Ангел разрушения

Роберт Крейс

Ангел разрушения

Джеффри и Селии

Пролог

Быть разорванным: человеческое тело разрывается на части, как при срабатывании взрывного устройства.

Грэдвол. Судебная медицина

Код три[1]

Отдел по борьбе с терроризмом

Силвер-Лейк, Калифорния

Чарли Риджио смотрел на картонную коробку, стоящую около контейнера для мусора. Это была большая коробка из «Веселого зеленого великана», и из нее торчало нечто похожее на смятый мешок из коричневой бумаги. На боку коробки красовалась надпись: «ЗЕЛЕНЫЕ БОБЫ». Ни Риджио, ни два полицейских в форме не рискнули подойти к ней близко и остановились на углу торгового центра на бульваре Сансет.

— И давно она тут?

Один из полицейских, филиппинец по имени Руис, посмотрел на часы.

— Наша смена началась около двух часов назад. И мы никуда не уходили.

— А нашли кого-нибудь, кто видел, как она сюда попала?

— Нет, конечно. Никто ничего не видел.

Другой полицейский, черный парень по имени Мейсон, кивнул.

— Руис ее заметил. И подошел посмотреть, как самый настоящий придурок.

— Ну и что ты там увидел?

— Я ведь рассказывал, сержант.

— Повтори. Мне же придется иметь дело с этой проклятой штукой, а не тебе.

Руис заново изложил, что увидел запечатанные концы двух оцинкованных трубок, соединенных серебристой клейкой лентой. Трубки были не слишком плотно завернуты в коричневую бумагу, и он сумел разглядеть только концы.

Риджио задумался над его словами. Они стояли рядом с торговым центром на бульваре Сансет в Силвер-Лейк, районе, где в последние несколько месяцев заметно вырос уровень организованной преступности. Специалисты-подрывники из банд вполне могли украсть трубки с любой из строек или найти в саду какого-нибудь придурка, набить любым взрывчатым веществом, да хотя бы головками от спичек. Риджио не знал наверняка, настоящая тут бомба или подделка, но понимал, что должен действовать так, будто она настоящая. Это правило, которое следует неукоснительно соблюдать, когда поступает сообщение о найденном взрывном устройстве. Больше девяноста пяти процентов оказывается безобидными флаконами от лака для волос, забытыми портфелями школьников или, как на последнем вызове, двумя килограммами марихуаны в упаковке для памперсов. И только один из сотни бывает «импровизированным оружием» — как называют его специалисты. Самодельной бомбой.

— Ты слышал, чтобы там тикало или что-нибудь в этом роде?

— Нет.

— Почувствовал запах, как будто что-то горит?

— Ага.

— Открывал коробку, чтобы рассмотреть, что там?

— Нет, конечно.

— Передвигал ее или еще что-нибудь?

Руис улыбнулся Риджио так, словно он был не в своем уме.

— Слушай, приятель, я как увидел те трубки, так сразу наделал в штаны. Единственное, что я двигал, это мои собственные ноги!

Мейсон рассмеялся.

Риджио вернулся к своей машине. Саперы ездили в темно-голубых фургонах-внедорожниках с прожекторами и самым разнообразным оборудованием, которое используют в своей работе специалисты по разминированию. Не было только роботов. В случае необходимости их нужно заказывать по телефону, но Риджио не собирался этого делать, понимая, что проклятая штука мгновенно застрянет в выбоинах на тротуаре и до коробки просто не доберется.

Он обнаружил, что его начальник, Бак Даггет, уже дает указания сержанту в форме полиции очистить территорию вокруг магазина на сто ярдов, а также вызвал пожарных и «скорую помощь», которые должны были вот-вот явиться на место. Движение на бульваре Сансет перекрыли, и машины направляли в объезд. И все ради штуки, которая вполне могла оказаться какой-нибудь насадкой для труб, смастаченной растяпой водопроводчиком.

— Эй, Бак, я готов посмотреть, что у нас там.

— Надень защитный костюм.

— Слишком жарко. Я сначала надену нагрудник, а если придется разминировать — костюм.

На первом этапе Риджио применит портативный рентгеновский прибор, чтобы выяснить, что в мешке. Если там окажется бомба, они с Даггетом составят план разминирования и либо дезактивируют устройство, либо взорвут прямо на месте.

— Я хочу, чтобы ты надел костюм, Чарльз. У меня нехорошее предчувствие.

— У тебя всегда нехорошее предчувствие.

— А еще у меня сержантские нашивки. Надевай костюм.

Защитный костюм весил почти девяносто фунтов. Он был сделан из кевларовых пластин с прокладками из «Номекса» и закрывал тело Риджио целиком, кроме кистей рук, остававшихся голыми. Специалист по разминированию должен чувствовать, что он делает.

Надев защитный костюм, Риджио взял рентгеновский прибор РТР-3 «Риал тайм» и медленно направился к коробке. У него тут же появилось ощущение, что его завернули в мокрые одеяла, только было намного жарче. Через три минуты пот уже заливал глаза. Да еще кабель, соединявший его с Даггетом через телекоммуникатор, добавлял радости. Тот, что тянулся от рентгеновского прибора к компьютеру, установленному в фургоне. Вскоре Риджио чувствовал себя так, будто ему приходится тащить за собой плуг.

— Ну, как дела? — услышал он голос Даггета.

— Я мокрый как мышь — спасибо тебе огромное.

Эту часть работы Риджио ненавидел больше всего — он очень не любил подходить к незнакомым предметам. И всякий раз относился к такому предмету, как к зверю, наделенному разумом. Если он будет соблюдать осторожность и все правильно сделает, ничего не случится. А если он испугает зверя, тот разорвет его на клочки.

Восемьдесят два медленных, очень медленных шага — и вот он возле коробки.

Ничего особенного она собой не представляла, если не считать мокрого угла, который, похоже, пометил какой-то пес. Мешок из коричневой бумаги, смятый и потрепанный, был открыт. Не прикасаясь к нему руками, Риджио заглянул внутрь. Наклоняться было тяжело, но когда ему это удалось, пот, словно дождь, залил пластину, защищавшую лицо.

Риджио увидел две трубки, о которых говорил Руис. Заглушки на них были в два с половиной дюйма в диаметре, но больше ему ничего рассмотреть не удалось. Трубки были кое-как завернуты в газеты, так что на виду оставались только концы.

— Ну, что там у тебя? — спросил Даггет.

— Пара трубок. Подожди, сейчас я отправлю тебе картинку.

Риджио поставил на землю у основания коробки PTP-3, настроил камеру на вид сбоку и включил ее. На двух экранах появилось прозрачное изображение вроде тех картинок, что возникают при проверке багажа в аэропорту: одна для самого Риджио, в верхней части PTP-3, а другая отправилась на компьютер в фургоне.

Чарли Риджио улыбнулся.

— Сукин сын. У нас тут самая настоящая бомба, Бак.

— Вижу.

Две трубки на экране выглядели как непроницаемые тени, соединенные проводами или запалом. Риджио нигде не заметил таймера или более сложного устройства, активирующего бомбу, и пришел к выводу, что ее сделал у себя в гараже «специалист» из какой-нибудь местной банды. Бомба совсем простая, «грязная», дезактивировать такую будет легко.

— Настоящий подарок, Бак. Думаю, нужно использовать метод поджигай-запал-и-беги-со-всех-ног.

— Будь осторожен. Там может быть вмонтирован датчик движения.

— Я не собираюсь ее трогать, Бак. Господи, ты думаешь, я полный идиот?

— Ладно, не лезь в бутылку. Отщелкай несколько снимков, и мы решим, что тут у нас.

По правилам Риджио полагалось сделать серию цифровых компьютерных снимков взрывного устройства при помощи PTP-3 под углом в сорок пять градусов. Когда Риджио с этим закончит, он вернется к фургону и они с Даггетом вместе решат, как лучше обезвредить устройство.

Риджио медленно обошел коробку, направляя на нее камеру под разными углами. Он не боялся и чувствовал себя совершенно спокойно, потому что наконец знал, с чем имеет дело, и не сомневался, что сможет справиться с этой задачей. За шесть лет службы в отделе Риджио довелось иметь дело с сорока восемью подозрительными предметами; только девять из них оказались настоящими бомбами. Ни одна не взорвалась произвольно, всякий раз он контролировал процесс.

вернуться

1

Форма срочного вызова отрядов полиции с включенным спецсигналом. (Здесь и далее прим. перев.)

— Ты почему молчишь, Чарли? С тобой все в порядке?

— Приходится обходить ямки и выбоины в асфальте, сержант. Я уже почти закончил. Знаешь, у меня появилась гениальная идея.

— Прекрати. Будь внимателен.

— Нет, послушай, что я придумал. Сколько всякого народа рекламирует по телику разную ерунду, а им платят за нее кучу денег. Мы могли бы неплохо заработать, продавая наши костюмчики толстякам, мечтающим похудеть. Надел — и лишнего веса как не бывало.

— Ты поосторожнее с этой бомбой, Риджио. Какая у тебя температура?

— У меня все в порядке.

По правде говоря, от жары у него голова шла кругом, но он хотел сделать четкие, хорошие снимки. Риджио обошел коробку, представляя себя космонавтом в скафандре, снял ее спереди, и с боков, и сзади, затем навел камеру так, чтобы получить вид сверху. Именно в этот момент он заметил тень, которая была не видна на боковом снимке.

— Бак, ты разглядел? Мне кажется, тут кое-что интересное.

— Что?

— Вид сверху. Посмотри.

Тонкая, словно волос, тень возникала сбоку одной из трубок и тянулась сквозь переплетение проводов. И тут Риджио в голову пришла неожиданная мысль: а что, если весь клубок для того и нужен, чтобы спрятать этот тоненький проводочек?

В это мгновение ему стало страшно, и внутри у него все сжалось. Он попытался позвать Бака, но не мог произнести ни слова.

«О господи!» — подумал Риджио.

Бомба взорвалась со скоростью двадцать семь тысяч футов в секунду, в двадцать два раза быстрее, чем девятимиллиметровая пуля вылетает из дула пистолета. В небо ослепительно белой вспышкой взмыла волна жара, способного расплавить металл. Давление подскочило с нормального — пятнадцать фунтов на квадратный дюйм — до двух тысяч двухсот, превратив металлические трубки в жалящую шрапнель, пробившую кевларовый костюм, точно сверхскоростные пули. Ударная волна налетела на тело Риджио с нечеловеческой силой, раздробила грудь, вырвала печень, селезенку и легкие, отсекла ничем не защищенные кисти рук. Чарли Риджио подняло в воздух на четырнадцать футов и отшвырнуло на расстояние тридцати восьми футов от места взрыва.

