желая портить нам аппетит, но вдруг он возник на пороге, а я едва не подавилась: в руках у него был конверт, который я не так давно стащила в Ромкином общежитии. Он протянул его Лерке, та внимательно просмотрела содержимое, пока я собиралась с силами, чтобы высказать наболевшее.

— Вы загостились, — смогла наконец произнести я, косясь на Сашка.

Было ясно: затей я военные действия, победителем выйдет враг из-за численного превосходства.

Поэтому я лишь презрительно отвернулась. Лерка держала бумаги и выглядела очень недовольной.

— Выходит, ключ в вазе все же от банковской ячейки, — произнесла она. — Сегодня ты заезжала в пивнушку, где тебе вовсе нечего делать, потом отправилась к какому-то Васе, а затем вместе с рыжей девкой в общагу. Что тебе надо в общаге? — покачала она головой.

— Не твое дело, — ответила я.

— Я доверила тебе свои деньги, — горестно сообщила Лерка. — Если тебе свернут шею, мои денежки уйдут в Детский фонд и мы все останемся с носом.

Соображаешь?

— Вы за мной следили, — с возмущением констатировала я.

— Ничего подобного. Сашок тебя охранял. И присматривал, чтобы ты не очень увлеклась Гришкой. С мозгами у тебя проблем нет, но вдруг естество пересилит и ты решишь, что на нем свет клином сошелся? Я должна узнать об этом первой. Так что без обид. А теперь расскажи, пожалуйста, что все это значит.

— Не буду, — огрызнулась я.

— Конечно, ты имеешь право мне не доверять, хоть это и глупо. Думаешь, одна справишься? Я же все равно узнаю, в чем тут дело, просто на это уйдет больше времени.

— Вот и узнавай, — съехидничала я.

— Попробую, — вздохнула Лерка. — Ты познакомилась с парнем, который пялил глаза на «Олимпию», и, судя по тому, что им заинтересовалась охрана заведения, пялил не просто так. Неужто казино грабанули? Ты об этом что-нибудь слышал? — повернулась она к Сашке, тот отчаянно замотал головой. — Допустим, грабанули. Сколько там можно взять? От силы полсотни тысяч. Однако это очень опасно. Охотиться будут не только менты, но и ребята, короткие на расправу. И здесь уже не просто риск сесть на пять лет в тюрьму. Если найдут, на куски разрежут, причем медленно. В одиночку Арсений такое дело не провернет. У нас есть Козлов и, судя по всему, еще двое. Так? Итого вместе с Арсением четверо. Это что ж получается, штук по десять на рыло? В лучшем случае по пятнадцать. Приличной тачки не купишь, если только подержанную, и из-за этого башкой рисковать?

Я делала вид, что не слушаю ее, и с этой целью даже что-то напевала себе под нос, но чем больше она говорила, тем труднее мне было демонстрировать безразличие. Сашок, кстати, тоже заинтересовался. Сидел нахохлившись и время от времени интенсивно шевелил ушами, поднимал брови или, наоборот, хмурился. Думал.

— Белобрысый из «Олимпии» появился у твоего Арсения, когда тот уже был трупом, — продолжила Лерка, — значит, скорее всего, убили его не ребятишки из казино, а кто-то другой. Деньги плевые, а риск, как я уже сказала, большой, кто-то из грабителей решил захапать выручку, убил Арсения, Козлова… Ты, случаем, еще труп не нашла? — вдруг спросила Лерка с материнской заботой. Я обиженно надула губы, надеясь, что она продолжит свои рассуждения, но она замолчала, уставившись на меня.

Сашок тоже уставился.

— Чего вылупились? — не выдержала я.

— Так был труп иди нет? — спросила Лерка.

— Был, — недовольно ответила я и, мысленно махнув рукой, рассказала о недавних событиях.

Этому очень способствовал тот факт, что паспорт для Лерки не проблема, и если она подделала один паспорт, чего ей стоило подделать другой? В общем, я все рассказала и присовокупила к рассказу свои соображения. — Думаю, всех их убил Васька. Он знал, где живет Арсений, потому что выследил его и сам об этом рассказал рыжей. Напоил Козлова, а потом скинул его с балкона. То же самое с Ромкой.

Васька пришел к нему, они выпили, сосед его с Ромкой во дворе видел — со спины, по крайней мере, похож. Но Васька просчитался: Арсений, заподозрив что-то, спрятал деньги в ячейке банка, а ключ, .документы и паспорт отослал по почте разным людям. Взять деньги можно лишь в том случае, если все трое встретятся.

— Или один захапает все, — кивнула Лерка. — По-моему, твой Арсений перемудрил. Зачем, к примеру, он ключ послал тебе?

— Не рискнул оставить у себя.

— Но ведь ключ не главное. Главное — паспорт.

Ты ведь знаешь, как оформляют аренду ячейки? Заключают договор, вот эта бумажка нужна для посещений, но без паспорта она ничего не значит. Так же как и ключ. Если хозяин явится и объяснит, что ключ потерял… — Я махнула рукой, и Лерка торопливо закончила свою мысль. — Логичнее оставить паспорт у себя, то есть послать его тебе, раз уж он не рискнул держать его дома.

— Получи я паспорт, что бы я, по-твоему, сделала?

— Не знаю, но в любом случае связать его с банковской ячейкой не смогла бы.

— Вот именно.

— Все это довольно странно, — покачала головой Лерка. — Значит, так. У меня две версии: убийца Васька. В пользу этой версии тот факт, что он предположительно жив. Козлов погиб первым, а Ромка притащился на квартиру Арсения, значит, не ожидал там найти труп, к тому же сам вскоре умер. Но, возможно, есть еще неизвестный, который организовал ограбление, а потом со всеми расправился.

Сашок, — повернулась она к своему телохранителю, — завтра же займись этими типами, узнай всю их подноготную. Особенно про Ваську. — Сашок с готовностью кивнул, но пребывал в задумчивости. — Если твоя догадка верна и Арсений подозревал Ваську, паспорт должен быть у Козлова. Проверим? — предложила она.

— Сейчас?

— А чего тянуть?

Я тоже считала, что тянуть не стоит.

— Спросим соседа? — кашлянув, спросила я.

— Ага. А если он ни ухом ни рылом, попробуем обыскать комнату.

И мы отправились к Козлову. Сашок, когда выходил из подъезда, зорко поглядывал по сторонам, а в машине без конца пялился в зеркало заднего вида.

Это здорово нервировало. Я попыталась отвлечься и полезла со своими соображениями к Лерке.

— Вряд ли паспорт стоит искать в комнате. Ключ и документ Арсений отправил в один и тот же день, судя по печати на конверте. Логично предположить, что и паспорт отправил тогда же. Но Козлов вряд ли успел его получить. Значит, письмо либо где-то завалялось, либо сосед отдал его в милицию. Наверное, Арсений узнал о смерти Козлова, заподозрил Ваську и…

— Послал покойнику паспорт?

— А что? — разозлилась я, не желая признавать собственную ошибку. — Искать у него паспорт Васька бы не стал.

— Ладно, проверим, — кивнула Лерка.

Наконец мы остановились возле дома, где жил Козлов, и Сашок вновь принялся нервировать меня своими телодвижениями и зоркими взглядами.

Я вздохнула и вошла в подъезд первой. Открыл нам все тот же дядька, несло от него так, что наворачивалась тошнота, он деликатно прикрыл рот ладонью и пробубнил:

— Опять вы?

— Не опять, а снова, — заявила Лерка, внедряясь следом за мной в прихожую, и первым делом сунула ему сотню. Дядька так обрадовался, точно никогда в глаза не видел сотни, спрятал ее и начал пританцовывать возле нас.

— Дело-то закрыли, — сообщил он. — Типичное самоубийство. Так и сказали: типичное самоубийство, — с удовольствием повторил он.

— А вы в милиции про ночного гостя рассказывали? — спросила я.

— Про какого гостя? — испугался дядька и повторил:

— Типичное самоубийство.

— Ясно, — кивнула Лерка, легонько отодвинув меня в сторону. — Тут такое дело: покойник должен был письмо получить. Если подскажешь, где его искать, заработаешь тысячу.

Глаза у дядьки полезли на лоб, он хлопнул себя по ляжкам и заверещал:

— А ведь точно.., как же я забыл-то. Пошли ко мне.

Мы пошли. По дороге он рассказывал, энергично размахивая руками:

— Когда сосед-то того, я сильно расстроился, ну и выпил с горя. Если честно, много выпил. А тут почтальонша идет, да не наша, а девчонка молоденькая. Козлову письмо, заказное. А я никак не пойму, дверь ей открыл, а она мне про Козлова, про письмо это, совершенно с толку сбила. Если честно, я забыл, что он ну.., разбился, и расписался в получении, чтоб она отстала. А потом и вовсе забыл про письмо-то. Вот здесь оно должно лежать, на телевизоре.

На телевизоре лежало много разных вещей, к примеру, штопор и сломанная электробритва, но письма среди них не было. Дядька побледнел при мысли о том, что может лишиться тысячи, и отодвинул тумбочку вместе с телевизором, и наверняка уронил бы последний, но подскочивший Сашок ценность спас.

Хозяин издал победный клич и поднял с пола письмо.

— Вот оно, слава тебе господи.

Лерка отдала ему тысячу, а я, схватив письмо, взглянула на адрес: почерк тот же самый, что и на двух других конвертах. Внутри что-то плотное.

Забыв попрощаться, я покинула квартиру и, оказавшись в машине, разорвала конверт. Там был паспорт, завернутый в два листа бумаги. Паспорт на имя Дроздова Павла Семеновича, а с фотографии на меня смотрел Арсений. Вне всякого сомнения.

— Это Арсений, — сказала я. — Только почему-то здесь его зовут Павел.

— Занятно. Парень предусмотрительный, лишним паспортом обзавелся.

— Но ему это не помогло.

— Интересно, какое из имен настоящее? — хмыкнула Лерка.

Мне это тоже было интересно. Если он Дроздов, тогда понятно, почему он отправил паспорт Козлову, а не мне. Со мной, реши он вернуть его обратно, пришлось бы объясняться. А если это его настоящий паспорт, всегда можно выправить новый, заявив, что предыдущий потерял, и в банке со справкой из милиции в это, конечно, поверят.

— Теперь ты довольна? — спросила Лерка, наблюдая за мной.

Вопрос показался мне издевательским.

— С чего бы вдруг? У меня есть паспорт, документ и ключ. Но я не могу пойти в банк.

— Пойти может Сашок. Переклеим фотографию… — Я усмехнулась, а Лерка взглянула на меня с досадой. — Не доверяешь? Зря. Говорю тебе: там копейки. Для меня по крайней мере. Хочешь, дам тебе еще сто тысяч и забудем эту историю? Не хочешь… — посверлив меня взглядом, вздохнула она. — Это в тебе нездоровая романтика: тайны, сокровища… Я с тобой сюда потащилась с одной целью, — чтобы ты побыстрее удовлетворила свое любопытство и всерьез взялась за наше общее дело.

Помоги мне уладить дела с Гришкой и получишь пол-"лимона". Слышишь?

— Слышу, — кивнула я, отворачиваясь к окну. — Лучше подумай, как мне проникнуть в банк.

— А если придумаю, ты примешь мои дела близко к сердцу?

— Конечно, — согласилась я, с надеждой глядя на Лерку. — А ты придумаешь?

— Выбора-то все равно нет, — вздохнула она.

* * *

Она думала весь следующий день, пока я находилась на работе. Гришка опять звонил, и я согласилась поужинать с ним, чтобы сделать Лерке приятное. Вернувшись домой, я обнаружила у подъезда Сашку, который протирал новенькую «Тойоту». Заметив меня, он прекратил работу и поднялся в квартиру вместе со мной.

— Поехали в банк, — заявила Лерка, лишь только я вошла.

— В какой? — растерялась я.

— В тот самый.

— Ты придумала?

— Для начала арендуешь там ячейку. На свое имя, разумеется. Поехали.

Процедура не заняла много времени. Народу в нужное окошко ни души. Лерка и Сашок топтались рядом, делая вид, что увлеченно разглядывают монеты, выставленные в витрине. Когда документы были оформлены, я проследовала к стеклянной двери, где меня ждал охранник. Мы спустились в хранилище.

За решеткой, отделяющей одно помещение от другого, которая с громким щелчком открылась, меня ждала все та же девушка. Мы подошли к ячейке номер 380, я протянула ей свой ключ, она открыла ячейку и, кивнув мне, отошла в сторону. Я извлекла железный ящик, заглянула в него от нечего делать и поставила на место, огляделась и обнаружила неподалеку ячейку с вожделенным номером 328. Хоть бы одним глазком взглянуть, что там.

Не знаю, сколько времени я на нее таращилась, но, должно быть, недолго. По крайней мере, девушка ни недовольства, ни удивления не продемонстрировала.

Я поднялась в общий зал, где меня ждали Лерка с Сашком.

— Ну и что? — хмуро поинтересовалась я.

— Все как обычно? — в свою очередь спросила Лерка.

— Да, — кивнула я с некоторым интересом.

— Какой номер ячейки?

— Мой триста восемьдесят.

— Это хорошо, — ответила Лерка, а я тут же спросила:

— Почему?

— Совсем рядом с нужной. Хлопот меньше.

Если честно, в тот момент я решила, что Лерка вознамерилась ограбить банк, перепугалась и на всякий случай напомнила:

— Там видеокамеры. Две.

— Я знаю, — кивнула Лерка. — Что-нибудь придумаю.

Это меня совсем не успокоило, и мы покинули банк. Сашок, к моему удивлению, за нами не последовал, меня это напугало еще больше: точно грабить банк затеяли. Это же чистое безумие. Кто у нас грабит банки, мы же не в Америке.

Я косилась на Лерку, пытаясь отгадать, что у нее на уме. Она с безмятежным видом шла рядом и время от времени шмыгала носом.

Вечером мы встретились с Гришкой. В черном костюме, белой рубашке и дорогущем галстуке он выглядел так, что хотелось тут же выйти за него замуж, несмотря на здравый смысл и Леркины предупреждения. Жениться он явно был не прочь, причем не сходя с места. Приложился к ручке и учащенно задышал, не иначе от волнения. Я в гот вечер была чудо как хороша, сменив черное на небесно-голубое. Блондинка моей внешности в небесно-голубом — это, я вам скажу, тяжелое испытание для мужской выдержки.

Гришка тут же поклялся мне в любви. Я выслушала его благосклонно. Вопреки Леркиным ожиданиям, знакомить меня с друзьями Гришка не спешил. Он вновь выбрал тихий ресторанчик, где во всем зале были мы одни (через час выяснилось, что Гришка просто снял весь зал на этот вечер). Что-то Лерка перемудрила — в деньгах он явно не нуждался, швырял их налево-направо.

Мы танцевали, пили шампанское при свечах, в общем, все было в лучших традициях зарубежной романтики, пока вдруг у Гришки не зазвонил сотовый.

— Извини, — шепнул он, воззрился на номер звонившего, который высветился на экране, подумал и ответил.

— Привет, — сказал мужской голос, я все отлично слышала, потому что сидела рядом.

— Привет, — отозвался Гришка, но как-то неуверенно.

— Я хочу свои деньги…

Гришка вроде бы собрался что-то ответить, да так и замер с открытым ртом, после чего отключил телефон и сказал, раздвинув рот до ушей:

— Ошиблись номером.

— Кажется, он говорил про деньги, — заметила я. — У тебя что, проблемы?

— У меня? — удивился Гришка. — Я тут думал, почему бы нам не съездить куда-нибудь вдвоем?

— Куда?

— В Монте-Карло, — ответил он не моргнув глазом. — Или в Ниццу.

«Нет, положительно с деньгами у парня проблем нет. Или он собрался ехать на мои деньги, то есть на Леркины? Кредиторы не дают покоя, и он решил смыться подобру-поздорову?»

— У меня сейчас много работы, — ответила я. — Может, позднее.

— Малыш, — взяв мою руку, ласково зашептал Гришка, — какая работа? Зачем она тебе?

— Как это зачем?

— У тебя есть я, и думать о какой-то работе… Ей-богу, я заработаю столько денег, сколько тебе понадобится. — Очень хотелось спросить, где, в смысле, заработает, но я промолчала, а Гришка продолжил:

— К тому же ты получила наследство. Надо очень постараться, чтобы его потратить.

— Это вовсе не мои деньги, — заволновалась я. — Это твои деньги, и я не хочу…

— Аня, ты прелесть, — припадая к моей руке, заявил Гришка. — Я поставлю своей супруге памятник во весь рост из мрамора.

— Я тоже об этом думала, — кивнула я, представив, как обрадуется Лерка. Но Гришка гнул свое.

— Если бы не эта сумасшедшая, мы бы с тобой не познакомились. Аня, выходи за меня замуж, — закончил он и извлек из кармана бархатный футляр, открыл его, и я увидела огромный сапфир в форме сердца в обрамлении бриллиантов. От подобной красоты у меня захватило дух.

— Что это? — пискнула я.

— Кольцо, — скромно сказал Гришка и надел его мне на палец. — Я прошу твоей руки.

Мне мои руки всегда нравились, а теперь, когда правую украсило это кольцо, я решила, что ничего прекрасней мне видеть не доводилось. Вернуть такой подарок — себя не любить, однако выходить замуж за Гришку даже за кольцо не хотелось. Опять же Лерка…

— Что скажешь? — дыша мне в ухо, прошептал он.

— Красивое, — с трудом разжав челюсти, ответила я.

— Это наследство. Его носила моя прабабушка, княгиня. Она лично знала государя, и вообще… Так ты выйдешь за меня?

— Да. То есть это так неожиданно. Я должна подумать. К тому же я не знаю, как к этому отнесется тетя.

— Тетя? — растерялся Гришка.

— Да. Она сейчас мне вместо матери…

— Хорошо, поехали к тете.

Я уставилась на Гришку, прикидывая, что мне теперь делать. Везти его к жене, чтобы он мог просить у нее моей руки?

— Я.., я позвоню, — кашлянув, сказала я и набрала номер. — Тетя, это !я, — сообщила я радостно, чтобы предупредить Лерку. Ведь если я хорошо слышала Гришкин разговор с неизвестным, так и он мой наверняка тоже.

— Анечка, у тебя все в порядке?

Не будь я уверена, что, кроме Лерки и Сашки, трубку в моей квартире снять некому, ни за что бы не подумала, что это Лерка. Голос ее звучал непривычно интеллигентно, чувствовалось в нем достоинство, и, кстати, большие деньги тоже. Не Лерка, а великая княгиня.

— Тетя, я.., я хотела бы познакомить тебя с одним молодым человеком, то есть я вас уже знакомила, но теперь он хочет на мне жениться.

— Что ж, тогда, может быть, завтра он к нам заглянет на чашечку чаю?

Закончив разговор, я с облегчением вздохнула.

Гришка принялся выспрашивать про моих родственников, и я с удовольствием рассказала ему про маму с ее мужем-голландцем и про тетку с мужем-французом. Гришка слушал очень внимательно и остался доволен.

— Поедем ко мне, — шепнул он, когда мы покидали ресторан. Ехать я не собиралась, но, как девушка, по уши влюбленная, должна была продемонстрировать сомнение. Я начала мяться, водить туда-сюда глазами и вздыхать.

— Я не могу! — воскликнула отчаянно. — К тому же тетя.., отвези меня домой.

Гришка решил проявить благоразумие и отвез меня домой. В кухне горел свет.

— Видишь, тетя не ложится, ждет, когда я вернусь.

— А она надолго приехала? — полюбопытствовал он.

— Я же не могу спросить ее об этом. А сама она ничего не говорила. К тому же я рада, что она здесь.

С тех пор как мама уехала, я чувствую себя очень одинокой.

— Понимаю, — кивнул Гришка. — Тебе надо выйти замуж. За меня, разумеется.

— Это еще не все, — понизила я голос. — Ко мне явился этот тип, шофер Валерии.

— Сашок? — спросил Гришка.

— Да. И сказал, что по завещанию покойной хозяйки должен служить у меня. Так и сказал. Хотя я думала, что говорить он вовсе не умеет.

— Умеет, — кивнул Гришка и задумался. — Наверное, Сашок решил, что Леркина гибель выглядит подозрительно. Он на ней был просто помешан.

Одно слово — юродивый. А может, и вправду она так распорядилась, она ведь совершенно чокнутая.

— Я его отправила восвояси, сказав, что у меня работы для него нет, так он снял квартиру напротив.

Представляешь?

— Конечно. Это вполне в его духе. Вообще-то, может, оно и к лучшему. Ты будешь под надежной защитой. Мало ли что!

— Что? — испугалась я.

— Ничего, — заволновался Гришка. — Постарайся не обращать на нею внимания. Я с ним поговорю.

Мы простились, и я отправилась домой, весьма довольная собой. Теперь Гришка при виде Сашка удивляться не будет.

Лерка встретила меня в дверях.

— Я выхожу за твоего мужа, — сообщила ей я. — Завтра придет просить мою руку и сердце. Кольцо подарил, наследство от прабабки, — вытянув руку, чтоб еще раз полюбоваться кольцом, сообщила я.

— Совсем нет совести у человека, — покачала головой Лерка. — Мое кольцо. Я его в Бангкоке купила за шесть штук. Даже не заметила, когда спер. Вот стервец.

— А как же прабабка? — спросила я с обидой.

— Не знаю, как прабабка, а мамаша его семечками торговала. Была у нее страсть к торговле, но не было размаха. Гришка очень злился, денег ей давал, чтоб его не позорила и возле остановки на коробках не сидела. Но она упертая была, каждый день как на службу. Пока не померла три года назад, царство ей небесное. А кольцо носи, хорошее кольцо, я плохих не покупаю. Завтра чаю попьем, и я вас благословлю. Может быть.., если твой жених мне понравится.

— Что ты болтаешь? Неужто думаешь, что Гришка тебя не узнает?

— Ну, в тот же раз не узнал. Опять же занят он будет лишь тем, как благоприятное впечатление произвести. Сашок, неси мое облачение, тренироваться будем. А ты про родню рассказывай, чтоб завтра впросак не попасть.

* * *

Утром я потерла кольцо замшевой тряпочкой и напомнила Лерке о ее обещании придумать, как добраться до ячейки.

— Сашок над этим работает, — ответила она. — Твое дело — Гришка. Пора бы ему тебя с дружками познакомить. Слышь, Сашок, — позвала она, — поболтайся сегодня возле казино, может, с кем случайно встретишься.

Я заторопилась на работу, но по дороге внезапно передумала и на светофоре свернула: путь мой лежал на улицу Баумана, где, если верить паспорту, был прописан Арсений, то есть не Арсений, а Дроздов Павел Семенович.

Двенадцатиэтажка с номером 137 оказалась рядом с остановкой, подъезд снабжен кодовым замком, но в это время народ спешил на работу и войти в подъезд проблемы не составило. Дверь мне открыла девочка лет семи.

— Простите, Дроздовы здесь живут?

— Да, — важно кивнула она.

— А кто-нибудь из взрослых есть?

На ее зов появилась женщина лет тридцати. Вообразить ее женой Арсения было невозможно — располневшая, нечесаная, с красными руками, точно она полоскала на морозе белье.

— Я по поводу обмена, — сообщила я.

— Какого обмена? — растерялась женщина.

— Вы квартиру меняете на Заречный район?

— Нет. — Теперь она испугалась.

— Дроздов Павел Семенович ваш муж?

— Паша! — взревела женщина, и из ванной стремительно появился мужчина в трусах и с мыльной пеной на щеках.

На Арсения он походил так же мало, как я на его супругу. Я разразилась пространной речью, суть которой сводилась к следующему произошло недоразумение. Минут десять после этого они, перебивая друг друга, задавали вопросы, причем ребенок принял в этом самое деятельное участие, после чего я смогла покинуть квартиру, так и не удовлетворив до конца их любопытство. Зато они вполне удовлетворили мое. Год назад Дроздов потерял паспорт, этим обстоятельством воспользовался Арсений, каким-то образом сменив в нем фотографию. Если фальшивые документы для Лерки пустяк, значит, и Арсению ничего не стоило… Тут я с грустью подумала:

«Он жулик». С грустью, потому что вспомнила его римский профиль.

Выходя из подъезда в глубокой печали, я не сразу заметила, что кто-то пасся возле моей машины. Это и так было малоприятно, но когда я дала себе труд разглядеть парня, мне и вовсе стало неуютно. Он был одним из тех, кто вместе с белобрысым явился на квартиру Арсения. О продолжении знакомства я не мечтала, по этой причине юркнула в кусты и с сильно бьющимся сердцем стала ждать, что будет дальше.

Тут я заметила и второго, он вышел из «БМВ», припаркованного неподалеку. Парни обменялись несколькими фразами, которые я, к сожалению, слышать не могла. Они закурили, а мне стало совершенно ясно: встречаться с ними я не желаю. Держась поближе к стене дома и используя кусты как прикрытие, я выбралась в соседний двор и только собралась перевести дух, как в несколько метрах от себя увидела дочку настоящего Дроздова. Глядя на меня, она завопила:

— Тетя, тетя, там тупик, сворачивайте направо.

Большое спасибо ей за заботу. Беда в том, что на ее вопли обратила внимание не только я, но и молодые люди возле моей машины. Они дружно повернули головы в мою сторону, а я поняла, что пропала, потому что спрятаться было негде. От кустов я удалилась уже на значительное расстояние, а потому побежала направо, как и советовал глазастый ребенок. Парни бросились за мной. Надо ли объяснять, в какое смятение это привело меня. Я неслась со всех ног, не забывая оглядываться, и смогла увидеть следующее: один из парней все еще бежал за мной, другой вернулся к машине Я выскочила на улицу, значительно опережая своего преследователя, но уже начала задыхаться и теперь гадала, то ли заорать «караул», то ли броситься в универмаг и попробовать затеряться в толпе.

А если ни то, ни другое не поможет?

И вот тут я увидела «Мерседес». Он был такой красивый, блестящий, новенький и вместе с тем выглядел так солидно. Я всегда внутренне тяготела к «шестисотым», просто денег у меня хватало только на «Фольксваген». На такой машине должен ездить мужчина непременно обстоятельный, спокойный, с достоинством, который не станет вопить на всю улицу: «Что вам надо?», и не откажется помочь женщине.

«Мерседес» как раз собирался тронуться с места, когда я рванула дверцу. Она открылась, я юркнула на сиденье, пролепетав:

— Ради бога, поезжайте! — А в ответ услышала:

— Выметайся И ладно бы за рулем оказалась женщина; ничего подобного — обладателем противного хриплого голоса был мужчина. К сожалению, очень многое отличало его от Жана Маре. Прежде всего он не был ни красив, ни обаятелен, не умел разговаривать с женщиной, но самое скверное, он совершенно не собирался попадать в передрягу из-за прекрасной незнакомки. Не стал бы он обнажать шпагу, даже если бы она у него была, он собирался вышвырнуть меня из машины. Я бы и сама покинула ее, но тут на улицу выскочил мой преследователь. Это произвело на меня такое впечатление, что я схватила несостоявшегося спасителя за шею и запечатлела на его губах поцелуй, после чего смогла прошептать, не выпуская его из своих объятий:

— Не дергайся, ради Христа.

Он малость обмяк, а я осторожно покосилась через плечо и увидела, что мой преследователь в крайней досаде вертит головой. Из переулка показался «БМВ», и он направился к нему, а я отстранилась и, вложив в свой голос всю благодарность, которую смогла обнаружить в себе, прошептала:

— Вы меня спасли.

— От кого? — спросил мужчина, с любопытством разглядывая меня.

Вовремя сообразив, что объяснить это будет крайне трудно, я решила не усложнять себе жизнь.

— Не важно, — ответила я, смягчив слова ласковой улыбкой. — Можно, я еще немного вас задержу?

Мне срочно надо позвонить. — И, не дожидаясь ответа, я достала телефон и набрала Леркин номер. Все это потребовало времени. Наблюдая за мной, мужчина завел свой «Мерседес» и плавно тронулся с места, держась поближе к тротуару.

Ожидая ответа, я разглядывала парня. Хороший костюм, светлый пуловер и очки баксов за триста, но это ничуть не примирило меня с новым знакомым.

Несмотря на все достоинства, он мне не нравился: физиономия у него была наглая, и тут уж ничего не поделаешь. Костюм и очки не удивили, раз он раскатывает на такой машине, но одно несомненно: он не джентльмен. Темные волосы зачесаны назад, нос как у боксера, а ухмылка неприятная. Нет, не джентльмен.

— Здесь направо, пожалуйста, — поторопила я, но он поехал прямо. — Вы что, глухой? — разозлилась я.

— Это ты мне? — отозвалась Лерка.

— Наконец-то. За мной охотятся парни из «Олимпии» Говорила тебе, в милицию надо.

— Где ты? — тревожно спросила Лерка, игнорируя мои слова о милиции.

— Откуда я знаю? — рявкнула я, огляделась и тут увидела, что преследователи на «БМВ» пристроились сзади через три машины от нас. — Боже! — простонала я, не зная, что делать.

«Мерседес» замер перед светофором, а я, воспользовавшись этим, выскочила из машины и бросилась в первый переулок, очень надеясь, что парням потребуется время, чтобы приткнуть машину к тротуару. Я не приняла во внимание, что их двое и одному из них ничего не стоит последовать моему примеру.

— Ты где? — рявкнула Лерка.

— Да пошла ты, — ответила я, влетая во двор.

Впереди была арка, я бросилась туда, надеясь, что она выведет меня на соседнюю улицу. За аркой тоже был двор и никакого выхода. Тупик. Гараж справа, сарай слева, и глухая стена. А за спиной топот. Ни одно окошко сюда не выходило, так что «караул» орать замучаешься.

— Вытащи меня отсюда, — взмолилась я, обращаясь к Лерке. Тут выяснилось, что слышать она меня не может, раз связь прервалась.

Я спряталась за сарай, здесь были свалены пустые ящики, можно было попробовать заползти за них, но даже в том состоянии я быстро поняла, что это несусветная глупость. Стояла, тяжеля дыша и пытаясь вспомнить хоть одну молитву.

Шаги стихли. Из-за сарая осторожно выглянул мой преследователь, наши взгляды встретились, и он нахмурился.

— Чего вы ко мне пристали? — взмолилась я. — Что я вам сделала?

Тут появился и второй. Парни переглянулись, приободрились и шагнули ко мне.

— Ты чего бегаешь, дура? — спросил первый, почему-то шепотом.

— А вы чего? — не осталась я в долгу.

— Поговори еще, — посуровел он. — Ты зачем в общагу ездила?

Я хотела спросить, в какую, но вместо этого всхлипнула. Выходит, они за мной следили?

— Это не я, — тоже перешла я на шепот, — это рыжая Эсмеральда.

— Кто? — выкатил глаза парень.

— Подружка Васьки. Он приятель Арсения, и он тоже исчез. А еще Ромка, который в общежитии. Все исчезли.

— Куда? — спросил он. Глупее вопроса я не слышала сроду.

— Откуда мне знать? А тут еще вы крутитесь возле моей машины.

В этот момент послышался неясный шорох, и я увидела, как из-за сарая появился парень из «Мерседеса». Этому-то что надо, господи? Видимо, та же мысль посетила и моих преследователей. Они уставились на парня, а один вроде бы даже решил высказать ее вслух, но не успел. Парень сгреб обоих за шиворот и стукнул лбами. После того как они слегка обмякли, ударил сначала одною, потом второго, и оба растянулись на грязном асфальте. «Неужто он меня спас? — мысленно ахнула я. — А если нет?»

Еще одного разочарования мне не пережить, так что рисковать не стоит. И в тот момент, когда он нагнулся ко второму парню, я подхватила ящик и огрела его им. Он успел сказать что-то нецензурное, прежде чем я с громким визгом понеслась со двора.

Я бежала гак, точно за мной черти гонятся, свернула на одну улицу, потом на вторую, правда, больше не визжала и вскоре с удивлением обнаружила свою машину. Она стояла там, где я ее оставила, а я, сделав круг, вернулась во двор дома, где жил Дроздов. Ожидая подвоха, я устроилась за рулем и завела мотор. Не знаю, чего я боялась, но ничего не произошло, машина завелась, и я тронулась с места, боясь поверить в удачу. Выехала на проспект, тревожно оглядываясь. «Мерседес» стоял возле тротуара, а из подворотни появился мой спаситель или кто он там был. Он держался за голову и выглядел таким злющим, что останавливаться и выяснять, спаситель он или нет, мне совсем не хотелось. На максимальной скорости я проследовала мимо и скрылась за поворотом.

Зазвонил мобильный. Лерка была так напугана, точно не я, а она бегала по подворотням.

— Где ты и что происходит? — спросила она.

— Я не могу сейчас с тобой говорить. Для начала я хочу прийти в себя.

— А где типы, что гнались за тобой?

— Наверное, лежат во дворе.

— Лежат? — ахнула Лерка.

— Да. Их поколотил парень с «Мерседеса».

— А этот откуда взялся?

— Я к нему в машину запрыгнула.

— Ты зря времени не теряешь, — заметила она. — Давай домой.

— Нет уж, — отрезала я, — поеду на работу. А если меня опять начнут преследовать, пойду в милицию и расскажу всю правду.

— Белая горячка, — сделала вывод Лерка.

В офисе я заперлась в своем кабинете с намерением пореветь от души. Но вместо этого принялась метаться от окна к двери, каждую минуту ожидая очередного подарка судьбы. Он не замедлил явиться.

Правда, позже. К тому моменту я еще раз поговорила с Леркой по телефону, а вскоре в офисе появился Сашок, введя моих сотрудников в легкий столбняк и внешним видом, и веселым гуканьем. Лерка объяснила, что теперь он мой телохранитель и бояться мне совершенно нечего.

— А как же его тоска? — насторожилась я.

— Он мне только что признался, что ты ему очень нравишься. Так что не боись, не сдохнет. Ты только будь с ним поласковее. Он чуткий и очень обидчивый.

Чуткий Сашок взгромоздился на стул возле окна и первым делом заявил:

— Аня хорошая.

— Ты в самом деле идиот или прикидываешься? — спросила я. Сашок обиженно поджал губы и уставился в окно. — Эй, — осторожно приблизившись, позвала я. — Расскажи, что вы на самом деле затеяли?

— Лерка хорошая, — ответил Сашок. — Аню любит. Аня меня не любит. Аня никого не любит.

— Все? — спросила я. Сашок кивнул. — Разговаривать с тобой одно удовольствие, — констатировала я, но, странное дело, его присутствие в моем кабинете успокаивало. Я даже смогла включиться в трудовой процесс.

Около трех я вспомнила, что не худо бы пообедать, и покосилась на Сашка. Он по-прежнему смотрел в окно, то тер нос, то теребил ухо, иногда гукал, а я только головой качала и вдруг поймала себя на мысли, что он не раздражает, напротив, хочется подойти и проверить: нос холодный или теплый? Почесать за ухом… Лерка права, это белая горячка.

— Есть хочу, — сказала я излишне громко. Сашок, может, чокнутый, но точно не глухой.

— Пойдем, — проквакал он.

Я кивнула и первой покинула кабинет. Сашок шел следом. Выйдя на улицу, я немного замешкалась, но в конце концов направилась в кафе, где познакомилась с Арсением. Если быть точной, в ту сторону направился Сашок, а я поплелась за ним.

В кафе он заглянул лишь на минуту, я устроилась за столом, а Сашок ушел и долго не возвращался. Я начала нервничать, хотя за несколько мгновений до этого думала, что не хочу его видеть за своим столом, он мне испортит аппетит. Теперь я вертела головой, пытаясь высмотреть Сашка, мысленно вопрошая:

«Где его черти носят?» И вскоре увидела. Носили они его неподалеку. Сашок пасся возле «Олимпии», теребил ухо, глядя на вывеску, а потом юркнул в здание. «Что ему там понадобилось?» — нахмурилась я, наблюдая за тем, как Сашок прошел в бар (окна там огромные, и я его хорошо видела) и заказал себе кофе. Мы поглядывали друг на друга (Сашок тоже хорошо меня видел), я с недовольством, он с придурковатой улыбкой. Тут в поле моего зрения возник мужчина лет тридцати пяти, высокий блондин в бежевом свитере, он заговорил с Сашком, потом начал таращиться в мою сторону, а я злиться.

Вместо того чтобы охранять меня, этот юродивый привлекает ненужное внимание. Я отвернулась от окна и запретила себе обращать внимание на то, что творится в «Олимпии», съела свой обед и даже начала получать удовольствие от второй чашки кофе, когда блондин в бежевом свитере появился в кафе. Он шел уверенной походкой, с пренебрежением и даже презрением к гражданам, которое угадывалось во взгляде, в повороте головы, во всех его движениях. В общем, он был из тех, кто считал себя пупом земли. Интересно, что ему от меня надо? Что он явился сюда по мою душу, догадаться не трудно.

Я посмотрела в окно, Сашок по-прежнему сидел в баре и делал мне какие-то знаки, смысл их был понятен только ему. Я размышляла, каким знаком дать ему понять, что он идиот, но размышления эти пришлось прервать, потому что блондин подошел к моему столу и проникновенно улыбнулся. Лицо у него было невыразительное, широкоскулое, с носом картошкой и глубоко посаженными глазами, голливудская улыбка казалась недавним приобретением, и он ей очень гордился, оттого и лыбился сейчас с таким удовольствием.

— Привет, — сказал блондин, голос у него был красивый, низкий, с хрипотцой, и им он тоже гордился.