Даже на таком расстоянии от места Риджио мог бы остаться в живых, если бы его подозрения, что бомба сделана в каком-нибудь гараже из подручных материалов, было верным.

Но он ошибся.

Куски асфальта и металла падали, словно кровавый дождь, еще долгое время после того, как Чарли Риджио умер.

Часть I

1

— Расскажи про палец. Я знаю, ты говорила по телефону, но повтори все еще раз с самого начала.

Старки сделала большую затяжку и стряхнула пепел на пол, даже не взглянув в сторону пепельницы. Она делала так всякий раз, когда приходила сюда, потому что эти визиты ее раздражали.

— Пожалуйста, возьми пепельницу, Кэрол.

— Я промахнулась.

— Нет, не промахнулась.

Кэрол Старки, детектив-2, сделала еще одну глубокую затяжку и загасила сигарету. Когда она только начала ходить к психотерапевту Дане Уильямс, та не разрешала ей курить во время сеансов. Это было три года и четыре психотерапевта назад. За то время, пока Старки сражалась со вторым и третьим специалистом, Дана закурила сама и запрет был снят. Иногда они курили вместе, и комната становилась похожей на Империал-Вэлли, затянутую выхлопными газами.[2]

Старки пожала плечами.

— Наверное, и правда не промахнулась. Просто мне все это осточертело. Три года, а я вернулась туда, откуда начала.

— Иными словами, ко мне.

— Угу. Словно за три прошедших года я этим дерьмом не занималась.

— Итак, расскажи мне, что произошло, Кэрол. Расскажи про большой палец девочки.

Старки зажгла новую сигарету и откинулась на спинку стула, стараясь вспомнить палец ребенка. Она выкуривала три пачки в день. Она должна была чувствовать себя лучше от этого, но ничего не получалось.

— Было четвертое июля. Идиот из Вениса решил устроить собственный фейерверк и раздал соседям самодельные хлопушки. В результате маленькая девочка лишилась большого и указательного пальцев на правой руке, и нас вызвали из «скорой помощи».

— Кого «нас»?

— Меня и мою напарницу Бет Марзик.

— Еще одна женщина?

— Да. Нас в отряде двое.

— Хорошо.

— К тому моменту, когда мы туда приехали, они уже укатили домой, и мы отправились к ним. Отец плакал и рассказывал о том, как они нашли палец, но не большой, а потом показал нам самодельные хлопушки, такие огромные, что девчонка могла бы и всей руки лишиться.

— Он сам их сделал?

— Нет, сосед, но отец отказался назвать его имя. Сказал, что он не хотел ничего плохого. Я ему напомнила, что его дочь искалечена, другим детям угрожает опасность, но он не желал с нами сотрудничать. Тогда я спросила у матери, но он что-то крикнул по-испански, и она тоже промолчала.

— А почему они не хотели тебе отвечать?

— Потому что люди дерьмо.

Мир, по представлениям детектива-2 Кэрол Старки, служившей в отделе по борьбе с террористами-взрывниками полицейского департамента Лос-Анджелеса, был именно таковым. Дана что-то записала в блокноте, обтянутом кожей. Старки терпеть не могла, когда она так поступала. Записи делали ее слова физически значимыми, и Старки чувствовала себя уязвимой, потому что их можно было использовать как улику.

Старки сделала очередную затяжку, пожала плечами и продолжила свой рассказ:

— Длина этих хлопушек шесть дюймов, так? Мы называем их «мексиканский динамит». Когда взрывается сразу много штук, звук получается примерно такой же, как на учебных стрельбах в тире академии. И мы с Марзик начали обходить дома. Но соседи вели себя точно так же, как отец той девчушки, — отказывались отвечать на наши вопросы, и меня охватила страшная ярость. Когда мы с Марзик шли к нашей машине, я опустила глаза и увидела палец девочки. Просто опустила глаза, а он лежит на земле, красивый такой, крошечный палец. Я его подняла и отнесла родным.

— По телефону ты мне сказала, что пыталась заставить отца съесть его.

— Да, схватила этого папашу за шиворот и засунула ему палец в рот. Именно так я и сделала.

Дана пошевелилась на стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Глядя на нее, Старки поняла, что та мысленно нарисовала себе эту картину и она ей не понравилась. Старки не винила ее за это.

— Вполне понятно, почему они подали жалобу.

Старки докурила сигарету и погасила ее.

— Они не подавали никакой жалобы.

— В таком случае почему?..

— Марзик. Думаю, я ее напугала. Она все рассказала лейтенанту, и Келсо пригрозил, что отправит меня в «Берег» для освидетельствования.

Дело в том, что отдел исследования поведенческих схем полицейского департамента Лос-Анджелеса находился в Чайнатауне, на Бродвее, в здании под названием «Дальневосточный берег». Все панически боялись отправки туда, справедливо считая, что в этом случае подвергается сомнению их психическая устойчивость, а значит, они могут распрощаться с мечтами о продвижении по службе. У начальства даже имелось специальное выражение: «чрезмерное стремление к карьерному росту».

— Если меня отправят в «Берег», то обратно, в отдел по борьбе с терроризмом, уже никогда не возьмут.

— А ты хочешь вернуться и не оставляешь их в покое?

— Это все, чего я хочу после того, как вышла из больницы.

Не в силах справиться с раздражением, Старки встала и закурила опять. Дана внимательно ее изучала, и это Старки тоже не понравилось. У нее возникло ощущение, что Дана за ней наблюдает, словно надеется увидеть и услышать что-нибудь новое, что-то такое, что она сможет записать в свой блокнот. Эту эффективную полицейскую тактику Старки и сама использовала не раз. Если ты помалкиваешь, люди чувствуют себя обязанными заполнить тишину словами.

— Проклятье, работа — это все, что у меня осталось.

Старки выругала себя за оборонительные нотки в голосе и еще больше смутилась, когда Дана сделала новую пометку в блокноте.

вернуться

2

В долине Империал-Вэлли (Калифорния) в восточной части (Империал-Сэндс) устраиваются традиционные автомобильные гонки в песчаных дюнах.

— Поэтому ты сказала лейтенанту Келсо, что сама обратишься за помощью.

— Боже праведный, нет, конечно. Мне пришлось поваляться у него в ногах, чтобы выпутаться из этой истории. Я знаю, что у меня есть проблемы, Дана, но я намерена решить их так, чтобы не пострадала моя карьера.

— Из-за большого пальца?

Старки уставилась на Дану Уильямс с таким же холодным выражением на лице, с каким встречалась бы с представителями отдела служебных расследований.

— Потому что я разваливаюсь на части и мне страшно.

Дана вздохнула, и в ее глазах появилось ласковое выражение, которое привело Старки в ярость, потому что она терпеть не могла казаться уязвимой и слабой. Кэрол Старки не умела быть слабой — никогда.

— Кэрол, если ты ко мне вернулась с желанием, чтобы я тебя починила, словно ты вышедшая из строя машина или что-нибудь в этом роде, то честно тебе скажу: я не могу этого сделать. Психотерапия не то же самое, что сломанная кость. На нее уходит много времени.

— Прошло три года. Я уже давно должна быть в норме.

— Здесь нет понятия «должна», Кэрол. Подумай о том, что с тобой произошло. И что тебе довелось пережить.

— Я уже достаточно об этом думала. Целых три траханых года.

Острая боль возникала где-то в районе глаза всякий раз, когда она задумывалась о том, что случилось.

— Как ты считаешь, почему ты все время меняешь психотерапевтов, Кэрол?

Старки покачала головой, а потом соврала:

— Не знаю.

— Ты продолжаешь пить?

— Не выпила ни капли за целый год.

— А как ты спишь?

— Пару часов, потом просыпаюсь и уже не могу заснуть.

— Тебе снится один и тот же сон?

Кэрол похолодела.

— Нет.

— Приступы беспокойства?

Старки пыталась сообразить, как ей лучше ответить, но в это время завибрировал пейджер, прикрепленный к поясу. Она узнала номер мобильного телефона Келсо, за ним шли цифры 911, код, который детективы отдела по борьбе с террористами-взрывниками использовали, когда требовался срочный ответ.

— Дерьмо. Дана, я должна ответить.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет. Я сама выйду.

Она взяла сумочку и отправилась в приемную, где женщина средних лет, сидевшая на диване, мельком на нее взглянула и сразу же отвернулась.

— Извините.

Женщина кивнула, не повернув лица.

Старки принялась искать в сумочке мобильный телефон, затем нажала кнопку быстрого набора. Когда Келсо ответил, Старки сразу же поняла, что он едет в машине.

— Это я, лейтенант. Что случилось?

— Ты где?

Старки посмотрела на женщину.

— Ищу себе туфли.

— Я спросил не что ты делаешь, а где ты, Старки.

Она почувствовала, что ее охватила злость, когда он это сказал, и стыд оттого, что ей вовсе не наплевать, что он о ней подумает.

— На западе.

— Хорошо. Отряд разминирования получил сигнал, и я… ну, я туда еду, Кэрол. Мы потеряли Чарли Риджио. Он погиб на месте происшествия.

У Старки похолодели кончики пальцев, и она ощутила зуд у корней волос. Это называлось «спрятаться в себя». Так тело защищается, иначе распределяя кровопоток, чтобы замедлить течение крови в организме. Подобная реакция осталась с тех незапамятных времен, когда человек был еще животным и чьи-то клыки или когти могли его разорвать на части. В мире Старки опасность быть разорванным оставалась.

— Старки?

Она отвернулась и заговорила тише, чтобы женщина на диване ее не услышала.

— Извините, лейтенант. Бомба? Или что-нибудь самодельное?

— Пока никаких подробностей, но мне известно, что взрыв был.

По спине Старки побежали струйки пота, внутри все сжалось. Подобное вообще было редкостью, но еще большей редкостью являлась смерть офицера во время исполнения своих обязанностей. Последний раз это произошло три года назад.

— Короче, я туда еду. Да, Старки, я могу поручить это дело кому-нибудь другому, если ты считаешь, что так будет лучше.

— Я первая на очереди, лейтенант. Это мое дело.

— Хорошо. Я просто предложил.

Он назвал адрес и отключился. Женщина на диване теперь не сводила со Старки глаз, словно чувствуя ее боль. Старки увидела свое отражение в зеркале, висящем на стене, — было видно, как сильно она побледнела, даже несмотря на загар. А еще она почувствовала, что дышит быстро-быстро и не может сделать глубокий вдох.

Старки убрала телефон и вернулась к Дане, чтобы сказать, что им придется прервать сеанс.

— Мы получили вызов, мне нужно ехать. Да, послушай, я не хочу, чтобы мои сеансы оплачивала страховка, ладно? Я это сделаю сама, как раньше.

— Ни у кого нет доступа к сведениям, содержащимся в договоре страхования, Кэрол. По крайней мере, без твоего согласия. Тебе не стоит тратить собственные деньги.

— Я предпочитаю заплатить.

Когда Старки начала выписывать чек, Дана сказала:

— Ты не рассказала, чем там все кончилось? Вы поймали того, кто сделал хлопушки?

— Мать девочки отвела нас к гаражу в двух кварталах от их дома, и там мы обнаружили того типа, а еще восемьсот фунтов бездымного пороха. Восемьсот фунтов! Там воняло бензином, потому что, знаешь, чем он зарабатывал на жизнь? Он был садовником. Если бы его гараж взорвался, на воздух взлетел бы весь квартал.

— Боже праведный!

Старки протянула Дане чек, попрощалась и направилась к выходу. Около двери она остановилась, вспомнив, что хотела задать вопрос.

— Знаешь, я никак не могу понять того парня. Может, ты мне сможешь объяснить?

— В каком смысле?

— Когда мы его арестовали, он сказал, что всю жизнь делает фейерверки. И знаешь, как мы узнали, что он не врет? На левой руке у него было три пальца, а на правой — два. Ему их оторвало — один за другим.

Дана побледнела.

— Я арестовала дюжины таких типов. Мы называем их хрониками. Почему они это делают, Дана? Что можно сказать про людей, которые помешаны на бомбах?

Теперь Дана достала сигарету из пачки и закурила. Она выдохнула дым и некоторое время смотрела на Старки, прежде чем ответить.

— Думаю, из желания себя уничтожить.

Старки кивнула.

— Я позвоню, чтобы записаться на новый сеанс, Дана. Спасибо тебе.

Старки вышла из кабинета, не поднимая головы, чтобы не смотреть на женщину на диване, села в свою машину, но не стала ее заводить. Вместо этого она открыла портфель, достала из него серебряную фляжку с джином, сделала большой глоток, распахнула дверцу, и ее вырвало прямо на парковку.

Отдышавшись, она спрятала фляжку и проглотила таблетку тагамета.

Затем, стараясь взять себя в руки, Кэрол Старки поехала к месту, которое как две капли воды походило на то, где она умерла.

Вертолеты гудели над местом происшествия, похожие на стервятников, кружащихся над добычей. Старки увидела их, когда примерно в полумиле от цели застряла в пробке. Она воспользовалась мигалкой, чтобы заехать на заправочную станцию, оставила там машину и прошла пешком оставшиеся восемь кварталов.

Добравшись до места, она обнаружила там дюжину радиофицированных машин, два внедорожника из отдела по борьбе с терроризмом и растущую на глазах армию журналистов. Келсо стоял около первого фургона с командиром отдела Диком Лейтоном и тремя дежурными техниками. Келсо, невысокий мужчина с обвислыми усами, был в спортивной куртке в черную клетку. Он увидел Старки и помахал рукой, но она сделала вид, что не заметила лейтенанта.

Тело Риджио лежало на площадке между зданием торгового центра и первым фургоном саперов. Коронер прислонился к своему микроавтобусу, наблюдая за тем, как Джон Чен, криминалист из полицейского департамента, занимается телом. Старки была не знакома с коронером, она ни разу не сталкивалась в своей работе с гибелью на задании, но Чена знала.

Старки показала свой значок полицейским из оцепления, стоящим у въезда на парковку, и один из них, молодой паренек, которого она никогда не видела, сказал:

— Знаете, его разорвало на части. На вашем месте я бы туда не ходил.

— Правда?

— Только если бы у меня не было выбора.

Правила полицейского департамента Лос-Анджелеса запрещали курить на месте преступления, но Старки закурила, прежде чем пройти через всю парковку к телу Риджио. Она знала его с тех самых пор, как начинала службу в отделе, и понимала, что будет тяжело. Так и оказалось.

Врачи, склонившиеся над телом Риджио, сняли с него шлем и нагрудник. Шрапнель разорвала костюм и оставила кровавые следы на груди и животе, казавшиеся синими в ярком полуденном солнце. На лице Риджио Старки заметила всего лишь одно отверстие, под левым глазом. Она посмотрела на шлем и увидела, что защитная пластина разбита вдребезги. Им говорили, что она может остановить пулю, выпущенную из охотничьего ружья. Старки снова повернулась к телу и только сейчас обнаружила, что у Риджио нет кистей рук.

Старки приняла еще одну таблетку тагамета и отвернулась, чтобы больше не видеть тело.

— Привет, Джон. Что тут у нас?

— Привет, Старки. Ты будешь заниматься этим делом?

— Угу. Келсо сказал, что Даггет где-то здесь, но я его не вижу.

— Его отправили в больницу. Он в порядке, но сильно потрясен случившимся. Лейтон решил, что его должны осмотреть доктора.

— Хорошо. И что он сказал? У тебя есть что-нибудь полезное?

Чен посмотрел на тело, затем показал на мусорный контейнер.

— Устройство находилось рядом с контейнером. Бак говорит, что Риджио был около него, проверял рентгеном, когда оно взорвалось.

Старки проследила за его взглядом и увидела на тротуаре большой кусок портативного рентгеновского устройства. Она снова посмотрела на мусорный контейнер и поняла, что кусок прибора пролетел больше сорока ярдов. Риджио лежал примерно в тридцати ярдах от контейнера.

— Даггет или врачи притащили его сюда?

Всякий раз, когда происходил взрыв, специалисты по разминированию не исключали возможность наличия второго устройства — этому их учили. Она решила, что Даггет оттащил тело Риджио от контейнера именно по этой причине.

— Тебе придется спросить у Даггета. Думаю, Риджио упал как раз на этом месте.

— Господи. Это же сколько… скажем, тридцать ярдов от места взрыва.

— Бак сказал, что взрыв был чудовищный.

Старки снова попыталась оценить расстояние, затем ногой подвинула остатки костюма, чтобы восстановить схему взрыва. Костюм выглядел так, словно в него угодило не менее двадцати пуль — причем стреляли в упор. Она видела подобный «рисунок» во время взрывов «грязных» бомб, когда вокруг летала шрапнель и вовсю бушевало пламя, но здесь шрапнель преодолела двенадцать защитных слоев, а взрывная волна отбросила человека на тридцать ярдов. Какой же мощности должен быть взрыв!

Чен достал полиэтиленовый мешок из чемоданчика для улик и показал ей кусок почерневшего металла размером с почтовую марку.

— Смотри, какая любопытная штука. Это кусок трубки, которую я вытащил из костюма.

Старки пригляделась и увидела кривую тонкую линию на металле.

— Что это такое? Буква «S»?

Чен пожал плечами.

— Или какой-то знак. Помнишь бомбу, которую в прошлом году нашли в Сан-Диего, она еще вся была разрисована мужскими членами?

Старки проигнорировала его вопрос. Чен любил поболтать. Если он начнет рассуждать про бомбу, украшенную изображениями члена, она ничего не успеет сделать.

— Джон, прошу тебя, посмотри хотя бы часть образцов к сегодняшнему вечеру, ладно?

Чен помрачнел.

— Я здесь надолго задержусь, Кэрол. Мне нужно обследовать контейнер, а потом все, что вы, ребятишки, тут нароете. Часа два или три уйдет только на то, чтобы все запротоколировать.

Они будут искать обломки взрывного устройства в радиусе ста ярдов, прочешут близлежащие крыши, осмотрят фасады жилых домов и зданий на противоположной стороне улицы, машины, контейнер для мусора и стенку за ним. Сгодится любая деталь, которая поможет понять, как или где была сделана бомба.

— Не ной, Джон. Это не по-мужски.

— Я только сказал, и все.

— Сколько нужно времени, чтобы получить результат анализа?

Чен помрачнел еще больше.

— Шесть часов.

Остатки взрывчатого вещества будут присутствовать на фрагментах бомбы, которые им удастся обнаружить, а также на месте взрыва и костюме Риджио. Чен сумеет определить, какое было использовано вещество, пропустив его через газовый хроматограф, и на это потребуется шесть часов. Старки отлично знала, каким будет ответ, но все равно задала свой вопрос, чтобы Чен почувствовал себя виноватым в том, что процесс занимает так много времени.

— Ты не мог бы проанализировать парочку образцов, чтобы запустить хроматограф, а потом все запротоколировать? Такое мощное взрывчатое вещество может сузить круг поисков преступника. Ты заметно облегчишь мне работу, Джон.

Чен строго придерживался правил и делал все очень методично, он ненавидел всяческие отступления, но не мог не признать, что она права. Он посмотрел на часы, пытаясь рассчитать время.

— Дай-ка я подумаю, когда мы здесь закончим. Хорошо, попробую, но ничего не могу гарантировать.

— Я давным-давно перестала верить гарантиям.

Фургон Бака Даггета стоял в сорока восьми шагах от тела Риджио. Старки их сосчитала.

Келсо и Лейтон увидели Старки и отошли от группы специалистов, чтобы ее встретить. Лицо Келсо было мрачным, Лейтона — напряженным и профессионально спокойным. Лейтон был дома на момент получения вызова и примчался сюда в джинсах и тенниске.

Лейтон мягко улыбнулся, когда они встретились глазами, и Старки увидела грусть в его улыбке. Лейтон уже двенадцать лет возглавлял отдел по борьбе с терроризмом и сам выбрал Старки из множества претендентов, а также Риджио и всех остальных техников, имевших звание ниже старшего сержанта. Он отправил Старки в школу ФБР в Алабаме и был ее начальником целых три года. Когда она лежала в больнице, он приходил к ней каждый вечер после дежурства в течение пятидесяти четырех дней, а когда она сражалась за то, чтобы сохранить свою работу, поддержал ее. В отделе не было никого, кого Старки уважала бы и любила больше.

— Дик, я хотела бы осмотреть место преступления, как только все успокоится, — сказала она. — Мы сможем использовать всех, кто будет свободен?