— Здравствуйте, — неуверенно ответила я, пытаясь представить, как выгляжу. Взгляд парня переменился, теперь в нем читалось что-то вроде удивления и даже досады. — Мы знакомы? — ласково пропела я, знать не зная, кто передо мной, и оттого опасаясь очередного подвоха судьбы.

— Пока нет, — еще шире улыбнулся он, взял стул и, устроившись на нем и водрузив локти на стол, принялся меня раз1лядывать.

Я, демонстрируя легкий испуг, хотела позвать официантку, но блондин опять заговорил:

— Это тебе Лерка свои бабки оставила?

Я поправила волосы, добавив к испугу замешательство и достоинство, и, помедлив, спросила:

— Кто вы?

— Я? Друг твоего Гришки. Ты и в самом деле собралась за него замуж?

— А вам какое дело? — свела я брови к переносице, потом невольно покосилась на кольцо и прикрыла его правой рукой. Мои действия не остались незамеченными, — Его подарок? Небось у Лерки спер.

— Вы в самом деле его друг или я ослышалась?

— Друг, друг, — сказал блондин с тяжким вздохом. — Скажи на милость, почему дуракам везет?

— Это вы кого имеете в виду? — насторожилась я.

— Гришку твоего, конечно. То одна баба его на руках носит, ночей не спит, все голову ломает, как бабки заработать, чтоб Гришке жилось веселей.

А когда ее не стало, тут же находится вторая красотка… Нет в жизни справедливости.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — рассердилась я.

— Просто хочу предупредить, потому что вижу: ты из порядочных, то есть дура, в жизни ничего не смыслящая.

— Сам вы дурак, — пробормотала я, вскакивая. — Очень жаль, что у Гриши такие друзья. Вы скверный человек и никудышный друг. А если еще посмеете сказать что-то плохое о моем…

— Вот-вот, — вздохнул блондин. Моя речь должного впечатления на него не произвела, он взирал на меня с любопытством и даже с удовольствием, в чем вовсе не было логики, коли я только что обозвала его дураком. — Красавица и дуреха. — Он схватил меня за руку, а я быстро оглянулась, боясь, что мы привлекаем к себе внимание, но люди вокруг были заняты обедом.

— Отпустите, — тихо попросила я. — Я хочу уйти.

— Да брось, не съем я тебя, просто поговорим.

Ты мне еще спасибо скажешь.

Я неохотно села и съязвила в отместку:

— Вы просто друг или у вас имя есть?

— Есть. Вадим. Чернов Вадим Алексеевич. Друзья зовут Димой. А ты Аня, так? Анечка, Анна, Анюта… Как тебе больше нравится?

— Анна.

— Ну конечно. Ты взрослая девочка.

— Прекратите разговаривать со мной как со слабоумной.

— А как ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривал? — ответил он.

— Обыкновенно, — пожала я плечами, так и не найдя достойного ответа.

— Хорошо, поговорим обыкновенно, — хмыкнул он и тут же спросил:

— Откуда ты взялась такая?

— Ниоткуда. Я всегда здесь жила.

— А с Леркой когда познакомилась?

— Недавно.

— И она оставила тебе все свои деньги? Вот это сюрприз для Гришки. Лерка молодец.

— Мне не нужны эти деньги. И Гриша от них отказался.

— Конечно. Отказался. Я бы тоже отказался, если б знал, что получу их все, да еще с тобой в придачу. Я бы от тебя и без денег не отказался, а тут с таким приданым. Говорю, дуракам везет. И чего ты в нем нашла хорошего? Парней вокруг мало? Такой девке стоит только свистнуть. А ты на что позарилась: на смазливую рожу? Их вон сколько, штабелями укладывай. А кроме смазливой рожи, там нет ничего.

— Наверное, что-то есть, — спокойно возразила я. — Иначе зачем вам такой друг?

Он засмеялся.

— Понимаю, куда ты клонишь, друзья — сильно сказано. Мальчишками действительно дружили, а потом.., ему все даром, а мне все своим горбом. Говорю, нет в жизни справедливости.

— Выходит, вы ему просто завидуете?

— Вчера не завидовал, а сегодня завидую. Не заслуживает он такого подарка. Я Лерке говорил и тебе скажу: не стоит он твоей любви. Можешь мне поверить. — Вадим поднялся с намерением уйти и заявил:

— На нем долг висит. Большой. Денег ему не давай, как бы ни просил. Пусть хоть раз в жизни сам выкручивается.

— Подождите, — схватила я его за руку, потому что уже некоторое время пребывала в недоумении и желала его разрешить. — Но ведь это его деньги.

Я имею в виду те, что оставила Лерка. Ведь это он их заработал.

Вадим засмеялся, да так весело, что и мне захотелось расхохотаться, потом улыбка сползла с его лица и он ответил:

— Гришка в своей жизни сам заработал только триппер. Извиняюсь за грубость, — поспешно добавил он.

— Но откуда тогда эти деньги? — растерялась я.

Вадим вроде бы удивился, сел на стул и сказал:

— Ну так деньги-то Леркины.

— А у нее откуда?

— Ниоткуда. Она их заработала. — Я вспомнила рассказ Лерки о том, что последним местом ее работы был стриптиз-клуб, и уже открыла рот с намерением сморозить очередную глупость, но Вадим заговорил вновь:

— Конечно, кое-какие деньги у него были. Мы тогда вместе крутились как могли. Но он бы все спустил, если б не Лерка. Она их у него по пьяни отбирала, прятала, а потом пустила в дело.

Башка у нее варила дай бог каждому. За что ни возьмется, все получалось будь здоров. Все эти фирмы, все бабки — это все ее. Гришка в лучшем случае там просто числился.

— Но как же так.., он все переписал на жену, а сам оказался в тюрьме…

— Где? — вытаращил глаза Вадим и вдруг опять засмеялся. — Ну, Гришка, ну, сукин сын. Такого навыдумывать. Какая тюрьма? Он сбежал с Леркиной секретаршей. Крыша совсем съехала. Секретарша прихватила из сейфа денежки, не знаю сколько, но Гришке что ни дай, все промотает. Он явился через месяц, каялся. Был уверен, что Лерка простит, не первый раз и даже не десятый. А она возьми да и пошли его подальше. Даже ее терпение лопнуло. Он задумал с ней разводиться и делить добро, но вовремя спохватился. У Лерки в том месте, на котором сидят, соображения больше, чем в его башке, и она нашла бы способ оставить его с носом. — Ухмылка исчезла с лица Вадима, и он заговорил серьезно:

— Я Лерку встретил за неделю до ее смерти. Прямо не сказала, но дала понять, мол, боится, что Гришка ее убьет. И то, что она на тебя все подписать успела, как раз говорит о том, что действительно боялась.

А потом эта авария.

— Вы хотите сказать, что Григорий.., что он каким-то образом…

— Когда-то он был лихим парнем, пока не оброс жирком на Леркины денежки. Вдруг вспомнил старые привычки?

— Что мне делать с этими проклятыми деньгами? — возмущенно спросила я. — Отдать в Детский фонд?

— Отдай, только Гришке об этом говорить не вздумай, не то, чего доброго, окажешься рядом с подругой. А еще лучше живи и радуйся. А Гришку гони в шею.

— Но вы ведь сами только что сказали…

— Я пошутил, — серьезно ответил он. — На меня иногда находит… — Он подозвал официантку, расплатился за меня и предложил:

— Хочешь, я тебя провожу?

— Хочу, — ответила я, чем вроде бы его удивила.

Мы вышли из кафе, Сашок появился с интервалом в минуту и пристроился за нами. Я взяла Вадима под руку и в глубокой задумчивости прижалась к нему слишком тесно, опомнилась и, покраснев, отшатнулась, краснею я всегда как по заказу. Он перехватил мою руку и крепко сжал.

— Я должна вас поблагодарить, — сказала я нерешительно. — Теперь я понимаю…

Что я гам понимала, выдумывать мне не пришлось Рядом скрипнули тормоза, а через мгновение мы увидели Гришку. Лицо его пылало, глаза горели, а голос дрожал.

— Рад вас видеть, — заявил он, хотя радостью в его голосе и не пахло.

— О, привет, — обрадовался Вадим, протягивая ему руку. Гришка пожал ее, но как-то без охоты.

— Что происходит, черт возьми? — не удержался Гришка. Вадим поднял брови, демонстрируя удивление.

— Где? И чего ты такой взъерошенный?

— Это ты мне говоришь? — взвизгнул Гришка. — Я застал тебя с моей девушкой, на которой собираюсь жениться.

— Я еще не дала своего согласия, — встряла я.

— Так, — грозно начал Гришка, но Вадим перебил его:

— Чего ты заходишься? Ты что, нас в постели застал? Мы идем по улице.

— Куда идете, интересно? И где вы вообще познакомились? Как ты могла? — возвысил Гришка голос, обращаясь ко мне.

— Не смей так со мной разговаривать, — ответила я.

— Аня хорошая, — появляясь из-за моего плеча, сообщил Сашок, у Гришки глаза на лоб полезли.

— А этот откуда?

— Что значит «откуда»? Я тебе вчера рассказывала.., он мой водитель. Да. Так хотела Лера.

— Лера хорошая, — кивнул Сашок.

— Опять этот урод на мою голову. Вы сговорились, что ли? — вопил Гришка.

— Ну чего ты орешь? — пытался образумить его Вадим. — Я встретил Сашка, он рассказал, что ты собираешься жениться, и познакомил меня с Аней.

Я решил ее проводить. Вот и все.

— И все? — Рассудительность друга почему-то приводила Гришку в бешенство. Он схватил меня за руку и отпихнул приятеля. Тому это показалось обидным, он тоже его отпихнул. Сашок наблюдал за этим с интересом, а я без всякого удовольствия.

Вдруг у проезжающей мимо машины лопнула покрышка. Мы невольно вздрогнули, а Гришка повел себя загадочно: залег на асфальт и закрыл голову руками, лежал он так не долго, но успел произвести впечатление.

Мы стояли и пялились на него во все глаза.

Гришка приподнял голову, посмотрел на нас, встал, отряхнул брюки и заметил некстати:

— Наверное, будет дождь… Аня, садись в машину, я тебя отвезу.

— Так мы уже приехали, — порадовала его я, указав на свой офис, мы как раз стояли напротив.

— Разве ты не домой?

— Рабочий день в самом разгаре.

Вадим, глядя на друга как на диковинного зверя, похлопал его по плечу и заявил:

— Тебе надо обратиться к психиатру. Или больше не занимать. А еще лучше вернуть все долги.

— Иди ты… — выразился Гришка нецензурно, садясь в машину. Я сделала вид, что не слышу, поспешно распахнув дверь офиса. Сашок ее закрыл, войдя следом, и сказал:

— Лерка будет довольна.

Уточнять я ничего не стала, зная Сашкину манеру изъясняться, но встречи с «тетушкой» ждала с большим нетерпением. Но мешали дела, и увиделись мы только к вечеру.

— Ты меня обманывала, — начала я с порога.

— Когда? — насторожилась Лерка.

— С самого начала ты мне лгала.

Она пожала плечами, жест этот можно было расценить по-разному: как непонимание и как равнодушие к тому, что ее уличили во лжи.

— Это твои деньги, — взвизгнула я. — Их заработала ты, а вовсе не Гришка.

— Какая разница? — удивилась Лерка. — Мои, его… Подожди, кто тебе сказал?

— Вадим.

— Значит, ты с ним познакомилась? — обрадовалась она.

— Да. Благодаря твоему Сашку.

— Сашок хороший, — тут же загундосил он.

— Молчи! — рявкнула я, и он обиженно поджал губы, однако все же выбрал время проквакать:

— Аня сердится. Аня меня не любит.

— Сумасшедший дом, — простонала я. — Во что вы превратили мою жизнь? Эти типы из «Олимпии» едва меня не схватили.

— Тем более следует подружиться с Вадимом. Белобрысый у него начальником охраны, и если хозяин прикажет, он забудет, как ты выглядишь, ровно через секунду.

Мысль показалась мне не совсем идиотской, и я задумалась. Лерка устроилась на подлокотнике кресла и, разглядывая меня, начала задавать вопросы:

— Как Вадим? Клюнул?

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»? Женщина такие вещи чувствует.

— А я не почувствовала. Он попытался втолковать, что Гришка мне не пара.

— И только-то?

— Чего тебе еще?

— А по поводу твоей красоты ничего не загнул?

— Сказал, что дуракам везет. Думаю, он имел в виду Гришку. Если верить Вадиму, у тебя ума палата и ты прирожденный финансист.

— Спасибо ему на добром слове. Но меня больше интересует другое. В штанах у него что-нибудь шевельнулось, когда он тебя увидел?

— Я не проверяла его штаны.

— Упущение. В наших общих интересах сделать его ручным, как пуделя. У тебя не будет проблем с белобрысым.

— А у тебя? — подсказала я.

— А что у меня? Какие могут быть проблемы у покойника?

— Вот что, или ты немедленно расскажешь, что задумала, или собирай вещи и выметайся отсюда.

Мне тоже покойники ни к чему.

— Вадим должен был клюнуть, — не обращая внимания на мои слова, размышляла вслух Лерка. — Он бабник, ни одну юбку не пропустит, просто так, из принципа, даже когда трахаться не хочет, по привычке штаны снимает. А тут такая красота. К тому же Гришкина большая любовь. Неужто даже за коленку не схватил ни разу?

— Пошел меня провожать. Но тут появился Гришка и устроил глупую сцену.

— Слава богу. На Димку это должно произвести впечатление, ему теперь удержу не будет, лишь бы дружка позлить. Аня, сделай милость, улыбнись мужику ласково и вообще поощри его немного. Чего тебе стоит? Ты небось сидела как училка на первом выпускном экзамене и взглядом ему яйца морозила.

— Прекрати так выражаться, — возмутилась я.

— Надо быть ближе к своему народу и говорить на его языке.

— Это не язык народа, это черт знает что.

— Аня, хочешь денег? — ласково спросила Лерка. — Тысяч сто. Хочешь?

— За что? — нахмурилась я. Перед моим мысленным взором возникли ровные пачки долларов… Я заставила себя встряхнуться и с подозрением взглянула на Лерку.

— Будь с ним поласковее. Покажи, что ты не дохлая рыба, а…

— Хорошо, — кивнула я, — но с одним условием: объясни, что ты задумала. Чего добиваешься? И тогда я продемонстрирую ураган в прериях, причем совершенно бесплатно.

— Я хочу его вернуть, — грустно ответила Лерка.

— Гришку? — ахнула я.

— Ага.

— Так ты все еще его любишь? И ты придумала все это, чтобы он наконец понял, каким идиотом он был…

— Вот-вот, идиотом, — закивала Лерка, страшно довольная.

— Ты хочешь, чтобы он понял, что только ты любила его по-настоящему и лишь с тобой… — Тут я решила, что слишком увлеклась, кашлянула, перевела взгляд на Сашка, он сидел грустный, шмыгнул носом и заявил:

— Аня хорошая. Лера хорошая. Гришка идиот.

Я плюхнулась в кресло и обняла Лерку.

— Как я тебя понимаю, — сказала я со вздохом.

— Спасибо, — кивнула Лерка и тоже заключила меня в объятия.

Почему-то у меня возникло чувство, что меня опять водят за нос. Я отстранилась и припомнила незнакомца на «Мерседесе».

— Забудь, — отмахнулась рукой Лерка. — Он не видел твою машину, ведь не видел? Тогда как он тебя найдет?

— Я огрела его ящиком, вряд ли такое легко забывается.

— Придется ему это пережить. Он даже имени твоего не знает. И как прикажешь тебя искать? Немного побесится и смирится с неизбежным… Могу я рассчитывать на то, что Вадим лишится сна и покоя в ближайшие дни?

— Если ты всерьез думаешь, что я способна заниматься с мужчиной любовью, ничего к нему не испытывая, забудь об этом, — сурово закончила я, поняв, что опять увлеклась. — Испанскую страстность я готова демонстрировать, но лишь в платонической форме.

— Валяй в платонической. Ты у нас девица, чему ж тут удивляться.

Только я собралась достойно ответить, как зазвонил телефон.

— Анна, — в голосе Гришки звучала испанская страсть, всуе помянутая мною. — Ты одна?

— Нет, разумеется.

— Да? И с кем ты?

— С тетей. С кем я, по-твоему, могу быть?

— Господи, я совершенно забыл про тетю…

— А ты, случайно, не забыл, что приглашен к нам на чай?

— Анечка, я должен извиниться перед тобой: я вел себя как последний болван. У моего приятеля скверная репутация, он мерзавец и ловелас. Девушке вроде тебя даже знакомиться с ним неприлично.

И вдруг я вижу, как он ведет тебя за руку, обнимает…

— Не преувеличивай.

— Хорошо. Просто ведет за руку… Я был вне себя. Возможно, я наговорил лишнего…

— Ты и сейчас говоришь лишнее. Тетя интересуется, придешь ли ты на чай.

— Да-да. Буду через полчаса.

Гришка явился ровно через полчаса с букетом и тортом килограммов на пять. Дверь ему открыл Сашок, отчего пылкого влюбленного слегка перекосило.

— Его пригласила тетя, — пояснила я в ответ на его изумленный взгляд. — Он полдня крутился возле двери. Тетя уверена, что он несчастен, к тому же боится темноты. Поэтому его нельзя оставлять одного.

Гришка обнял меня за плечи и зашептал, увлекая подальше от Сашка:

— Твоей тете следует быть с ним поосторожнее.

Он очень привязчивый. И умеет втираться в доверие, даром что идиот. Глазом не успеешь моргнуть, а он уже ходит в любимчиках. Ты говорила, у нее нет детей — она вполне может его усыновить.

— Тетя? — не поверила я.

— Лерка, к примеру, была помешана на этой идее. Ей очень хотелось, чтобы он носил мою фамилию. Представляешь?

— Слушай, а у твоей жены с головой проблем не было?

— Еще какие. Она же совершенно сумасшедшая.

По этой причине мне и пришлось оставить ее.

Тут из гостиной выплыла Лерка, на носу очки, в руках любовный роман.

— Здравствуйте, — чуть ли не басом пропела она, с игривостью поглядывая на Гришку.

Он кинулся к ее ручке, приложился, выпрямился. и сжал ее ладонь обеими руками.

— Счастлив видеть вас, — сказал он с таким чувством, что бедная «тетушка» заалела от удовольствия.

— Анечке повезло, — заметила она. — Сейчас такая редкость воспитанные молодые люди. — Подхватив Гришку под руку, она повела его в гостиную, где был сервирован стол, светило бра у пианино и горели свечи на столе. Лерка решила все же не рисковать и держалась в полумраке.

По-моему, ей доставляло огромное удовольствие водить Гришку за нос, а он из кожи вон лез, чтобы ей понравиться. Лерка вскользь упомянула, что ее супруг имеет дворянский титул, к которому прилагается замок в долине Луары, сущая развалюха, жилое лишь одно крыло, а дальше сплошь руины. Я не выдержала и пнула ее ногой под столом.

— У моего мужа нет детей от первого брака, и нам с ним бог тоже не послал детей (тут Лерка сделала попытку прослезиться, но вовремя вспомнила о гриме), Анечка моя единственная радость и утешение . — Далее последовал пассаж о светловолосых детках (наших с Гришкой, разумеется), которые с радостным визгом будут бегать в долине Луары и, безусловно, украсят собой родовой замок, который перейдет к ним по наследству. Гришка слушал затаив дыхание. Он уже видел себя графом где-нибудь в Париже, просаживающим деньги в казино. Я слушала Лерку с удовольствием, но отнюдь не грезила, точно зная, что муж моей тетки — менеджер вполне солидной фирмы, платит налоги, живет в пригороде в небольшом доме и графов с их замками видит разве что по телевизору.

Гришка смог наконец выйти из транса, вспомнил, по какому поводу мы здесь собрались, и торжественно попросил моей руки. Тетя посоветовала нам не торопиться и проверить свои чувства. Пообещала заехать к маме в Голландию и подготовить ее.

— Я хочу, чтобы вы венчались у нас, в родовой часовне.

Лерку не смутило даже то, что для этого нам придется принять католичество. Я ожидала, что она предложит пригласить на венчание Алена Делона, Патрисию Каас и еще пару-тройку знаменитостей, но до этого не дошло. Лерка объявила, что ей пора пить капли, и, припадая на обе ноги, отправилась в кухню. Для Гришки это послужило сигналом.

— Думаю, мне пора.

Я тоже так думала, опасаясь, что Лерка, чересчур увлекшись, сморозит откровенную глупость, после чего даже такой олух, как Гришка, сообразит, что его дурачат.

— Может, выпьем где-нибудь кофе? — прошептал он мне.

В парне наметились положительные перемены.

Теперь он уже не звал меня в ресторан, что выглядело двусмысленно и вульгарно, а приглашал на чашку кофе все в тот же ресторан, но звучало это гораздо приличнее. Я кивнула, соглашаясь, и пошла переодеваться. Лерка юркнула за мной в комнату.

— Что наденешь?

— Какая разница?

— Что значит «какая разница»? Ты без пяти минут графиня и богатая наследница. Надевай зеленое платье с блестками, чтоб он сознания лишился.

— Я не пойму, зачем тебе это?

— Затем… Один раз так дать по башке, чтоб в другой неповадно было.

Я надела зеленое платье, и глаза у Гришки полезли на лоб.

— Берегите ее, — со слезой напутствовала нас тетушка, и мы покинули отчий дом.

— Милая женщина, — заметил Гришка, усаживая меня в машину. — Французский шарм и все такое… Сколько ей лет?

— Сорок семь, — без запинки ответила я, так как именно столько было моей тетке.

— Серьезно? Я не дал бы больше сорока.

Думаю, Гришка с удовольствием женился бы и на тете, да вот беда — она уже замужем.

Где-то около одиннадцати Гришка робко пригласил меня к себе, минут десять до этого утверждая, что совершенно счастлив Я продемонстрировала изумление с переходом в недовольство, он приложил руку к груди и заверил, что не имел в виду ничего такого, просто ему хотелось побыть со мной наедине. На этом счастье закончилось, потому что, пока я решала, соглашаться или нет, у Гришки зазвонил телефон. Он извинился и вышел в коридор.

Я отправилась следом, рассчитывая, что Гришка, увлеченный разговором, не обратит на это внимание.

Так и вышло. Гришка замер возле стены, глядя себе под ноги, а я укрылась за портьерой, откуда нагло подслушивала.

— Я бы на твоем месте поспешил убраться из города, — сурово выговаривал кому-то Гришка. К сожалению, слышать я могла только его. — Серьезно?

И что ты сделаешь? О своей шкуре подумай, и нечего меня пугать. Откроешь пасть и сдохнешь первым.

Я тебе уже объяснял, я к этим деньгам никакого отношения не имею. Хочешь, спроси о них Черного или Грома. А еще лучше катись к черту и больше мне не звони.

Он отключился, пробормотал «сукин сын», а я шмыгнула в зал и успела устроиться за столом прежде, чем появился Гришка.

Хотя по телефону он говорил довольно уверенно, но разговор ему явно удовольствия не доставил, взгляд его бегал и настроение было испорчено, хотя Гришка и старался изо всех сил выглядеть счастливым.

— Кто звонил? — спросила я. Он кашлянул и туманно ответил:

— Так, пустяки…

— Не пытайся меня провести, — покачала я головой. — Любящее сердце не обманешь. Я же вижу, ты расстроен.

— Моя дорогая, — шепнул Гришка, положив свою ладонь на мою. — Уверяю, сущие пустяки.

Я расстроился из-за того, что придется уехать на пару дней.

— Я могу поехать с тобой?

Гришка от счастья едва не поперхнулся.

— А твоя работа? — Стало ясно: мое присутствие нежелательно. — Возможно, я вернусь даже раньше, — успокоил меня Гришка. — Ты не представляешь, как мне не хочется оставлять тебя даже на миг.

На миг — явное преувеличение, но в остальное я охотно поверила. В настоящий момент я — лакомый кусок, и только дурак оставит его без присмотра.

— Извини, мне надо позвонить. — Гришка набрал номер, на этот раз не покидая меня. Звонил он Вадиму. — Нужно поговорить. Лучше сейчас. Хорошо, я подъеду.

Гришка вновь улыбнулся, и тут за соседним столом откупорили шампанское, хлопок получился громким, а главное, неожиданным. Гришка отреагировал тоже неожиданно, сполз на пол. Впрочем, я, памятуя его недавнее поведение на улице, не очень-то удивилась, перегнулась через стол и спросила:

— Гриша, у тебя все в порядке?

Он поднялся, вздохнул и, красный как рак, уселся на стул, делая вид, что ничего особенного не произошло, но получалось у него это неважно.

— Гриша, — сказала я с душевной мукой, — может быть, в самом деле обратиться к врачу?

Если бы он мог покраснеть еще больше, разумеется, покраснел бы, но лицо его и так пылало, поэтому он начал нервно дергать щекой, нахмурился и заявил:

— Ерунда.

— Я так не думаю. Объясни, пожалуйста, что происходит. Ты чего-то боишься?

— У меня полно недоброжелателей. Многие спят и видят, как бы разделаться со мной. Бизнес вообще опасная штука. Даже друзья готовы напакостить, ты сама имела возможность в этом убедиться. В такой обстановке немудрено иногда разволноваться.

— А твой отъезд как-то связан с твоими проблемами?

— У меня нет проблем, — отрезал Гришка, тут он схватил мою руку и с чувством поцеловал. — Отвезти тебя домой? — спросил он ласково.

— Твои планы изменились? — удивилась я.

— Что? Нет. Вовсе нет. Просто мне придется заехать в казино, надо поговорить с Вадимом.

— По телефону это сделать нельзя?

— Это не телефонный разговор.

— Хорошо, поедем в казино, — кивнула я и отправилась в дамскую комнату звонить Лерке. — Твой благоверный сматывается, говорит, на пару дней.

— Занятно, — хмыкнула Лерка. — Куда вы направляетесь?

— В «Олимпию», потом к нему домой.

— Надо полагать, так он называет квартиру на Петрозаводской. Хорошо. Будь паинькой и оставь его в дураках.

— Можешь не сомневаться, — заверила ее я.

Гришка метался возле гардероба. Что-то его очень беспокоило. Всю дорогу он молчал, а, припарковав машину возле казино, неуверенно спросил:

— Подождешь меня здесь?

Конечно, я бы предпочла подождать, раз это обиталище врагов. Но с другой стороны, было очень интересно узнать, что задумал Гришка, к тому же я обещала Лерке подружиться с Вадимом. Сидя в машине, это вряд ли возможно.

— Если не возражаешь, я пойду с тобой.

— Конечно, нет, — ответил он, но не обрадовался.

Мы под руку вошли в просторный холл, слева был бар, и мы направились туда.

— Подожди меня здесь, — сказал Гришка, и тут появился Вадим, вышел из двери напротив. На этот раз одет он был в темный костюм и бледно-голубую рубашку и выглядел весьма неплохо.

Увидев нас, пошел навстречу, раскинув руки.

— Приветствую, — сказал он с улыбкой, демонстрируя свои зубы. — Анечка, рад тебя видеть. — Он поцеловал меня в щеку и взглянул на Гришку так, точно спрашивал: «А что такого?» Гришка сцепил зубы, но промолчал. — Идемте в ресторан, — предложил Вадим.

— Мы буквально на пару минут, — не выпуская моей руки, заверил Гришка.

— Ну, тогда в бар. Не здесь же разговаривать.

Я повернулась и в опасной близости от себя увидела белобрысого. Он тоже был в костюме, но лучше от этого не выглядел. Он сделал шаг в нашу сторону, встретился со мной взглядом и вроде остолбенел.

Стало ясно, на него наша встреча произвела не меньшее впечатление, чем на меня. Мы одновременно отвели взгляды, а белобрысый еще и отвернулся, будто бы вовсе меня не узнал. Гадая, радоваться этому или, наоборот, пугаться, я на всякий случай подхватила Вадима под руку и так прижалась к нему бедром, что даже идти стало неловко. В его взгляде появился интерес, но Гришка все испортил, перехватив мою руку.

Меня устроили за столиком. От коктейля я отказалась, и мне принесли кофе. Мужчины отошли к стойке, откуда поглядывали на меня, то по очереди, то одновременно. Вдруг Гришка схватил друга за плечи и довольно бесцеремонно развернул к стене, после чего я могла видеть лишь их спины, изнывая от любопытства и злясь, что мне из их разговора не слышно ни словечка.

Однако очень скоро другие чувства начали одолевать меня. Забыв про кофе, я вертела ложечку в руках (выходило немного нервно) и вдруг почувствовала, что рядом кто-то есть. Повернула голову и рядом со своим столом увидела мужчину. Он взирал на меня с высоты своего роста. Он был в джинсах и толстовке. Руки в карманах и скверная ухмылка невольно рождали в душе беспокойство, хотя, с чего бы вдруг, раз ранее видеться нам не приходилось.

Или приходилось?

Он открыл рот, и я буквально похолодела от ужаса, потому что сразу же узнала его. Это был парень из «Мерседеса», которого я не так давно огрела ящиком. В подтверждение моей догадки я могла полюбоваться ссадиной на его лбу.

— Рад тебя видеть, — с крокодильей лаской сказал он.

— Вы мне? — удивилась я, прикидывая, стоит срочно звать на помощь или разумнее подождать?

— А здесь еще кто-то есть? — удивился он.

— Если у вас такая манера знакомиться с женщинами, то вы стараетесь напрасно. Я не одна.

— Хочешь сказать, что не узнала меня? — нахмурился он, в его голосе мне почудилась обида.

— Не говорите глупостей, — отрезала я. — Мы никогда не встречались. Если вы сейчас же не уберетесь…

— Ну-ну, — покивав с подлой усмешкой, сказал он. — Попробуем освежить твою память.

* * *

Только я собралась орать во все горло, пока он действительно не начал ее освежать, как парень неожиданно удалился, сделав мне на прощание ручкой.

Вместо того чтобы обрадоваться, я испугалась еще больше.

— Что ж это делается, — в отчаянии пробормотала я и собралась звонить Лерке, но тут Гришка с Вадимом закончили разговор и направились ко мне.

Я поднялась им навстречу, мы покинули бар, и тут я с замиранием сердца увидела парня из «Мерседеса». Он стоял и о чем-то разговаривал с белобрысым. Увидев меня, он улыбнулся, а я почувствовала необходимость упасть в обморок.

— Аня, ты хорошо себя чувствуешь? — заботливо спросил Вадим, уставившись на меня.

— Лучше не бывает, — ответила я с тоской и попросила Гришку:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Друзья простились. Вадим вновь меня поцеловал. Я скосила глаза на парня из «Мерседеса». Он перенес это зрелище без видимого волнения, а белобрысый что-то зашептал ему на ухо, тот дважды довольно кивнул, а я на негнущихся ногах побрела к выходу. О том, чтобы остаться со мной наедине, Гришка даже не заговаривал. Если у меня было скверно на душе, то и у него не лучше. Прощание вышло трогательным, но не долгим.

Лерка была одна, Сашок отсутствовал, но это обстоятельство сейчас волновало меня меньше всего.

— Он знаком с белобрысым, — начала я с места в карьер.

— Кто? — резонно поинтересовалась Лерка.

— Парень из «Мерседеса». Он узнал меня. Господи, я так и думала…

— Чего ты кудахчешь, словно курица. Расскажи по порядку.

Я рассказала, а Лерка задумалась.

— Ничего страшного пока не вижу. Ну знаком он с белобрысым, что с того?

— Я ударила его ящиком.

— Сам виноват, никто не просил его соваться в подворотню. Кстати, он первым ввязался в драку с людьми белобрысого, так что.., чепуха получается, — озадачилась Лерка. — Если он их лбами столкнул, то довольно глупо после этого появляться в «Олимпии», наживая себе неприятности.

— Вот именно. И что теперь делать?

— Вадима соблазнять. А еще лучше сразу обоих.

— Гришка уезжает, ты что, забыла?

— Да не про Гришку я, а про Витьку Громова.

— Подожди, твой Гришка как раз про них говорил по телефону. — Я пересказала подслушанный разговор с неизвестным.

— Во что этот идиот опять вляпался? — продолжила ломать голову Лерка. — При первом подозрительном шуме залегает, башку прячет и грозит дружками. Очень интересно.

— Мне совсем не интересно. Ты обещала мне помочь с банком, а вместо этого на меня сыплются неприятности со всех сторон.

— Банком я тоже занимаюсь. Вот, взгляни. — Лерка протянула мне два листа бумаги. На одном значилось: Коновнипына Вероника Александровна, двадцать восемь лет, далее что-то про образование и семейное положение, на другом — Стасова Ольга Викторовна и тоже какая-то ерунда.

— Что это такое? — возмутилась я.

— Это девицы, которые работают в банке, в интересующем нас окошке.

— И что?

— Надо выбрать, кто из них более перспективен. — Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю.

Лерка соблаговолила пояснить:

— Устраивать нападение на банк — полный бред, тут даже обсуждать нечего. Легких путей ты не ищешь, оттого не хочешь, чтобы Сашок сходил в банк и проверил ячейку. — В этом месте я презрительно хмыкнула. — Вот-вот, я, кстати, тоже не хочу. Если там не окажется денег, ты решишь, что мы тебя ограбили, хотя это глупость чистой воды. Значит, идти надо тебе. Но такое возможно лишь при одном условии: кто-то из этих двух девиц должен нам помочь.

Теперь я начала читать с гораздо большим усердием, но по-прежнему не соображала, чем данные из личных дел сотрудниц банка нам помогут.

— По-моему, это опасно. Мы им все расскажем, а они возьмут да и заявят в милицию.

— Вот я и думаю, как сделать так, чтобы отбить у них эту охоту.

— И что придумала?

— Одна из них, если ты обратила внимание, замужем, вторая нет. Зато у нее любовник. Скверный тип, скажу я тебе. Я бы с таким связываться не стала, но у нее своя голова на плечах. — К тому моменту я опять перестала понимать, что к чему, и смотрела на Лерку с изумлением. — Аня, банковский работник, услышав наше пожелание, в лучшем случае рассмеется нам в лицо. Следовательно, надо создать такие условия, при которых отказать нам в малюсеньком одолжении они просто не смогут.

— Если я правильно тебя поняла, это называется шантаж.

— Точно. Вот я и ломаю голову, с кем из этих двоих удобнее провернуть такое.

— Чем ты хочешь их шантажировать? — забеспокоилась я.

— Изменой, естественно. Мужу или любовнику.

— А они им изменяют?

— Пока нет. Но это мы мигом устроим. Сначала надо определиться, кто более для этого подходит.

Вот ты чего бы больше испугалась: развода с мужем или скандала с любовником?

— Конечно, развода. Тут и думать нечего.

— Не скажи. У банковских служащих зарплата приличная, а муж у этой Коновницыной третий год без работы, любит выпить и на диване полежать. Конечно, она может любить его без памяти, а может, мечтает от него отделаться.

— То же самое с любовником, — усмехнулась я.

— У любовника бабки серьезные, и он, между прочим, с женой разводится, скорее всего, чтобы соединить свою судьбу с нашей Стасовой. Вряд ли ей захочется рисковать, как считаешь?

— Но если ей рисковать не захочется, не станет она ему изменять. Скорее уж на это решится Коновницына, раз муж то пьет, то на диване лежит. А с кем они будут изменять? — нахмурилась я.

— Есть у меня на примете парень, ни одна баба не устоит. Вот его и подсунем.

— И он согласится?

— За штуку баксов? Без базаров.

— Мне это не нравится, — посуровела я.

— Выбора-то все равно нет, — вздохнула Лерка.

* * *

На следующий день в 9.40 мы встречались с парнем, который должен был выступить в роди соблазнителя. Встречались в атмосфере строгой секретности, я была в парике и темных очках, закрывавших половину лица. Сашок сопровождал меня, физиономии не прятал и с энтузиазмом пускал слюну. Встреча состоялась в кафе, в двадцати километрах от города.

Парень подъехал через десять минут, заглянул в кафе, убедился, что там лишь трое дальнобойщиков, и уверенно зашагал к нам. Когда он приблизился, я поняла, что имела в виду Лерка, утверждая, что перед ним никакой женщине не устоять. Он был так сокрушительно хорош, что просто непонятно было, что он делает в дешевом кафе, ему одна дорога: в Голливуд. У него была особая манера улыбаться.

Минут через десять я сообразила, что он копирует Алена Делона, любимого актера моей мамы, впрочем, мне он тоже нравился. В общем, парень был красив, но это еще не все, в нем чувствовался характер, а это, согласитесь, немало. Становилось ясно — если он распустит перья, нашей сестре придется туго.

— Привет, — кивнул он Сашку, покосился на меня и устроился на соседнем стуле, — Слышал о Лерке, — сказал он с печалью. — Очень жаль.

— Угу, — кивнул Сашок и смахнул слезу, самую настоящую.

— Зовут меня Алексей, — заявил парень, обращаясь ко мне. — А вас как зовут?

— Анна, — отозвалась я.

— Очень приятно. Итак, что я должен сделать за полторы тысячи?

— Почему за полторы? — нахмурилась я. — За тысячу.

— Жизнь дорожает, — покачал он головой. — Ну, так что я должен сделать?

Я бы предпочла, чтобы это объяснил ему Сашок, но тот мог только гыкать и потому пришлось согласиться с Леркой, что говорить буду я.

Запинаясь и краснея, я рассказала ему о задании.