— Мы вызвали всех, кто не на дежурстве. Люди в твоем распоряжении.

Она повернулась к Келсо.

— Лейтенант, я хочу поговорить с патрульными, может, они тоже помогут.

Келсо наградил ее хмурым взглядом.

— Я уже поговорил с их начальством. Тебе не следует здесь курить, Старки.

— Извините. Пойду переговорю с ним, чтобы все организовать.

Она даже не сделала вида, что гасит сигарету, но Келсо не обратил внимания на ее демонстративное неподчинение.

— И еще кое-что. Ты будешь работать с Марзик и Сантосом.

Старки почувствовала почти непреодолимое желание принять еще одну таблетку тагамета.

— А Марзик обязательно к этому приставлять?

— Да, Старки, обязательно. Они уже едут. Кстати, лейтенант Лейтон говорит, что у нас кое-что имеется для начала: по девятьсот одиннадцатому получен звонок.

Она посмотрела на Лейтона.

— И что?

— Вызов приняла патрульная машина, но Бак сказал мне, что они разговаривали с неотложной помощью. Если так, у них должна быть запись разговора и адрес.

Отличные новости.

— Хорошо, я этим займусь. Спасибо.

Келсо посмотрел на собравшуюся толпу и нахмурился, когда увидел, что к нему направляется представитель службы связей с общественностью полицейского департамента Лос-Анджелеса.

— Похоже, придется сделать заявление, Дик.

— Я сейчас подойду.

Келсо поспешил, чтобы перехватить офицера, а Лейтон остался со Старки. Они подождали, когда лейтенант отойдет подальше, затем Лейтон окинул Старки внимательным взглядом.

— Как дела, Кэрол?

— Отлично, лейтенант. Как всегда, деру задницы и фиксирую имена. И по-прежнему хотела бы вернуться в отдел.

Лейтон неловко кивнул ей в ответ. Они часто обсуждали этот вопрос три года назад, и оба понимали, что управление личного состава полицейского департамента никогда этого не допустит.

— Ты всегда была крепкой девочкой. И очень везучей.

— Это точно. Я сру везением по утрам.

— Тебе не следует так выражаться, Кэрол. Это не красиво.

— Вы правы, босс. Я исправлюсь, как только брошу курить.

Она улыбнулась, и Лейтон улыбнулся в ответ, потому что оба знали — она не сделает ни того ни другого.

Старки смотрела ему вслед, пока он шел к журналистам, устроившим импровизированную пресс-конференцию, и тут заметила Марзик и Сантоса, которые разговаривали с сержантом в форме, стоявшим в группе людей перед жилым домом на противоположной стороне улицы. Марзик оглянулась, но Старки обошла фургон и остановилась перед ним. Он стоял на расстоянии шестидесяти пяти ярдов от места взрыва. Телевизионный и прочие кабели по-прежнему тянулись от кузова к защитному костюму Риджио, но от взрыва все они перепутались.

Сначала ей показалось, что внедорожник не пострадал, но, приглядевшись, она увидела разбитую переднюю фару. Старки опустилась на корточки, чтобы получше изучить повреждение, и обнаружила кусок черного металла в форме буквы «Е», застрявший в стекле. Старки не стала его трогать. Она не сводила с осколка глаз до тех пор, пока не поняла, что это кусок металлической пряжки от лямки костюма Риджио. Сделав глубокий вдох, Старки встала и взглянула на тело.

Люди коронера убирали его в специальный мешок. Джон Чен нарисовал белым мелом на земле контуры и теперь стоял с равнодушным видом, наблюдая за происходящим.

Старки вытерла о себя ладони и сделала еще вдох. Затем выдохнула и вдохнула еще, чтобы наполнить легкие воздухом и пошевелить затекшей спиной. Ей было больно из-за старых шрамов. Марзик, которая по-прежнему оставалась на другой стороне улицы, помахала Старки рукой. Сантос оглянулся, должно быть не понимая, почему она к ним не подходит.

Старки помахала в ответ, показывая, что скоро присоединится.

В торговом центре имелись несколько магазинов одежды, которые торговали со скидкой, кабинет дантиста, сообщавшего по-испански, что у него «семейные цены», и кубинский ресторан. Всех их эвакуировали до того, как Риджио приблизился к бомбе.

Старки заставила себя подойти к ресторану, неожиданно почувствовав, что едва держится на ногах. Но ее тянуло туда, как будто дверь заведения была единственным для нее спасением. Она забыла про Марзик. И про Чарли Риджио. Старки слышала только, как громко бьется у нее в груди сердце, и знала, что если сейчас не сумеет его успокоить, то упадет и умрет на месте.

Когда она вошла в ресторан, ее начало трясти от слепой ярости, которая не поддавалась никакому контролю. Ей пришлось схватиться за стойку бара, чтобы устоять на ногах. Старки понимала, что, если в этот момент сюда войдут Келсо или Лейтон, она может навек проститься с карьерой. Келсо отправит ее в «Берег», она уйдет в отставку по медицинскому освидетельствованию, и от жизни Кэрол Старки останутся только страх и пустота.

Старки быстро открыла сумочку и достала серебряную фляжку. Почувствовав, как джин обжег горло, она тут же принялась ругать себя за слабость. Ей было стыдно. Она вновь глубоко вдохнула, не позволяя себе присесть, потому что знала, что, если сядет, подняться сможет еще не скоро, сделала новый глоток из фляжки и постепенно уняла дрожь.

Старки отчаянно сражалась с воспоминаниями и страхом, убеждая себя, что иначе нельзя, что это необходимо и все будет хорошо. Она сильная. Она справится. И одержит победу.

Через некоторое время ей удалось взять себя в руки.

Старки убрала фляжку, ополоснула рот и вернулась на место преступления.

Она всегда была железной девчонкой.

Старки отыскала патрульных, и те сообщили ей, когда был получен вызов. Затем по мобильному телефону связалась с начальником дневной смены неотложной помощи, объяснила, кто она такая, назвала примерное время вызова и попросила найти запись разговора и адрес, с которого поступил звонок. Многие не знают, что все звонки на код 911, а также номер телефона и адрес, по которому телефон зарегистрирован, автоматически записываются на пленку. Это необходимо, потому что люди в критической ситуации, особенно когда они умирают или их жизни угрожает опасность, не всегда бывают в состоянии внятно назвать свой адрес. Учитывая этот фактор, система сама выясняет местонахождение информатора.

Старки оставила номер своего рабочего телефона и попросила начальника смены предоставить ей нужные сведения как можно скорее.

Закончив разговор, Старки перешла на другую сторону улицы к дому, где Марзик и Сантос опрашивали жильцов, которым позволили вернуться. Увидев ее, они оба направились навстречу.

Хорхе Сантос был невысоким мужчиной, и с его лица не сходило вопросительное выражение, словно он силился что-то вспомнить. Именно его имя подарило Сантосу весьма сомнительное прозвище Хукер.[3]

Бет Марзик была разведена и имела двоих детей, которых оставляла у матери, когда работала. Она торговала продукцией фирмы «Амвэй»,[4] чтобы подзаработать, но так навязчиво ко всем приставала, что половина детективов на Спринг-стрит старались куда-нибудь спрятаться, когда она появлялась на горизонте.

— Хорошие новости, — сообщила им Старки. — Лейтон сказал, что вызов зарегистрирован на девятьсот одиннадцатом.

Марзик фыркнула.

— Надеюсь, этот добропорядочный гражданин оставил свое имя.

— Я уже связалась с неотложкой. Они обещали как можно быстрее прослушать пленку и сообщить нам результат.

Марзик ткнула Сантоса в бок.

— Ставлю доллар против перепихона, что имени не будет.

Сантос помрачнел. Он был набожным человеком с четырьмя детьми и женой и ненавидел эти ее подколы.

— Я организовала патрульных на обход территории, — перебила ее Старки. — Дик сказал, что местные детективы обещали свою помощь в поквартирном опросе свидетелей.

Марзик нахмурилась — похоже, ей такая идея совсем не нравилась.

— Ну, сегодня мало кто из жильцов вернется в свои квартиры. Насколько мне известно, большинство из тех, кого эвакуировали, отправились к родственникам или друзьям, после того как эта проклятая штука взорвалась.

— Вы получили у управляющих списки жильцов, так?

— Да, и что?

Вид у Марзик сделался подозрительный. Ее отношение к работе утомляло Старки.

— Пусть управляющие покажут еще и бумаги, те, что заполняют при заселении. Они должны быть в файлах. В большинстве документов, с которыми мне доводилось иметь дело, требуется указать имя родственника или еще кого-нибудь, кто мог бы поручиться за проживающего. Скорее всего, именно к ним и направились жильцы из этих домов.

— Дерьмо, на это уйдет целая вечность. У меня сегодня вечером было назначено свидание.

Лицо Сантоса еще сильнее вытянулось.

— Я все сделаю, Кэрол.

Старки посмотрела на контейнер для мусора, где Чен что-то подобрал с земли. Она махнула рукой в сторону жилого дома у них за спиной.

— Послушай, Бет, я не говорю, что вы с Сантосом должны опросить всех в этом проклятом квартале. Просто выясните, видели ли они что-нибудь. И не они ли звонили на девятьсот одиннадцать. Если они скажут, что ничего не видели, пусть хорошенько подумают, может, что-нибудь вспомнят, а мы вернемся через пару дней.

Марзик по-прежнему была недовольна, но Старки это не волновало.

Она перешла улицу и направилась к контейнеру, оставив Марзик и Сантоса около дома. Чен изучал стену за контейнером, пытаясь отыскать фрагменты бомбы. На парковке два техника настраивали металлоискатель, с которым собирались пройтись по лужайкам перед близлежащими жилыми домами. Приехали еще два техника, сменившиеся после дежурства, и Старки поняла, что скоро все будут стоять и тупо на нее пялиться, дожидаясь указаний.

Не обращая на них внимания, она подошла к воронке. Она была трех футов в диаметре и примерно одного в глубину, асфальт, ее окружавший, спекся от невероятного жара, возникшего в результате взрыва. Старки хотелось положить на поверхность асфальта руку, но она не стала этого делать, потому что остатки взрывчатки могли быть токсичными.

вернуться

3

Hooker (англ.) — проститутка.

вернуться

4

«Амвэй» — торговая марка товаров широкого потребления для домашнего хозяйства, красоты и здоровья.

Она посмотрела на обведенный мелом силуэт Риджио и, не забывая считать шаги, подошла к нему. Сила, отбросившая его сюда, была чудовищной.

Неожиданно Старки шагнула за белую линию на то место, куда упало тело Риджио, и посмотрела в воронку.

В сознании у нее возникла картинка трехлетней давности, которая разворачивалась, точно при замедленной съемке. Она увидела свою собственную смерть, словно кто-то вовремя включил камеру и показал отснятое ей. Дана, психотерапевт Кэрол, называла эти воспоминания ложными. Старки приняла факты в том виде, в каком ей их сообщили, представила остальное, а потом стала смотреть на случившееся так, будто все помнила. Дана считала, что таким способом ее сознание пытается справиться с тем, что с ней произошло, увести от реального события, заставив оказаться вне его, и наделить зло лицом, чтобы было легче иметь с ним дело.

Старки глубоко затянулась и сердито выпустила дым в землю. Если таким образом ее сознание пытается примириться со случившимся, у него дерьмово получается.

Она снова перешла на другую сторону улицы к Марзик.

— Бет, у меня идея. Попытайтесь разыскать владельцев этих магазинчиков и выясните, не угрожали ли кому-нибудь из них, может, они были должны деньги, и все такое.

Марзик кивнула, продолжая с прищуром ее разглядывать.

— Кэрол, в чем дело? — спросила она.

— В каком смысле?

Марзик подошла ближе и принюхалась.

— «Бинака»?[5]

Старки наградила ее хмурым взглядом, перешла улицу и остаток дня и весь вечер потратила на то, чтобы помочь поисковому отряду собрать фрагменты бомбы.

Во сне она умирает.

Потом открывает глаза и видит утрамбованную колесами тяжелых трейлеров землю. Над ней склонилась команда «скорой», на резиновых перчатках кровь. В ушах шум, будто кто-то включил «Миксмастер» на самую медленную скорость. Над головой, точно тонкое кружево, переплетаются голые ветки эвкалиптов — стоит зима, — они продолжают медленно раскачиваться от взрывной волны. Один из врачей ритмично нажимает ей на грудь, пытаясь заставить сердце работать. Другой втыкает длинную иглу. Холодные серебристые пластины касаются тела.

На расстоянии тысячи миль от шума в ушах чей-то голос кричит: «Разряд!» Ее тело вздрагивает, дергается.

Старки находит в себе силы произнести имя:

— Рафинад?

Она не знает наверняка, сказала ли имя вслух или только подумала, что сказала.

Она поворачивает голову и видит его. Дэвид «Рафинад» Будро, каджун[6], давно покинувший штат Луизиана, но сохранивший свой мягкий французский акцент, который она находит таким сексуальным. Ее начальник. Ее тайный любовник. Мужчина, который покорил ее сердце.

— Рафинад?

Далекий голос кричит:

— Пульса нет!

— Разряд!

Жуткий электрический спазм.

Старки тянется к Рафинаду, но он слишком далеко. Это несправедливо, что он так далеко. Два сердца, бьющиеся как одно, не должны быть так далеко. Расстояние, разделившее их, огорчает ее.

— Раф?

Два сердца, которые больше не бьются.

Медики, что занимаются Рафинадом, отходят на шаг. Он умер.

Ее тело снова сотрясается в судороге, но это ничего не дает.

Она закрывает глаза и чувствует, как поднимается сквозь ветви деревьев к небу, и испытывает облегчение.

В три ночи Старки проснулась, понимая, что уже не уснет. Она закурила и продолжала лежать в темноте, пуская к потолку струи дыма. Работу она закончила в районе полуночи, но домой добралась только около часа, приняла душ, съела пару яиц всмятку и выпила бокал джина «Бомбей сэпфайр», чтобы заснуть. И вот сна уже как не бывало, хотя прошло всего два часа.

Через двадцать минут она выбралась из постели и прошла по дому, повсюду включая свет.

Бомбу, на которой подорвалась Старки, принес, замаскировав под продуктовый пакет, торговец наркотиками, чтобы убить семью информатора. Он положил ее в густые кусты возле двери, и Старки с Рафинадом не могли воспользоваться роботом, чтобы подвести к ней РТР-3 или дезактиватор. Это была «грязная» бомба — обычная банка из-под краски, начиненная бездымным порохом и гвоздями. Тот, кто ее сработал, был самым настоящим подонком, он сделал все возможное для того, чтобы погибла вся семья информатора, включая троих детей.

Из-за этих кустов Старки и Рафинаду пришлось заниматься бомбой на пару. Старки держала ветки, чтобы Рафинад смог просветить рентгеном пакет. Когда два патрульных полицейских обнаружили подозрительный предмет, они тут же сообщили о своей находке и добавили, что он тикает. Старки и Рафинад дружно рассмеялись, потому что прозвучало это как в какой-нибудь идиотской книжке. Впрочем, оказавшись на месте, они уже не смеялись, хотя тиканья никакого не было. РТР-3 показал им, что в работе таймера произошел сбой; тот, кто сделал бомбу, использовал будильник из тех, что заводятся вручную, но по какой-то необъяснимой причине минутная стрелка остановилась за одну минуту до времени взрыва. Просто остановилась и все.

Старки даже пошутила по этому поводу:

— Думаю, он забыл завести часы.

Она еще продолжала улыбаться, когда началось землетрясение. Произошло то, чего боится каждый сапер в Южной Калифорнии. Потом уже сообщили, что оно достигало трех целых двух десятых по шкале Рихтера, ерунда, с точки зрения жителей Лос-Анджелеса, но минутная стрелка сдвинулась с места, и бомба взорвалась.

Опытные техники постоянно повторяли Старки, что костюм не защитит ее от осколков, и оказались правы. Старки спас Рафинад. Он закрыл ее собой в тот момент, когда произошел взрыв, и большая часть осколков угодила в его тело. Прибор, который он держал, вырвало из его рук, и два тяжелых зазубренных куска располосовали ее костюм, разодрали весь правый бок и оставили глубокую рану на правой груди. Взрывная волна отбросила Рафинада прямо на нее всего за несколько секунд до того, как эстафету взял рентгеновский аппарат, с такой силой, что Старки показалось, будто ее лягнул сам Господь Бог. Она испытала такую жуткую боль, что у нее остановилось сердце.

Целых две минуты и сорок секунд Кэрол Старки была мертва.

Куски трейлера и вырванные с корнем кусты азалии еще продолжали падать на землю, а на место происшествия уже примчалась команда «скорой». Бригада, подбежавшая к Старки, обнаружила, что у пострадавшей нет пульса. Медики сорвали с нее костюм, ввели эпинефрин прямо в сердце и занялись реанимацией. Они бились над девушкой три минуты, не обращая внимания на ее развороченную грудь, и в конце концов — героически — заставили сердце работать.

Сердце Старки забилось снова, сердце Дейва «Рафинада» Будро замерло навсегда.

Старки сидела в обеденном углу за столом, вспоминала сон, Рафинада и курила сигарету за сигаретой. Прошло три года, и воспоминания о нем начали потихоньку гаснуть. Ей становилось все труднее увидеть его лицо, а попытки вспомнить мягкий акцент каджуна давались с еще большим трудом. Теперь она часто перебирала фотографии, чтобы освежить воспоминания, и ненавидела себя за это. Словно она предавала его. Словно уверенность в том, что их страсть и любовь вечны, была ложью, рассказанной кем-то чужим женщине, которая давно умерла.

Все изменилось.

Старки начала пить почти сразу после того, как выписалась из больницы. Один из психотерапевтов — кажется, номер два — сказал, что ее проблема в чувстве вины, которую она испытывает за свое спасение. Вины за то, что ее сердце снова забилось, а сердце Рафинада — нет; вины за то, что она продолжает жить, а он — нет; вины за то, что в глубине души, там, где живут наши самые тайные мысли, она счастлива, что жива, даже ценой жизни близкого человека. Старки в тот день вышла из кабинета и больше туда не вернулась. Она отправилась в излюбленный среди полицейских бар под названием «Остановка» и пила до тех пор, пока два детектива, служившие в отделе грабежей в дивизионе Уилшира, не вынесли ее оттуда на руках.

вернуться

5

Средство по уходу за полостью рта.

вернуться

6

Франкоязычный житель штата Луизиана.

Все изменилось.

Старки закрылась от людей. Стала холодной. Она защищалась сарказмом, недоступностью и фанатичным отношением к работе. И вскоре у нее осталась только работа. Другой психоаналитик — номер три — предположил, что она поменяла один защитный костюм на другой, а затем спросил, как, по ее мнению, сумеет ли она когда-нибудь его снять.

Старки не вернулась, чтобы ответить на его вопрос.

Устав от своих мыслей, Старки докурила сигарету и отправилась в спальню, чтобы принять душ. Она стянула футболку и равнодушно оглядела себя.

Правая часть живота и груди до самого бедра была в уродливых шрамах от шестнадцати кусочков металла, вонзившихся в ее тело. Две длинные полосы тянулись вдоль ребер. Когда-то загорелая кожа стала белоснежной, словно обеденная тарелка, потому что Старки с тех пор, как все это случилось, ни разу не надела купальник.

Но хуже всего было с грудью. Двухдюймовый осколок рентгеновского прибора вошел под соском справа и располосовал тело вдоль ребер, прежде чем выйти со стороны спины. Выглядело это так, будто на груди у нее пролегла речная долина. Врачи хотели удалить грудь, но потом решили ее сохранить. Однако даже после восстановительной операции она была похожа на уродливый авокадо. Специалисты сказали, что косметические операции со временем смогут улучшить внешность, но после четырех операций Старки решила, что с нее хватит.

Она не была с мужчиной с тех пор, как Рафинад встал с ее постели в то утро.

Старки приняла душ, оделась и позвонила в офис. Ее ждали два сообщения.

— Старки, это Джон Чен. У меня хорошие образцы из воронки, оставшейся после взрыва. Я их проанализирую, но это означает, что уйти отсюда мне удастся не раньше трех. Результаты будут примерно в девять. Позвони мне. С тебя должок.

Начальница смены «скорой помощи» оставила второе сообщение. Она скопировала пленку, на которой был зарегистрирован звонок, сообщавший о подозрительном предмете.

— Пленка у охранника, так что можете забрать ее в любое удобное для вас время. Звонок сделан из телефона-автомата на бульваре Сансет в час четырнадцать, вчера днем. У меня есть адрес автомата.

Старки переписала информацию в специальный перекидной блокнот, затем сделала себе чашку растворимого кофе, приняла две таблетки тагамета и закурила, прежде чем выйти на освежающий ночной воздух.