Сашок извлек из кармана папку, где находились фотографии и кое-какие сведения о гражданке Стасовой, собирающейся связать свою судьбу с богатым бизнесменом. Алексей покосился на меня, хмыкнул и заявил:

— Сделаю. — Поднялся, постукивая папочкой по столу, и, простившись, ушел.

— Слушай, — нахмурилась я, — а что, если он отправится к гражданке Стасовой, возьмет с нее еще полторы тысячи…

— Может, — проквакал Сашок, — но мы проследим…

— Кто «мы»? — спросила я. Он удивленно взглянул на меня, а до меня начало доходить: не один Сашок носится по городу по каким-то неизвестным мне делам, скорее всего, на Лерку работают разные люди, много людей, о которых я даже не имею представления.

Мне сделалось как-то не по себе, я выпила минералки и отправилась к машине. Через полчаса мы были дома и рапортовали Лерке о встрече.

— Вряд ли он побежит докладывать ей о задании, — пожала плечами Лерка. — Во-первых, невыгодно. Девка может в милицию податься, и останется он без денег, но с неприятностями. Во-вторых, не захочет ссориться с Сашком. Один раз Леха номер выкинул, и Сашок ему ноги сломал, обе. Хотя я говорила, чтоб одну. Я помню, помню, что у тебя не нарочно получилось, — махнула она рукой, заметив, что Сашок обиженно ерзает на стуле. — Короче, Сашуню он уважает и особо наглеть не рискнет. Считай, девица на крючке.

— А если она не захочет иметь с ним дело? — усомнилась я.

— Ты бы не захотела? — хмыкнула Лерка.

— Конечно, нет, раз он занимается шантажом. И вообще…

— Но она-то об этом не знает. Когда он в ударе, ему цены нет. А что, подлец, в постели вытворяет…

Хочешь попробовать?

— Ты спятила, что ли? — возмутилась я.

— А что такого? Устроить нетрудно. Сотня баксов, и всех делов. Со старушек берет по пятьсот, а ты у нас красавица, думаю, когда он тебя как следует разглядит, сойдемся на чисто символической сумме.

— Если ты не замолчишь, я выгоню тебя из своей квартиры.

Лерка почесала нос и сказала с беспокойством:

— У тебя нет парня. Это меня тревожит. Когда у красивой девчонки нет парня, это противоестественно. В голову лезут всякие мысли.

— Оставь при себе ценные замечания, — обиделась я и ушла в ванную.

На душе было пакостно, и вовсе не от Леркиных слов. Желание узнать, что в ячейке (а что там может быть, кроме денег?), завело меня слишком далеко.

Кому приятно чувствовать себя шантажисткой и негодяйкой? Я вспомнила рыжую. Если б она знала, что я у нее из-под носа пытаюсь свистнуть деньги… при условии, что они лежат в ячейке. Если я их найду, непременно поделюсь с ней.

Тут в голову мне пришло вот что: если Васька повинен не только в ограблении, но и в убийстве трех человек, являться к рыжей было очень глупо. Ясно, что, раз деньги в ячейке, убийце они не достались и он их будет искать. И тут являюсь я, здрасте пожалуйста. Я подружка Арсения. А не тебе ли он, случайно, рассказал, куда дел денежки? Если убил троих, то и четвертого вполне может. Дернула же меня нелегкая искать его. Но если бы не искала, не было бы у меня сейчас ни документов, ни паспорта.

А если никого они не ограбили? То есть ограбил казино вовсе не Арсений, а Васька, узнав о гибели приятелей, в самом деле пустился в бега? Тогда что лежит в ячейке?

Узнать это мне захотелось с такой силой, что я перестала думать о том, что я шантажистка и поступаю скверно. Вдруг Васька объявится или уже объявился? Надо бы предупредить рыжую, чтобы она была с ним поосторожней. Но не могу же я сказать: он убийца. С чего я вообще взяла, что он кого-то убил?

Я окончательно запуталась, но почувствовала потребность немедленно увидеться с рыжей. Предлог есть: я беспокоюсь за Арсения и хочу узнать, не появился ли Васька.

Я прошмыгнула в свою комнату, переоделась и незаметно покинула квартиру, по крайней мере, так мне казалось в тот момент. Однако, выезжая со двора, я заметила Сашка, он как раз садился в свою «Тойоту». Через две минуты я смогла увидеть в зеркало, как Сашок пристроился за мной и даже не делал попыток скрыть это. Сначала я разозлилась, потом подумала — может, и хорошо. Все-таки охрана. Похоже, я в ней здорово нуждаюсь, если вокруг сплошь грабители и убийцы.

Я свернула во двор и сразу же почувствовала беспокойство. Возле подъезда рыжей стояла милицейская машина, рядом собрались граждане, в основном пенсионеры, и что-то обсуждали. Я ощутила необходимость хорошенько подумать, прежде чем идти в квартиру. Пока я думала, Сашок вышел из «Тойоты», которую припарковал рядом, и направился к гражданам. Я наблюдала за ним, ожидая самого худшего. Сашок, потолкавшись среди пенсионеров, подошел к моей машине и постучал по стеклу, я открыла окно, а он с грустью сказал:

— С балкона свалилась.

— Кто? — ахнула я.

— Девчонка из двадцать пятой квартиры. Много выпила, вышла на балкон покурить и того… Менты сообщили бабке. Сейчас квартиру осматривают.

Я была так потрясена, что даже не удивилась тому, что Сашок говорит внятно, а главное, много.

— Когда она с балкона свалилась? — прошептала я.

— Сегодня ночью. Часа в три. Соседи крик слышали. Поехали отсюда, не то прицепятся, чего доброго. На что нам это счастье?

Меня со двора точно ветром сдуло, но вовсе не милиции я боялась, хотя и ее тоже. Убийца совершенно распоясался. Он убирает свидетелей. Неужто Васька подружку убил? Зачем? Боялся, что она в милиции все расскажет? Но ведь не жаловала она милицию. Тогда почему? Она могла все рассказать белобрысому Белобрысый — это тебе не милиция, спрашивать умеет. О господи, а если Васька и меня?..

Вполне логично. Но откуда он обо мне узнает? А вот рыжая ему и рассказала. Так и так, подружка Арсения вас искала, и тебя, и Ромку, и Козлова.

Я заторопилась домой. В квартиру мы с Сашком вошли вместе, я взглянула в зеркало, увидела свою бледную до синевы физиономию и застонала.

— Чего опять? — спросила Лерка, появляясь из гостиной.

— Рыжая упала с балкона.

— Какой этаж?

— Седьмой.

— Значит, наглухо. Жаль.

— Это Васька, — перешла я на трагический шепот. — Вот гад. Они же были любовниками.

Лерка пожала плечами:

— Вообще-то Васька ерундой занимается. Далась ему эта девка. Ему надо деньги искать.

— Какие деньги? — нахмурилась я.

— Если в ячейке деньги, значит, Арсений их у Васьки увел.

— А если там только доля самого Арсения?

— Тогда Арсений ерундой занимался, рассылая ключи и паспорта. Никакой логики я в этом не вижу.

Сплошная путаница.

— Допустим, деньги они поделили, но Васька решил забрать все и убил дружков. Чего ж непонятною? А Арсений свою долю положил в банк… Васька денег в его квартире не обнаружил и…

— И продолжил болтаться в городе с неизвестной целью, — подсказала Лерка, — вместо того чтобы ноги в руки и мотать отсюда, пока белобрысый не нашел. Или менты. Три убийства — это не шутка.

— Четыре, — поправила я.

— Может, она сама свалилась? — умерила мою фантазию Лерка.

— Не смеши, — отмахнулась я.

— Теперь ты единственный человек, которому что-либо известно об ограблении, — улыбаясь так, точно сделала мне комплимент, сообщила она.

— Он и меня захочет убить? — с трудом переводя дыхание, предположила я.

— По-моему, это глупо. Хотя кто знает, что у него на уме. Но белобрысый непременно проявит интерес, если узнает о том, что девица свалилась с балкона. Ты единственная зацепка, значит, возьмутся за тебя всерьез.

— И ты об этом говоришь так спокойно? — возмутилась я.

— Я тебе уже давно толкую, надо подружиться с ребятами. Я имею в виду Димку и Грома. А ты все никак не хочешь понять…

— Я готова, — прервала я ее излияния.

— На что?

— На все. Я готова подружиться с Димкой, с этим Громом, черт знает с кем, лишь бы им не вздумалось учинять мне допрос с пристрастием.

— Разумно, — кивнула Лерка. — Тем более что выбора-то все равно нет.

— Хочешь, чтобы я ему позвонила?

— Кому?

— Димке.

— Подожди, может, сам объявится. Красотка дорогого стоит, а ты вчера была при всем параде, неужто не проняло дурака?

— Может, не такой он дурак, — усомнилась я.

— Все мужики дураки, когда дело касается баб.

Энергия от мозгов перетекает в совершенно противоположное место, им они и начинают думать. Закон природы.

— Хорошо, если так.

— Конечно, так. Очень меня Гром беспокоит. Он у нас самый деловой, оттого трудноуправляемый.

Пора тебе с ним дружбу свести.

— Но если я отправлюсь в казино…

— В казино он бывает по пятницам, а так заезжает на полчаса проверить, как идут дела. Зато почти каждый вечер ужинает в «Лотосе». У него там подружка менеджером, вьетнамка, но врет, что японка, хотя, по мне, разница небольшая, короче, узкоглазая. Грома последние три года все на экзотику тянуло: всех цветных баб в городе перетрахал, правда, не так уж их у нас и много. А теперь скучает. Небось не знает, чего б еще захотеть. Два раза с женой в ресторане появился, это уж вовсе никуда не годится.

— Но если он скучает и вообще.., устал от любовниц, как я его соблазню, скажи на милость?

— Ты уж постарайся, а мы с Сашуней тебе поможем. Тут ведь главное создать подходящую обстановку. Чтобы он на тебя не просто внимание обратил… Сашок! — крикнула она. Сашок заглянул в комнату и гукнул в знак приветствия. — Скажи, радость моя, будь ты тупым, уверенным в себе придурком, к тому же бабником, полез бы в драку из-за такой красавицы? — Сашок облизнулся, сощурился и кивнул. — А Гром полезет? — почесала Лерка нос.

— Из-за нее? — Сашок ткнул в меня пальцем.

— Конечно, не из-за меня же.

Сашок пристально посмотрел на меня и даже обошел вокруг.

— Угу, — вынес он вердикт. Я, признаться, вздохнула с облегчением. — Аня красавица, — решил он немного развить свою мысль.

— И я так думаю. Значит, устраиваем романтическое знакомство. Аня ужинает в «Лотосе», к ней пристают молодые люди, она зовет на помощь, и наш Гром ее спасает. Если после этого он не захочет ее трахнуть…

— Подождите, — перепугалась я. — Одно дело соблазнять, и совсем другое дело заниматься любовью. Такого уговора не было.

— Ну что ты за человек? — вздохнула Лерка. — Жалко тебе, что ли?

— Вон из моего… — начала было я, но вспомнила про рыжую и махнула рукой. — А может, он в драку не полезет?

— Ну, если не полезет.., вот тогда и будем голову ломать.

— А с кем он будет драться? — озарило меня. — Вы что, хотите, чтобы я кокетничала с кем попало, а потом… Ничего романтического в этом не вижу. По-моему, нормальный человек в подобном случае ввязываться в драку не будет, напротив, скажет «и поделом ей».

— Не надо кокетничать, они сами к тебе пристанут.

— Почему ты так уверена? — возмутилась я.

— Как же мне быть не уверенной, если я им за это бабки заплачу? Пристанут как миленькие.

— Кому заплатишь? — насторожилась я.

— Какая разница? Что, в нашем городе мужиков мало, готовых заработать на такой ерунде? Да вот хоть ребятишки из «Витязя». Рожи подходящие. — Сашок кивнул, одобряя выбор. — Только растолкуй им все как следует, чтоб опять не перепутали. — Сашок с серьезным видом кивнул вторично. — Тогда двигай в «Витязь».

— Подождите, — испугалась я. — Ты ж сама говорила, в «Лотосе» у Грома подружка менеджером.

— Говорила, ну и что?

— Как что? Довольно странно заводить шашни на глазах у любимой.

— Это для тебя странно, а ему в самый раз.

Я махнула рукой, отказываясь понимать хитросплетения чужой логики. Сашок уехал, вернулся через час и шепотом отчитался перед Леркой.

— Хорошо, — порадовалась она и обратила свой взор на меня. — Внешность надо малость изменить.

Начнет Гром делиться впечатлениями с Димкой, и тут же выяснится, что они запали на одну девку. Это нехорошо. Чем дольше ты будешь их водить за нос, тем лучше.

— Зачем тебе это? — вновь почувствовав подвох, спросила я.

— Не мне, а тебе, — поправила Лерка. — Это у тебя неприятности, а я тебе помогаю от них избавиться.

* * *

Мы опять поехали в салон «Смерть мужьям».

Лерка снова в образе моей тетушки. Первым делом приобрели парик Темные волосы с довольно короткой стрижкой изменили меня почти до неузнаваемости. Кожаная юбка значительно выше колен, топ и куртка с блестками завершили облик: я стала похожа на героиню боевика. С такими вечно что-нибудь случается: на десятой минуте фильма к ней непременно кто-то пристает, на двадцатой минуте она укладывает здоровеньких мужиков приемами карате, а на тридцатой лежит в объятиях блондина и подбивает его на какую-нибудь пакость.

— Она мне не нравится, — глядя на себя в зеркало, сказала я.

— Зато Грому понравится. Я же говорю, он весь в японках и вьетнамках, кланяются на каждом шагу, глаза прячут и не перечат. Русскому мужику это только в первый месяц хорошо. Потом он звереть начинает, очень хочется нормальной жизни: криков, обид и лошадиного упрямства. Девица с твоей внешностью кланяться не будет.

— Я не уверена, что у меня получится, — засомневалась я.

— Получится. Ты, главное, настройся соответственно. Представь, что все тебе в этой жизни по фигу, существуют лишь собственные удовольствия.

— В таком случае в «Лотос» лучше отправиться тебе, — съязвила я.

— Я бы с радостью, да Витька хорошо меня знает.

А в кольчуге, — тут она хлопнула себя по «телесам», — должного впечатления не произведешь.

Что-то я не припомню, чтобы он западал на дам бальзаковского возраста.

Я решила прекратить спор, сочтя его бессмысленным. Выложив денежки (немалые), Лерка покинула салон, и я, конечно, тоже. Сашок шел, нагруженный покупками, и выглядел довольным. Я думала, что мы поедем ко мне на квартиру, но Лерка сказала — на Жуковского, и вскоре мы свернули.

— Куда мы едем? — спросила я, ненадолго отвлекаясь от тяжких дум. Они относились к вечернему посещению ресторана. Несмотря на Леркины слова, я не верила, что все пройдет гладко, а еще сомневалась в своих способностях. Конечно, я красавица и мужчины обычно обращают на меня внимание, но одно дело обратить внимание, и совсем другое «запасть», как выражается Лерка. «Я не справлюсь», — в ужасе думала я, чувствуя, как у меня холодеют руки. Надо немедленно признаться в этом Лерке.

Я покосилась на нее, прикидывая, произведут мои слова впечатление или нет. Судя по всему, вряд ли. Я вздохнула и не сразу поняла, когда Лерка ответила:

— Если он решит тебя проводить, а он решит, тащить его в твою квартиру глупо. Махом вычислят.

Поэтому отправишься в мою. Она как раз на Жуковского. Вот, кстати, и дом. — Я взглянула в окно и увидела недавно построенную трехэтажку. — Четвертая квартира, — сообщила Лерка, протягивая мне ключи. — Оформлена на Сашкину тетку, так что докопаться до сути будет нелегко. В крайнем случае скажешь, что квартиру снимаешь. Там есть все, от постельного белья до шампанского в холодильнике, заходи и живи. Одежда тоже есть, у нас один размер, так что пользуйся.

— И долго я здесь буду жить? — насторожилась я, взяв из Леркиных рук ключи от квартиры.

— Жить здесь необязательно, главное, чтобы Гром решил, что ты здесь живешь. Понадобится машина, так у Сашуни есть тачка, на ее владельца тоже не выйдут.

— Ты здорово подготовилась, — заметила я и вновь почувствовала себя крайне неуверенно. Заходить в квартиру не стали, проехали мимо дома и вновь свернули на светофоре.

Мне позвонили на мобильный, я ответила и услышала голос Гришки.

— Анечка, в чем дело? — ласково, но с намеком на недовольство спросил он. — Я звоню весь день, а у тебя то занято, то ты не отвечаешь. И дома никого нет.

— Мы с тетей ездили к бабушке, — соврала я. — Там связь плохая.

— А где ты сейчас?

— Все еще в деревне, — расценив именно так знаки, которые делала мне Лерка, ответила я.

— Ты останешься там ночевать?

— Возможно. Мы еще не решили. А ты где?

Мой вопрос Гришка проигнорировал.

— Пообещай, что будешь очень скучать.

— Я уже скучаю. И хочу тебя видеть. Где ты?

Гришка не очень любил вопросы, по крайней мере, отвечать на них точно не любил.

— Анечка, я обожаю тебя, — заверил он, после чего мы простились.

— Где ж его черти носят? — вздохнула Лерка. — Чувствую, что-то затеял, а вот что, понять не могу. Знаешь, Аня, это нервирует.

— Представляю, — кивнула я.

Вернувшись домой, мы отправили Сашуню в «Лотос», сидеть там целый вечер мне ни к чему.

— Вдруг Громов, против обыкновения, вообще туда не явится? — рассудила Лерка. Признаться, такой поворот событий меня бы очень устроил.

— Может, не стоит так сразу, — мягко начала я. — Может, нам лучше отрепетировать сцену?

— Нет, так хуже. Все эти репетиции приведут к одному: ты будешь выглядеть неестественно. Гром, конечно, придурок, но нюх у него есть, в противном случае он бы еще лет семь назад отправился на кладбище. И если он решит, что встреча подстроена, мы останемся с носом.

Я была не против, чтобы остаться с носом применительно к Грому, но огорчать Лерку не решилась.

В половине десятого, когда я понемногу начала успокаиваться, надеясь, что Леркин план не придется осуществлять сегодня, позвонил Сашок.

— Приехал, — проквакал он, когда я сняла трубку. Кажется, я побледнела, потому что Лерка бодро сказала:

— Спокойно.

А я махнула рукой и пошла одеваться. «Провалю операцию», — с тоской думала я, натягивая парик.

Лерка критически оглядела меня с ног до головы и поджала губы, после чего вооружилась своей косметикой и принялась колдовать, развернув меня спиной к зеркалу. Надо признаться, навык в этом деле она имела.. Если собственный муж не смог ее узнать, то нечего удивляться, что я тоже стояла в изумлении перед зеркалом. Не могу сказать, что девица, вызывающе и даже нагло смотревшая на меня из зеркала, мне понравилась, но что-то в ней было… Главное, на меня совершенно не похожа.

— Ну как? — спросила Лерка, с интересом приглядываясь ко мне.

— Надеюсь, ты не ошиблась и такие девицы ему нравятся.

Похоже, Лерка слегка расстроилась, что я не оценила ее творчества, потерла нос и сказала:

— А по-моему, получилось неплохо. Вызывай такси и кати в «Лотос».

Стоило мне протянуть руку к телефону, как он сам зазвонил. Я надеялась, что это Сашок, скажет, что Гром уехал, наша авантюра отменяется, и схватила трубку.

— Анечка, это я, — радостно сообщил Гришка. — Вы уже дома?

— Да.

— Что собираешься делать?

Я взглянула на Лерку, она поспешно сложила ладошки у щеки и закрыла глаза.

— Немного почитаю и лягу спать. Завтра трудный день.

— Мне не нравится, что ты так много работаешь.

А что ты читаешь?

Гришка явно никуда не торопился, а Лерка шипела мне в ухо:

— Закругляйся.

Но это было не так-то просто, Гришку интересовало все, вплоть до цвета моей пижамы. Я разводила руками, а Лерка нарезала вокруг меня круги. Наконец мы пожелали друг другу спокойной ночи.

— Сорок две минуты, — вздохнула Лерка. — Гром наверняка уже поужинал и сейчас трахает свою желтолицую, а на сытый желудок и прочее хочется спать, а не спасать красавиц от плохих парней.

— Ничего, спасет меня завтра. Если бы я не поддерживала разговор на уровне, Гришка усомнился бы в моей любви.

* * *

Такси подъехало через десять минут, и я отправилась в «Лотос». Только вышла из машины, как услышала свист, Сашок появился из кустов.

— Аня красавица, — проквакал он радостно и пустил слюну.

— Он там?

— Ага.

Я махнула рукой и решительно поднялась на крыльцо. Дверь была тяжелая, швейцар отсутствовал. Я вошла и зажмурилась от яркого света — небольшой холл сиял разноцветными огнями. Я взглянула на себя в зеркало и поняла, что выгляжу неуверенной и даже несчастной, несмотря на Леркин — макияж. Я поправила волосы, выпрямилась и стиснула зубы. Последнее было совершенно лишним.

Откуда-то сбоку появилась девушка и с улыбкой спросила:

— Желаете поужинать?

— Да, — кивнула я и тоже попыталась улыбнуться.

— Вы будете ужинать одна? — продолжила она расспросы.

— Нет. Мой друг подойдет позднее, — зачем-то соврала я.

— Желаете ужинать в общем зале или в кабинете?

Интересно, где ужинает Гром? В любом случае, если я засяду в отдельном кабинете, ребятам из «Витязя» трудно будет устроить скандал.

— В общем зале, — ответила я, ожидая, что меня еще о чем-нибудь спросят, но девушка кивнула и повела меня за лакированную ширму.

Зал был не слишком большой, с невысоким потолком, с которого свешивались красные фонарики.

В отличие от холла здесь царил приятный полумрак.

В центре зала — столы в два ряда, вдоль стен ажурные перегородки, за ними тоже столы — надо полагать, это и есть отдельные кабинеты. Почти все столы в центре были заняты, меня провели к окну, к столику на двоих.

— Будете что-то заказывать или подождете вашего друга? — спросила девушка.

«Раз деньги не мои, то экономить глупо», — решила я и взяла меню. Цены произвели впечатление.

Я хотела было ограничиться кофе, но вредность вновь восторжествовала, и я надумала поужинать, хоть и подозревала, что кусок застрянет у меня в горле.

Я попросила принести минеральной, пока заказ будет готов, и вызывающе огляделась. Именно так, по моим представлениям, должна смотреть девица моей теперешней внешности. Публика здесь в основном была мужская. Что там происходит в кабинетах, не разглядишь из-за перегородок, но, судя по шуму, все занято. Откуда у людей такие деньги?

И тут меня озарило: я же не знаю, как Громов выглядит. Нет, Лерка все-таки сумасшедшая, могла бы в общих чертах обрисовать его. Я тоже хороша, следовало бы подумать об этом раньше.

Я пригляделась к парням за столами. Интересно, которые из них «витязи»? Почему-то я думала, что узнаю их, коли уж однажды мы встречались, но, как видно, сегодня у нас другие актеры. Один из мужчин, сидящих неподалеку, повернулся и подмигнул мне. «Это они, — решила я. — Откуда они меня знают? Сашок наверняка рассказал, как я одета. И сижу у одна». Все четверо походили на разбойников, высокие, плечистые, стриженые, правда, одеты прилично. Типы за другим столом тоже не показались мне привлекательными. Таким ничего не стоит учинить потасовку в ресторане.

Я отхлебнула минералки и попыталась успокоиться. Время шло, а ничего не происходило. Такое впечатление, что все чего-то ждут. Принесли мой ужин, и я делала вид, что он меня очень интересует.

Вот тут этот мерзавец и появился. Вынырнул из-за красно-черной ширмы и нахально устроился за моим столом. Парень из «Мерседеса» сидел напротив и скалил зубы.

— Какого черта вам надо? — ласково спросила я, уверенная, что узнать он меня не может. Меня бы родная мама не узнала, а с ним мы виделись всего дважды. Нет, не должен узнать.

— Обожаю брюнеток в кожаных юбках.

— Ну и что? — хмыкнула я.

— Давай подружимся.

— Я жду своего парня. Если он тебя за моим столом застанет, голову оторвет. Так что проваливай.

— И кто у нас такой крутой? — хмыкнул он, а я буквально похолодела. Мама моя, а что, если этот мерзкий тип и есть Гром? И я его ящиком огрела.

Тогда и его знакомство с белобрысым вполне понятно, и то, что он в подворотню за мной потащился, тоже, ведь я по телефону, разговаривая с Леркой, упомянула «Олимпию». Что же делать-то? Я выжала из себя улыбку.

— Я пошутила.

— Правда? Никакого парня нет?

— По крайней мере, здесь он сегодня не появится.

— Хорошая новость, — кивнул он, приглядываясь ко мне.

— Еще не знаю… — Теперь я улыбалась увереннее, продолжая гадать, Гром это или нет. — Может быть, мы познакомимся? — предложила я.

— Может быть, — кивнул он и тоже широко улыбнулся. — И как тебя зовут?

Как же мы с Леркой забыли об имени? Впрочем, какая разница.

— Таня, — ответила я, прибавив к собственному имени лишнюю букву.

— Серьезно? — Он вроде бы удивился. — Совершенно тебе не подходит. Я бы на твоем месте придумал что-нибудь экзотическое. Эсмеральда, к примеру. Или Лола, на худой конец. Правда, в кино она была рыжая. Впрочем, это не проблема.

Я замерла, приоткрыв рот. На что он намекает?

На рыжую Эсмеральду? Так он… Господи, он убийца, убил ее и даже не боится, что разоблачат, так и говорит: да, мол, убил. И тебя убью.

— Что с тобой? — спросил он сочувственно. — Душно?

— Нет, все нормально, — вздохнула я, призвав себя к порядку. Намекать он может лишь в том случае, если меня узнал. Узнал или нет? — Мы раньше не встречались? — спросила я.

— Возможно, — кивнул он.

— Вы не назвали своего имени…

Его имя я так и не узнала. От ближайшего столика отделился молодой человек очень неприятной наружности и, не обращая внимания на парня из «Мерседеса», обратился ко мне с пакостной улыбкой:

— Сколько? — Я попыталась сообразить, что ему от меня надо, на это ушло время. — Сколько? — повторил он.

— В чем дело? — сурово поинтересовалась я.

— Молодой человек интересуется, во сколько ему обойдется желание тебя трахнуть, — пояснил парень из «Мерседеса».

— Ты что, спятил? — спросила я, сама толком не зная, к кому обращаюсь. — Убирайтесь отсюда… оба.

— Похоже, она не шлюха, — пожал плечами тип из «Мерседеса» с таким видом, точно данное обстоятельство очень его забавляло.

— Да неужели? — хмыкнул подошедший парень, извлек из кармана стодолларовую банкноту и бросил на стол.

В первое мгновение я хотела зареветь от обиды, так безобразно еще никто в жизни себя со мной не вел, но тут мне в голову пришла вполне здравая мысль: парень вовсе не жаждет меня оскорбить, он просто выполняет свою работу. Ну конечно, он из «витязей», убедился, что мы с Громом познакомились, а теперь провоцирует скандал, чтобы Гром выступил в роли моего защитника. Что-то Громов не торопится.

Я посмотрела на парня, взгляд его словно приглашал к действию, я встала, сгребла банкноту, плюнула на нее, а потом прилепила ее на его лоб. Согласна, это малоприятно, пусть внесет в счет лишнюю сотню, Леркин бюджет это выдержит. Парень побагровел, наблюдая за тем, как банкнота, отлепившись от его лба, плавно опускается на пол, поднял ее, сунул в карман, потом сгреб меня за куртку и замахнулся. А я, конечно, завизжала. Парень из «Мерседеса» с интересом наблюдал эту сцену, но даже не шелохнулся. Кулак стремительно приближался к моей физиономии, я закатила глаза и собралась скончаться, но тут из-за соседнего стола подскочили сразу двое мужчин. Один схватил меня в охапку, а другой заехал в ухо моему обидчику. Тот взревел медведем и ответил ударом на удар. К нему на помощь бросились товарищи, но и мои спасители не долго оставались вдвоем. Через пять минут столы были перевернуты, и в ресторане развернулась настоящая баталия. Из-за ажурных перегородок за ней с азартом наблюдали посетители, а некоторые даже приняли живейшее участие. Дамы визжали, а я, привалившись к стене, таращила глаза, гадая, чем все это кончится. Парень из «Мерседеса» по-прежнему сидел на своем стуле, покачивая ногой, иногда ловко уворачиваясь от пролетающих предметов.

Битва длилась недолго и была прервана мощным рыком:

— Замрите, уроды…

Я нашла глазами рычащего, им оказался мужчина лет тридцати, он стоял возле одной из кабинок и, судя по лицу, сильно гневался. К нему, ища защиты, прижималась девица восточного типа в атласном платье. Вьетнамка, сообразила я.

— Мать вашу… — взревел мужчина, сообразив, что его предыдущие слова в душах дерущихся откликов не нашли. Он поднял руку, в которой держал пистолет, и пальнул для острастки. Это подействовало. Мужчины втянули головы в плечи и замерли. — Я сколько раз повторять должен, — гневался новоприбывший, не выпуская из рук оружия. — Хотите кулаками помахать, двигайте на улицу. В заведении должен быть порядок, здесь культурные люди отдыхают.

Враждующие вздохнули и принялись расставлять мебель. Едва я собралась поздравить себя с тем, что все благополучно закончилось, как мужчина, все еще с вьетнамкой под руку, прошел на середину зала и сурово поинтересовался:

— Чего не поделили?

Взоры всех присутствующих устремились ко мне. Стало очень тихо, или у меня уши заложило.

За спиной мужчины вдруг возник Сашок и принялся тыкать в него пальцем, отчаянно гримасничая.

Зря старался. К тому моменту я и без его ужимок поняла, что мужчина, расхаживающий под руку с вьетнамкой, и есть Громов. Он тоже смотрел на меня.

Признаться, ничего похожего на зарождающуюся страсть в его взгляде я не уловила. Он освободил свой локоть от подруги, сделал шаг в нашем направлении и перевел взгляд на парня из «Мерседеса», который по-прежнему сидел на своем стуле без малейших признаков волнения.

— Девка твоя? — спросил Громов. Тот равнодушно покачал головой. Гром приблизился, выражение его физиономии не предвещало ничего хорошего.

Для меня, разумеется. — Где Вовка? — заорал он. — Сколько раз твердить, шлюх в заведение не пускать.

Вот тебе и познакомились.

— Я просто ждала своего парня, — поспешно заговорила я, — а эти типы пристали.

— Подожди его на улице, — заявил Гром, сгреб меня за шиворот с явным намерением вышвырнуть.

Это было слишком для одного вечера. В мозгах у меня что-то замкнуло. Их полному отключению способствовало то обстоятельство, что мой враг, я имею в виду этого типа из «Мерседеса», наблюдал эту сцену с удовольствием, переходящим в блаженство. «Я никому не позволю так со мной обращаться», — мысленно изрекла я, после чего схватила со стола бутылку и огрела ею Грома.

Такой прыти от меня никто не ожидал, в том числе и Громов. Он вытаращил глаза, ойкнул, выпустил меня, слегка покачиваясь, точно раздумывая, стоит рухнуть или нет. Решил, что стоит, и рухнул.

Вьетнамка заверещала и кинулась ко мне, нацелив мне в лицо свои ногти с ярко-красным лаком. Ногти у нее оказались накладными, в чем я смогла убедиться буквально через секунду. А вот мои были настоящими. Она взвыла и отлетела от меня, при этом споткнулась о возлюбленного и тоже рухнула. Граждане наблюдали за происходящим открыв рот. Один из недавних участников драки взглянул на меня с отчаянием, закрыл лицо ладонью и громко произнес… выразился нецензурно, в том смысле, что это не самый хороший вечер в нашей жизни, а закончится он еще хуже.

Тут в зал влетели двое молодых людей солидной комплекции, чувствовалось, это им не терпится принять участие в происходящем. Увидев на полу Громова, оба взревели, но рядом со мной возник Сашок, продемонстрировал пистолет желающим увидеть и, взяв меня за руку, повел к выходу.

— Это моя девушка. — весело проквакал он.

Зал мы покинули шагом, а уж потом только бегали. Погоню за нами не снарядили, но я все равно хотела оказаться как можно дальше от этого места.

«Тойота» Сашка стояла за деревьями, скрытая от посторонних глаз. Я упала на заднее сиденье и застонала.

— Лерка нас убьет, — жалобно сказала я. — Мы завалили операцию. А все этот сукин сын, — зло добавила я, имея в виду парня из «Мерседеса». Непонятно почему, но он возмущал меня больше всех.

Я стащила парик и с печалью стала смотреть в окно.

Сашок повернулся, подмигнул мне и сказал:

— Аня хорошая.

Лерка встретила нас в пижаме и с книгой в руках.

«Как преуспеть в делах», — прочитала я на обложке.

— Свои гениальные мысли ты черпаешь отсюда? — хмуро кивнула я на книгу.

— Что случилось? — настороженно спросила она.

— Твой Гром терпеть не может роковых женщин.

Ему нравятся вьетнамки, и тут уж ничего не поделаешь.

— Неужто он не клюнул? — не поверила Лерка.

— Он чуть не вышвырнул меня из ресторана.

Кстати, если завтра пришлют счет из «Витязя», не удивляйся. Цифра может быть впечатляющей. Ребятам придется расплачиваться за погром и за голову Грома тоже.

— А что с его головой? — проявила интерес Лерка.

— Аня стукнула его бутылкой, — сообщил Сашок.

— Та-ак, — протянула Лерка. — А без этого обойтись никак было нельзя?

— Нельзя. А все твое дурацкое переодевание.

Меня приняли за шлюху.

— Ну так мы на это и рассчитывали.

— Мы? — рявкнула я, но посоветовала себе успокоиться. — Я уезжаю к бабушке. На природу. Моим нервам требуется передышка.

— Ты не можешь меня бросить, — принялась канючить Лерка. — К тому же это будет выглядеть странно: к тебе приезжает тетя, а ты…

— Хорошо, поедем со мной. Я согласна терпеть тебя еще немного при условии, что мы будем редко видеться.

— А как же Гришка?

— Пусть твой Гришка убирается ко всем чертям.

Меня едва не убили сегодня. Да-да. И не смотри так.

Если бы он стукнул меня кулаком, наверняка бы убил. А если бы Сашок не появился вовремя… — Тут я ухватила Сашка за уши и поцеловала. — Так вот, если бы не Сашок… Я даже представить боюсь, что бы произошло. Ни на какие авантюры я больше не пойду, и это мое последнее слово.

— Надо было вдвоем идти, — вздохнула Лерка. — Ты слишком эмоциональна. Тебе не хватает выдержки.

— Хотела бы я взглянуть на тебя с твоей выдержкой, — заметила я с обидой и махнула рукой. И тут я вспомнила про парня из «Мерседеса». — Он там был, — заявила я немного невпопад, — тот тип из подворотни, которого я огрела ящиком. Сначала я подумала, что это и есть Гром, но потом стало ясно, что я ошиблась. Он меня преследует.

— Ерунда, — отмахнулась Лерка. Но тут Сашок оскалил зубы и отчаянно закивал, что должно было означать согласие, со мной или с Леркой. — Чего? — нахмурилась она.

— Следят за Аней. Потому и вмешался.

— О господи, — простонала я. Не все мне стало ясно из Сашкиной речи, но основное я уловила. — За мной следят.

— Постой-постой, — пробормотала Лерка, — по-твоему, ее узнали в гриме?

Сашка кивнул.

— Ее такси сопровождал черный «БМВ».

Услышав это, я похолодела.

— Завтра же пробей номера, надо узнать, кто это.

— Белобрысый, — пожал плечами Сашок. — Его парни.

— Это что же получается? — ахнула я. — Гром сейчас очнется, а его люди сразу же сообщат, где найти меня. Я немедленно уезжаю…

— Ты уверен? — спросила Лерка, обращаясь к Сашку. Он кивнул, а она начала грызть ногти. — Чепуха получается. Как ни крути, все равно чепуха.

Зачем им за тобой следить? Допустим, они ищут грабителей, что стырили деньги в казино, но белобрысому известно, что Арсений погиб.

— И он решил, что я знаю, где деньги, — сообразила я. — Вот и следит за мной. Лерка, надо сматываться. Что-то подсказывает мне, что с Громом шутки плохи. А ударила я его сильно. Моя красота на него совершенно не действует, уверяю тебя, значит, смерть у меня будет долгой и мучительной.

Может, тебя он не тронет по старой памяти, а… — Тут зазвонил телефон, и мы с Леркой разом вздрогнули. Сашок пожал плечами, снял трубку и протянул ее мне. — Алло, — пискнула я.

— Аня? — Женский голос звучал испуганно.

— Да…

— Это я, Верка. Помнишь меня?

— Простите…

— Ты еще про Ваську спрашивала, и мы… Ромку нашли.

— Эсмеральда? — ахнула я.

— Ага. Узнала?

— Подожди.., но ведь ты…

— С балкона свалилась? Это не я. Подруга. Не повезло ей. Что мне делать, а? Бабка меня опознала, то есть не меня, а подругу, я пока прячусь, но не могу я всю жизнь прятаться! И тебе надо быть осторожней, вот и звоню, чтоб предупредить. Эти гады свихнулись, мужиков наших найти не могут и решили на нас отыграться.

— Кто решил? — вконец испугалась я.

— Эти, из «Олимпии».

При напоминании о проклятом казино я похолодела, потому что «Олимпия» — это Громов, а у него в настоящий момент черепно-мозговая травма, и если эти мерзавцы просто так могут выбросить человека с седьмого этажа, то что же будет со мной?