Еще не было пяти, и в мире царила тишина. Паренек в потрепанном автомобиле с открывающейся вверх задней дверью развозил лос-анджелесский «Таймс». Машина металась от одной стороны улицы к другой по мере того, как он швырял к дверям газету. Мимо с грохотом проехал грузовичок с молочными продуктами «Альта-Дена».

Старки решила снова съездить в Силвер-Лейк и походить по месту происшествия. Все лучше, чем слушать тишину в своем все еще живом сердце.

Старки остановилась около кубинского ресторана, рядом с радиофицированной машиной, из которой полицейские следили за местом взрыва. Больше на парковке никого не было, если не считать трех самых обычных гражданских машин, стоявших здесь и вчера.

Старки показала свой значок, прежде чем вылезти из машины.

— Эй, ребята, здесь все в порядке?

Их было двое — мужчина и женщина. Тощий мужчина сидел за рулем, рядом с ним устроилась невысокая плотная женщина с коротко стриженными светлыми волосами. Они пили кофе из мини-марта, который, похоже, остыл несколько часов назад.

Женщина кивнула.

— Угу. Мы не спускаем с места происшествия глаз. Вам что-нибудь нужно?

— Я веду это дело. Хочу немного тут походить.

Женщина приподняла одну бровь.

— Говорят, погиб парень из отдела по борьбе с терроризмом. Это правда?

— Правда.

— Черт.

Мужчина наклонился, чуть сдвинув в сторону женщину.

— Если вы здесь побудете некоторое время, может, мы отъедем ненадолго? Тут в нескольких кварталах есть заведение, где можно поесть и прихватить кое-что с собой. Мы могли бы вам что-нибудь принести.

— Слабый мочевой пузырь. — Женщина подмигнула Старки.

Старки пожала плечами, втайне радуясь, что ей удастся от них избавиться.

— Особо не спешите, и не нужно мне ничего привозить. Я не уеду до вашего возвращения.

Когда машина отъехала, Старки прицепила пояс с кобурой к правому бедру и перешла на другую сторону бульвара в поисках адреса, названного ей службой «скорой помощи». Она прихватила с собой фонарик, но не стала его включать. Уличные фонари ярко освещали окрестность.

Телефон-автомат висел прямо напротив торгового центра, на стенке гватемальской лавочки, но, когда Старки сравнила адреса, оказалось, что это не тот. Отсюда она отлично видела мусорный контейнер на противоположной стороне улицы. Она разобралась с нумерацией и вскоре обнаружила нужный телефон. Он находился в старой стеклянной будке, от которых «Пак-Белл» уже давно отказался, примерно в одном квартале к востоку, рядом с прачечной. На противоположной стороне улице она заметила цветочный магазин.

Старки записала название прачечной и цветочного магазина в свой блокнот, затем вернулась к первому телефону и проверила, работает ли он. Ей стало интересно, почему тот, кто позвонил, не сделал это отсюда. С этого места, в отличие от другого автомата, мусорный контейнер был отлично виден. Старки решила, что, возможно, позвонивший боялся, что его заметит тот, кто устанавливал бомбу, но решила сначала послушать запись.

Старки переходила Сансет, когда увидела кусок искореженного металла. Он был размером в дюйм и походил на перекрученную макаронину, причем на одной стороне она разглядела остатки серого порошка. Вчера она подобрала девять таких же осколков.

Она отнесла его в свою машину, убрала в запасной мешок для улик, которые всегда держала в багажнике, и вдоль здания направилась к мусорному контейнеру. Старки пришла к выводу, что бомбу заложили не затем, чтобы причинить вред зданию, но никак не могла понять, почему выбрали контейнер для мусора. Она знала, что удовлетворительные ответы на подобные вопросы находятся редко. Дважды за время своей работы с саперами она выезжала на вызовы, когда взрывное устройство было установлено у скоростного шоссе, но далеко от перекрестков, выездов с него или других мест, где можно причинить наибольший ущерб. Получалось, будто уроды, сделавшие бомбы, не могли решить, что с ними потом делать, и просто бросили около дороги.

Старки минут десять ходила по кругу и нашла еще один маленький металлический осколок. Она убирала его в мешок, когда вернулись патрульные и женщина выбралась наружу с двумя стаканчиками кофе.

— Вы сказали, что ничего не хотите, но мы привезли вам кофе на случай, если вы вдруг передумаете.

— Чудесно. Спасибо.

Женщине явно хотелось поболтать, но Старки закрыла багажник и сказала, что ей нужно возвращаться в офис. Когда та отошла подальше, Старки обогнула свою машину и вылила кофе на землю. Она уже собралась сесть за руль, когда подумала, что стоит осмотреть машины, стоящие на парковке.

Две из них пострадали от осколков, ближайшая из двух лишилась заднего стекла и была довольно сильно покалечена. Она стояла ближе всего к месту взрыва и принадлежала хозяину торгового центра. Когда полиция привела его на место происшествия, он посмотрел на свою машину, пнул ее ногой и, не говоря ни слова, отошел.

Третья машина, самая дальняя, «импала» 68-го года, находилась в плачевном состоянии — краска облезла, виниловое покрытие прохудилось, боковые окна были открыты, а заднее заделано мутным куском пластмассы, ставшим хрупким под лучами солнца. Старки заглянула под машину, ничего не нашла и уже собралась обойти с другой стороны, когда ее внимание привлекла трещина в форме звезды на ветровом стекле. Она посветила внутрь фонариком и увидела на приборной доске круглый кусок металла, похожий на диск, из которого торчала тоненькая проволочка. Старки посмотрела в сторону мусорного контейнера и решила, что осколок вполне мог залететь в открытое окно и оставить след на ветровом стекле. Она достала его и принялась рассматривать, не понимая, что это такое, затем положила в карман.

Не глядя на патрульных, она села в машину и направилась за записью разговора, прежде чем поехать в свой офис. На востоке поднималось солнце, точно огромный огненный шар, заполнявший собой серое небо.

Мистер Рыжий

Джон Майкл Фаулз откинулся на спинку скамейки, стоящей напротив школы, наслаждаясь теплом и задавая себе вопрос, вошел ли он в список десяти самых опасных преступников Америки, которых разыскивает ФБР. Не слишком простая задача, когда они не знают, кто ты такой, но он специально оставил для них улики. Он решил, что, возможно, позже заедет в «Кинко» или в библиотеку и, воспользовавшись компьютером, зайдет на фэбээровский сайт посмотреть, как обстоят дела.

Он улыбнулся солнцу и подставил ему лицо, позволяя лучам напитать кожу, наградив ее румянцем загара. Фаулз восхищался взрывной мощью светила. Он именно так о нем думал: чудовищный взрыв, такой грандиозный и яркий, что его видно на расстоянии в девяносто три миллиона миль, такой могучий, что пройдут миллиарды лет, прежде чем иссякнет его энергия, такой потрясающий, что стал причиной зарождения жизни на этой планете и в конце концов приведет ее к гибели, когда солнце погаснет спустя миллиарды лет.

Джон считал, что было бы заманчиво создать такую классную бомбу, а после ее взорвать. Как замечательно было бы увидеть первые мгновения взрыва. Просто потрясающе.

Раздумывая над этим, Джон почувствовал мощное желание, какого не рождало в нем ни одно живое существо.

— Мистер Рыжий? — произнес чей-то голос.

Фаулз открыл глаза. Даже несмотря на солнечные очки, ему приходилось щуриться. Он ослепительно улыбнулся, демонстрируя свои крупные, идеально белые зубы.

— Я самый. А вы мистер Карпов?

Он говорил с акцентом флоридских уличных бедняков, хотя Джон родился не во Флориде и ни бродягой, ни тем более бедняком не был. Ему нравилось вводить всех в заблуждение.

— Да.

Карпов оказался толстым пятидесятилетним мужчиной с морщинистым лицом и редеющими волосами. Русский эмигрант, живущий здесь на сомнительных правах и владеющий несколькими заведениями. Он явно нервничал. Джон предполагал, что так будет, и ему это нравилось. Виктор Карпов был преступником.

Джон сдвинулся в сторону и похлопал рукой по скамейке.

— Садитесь. Поговорим.

Карпов плюхнулся, точно мешок с картошкой. Обеими руками он прижимал к себе нейлоновый мешок — так пожилые женщины вцепляются в свои сумочки. Перед собой, чтобы никто не выхватил.

— Спасибо, что согласились, сэр, — сказал Карпов. — У меня ужасные проблемы, которые нужно решить. Ужасные враги.

Джон положил на мешок руку, пытаясь его забрать.

— Я все знаю про ваши проблемы, мистер Карпов. Не думаю, что нам стоит их обсуждать.

— Да. Да, ну… спасибо, что согласились это сделать. Спасибо вам.

— Вам нет необходимости меня благодарить, мистер Карпов, вне всякого сомнения, никакой необходимости нет.

Джон никогда не стал бы даже разговаривать с этим типом и уж конечно не согласился бы сделать то, что собирался, тем более встречаться с Карповым лично, если бы сначала не изучил, что этот человек собой представляет. Джон работал только по рекомендациям и вел переговоры через посредников. Они попросили разрешения назвать Карпову его имя и дали исчерпывающую характеристику заказчика. Джон очень серьезно относился к характеристикам, секретности и старался делать все, чтобы прикрыть свою задницу. Вот почему эти люди не знали о нем практически ничего, даже настоящего имени, только род занятий. Через них Джон выяснил в подробностях, в чем состоят затруднения Карпова и что потребуется сделать, и решил, что возьмется за работу еще до встречи с клиентом.

Именно так можно оказаться в списке десяти самых опасных преступников и избежать при этом тюрьмы.

— Отпустите мешок, мистер Карпов.

Карпов выпустил мешок, словно тот был наполнен змеями. Джон рассмеялся и положил его на колени.

— Вам не о чем беспокоиться, мистер Карпов. Поверьте мне, я вам настоящий друг. Такой настоящий, что настоящее не бывает. Знаете, какой?

Карпов уставился на него, ничего не понимая.

— Я считаю нас такими друзьями, что даже не собираюсь сейчас заглядывать в этот мешок. Так всегда ведут себя истинные друзья. Мы с вами, вы и я, настолько близки, что я точно знаю — там лежит вся нужная сумма. Могу поставить на это вашу жизнь. Правда, я настоящий друг?

Глаза Карпова превратились в блюдца, он с трудом проглотил слюну.