— Где ты? — спросила я Эсмеральду, уверенная, что товарищи по несчастью должны держаться вместе. Лерка стояла рядом, прислушиваясь к разговору.

— Я у мамки, в райцентре, махнула сюда, чтоб своих успокоить. Бабка-то им сообщила, что я с балкона…

— Но как же все это произошло?

— Ты ко мне приехать можешь прямо сейчас?

У тебя же машина. Это километров пятьдесят от города.

— Приеду, — с готовностью ответила я. — Говори куда.

Рыжая продиктовала адрес, а я его записала.

— Поедешь? — спросила Лерка, когда я закончила разговор.

— Поеду, — буркнула я. Честно говоря, не одно желание услышать рассказ Эсмеральды гнало меня из города, хотелось увеличить расстояние между мной и Громом.

— Одной тебе ехать нельзя, — потерла нос Лерка. — Вдруг это ловушка?

У меня опять все внутри похолодело. Они схватили Эсмеральду, заставили ее позвонить мне, я приеду и… Кто такие «они», я не знала, но перед глазами почему-то стоял парень из «Мерседеса».

— Я была уверена: все это добром не кончится, — простонала я.

— Сашок, — позвала Лерка, — поезжай с ней.

И помни, ты за нее отвечаешь головой.

Сашок кивнул с серьезной миной и тут же расплылся в дурацкой улыбке:

— Аня хорошая.

— Хорошая, хорошая, — кивнула я. — Поехали.

Несмотря на очень поздний час, Верка-Эсмеральда ждала нас на скамейке возле дома. Дом стоял на окраине маленького городка, утопавшего в сирени и яблоневых садах. Как раз возле куста сирени и сидела рыжая, лузгая семечки. Так как мы приехали на «Тойоте», завидев нас, она поначалу насторожилась и даже предприняла попытку раствориться в темноте. Я открыла окно и помахала рукой, после чего она успокоилась и пошла мне навстречу.

Сашок выбрался из кабины и успел произвести впечатление, Эсмеральда попятилась, а я поспешила ее успокоить.

— Это мой друг. Он в милиции работает, — зачем-то соврала я.

— Я к ментам не пойду, — испугалась рыжая. — Задолбают вопросами и непременно посадят. К ним только сунься… — Она хмуро посмотрела на Сашка, точно во всех бедах был виноват он один.

— Хорошо, обойдемся без милиции, — кивнула я. — Где бы мы могли поговорить?

— А в машине нельзя? В доме мои спят.

Я вновь кивнула, и мы устроились в машине.

Рыжая покосилась на Сашка, но я ее успокоила:

— Не бойся. Он не проболтается, наш человек.

— Да рассказывать-то особо нечего. Подруга ключ от квартиры попросила. С парнем познакомилась, ничего такой парень, а она замужем, и он, похоже, женат. Ну, где-то устроиться надо, домой не поведешь, вот она и попросила: дай ключ. А мне что, жалко? Бабка в деревне, у меня смена до восьми утра, я в круглосуточном магазине работаю. Короче, отправились. Парень-то ее с квартиры раньше ушел, а она задержалась, прибраться хотела, да и домой среди ночи не пойдешь, раз мужу соврала, что меня подменяет и будет работать до утра. Но очень переживала и раз пять мне звонила, спрашивала, не объявлялся ли ее Генка. Больно ему надо, он, поди, с вечера глаза залил и не помнит, что женат, не только в какую смену она работает. — Тут Верка вдруг заревела. Я только собралась удивиться такой перемене настроения, как вспомнила: ведь ее подруга погибла, и тоже загрустила. — Последний раз в три звонила. Я только уснула, народу ни души, и вдруг она, ну я и послала ее сгоряча. Теперь вот душа болит. — Верка шмыгнула носом и принялась рассказывать дальше:

— Прихожу с работы, а дома полный дурдом.

Соседи уже за бабкой в деревню сгоняли, правда, это недалеко, всего двадцать километров. Отправили ее на опознание, а в квартире милиция. Еще впускать меня не хотели, хорошо, бабка вернулась, ох и досталось же им, ну, потом и мне, конечно.

— Подожди, но почему соседи решили, что это ты из окна выпала?

— Так ведь Настя рыжая, как я, в один день красились, одним тюбиком. И под моим балконом лежала, а лицо у нее.., ужас, одним словом. Да и кто разглядывать-то будет? Рыжая, в юбке короткой, значит, я. Бабка-то, конечно, меня признала, то есть в морге сказала, что вовсе не я там лежу, а, надо полагать, подруга моя. Ну, там сразу на работу звонить, и все такое…

— А не могла подруга и в самом деле с балкона упасть? Может, выпила? Вышла покурить и того…

Рыжая пожала плечами:

— Могла, конечно. Только чует мое сердце, убили ее. Со мной спутали. Рост один, возраст тоже, и обе рыжие. Я ведь не просто с перепугу так решила. Ко мне в квартиру залезть пытались. Серьезно.

Помнишь, ты ко мне приезжала? Так вот, я тебя проводила и вдруг слышу шорох какой-то. Я сначала значения не придала. Вдруг звонок, мамка здоровьем интересуется, я с ней болтаю, вышла в прихожую, все вроде стихло. Подошла к двери, а она открыта.

Вот, думаю, растяпа. Заперла дверь, с мамкой попрощалась и на кухню чай пить. Опять шорох. Что ж такое? Я в прихожую, тут подруга звонит. Я к двери, а она снова открыта. Ей-богу. Такая жуть на меня напала. Я быстрей на цепочку да еще на задвижку.

Бабка у меня ужас как воров боится, а я никогда не пользовалась, а тут ведро еще поставила, на всякий случай, чтоб загремело. Я так думаю: меня еще в тот раз убить хотели, да не вышло. Я ведь по телефону болтала и могла сказать, что кто-то в квартиру ломится. Вот убийца и поостерегся, но за домом наблюдал. Увидел Настю с парнем, принял ее за меня.

Парень ушел, а этот гад поднялся и скинул ее с балкона. Теперь ее любовника менты замучают, а не вызови он такси, и вовсе бы в убийстве обвинили.

— Так в милиции решили, что это убийство? — спросила я.

— Там решили, что она по пьяному делу выпала.

Но это потому, что они лодыри. Что хочешь напишут, лишь бы не искать.

— А ты им про то, что в квартиру хотели проникнуть, рассказала?

— Рассказала, только они меня не слушали. Чтобы им интересно стало, надо было и про ограбление «Олимпии» рассказать. А я что, дура?

Мы поговорили еще немного. В основном занимались гаданием, кому понадобилось избавляться от рыжей. В том, что про дверь она не выдумала, я не сомневалась, потому что вспомнила: когда я к ней заходила, на лестнице точно кто-то был. Я еще тогда сама здорово перепугалась и поспешила уйти. Рассказывать об этом я ей не стала, чтоб не нервировать ее еще больше. Однако поверить в то, что Громов или Димка убили человека просто так, чтоб досадить грабителям, я все же не могла. Для этого надо быть форменными психами, а на форменного психа даже Гром не похож, хоть он сегодня и здорово рассвирепел.

— Что думаешь делать? — спросила рыжая, покидая машину.

— Не знаю, — промямлила я.

— Я тебя предупредила, а там как хочешь.

Мы простились. Сашок завел машину, а я позвонила домой.

— Что у вас там? — спросила Лерка. Я коротко пересказала недавний разговор.

— А у тебя как, все тихо?

— Гостей не было, если ты об этом.

Признаться, ее слова не очень-то меня успокоили. Я подумала: а не отправиться ли мне к бабушке?

Взять отпуск. А еще лучше навестить маму. А что?

Глядишь, к моему возвращению все здесь как-нибудь утрясется… Но всерьез о том, чтобы пуститься в бега, думать мне не хотелось. Я заревела от отчаяния. Сашок повернулся ко мне, погладил меня по волосам и заявил:

— Сашок Аню в обиду не даст. Аня хорошая.

— Молчи лучше, — отмахнулась я, но слезы вытерла.

* * *

Лерка сладко спала в бывшей маминой спальне.

Это показалось мне несправедливым, я вошла, плюхнулась на кровать и включила ночник. Лерка открыла глаза и зевнула.

— Это не Гром и не Димка, — заявила она, сообразив, что просто так я не уйду. — Скорее уж Васька.

Может, у кого из дружков прячется, вот и подумал, что, если рыжую тряхнут как следует, она все как на духу выложит и всех дружков вспомнит. А тут концы в воду. У него, поди, и ключи от ее хаты были.

— Про ключи я не спросила, — расстроилась я.

— Из-за Грома не переживай. На худой конец, воскресну из мертвых и все ему растолкую, хотя делать этого ой как не хочется.

— А если он тебя не послушает? — усомнилась я.

— Гром? Послушает. У нас старая дружба, она долго не забывается.

— Что-то мне в вашу дружбу не верится. Если вы друзья, чего же ты тогда меня шлюхой вырядила и ему подсовывала?

— Так это ж для дела. А дело у меня одно: супруг мой. Бывший, раз уж я теперь покойница. Иди спать, Аня. Тебе завтра на работу.

Так и не придумав ничего лучше, я отправилась спать. Утром зазвенел будильник, я вскочила, прошла в кухню, включила кофеварку. Из комнаты, потягиваясь, появилась Лерка. Я как раз шла в ванную и в приоткрытую дверь увидела, что Сашок сладко спит в Леркиной постели, хотя предполагалось, что ночует он в гостиной, там, по крайней мере, я стелила ему постель. Я метнулась в кухню. Лерка как раз разливала кофе.

— Ты что, с ним спишь? — прошептала я. Признаться, такое у меня в голове не укладывалось.

— С Сашуней? — уточнила Лерка. — А что такого?

— О господи, он же…

— Сашок — чистое золото, уж можешь мне поверить. А в вопросах любви и прочего ему нет равных.

Опять же кто с ним ляжет? Если только шлюхи за деньги. Для мужика это обидно, а мне что, жалко?

Добра-то не убудет. Это ты со своей невинностью как курица с яйцом носишься, а могла бы составить счастье приличному человеку.

— Это кому? — призвав себя быть терпеливой, спросила я.

— Да хоть тому же Димке. Ну чего тебе стоит…

— Не пойму, почему тебе так хочется подложить меня кому-нибудь в постель?

— Это не мне хочется, это для дела нужно…

Я сдавила руками виски и покачала головой.

Утро выдалось паршивое, потому от жизни я в тот день не ожидала ничего хорошего. Поехала на работу, нервно вздрагивая при каждом шорохе. Однако стоило мне оказаться в своем кабинете, как страхи отступили и жизнь вошла в привычную колею.

Дважды позвонил Гришка и поклялся в любви. Я заверила его во взаимности наших чувств. В три, возвращаясь от нотариуса, я заскочила в кафе напротив «Олимпии», начисто забыв про логово врагов. Не успела я сделать заказ, как увидела Димку, то есть Вадима Чернова, потому что Димкой он был для друзей, а для меня таковым не являлся.

Я всерьез рассматривала возможность спрятаться от него под стол, раз убежать все равно не успевала.

Но здравый смысл победил. Я осталась сидеть, правда, опрокинула салфетницу, но это не считается.

Димка вошел и помахал мне рукой, радостно улыбаясь, подошел и поцеловал в щеку на правах старого друга.

— Отлично выглядишь.

Я воспылала к нему самыми добрыми чувствами — не за то, что сделал комплимент, а за то, что сворачивать мне шею, судя по всему, он не торопился.

Продолжая улыбаться, он подозвал официантку и заказал кофе, я тоже улыбалась, правда, слегка натянуто, потому что не знала, чего следует ждать от жизни.

— Как дела? Как Гришка? — устраиваясь поудобнее, спросил Вадим.

Я решила открыть ему душу, раз уж выходило, что мы друзья.

— С ним что-то происходит, — доверительно сообщила я. — Он ведет себя странно. В ресторане спрятался под стол. Меня это беспокоит. Тетя хочет знать, не было ли у него в роду сумасшедших.

— Тетя? Ах да, Гришка рассказывал. Не знаю, как насчет сумасшедших, а долгов у него как блох на собаке. Кому-нибудь надоело ждать, и Гришку припугнули. Вот он и вздрагивает при каждом шорохе.

— Ему грозили по телефону. Разговора я не слышала, но, судя по его ответам, кому-то действительно надоело ждать.

— Вот-вот, деньги ему давали в расчете на Лерку, она всегда платила исправно. Потом он ожидал получить наследство. Теперь у него один выход: жениться на богатой. — В этом месте Димка посмотрел на меня и вздохнул. — Вообще-то он мой приятель и денег занял немало, так что, по идее, я должен радоваться, если он кого-нибудь охмурит. Вернет долг.

Но я совсем не радуюсь, потому что охмуряет он тебя. Ладно бы какую-то старую вешалку, которая привыкла платить за удовольствия. Но тебе-то он зачем?

— Не знаю, — грустно ответила я и, спохватившись, развила свою мысль:

— Это из-за наследства… я чувствую себя виноватой.

— Это Леркины деньги, и она могла завещать их кому угодно. Она завещала их тебе. А Гришке ты ничем не обязана.

— Ты так думаешь? — спросила я, глядя на него с большой приязнью.

— Конечно. Гони его в шею, — обрадовался Димка.

— Я не могу. Это невежливо. Он уже с тетей познакомился. Кольцо подарил.

— Так не свое, Леркино. А когда тетя узнает, что он за фрукт, первым делом выставит его за дверь. Уж можешь мне поверить.

— Я совершенно не знаю, что делать с этими деньгами, — продолжила я жаловаться на жизнь.

— А что с ними делать? Радоваться, что они есть.

Если понадобится совет или вообще.., любая помощь — я с удовольствием.

— Спасибо. — Я едва не прослезилась от благодарности и робко пожала ему руку. Надеюсь, Лерка будет довольна.

Он посмотрел на мою ладонь, которую я поспешно убрала, вздохнул и немного неуверенно предложил:

— Не хочешь покататься на яхте?

— На яхте? — переспросила я, потому что не знала, что ответить.

— Вообще-то это большая лодка с парусом. Я иногда катаюсь в одиночестве, обычно дохожу до Купалы и обратно. Свежий воздух… Ты как?

— Если в выходной, то я не против.

— Конечно, в выходной.

— И Гриша поедет с нами?

Димка недовольно поморщился.

— Забудь ты о нем…

— Тебе легко говорить. Но не могу же я в самом деле нарушить данное ему слово?

— Я думал, мы вдвоем прокатимся, — сказал Димка со вздохом.

— А эго удобно? — испугалась я, чем привела его в состояние тихой грусти.

— Ты знаешь, я никогда не встречал девушек вроде тебя, — сообщил он с такой печалью, что я вновь едва не прослезилась. Непонятно только, к чему его печаль относилась — к тому, что судьба его обделила, или к моей бестолковости.

— Может быть, возьмем с собой тетю? — кашлянув, сказала я и тут же покраснела. Димка решит, что я идиотка. И правильно, неужто ничего умнее придумать не могла.

— Ты что, меня боишься? — спросил он с обидой, я поспешно головой замотала.

— Нет, что ты, чего мне бояться? Просто…

— Решено. В субботу заеду за тобой в десять утра.

Не рано?

— Нет, я привыкла вставать в семь.

— Значит, договорились.

Он взял мою руку, и вдруг выражение его лица переменилось, на нем отчетливо читалось неудовольствие. Смотрел он куда-то за мою спину Я повернулась, ожидая увидеть Гришку, и уже придумывала, что сказать ему, но слова застряли у меня в горле, а сердце стремительно ухнуло вниз, потому что к нам направлялся Громов. Если учесть, как прошла наша предыдущая встреча, мне стоило скончаться чуть раньше его появления.

— Господи, — испуганно прошептала я и ухватила Димку за руку, может, хоть он не позволит разорвать меня на части.

Димка улыбнулся и теперь демонстративно поглаживал мою ладонь. В другое время меня бы это вряд ли порадовало, но теперь я была счастлива.

Громов достиг нашего стола, я инстинктивно втянула голову в плечи, но он, вопреки ожиданиям, не спешил начинать военные действия, более того, широко улыбался, и я при всем желании не смогла обнаружить в его улыбке ничего зловещего. Это совершенно сбивало с толку.

— Вот вы где, — игриво заметил Громов, пододвинул стул и уселся на него с таким видом, что стало ясно: надолго. — Гришка звонил, — сообщил он, переводя взгляд с меня на Димку.

— Ну и что?

— Ничего. Собирается вернуться через пару дней. Может, познакомишь меня с девушкой?

«Он меня не узнал, — с облегчением вздохнула я. — Если бы узнал, вел бы себя по-другому».

— Это Аня. Гришка собрался на ней жениться.

«Вот теперь он, конечно, все понял. Парни с „БМВ“ наверняка донесли, кто его ударил бутылкой».

— Да? — развеселился Громов.

— По крайней мере, так он заявил. А это мой друг Виктор.

— Очень приятно, — прошелестела я с опаской.

— А мы уже встречались, — сказал он. Я похолодела и с мольбой взглянула на Димку.

— Когда это? — спросил тот с сомнением.

— Красивая девушка Аня приходила к нам в казино, помните?

Его слова вернули меня к жизни, потому что я в самом деле вспомнила, это он подходил ко мне, когда я явилась в казино, надеясь что-то разузнать о Козлове, то есть тогда-то я думала, что Козлов — это Арсений. Значит, Громов не прикидывается и действительно меня не узнал. Чепуха получается.

— Возможно, — ответила я, пожав плечами. — Я действительно как-то заходила, разыскивала знакомого.

— Это кого? — заинтересовался Димка.

— Он играл в вашем оркестре. Козлов, Ярослав Козлов. Но он давно уволился.

— Не знаю такого. Музыкантами заведует директор, мне не до этого.

Я взглянула на часы и застенчиво сообщила:

— Мне пора.

— Да брось ты, — схватил меня за руку Димка. — Никуда твоя работа не денется.

— Конечно, — кивнул Громов, с насмешкой глядя на друга. — Посидим полчасика, вряд ли за это время в вашем офисе рухнет потолок. — Он засмеялся, решив, что это шутка. Мы вежливо улыбнулись.

Димку появление друга не обрадовало, а тот не спешил уходить, о чем недвусмысленно нам и поведал. Заказал себе кофе и принялся весело болтать.

А Димка начал ерзать.

— Чем занимается красивая девушка?

Я объяснила, Громов вежливо покивал, рассказал пару анекдотов, действительно смешных. Димка слушал его без удовольствия, косился на дружка и незамысловато пытался привлечь к себе мое внимание, например, уперся коленом в мое колено и с жаром в очах уставился на меня. Громов, видя, что дружок недоволен его присутствием, отнюдь не огорчился, напротив, продолжил болтовню и, рассмешив меня до слез очередным анекдотом, предложил:

— Может, стоит перейти на «ты»? Мы старые друзья с Гришкой и, я уверен, с вами тоже подружимся. — Вспомнив, что у него большой зуб на меня, я с готовностью закивала:

— Конечно. С удовольствием.

Димке это не понравилось. — Он пытался скрыть недовольство за улыбкой, получалось это у него неважно. Громов это прекрасно видел и, точно назло, трещал без умолку. Надо отдать ему должное: он оказался на редкость приятным собеседником. Я все чаще смотрела на него, забывая про Димку. Он затих, пригорюнился и последние несколько минут молчал, исподлобья глядя на дружка.

Сообразив, что, усиленно задабривая одного, я наживаю врага в лице другого, я вновь взглянула на часы и на сей раз твердо заявила:

— Мне пора.

Мужчины переглянулись и с большой неохотой поднялись из-за стола. Мы покинули кафе. Димка взял меня за руку и сказал:

— Я провожу. — При этом он так взглянул на дружка, что тому ничего не оставалось, как поспешно откланяться. Димка проводил меня до офиса, заметно подобрев по дороге.

* * *

Я честно попыталась увлечься работой, но у меня ничего не получилось, и я отправилась домой. Лерка в одиночестве просматривала какие-то бумаги.

— Как дела? — спросила она, оторвав от них взгляд.

— Он меня не узнал, — сообщила я.

— Кто?

— Громов.

— Вот видишь. А ты боялась.

— Ничего я не вижу. То есть вижу, что дела мои хуже некуда.

— Это еще почему?

— Сашок сказал, что за мной следили. Значит, Громову прекрасно известно, что в «Лотосе» была Гришкина невеста, то есть я. И вместо того, чтобы высказать наболевшее, он мне улыбается. Это неспроста. Он что-то задумал.

— Возможно. А ты на его задумки наплюй. Твое дело обаять парня. Вот и дерзай.

— Я дерзаю. Улыбаюсь как идиотка и позволяю хватать себя за коленки. Что в этом хорошего?

— За коленки кто хватал? — оживилась Лерка.

— Оба. Под столом и якобы незаметно. И как долго, по-твоему, я смогу пудрить им мозги?

— Настоящая женщина может заниматься этим всю жизнь, — совершенно серьезно ответила Лерка. — Тут главное лишних движений не делать. Главное — улыбайся и взглядом обещай райское блаженство. Остальное они сами придумают и все сделают как надо.

— А Гришка?

— Так он в отъезде. Только дурак уезжает от богатой невесты-красавицы, когда у него такие друзья.

— Не пойму, чего ты добиваешься, — вздохнула я.

— Мне нужен любовный четырехугольник. В другое время хватило бы и трех углов, но раз у нас целых три мужика, грех кого-нибудь обидеть. Тем более что происходящее в «Олимпии» меня беспокоит.

— В каком смысле? — испугалась я.

— Из головы не идет это дурацкое ограбление.

Вот, взгляни, что Сашок накопал на этих горе-грабителей, — кивнула она на листки бумаги.

Я устроилась в кресле напротив, но брать бумаги в руки не спешила. Лерка, видя это, заговорила вновь:

— Первый кандидат в грабители — Козлов. Гомик, никудышный музыкант и по всем статьям неудачник. Идиотская мысль ограбить казино могла прийти к нему лишь с чьей-то подачи.

— Рыжая сказала, что это была идея Арсения.

— Вот-вот. Твой Арсений снял квартиру месяц назад. Документы — чистая липа. Ковальчука Арсения Романовича, двадцати семи лет, уроженца города Череповца, в природе не существовало еще до безвременной кончины. Иными словами, он появился здесь с одной целью: быть убитым в собственном сортире. Правда, перед этим он успел ограбить «Олимпию».

— По-моему, все логично. Человек, собирающийся совершить преступление, просто обязан подумать о своей безопасности, и тут фальшивый паспорт вещь отнюдь не лишняя.

— Осторожность приходит с опытом. А раздобыть фальшивый паспорт не так-то просто. Из этого делаем вывод: твой Арсений должен быть профессионалом.

— Профессиональным жуликом, ты хочешь сказать? — вздохнула я, с печалью думая: «Не стоит влюбляться в мужчин с первого взгляда».

— Ага. Но профессионал не будет собирать команду придурков. Допустим, Козлов был ему нужен, он два года работал в казино, неплохо там ориентировался и все такое. Но есть еще Васька с Ромкой.

Брать их в дело — себя не любить. Один, правда, отсидел пару лет, но за элементарное хулиганство, а Ромка просто алкаш. Всем троим нужны были деньги, жить хотелось прилично, а заработать они не умели, и я охотно верю, что идея кого-то ограбить не раз приходила им в голову. Знаешь, Аня, если бы я лично не видела труп Арсения, решила бы, что это злостное запудривание мозгов.

— Решай что хочешь, только мои мозги оставь в покое. Как дела с банком? Когда я смогу заглянуть в ячейку?

— Думаю, скоро. Леха вовсю охмуряет девицу.

Через день-два будем иметь на руках фотографии, и , тогда можно приступать к шантажу. — Я недовольно поморщилась, а Лерка хихикнула:

— Надеюсь, этого времени тебе хватит на то, чтобы Димка стал ручным. Он полгода как развелся с женой и остро нуждается в заботе и ласке.

— Та-ак, — протянула я, свирепо глядя на Лерку. — Я тебя правильно поняла: в ячейку я смогу заглянуть лишь в том случае, если стану любовницей Вадима?

— Необязательно любовницей, главное, чтобы он так считал. А ты люби кого хочешь.

— Выметайся из квартиры! — рявкнула я. Лерка поджала губы и вроде бы обиделась.

— Аня, мы уже по уши влезли в эту историю. Не дури, а? Выбора-то все равно нет.

— Говори что хочешь, но спать с этим типом я не буду.

— А если я что-нибудь придумаю? — оживилась она.

— Что тут можно придумать?

— Если, к примеру, не спать, а только сделать вид, что спишь. Тогда согласна?

— Ну, если он такой дурак, что будет доволен тем, что я делаю вид, ради бога.

— Вот спасибо, вот уважила, — залепетала Лерка и в порыве благодарности расцеловала меня.

* * *

Гришка по-прежнему отсиживался неизвестно где, правда, звонил регулярно и клялся в любви, а я охмуряла Вадима и Громова. Последний, кстати, явился на следующий день в мой офис и с неким лукавством заявил:

— Хочу купить квартиру.

— Какую? — спросила я, демонстрируя сугубую деловитость.

— Да все равно, — ответил он чересчур поспешно, но, откашлявшись, поведал, что ему нужно, настояв на том, что сопровождать его на смотрины буду я.

Дураку ясно, парню квартира не нужна, но ездили мы с ним исправно, и после каждой такой поездки Громов непременно приглашал меня в ресторан то пообедать, то поужинать.

Иногда я соглашалась, делая вид, что следую мудрым Леркиным советам. На самом деле я боялась, что Громов узнает во мне девицу-брюнетку из «Лотоса» и припомнит свою черепно-мозговую травму. Вот я на всякий случай его и задабривала.

Вадим от него не отставал, причем оказался мастером по изобретению предлогов появиться в моем офисе или позвонить. После катания на яхте, где я демонстрировала свои лучшие качества: скромность, дружелюбие и целомудренность, — а он, соответственно, свои: гостеприимство и понимание, — Вадим стал задумчив, смотрел на меня с томлением и начал подбирать слова, даже когда говорил о вещах простых и особых раздумий не требующих.

— Все, — удовлетворенно констатировала Лерка, — поплыл мужик. Я, конечно, надеялась, что Димка непременно заведется и захочет тебя трахнуть, а смотри как повернулось, страдает человек и мысли насчет тебя имеет. Да, плохо мы знаем своих товарищей, все «привет» да «пока», нет бы, в душу человеку заглянуть, покопаться…

— И напакостить, — подсказала я.

— Ну, зачем же так, — обиделась Лерка. — Он хочет большой любви, он ее получит. — Посверлила меня взглядом и закончила:

— Тебе что, жалко?

К тому моменту я и сама увлеклась дурацкой игрой, балансируя, как канатоходец, и даже получала от этого удовольствие. Сказывалось дурное влияние Лерки и собственная склонность к авантюрам. Громов с Вадимом вроде бы устроили соревнование, вход пошли цветы, потом подарки, потом прозрачные намеки на большое счастье. В самые ответственные моменты я вспоминала Гришку и с тихим вздохом давала понять, что поспешила с помолвкой, теперь надо дождаться его возвращения и прочее в том же духе. Как ни странно, все это срабатывало, и мужчины, вздохнув, терпеливо ждали, зорко приглядывая за тем, чтобы один не обошел другого. Страсти шли по возрастающей, и я оглянуться не успела, как образовался классический треугольник, да такой, что Шекспир позавидует. И вдруг все пошло наперекосяк, вопреки моим ожиданиям и Леркиным заверениям.

Мы только что простились с Громовым, посмотрев очередную квартиру (он к тому моменту перестал делать вид, что они его интересуют). Он поцеловал меня куда-то в ухо, усаживая в машину, и отбыл по своим делам с легкой грустью на челе, а я поехала домой, что-то напевая под нос. Сворачивая во двор, я обратила внимание на «БМВ», который нахально закрывал проезд к моему жилищу. «БМВ» был мне хорошо знаком, и я перепугалась, хоть теперь и дружила с обоими хозяевами «Олимпии».

Дальше стало хуже. Дверцы распахнулись, и ко мне направились двое мужчин, в одном из которых я без труда узнала белобрысого из охраны казино и даже имя припомнила, должно быть, с перепугу:

Костенко Леонид Сергеевич. Сохраняя спокойствие, я открыла свою дверь, ожидая, когда они приблизятся.

— В чем дело? — спросила я с намеком на недовольство.

— Поедешь с нами, — заявил белобрысый, но угрозы в его голосе не было, что позволило мне расхрабриться до такой степени, что я спросила:

— С какой стати?

— Давай по-доброму, — вздохнул он. — Мне приказали, я приказ выполняю. Так что пересаживайся в мою тачку.

Я с тоской перевела взгляд на родные окна, потянулась к телефону, но белобрысый возложил ладонь на мою руку и покачал головой, опять же с грустью, но стало ясно: в случае малейшего неповиновения он перейдет к активным военным действиям.

Слегка покачиваясь, я направилась к «БМВ», но все-таки спросила:

— Куда вы меня везете?

— Сейчас увидишь, — ответил Костенко.

Самые черные мысли пришли мне в голову, и одна весьма неприятная: происходящее — расплата за мое безнравственное поведение, корыстолюбие и лживость. Кому приятно сознавать, что наказание справедливо? Я впала в отчаяние и поклялась покончить с пороками, если все как-нибудь обойдется.

Между тем мы подъехали к «Олимпии», свернули во двор, металлические ворота распахнулись, пропуская нас, а потом захлопнулись. Этот звук болью отозвался в моей душе. Вслед за Костенко я вошла в казино с черного хода и по длинному коридору направилась в левое крыло здания.

Тот факт, что мы приехали в «Олимпию», меня слегка успокоил. Может быть, я сама себя пугаю и появлению белобрысого найдется объяснение, простое и безопасное для меня.

Тут одна из дверей, выходящих в коридор, открылась, и на пороге возник Вадим. Увидев нас, он слегка опешил, потом нахмурился и шагнул ко мне.

— Анечка, — начал он медово, и тут взгляд его обратился к Костенко. — Что за черт?

Костенко по-кошачьи приблизился к нему и что-то зашептал на ухо. Чем больше он шептал, тем больше тот мрачнел. Под конец он поджал губы и вновь помянул черта. Поведение его вызвало в моей душе смутную тоску, потому что стало ясно: к моему появлению здесь Вадим не причастен. Что же тогда происходит?

Помянув вслед за ним черта, я, повинуясь кивку белобрысого, пошла дальше, Вадим, недовольный и задумчивый, шел рядом и явно готовил себя к неприятному разговору. Коридор закончился дубовой дверью. Белобрысый постучал, а Вадим, опередив его, толкнул дверь и вошел первым. Белобрысый пропустил меня, и я из-за широкой спины Вадима увидела своего злейшего врага: парня из «Мерседеса», который с хозяйским видом сидел в кресле и листал журнальчик.

Он поднял голову, отшвырнул журнал и скрестил руки на груди, с насмешкой глядя на нас. Если мне это не понравилось, то Вадиму и подавно, он сцепил зубы, собираясь с силами, но повел себя совсем не так, как я ожидала.

— В чем дело? — спросил он едва ли не заискивающе, обращаясь к парню. Это было тем более странно, что хозяином здесь, по моим представлениям, был он, а вовсе не этот тип, бог знает откуда свалившийся на мою голову.

— Вот это я и хочу выяснить, — заявил тот, причем в его голосе чувствовалась угроза.

— Мне это не нравится, — в свою очередь заявил Вадим. — Ты распоряжаешься здесь как у себя дома и даже не соизволил поставить меня в известность…

— Кто-то должен думать о деле, — усмехнулся парень. — Чем вы тут занимаетесь? Наперегонки прыгаете перед этой девкой на задних лапах, а между тем голова у вас должна болеть не о том, как побыстрее ее трахнуть, а о том, чтобы найти грабителей.

Или я не прав? Сколько прошло времени, а? — спросил он ласково. Я не поняла, что он имел в виду, задавая этот вопрос, но Вадим понял, вздохнул, косясь на меня, и совсем другим голосом заметил:

— Девчонка-то здесь при чем?

— Девчонка здесь очень даже при чем. Только дурак не сообразит, что вас водят за нос. Надо заметить, весьма успешно.

— Марат, — поморщившись, начал Вадим, и я таким образом узнала, как зовут парня из «Мерседеса». Редкое имечко для редкого мерзавца.

— Разумеется, ты готов грудью встать на ее защиту, — перебил он его. — Это очень благородно, но не очень умно. И когда, черт возьми, вы успели стать такими благородными? Сядь, — кивнул он, разом посуровев, — и дай мне возможность с ней поговорить.

К своему прискорбию, я могла наблюдать, как Вадим с видом побитой собаки устроился на стуле, избегая смотреть на меня. Мне присесть никто не предложил. Я было хотела устроиться без приглашения, но поостереглась. Марат поднялся, обошел вокруг меня, насвистывая какой-то мотивчик, и изрек:

— Я тебя слушаю.

— Я вам что, стихи прочитать должна? Или рассказать свою биографию? — Это меня с перепугу так понесло. Он поднял брови, замерев напротив, потом медленно повернулся к Вадиму:

— Слышал? Наш ангелочек, как видно, не понимает, в какое дерьмо она вляпалась. — Тут его взор вновь обратился ко мне. — Твою биографию я знаю наизусть. На мой взгляд, в ней нет ничего интересного. Ты мне лучше расскажи, где твой паренек?

— Григорий? — смутилась я.

— Ах, ну да, ты ведь собралась за него замуж?

Нет, ангелочек, не Григорий, а тот козел, что увел у нас деньги. Я доходчиво объяснил или позвать парочку ребят, чтоб они тебе мозги промыли?

Я мгновенно побледнела, не столько из-за угроз, сколько из-за реакции Вадима — он упорно прятал взгляд, из чего я сделала малоутешительный вывод: он мне не защитник; и как себя спасти, в голову мне не приходило.

Вадим все же взглянул на меня и подал голос:

— Перестань ее запугивать. Аня, если есть что рассказать, говори.

— Дима, я не понимаю, чего хочет от меня этот человек, — взмолилась я.

— Она не понимает, — покивал Марат, сунув руки в карманы. — Ладно, я объясню. Из казино пропали деньги. Судя по бардаку, который я здесь застал, это не удивительно. — Вадим попытался что-то возразить, но Марат весьма невежливо его перебил:

— Ограбление прошло как по нотам. Не ограбление, а мечта идиота. Охрану в количестве двух человек усыпили газом, вошли, вскрыли сейф и смылись.

— Я вам сочувствую, только я-то здесь при чем? — разозлилась я.

— Хорошо живете, — не обращая на меня внимания, заметил Марат, глядя на Вадима. — Успокоились, жирком обросли Деньги только что на улице не валяются. Я бы не удивился, если бы кто-то просто забыл закрыть сейф. А что? Задумался об очередной юбке и забыл.

— Хватит, — не выдержал Вадим, вскакивая со стула.

— Спокойно, — хмыкнул Марат, на которого вспышка чужого гнева, похоже, большого впечатления не произвела. — Итак, в казино появляется наш ангелочек и спрашивает Козлова. Леня, — кивок в сторону белобрысого, — который один серьезно отнесся к происходящему, — белобрысый подобрался и посуровел лицом, — к ее визигу проявил интерес.

Что вполне понятно, раз ограбление на редкость дурацкое и зацепиться не за что. Тут ведь не только деньги, тут самих хозяев выноси, никто не шелохнется. И кого подозревать прикажете? В общем, Козлова он решил проверить и поехал к нему. И что вы думаете? Оказывается, парень свалился с балкона, да так неудачно, что скончался. Леню это насторожило. Как и я, он в совпадения не верит. Леня очень скоро узнал, что Козлова в последнее время часто видели в компании некоего Арсения. В конце концов удалось установить, где обретается парень.

— Как? — неожиданно для себя спросила я — против воли, повествование меня увлекло.

Я смутилась, ожидая кары или гневного окрика, но Марат ответил вполне доброжелательно:

— Таксист подсказал. Леня парень умный и решил, что если Арсений причастен к ограблению, то должен был как-то проявить интерес к казино.

Вот и забрел в кафе напротив. Расспросил официанток, и они вспомнили Арсения, и знаешь, что забавно, поначалу вспомнили девушку-красавицу, именно с ней Арсений и любил выпить кофейку, поглядывая в окно. Официантка вспомнила, как он садился в такси, далее дело техники. Таксисты народ приметливый. Появляется Леня в квартире Арсения и находит там очередной труп. Это уж совсем интересно. За квартирой устанавливают наблюдение, и вскоре там появляется наш ангелочек с подругой Лерой и ее водилой. Я прав?

— Конечно, — не стала я спорить.

— Особо дружеской встреча не получилась и закончилась стрельбой, потому что в самый интересный момент появился еще один тип. В бронежилете.

Занятно. То у нас газ, вырубающий охрану, то бронежилет. В милиции ангелочек о встрече в квартире и трупе молчит в тряпочку, а Лене, когда он ее навестил, объясняет, что искала парня, то есть Арсения, с одной целью: заключить его в объятия. Познакомилась с ним на днях в кафе и так влюбилась… — При этих словах Вадим нахмурился, а Марат подло улыбнулся:

— Ну отчего жив самом деле не влюбиться? Дело-то молодое. Леня вроде бы поверил, но за деточкой решил присмотреть. И что вы думаете? Ангелочек оказался деятельной особой.

Как заправский сыщик, она отыскала еще двух приятелей Арсения и одну подружку, которая вскоре тоже свалилась с балкона. Позднее выяснилось, что не она, а ее знакомая, но сам по себе факт интересный. Что же искал ангелочек? Любимого? Так он в сортире с простреленной башкой. Тогда что? Я жду ответа.

«Расскажи им о банковской ячейке, — посоветовала я себе. — Пусть подавятся своими деньгами».

Но в тот же миг все во мне воспротивилось этому, в основном из-за физиономии Марата с самой подлой ухмылкой на свете.

— Все, что вы здесь наговорили, начисто лишено логики, — деловито начала я. — Если вы намекаете, что я причастна к пропаже денег, то стараетесь напрасно. К вашему сведению, я только что получила наследство. Зачем мне рисковать, если сумасшедшие деньги достались мне просто так?

— С наследством тоже стоит разобраться. Подружка составляет завещание, а через три дня после этого сваливается с моста. И похоже, не случайно.

Я вытаращила глаза от неожиданности.

— Да вы в своем уме? Вы что хотите сказать…

— Я хочу сказать, ангелочек, что ты не такая дура, как кажешься. Что тебе известно об ограблении? — без перехода спросил он. Я хотела ответить «ничего», но вовремя вспомнила, что он упомянул рыжую. Если они с ней успели побеседовать, вранье не пойдет мне на пользу.

И я рассказала о своих поисках, утаив факт получения ключа и то, что позаимствовала письма, которые Арсений разослал своим друзьям. Рассказывая все это, я не сводила глаз с Димки и старалась выглядеть сиротой: скромной, беззащитной и оклеветанной. На глазах моих выступили слезы, я потупилась и говорила сдержанно, исключительно по делу. Марат наблюдал за мной с недовольством.

— Значит, где деньги, ты не знаешь?

— Конечно, нет, откуда?

— Ага, — кивнул он и так взглянул на меня, точно читал в моей душе как в открытой книге. «Чтоб тебе провалиться», — подумала я. — А может, мальчик в сортире с простреленной башкой оказался, потому что был слишком разговорчивым?

На такое у меня даже ответа не нашлось, но тут подал голос Димка.

— Это уж вообще глупость, — возмутился он. — Ты что, хочешь сказать, что она всех перемочила? Да ты посмотри на нее… — И оба уставились на меня.

Не очень-то это приятно, скажу я вам. Взгляд обоих затуманился, затем Димка вздохнул, а Марат сказал с издевкой:

— Ангелочек…

— Я ни в чем не виновата, — пожаловалась я и разревелась, скорее от обиды, что Марат никак не хочет мне поверить.

— Аня, ну что ты, — загораживая меня от врага спиной и обнимая за плечи, сказал Димка. Разумеется, я почувствовала к нему признательность, и даже что-то похожее на любовь шевельнулось в моей душе. Он повернулся к Марату и зло сказал:

— Прекрати все это.

— Что «все»? — не преминул съязвить тот.

— Пугать ее.

— Ага. Очень мило. И как, по-твоему, я найду деньги, никого при этом не попугав?

— Он нарочно на меня наговаривает, — решила я наябедничать, видя, что Димка воспрял духом и даже демонстрирует характер. — Я его ящиком огрела.

Вот он и злится.

Лучше бы я попридержала свой язык. Физиономия моего врага перекосилась, белобрысый, кашлянув, поспешно отвернулся, а Димка уставился на лоб Марата, где все еще хорошо просматривалась ссадина.

— Кстати, — широко улыбнулся враг, — а чего это ты бросилась бежать от ребят, а? Только не говори, что спутала их с грабителями, я сам слышал, как ты, разговаривая по телефону, сказала, что за тобой гонятся парни из «Олимпии». Кому ты звонила?

Второй вопрос мне понравился даже меньше, поэтому я сосредоточилась на первом.

— Вы же знаете, при каких обстоятельствах мы встретились в квартире Арсения. Там поднялась стрельба. По-моему, это противозаконно. Чтобы не раздражать вас, я и промолчала в милиции, я просто , не хотела иметь с этим ничего общего, и когда увидела ваших ребят возле своей машины, страшно перепугалась.

— Чего? — удивился Марат.

— Того, что им свидетель стрельбы без надобности.

— Ах вот как… И кому ты звонила?

Я вздохнула, посоветовав себе соображать быстрее.

— Сашуне.

— А это кто? — нахмурился Марат, на этот раз искренне недоумевая.

— Это Леркин водила, — подсказал Димка.

— Здоровяк с мордой дегенерата, — сообразил Марат.

— Он и есть дегенерат, — пожал плечами Димка.

— Лерка мне его завещала, — решила я внести ясность. — Он поклялся меня охранять.

— От кого? — поинтересовался Марат, положительно у него имелся на меня большой зуб. Не стоило мне его ящиком…

— От неприятностей.

Разговор продолжался еще минут пятнадцать, но страшно мне уже не было, потому что Димка обнимал меня за плечи и смотрел на Марата с недовольством. И тут мерзавец заявил:

— Очень возможно, что деньги все еще в казино.

Я говорил вам: это ограбление ни на что не похоже.

Если я прав, тогда понятно, почему девочка воспылала к вам большой любовью. Ко всем сразу, — не приминул съязвить он.

— Какая низость, — не выдержала я.

— Вот что, ангелочек, — под конец сказал Марат, — ты можешь пудрить им мозги сколько влезет, раз им так нравится, но со мной этот номер не пройдет. Я с тебя глаз не спущу. И если мне хоть что-то не понравится, мы уже не будем говорить так мило, посемейному. Я из тебя душу вытряхну.

— Все, — в очередной раз вступился за меня Димка, — хватит. Сначала найди к чему придраться, а потом пугай. Идем, Аня. — Он взял меня за руку и повел из комнаты. Я едва удержалась от того, чтобы не показать Марату язык.

Вроде бы все обошлось, но покоя в душе не было, оттого я с трепетом прижималась к Димке и ничего не имела против, когда его рука с моего плеча переместилась к груди. Мы прошли в его кабинет, и я на всякий случай всплакнула. Димка принес воды, я ее выпила, взглянула на него с благодарностью, взгляды наши встретились.., мы потянулись навстречу друг другу и слились в объятиях. Конечно, Димка не являлся предметом моих мечтаний, но в тот момент казался мне достойным молодым человеком.

Его поцелуи были жаркими, руки настойчивыми, и я уже всерьез рассматривала возможность отдаться ему прямо здесь, чтобы скрепить нашу взаимную симпатию. Вдруг в коридоре раздались шаги, я поспешно отстранилась, поправила прическу и бухнулась в кресло. Как раз в этот момент дверь распахнулась и вошел Громов. «Ох как некстати», — подумала я, потому что дураку ясно: сообрази он, что у нас с Димкой наметилось полное взаимопонимание, со злости вполне может переметнуться к Марату, а зачем мне плодить врагов?

По этой причине я горько зарыдала.

— Что случилось? — тревожно спросил Громов, попеременно глядя то на меня, то на Димку. Тот стоял взъерошенный и недовольный, но ответил охотно:

— Марат спятил. Он считает, что Аня имеет отношение к ограблению.

— С какой стати он так решил? — насторожился Громов.

— Говорю, спятил. Нес какую-то чушь. Я даже ничего не понял.

Громов подошел, возложил мне руку на плечо и заявил:

— Я с ним поговорю.

— Он просто цепляется к ней из-за того, что она огрела его ящиком.

— Серьезно? — Громов, выслушав мой рассказ, необыкновенно развеселился.

Тут дверь вновь распахнулась, и появился Марат.

Увидев, что мы представляем колоритную композицию, он зло фыркнул и насмешливо произнес:

— Утешители, мать вашу. Интересно, как вы ее делить думаете? А ведь есть еще и Гришка. Помнится, она за него замуж собиралась. Или уже нет? Чего молчишь, ангелочек?

— Что ты к ней пристал? — рассвирепел Димка. — Самому неймется?

Марат вроде бы поперхнулся, но ответил спокойно:

— Так, чувствую, она неплохо поработала. Мозги у обоих набекрень.

— Ты о своих мозгах думай, ищешь деньги — ищи, а ее не трогай, по крайней мере до тех пор, пока не накопаешь чего-нибудь существенного.

Зря Громов это сказал, мне опять стало худо, и я всплакнула еще разок, правда, аккуратно, чтобы тушь не потекла.

— Я думал, что ты соображаешь лучше, чем твой дружок, — не угомонился Марат. Похоже, на мои слезы ему наплевать и на чужие увещевания тоже. — Идиоту ясно, она не просто так здесь вертится.

— И вовсе я не верчусь, — возмутилась я. — Я могу даже не заглядывать в эту часть города, стоит лишь сказать, и ни с кем из вас не встречаться, чтоб вы не думали всяких гадостей.

— По мне, так хоть живи здесь, — ответил Громов, гневно глядя на Марата. — Ты злишься на девчонку из-за того, что она огрела тебя ящиком.

Марат закатил глаза и покачал головой, демонстрируя удивление чужой бестолковостью.

— Это я уже слышал. Тебя она огрела бутылкой.

Жаль, что это не пошло тебе на пользу.

Я замерла от ужаса и приготовилась реветь по-настоящему.

— Меня? — растерялся Громов.

— Тебя, тебя. Шлюха в «Лотосе» — это ваш любимый ангелочек.

Димка изумленно моргал, а Громов открыл рот, глядя на меня с совершенно глупым видом.

— Этого не может быть, — пробормотал он, пристально вглядываясь в меня. Я хотела подтвердить, мол, не может, но тут вспомнила про «БМВ», который, если верить Сашуне, сопровождал меня. Я сжала платочек в кулачке и прошептала:

— Я ведь тогда не знала, что это ты. И очень испугалась. Я даже не помню, как это вышло.

— Врешь, ангелочек. Ты туда притащилась с одной целью — познакомиться с этим доверчивым… дядей, — с трудом нашел Марат нужное слово.

— Сам ты врешь, — не выдержала я, вскакивая с места. — Я просто ждала Сашуню, вот и все.

— А чего так вырядилась?

— Не твое дело. Одеваюсь, как хочу. И вообще… — Я бросилась к двери, очень боясь, что меня схватят и устроят допрос с пристрастием. — Не смей говорить мне гадости, — заверещала я, достигнув двери, с бог знает откуда взявшейся отвагой и уж совсем не к месту добавила:

— Ненавижу тебя. — После чего бросилась вон из казино, ожидая, что непременно догонят.

Щеки мои пылали, а я без конца бормотала:

— Дура, идиотка, самая настоящая дура.

Я остановила такси и всю дорогу сокрушалась сердцем и кусала губы. Хотелось немедленно покинуть город. Нет, страну. Я не хочу иметь ничего общего с этими бандитами.

Лерка бродила по квартире в своем привычном обличье.

— Ты чего так рано? — спросила она, с удовольствием уплетая банан.

— Я вас оставляю. Можешь жить в моей квартире, пока не воскреснешь, а мне пора.

— Куда? — нахмурилась Лерка, аппетит у нее тут же пропал, чему я порадовалась.

— К маме. Мы давно не виделись…

— А как же банк? Неужто тебе не интересно, что в ячейке?

Я вздохнула и рухнула в кресло.

— Интересно, даже очень. Но я не хочу дожидаться того счастливого момента, когда мне свернут шею.

— Опять ты за старое, — поскучнела Лерка. — Кто тебе шею свернет и с какой стати?

Пришлось поведать ей о событиях дня, хотя делать этого я не собиралась. Ясно было, что Лерка все перевернет по-своему, а дискутировать мне не хотелось, хотелось оказаться в безопасности.

Появление Марата произвело на Лерку тягостное впечатление.

— Так этот сукин сын здесь? — поморщилась она.

— Вы знакомы?

— Ага. И ты его ящиком? Ох как нехорошо. И он ищет деньги? Что-то у меня живот прихватило, пойду посижу, подумаю.

Лерка отправилась в туалет, а я начала крутиться возле двери.

— Что он за тип? — спросила я, хотя какое мне до этого дело, раз я уезжаю к маме?

— Скверный, — ответила Лерка. — Но ты особо не томись. Если тебя отпустили, значит, ничего существенного у него против тебя нет. Так, одни догадки.

Тут дверь неожиданно распахнулась, и Лерка точно фурия, вылетела из туалета.

— Ну-ка еще раз и в деталях.

Пришлось повторить рассказ, попутно отвечая на многочисленные Леркины вопросы.

— Так и сказала — «я тебя ненавижу»? Хороший ход. Умница, дай поцелую. — Она смачно расцеловала меня и почесала затылок, свой, естественно.

— Чего хорошего? — не поняла я.

— От ненависти до любви один шаг. Счастье мое, отчего бы тебе с ним не подружиться? Это бы очень упростило дело.

— Та-ак, — грозно протянула я. — Может, ты сразу список составишь, с кем я должна переспать?

— Ты, главное, не нервничай. Этот ящик в подворотне очень хорошее начало для романа. Миленько, и всегда есть что вспомнить. Внукам еще будешь рассказывать, как огрела дедушку за милую душу.

— Какой дедушка? — взревела я.

— Все мы когда-нибудь будем дедушками. Или бабушками, если бог даст.

— Громова я огрела бутылкой, мне об этом тоже внукам рассказывать?

— Его внуки перебьются. А при чем здесь Громов? — насторожилась она.

— Марат рассказал ему, что в «Лотосе» была я.

— Да? Ну ничего. Простит. Куда ему деваться.

Будешь с ним поласковее, залижешь раны. А Димка, значит, сказал, что Марат сам на тебя запал, оттого и цепляется? Это хорошо, мужики такие вещи чувствуют. Может, и впрямь запал, а если нет, так мы поможем.

— Ты сумасшедшая… Я уезжаю к маме.

— Надолго? — спросила Лерка.

Вопрос поставил меня в тупик. Я рухнула в кресло и собралась в очередной раз реветь, но тут хлопнула входная дверь, и появился Сашок.

— Марат явился, — осчастливила его Лерка.

— Высокий, года тридцать два, морда наглая, волосы темные, зачесаны назад? — скороговоркой произнес Сашок. Такая его речистость произвела на меня впечатление, я даже рот открыла, а Лерка кивнула:

— Точно.

— Видел в «Лотосе».

— Соображаешь, что за дела? — спросила Лерка.

Не знаю, что Сашок мог сообразить, но он кивнул. — Это хорошо для нас или плохо? — продолжила она допытываться — Нормально, — подумав, ответил Сашок.

— Выходит, Марат дружкам не очень-то доверяет. Белобрысый подчиняется ему и о своих действиях Димке с Витькой докладывать не спешит. Хитрый, гад, смекнул, кто здесь танцы заказывает.

— Подожди, — нахмурилась я, — но ведь в подворотне Марат накинулся на парней белобрысого.

Зачем?

— Скорее всего, затем, чтобы подружиться с тобой. Он тебя спасает, ты открываешь ему душу, и он возвращает денежки. Ясно, что в рядах противника единением не пахнет, и это хорошо. Для нас, я имею в виду. Что там с банком? — спросила она Сашка.

— Порядок. В два встречаемся с девкой в «Азалии». У нее обеденный перерыв.

— Отлично, — взглянув на часы, заявила Лерка. — Поезжай, а я облачение надену и следом.

Сашок удалился, подмигнув мне, а я продолжила сидеть с открытым ртом.

— Вот видишь, — оптимистично улыбнулась Лерка. — Может, уже сегодня в ячейку заглянешь.

— А как же Марат? — пролепетала я.

— Да наплюй на него. — Лерка ушла в спальню, а назад вернулась уже в образе тетушки. — Поехали.

Разумеется, я поехала. В «Азалии», ничем непримечательном кафе неподалеку от банка, было немноголюдно. Сашок сидел в компании девицы, и я сразу ее узнала — это она оформляла мне документы на аренду ячейки. Девушка выглядела сильно расстроенной, Сашок скалил зубы и казался довольным жизнью.

Лерка плюхнулась на соседний стул под удивленным взглядом девицы и запела:

— Значит, так, голуба моя, если не договоримся, планы твои накроются Я не люблю делать людям пакости, но по-другому не получится. Фотки видела?

— Видела, — ответила девушка.

— Вот-вот. Завтра твой дружок их тоже увидит.

На фотках дата, так что не соврешь, что ты с Лешкой кувыркалась пять лет назад.

— Сколько вы хотите? — вздохнула девушка, глядя на меня, а не на Лерку.

— Денег нам не надо, своих куры не клюют. Тут вот какая штука… — Далее Лерка коротко и доходчиво изложила нашу проблему.

— Спятили, — резонно заметила девица. — Как вы это себе представляете?

— Очень просто, — изрекла Лерка и изложила свое видение ситуации.

— Почему бы вашему другу, — кивнула девушка на Сашку, — самому не забрать документы из ячейки? Вы же говорите, что паспорт, бумаги и ключ у вас есть?

— Есть. Но вот у этой девушки нет веры в людей, то есть в нас. Ей непременно надо заглянуть самой.

— Там видеокамеры и в журнале посещений фиксируется время.

— Ага. Вот мы и сделаем следующее: Анюта предъявит свои бумаги, она тоже ячейку арендует…

— Я вас помню, — кивнула девушка, а я подумала, что яркая внешность далеко не всегда хорошо.

— Прошу не перебивать, когда я излагаю директивы, — кашлянула Лерка. — Так вот, она отправится в хранилище, но ты откроешь ей не ее ячейку, а триста двадцать восьмую.

— Там видеокамеры…

— Да послушай ты. Сразу после нее идет Сашок с документами на триста двадцать восьмую ячейку, но ты откроешь ему ячейку под номером триста восемьдесят, которая принадлежит Ане. При известной ловкости обмануть камеру не сложно, просто стойте к ней спиной, ведь ячейки рядом, никто ничего не заметит.

— Если шум не поднимут, — задумчиво сказала девушка. — А если объявится хозяин и устроит скандал, тогда все ваши хитрости…

— Хозяин на кладбище. Можем могилку указать, если интересуешься. Мы оттого и торопимся заглянуть в ячейку, вдруг оставил что на память.

— Это ж тюрьма, — покачала головой девица.

— Брось. Никакого риска. А ты выйдешь замуж за любимого и наплюешь на этот банк. Ну?

Через две минуты она согласилась, спросив с беспокойством:

— А если вы не все фотки вернете? Почему я вам верить должна?

— Зачем они нам? И фотки, и пленки, все получишь уже сегодня. После работы. Мы люди честные.

— Значит, Алексей все нарочно подстроил? — все-таки спросила девушка.

— Не хотелось бы тебя огорчать, но так и есть.

Хочешь, Сашок ему ногу сломает? Совершенно безвозмездно.

— Лучше яйца отрежьте, — поднимаясь из-за стола, заявила девица.

— С удовольствием, — квакнул Сашок, когда она ушла. Лерка нахмурилась.

— Не вздумай. Где мы найдем еще такое сокровище? Ну что, счастье мое, — повернулась она ко мне, — дуй в банк, Сашок за тобой. Я жду здесь.

И мы отправились в банк — я впереди, Сашок чуть поотстав. На подходе к банку я почувствовала себя очень скверно. Шантаж, воровство и прочее — это ж сколько мне дадут, если поймают?

Я развернулась, с намерением смыться и едва не столкнулась с Сашуней. Он улыбнулся и сказал:

— Не дури. — А я на ватных ногах направилась к заветному окошку.

Девица тоже чувствовала себя не в своей тарелке, что и не удивительно. Я поздоровалась, протянула паспорт с карточкой, а ключ зажала в руке, чтоб никто случайно не увидел брелок, расписалась в журнале, прошла к комнате охраны и в сопровождении охранника спустилась в хранилище, где уже ждала девушка.

Только тут я подумала, что в ячейке может оказаться что-то большое, и покосилась на свою сумку.

Неужто не влезет? Ничего, мне бы только узнать, что там, а второй раз можно и Сашуню отправить.

Я вошла в зал. Девушка приблизилась к длинному ряду ячеек, я протянула ей ключ, она открыла дверцу с номером и отошла в сторону. Я вытащила железный ящик, подняла крышку и едва не рухнула на плиточный пол. Не доллары и не бриллиант величиной с яйцо лежали в ящике, а одинокий листок бумаги, на котором какой-то юморист нарисовал здоровенный кукиш. Я заглянула под бумагу, неизвестно на что надеясь, поспешно поставила ящик на место и заперла дверцу. Девушка болтала с охранником.

— Спасибо, — буркнула я. Меня потянуло на свежий воздух. Проходя через зал, я увидела Сашуню, он стоял возле десятого окошка, терпеливо дожидаясь своей очереди.

На улице мне полегчало, а потом сделалось так обидно, хоть волком вой. Ну что это в самом деле, столько мучений и все из-за дурацкого кукиша.

Лерка пила коктейль. Взглянув на меня, она сразу помрачнела.

— Пусто?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Он надо мной издевается.

— Кто?

— Тот, кто нарисовал эту гадость.

Когда вернулся Сашок, я уже успела высказать Лерке наболевшее.

— Прикинь, какой-то гад с нами шутки шутит, — пожаловалась она Сашуне. — Такую дрянь в ячейку сунул.

— Труп? — осклабился Сашок.

— Не чуди. Какой труп, раз ячейка маленькая.

— Может, не целиком, может, часть…

— Трупов нам мало. Нет, там… — Видя, как я страдальчески сморщилась, Лерка перегнулась к Сашкиному уху и остальное прошептала. Он весело гукнул и пожал плечами.

— Чего ты зубы-то скалишь? — рассердилась на него Лерка. Сашок сразу посерьезнел.

— А не мог кто-то раньше нас оттуда забрать ценности? — озарило меня. — А вместо них оставить эту пакость.

— Вряд ли. Хотя не одни мы такие умные. Это что же получается: Арсений твой грабанул казино, разослал всем письма только для того… — Тут она нахмурилась, поскребла затылок и заявила:

— Занятно. Говоришь, Марат сказал, возможно, деньги все еще в казино? Неплохая мысль. Тогда фокус с ячейкой вполне уместен. Ищешь, ищешь и найдешь, но совсем не то, чего ждешь.

К тому моменту корыстолюбие захватило меня настолько, что потерянные сокровища не давали покоя. Поэтому Лерке с легкостью удалось уговорить меня никуда не уезжать и сосредоточить внимание на казино.

— Глупо бежать от своего счастья, — закончила она свою речь.

Что там за счастье, еще вопрос, но я кивнула и более ей уже не перечила.

— Если мне свернут шею, — все-таки не удержалась я, — то это будет на твоей совести.

Мы вернулись домой, я совершенно несчастная, а Лерка задумчивая. Сашок выглядел как обычно.

Зазвонил мобильный, я услышала голос Димки и тут же начала жаловаться:

— Ужасно себя чувствую. Если сумею достать билет, завтра уеду к маме.

— Зачем? — немного невпопад спросил он.

— Этот противный Марат… Я его боюсь.

— Вот еще. Чего тебе его бояться? Аня, давай встретимся. Я тебе свою квартиру покажу.., Только я хотела спросить, на что мне его квартира, как Лерка принялась строить рожи и кивать с таким усердием, что я против воли ответила:

— Хорошо.

— Я к девяти подъеду, — радостно заверил он, а я уставилась на Лерку.

— Осчастливь человека, — сказала она.

— Мы это уже обсуждали. И ты обещала что-нибудь придумать.

— Да ты правда девица, что ли? — рявкнула она.

— Правда, не правда, а заниматься любовью я буду только с человеком, который мне нравится.

— Беда с тобой. Ладно. Насухую трахать он тебя не будет, сто грамм, поди, нальет, да не смотри так, счастье мое, я же шучу. А вот теперь не шучу. Улучи момент и брось в его бокал вот это. — Лерка протянула мне баночку. — Достаточно одной таблетки.

— Ты хочешь, чтобы я его отравила?

— Дура я, что ли, раз он единственная надежда и опора? Уснет и будет видеть сны. А ты рядом поерзай, чтоб в воспоминаниях у него был твой светлый образ, хотя мало чего он сможет вспомнить, но на всякий случай…

— Лерка, я боюсь, — честно созналась я.

— Да брось ты. Вот увидишь, все пройдет как по маслу. Дерзай.

* * *

Димка, как и обещал, подъехал в девять. Я выпорхнула из подъезда в премиленьком платьице и соломенной шляпке. «Димку лет пять как на малолеток тянет, — напутствовала меня Лерка. — Выглядишь — зашибись, больше семнадцати и я не дам, а он с остатками мозгов тем более, если ты еще про свое девичество загнешь, с катушек съедет. Ты уж постарайся, чтоб ему было весело, хотя бы вначале».

Мы отправились в ресторан, но там не задержались. Взгляд Димки затуманился, и мою руку из своей он практически не выпускал. Есть в таком положении затруднительно. Где-то в половине одиннадцатого мы отправились к нему. Жил Димка в огромной квартире в новом доме с башней на Садовой. Обставлена она была со вкусом и явно не без женского участия. Однако разглядеть ее как следует мне не удалось. Стоило нам переступить порог, как Димка заключил меня в объятия. О выпивке он не сказал ни слова, и это меня обеспокоило: как же я ему таблетку подсуну? Пришлось взять инициативу в свои руки.

— У тебя есть шампанское? — спросила я.

— Конечно. Хочешь выпить?

Через пять минут мы уже сидели в гостиной, и Димка, откупорив бутылку, налил мне большой бокал, и тут новая беда: сам пить отказался.

— Я эту дрянь терпеть не могу, — пояснил он с улыбкой. — По мне, лучше водка, но с водкой я завязал, пора о здоровье думать, — заявил он с таким видом, точно ожидал похвалы.

Я и похвалила, но почувствовала себя так скверно, хоть хватай сумку и беги. Он перебрался ко мне на диван, возложил правую руку на мои коленки, а меня стало заметно потряхивать. Я вроде покраснела, потом побледнела и заявила:

— Наверное, мне лучше уйти.

Димка вытаращил глаза, не зная, как отнестись к моим словам, и тут я, заикаясь и давясь слезами, которые явились как по заказу, принялась плести что-то о маме с папой, которые воспитали меня в строгости, и заключила:

— Ты будешь надо мной смеяться.

Димка на конкурсе бестолковости запросто мог бы занять первое место, потому что продолжал сидеть приоткрыв рот и время от времени хлопая глазами.

— Тебе нравится Гришка? — спросил он. Ну вот, пожалуйста. По-моему, именно это и называется метать бисер перед свиньями.

— Не знаю. Нет. Мне нравишься ты… — Тут я поняла, что зашла слишком далеко, и если сейчас сбегу… — Свет выключи, — попросила я застенчиво, Димка с готовностью поднялся. — А свечи есть? — надоедала я, желая хоть ненадолго занять его делом.

Свечи появились и зажглись, свет потух, за это время я успела извлечь таблетку и бросить ее в шампанское. Если я не могу отравить этого гада, так хоть сама отравлюсь, ничего не буду помнить, а значит, и стыдно не будет. Таблетка растворилась мгновенно, и это было единственным светлым пятном за вечер.

— Теперь хорошо? — спросил Димка, бухаясь рядом. Я кивнула и решила его немного разжалобить, напустила в глаза тумана и тоненьким голосом произнесла:

— Обещай, что не будешь сердиться, если я что-то сделаю не так.

— Ага, — кивнул он, мало что соображая, и я, поняв, что хуже, чем есть, все равно уже не будет, заявила:

— У меня никого не было.

Вот тогда Димка наконец сообразил, что я так долго пыталась донести до его сознания.

— Ты… — начал он и запнулся. Потом посмотрел на меня, перевел взгляд на бокал и залпом выпил все шампанское с пресловутой таблеткой. Я малость приободрилась, но радоваться не спешила, знать не зная, что будет дальше.

Дальше было очень забавно. Димка твердо решил осчастливить меня и начал с добрых слов. Я в долгу не осталась. Мы устроились на диване, радуя друг друга взаимными ласками. Димка никуда не спешил, а про меня и говорить нечего. Подозреваю, он тоже волновался и даже слегка трусил, руки его дрожали, когда он стягивал с меня нижнее белье. Признаться, я немного увлеклась, оттого все последующее явилось для меня полной неожиданностью.

В тот самый миг, когда я, устроившись с удобствами, прикидывала, что наплести ему в случае, если он сообразит, что его водили за нос, Димка вдруг мутно взглянул на меня и вскоре устроил свою головушку на подушке, а потом и захрапел. Я с трудом выбралась из-под него, оделась и заметалась по его бестолковой квартире, пытаясь сообразить, что делать дальше: просто сбежать или сбежать, оставив любовную записку.

Пока я этим занималась, зазвонил мобильный.

— Ну что, спит ясный сокол? — спросила Лерка.

— Я чуть с ума не сошла, — пожаловалась я. — Он терпеть не может шампанское.

— Правильно, оно в мозги ударяет, а иметь такую красоту лучше на трезвую голову.

— Я тебя из дома выгоню, — разозлилась я.

— Ладно, чего ты. Открой мне дверь.

— Какую? — не поняла я.

— Димкину. Я как раз возле нее стою.

Я бросилась в прихожую и, распахнув дверь, действительно обнаружила за ней Лерку. Самые черные подозрения зародились в моей душе.

— Ты зачем здесь? — зашипела я.

— Не тарахти, — отмахнулась Лерка и прошла в гостиную. Я последовала за ней. Она наклонилась к Димке и довольно кивнула. — Спит как убитый. Это хорошо. Надо перетащить его в спальню.

— Зачем?

— Все должно выглядеть натурально. А здесь что?

Мужик лежит в штанах. По-твоему, это нормально?

Опять же в гостиной можно начать, но к утру вы просто обязаны вспомнить о спальне. Зная этого черта, могу сказать, вряд ли бы в квартире осталось место, где бы он тебя… Не выгоняй меня из дома, — вздохнула Лерка, видя, как перекашивается моя физиономия. — Бери его за ноги, и поволокли.

Дело это оказалось нелегким. Мы втащили его в спальню, Лерка разобрала постель, и мы поэтапно загрузили Димку.

— Отлично, теперь сами немного поваляемся:

— Лерка забралась на постель с ногами и начала кувыркаться. — Отлично. Неси сюда шампанское и два бокала. — Заодно я прихватила свечи, сообразив, чего добивается Лерка. — Вещички раскидай, так.., в холодильнике еще три бутылки шампанского, вылей их в сортир.

— Зачем?

— Ну должен же он найти объяснение, почему практически ничего не помнит. Четыре раза по ноль восемь — это серьезно.

Пустые бутылки выстроились в ряд, и Лерка удовлетворенно кивнула. Потом подошла ко мне и, ни слова не говоря, приподняв мне подол, начала стаскивать белье.

— Ты что, с ума сошла? — перепугалась я.

— Оставим мужику на память. Тебе что, жалко?

Жалко мне не было. Лерка сунула трофей под диванную подушку в гостиной, огляделась и осталась довольна.

— Теперь порядок. Потопали.

— Слушай, а он проснется? — забеспокоилась я.

— А то. Часов до девяти продрыхнет и встанет как огурец.

Мы покинули дом, в квартале от него стояла моя машина с Сашуней за рулем.

— Сашок отвезет тебя в деревню, — сообщила Лерка.

— Зачем? — насторожилась я.

— Аня, войди в образ. Ты скромная девушка, только что произошло историческое событие в твоей жизни. Ты не уверена, что поступила правильно, и сомневаешься в его любви. Сомневаешься?

— Ну…

— Тогда тебе одна дорога: на природу. Опять же романтическое свидание очень хорошо на ее лоне.

Птички, травка, коровки… Осознала? Есть у вас местечко покрасивее? Там и пасись. Сашок за Димкой присмотрит и, когда он к тебе намылится, сигнализирует, а ты сразу в декорации. Ясненько?

— Может, он вовсе никуда не поедет, — усомнилась я.

— Аня, у тебя заниженная самооценка. Он приедет хотя бы для того, чтобы узнать, что было вчера.

Помни, Димка нам очень нужен. То есть мне-то он ни к чему, но ты, если желаешь жить долго и счастливо, просто обязана приручить парня. Постарайся, я в тебя верю.

Приближаясь к родной деревеньке, я решила, что ночным визитом пугать бабушку не стоит, и вздремнула, приткнув головушку на Сашунином плече. Он набросил на мои плечи куртку и пускал слюну более обыкновенного. В восьмом часу он разбудил меня, довез до первого дома, оптимистично гукнул и исчез в облаке пыли. А я, порадовавшись, что сегодня суббота, пошла к бабушке. В двенадцать позвонила Лерка.

— Счастье мое, только что приезжал Димка, морда растерянная, но глаза горят, и чувствуется, что его потянуло на великие свершения. Твоя тетка сказала, что ты вернулась под утро, немного не в себе, и уехала к бабушке. Где ты, говорить никому не велела, и я бы молчала, но уж очень он уговаривал. Думаю, через полчаса будет у тебя.

— А если он что-то заподозрил? — всполошилась я.

— Значит, надо его отвлечь от подозрений. Ты уж расстарайся.

Прикинув и так и эдак, я решила, что для романтического свидания лучшего места, чем наша церковь, не найти. Служба кончилась, и там ни души, а атмосфера располагает. Я отправилась туда, сказав бабушке, где меня следует искать в случае чего. Бабушка, занятая пирогами, кивнула, а я понадеялась, что она ничего не перепутает.

Церковь, построенная в XIX веке, долгое время служила совхозным складом, но три года назад ее восстановили, заново расписав. Самое деятельное участие в этом принял один молодой человек, с которым у нас и случился роман. Роман был бурным, все лето мы с энтузиазмом занимались любовью, что не могло положительным образом не сказаться на молодом даровании. Росписи, выполненные его рукой, заслужили горячее одобрение прихожан.

Церковь днем не запирали, о чем мне было хорошо известно. Я замерла возле иконы Богородицы, то и дело поглядывая в окно. Очень скоро в поле моего зрения появился Димка. Я бухнулась на колени и с молитвой, идущей от сердца, обратилась к Богородице, прося простить мне мои грехи.

Скрипнула дверь, раздались шаги, а я принялась бить поклоны с особым старанием. Димка кашлянул, я обернулась, а потом вскочила. Косынка сбилась, я приложила руку к груди и даже побледнела, в основном с перепугу, утешая себя тем, что драться в церкви грех и это должен знать даже такой олух, как мой возлюбленный.

Однако о рукоприкладстве он думал меньше всего, таращился на меня в растерянности, и тут взгляд его наткнулся на ангела. У ангела, умилительно взиравшего со стены, было мое лицо, что неудивительно, памятуя об особом расположении ко мне художника. Но Димка-то об этом не знал, и ангельский лик явился для него серьезным испытанием. Думаю, это его и добило.

— Аня, — сказал он, — выходи за меня замуж. — И достал бархатный футляр, при этом из его кармана выпали мои трусики. Димка покраснел, торопливо поднял их с мраморного пола и сунул обратно.

Изумруды в обрамлении бриллиантов выглядели так, что только дура ответила бы «нет». Однако произносить «да» перед ликом Богородицы даже я не рискнула и оттого заревела. Церковь мы покинули под руку, бабушка кормила нас пирогами, а мы до вечера наслаждались природой.

По дороге в город Димка первым делом предложил мне переехать к нему. Я, сославшись на тетушку, которая собирается гостить еще долго, категорически отказалась, весьма кстати вспомнила строгое воспитание и недвусмысленно заметила, что могу пойти ему навстречу только после свадьбы. В лице его наметилось недовольство, сменившееся умилением, не иначе как возлюбленный вспомнил ангела.

Димка с готовностью кивнул, правда, тут же сказал:

— Надо поторопиться.

Тут я вспомнила о Гришке и опять разрыдалась.

Из моего лепета можно было понять, что я не знаю, как сказать обо всем Гришке.

— А ничего говорить не надо, — нахмурился Димка. — Я с ним сам потолкую.

Идея не показалась мне удачной, и я твердо заявила, что разберусь с Гришкой сама. Чтоб соображать Димке было труднее, я заревела с особым старанием, пожаловалась на судьбу (почему мы сначала не встретились с Димкой) и сильно запечалилась: что обо мне подумают люди? Сначала я собираюсь замуж за одного, потом за другого.

— У тебя с ним… — начал было Димка, но тут же поперхнулся, вспомнив, какое сокровище ему досталось. — Ты ему совершенно ничем не обязана.

С этим я согласилась, но все же гнула свое.

В конце концов решено было не торопиться сообщать гражданам о нашей любви, дождаться Гришку, поставить его в известность, что увлечение было принято мною за серьезное чувство и испытания разлукой оно не выдержало, выждать время и уж тогда не прятать нашего счастья. Это будет естественно и в смысле морали безукоризненно.

На мораль Димке было наплевать, но он пребывал в той стадии, когда хотелось сделать мне приятное, и оттого безропотно соглашался, втайне надеясь, что я продержусь недолго и мы на днях вновь сольемся в объятиях. Подозреваю, что он и на этот вечер имел виды, потому что заявил, что не желает расставаться со мной. Я пошла ему навстречу и согласилась с ним поужинать.

Таким вот образом, заскочив на полчаса домой, чтобы переодеться, я вечером оказалась в «Олимпии». Почему Димка выбрал ее — загадка; может,. хотел сэкономить? Мужская психология для меня темный лес.

Мы устроились в ресторане, выпили, закусили заливной рыбкой, и тут появился Громов. Я заволновалась, а Димка широко улыбнулся, видя, как тот идет по проходу.

— Ты чего, испугалась? Забудь. Если честно, я бы сам их обоих по башке отоварил. Так что ты молодец.