— Там вся сумма. Все как вы сказали, по двадцать и пятьдесят долларов. Прошу вас, сосчитайте. Чтобы убедиться, что я вас не обманываю.

Джон покачал головой и положил мешок на скамейку напротив Карпова.

— Не буду. Мы предоставим нашему маленькому спектаклю идти, как ему вздумается. И будем надеяться, что вы не ошиблись, когда считали деньги.

Карпов потянулся через него к мешку.

— Прошу вас.

Джон рассмеялся и оттолкнул Карпова.

— Не беспокойтесь, мистер Карпов. Я пошутил.

Пошутил. Словно он был таким идиотом.

— Вот, я хочу вам кое-что показать.

Он достал из кармана небольшой цилиндрик и помахал им перед носом клиента. Когда-то это был фонарик из дешевой лавки, с кнопкой на ручке на противоположном конце от лампочки. Когда-то.

— Возьмите его в руки. Не бойтесь, он не кусается.

Карпов взял.

— Что это?

Джон кивком головы показал на двор школы, расположенной через дорогу. Было время ланча. Дети бегали и играли, наслаждаясь последними минутами свободы, перед тем как их снова отведут в классы.

— Взгляните на этих деток. Я за ними наблюдал. Какие славные мальчики и девочки. Видите, как они бегают, сколько у них энергии, сколько сил, какой потенциал. Они в таком возрасте, когда все еще впереди, все возможно. Вы только посмотрите вон на того мальчишку в голубой рубашке. Да-да, справа, Карпов… Господи, правильно. Славный малыш, беленький, без веснушек, настоящий красавчик. Могу побиться об заклад, что, когда он вырастет, он будет трахать всех капитанов команды болельщиц, всех, каких пожелает, а потом станет президентом какой-нибудь компании. Там, откуда вы родом, такое невозможно. Но это долбаные Соединенные Штаты, приятель, и вы можете делать все, что пожелаете, пока кто-нибудь не скажет вам, что ничего вы не можете.

Карпов смотрел на него, забыв о трубке, которую держал в руке.

— Сейчас возможно все, о чем мечтает этот малыш, — до тех пор, пока какая-нибудь девица не назовет парня уродом, а ее умственно отсталый дружок не отмордует до потери сознания всего лишь за то, что он заговорил с его девчонкой. Сейчас мальчишка счастлив, мистер Карпов, вы только взгляните, как он счастлив, но все это закончится, когда он поймет, что его надежды и мечты никогда не сбудутся.

Джон медленно перевел глаза на трубку.

— Вы можете помочь бедному малышу сделать так, что он никогда не испытает разочарований, мистер Карпов. Совсем рядом с нами спрятано устройство. Я его сделал и тщательно замаскировал, в данный момент вы его контролируете.

Карпов посмотрел на трубку и побледнел как полотно, словно у него в руках вдруг оказалась гремучая змея.

— Если вы нажмете вот на эту маленькую серебряную кнопочку, возможно, вам удастся защитить ребенка от боли, которую ему предстоит испытать в жизни. Я не говорю, что устройство находится в школе, я говорю: возможно, оно там. Возможно, вся эта вонючая детская площадка вспыхнет ослепительным пламенем. Возможно, на милых крошек налетит такая мощная взрывная волна, что их ботиночки окажутся разбросанными по окрестностям, а жар опалит тела, превратит в пепел одежду и плоть. Я ничего такого не говорю, но маленькая серебряная кнопочка способна все это сотворить. Вы в состоянии спасти ребенка от боли. Вы могущественны. Вам по силам превратить мир в ад, стоит только захотеть, — для того и служит эта маленькая серебряная кнопочка. Я творец чуда, которое вручил вам. Вам. Вы держите его в руках.

Карпов встал и сунул трубку в руки Джону.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего. Заберите ее. Заберите.

Джон медленно взял трубку у него из рук и прикоснулся к кнопке.

— Когда я сделаю то, что вы хотите, мистер Карпов, погибнут люди. Так какая разница?

— Деньги в мешке. Все до последнего доллара. Все.

Карпов, не говоря ни слова, зашагал прочь, пересек улицу и быстро пошел в противоположную сторону, словно боялся, что мир вокруг него вспыхнет ярким пламенем.

Джон положил трубку в нейлоновый мешок с деньгами.

Никто не в состоянии оценить дар, который он им предлагает, подумал он.

Он снова откинулся на спинку скамейки и положил на нее руки, наслаждаясь солнечным теплом и детскими голосами. Отличный день, прекрасный, но он станет еще великолепнее, когда вспыхнет второе солнце.

Через некоторое время он встал и пошел проверить список десяти самых опасных преступников. На прошлой неделе о нем там не было ничего.

Он рассчитывал, что на этой положение изменится.

2

Отдел по борьбе с террористической взрывной деятельностью, где работала Старки, находится на пятом этаже восьмиэтажного здания на Спринг-стрит, всего в нескольких кварталах от штаба полицейского департамента Лос-Анджелеса в Паркеровском центре. Там также располагаются отдел федерального розыска и отдел служебных расследований, на четвертом и пятом этажах. Парковка внутри здания славится своей теснотой, и детективам приходится ставить машины так близко одна к другой, что иногда не удается открыть дверцы. Работающие там полицейские прозвали здание «Код три», потому что при срочном вызове им легче добежать до дороги, чтобы поймать такси.

Старки припарковалась на третьем ярусе после сложных десятиминутных маневров, затем поднялась пешком на пятый этаж. Она заметила внимательный взгляд Марзик, которая не сводила с нее глаз с той самой минуты, как Старки вошла. Судя по всему, ей не давал покоя «Бинака».

— Что?

Марзик посмотрела ей в глаза.

— Я получила заявления квартиросъемщиков, как ты просила. Думаю, большинство из них вернутся сегодня домой и мы сможем с ними поговорить. Если кто-нибудь не объявится, посмотрим в бумагах, где их можно найти.

— Еще что-нибудь?

— В каком смысле?

— Хочешь что-то сказать?

— Ничего.

Старки решила промолчать. Если бы Марзик обвинила ее в том, что она пьет, ей пришлось бы соврать.

— Хорошо. Я получила данные по звонку на код девятьсот одиннадцать. Хукер здесь?

— Да, я его видела.

— Давай послушаем пленку, а потом я съезжу в Глендейл. Чен уже получил результаты анализа, и я хочу знать, как идет реконструкция.

— Они еще только начали. Как ты думаешь, сколько они успели сделать?

— Достаточно, чтобы разобраться с некоторыми компонентами, Бет. У нас будут результаты анализа, узнаем производителя. Уже неплохо.

Марзик ее утомляла. Не слишком хорошее начало рабочего дня.

— Вы можете заняться опросом жильцов, пока я буду в Глендейле. Найди Хорхе, и вместе приходите ко мне.

— По-моему, он в сортире.

— Тогда постучи в дверь.

Старки одолжила кассетный магнитофон у сержанта по имени Леон Тули и поставила на свой стол. У каждого детектива в отделе имелся собственный стол в крошечном закутке, отделенном перегородкой в большой главной комнате. Создавалась иллюзия уединенности, но перегородки не доходили до потолка, и на самом деле все были у всех на виду. И разговаривали шепотом, если не хотели привлечь внимание Келсо, который проводил большую часть времени за дверью своего кабинета. Ходили слухи, будто он целыми днями шарится в Интернете, пытаясь повыгоднее пристроить свои акции.

Марзик и Сантос пришли через несколько минут со стаканчиками кофе в руках.

— Ты видела Келсо? — спросил Сантос.

— Нет, а нужно?

— Он про тебя спрашивал утром.

Старки посмотрела на Марзик, но ее лицо оставалось непроницаемым.

— Господи, Хорхе, хорошо, что кто-то мне про это сказал. Давайте сначала послушаем пленку, а потом я схожу к Келсо.

Сантос и Марзик взяли стулья, когда Старки включила магнитофон. Сначала прозвучал голос оператора службы «911», чернокожей женщины, затем они услышали голос с сильным испанским акцентом.

СНП:[7] Девятьсот одиннадцать. Я могу вам чем-нибудь помочь?

ГОЛОС: Eh… se habla español?[8]

СНП: Я могу переключить вас на оператора, говорящего по-испански.

ГОЛОС: Э-э-э… Нет, все порядок. Слушайте, вы послать сюда кого-то, чтобы посмотреть.

Сантос наклонился вперед и остановил пленку.

— Что там у него за спиной?

— Похоже на грузовик или автобус, — ответила Старки. — Он звонит из телефона-автомата неподалеку от Сансет, в квартале к востоку от торгового центра.

Марзик скрестила на груди руки.

— А разве перед кубинским рестораном нет телефона-автомата?

— Есть. И еще один на противоположной стороне улицы, около маленькой продуктовой лавочки, гватемальской. Но он прошел целый квартал.

Сантос посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Мне позвонили из СНП и сообщили адрес. Сегодня утром я там побывала.

Марзик, глядя в пол, что-то проворчала. Вроде того, что только неудачник, у которого нет собственной жизни, на такое способен.

Старки снова включила магнитофон.

СНП: На что посмотреть, сэр?

ГОЛОС: Э-э-э… я смотреть в та коробку, и я думать, там бомба.

СНП: Бомба?

ГОЛОС: Там трубки, понимаете? Не знаю. Я пугаться.

СНП: Назовите ваше имя, сэр.

ГОЛОС: Она коло мусора, знаете? Такой большой ящик.

СНП: Мне нужно ваше имя, сэр.

ГОЛОС: Лучше приезжать, чтобы смотреть.

Раздался щелчок, говоривший повесил трубку. На этом пленка закончилась. Старки выключила магнитофон.

Марзик хмурилась.

— Если все по-честному, почему он не назвал своего имени?

Сантос пожал плечами.

— Ты знаешь людей. Может, он нелегальный эмигрант. Возможно, живет где-нибудь поблизости и постоянно там вертится.

Старки принялась искать листок бумаги, чтобы сделать записи. Ей удалось найти только «Голубую линию», газету полицейского департамента Лос-Анджелеса. Она нарисовала примерную карту улицы, изобразив на ней торговый центр и расположение телефонов-автоматов.

— Он сказал, что заглянул в мешок. Хорошо. Значит, он находился рядом с торговым центром. Его напугал вид трубок. В таком случае почему он не воспользовался телефоном около кубинского ресторана или тем, что на другой стороне улицы? Почему прошел целый квартал на восток?