— Врозь вас уже не увидишь, — заявил Громов, поздоровавшись с Димкой. Тот сразу посуровел:

— А тебе что, завидно?

— Гришке это вряд ли понравится. Он, кстати, приехал. Искал Аню. Марат для начала посоветовал найти тебя.

— Марату бы язык не мешало укоротить как раз наполовину.

— Ага, — беззаботно кивнул Громов. Затем покосился в мою сторону, и в его взгляде появилось нечто насторожившее меня. — Отойдем на минутку, кое-что обсудить надо.

Они вышли из зала, а им на смену явился Марат, точно ждал своего выхода. Если мне не хотелось видеть Громова, то с Маратом и вовсе встречаться было ни к чему.

Он плюхнулся на стул и с насмешкой сообщил:

— Хорошо выглядишь. — Затем перевел взгляд на мои руки, схватил левую с кольцом, подаренным Димкой, и присвистнул:

— Опять замуж? Эдак скоро пальцев не хватит.

— Тебе-то что? — не выдержала я.

— Ангелочек, все, что касается этих олухов, касается меня. Повторно предупреждаю: я глаз с тебя не спущу.

— Знать бы, с чего мне такое счастье?

— И это я объяснял, причем подробно.

— Возможно, я не все поняла.

— Значит, с Димкой у вас полное взаимопонимание. А как же Громов? Или за него ты позже возьмешься?

— Жаль, что здесь нет ящиков, огрела бы тебя еще раз.

— Не советую, — заявил он таким тоном, что я поняла: действительно не стоит.

Я поднялась и пошла в дамскую комнату, оставив его. Когда я вернулась, меня ждал сюрприз. За нашим столом сидели четверо: слегка взвинченный Димка, насмешливо ухмыляющийся Марат, пребывающий в задумчивости Громов и сияющий Гришка.

Встречаться с ним в такой обстановке я не планировала и оттого слегка занервничала. Гришка, увидев меня, поднялся и запечатлел на моих устах поцелуй.

Еще подходя к столу, я стянула с пальца Димкино кольцо. Тут же сообразила, что его это может обидеть, и Гришкино тоже сняла.

— Ты вернулся, — выжала я из себя улыбку, стараясь не думать о недоброжелательности зрителей.

— Два часа назад, — сообщил он. — Звонил тебе раз десять, домашний телефон не отвечает, и мобильный тоже.

— Ездила навестить бабушку, — сказала я.

— Пока тебя не было, мы старались развлечь Анечку, — заявил Громов, очнувшись от своих дум.

— Спасибо вам большое, — ответил Гришка без намека на благодарность. — Ты голодна? — спросил он. Я торопливо покачала головой. — Тогда, может, поедем домой?

— Да-да, конечно, — забормотала я, стараясь не смотреть на Димку, и, подхватив Гришку под руку, потянула его к выходу.

— Похоже, ты в казино чувствуешь себя как дома, — начал Гришка, лишь только мы оказались на улице.

— Твои друзья сумасшедшие, — сурово пресекла я попытку закатить мне скандал. — Они устроили мне допрос.

Гришка слегка озадачился:

— Что значит допрос?

— Привезли в казино, обвиняли во всех смертных грехах, в том числе в ограблении казино, и даже грозили. Только Вадим сохранил остатки здравого смысла и вступился за меня. Я была напугана до такой степени… — Тут мне пришлось ненадолго прерваться: Гришка выглядел таким ошарашенным, что вряд ли слышал мои последние слова, так что не стоило особенно напрягаться.

— Но при чем здесь ты? — наконец смог произнести он через некоторое время.

— Это лучше спросить у них. Марат пообещал глаз с меня не спускать. — Тут я решила, что раз не могу добиться ничего вразумительного от Лерки, так, может, с Гришкой повезет больше? И спросила:

— Что за ограбление они имеют в виду? Тебе об этом что-нибудь известно?

— Я знаю, что казино ограбили. Вот и все.

— А почему в милицию не заявили?

Гришка посмотрел на меня как на сумасшедшую, но почти сразу его взгляд изменился. Не желая отвечать, он просто пожал плечами. Подозреваю, тема разговора пришлась ему не по душе и он не прочь был сменить ее, даже о ревности забыл. Но я твердо намеревалась узнать хоть что-то и не отступала.

— Казино принадлежит Чернову и Громову. Так?

— Так, — кивнул Гришка.

— Тогда при чем здесь Марат? Откуда он вообще взялся и какое ему дело до чужих денег?

— Э-э… — Гришка пребывал в замешательстве. — Я отвезу тебя домой? — предложил он.

— Хорошо. А по дороге ты мне все объяснишь.

— Видишь ли, — с большой неохотой начал он, — эти деньги не совсем ему чужие… Я хочу сказать, в какой-то степени они принадлежат Марату.

— Так он совладелец казино?

— Нет. Дело в том.., у них общий бизнес. Я имею в виду Марата и Чернова с Громовым. Деньги, что исчезли, их общие. По этой причине Марат и явился сюда.

— Что это за бизнес? — спросила я с подозрением. Гришка даже вспотел, тряхнул головой и ответил:

— Что-то связанное с цветными металлами. Я не очень интересуюсь чужими делами.

— И большая сумма исчезла?

— Не малая. Но дело даже не в этом. Сам факт, что кто-то обокрал казино…

— А что такого? Всех обкрадывают.

— Только не Громова с Черновым.

— Чем же они такие особенные? — не унималась я.

— У них большие связи и возможности, — довольно неопределенно ответил Гришка.

— И все-таки их ограбили.

— Да. И Марату это очень не нравится. Он считает это неуважением. Понимаешь?

— Ага. Я смотрела «Крестного отца» четыре раза.

Гришка собрался что-то сказать, но закрыл рот и не произнес ни словечка, пока мы не прибыли. Окна были темными. Я-то надеялась, что Лерка дома, Ее отсутствие вдруг меня напугало, поэтому когда Гришка спросил, можно зайти на минутку, я кивнула.

Войдя в квартиру, я быстро осмотрела все комнаты. Леркино облачение, как она его называла, лежало в шкафу. Значит, разгуливает она не в образе тетушки. Это насторожило меня еще больше. Между тем, предоставленный сам себе, Гришка устроился на кухне.

— Хочешь кофе? — спросила я, решив быть гостеприимной хозяйкой.

— С удовольствием. — Я занялась кофе, а он, посидев немного истуканом, начал приставать:

— Так почему они все-таки решили, что ты причастна к этому ограблению?

Посвящать Гришку в историю своих взаимоотношений с Арсением мне не хотелось, тем более что и сам он был далек от откровенности. Пока я придумывала, как растолковать ему, что к чему, при этом ничего не сказав, зазвонил телефон. Я схватила трубку, решив, что это Лерка. Это был Димка.

— Гришка у тебя? — спросил он грозно.

— Да.

— И что он делает?

— Собирается пить кофе.

— Ты ему уже сказала?

— У меня не было возможности.

— Очень хорошо. Я сам ему сейчас все скажу.

— Но ты же обещал… — взмолилась я. Хотя Лерка и говорила что-то о любовном треугольнике, но сейчас, по здравом размышлении, он был совсем некстати.

— Да, я обещал. И по этой причине он сидит у тебя…

— Не заставляй меня чувствовать себя преступницей. — Я собралась реветь, и тут Гришка позвал с кухни:

— Аня, с кем ты разговариваешь?

— Умоляю, предоставь все мне, — жарко зашептала я в трубку и поспешила ее повесить.

Не успели мы выпить кофе, а я наплести Гришке, зачем Димка звонил мне, как тот и сам явился. Услышав звонок в дверь, я страшно перепугалась: если это Лерка, вся ее конспирация полетит к чертям. На пороге стоял Димка, да не один, а в компании. Громов держал в руках две бутылки коньяка и шампанское, а Марат коробку со свежей клубникой и торт.

Димка сверкал глазами, а эти двое радостно скалили зубы.

— Решили заглянуть к тебе в гости, — сообщил Громов, нахально внедряясь в мою квартиру.

— Собственно, я…

— Мы уже успели подружиться, а за знакомство так и не выпили, — веселился Марат, сунув мне в руки обе коробки. Взгляд его задержался на моих дальцах, и, заметив отсутствие колец, он удовлетворенно кивнул:

— Предусмотрительно. Такое впечатление, что ты открыта для новых чувств.

— Почему бы вам не найти другого места, где можно выпить? — разозлилась я.

— Мы спасаем друга от мук ревности, — шепнул Марат, наклонясь к моему уху. — Ты бы видела Димку, когда твой первый суженый увел тебя под ручку.

Как бы чего не вышло, подумали мы и решили напиться.

Заслышав шум в прихожей, явился Гришка.

— А мы к вам в гости, — заорал Громов и полез к другу обниматься.

Стало ясно: они надолго и выгнать их так просто не удастся. Я не стала перечить судьбе и принялась сервировать стол.

— А у тебя миленько, — хлопнув по первой, начал Громов. Мы немного поговорили о моем жилище, потом о моей работе. Я готова была говорить о чем угодно, лишь бы оба возлюбленных сидели тихо и не вздумали учинить скандал.

Гришка пребывал в задумчивости, но время от времени улыбался, поддерживая компанию. Димка больше молчал и взирал на меня с томлением. Громов с Маратом веселились от души, и я заподозрила их в коварстве. Что-то эти двое задумали, не зря же сюда притащились.

Коньяк исчез стремительно, Громов кому-то позвонил, и привезли еще. Я начала нервничать и как-то незаметно выпила бутылку шампанского, после чего жизнь показалась мне забавной, а люди вокруг милыми.

Но червь сомнения терзал душу, и в момент всеобщего веселья, когда Громов запел «Черный ворон», а я охотно подхватила, приняла решение: если они никуда не торопятся, самое разумное опоить их Леркиными таблетками. Будут спать, как медведи в берлоге, а я почувствую себя в безопасности.

Я пошла мыть тарелки, мужчины кинулись помогать, в результате мыть посуду пришлось им, а я бросила таблетки в коньяк, решив не жадничать.

— У меня завтра много дел, — туманно начала я, на что Громов весело заорал:

— Какие дела, Анечка, у нас сегодня праздник.

Мужчины разлили коньяк, не забыв и про меня.

Я пригубила, желая поддержать компанию, и стала ждать, что будет дальше. Первым не выдержал Громов. Затих, а когда мы обратили на это внимание, выяснилось, что он сладко спит, обхватив руками диванную подушку.

— В нашем полку убыло, — заявил Марат и отправился вслед за другом — в том смысле, что облюбовал диванную подушку напротив. Гришка заснул прямо в кресле. Димка загадочно улыбался, глядя на меня, и я предложила, чтоб в голову ему не пришли ненужные фантазии:

— Я постелю тебе в комнате тети.

— Тетя — это хорошо, — ответил он. Я помогла ему подняться, хотя у самой особой твердости в ногах не было, и сопроводила в комнату, что занимала Лерка.

Димка потянул меня за руку, но на полдороге она обмякла, и он сладко всхрапнул, а я с чувством выполненного долга пошла к себе. Стоило моей голове коснуться подушки, как я уснула. Не знаю, сколько удалось мне поспать той ночью, разбудил меня страшный грохот. Открыв глаза, я вспомнила, что у меня гости, и включила бра. Щелчок был, а вот свет не зажегся. Я добралась до выключателя. Та же история. Окна дома напротив тонули в темноте, но лампочка над подъездом светилась. «Наверное, пробку выбило», — мудро рассудила я и хотела снова лечь, но тут вдруг подумала: что, если Лерка заявилась среди ночи без «облачения», а здесь эти? Постанывая от жалости к себе, я выбралась в кухню. Спичек не было, что неудивительно, раз я ими не пользуюсь.

В шкафу в ванной лежали свечи, я пошла туда и по дороге ткнулась лбом в дверь, на глаза навернулись слезы. Я попыталась найти свечи, потом решила, какой от них прок, если спичек все равно нет, и, чертыхаясь, вернулась в спальню.

Стоило мне закрыть дверь, как кто-то заключил меня в объятия, говорю «кто-то», потому что во тьме кромешной я его не видела. Рост большой, но что мне с того, раз все четверо мужчин, пожелавшие заночевать у меня, — здоровяки? «Ну ничего, — думала я, предаваясь страстным поцелуям, — сейчас он заговорит, и все станет ясно». Он зашептал, и голоса я не узнала. Совершенно ни на чей не похожий голос.

Вот хоть ты тресни.

— Наконец-то мы одни, — сообщил он, вместо того чтобы как-то дать понять, кто это «мы», то есть он. — Ты меня любишь?

«Димка. Конечно, Димка».

— Люблю, — прошептала я на всякий случай, чувствуя, что лишаюсь пижамы.

— Я так скучал…

«Гришка, — озарило меня, — точно Гришка. Был в отъезде, скучал… Чего ж ты, гад, так рано проснулся?»

— Видишь ли… — начала я.

— Я хочу, чтобы все повторилось.

«Что все? Черт, это Димка. Что же делать, караул кричать?»

— Надо заменить пробку, — попробовала я вернуть его с небес на землю.

— Обязательно.

На этом переговоры зашли в тупик. Мне не дали произнести ни слова и сами заткнулись. Я пробовала совершать вращательные движения, чтобы высвободиться, не помогло. Мы как-то незаметно перемещались, а потом я споткнулась и взвизгнула, ударившись коленом о кровать.

— Ушиблась? — заботливо осведомился ничейный голос. — Дай поцелую ножку.

Далее все было как в известном анекдоте: «Это уже не ножка» — и все такое прочее. Я гадала, кто меня вовсю ублажает, вместо того чтобы занять круговую оборону, и в результате пропустила тот миг, когда сопротивление еще имело смысл. «Ладно, он жениться обещал», — утешила я себя, в конце концов решив, что по соседству расположился Димка.

Еще через некоторое время и эта мысль оставила меня, а вскоре с ней все мысли вообще, я предалась греху сладострастия с таким азартом, что саму себя удивила. Сон как рукой сняло, время от времени приходила в голову здравая мысль, что вести себя надо поскромнее, раз уж я еще вчера была девицей, но как приходила, так и уходила. Приткнув голову на чьем-то плече и счастливо хихикая, я подумала, отчего бы не поинтересоваться, как зовут человека. Не в лоб, конечно. Что он решит, если я вдруг спрошу: «Слушай, а ты кто?» Нет, нет, я уверена, нас ждет светлое будущее, об этом надо помнить и ничем его не омрачать.

— Как тебя мама называла в детстве? — остроумно спросила я с великой нежностью.

— Колобком, — ответила он.

— Почему колобком?

— А я толстый был, как колобок. Лет до восьми.

И что мне с этим колобком делать? Кто из этих четверых был толстым до восьми лет? Можно, конечно, спросить, как его называл папа, а также бабушки и дедушки, и, перебрав всех зверушек, ничего толком не добиться.

— А как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

— Любимым, — прошептал он, и далее на некоторое время разговоры пришлось оставить.

Но при первой возможности я вновь к ним вернулась и сосредоточилась на фактах биографии. Узнала много интересного о школьных годах и рыбалке, но что с того, если все четыре биографии для меня темный лес? «Ничего, — утешила я себя, — скоро рассвет, и я его увижу». Тут я стала думать вот о чем: кого бы я хотела увидеть? Ясно, не Гришку.

Зачем мне Гришка, если у него жена есть? И вообще он мне не нравится. Значит, Димка. Если честно, у него такой придурковатый вид.., конечно, теперь, когда я знаю все его достоинства… Громов гораздо симпатичнее. У него жена и дети. Двое или трое. На что мне чужие дети? О господи. Представлять рядом с собой Марата даже не хочется. К тому же он наверняка не сдержался бы и хоть раз назвал меня ангелочком, а зубы начал скалить еще два часа назад, чтобы я почувствовала себя дурой. Правда, я себя и сейчас умной не чувствую… Это что же выходит: кто бы ни был рядом, ничего хорошего? Какое свинство со стороны судьбы.

Ладно, пусть будет Димка, к глуповатой внешности можно привыкнуть, когда тут такие достоинства. Разведен. И жениться обещал… Мои раздумья вновь были прерваны. Я с удовольствием откликнулась на призыв, а потом начала поглядывать на окно. Сереет. На всякий случай щелкнула выключателем. Безрезультатно.

— Мне надо в ванную, — зашептала я, у человека должна быть зажигалка, все четверо курят.

— Я тебя провожу, — вызвался он.

В квартире было так темно, что я наверняка набила бы себе шишек, если бы мой возлюбленный не оберегал меня. Ах как нежен, как внимателен он был.

— Где-то на столе зажигалка, — подсказала я.

— Разве ее найдешь в такой темноте?

Из комнаты доносился храп. Я хихикнула, услышав его, а возлюбленный шепнул:

— Это Марат, он всегда храпит, как напьется.

Слава богу, остаются трое. Под душ мы встали вместе, и я этим воспользовалась. Прическа.., волосы у всех троих средней длины. Господи, как же слепые обходятся одними руками? Нос, губы.., и никакой картинки. Стоп. Кольцо. У Громова точно обручальное кольцо и печатка. Печатки нет, а обручальное.., мамочка, как же меня угораздило? Спокойно, у Гришки тоже кольцо.., и этот не лучше. Да когда же это кончится?

Он выбрался из ванны и завернул меня в полотенце. Я благодарно прильнула к его груди, и меня на руках перенесли в спальню.

— Подожди немного, я сейчас, — шепнул любимый. Я кивнула, устраиваясь поудобнее.

Прошло минут десять. Что-то он долго, или мне так кажется? Господи, и позвать-то как не знаю.

— Милый, — промурлыкала я.

— Я на кухне, — приоткрыв дверь, зашептал он, — есть ужасно хочется.

— В холодильнике индейка, — сообщила я, закрыла глаза, решив немного подремать, и совершила стратегическую ошибку, потому что, когда проснулась, комнату заливал солнечный свет, а подушка рядом была пуста. Я вскочила, огляделась и не обнаружила ничего хоть отдаленно напоминающего о событиях ночи. Только полотенце в ногах постели, в котором меня сюда доставили, свидетельствовало о том, что все это мне не приснилось.

Торопливо натянув пижаму, я вышла из спальни.

Гришка по-прежнему спал в кресле, задрав голову, похрапывая от неудобной позы, Марат и Громов делили диван, оба в костюмах и ботинках. Я кинулась к Димке. Спит сном праведника. «Не может быть», — прошептала я, сама не зная толком, что имею в виду.

Я чувствовала, что меня одурачили.

Конечно, можно утешить себя мыслью, что ночной возлюбленный, дорожа моей честью, заблаговременно смылся, но особого благородства я ни у кого из четверки не замечала. Гришка скорее бы ходил павлином. И Димка тоже. Значит, все-таки одурачили. — Только я собралась воспылать гневом, как вспомнила недавнюю шутку с Димкой и заревела. Поделом мне. Растирая слезы по щекам, я вернулась в спальню и рыдала долго и отчаянно. До тех самых пор, пока в гостиной не наметилось движение. Я быстро заправила постель и пробралась в ванную. Теплый душ пошел мне на пользу, правда, лицо слегка опухло от горьких слез.

— Чего ж так напились-то? — вздыхал Громов, разглядывая пустую бутылку. — Башка болит…

Анечка, доброе утро. Мы тебя не очень стеснили?

Он послал мне улыбку и вдруг подмигнул.

«Он…» — подумала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Свинство какое, — бурчал Гришка, с недовольством глядя на свой мятый костюм.

— А я прекрасно выспался, — зевнул Марат. — И голова не болит.

— Везет же некоторым, — хмыкнул Громов. — А где Димка?

Все трое посмотрели на меня, словно ждали разгадки страшной тайны.

— В тетиной комнате, — сообщила я. — Если вас не затруднит, выметайтесь побыстрее. Скоро тетя вернется.

— Анечка с утра сердитая, — пожал плечами Марат, обследуя стол в поисках выпивки. — А все ты, — кивнул он Гришке, — не оправдал надежд, дрых всю ночь.

— Да пошел ты, — огрызнулся Гришка.

Тут в гостиной появился Димка.

— Черт… Во сколько вчера разбрелись-то? Ничего не помню.

— А мы не разбредались, спали тихо-мирно. Аня сердится, тетя вот-вот приедет.

Помятые и несчастные мужчины потянулись к входной двери, думая лишь о том, как побыстрее опохмелиться, а я осталась с носом, то есть в недоумении. Но ведь должен был человек хоть как-то дать понять… Громов подмигнул.., лучше бы он этого не делал. Теперь вот думай: так подмигнул или со смыслом.

Не успела я в полной мере предаться тоске и отчаянию, как в дверь позвонили. Я со всех ног бросилась открывать, лелея в душе надежду, что увижу любимого на пороге, он заключит меня в объятия и разрешит все сомнения.

На пороге стояли Сашок и Лерка. Если бы не Сашок, вряд ли бы я узнала Лерку, парик и грим вновь сотворили чудеса, и ростом она вроде бы стала выше.

— Где ты была? — рявкнула я в досаде.

— Ну, счастье мое, не могу же я все время взаперти сидеть, есть дела, которые требуют моего пристального внимания. Гости отбыли?

— А ты откуда про гостей знаешь? — насторожилась я.

— А что знать, если тачка Громова под окнами стояла? Пришлось нам с Сашком в машине мучиться.

— У нас пробки сгорели, — чуть не плача, сообщила я.

— Сашок починит. — Лерка посмотрела на меня и спросила:

— Чего случилось-то?

Я схватила ее за руку и увлекла в гостиную, подальше от Сашуни, который занялся пробками.

— Они явились вчера, напились и… — Я заревела, а Лерка перепугалась.

— Ты меня до инфаркта доведешь, чего "и"? — Пришлось ей все рассказать. — Кайф-то словила? — проявила она интерес. Мне сразу же захотелось придушить ее.

— Я даже не знаю, кто это, — пожаловалась я.

— Самый простой способ узнать: трахнуться со всеми четверыми Я имею в виду по очереди, — торопливо добавила она, наблюдая за тем, как перекосило мою физиономию.

— Вон из моей квартиры, — ткнула я пальцем куда-то в окно.

— Ага, значит, мужик произвел впечатление. Это хорошо.

— Чего хорошего? Я думаю, это Димка. Он жениться обещал.

— А чего, женится, конечно. В четвертый раз — не в первый. Только до свадьбы не тяни, а то выйдешь замуж, а это и не он вовсе. Полный облом.

— Вдруг это твой Гришка? — съязвила я. — Что тогда делать?

— Беда. Как же мы разделим это сокровище?

Мне в роли твоего возлюбленного больше симпатичен Марат.

— Еще чего…

— Он бы нам очень пригодился. И парень видный. Как приехал, все с девками отрывался, а последнюю неделю постится. С чего бы это?

— Зачем тебе Марат? — насторожилась я.

— Мне все они без надобности, кроме мужа, разумеется. Наверное, я его прощу, если это он тебя трахнул. Чего уж там, и раньше шлялся — Я тебя про Марата спрашиваю. Между прочим, деньги, что из казино свистнули, принадлежат ему.

— Откуда ты знаешь?

— Гришка сказал.

— Язык как помело. Аня, — сказала она ласково, — ты всеми этими делами голову себе не забивай.

У тебя какая задача: узнать, кто тебя ночью осчастливил. А все остальное предоставь мне.

— Я хочу понять, чего ты добиваешься.

— Чтобы ты нашла свое счастье. Честно. И для этого даже своим готова пожертвовать. Если это Гришка, так и быть, забирай.

— Сумасшедший дом, — пробормотала я и пошла на кухню пить чай.

Весь день я провалялась в постели, изводя себя печальными мыслями. После всего, что было, просто взять и уйти. Вот мерзавец.

— Аня, — крикнула Лерка, — может, он чего на память оставил? Или у тебя что-то взял? Я книжку читала, там одна девица тоже втихаря с парнем трахнулась, без света то есть, и, конечно, забеременела.

А он до той поры ее почему-то не жаловал, почему, там не написано. Ну вот она исхитрилась и забралась к нему в постель, а когда ребеночек в положенное время родился, явилась пред светлы очи любимого и говорит — так, мол, и так, ребенок твой. Он ее послать собрался, а она ему под нос перстень, который в ту ночь с его руки стянула, да так ловко, что этот дурак даже не заметил. Небось пьян был в стельку. Ну, тот сосчитал на пальцах, когда утехам предавался, перстень признал и женился. Вот я думаю, если б ребеночек недоношенным родился, могли возникнуть трудности.

— У него было обручальное кольцо, — крикнула я. — Это точно твой Гришка. Я выйду за него замуж, а тебе мы поставим памятник из мрамора. Можем себе позволить на твои-то деньги.

— Только не из черного. Мне что-нибудь поярче, с рисуночком. Марат, кстати, неженатый, и детей нет, а деньжищ тьма-тьмущая. Может, даже больше, чем у меня. И цепляется он к тебе не просто так. Дурацкие стычки вроде ваших обычно заканчиваются в постели.

— Убирайся из моего дома, — ответила я и в досаде махнула рукой, потому что ясно было, что Лерка уже давно на мои слова не обращает внимания.

После обеда объявился Гришка. Я с радостью побежала на свидание, надеясь разрешить свои сомнения. Гришка был задумчив и первым делом заявил, что дружки его ужасные свиньи и от них следует держаться подальше, особенно девушке вроде меня.

— Как провела ночь? — вдруг спросил он, а я на всякий случай ответила:

— Прекрасно.

— Да? Слава богу, я очень беспокоился. — Я уставилась на него, ожидая продолжения. — У тебя был такой смущенный вид утром, что я…

— Что?

— Ну.., ты знаешь, мы, мужчины, очень ранимы.

И я подумал, вдруг ты решишь, что я не оправдал твоих надежд…

— Почему же, оправдал, — неуверенно ответила я.

— Да? Значит, ты спала спокойно и никто тебе не мешал.

— Можно сказать и так, — сказала я, пребывая в полнейшем недоумении. «Ну что за черт, если ночью со мной был он, почему бы не сказать об этом прямо?» Я прикрыла глаза и вспомнила некоторые эпизоды прошедшей ночи, потом покосилась на Гришку. Невозможно, чтобы это был он. Не хочу.

Пусть его Лерка забирает.

Только мы расстались с Гришкой, как позвонил Димка. И к нему на свидание я побежала с той же надеждой: узнать, с кем я грешила ночью. Видеться с ним в казино было неразумно: Гришка мог об этом узнать, да и встреч с Маратом я не искала. Димка тоже не пылал желанием видеть друзей, оттого мы устроились в тихом ресторанчике, но ничего от этого не выгадали, с интервалом в полчаса там появились Громов с Маратом, якобы зашли случайно. На это утверждение даже Димка презрительно фыркнул, а я запечалилась: за мной явно следят, и неизвестно, с какой целью. Но от их появления кое-какая польза была, мне удалось подслушать разговор, который мужчины вели в мое отсутствие.

— Потребуйте у Гришки вернуть долг, — сказал Марат.

— У него нет денег, — пожал плечами Громов. — Но он их найдет. Если не охмурит какую-нибудь ДУРУ? — тут он очень выразительно взглянул на Димку, — значит, еще у кого-нибудь займет.

— По-моему, он решил не возвращать долг по старой дружбе, — с ехидством заметил Марат. Громову это не понравилось.

— Он найдет деньги, можешь мне поверить. Чего ты хочешь, чтобы мы ему башку проломили? Так с покойника долги не возьмешь.

— Я просто хочу, чтобы вы потребовали вернуть долг. Вот и все.

Тут я выплыла из-за ширмы, и все трое дружно заулыбались. На этом день не закончился. Я пошла в дамскую комнату, и Громов через некоторое время возник в коридоре. Я стояла перед зеркалом, поправляя прическу, он подошел сзади, глядя на меня так, что по спине побежали мурашки, и я сразу решила: «он», попробовала забыть, что он маячит сзади, но разволновалась и даже покраснела.

Он провел пальцами по моей спине, задумчиво сообщив:

— «Молния» расстегнулась. — С «молнией» был полный порядок, но я предпочла поверить. — Как твои дела? — спросил он немного невпопад. Отвечать я не стала, и он продолжил:

— Гришка утверждает, что ты девица.

— Идиот, — не выдержала я.

— Согласен, потому что я совершенно точно знаю, что это не правда. — Он наклонился к моему уху и последние слова уже шептал, а меня начало легонько потрясывать, так что когда его руки оказались в районе моих бедер, я не сразу и заметила.

— Убери руки, — возмутилась я. — Ты женатый человек, и.., вообще.

— Я разведусь, — заявил он с готовностью.

— Лучше не надо, — испугалась я.

— Уверен, ты немного поторопилась с выбором.

Не эти двое тебе нужны… — Сомнения оставили меня, я развернулась к нему, вглядываясь в его физиономию. — Эти олухи.., тебя недостойны. Ты потрясающая любовница…

При этих словах я уже готова была раскрыть ему объятия, памятуя некоторые эпизоды прошедшей ночи, в их свете жена и дети особого значения не имели. Опять же он обещал развестись… И все же я спросила:

— Откуда бы тебе знать об этом?

Ответ произвел на меня неизгладимое впечатление.

— Я знаком с Вовкой Баталовым, у него станция техобслуживания. Тебе он ведь тоже хорошо известен? — улыбнулся Громов.

— Он что, делился впечатлениями? — свирепея, спросила я.

— Он до сих пор пускает слюни, вспоминая о тебе, хоть вы и расстались год назад. Разумеется, Гришке я об этом не скажу, — самодовольно закончил Громов.

— Все мужики придурки, — сделала я неутешительный вывод и, взглянув на Громова без всякой приязни, вернулась в зал. «Четверо мужчин, а выбрать некого, — думала я в крайней досаде. — Только со мной могло такое случиться». Я едва не заревела от обиды, но воздержалась, зато здорово разозлилась и заторопилась домой, о чем недвусмысленно намекнула Димке.

Он решил, что моим скверным настроением обязан друзьям, и тоже воспылал праведным гневом, дав понять, что ресторанов в городе много, отчего бы им не выбрать какой-то другой. Особого впечатления на них это не произвело. Громов заявил, что должен кое-что сказать Димке, и отвел его за ширму, а я перепугалась — сейчас наябедничает, мерзавец, — и принялась беспокойно ерзать, что не укрылось от Марата. По-моему, он только и делал, что наблюдал за мной.

— Судя по масленой роже Витьки, ты и ему обещала вечное блаженство, — ядовито изрек он.

— Тебе-то что? — не осталась я в долгу.

— На всякий случай сообщаю: когда Гришка похвастал, что ты девица, они долго веселились, а потом поспорили, кто раньше тебя трахнет. Ящик водки на кону. Так что сделай правильный выбор.

— Этим бы ящиком да тебе по башке, — прошипела я и стрелой вылетела из зала.

На счастье, рядом с рестораном была стоянка такси, так что, когда Димка с Громовым выскочили на крыльцо, я уже благополучно отправилась домой.

Ох как я была зла. А потом заревела. Словом, когда я вернулась домой с размазанной по физиономии косметикой, а Лерка вылетела с вопросом: «Что случилось?», я ответила:

— Пошли они к черту. Все четверо. И ты туда же.

После чего отключила оба телефона и отправилась спать. Телефоны молчали, а вот в дверь звонили отчаянно. Лерка вошла в мою комнату и со вздохом произнесла:

— По-моему, там все в сборе. То один, то другой в «глазке» мелькают. Может, впустить кого?

— Вот ты думаешь, что мы умные, — язвительно сообщила я, — а они надо мной просто издеваются.

Это не я их соблазняю, а они меня.

— С чего вдруг ты так решила?

— С того, что они поспорили. И знаешь на что?

На ящик водки. Какая гадость.

— Да уж. Могли бы ставки увеличить, как будто денег нет. Это кто ж тебе такое сказал?

— Марат.

— Да? А с какой стати?

— Решил, что у Громова рожа масленая, вот и утешил.

— Смотри-ка, видать, здорово его проняло. Ревнует.

— Кто? — стараясь быть терпеливой, спросила я.

— Марат, конечно.

— Марат ревнует? Кого, интересно?

— Что ты ваньку валяешь? — рассердилась Лерка, хотя сердиться надо бы было мне. — Если он к тебе ровно дышит, с чего бы ему гадости тебе говорить? Выпил с дружками ящик водки, а уж потом тебя порадовал, а он предупреждает. Почему? Потому что не хочет, чтоб его кто-то из дружков на кривой кобыле объехал.

— На какой кобыле? — ахнула я.

— Ну, это так говорится. Вообще знаешь что, начнет он бодягу разводить, ты его ухвати за уши, а еще лучше за другое место…

— Вон из комнаты…

— Хорошо. И запечатлей на его устах поцелуй.

Увидишь, он повернется лицом к народу, то есть к нам.

— Я тебя не слушаю.

— А зря. Когда мужик так цепляется к бабе, это значит только одно…

— Он меня ненавидит.

— Ерунда. Может, он сам еще не знает, что втюрился, но это ничего. Растолкуем.

— Я не хочу ничего растолковывать. И вообще больше я никого соблазнять не буду. Это низко. Господи, кем он меня считает?

— Это ты о Марате? — проявила интерес Лерка.

Я накрыла голову подушкой и упорно не подавала признаков жизни, пока Лерка не удалилась.

После чего, наревевшись досыта, пришла к малоутешительному выводу: ничем хорошим эта история закончиться не может. Поэтому все надо немедленно прекратить.

* * *

Утром я была собранна, решительна и даже сурова. Кто бы из четверки ни появился, он получит достойный отпор. Именно так. Игнорируя Лерку и погрустневшего Сашуню, я покинула квартиру и отправилась на работу. Я с нетерпением ожидала звонка, хотелось поскорее покончить с наболевшим.

Конечно, звонить не спешили. У меня так всегда.

Стоит настроиться, как непременно все пойдет наперекосяк. Однако то, что на этот раз перекосит до такой степени, я даже не ожидала.

Я въехала во двор офиса, где была импровизированная автостоянка, заперла машину и удивилась, обнаружив у забора старенькие «Жигули». Обычно здесь оставляли пять машин, шестой просто бы не нашлось места без того, чтобы не загородить проезд.

«Видно, кто-то из клиентов», — решила я, направляясь к двери.

В здании было два входа, центральный, с улицы, и черный, со двора. Я пользовалась черным, чтобы не обходить дом. Толкнув дверь, сделала шаг, и тут кто-то схватил меня, стиснул рот и поволок к тем самым «Жигулям». Я так растерялась, что в первые две минуты не оказала никакого сопротивления.

Потом начала кусаться и лягаться, но к этому моменту мы уже достигли машины. На мгновение оставив мой рот в покое, мужчина со зверской физиономией, которую сплошь покрывала густая растительность, достал из кармана платок (я за это время успела заорать и пнуть его в коленную чашечку) и зажал мне рот и нос, а я перепугалась, почувствовав резкий запах. Испуг длился недолго, потому что я лишилась сознания.

Очнувшись, я обнаружила себя в весьма неподобающем месте. Я сидела привязанная к стулу в каком-то гараже. Машина отсутствовала, крышка погреба была откинута, ворота закрыты. Над верстаком горела лампочка, и в ее свете я увидела мужчину с длинными волосами, бородой и усами. Он что-то мастерил, весело насвистывая. Я шевельнулась, он обратил на это внимание, подошел и улыбнулся, точно радовался нашей встрече.

— Привет, — сказал он задушевно, а я насторожилась, что-то в его облике показалось мне знакомым.

— Вы кто? — спросила я на всякий случай, особенно не рассчитывая на обстоятельный ответ. Так и вышло.

— Друг, — сообщил он.

— Чей?

— Твой.

— Занятно, чего ж я тогда сижу привязанная к стулу?

— Это для твоей же безопасности.

Пока мы мило болтали, я продолжала его разглядывать. Волосы взлохмачены, но если их расчесать и стянуть на затылке.., борода и усы… Господи, да это же Арсений.

— Это ты, — заявила я, слегка обалдев.

— Точно, — не стал он спорить. — Это я.

— Денег там не было, — поспешно заверила я. — Ячейка пустая.., то есть не совсем пустая. Кто-то оставил там нарисованный кукиш.

— Вот потеха, — хихикнув, заметил он.

— Ты можешь не поверить, но все именно так, как я рассказываю.

— Почему, я верю, — кивнул он, и эта его покладистость насторожила меня еще больше. — Выходит, ты нашла и паспорт, и документы?

— Да. Мне было интересно разобраться, и вообще…

— Разобралась?

— Вы ограбили казино… — Тут я прикусила язык и нахмурилась. — Или не ограбили, раз денег в ячейке нет? — Теперь я посоветовала себе хорошо подумать, прежде чем еще что-нибудь сказать. — Ты зачем мне ключ прислал? — спросила я, дабы увлечь его подальше от опасной темы и немного поразмышлять над своей судьбой.

— Зачем? — переспросил он. — В основном из озорства. Ну, еще надеялся, что, пока менты и эти типы из «Олимпии» заняты поиском денег, я смогу убраться отсюда подобру-поздорову. Я был уверен, что ты, узнав о моей кончине, побежишь в милицию, вот и послал ключ, чтоб немного умерить твой пыл. Поиски сокровищ — это так увлекательно. Охрана «Олимпии» непременно обратила бы внимание на твое расследование. Ведь так и вышло, я не ошибся? — самодовольно спросил он.

— Не ошибся, — не стала я спорить. — Значит, денег в ячейке никогда не было и кукиш оставил ты?

— Неплохо получилось, верно?

— У тебя своеобразное чувство юмора. Если я ничего не путаю, деньги сейчас у тебя. Дружки — покойники… Подожди, а как же труп в твоей квартире?

— Он подвернулся очень кстати.

— Так это Васька? — озарило меня. — Ну конечно, вы одного роста и возраста, оба брюнеты. Лица разглядеть невозможно… И по этой причине ты задумал убить рыжую. Усомнись кто, что труп в твоей квартире это ты, рыжая смогла бы опознать любовника, даже если у него отсутствует лицо. Но раньше ты с ней не встречался и как она выглядит — не знал, вот и перепутал.

— Что? — нахмурился он.

— Ничего. Ты убил вовсе не рыжую, нет, то есть та девушка тоже рыжая, но не Васькина подружка.

— Тем хуже для нее, — флегматично пожал он плечами.

— А что ты вообще здесь делаешь? — удивилась я. — Тебе из города убираться надо, потому что белобрысый из казино очень тобой интересовался.

— Я бы рад, — весьма натурально огорчился Арсений, — да не могу. Есть у меня дельце в этом городе. Очень мне, Аня, денег хочется.

— Денег? — озадачилась я. — Так ты же казино ограбил. Неужто успел все спустить?

— Деньги — такая штука… Я подумал, ты просто обязана мне помочь по старой дружбе.

— С какой стати мне тебе помогать?

— Ну, если жить хочешь, поможешь.

— Хорошо, — сразу же согласилась я. — Что надо делать?

— Произнести всего одну фразу в телефонную трубку. А потом еще немного посидеть на стуле.

— Так ты меня похитил с целью выкупа? — наконец-то дошло до меня.

— Точно. У тебя богатый жених. Он недавно получил наследство. Немалое, насколько мне известно, думаю, триста тысяч баксов за невесту он отдаст с удовольствием.

— Ты Гришку имеешь в виду? — вздохнула я.

— Точно. Ты ведь собираешься за него замуж?

— Откуда тебе это известно?

— Не зря же он мелким бесом вьется вокруг тебя.

— Может, и вьется, но за триста тысяч легко найдет замену.

— Тогда тебе не повезет. Потому что я очень рассержусь. Ты останешься вот в этом погребе и будешь умирать медленно и страшно от голода и жажды.

Жуткая смерть, ей-богу.

— Так, может, ты и получив деньги оставишь меня в погребе?

— Не оставлю. Если он вернет деньги, я отчалю и, оказавшись километров за пятьсот, сообщу ему, где тебя искать. Вот и все.

— С какой стати мне тебе верить? Ты убийца, дружков не пожалел, всех убил и меня убьешь, чтобы я ничего не могла рассказать…

Он улыбнулся, а я поняла, что все так и есть, отпускать меня он и не думает. Все считают его покойником, зачем же ему воскресать? Заберет денежки и преспокойненько заживет где-нибудь неподалеку, а мой труп даже найдут не сразу.

Денег у Гришки нет, но Арсений об этом не знает. Возможно, он слышал о смерти Лерки, но понятия не имеет, что деньги достались мне, а не ему.

Без меня он денег не получит, а я смогу их получить в лучшем случае через полгода. Лерка тоже получить их не сможет. Черт, что же мне, сидеть здесь полгода?

Арсений достал мой сотовый, набрал номер и, когда ему ответили, заговорил с издевкой:

— Григорий, очень приятно слышать твой голос.

Ты уже понял, в чем дело? Нет? Я хочу триста тысяч.

Нет, двести меня уже не устроит. Триста тысяч, или девчонка умрет. Хочешь услышать ее голос? — Арсений сунул мне трубку под нос и так дернул за волосы, что я завизжала. — Слышишь, как орет твоя крошка? А теперь поздоровайся со своим женихом.

— Гриша… — заревела я, — вытащи меня отсюда…

Ответа я не услышала, Арсений заговорил вновь:

— Значит, так. Деньги нужны сегодня. И без дураков. Ты наследство получил. Через полгода? Вряд ли она столько проживет. Найди, Гриша, найди.

Деньги должны быть вечером. Иначе… — На этой оптимистической ноте Арсений отключился и с улыбкой взглянул на меня.

— Если он начнет жмотничать, — сказала я, — можно позвонить Димке или Витьке.

— Это кто? — не понял Арсений.

— Хозяева казино. Они неплохо ко мне относятся.

— Вот пусть твой Гришка и возьмет у них взаймы, — весело расхохотался он, бросил мой телефон на верстак, достал из кармана лейкопластырь и подошел ко мне.

— Подожди, — заволновалась я, — ты не можешь оставить меня в таком положении. Без воды и вообще.., вдруг мне в туалет понадобится?

— Придется потерпеть до вечера, — обрадовал он и залепил мне рот пластырем, после чего возражать стало бессмысленно. — Ты мне нравишься, — совершенно серьезно заявил он. — И в другое время я бы в тебя влюбился. Но денег хочется. Понимаешь?

Очень денег хочется. Если Гришка их даст, можешь не беспокоиться, я сообщу ему, где ты. Все будет по-честному. И я совсем не в восторге, что приходится доставлять тебе неудобства и уж тем более убивать.

А может, мы еще и подружимся? — подмигнул он. — Не скучай. — С этими словами он запечатлел на моем лбу поцелуй и направился к двери. На мгновение я увидела дневной свет, а потом и электрический потух, потому что этот гад щелкнул выключателем и захлопнул дверь.

На верстаке телефон. Допустим, я смогу до него допрыгнуть на стуле и даже набрать номер, но что я скажу с заклеенным ртом? Однако просто сидеть и ждать, когда тебя убьют, глупо. И я запрыгала.

Скорее всего, я свернула бы себе шею, свалившись в темноте в погреб, но тут с улицы вновь послышался какой-то шорох, затем скрип, и дверь открылась. Я чуть не вывернула шею, чтобы увидеть, что происходит. Должно быть, Арсений вернулся, придумав еще какую-нибудь пакость. Щелкнул выключатель, и я увидела Сашуню: он стоял возле двери и первым делом заявил:

— Сашок хороший.

Я замычала, отчаянно кивая в знак согласия. Он подошел, неслышно ступая, произнес:

— Будет больно. — И сорвал пластырь. Я взвизгнула, а он погладил мое плечо и вновь сообщил:

— Сашок хороший. Он не нарочно.

— Да поняла я. Развяжи.

Сашок разрезал веревки, я вскочила и первым делом расцеловала его.

— Как ты меня нашел?

— Я не искал, — замотал он головой. — Лерка сказала: с Ани глаз не спускать. Кругом плохие люди. Обидят. Я и не спускал.

— Что? — рявкнула я. — Так какого черта ты позволил этому гаду увезти меня?

— Лерка сказала, надо разобраться, что к чему.

— Твоей Лерке место в психушке. С тобой на пару. Хрястнул бы этого гада по башке и приволок бы к Лерке, вот и узнавали бы, что к чему.

— Так нельзя, — обиделся он, вновь отчаянно мотая головой.

— Чего нельзя, по башке хрястнуть?

— По башке можно. Но надо разобраться. По башке не разберешься.

— С ума сойдешь с вами. Идем быстрее отсюда.

Но быстрее не получилось. Только мы направились к двери, как она распахнулась, я испуганно попятилась, ожидая увидеть Арсения, и едва не стала заикаться, обнаружив Марата.

— Так это твоих рук дело? — взвыла я и попыталась вцепиться в его физиономию. Он схватил меня за руки, а Сашок извлек пистолет и заявил:

— Отпусти Аню.

Тут из-за спины Марата возник белобрысый и тоже с пистолетом. Я решила, что не стоит накалять обстановку, и отступила на шаг, но не удержалась и буркнула:

— Мерзавец.

— Это я мерзавец? — возмутился Марат. — А кто тебя спас, по-твоему?

— Сашок.

— А если бы Сашок… Ты, кстати, откуда взялся?

— Лера сказала, Аня хорошая, Аню беречь, — в своей обычной манере сообщил Сашок, а белобрысый что-то торопливо зашептал Марату на ухо. Тот нахмурился и взглянул на меня без всякой приязни.

Я в долгу не осталась.

— Так и знала, что это твоя затея, — не удержалась я.

— В каком смысле?

— Это дурацкое похищение. Ты его нарочно придумал…

— Я придумал?

— Скажешь, без тебя обошлось? Тогда как ты здесь оказался?

— Леня случайно видел, как этот тип запихивал тебя в машину, — кивнул он на белобрысого.

— Случайно? По-моему, ты в сговоре с этим мерзавцем и надеешься вытянуть из Гришки деньги.

— Заткни ей рот чем-нибудь, — велел он белобрысому, не особо рассчитывая, что тот выполнит приказ. Белобрысый все понял правильно и только тяжко вздохнул.

Значит, Марат не сомневался в моей причастности к ограблению и приставил за мной слежку. Мерзавец. А Лерка еще болтает о его чувствах ко мне.

Какие чувства, сплошной расчет, эгоизм и подлость.

— Как я тебя ненавижу, — заявила я, доставая платок с намерением всплакнуть.

— Значит, этот тип требовал у Гришки деньги?

— Вот именно. Триста тысяч.

— Долларов, надеюсь?

— Это что, шутка? — нахмурилась я и попыталась покинуть гараж.

— Тебе стоит побыть здесь некоторое время, — заявил Марат. — Он ведь может вернуться.

— Арсений?

— Так это был он?

— А то ты не знаешь, — съязвила я.

— Интересно. Покойник вдруг воскрес.

— Он не воскресал. Он убил Ваську, и того приняли за Арсения. Что у нас за город такой? Маньяки разгуливают на свободе… Надо немедленно заявить в милицию, его отправят в тюрьму.

— Вряд ли. Для начала неплохо бы его поймать.

Если он вернется, а тебя здесь не будет, он не поедет на встречу с Гришкой. И как мы его тогда схватим?

И где гарантия, что в этом случае он не повторит своих гнусных попыток?

— У меня встречный вопрос. А почему вы не схватили его здесь? — Кстати, вопрос этот адресовался и Сашуне. Но ни Марат, ни тем более Сашок ответить на него не пожелали. — В любом случае сидеть здесь и ждать этого чокнутого я не намерена.

Если хочешь, садись сам. Я подарю тебе свое лучшее платье, подберешь подходящий парик.

Марат начал багроветь. Я поспешила покинуть гараж.

— Хорошо, — буркнул он. Дверь закрыли, Сашуня навесил замок и запер его какой-то железякой, даже отдаленно непохожей на ключ. — Ты поедешь с нами. Я должен знать, что ты в безопасности, — сказал Марат.

— Какая забота, — фыркнула я. — Лицемер. То хотел меня в гараже оставить, а теперь болтаешь о безопасности. Я уезжаю домой.

— Нет, — заявил он таким тоном, что я испуганно покосилась на Сашуню. Тот дипломатично отступил, пожав плечами.

— Хорошо, — буркнула я и все-таки заревела, на этот раз от обиды.

Мы миновали гаражи, вышли к машинам, и здесь Сашок, изловчившись, шепнул:

— Позвони Димке. — После чего отдал мне мой собственный телефон, который прихватил из гаража.

Стало ясно, каждый здесь разыгрывает свою комбинацию. А что мне делать? Прикинув и так и эдак, я решила примкнуть к Лерке. Махнула Сашуне рукой и вместе с Маратом села в «Мерседес», осторожно вытирая глаза платочком. Он недовольно косился на меня, вроде собирался что-то сказать, но промолчал. Почему-то я думала, что повезут меня в казино, но вскоре мы притормозили возле стандартной многоэтажки, белобрысый Леня остался в машине, а мы с Маратом поднялись на второй этаж.

Квартира тоже была стандартной, со стандартной мебелью.

— Надо полагать, ты запрешь меня здесь, — заметила я. — Немногим лучше гаража.

— Я составлю тебе компанию, чтобы ты не скучала, — язвительно ответил он.

— Вот уж счастья привалило, — в ответ съязвила я.

Марат потемнел лицом и что-то буркнул себе под нос. Я презрительно отвернулась. Квартира была однокомнатной, и я, заметив, что он устроился в кресле, вышла в кухню, прикидывая: последует он за мной или нет. Марат последовал, и я начала гадать: он просто шпионит, или мой светлый образ не дает ему покоя и он не в силах находиться вдали от него?

Я попеременно склонялась то к одной версии, то к другой и злилась, потому что не люблю неопределенность.

Он что-то сказал, я ответила, он повысил голос, я завопила. Повод был пустяковый, но скандалили мы увлеченно, и по тому, как он орал, размахивая руками, становилось ясно: Лерка права, такие идиотские стычки, как правило, заканчиваются в постели. Я решила проверить данную теорию и на середине фразы неожиданно замолчала, глядя ему в глаза. Он тоже заткнулся, стоял и пялился на меня, после чего сделал шаг навстречу и заключил меня в объятия.

Минуту я прикидывала: нужно мне это счастье или нет? Может, и в самом деле стоит с ним подружиться? Тип он явно злопамятный, а история, в которую я умудрилась впутаться, совсем не простая. И я позволила чувствам увлечь меня. И все было бы хорошо, если б не неожиданное открытие. Когда мы переместились в комнату и Марат, пристроившись на диване, увлекся изучением моего нижнего белья.., в общем, очень скоро сомнения меня оставили, и я с криком: «Это ты» — вскочила в самый неподходящий момент.

— Конечно, я, — обалдело согласился он.

Я сгребла свою одежду под его ошалелым взглядом и развила мысль:

— Это ты был той ночью. Вывернул пробки и… негодяй.

— А ты кого ждала? — рявкнул он так, что я подпрыгнула. — Своего Гришку? Или Димку? Нет, конечно, нет. Витьку? Или всех сразу?

— Ах ты.., да как ты смеешь…

— Я смею? Тебе бы голову давно надо оторвать. К ней мужик является среди ночи, а она даже имени не спросит и сразу в постель.

— Что? Я же пыталась узнать, я задавала наводящие вопросы. А ты нарочно молчал.

— Разумеется. Так кого ты ждала, дорогая? Или это не принципиально?

— Все, хватит. Я не желаю больше обсуждать это.

Только попробуй подойти хоть на шаг, и я тебя опять чем-нибудь огрею.

Он попробовал, под рукой у меня не оказалось ничего подходящего, и в отместку я заорала так, что он вынужден был отскочить, заткнув уши.

— Убирайся, — ткнув пальцем в стену, заявила я.

— Еще чего, — ответил он излишне громко, слегка потряхивая головой, как после контузии.

— Тогда я уйду.

Я в самом деле попыталась, то есть направилась к двери. Он схватил меня и поволок в комнату. Я верещала, кусалась, пока он в сердцах не замахнулся. Я тут же притихла, втянула голову в плечи и зажмурилась.

— Убил бы тебя, — заявил он с чувством, но руку опустил, а я приободрилась до такой степени, что довольно громко произнесла:

— Животное.

— Ах вот как, очень хорошо. А ты кто?

— Я — беззащитная женщина.

— Это ты беззащитная? Да ты.., говорить не хочется. Знаешь, как называют баб, которые крутят любовь с тремя мужиками? Или я кого-то недосчитался?

— Никакую любовь я ни с кем не кручу. Что ты выдумываешь? И вообще, почему ты тогда не спал как нормальные люди, ведь я все таблетки в коньяк высыпала.

— Замечательно. Она еще и отравительница.

Тоже мне, Мария Медичи.

— Я боялась. Это была вынужденная мера, я просто хотела, чтобы вы спали и я…

— У меня в тот вечер мелькнула похожая мысль, и я не стал пить коньяк, я его просто вылил.

— Какая гнусность.

— Твоя или моя?

В таком духе мы увлеченно общались часа два, с энтузиазмом перечисляя друг другу всевозможные грехи. У меня, в плане перечисления, получалось лучше. Возможно, у Марата еще не было достаточного опыта, а я-то по части скандалов известная мастерица, особенно когда чувствую себя виноватой.

Поняв, что на одно его слово у меня найдется пятнадцать, Марат, как все мужчины, привел последний аргумент, заявив, что, если я не замолчу, он выбросит меня в окно. Можете представить, какое это произвело на меня впечатление. И я, проявив фантазию, виртуозное владение русской разговорной речью, объяснила ему, кто он такой и чего заслуживает. Он пошел пятнами, но повел себя вовсе не так, как я ожидала. Сцепил зубы, посверлил меня взглядом и заявил:

— Ну ладно. Можешь мне поверить, ты здорово пожалеешь… — И отправился на кухню, так грохнув дверью, что дом содрогнулся, а я почувствовала досаду — прежде всего потому, что не успела достойно ответить.

Требовалось с кем-то обсудить ситуацию, и я, вспомнив про свой мобильный, решила позвонить Лерке и пожаловаться на судьбу, затем на ум пришли слова, сказанные Сашуней — «позвони Димке», — и я позвонила ему.

— Анечка, ты где? — ласково спросил он, и я поняла, что Димка единственный мужчина, на которого я могу положиться, и заревела. Он расстроился, а я путано начала объяснять, что со мной произошло.

К моему удивлению, о похищении он ничего не знал, был потрясен, а я удивлена, раз своими глазами видела белобрысого, а он у Димки в подчинении.

— Ты кому звонишь? — услышала я грозный рык, и в следующее мгновение Марат вырвал у меня из рук телефон, толкнув меня в кресло. Этого я стерпеть никак не могла, стянула с ноги туфлю и запустила в него. Я была уверена, что промажу, и он тоже, стоял и скалил зубы, и то, что туфля угодила ему прямо в лоб, явилось для нас обоих полной неожиданностью. — Убью, — сказал он, вытаращив глаза, а я бросилась в туалет, заперлась и просидела там без света в тоске и отчаянии часа два, выслушивая, какие кары меня постигнут в ближайшее время.

Впрочем, угрозы длились минут пять, после чего все стихло и стало скучно от безделья, я пару раз крикнула «свинья и мерзавец», но он не отозвался. Я усмотрела в этом хитрость и выходить из туалета поостереглась.

Время шло медленно и однообразно, пока не зазвонил телефон.

— Да, — услышала я голос Марата. — Отлично.

Сейчас будем. — Далее последовал стук в дверь туалета. — Эй, — позвал он без всякого намека на любезность, — поедешь со мной или будешь дожидаться здесь своего тридцатилетия?

— Что ты хочешь этим сказать? — возмутилась я, распахивая дверь. Он очень нелюбезно сгреб меня за шиворот.

— Прокатимся, ангелочек. Уверен, это пойдет тебе на пользу.

— Я не могу идти в одной туфле, — объяснила я.

Лучше бы мне про нее молчать — хоть Марат и пытался несколько изменить прическу, зачесав волосы на лоб, синяк все равно был отлично виден. Он поднял с пола туфлю, скрипя зубами, и сунул ее мне. Я на ходу обулась и, видя такое лютое недовольство, дважды хваталась за его локоть, когда мы спускались по лестнице, но он не смягчился, по-прежнему сверкая глазами, поэтому спросить, куда мы едем, я так и не рискнула.

Нас ждал «Мерседес» с незнакомым молодым человеком за рулем.

— Поехали, — буркнул Марат, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной. К тому моменту уже начало темнеть. Я смотрела в окно и ежилась от холода, но заботливого вопроса: «Ты не озябла?» — так и не дождалась. Этот мерзавец попросту не обращал внимания на мое бедственное положение.

— Куда мы едем? — робко спросила я.

— К твоему дружку, — ехидно ответил он, но что имел в виду, осталось тайной.

Вскоре стало ясно — мы направляемся в район порта. Порт, в общем-то, сильно сказано, то есть он когда-то был, но сейчас на берегу остались лишь полуразрушенные сооружения из кирпича, мол, заржавевший кран и речной вокзал чуть ниже по течению. В душу закралось сомнение о необходимости моего присутствия здесь.

Я покосилась на Марата. Выглядел он так, точно собирался сражаться со всем миром. И никаких добрых чувств ко мне.

— Зачем мы сюда приехали? — испугалась я.

— Сейчас увидишь. Значит, так. Говорю в первый и последний раз: держишься рядом, рта не раскрываешь. Попробуешь удрать или подать голос, когда не просят, и можешь считать себя русалкой, будешь жить на самом дне. Я все понятно объяснил?

— Может, мне тогда в машине остаться? — забеспокоилась я.

— Нет, — отрезал он.

Мы как раз тормозили возле какого-то ангара.

Марат вышел и потянул меня за руку, но в этом жесте не было ничего, что могло бы согреть мне душу. Потерянная и несчастная, я плелась в темноте рядом с ним, гадая, что за черт нас сюда принес, а главное — зачем.

Из темноты вынырнул человек и оказался белобрысым Леней.

— Гришка здесь уже полчаса, — сообщил он. — Облазил все вокруг, занял позицию возле забора, там какие-то контейнеры и пролом в стене. Очень удобно для отхода.

— Этот тип не появился?

— Нет, но у нас гости. Здесь Чернов и Громов.

Девушка позвонила Димке, — тут оба с неудовольствием посмотрели на меня, — и он пожелал знать, что происходит. Чтобы он не сунулся к Гришке, пришлось кое-что объяснить. Громов терпеть не может, когда что-то предпринимают за его спиной. В общем, они здесь.

— Тем лучше, — кивнул Марат. Белобрысый, похоже, не поверил, но взбодрился.

Мы прошли еще немного вперед и оказались возле сарая с дверью на одной петле. Чувствовалось, что там кто-то есть. «Кто-то» оказались Громовым и Димкой.

— Зачем ты ее сюда привез? — удивился Димка, увидев меня.

— Скоро узнаешь.

— Не слишком ли много у тебя тайн? — возмутился Громов и сразу показался мне привлекательным молодым человеком, несмотря на жену и двоих детей.

— Он ужасно вел себя со мной, — решила наябедничать я.

— Заткнись, — бросил Марат, а Димка взял меня за руку.

Громов нахмурился, а Димка посуровел, глядя на Марата без удовольствия. Тот отвернулся, давая понять, что сейчас ему не до глупых стычек. Тут у Марата завибрировал мобильный. Он ответил, мы услышали слово «едет», все дружно замолчали и как-то подобрались, даже я, ожидая, что последует за этим.

Хотя к тому моменту ночь вступила в свои права, о кромешной тьме и речи не было, по крайней мере, я не только различала лица стоящих рядом мужчин, но и хорошо видела площадку перед сараем, стену напротив, ангар справа с дырой в стене, сквозь которую мог бы проехать грузовик. Не успела я об этом подумать, как послышался характерный звук: со стороны ворот приближалась машина. Фары у нас были включены, и на какой-то миг нас всех ослепило.

Хлопнула дверь, и, еще не видя мужчины, я поняла, что это Арсений. Он громко позвал:

— — Гришка, не дури. Попробуешь шутки шутить, и твоей девчонке… — Договорить он не успел.

— В самом деле, — крикнул Марат, — выходи, Гришка, раз все в сборе. С той стороны Леня, так что не беспокойся.

Далее события развивались стремительно и совершенно неожиданно. От стен отделились тени, в которых угадывались граждане с оружием. Мы тоже покинули сарай, и вот тогда грянул первый выстрел, а потом начался форменный сумасшедший дом. Хорошо хоть длилось все это недолго.

— Черт! — рявкнул Марат и повалил меня на землю. Я взвизгнула и попыталась выбраться из-под него, но он ткнул меня лицом во что-то твердое, да еще водрузил на мою голову свой локоть. Потом-то я поняла, что так он закрывал мою несчастную головушку, но тогда было очень обидно.

Когда стрельба прекратилась и я смогла приподняться, печальное зрелище предстало перед моими глазами. В нескольких метрах от меня лежал Димка, раскинув руки, с аккуратной дырочкой во лбу. Возле него стоял Громов и таращил глаза. Потом он сказал:

«О черт!» — и совершенно по-бабьи всплеснул руками. Марат выглядел растерянным и даже несчастным. Как видно, обнаружить Димку в виде трупа он никак не ожидал. Марат относился к той категории граждан, которые терпеть не могут, когда что-то идет не так, как они запланировали. От этого они начинают злиться. Он длинно выругался и посмотрел на собравшихся так, что захотелось убраться отсюда подальше.

Тут выяснилось, что трупов по меньшей мере два. Из темноты возник белобрысый и доверительно сообщил, обращаясь к Марату:

— Наповал.

Марат пошел за ним, и я на кой-то черт тоже. Арсений лежал неподалеку от стены. Лицо спокойное и совсем не страшное, а вот на грудь лучше бы не смотреть. И без врача ясно, что на этот раз он действительно мертв.

— Кто это? — спросил Гришка, появляясь из темноты. Марат весьма сурово взглянул на него и не удостоил ответом.

— Это шантажист? — вклинился Громов, и все посмотрели на меня.

— Да, это он меня похитил.

Громов вдруг нахмурился, а я насторожилась, ожидая подвоха. И тут выяснилось, что я сама в ту ночь едва не стала трупом.

— Что это? — спросил он с беспокойством, протягивая руку к моему виску.

— Что? — заволновалась я.

— Ничего себе, — пробормотал Марат, меняясь в лице.

— Да что там такое? — рявкнула я, вообразив себя изувеченной на всю жизнь.

— Детка, скажи спасибо Марату, — невесело хмыкнул Громов. — Если б не он.., мы бы лишились твоей красоты.

— Бедная моя девочка, — взвизгнул Гришка, кидаясь ко мне и заключая в объятия. — Что за идиот вздумал подвергать тебя опасности…

Марат заметно посуровел.

— Хотелось бы понять, что произошло, — ядовито начал он. Белобрысый тут же возник за спиной Гришки и начал пожирать его взглядом, подтянулись еще двое парней из охраны.

— Вот именно, — изрек Громов.

— А что тут понимать? — огрызнулся Гришка. — Мне позвонили, сказали, что Аня в опасности, потребовали деньги, назначили встречу…

— Тебе назначили или ты назначил? — перебил его Марат. Ответ на этот простой вопрос дался Гришке нелегко.

— Какая разница? — спросил он.

— Разница есть. Ты выбрал это уютное местечко и ничего не сообщил нам.

— Если б я стал болтать налево-направо о том, что произошло, Аню могли бы попросту убить. Чего тут непонятного?

— И по этой причине ты шлепнул этого типа, так и не узнав, где твой ангелочек?

— Он начал стрелять, что еще мне оставалось делать?

— Кто выстрелил первым? — грозно спросил Марат. Ответить на этот вопрос никто не смог. Один из парней кашлянул и неуверенно сказал:

— Вадим первым упал. Я подумал, залег, чтоб шальной пулей не зацепило, а теперь уверен, его в тот момент и…

— Очень интересно, — зло пробормотал Марат.

— Это ты виноват, — начал выговаривать ему Гришка. — Если бы не твое дурацкое вмешательство…

— Ну конечно, ты бы пристрелил этого типа…

Арсения, кажется? И девчонку, и все осталось бы…

Гришка шарахнулся в сторону, такое впечатление произвели на него эти слова. Марат замолчал, не договорив, а я испуганно попятилась от Гришки на всякий случай.

— Проверь оружие, — кивнул Марат белобрысому.

На это ушло довольно много времени, но впечатляющих результатов проверка не дала. У Громова оружия вовсе не было. Он отправился сюда с Димкой, не ожидая серьезных неприятностей. Остальные умудрились расстрелять весь боезапас, но чья пуля сидит в Димке, чья в Арсении, а чья едва не засела во мне, так и осталось загадкой.

— Ничего, менты проведут экспертизу, и мы все узнаем, — порадовал Марат, обводя всех пристальным взглядом.

— Чего ты ведешь себя, как прокурор? — разозлился Гришка. — От меня хотели денег. Этот тип знал, что Аня — моя невеста. Я поехал…

— А деньги привез? — перебил Марат.

— Нет.

— Занятно.

— Я не собираюсь потакать шантажистам, — ответил Гришка.

— Правильно, даже если при этом можно лишить ангелочка жизни.

После этих слов я начала смотреть на Гришку с еще большим подозрением.

— А что бы сделал ты, умник? — разозлился он.

— То же, что и ты, — пожал плечами Марат, — только половчее.

— Вы здесь долго намерены базарить? — внес в беседу свою лепту Громов. Он был подавлен и явно растерян. — Пальбу наверняка слышали, менты явятся с минуты на минуту. И что делать с Димкой?

— Его придется оставить здесь, — сказал Марат. — И второй труп тоже. Только убедись, что он мертв, а то этот парень имеет способность воскресать.

— Я отвезу тебя домой, дорогая, — заявил Гришка. Марат кивнул белобрысому, и тот вновь возник за Гришкиной спиной, после чего Гришке вывернули назад руки и щелкнули наручниками. — Ты что, спятил? — рявкнул Гришка, поражаясь такой наглости. Громов перевел недоумевающий взгляд с одного на другого и спросил:

— Что происходит?

— Скоро узнаешь, — ответил Марат, — только в другом месте.

Гришка повозмущался немного, но после угрозы лишиться на время сознания счел за благо замолчать. Тут наконец вспомнили обо мне, и Громов предложил:

— Пусть кто-нибудь увезет домой девчонку.

— Она поедет с нами, — заявил Марат.

— Зачем? — удивился Громов и начал злиться.

— Затем, что в этой истории пора поставить точку, а без ангелочка не получится.

Мне его слова ужас как не понравились, впрочем, так же как и Громову. Он с сожалением посмотрел на меня, но промолчал.

Через десять минут мы загружались в микроавтобус. За нами пристроился парень на Гришкиной машине, за ним Громов на своем джипе, и таким порядком мы перебрались по мосту на другую сторону реки. Хотя у меня было что сказать, я помалкивала, очень сожалея, что не успела сегодня подружиться с Маратом, когда он был к тому расположен. Впрочем, сейчас в его искренности я здорово сомневалась, так что, может, соблазнял он меня не для своего удовольствия, а с коварной целью. После лицезрения трупов стало ясно, что шутить здесь никто не намерен, оттого испугалась я всерьез.

Вскоре мы подъехали к каким-то складам. Поначалу я снова перепугалась, а потом воспряла духом: возле ворот горел свет, бегали собаки, а при нашем появлении вышли охранники. Однако очень быстро стало очевидно: рассчитывать на них довольно глупо, командовал здесь белобрысый.

Нас пропустили на территорию, ворота закрылись, а мы остановились возле небольшого ангара.

Гришка все это время сидел молча, приказу выйти он подчинился безропотно и, похоже, готовил речь в свою защиту. Я тоже попыталась обдумать ситуацию, но без успеха, мысли с перепугу путались в голове.

Мы вошли в ангар, Гришку привязали к стулу, который точно для этой цели стоял посреди свободного пространства. Второй стул милостиво предложили мне. Остальные граждане расположились на ящиках, которых здесь было великое множество.

Лампочка на длинном шнуре оказалась как раз над Гришкиной головой и, видимо, очень его раздражала, но он старался не обращать на нее внимания, занятый своими мыслями. По-прежнему ничего не понимающий, оттого нервный, Громов возвысил голос:

— Кто-нибудь объяснит, что за хреновина…

— Вот Гришка сейчас и объяснит, — заявил Марат.

Гришка к данному предложению отнесся без энтузиазма.

— Ничего объяснять я не собираюсь, — ответил он, адресуясь исключительно к Громову. — Ты что, не понял? Он положил глаз на мою невесту, поэтому я сижу со скованными руками, а Димка лежит с простреленной башкой. И все это для того, чтобы залезть к ней в постель.

Признаться, услышав это, я слегка приободрилась, такое развитие событий в тот момент меня бы устроило, но я чувствовала, что у Марата были и другие причины. Он усмехнулся и добродушно сказал:

— Не хочешь говорить, тогда посиди немного. Я сам все расскажу. Предыстория известна: из казино увели крупную сумму денег, казино, к сожалению, вовсе не принадлежащую. Она временно хранилась в сейфе, и знали об этом немногие. Вот Гришка, к примеру, знал. Верно?

— Ну и что? — спросил тот.

— Пока ничего. Сейф можно открыть только двумя ключами, один из которых был у Димки, второй у тебя, Виктор. И вы всегда носили их при себе.

— На что ты намекаешь? — насторожился Громов? — Сейф взломали, если ты помнишь, а не открыли ключом. И, кроме ключей, еще понадобился бы шифр.

— Кстати, о шифре. Насколько я помню, это дата рождения Димки?

— Да, — пожал плечами Громов.

— Оригинально. Хорошо зная дружка, догадаться не трудно.

— Понятно, на что ты намекаешь, — хмыкнул Гришка. Было заметно, что он храбрится, а на самом деле ему не весело. — Я свистнул у вас ключи, о шифре догадался…

— Не свистнул. Вы частенько пили вместе, помногу и подолгу. Сделать с ключей слепок — плевое дело. Разве не так?

— Допустим, — кивнул Громов. — Но как он мог забрать деньги, да еще вынести их из казино?

— Ему главное… — обретя поддержку в друге, взбодрился Гришка.

— Спокойно, — перебил его Марат. — Давайте восстановим в памяти события вечера накануне ограбления. Гришка явился в казино из сауны с большой спортивной сумкой. Вы выпили и сели играть в карты как раз в кабинете Виктора, где находится сейф Ты трижды покидал комнату, один раз вместе с Димкой, оставив Гришку в одиночестве более чем на десять минут. Все верно?

— Ага, — развеселился Гришка, — и за это время я вскрыл сейф и свистнул денежки. Между прочим, Виктор уже после моего ухода убирал в сейф выручку. И деньги лежали там. Скажи ему, Витька. — Тот согласно кивнул. — Ты меня считаешь идиотом? — обращаясь к Марату, спросил Гришка. — Укради я эти деньги, неужели парни ни о чем бы не догадались? Да это же проще простого.

— Конечно, — не стал возражать Марат. — Поэтому ты не просто украл деньги, для начала ты их подменил. Когда Гром убирал выручку, там уже не было денег, то есть были, но самая малость. Настоящие пачки ты поменял на «куклы». Но поскольку сумму ты знал приблизительно, то заготовил их на всякий случай немало, вот и потребовалась спортивная сумка. Ты мог бы ее в машине оставить, разве нет? Но ты принес ее в казино.

— А я на такси приехал, выпить с друзьями собирался.

— Молодец, — похвалил Марат. — Все продумал.

И с ограблением ход очень ловкий.

— С чем? — спросил Гришка, но начал несколько бледнеть, хотя и старался держаться.

— С ограблением. Разумеется, никакие хитрости не спасли бы тебя, возникни у друзей подозрения. А они бы непременно возникли, потому ты и спланировал ограбление.

— Очень интересно.

— Удрав с очередной пассией в Питер, ты свел там дружбу с ее двоюродным братом. Парень не так давно вернулся из армии, болтался без дела и не прочь был заработать. Любовь прошла, с девицей ты расстался, вернулся сюда, и тут выяснилось, что Лерка больше не желает тебя содержать. Беда, ей-богу. Жить ты привык хорошо, долгов у тебя немерено, короче, стоило задуматься о дальнейшей жизни.

Проще всего убить жену, но дело это опасное, раз всем известно, что ты единственный наследник. И тут ты вспомнил о деньгах, которые появляются в казино каждый месяц в определенное время. А заодно вспомнил дружка из Питера, который не прочь заработать и после семи лет в спецназе имеет подготовку и отвагу, чтобы провернуть такое дело. Парень приезжает сюда и сколачивает банду горе-грабителей, которым и предстоит ответить за чужие грехи.

Музыканта Козлова он берет на заметку с твоей подачи. Того уволили, следовательно, парень затаил обиду, к тому же он без гроша в кармане и без особой сообразительности. Козлов понадобился для того, чтобы было кого подсунуть нам. Вслед за Козловым появляются дружки, такие же лохи. Один, правда, совсем лохом не был и при случае выследил Арсения. Я правильно излагаю? — повернулся он ко мне, я торопливо кивнула. — Арсений к ограблению готовился основательно, он ведь был уверен, что в сейфе настоящие деньги, а от дружков он уже тогда намеревался избавиться.

На дело парни идут в бронежилетах и со спецснаряжением, в том числе с противогазами. В казино два охранника, их травят газом, те засыпают, а наши грабители вскрывают сейф. О том, что денежки оттуда уже исчезли, Арсений не догадывался, «куклы» он принял за настоящие пачки. Взял их и благополучно покинул казино. Арсений предложил парням деньги не тратить, дабы не привлекать внимания, а чтобы соблазна не было, и делить их не стал, пока все не уляжется. Куда спрятали липовые деньги, я не знаю. Это мог бы Арсений рассказать, но… Дружки покорно согласились со всем, что дало ему возможность преспокойно разделаться с ними. Один из них, все же заподозрив неладное, явился к Арсению, и в его квартире появился труп — предположительно самого хозяина. Все просто отлично, с покойника какой спрос? И вот тут выясняется, что денег-то и нет. Можно представить, как возмутился Арсений.

Конечно, он предъявил свои претензии дружку, но тот наверняка отнекивался, мол, знать ничего не знаю. Расчет был верен, парень не пойдет в милицию и к нам вряд ли явится. Арсений попытался разобраться в ситуации. Теоретически деньги мог подменить кто-то из горе-грабителей, хотя Арсений и сомневался, что у них хватит на это ума. На всякий случай он наведался и к четвертому участнику ограбления. Тот к тому моменту уже считал его покойником, наверное, очень обрадовался и по этой причине умер. По крайней мере, труп его обнаружили в котельной. Теперь Арсений был уверен, что обманул его Гришка. Думаю, вряд ли Гришка всерьез считал, что Арсений несолоно хлебавши вернется в Питер, и угроз, которые не замедлили последовать, все же испугался.

Чего б тебе не отдать его долю? — укоризненно спросил Марат Гришку. Тот презрительно фыркнул. — Разумеется, ты не чувствовал себя в безопасности, пока был жив Арсений. Его могли отыскать мы. Этого ты боялся даже больше его угроз. Все это время ты пытался найти парня, чтобы убить. Тот, в свою очередь, выслеживал тебя и придумал способ, как вернуть деньги: наш ангелочек оказался похищенным. Прости, красавица, за эти слова, но твой возлюбленный явился в порт с одной целью: убить Арсения. Сам назначил ему встречу в подходящем для этого месте, приехал заранее, подготовился. А когда обнаружил здесь очень много народа, не растерялся. Арсений погиб. Трупом должна была стать и наша красотка. Ведь Гришка не знал, что успел рассказать ей Арсений, а то, что знает она, легко можем узнать мы. А если мы узнаем.., нет такой норы, где бы мы со временем не нашли тебя.

— Кто убил Димку? — спросил Громов.

Марат пожал плечами.

— Возможно, шальная пуля…

— Как же, — обрел Гришка дар речи, — ты его и шлепнул. Из-за девки. Думаешь, такой умный и никто ничего не заподозрит?

— А возможно, что убил ты, — усмехнулся Марат. — Потому что он начал о чем-то догадываться.

— Конечно, я всех убил…

Тут Марат подошел к Гришке и приставил пистолет к его лбу.

— Гриша, где деньги? — спросил он вежливо, злости в его голосе не чувствовалось.

— Да пошел ты… — огрызнулся Гришка.

— Уважаю твое упрямство, — вздохнул Марат. — Знаешь пословицу: на каждого мудреца довольно простоты. Я послал своего человека в Питер, и твоя бывшая пассия, которая, кстати, здорово на тебя сердита, рассказала о братце и даже снабдила нас фотографией, запечатлевшей вас еще в пору большой любви. Взгляни, Гриша: ты, она и шантажист.

— Ну и что это доказывает? Допустим, мы с ним знакомы…

Марат нажал на спусковой крючок. Я едва не рухнула в обморок, но выстрела не последовало, только сухой щелчок.

— Гриша, сколько лет мы знакомы? В случае, если вернешь деньги, смерть у тебя будет легкой, а если нет… — Вновь щелчок. Гришка покрылся потом, но зло плюнул под ноги врагу. — Жаль, — сказал Марат, отступая на шаг. — Ты знаешь правила, нельзя воровать у друзей.

Он кивнул белобрысому, и тот вместе с двумя парнями подошел к Гришке. Громов поспешно поднялся, взял меня за руку.

— Мы выйдем на свежий воздух. — И повел к двери.

Оказавшись на улице, я собралась пожаловаться на жизнь, но, увидев лицо Громова, решила этого не делать.

— Я хочу домой, — пролепетала я неуверенно.

— Потерпи, — сказал он, думая о чем-то своем.

Звуки, доносившиеся из ангара, очень меня нервировали. Я начала прохаживаться вдоль стены, удаляясь все дальше и дальше. Мне хотелось сбежать отсюда, но духу не хватило. Прошло полчаса. Дверь ангара распахнулась, и Марат позвал нас.

Внешность Гришки претерпела за это время разительные изменения. Смотреть в его сторону не хотелось. Однако, если верить Марату, он желал моей смерти, по этой причине особого сочувствия у меня к нему не было.

— Ну что? — спросил Громов.

— Порядок. Отправляйтесь за деньгами, — кивнул Марат парням белобрысого, те поспешно удалились.

— Я отвезу девчонку домой, — сказал Громов, за что я воспылала к нему самыми добрыми чувствами.

— Дождемся, когда они вернутся, — заявил Марат, насмешливо глядя на меня. — А заодно разберемся, какое отношение имеет ко всему этому ангелочек.

— У тебя навязчивая идея, — огрызнулась я.

— Ничего подобного, — хмыкнул он, и вот тут-то выяснилось, что он не оставлял мою особу без внимания. — Помнится, ты утверждала, что просто влюбилась в этого Арсения. Лично я вполне способен в это поверить. Думаю, и в казино ты вертелась с целью помочь своему парню и разыграть сцену с похищением.

— Разыграть? Да как ты смеешь?

— Да-да, я помню. Ты томилась в неволе.

— Я была уверена, что он погиб. И мое увлечение давно прошло. К тому же я не нуждаюсь в деньгах.

Тебе об этом прекрасно известно.

— А вот тут ты не права. Потому что на самом деле никакого наследства не существует.

— Что? — опешила я, и даже Гришка поднял голову, прислушиваясь с интересом.

— Не было никакого наследства, — с мерзкой улыбкой повторил Марат. — То есть бумага, конечно, была, где написано, что все движимое и недвижимое имущество и так далее.., только никакого имущества и никаких денег на Леркиных счетах нет.

Имущество давно распродано, а деньги исчезли.

Признаться, это меня не очень удивило, кто же в здравом уме отдаст свои денежки.

«Ну, Лерка», — в сердцах подумала я.

— Итак, ангелочек, сама все расскажешь или…

— Сама, — заявила я торопливо, косясь на Гришку.

И рассказала, утаив лишь тот факт, что Лерка, вполне живая, сидит в моей квартире. Открывать все карты мне не хотелось, надо и на потом что-нибудь оставить.

— Возможно, я и надеялась найти эти деньги. Но ведь это не преступление, правда? — закончила я, обращаясь в основном к Громову.

— Ты меня не убедила, — широко улыбнулся Марат.

Далее мы перешли ко взаимным оскорблениям и по обыкновению увлеклись. Не знаю, чем бы это закончилось, но тут вернулись отправленные за деньгами парни.

— Ну? — поторопил Марат.

— Все как он сказал.

— Отлично. Ты знаешь, что делать, — кивнул он белобрысому.

Гришка забеспокоился и обратился к Громову:

— Витька, не дури. Сколько лет мы были друзьями. Ну, попутал черт.., это все из-за долгов, еще и Лерка… Я же вернул деньги, а этот гад… Смотри, он и с тобой разделается. Ты же знаешь эту крысу, он ни за что не простит, что ты пытался увести у него девчонку. Помяни мое слово, очень скоро…

— Кстати, о девчонке, — влез Марат. — У меня все еще большие сомнения в отношении ее непричастности, поэтому я забираю ее с собой.

К тому моменту я уже поняла, во что вляпалась, и это его предложение не показалось мне особо скверным. Я прикинулась, что напугана даже больше, чем на самом деле, и покорно отправилась за ним, как овца на заклание. Громов проводил нас тяжелым взглядом. Если б Марат его видел, наверняка бы задумался. В машине я сидела молча и даже не решилась спросить, куда меня везут. Видя, как обошлись дружки с Гришкой, я засомневалась, что смогу выкарабкаться из этой истории без потерь, и приготовилась к лишениям. Оставалось уповать лишь на то, что совместно проведенная ночь оставила в душе Марата светлый след и он хотя бы решит повторить ее, прежде чем свернет мне шею. Я обязана этим воспользоваться и сделать так, чтобы он повторял ее до бесконечности.

Мы приехали в очень симпатичную квартирку в Беговом переулке. Лишь только мы остались одни, я приободрилась. На первые слова, произнесенные Маратом, которых я даже не расслышала, ответила «мерзавец», после чего мы вновь принялись увлеченно скандалить, к моей великой радости.

— Заткнись, — заявил он в самом интересном месте, схватил меня за плечи и поцеловал. Несколько грубовато, и выглядел он при этом злым как черт, но это был первый шаг к взаимопониманию.

Я из кожи вон лезла, чтобы угодить ему, и утро встретила в объятиях любимого счастливой улыбкой, правда, мысленно желая ему провалиться ко всем чертям. Он проводил меня домой, и я начала вопить еще с порога.

— В чем дело? — всполошилась Лерка, мне хотелось ответить, но слов не было.

— Я сматываюсь, — лаконично заявила я и пошла собирать чемодан, потом вдруг вспомнила, что Лерка теперь вдова, и обняла ее за плечи. — У меня для тебя скверная новость.

— Тогда говори быстрее.

— Гришка погиб, — выпалила я и даже зажмурилась. — Я не видела его мертвым, но Марат сказал белобрысому…

— Допустимые потери, — пожала она плечами, но тут же нахмурилась и сказала с грустью:

— Думаю, я смогу пережить это. Значит, Гришка погиб?

— И Димка тоже.

— Ага. А ты к маме?

— Разумеется.

— Не советую. Марата лучше не злить.

Вот уж кого ей не следовало вспоминать. Я разразилась длинной речью.

— Значит, вы поладили? Это хорошо. Если умело воспользоваться данным обстоятельством, перед нами открываются широкие горизонты. Я бы даже сказала, бескрайние… А что там Гришка сказал Грому?

— Что Громов очень скоро сыграет в ящик.

— Сашок, ты слышал? — обрадовалась Лерка.

— Угу, — кивнул он и заявил не к месту:

— Аня красавица.

— Точно. И Марат у нас на крючке.

— Даже не думай об этом. Он мерзавец. И преступник. И он, между прочим, скорее всего, убил твоего мужа. Возможно, не сам, но это дела не меняет.

— Тем более стоит с ним подружиться. У него ведь есть положительные качества?

— Нет.

— Тогда поскорее их найди. Аня, неужели ты не понимаешь, никто тебе уехать не даст, а своим бегством ты его только разозлишь. И тогда неизвестно, что за пакость он изобретет. Лучше потерпеть.

Думаю, недолго осталось, раз он нашел деньги. Незабываемая ночь неплохо примиряет со скверным днем. Тем более что выбора-то все равно нет. Как ты считаешь?

— Я считаю, что ты ненормальная. Кстати, где мое наследство? Марат сказал, что его не существует.

— Врет, — обиделась Лерка и протянула мне сберкнижки. — Видишь, я тебе новые счета открыла.

Разве плохо? Любовь и деньги. По-моему, отличное сочетание. — Я презрительно хмыкнула, а Лерка поскучнела. — Аня, наша жизнь, твоя и моя, напрямую зависит от того, охмуришь ты этого гада или нет.

Почему-то я ей поверила, но на всякий случай спросила:

— Может, мне лучше охмурить Громова?

— Не стоит тратить на него время.

— Это в каком же смысле?

— Думаю, мы скоро его потеряем. Гришка-то мой не совсем дурак.

От этих слов у меня по телу пошли мурашки, и я с готовностью принялась охмурять Марата. Так как в свое время Лерка, говоря о нем, употребила глагол «прибыл», я ожидала, что он 6 конце концов «убудет», тем более что свою миссию он выполнил, деньги нашел, но Марат никуда не торопился.

Мы встречались ежедневно, но на влюбленных походили мало. Достаточно было незначительного повода, чтобы мы начинали скандалить. Правда, скандалы эти заканчивались весьма своеобразно, и я с прискорбием должна признать, что начала входить во вкус. В редкие мгновения я даже могла произнести что-то ласковое, совершенно не кривя душой.

Но, конечно, как женщину с чуткой душой и мыслями о браке, меня все это не устраивало. Марат был совершенно неподходящей партией. Я даже нажаловалась Громову на его грубость, невоспитанность и прочие неприятные качества, на что Виктор ответил загадочной фразой: «Потерпи». Я терпела, раз выбора-то все равно нет, и вдруг события вновь начали развиваться чересчур стремительно.

Я тихо-мирно сидела на работе, когда в мой кабинет ворвался Марат. Физиономия его пылала, и выглядел он возбужденным.

— В чем дело? — строго спросила я, прикидывая, нет ли за мной каких грехов.

— Ты когда с Витькой встречалась последний раз? — спросил Марат излишне спокойно. Я в принципе не жаловала такие вопросы, а тут вспомнила его обещание оторвать мне голову, если он еще хоть раз увидит меня в компании этого типа. С типом я как раз встречалась накануне, поэтому ощутила легкое беспокойство и в раздумье пожала плечами:

— Не помню. А что?

— Ничего. Сущий пустяк. Моя машина взлетела на воздух.

— «Мерседес»? Боже мой, надеюсь, он застрахован? — Тут я сообразила, что не это должна была сказать влюбленная женщина, а я, безусловно, влюблена, раз вчера часа четыре убеждала его в этом.

Поэтому я резко встала из-за стола, что-то попыталась сказать и рухнула на пол, на самом деле просто села мимо стула, что весьма неприятно, но получилось даже лучше, вроде бы я в обмороке.

Марат метнулся ко мне, а я, перед тем как лишиться сознания, успела прошептать: «Ты мог погибнуть…» Фразу можно было бы продолжить примерно так: «Но счастье не бывает полным». Однако произносить ее целиком не стоило.

Марат помягчел лицом и начал приводить меня в чувство. Я пришла в себя, зарыдала, потребовала рассказать, что произошло, и намекнула, что в нашем городе ему оставаться опасно. Последнему он не внял, а дурацкое покушение, если верить его словам, выглядело так. Он, как обычно, направился к своей машине, завел ее, но тут вспомнил, что кончились сигареты, перебежал дорогу к киоску, и, когда расплатился, грянул взрыв. Пострадали окна первых этажей дома, что по соседству, фонарный столб и две вороны.

— Это ужасно, — вздохнула я, думая о несчастных птицах. Поплакала, сообщила, как мне тяжело в этом мире корысти и обмана, и постаралась увести любимого подальше от мысли о Громове и нашем с ним последнем свидании.

Выпив полграфина воды и заручившись моим обещанием любить его всю оставшуюся жизнь, Марат, заметно успокоенный, отбыл в неизвестном направлении. В комнату робко заглянула Софья Сергеевна.

— Все нормально? — спросила она, я кивнула, думая о другом. — Знаете, Анечка, с тех пор, как в вашей жизни появился этот молодой человек, я не чувствую себя спокойно даже в собственной квартире. Вы всерьез решили связать с ним свою судьбу?

«Если бы о моем желании кто-то спрашивал», — мысленно вздохнула я.

Так уж повелось в последнее время: оказавшись в затруднительном положении, я звонила Лерке.

— Кто-то взорвал машину Марата.

— Ух ты, господи… Сам-то жив? Ну, слава богу.

Машина — фигня, он парень не бедный. Ты вот что, счастье мое, позвони Громову да скажи, Марат, мол, все выспрашивал, когда мы с тобой виделись и все такое… Тебе и врать не надо, ведь выспрашивал?

— Ну… А зачем все это?

— Боюсь, как бы Марат не решил, что его машину Витька рванул. Надо парня предупредить.

Я позвонила Громову. Известие его сильно опечалило и сподвигло на долгие размышления. Он поблагодарил меня за заботу. На том мы и простились, но моя забота впрок не пошла, потому что ровно через два дня Громов был убит на ступеньках родной «Олимпии». Он открывал дверь, когда грохнул выстрел и еще одного моего друга не стало.

В городе это вызвало волнения. Громов лежал на ступеньках, раскинув в стороны руки, ветер трепал его волосы, а лужа крови под головой начала густеть, вокруг собирались граждане, мешая движению транспорта, водители сигналили, милиционеры взывали к любопытным с просьбой разойтись, а наш курьер, десятиклассник Вова, влетел в офис с воплем: «Мафиози шлепнули». Сотрудники бросились на улицу и смогли лицезреть спины сограждан, а я начала пить воду графинами и нервно вздрагивать.

Через двадцать минут в офисе появился Марат.

Физиономия его по злобности побила на этот раз все рекорды. Я даже решила, что у него опять взорвали машину.

— Как жить на свете, — патетически воскликнула я, — когда вокруг творится такое.

— И разумеется, для тебя это убийство полная неожиданность? — съязвил Марат.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имел в виду? И на всякий случай сказала:

— Я ужасно расстроена. Поеду домой. — Схватила сумку и пошла к выходу, но Марат загородил мне дорогу.

— Пожалуй, я отправлюсь с тобой.

Лерка встреч с Маратом не искала, оттого я его к себе никогда не приглашала, и его затея не показалась мне удачной.

— Тетушка неважно себя чувствует.

— Я просто жажду с ней познакомиться.

Ясно было, что от этой идеи его не отговорить, и я недовольно кивнула, после чего позвонила домой, сообщив, что приеду не одна. Это в данной ситуации выглядело вполне естественным.

Лерка встретила нас материнской улыбкой, пожаловалась на недомогание и пригласила к столу.

— Рада с вами познакомиться, — сообщила она Марату, на что он заявил:

— И я тоже рад, что ты жива-здорова. Заметно растолстела, должно быть, от малоподвижного образа жизни.

— Это поролон, — вздохнула Лерка, стаскивая парик, потерла им нос и застенчиво пожала плечами, мол, вот такие дела.

— Надеюсь, ты понимаешь, — устраиваясь в кресле, заявил Марат, — тебе придется объяснить, зачем понадобился весь этот маскарад?

— Боялась, что Гришка меня убьет. Вот и скончалась.

— А чего не воскреснешь, раз Гришки нет? Вряд ли ангелочек тебе об этом не рассказала.

— Не так-то это просто. В настоящее время я над этим работаю.

— Ага, — кивнул Марат, вроде бы соглашаясь. — Громова пристрелили, — сообщил без всякого выражения.

— Царство ему небесное. И кому мешал, бедняга? — Леркины глаза затуманились слезами.

— Тебе, — ответил Марат. Лерка взглянула на него с изумлением.

— Мне?

— Конечно. Они ведь твои основные конкуренты. Были. Разве нет? И не вздумай сказать, что понятия не имеешь, о чем это я. То, что за спиной Михея стоишь ты, известно мне доподлинно. Согласен, ты вела себя очень осмотрительно и об этом факте знали немногие. Димка с Витькой точно, не знали. На Михея у них был большой зуб, потому как он неплохо развернулся. Когда противостояние достигло критической точки, Михей внезапно исчез. Думаю, Витька с Димкой догадывались, где его следует искать. Было это в прошлом году, если не ошибаюсь.

Работать тебе стало ох как трудно. И тогда тебе в голову пришла идея избавиться от конкурентов, но так, чтобы никто на тебя даже не подумал. Мне бы надо было догадаться об этом раньше, как только ангелочек появился в наших сплоченных рядах. Но меня сбили с толку деньги, которые свистнули из казино. Я решил, что она охотится за ними. На самом деле ты добивалась одного: чтобы парни перегрызлись, а когда они скончаются, выглядеть это будет как личное сведение счетов. Хорошая идея, но довольно опасная. Оттого ты предпочла на время стать покойницей, переведя все свои денежки за границу.

В случае провала сбежала бы за кордон. Верно?

— Какой ты умный, — почесала нос Лерка.

— Выходит, что не очень, иначе бы понял, что к чему, сразу же после убийства Димки. Я ведь готов был поверить, что парню просто не повезло: шальная пуля… На самом деле кто-то из дружков твоего водилы следил за Гришкой. На складе вслед за нами появился Сашок, и Димка скончался. Потом взорвалась моя машина. Ясно, после этого взрыва я должен решить: Громов хочет от меня отделаться. По крайней мере, эту мысль мне старательно внушали. А теперь Громов в морге, и что подумают общие знакомые?

— Он хотел убить тебя, а ты в ответ грохнул его, — пожала плечами Лерка.

— Вот-вот.

— Рассказываешь ты очень интересно, только все это надо доказать. — заметила она.

Я к тому моменту стала бледно-зеленого цвета от внезапно открывшихся перспектив, а ей, похоже, было все равно.

— У меня, к примеру, другая версия. Димку ты сам и пристрелил, потому что был уверен: он спит… вот, пожалуйста, я еще даже не договорила, а ты уже дергаться начинаешь. Теперь скажи, что я не права, Отелло хренов. И на Гришку моего навел поклеп по той же причине. Он хоть и гад, но муж мне, упокой господь его душу. Тачку свою ты сам и взорвал, чтоб, значит, повод был обвинить Грома, который, кстати, и не думал тебя убивать. Накладно это, раз за твоей спиной серьезные ребята, от которых зависит его бизнес. Далее дело техники. И теперь из четырех мужиков, что крутились возле нее, остался ты один.

Подобные чувства вызывают уважение, только не вздумай сделать из меня козла отпущения.

— Менты установили: Димку застрелил снайпер.

Не удивлюсь, если из той же винтовки, что и Грома.

— Да? И что это доказывает?

— Ладно, — нараспев заметил Марат, глядя почему-то на меня, а не на Лерку. От этого взгляда мне сделалось так плохо, что я даже зажмурилась. — Обсудим это чуть позже. На всякий случай предупреждаю: Леня будет за тобой приглядывать.

— Кстати, о Лене, — оживилась Лерка. — Он ведь занял место Грома и Димки? Может, он умнее, чем кажется?

Марат стиснул зубы, сдерживаясь из последних сил, и направился к двери, даже не взглянув в мою сторону. Дверь хлопнула, а я заголосила:

— Боже мой, во что ты меня впутала? Это правда — то, что он сказал?

— Он тут много чего наговорил, — проворчала Лерка. — Всего и не упомнишь.

— Не увиливай. Ты в самом деле занималась чем-то противозаконным и Громов с Димкой были твоими конкурентами?

— На чем, по-твоему, я нажила миллионы? Знаешь, Аня, пойду-ка я полежу в горячей ванне, может, какая мысль в голову придет. Очень этот гад меня расстроил.

И, не обращая внимания на мои протесты, Лерка заперлась в ванной. Я пыталась докричаться до нее, стоя под дверью, но она включила воду. Я не была уверена, что она меня слышит, а необходимость высказаться присутствовала, так же как желание найти правду, оттого я сразу же накинулась на Сашуню, лишь только он переступил порог квартиры, по обыкновению придурковато гукнув в знак приветствия.

— Иди сюда, — схватила я его за руку, усадила в кресло и впилась взглядом в его глаза. — Кто убил Димку? Отвечай сейчас же. Не вздумай врать.

— Аня злая, — обиделся он и потупил глазки, опустил плечи, всем своим видом демонстрируя отчаяние.

— Ничего подобного. Отвечай, я хочу знать правду.

— Аня меня не любит, — пожаловался он.

— Любит.

— Не любит.

— Сашок, не смей скрытничать, не то я разозлюсь.

— Сашок хороший, — сообщил он.

— Лучше не бывает, — согласилась я.

— Аня хорошая. Аня меня любит?

— Еще бы. Хочешь, поцелую? — Он зажмурился и вытянул губы трубочкой. Я его поцеловала. — Димку ты убил?

— Угу, — радостно закивал он.

— И машину Марата ты взорвал?

— Угу. — развеселился Сашок.

— И Грома ты застрелил?

Он даже взвизгнул от удовольствия, все еще зажмурившись и вытянув губы.

— Лерка велела?

— Угу.

Тут и сама Лерка, неслышно подойдя сзади, шепнула на ухо:

— Ты его про Кеннеди спроси.

Заподозрив неладное, я спросила:

— Пристрелить Джона Кеннеди тоже Лерка велела?

На сей раз Сашок гукнул дважды.

— Чудовище ты мое, — вздохнула Лерка и поцеловала его. Он открыл глаза, переводя сияющий взгляд с меня на Лерку.

— Он в самом деле законченный идиот, — вздохнула я, а Лерка обиделась.

— Вовсе нет. Просто своеобразный. И не смей говорить ему гадости, у него душа чуткая, он потом долго переживает.

Мне стало стыдно, я загрустила и машинально почесала Сашуню за ухом.

— Аня хорошая, — сообщил он.

— Я хочу знать правду, — глядя на Лерку, сказала я. — Не смей увиливать и отвечай.

— Пожалуйста, — кивнул Сашок, и мы уставились на него с немым изумлением, а он продолжил:

— Довожу до вашего сведения: мы в дерьме по самые уши. Сейчас убрать Марата — себе дороже, это война и конец бизнесу. А все твои дурацкие интриги, — рыкнул он на Лерку. — Говорил, без затей надо. Так нет, непременно балаган устроит. А ты все это время чем занимаешься? — обратился он ко мне. — Тебе мужика доверили, и что? Он носится по городу, без конца что-то вынюхивает, вместо того чтобы днем и ночью за твои титьки держаться. Для нормальной бабы такое поведение даже оскорбительно.

— На него иногда накатывает, — торопливо пояснила Лерка, видя, что я впала в столбняк от такой-то речи. — А ты, чудовище, помалкивай, не учи маму детей рожать. Хотя насчет оскорбительного поведения Марата я согласная. В самом деле, Аня, неужто так трудно направить его энергию в безопасное русло?

— Ах какие вы все умные, — возмутилась я. — Между прочим, это было твоей идеей: любовный четырехугольник и все такое… Теперь вот и расхлебываю.

— Ты потолковее объясни, — попросила Лерка.

— Чего тут объяснять? То он меня любит и готов достать луну с неба, то вдруг начинает придираться.

— А в чем суть его придирок?

— Не верит он мне. Подозревает, что я готова крутить любовь с кем попало, а к нему равнодушна.

Так и говорит: сплошное коварство и притворство.

А все ты. Если бы не твои дурацкие директивы, он бы считал меня порядочной девушкой, а теперь…

Я даже представлять не хочу, кем он меня считает.

— Да, — поскребла затылок Лерка. — С этим надо что-то делать.

— Что тут сделаешь? — вздохнула я и даже носом зашмыгала, готовясь разреветься.

— Чтобы избавить человека от одних мыслей, ему надо внушить другие, — глубокомысленно изрекла Лерка. — Он мог нам уже давно шею свернуть, но терпит, а почему? Потому что мне шею не свернешь без того, чтоб и тебя не подставить, следовательно, чувства у него к тебе серьезные, что хорошо.

Их надо укрепить.

— Замечательно. И как мы их укреплять будем? — проявила я интерес.

— Ничто так не сплачивает влюбленных, как дети. Это так трогательно — маленькое существо, которому мы даем жизнь. — Лерка вдруг заревела, а я растерялась.

— Хочешь кого-нибудь усыновить? — спросила я.

— Обо мне ли сейчас речь? В общем, так: ты ждешь ребенка.

— Я? Да ты спятила. Зачем мне ребенок? Я не хочу иметь детей от этого сумасшедшего и не готова стать матерью. А потом, я не беременна. —, — Но он-то об этом не знает. Главное со сроком не напутать. Мужчины такой народ, начнут на пальцах высчитывать…

— Лерка, — грозно начала я, но тут Сашок вновь нас поразил:

— Это мысль. Он клюнет.

— А ты вообще молчи! — рявкнула я.

— Аня злая, — загундосил он.

— Не надоело тебе придурка из себя строить?

— Оставь Сашуню в покое. И сосредоточься на деле. Просто так сообщить ему об этом не годится, все должно быть с легкой драматической окраской, чтобы за душу брало.

— Начинается, — закатил глаза Сашок.

— Молчи, чудовище. Если она просто скажет:

«Марат, я беременна», — что он, по-твоему, ей ответит?

— Не знаю. Лично я бы на ней женился.

— Я тебе женюсь. Распоясался совершенно. Марат еще больше углубится в ненужные мысли. Все мужики придурки, — возвысила она голос, обращаясь к Сашуне. — Короче, надо его разжалобить.

В тот же вечер мы начали осуществлять очередной гениальный замысел. Лерка предложила отправиться в ресторан. «Поужинаем по-семейному, раз уж теперь прятаться мне глупо», — сказала она, на что Марат насмешливо улыбнулся, но в ресторан пошел. Мы выпили, я поспешно вскочила и бросилась в туалет, где и просидела минут пятнадцать. Намазала лицо кремом зеленоватого цвета, после чего приобрела нездоровую бледность и вернулась за стол.

— Ты что, плохо себя чувствуешь? — заботливо спросила Лерка.

— Нет, все нормально.

* * *

— Расспрашивал? — интересовалась она на следующий день, позвонив мне на работу.

— По-моему, все наши ужимки совершенно напрасны, он даже ничего не заметил.

— До чего невнимательный народ. Ладно, вода камень точит. Ты уж постарайся. В глазах грусть, на лице печаль, слезы беспричинные, не забывай лицо кремом мазать и почаще бегай в туалет из-за стола.

— Как ты мне надоела, — вздохнула я, но исправно все выполняла.

Был от этого какой толк или нет, так сразу и не скажешь. Иногда мне казалось, что Марат приглядывается ко мне и даже впадает в задумчивость, хотя думать он может не обо мне, а о вопросах глобальных, например, выиграем мы хоть один чемпионат мира по футболу или нет. По случаю хронической мужской несообразительности Лерка решила добавить драматизма.

— Значит, так, сваливаешь сегодня с работы и дуешь в центр «Семья и здоровье» на Бакунина. Да, не забудь записать на календаре адрес, номер кабинета и фамилию врача. Вот прямо сейчас и пиши.

Записала? Так. Оттуда двигаешь в аэропорт. Сегодня один рейс в Москву, в двадцать два ноль-ноль. До этого момента он должен хватиться тебя и пойти по следу.

— Слушай, может, не надо всего этого? Может, я просто скажу…

— Не волнуй меня, деньги заплачены, врач готов, все дело за тобой. И помни: от того, как ты все это обтяпаешь, напрямую зависит наша дальнейшая счастливая жизнь. Отключи сейчас же мобильник, чтоб Марат забеспокоился. Удачи.

Конечно, я уже жалела, что дала свое согласие на эту авантюру, слегка пожаловалась на судьбу, разглядывая угол напротив, но заспешила к врачу, как и было условлено. Коридор был пуст, я устроилась возле окна, ожидая вызова. Ждать пришлось минуты две. Врач оказалась милой дамой лет сорока, мы прошли за ширму, после чего меня поздравили с тем, что я скоро стану мамой. Поздравили так убедительно, что я растерялась, пробормотала в ответ что-то невразумительное и спешно покинула центр, а потом сразу отправилась в аэропорт. Сидеть там несколько часов было скучно, и я позвонила Лерке.

— Твой рыщет по городу, — сообщила она весьма довольная. — Начал проявлять беспокойство часов с двенадцати. Позвонил мне, я, конечно, сказала, что ты на работе. Он поехал туда. Твоя Софья ответила, что знать не знает, где ты. На твоем столе он успел пошарить, потому что сразу поехал к врачу. Сашок за ним приглядывает. Врач говорить с ним отказалась по причине профессиональной этики. Отвалил ей триста баксов, этика перестала играть какое-либо значение, и Марат узнал, что станет папой. Сашок докладывает, парень разом поглупел и вроде как в прострации. Опять звонил сюда, очень ты ему нужна. Я сказала, что тоже не в состоянии найти тебя, вспомнила, что ты с утра искала свой загранпаспорт.

После этого он просто обязан закрыть вокзалы и аэропорт. Сейчас мечется в районе железки. Так что готовься, скоро твоя очередь.

От этих слов мне стало худо, и я бросилась в дамскую комнату. Кремом пользоваться не пришлось, я и так напоминала привидение. Выйдя из туалета, я нос к носу столкнулась с Маратом. Он, кстати, выглядел не лучше. С идиотским видом мы стояли и пялились друг на друга, после чего он взял меня за руку и сказал:

— Поехали домой. Я все знаю.

По дороге я разрыдалась и объяснила свой побег отчаянием. Разумеется, я хотела сохранить ребенка и очень боялась, что у Марата на этот счет свое мнение.

* * *

Не знаю, чего ожидала Лерка от моего дурацкого признания, но, по мне, так стало только хуже. Прежде всего пришлось переехать к Марату. Он вдруг впал в задумчивость, говорил мало, а смотрел настороженно. Возлагал руку на мой живот и замирал.

Иногда в животе урчало, в основном от голода, потому что на нервной почве у меня пропал аппетит и я таяла на глазах.

— Боже, какая я дура, — жаловалась я Лерке. — Как мне в голову пришло согласиться на это. Он меня убьет. Конечно, убьет. Он же псих. И правильно, между прочим, сделает. Я бы себя тоже убила.

— Жениться не предлагал?

— Что? Нет, это уж слишком. Послушай, надо срочно что-то делать. В конце концов, живот просто обязан расти. Ты не находишь? И когда он наконец уедет?

— Это вопрос не ко мне, — вздохнула Лерка. — Я бы его хоть сегодня проводила. Но что-то его здесь держит, причем крепко. Не догадываешься, что?

— Я буду каждый день ему письма писать, только бы он уехал.

— Не вздумай сказать ему такое.

— Я не успокоюсь, пока не услышу от тебя, как мы все это прекратим.

— Драматически, разумеется. Как же еще? Слушай, почему он такой грустный? Может, ты редко говоришь о своей любви?

— Помолчи, пожалуйста, без тебя тошно.

— Он переживает, — подал голос Сашок, хоть его и не спрашивали.

— Вот придурок, — покачала головой Лерка. Я-то думала, это относится к Сашуне, оказалось, к Марату. — Ну конечно, небось считает и так и эдак. И все равно в сомнениях. От ребеночка надо срочно избавляться, он нам теперь не в масть. Значит, так — завтра идешь обедать в «Сударушку», и по дороге тебя собьет машина.

— Ты спятила? — ахнула я.

— За рулем будет Сашок и сделает все в лучшем виде. Угонит тачку, комар носа не подточит.

— Ни за что, — заявила я.

— Не боись, машина «Скорой помощи» будет дежурить в переулке. Доставят в «Красный Крест», вечером тебе станет хуже, и тебя переведут в гинекологию. Последствие травмы и все такое.

— Это не годится. Он ведь не идиот. А если что-то заподозрит?

— — Он завтра в Москву уедет, на два дня. Вернется, когда дело уже будет сделано.

— Откуда ты знаешь?

— Аня, не волнуй меня и готовься лишиться ребенка.

* * *

Марат в самом деле отправился в Москву, о чем и сообщил, заехав ко мне на работу, а я отправилась обедать в «Сударушку». Я стояла на тротуаре и обливалась слезами, картина одна страшнее другой вставали перед моим мысленным взором. Зазвонил мобильный.

— Ты долго будешь так стоять? — возмутилась Лерка. — На тебя уже внимание обращают.

Я сделала шаг и зажмурилась, оттого все последующее не запечатлелось в памяти, кроме скрипа тормозов и воя сирены «Скорой помощи». Лерка перестаралась, и «Скорая» появилась даже раньше, чем Сашок сбил меня. Но ведь всегда можно сказать, что спешили на другой вызов. Далее все происходило, как и обещала Лерка. Меня увезли в больницу.

Первыми об аварии узнали мои сотрудники, Софья Сергеевна проявила инициативу: среди многочисленных номеров телефонов в моем ежедневнике нашла мобильный Марата и позвонила ему, едва все не испортив. Он бросился ко мне. На счастье, дорога была не близкая, оттого в больнице он появился ближе к десяти вечера. Я уже лежала в гинекологии, где врач, пряча доллары в карман, покачала головой и заявила, что за такие игры нас накажет бог. Это навело меня на мысли о покаянии, тут еще Лерка покинула палату, чтобы перехватить в коридоре Марата и подготовить, а я перепугалась и заревела так горько, точно на самом деле только что лишилась ребенка. И поклялась, что больше никогда, никогда…

Я лежала съежившись, в казенной ночной рубашке, испуганная и совершенно несчастная, так что, когда скрипнула дверь и я, обернувшись, увидела Марата, потянулась к нему навстречу и даже реветь уже не могла. Он обнял меня и сказал:

— Все будет хорошо. — И голос его дрогнул, а я с перепугу так в него вцепилась, что руки заломило. — Я тебя люблю, — сказал он. — Вот увидишь, все будет хорошо.

* * *

Все и было хорошо. Дней пять. Потом я не видела уже ничего хорошего в сложившейся ситуации, потому что он надумал на мне жениться. — — Зачем мне этот ненормальный? — выговаривала я Лерке. — Не о таком муже я мечтала.

— Мечтать тебе никто не мешает. Он любит тебя, ты его, так где повод для отказа? Это вызовет подозрения. А если он начнет подозревать, то есть копать… Слушай, мы уже столько всего натворили, нас утопить мало.

— Тебе легко говорить, а что мне прикажешь делать?

— Жить с любимым долго и счастливо. Знаешь, Аня, хорошая женщина и хорошая машина меняют мужчину и делают из любого придурка вполне приличного человека. Тачку он недавно купил, а из тебя жена — чистое золото. А потом, выбора-то все равно нет.

И я пошла под венец с Маратом, что послужило лишним поводом для моего недовольства.

— Нет бы просто расписались, — жаловалась я Лерке. — И добро бы в бога верил, а то ведь так, один выпендреж.

— Ему хочется, чтобы этот день остался в вашей памяти. И вообще с богом-то надежнее.

Лерка пребывала в отличном расположении духа.

Между делом выяснилось, что белобрысый куда-то исчез. Интересоваться его судьбой мне и в голову не пришло, но подозреваю, что он стал тем самым козлом отпущения.

По случаю нашей свадьбы Лерка поспешила воскреснуть. Оказалось, что она, упав в воду, каким-то чудесным образом смогла удержаться на поверхности, не приходя в сознание, и ее унесло далеко вниз по течению. При этом в результате травмы и долгого нахождения в воде она начисто лишилась памяти. Ее подобрали сердобольные рыбаки и определили в психиатрическую лечебницу, где она и проводила время вплоть до прошлой субботы, когда ее состояние улучшилось, а память неожиданно вернулась.

Надо будет узнать у Лерки, кто все это время отлеживался в психушке и в какую сумму ей это влетело.

В общем, у алтаря брачный венец надо мной держала Лерка. Сашок с огромным букетом под мышкой лыбился в дверях. Священник проникновенно говорил что-то о горе и радости, а Лерка зашептала мне на ухо:

— Аня, если уговоришь Марата работать со мной, десять процентов твои.

— Двадцать, — буркнула я.

— Это грабеж, — ахнула она. — Пятнадцать. Согласна?

— Да, — ответила я громко. Немного невпопад, зато с чувством.