Марзик снова скрестила на груди руки. Она так делала всякий раз, когда ей что-то не нравилось. Старки читала ее, как открытую книгу.

— Может быть, он не был уверен, что это действительно бомба и что следует позвонить. Иногда людям приходится уговаривать себя что-то сделать. Господи, пару раз я уговаривала себя посрать.

Сантос нахмурился, ему не нравилось, как Марзик выражается, затем постучал пальцем по телефону, что рядом с прачечной.

— Если бы я обнаружил что-то и решил, что это бомба, я бы постарался убраться от нее как можно дальше. Я бы не стал стоять рядом с ней. Возможно, он боялся, что она взорвется.

Старки задумалась над его словами, а потом кивнула. Звучит разумно. Она швырнула газету в мусорную корзину.

— Ладно. У нас есть время звонка. Может, кто-нибудь там что-то видел и нам удастся получить новые сведения.

— Сама это сделаешь, пока мы займемся жильцами?

— Пусть один из вас проедет мимо, ладно, Хук? Мне нужно встретиться с Ченом в Глендейле.

Старки дала им адреса и отправилась к Келсо. Она вошла в кабинет без стука.

— Хукер сказал, что вы хотели меня видеть.

Келсо оторвался от своего компьютера и развернулся к ней в кресле. Он уже где-то с год перестал говорить Старки, чтобы она стучалась.

вернуться

7

Станция неотложной помощи.

вернуться

8

Эй… понимаете по-испански?

— Будь добра, закрой дверь, Кэрол. Входи и садись.

Старки закрыла дверь, промаршировала через весь кабинет и остановилась около стола. Значит, она не ошиблась насчет этой коровы Марзик. Старки не стала садиться.

Келсо смущенно елозил в кресле, не зная, как сказать то, что собирался.

— Просто я хочу убедиться, что у тебя все хорошо.

— Хорошо с чем, Барри?

— Вчера вечером мне показалось, что ты немного э-э-э… напряжена. И… я хочу быть уверен, что с расследованием будет все в порядке.

— Вы собираетесь меня заменить?

Он начал раскачиваться, и она поняла, что именно такие мысли приходили ему в голову.

— Нет, Кэрол. Нет. Но это дело может оказаться для тебя слишком личным. А в недавнее время у нас были разные эпизоды.

Он больше ничего не сказал, как будто не знал, как продолжить разговор.

Старки почувствовала, что начинает дрожать, но заставила себя успокоиться. Она разозлилась на Марзик и испугалась, что Келсо может принять решение отправить ее в «Берег».

— Марзик сказала, что я пила?

Келсо выставил вперед обе руки ладонями вверх.

— Оставь Марзик в покое.

— Вы видели меня на месте преступления, Барри. Я вела себя как человек выпивший и сделала что-то непрофессионально?

— Я спрашиваю тебя совсем про другое. Ты была слишком напряжена, Кэрол. Мы оба знаем, что это так, потому что обсуждали этот вопрос. Вчера вечером тебе пришлось столкнуться с ситуацией, очень похожей на ту, в которой ты сама чудом осталась в живых. Возможно, тебе было трудно сдержаться.

— Вы хотите сказать, что решили меня заменить?

— Я прекратил наш вчерашний разговор, потому что почувствовал, что уловил запах джина. Это правда?

Старки посмотрела ему в глаза.

— Нет, сэр. Вы уловили запах «Бинака». Я обедала в кубинском ресторане, и от меня за версту несло чесноком. Вы и Марзик почувствовали именно этот запах.

Он снова выставил вперед руки.

— Давай не будем трогать Марзик. Она мне ничего не говорила.

Старки знала, что лейтенант врет. Если бы Келсо уловил запах джина, он бы там же ей об этом сказал. Он проверял заявление Марзик.

Старки старалась держаться так, чтобы он по ее позе не понял, что она пытается оправдаться.

Наконец он откинулся на спинку кресла, почувствовав облегчение от того, что выполнил свой долг командира.

— Хорошо, Кэрол, дело твое. Но я хочу, чтобы ты знала, я всегда готов тебе помочь.

— Мне нужно побывать в Глендейле, лейтенант. Чем быстрее я получу какие-нибудь определенные сведения про бомбу, тем быстрее мы поймаем этого урода.

Келсо снова откинулся на спинку кресла, показывая, что она может идти.

— Ладно. Если тебе что-нибудь понадобится, я на месте. Это очень важное дело, Кэрол. Человек погиб. Более того, полицейский, а значит, это уже личное.

— Оно очень личное для меня и ребят из отдела по борьбе с терроризмом, уж можете мне поверить.

— Я знал, что так и будет. Просто успокойся, Кэрол, и мы справимся. Все будет хорошо.

Старки вернулась в общую комнату в поисках Марзик, но оказалось, что они с Сантосом уже ушли. Она взяла свои вещи и выехала с парковки, поменявшись местами с Марли, толстым детективом из отдела служебных расследований. Ей потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы выбраться из здания, но, выехав, она все же остановилась у тротуара, потому что у нее дрожали руки — так сильно она разозлилась на Марзик.

Фляжка с джином лежала под сиденьем, но Старки не стала к ней прикасаться. Хотела было, но сдержалась.

Старки закурила очередную сигарету и на бешеной скорости сорвалась с места, выдыхая дым, как паровоз.

Времени было только половина девятого, когда Старки въехала на парковку полицейского управления Глендейла. Чен сказал, что результаты анализа будут готовы к девяти, но Старки решила, что он добавил время на бумажную работу.

Пять минут она курила в машине, прежде чем позвонила ему по мобильному телефону.

— Джон, это Старки. Я на парковке. У тебя готовы результаты?

— Ты уже приехала?

— Да. Я хочу повидать Лейтона.

Чен не стал придумывать причины для отсрочки или ругаться.

— Дай мне пару минут, и я спущусь, — сказал он. — Тебе это понравится.

Отдел по борьбе с терроризмом полицейского департамента Лос-Анджелеса находится в невысоком современном здании, рядом с подстанцией Глендейла и дивизионом научных исследований. Здание построено из красного кирпича и окружено эвкалиптами. На вид оно ужасно похоже на стоматологическую клинику, если забыть на время про забор высотой в десять футов с проволочными спиралями наверху. На парковке тут и там на глаза попадаются синие фургоны отдела по борьбе с терроризмом.

Старки вошла в вестибюль и спросила лейтенанта Лейтона. Он оставался вместе со всеми на месте взрыва и, как простой рядовой, искал осколки бомбы. Вокруг его глаз пролегли темные круги, лейтенант выглядел старше, чем его помнила Старки, даже старше, чем после смерти Рафинада Будро.

Старки протянула ему пакет с находками.

— Я сегодня снова была на месте происшествия и нашла вот это. Кто-нибудь уже занимается реконструкцией?

Лейтон поднял пакет, пытаясь рассмотреть его содержимое. Все три осколка будут внесены в реестр улик, а затем исследованы на предмет того, действительно ли они являются фрагментами бомбы.

— Расс Дейгл. Он пришел раньше, чтобы рассортировать то, что мы собрали вчера.

— Чен сейчас принесет результаты анализа. Я надеялась получить сведения о производителях, если такие у вас имеются, чтобы дело не стояло на месте.

— Конечно, давай посмотрим, что он нам принесет.

Она прошла за Лейтоном по длинному коридору мимо помещения для дежурных бригад и кабинетов сержантов. Выглядело здесь все не так, как в остальных помещениях департамента. Обстановка скорее напоминала школьную учебную лабораторию с небольшими, заваленными самыми разными предметами столами и отдельными столиками с верхом из черного жаростойкого пластика.

Повсюду лежали взрывные устройства или их копии — от самодельных до бомб военного образца. С потолка свисала ракета класса «воздух — воздух». Столы пестрели специализированными журналами и учебниками. Стены украшали плакаты с заголовками: «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ ФБР».

Расс Дейгл сидел на краешке табурета у одного из столов и сортировал кусочки металла. Дейгл был одним из трех старших сержантов отдела и прослужил здесь дольше других. Он был невысоким, атлетического сложения мужчиной с густыми седыми усами и короткими пальцами. На руках у него были перчатки из латекса.

Он поднял голову, услышав шаги, и кивком показал на заляпанный монитор компьютера, установленный на краю стола. Корпус его украшали картинки из «Вавилона-5».[9]

— У нас есть снимки. Хотите посмотреть?

— Ясное дело.

Старки встала у него за спиной, чтобы видеть изображение на экране.

— Вид сбоку и с торца. Другие тоже есть, но эти самые лучшие. Классическая самодельная бомба с трубкой, начиненной взрывчаткой. Бьюсь об заклад, ее смастерил какой-нибудь урод в своем гараже.

На экран были выведены цифровые снимки, сделанные Риджио. На них две трубки представляли собой две темные тени, аккуратно скрепленные мотком проволоки, закрепленной между ними. Все четыре конца были закрыты заглушками. Старки разглядывала снимки, сравнивая их с зазубренными кусками металла, разложенными на толстом белом пергаменте. Одна из заглушек осталась целой, остальные сломались. Дейгл разложил их по размерам и форме, совсем как кусочки в головоломке. Ему уже удалось отделить самые крупные фрагменты заглушек и трубок, но Старки сразу поняла, что не хватает примерно пятидесяти процентов осколков.

— И что у нас тут, сержант? Похоже на типичную оцинкованную железную трубку, два дюйма в диаметре.

— Точно. Видишь «В»? Компания по производству труб «Вэнгард». Можно купить в любой лавке.

вернуться

9

Американский фантастический сериал (1994–1997), реж. М. Стражинский.

Старки сделала запись в своем блокноте. Она составит список компонентов и характеристик и пропустит их через телекоммуникационную систему национальной безопасности в Центре базы данных ФБР и Национальном хранилище АТО[10] в Вашингтоне. ЦБД и НХ поищут сходство, сравнивая ее данные с уже имеющимися в их распоряжении.

Дейгл провел пальцем вдоль края заглушки, стряхнув с нее что-то белое и хрупкое.

— Видишь? Пленка для водопроводных работ. Мы имеем дело с очень аккуратным парнем. Он даже соединения скрепил пленкой. О чем это говорит?

Старки знала, что пожилой сержант уже сделал собственные выводы и сейчас подначивает ее. Он поступал так сотни раз, когда она служила в отделе.

— Если ты чинишь раковину, тебе, возможно, приходится использовать пленку для соединений, но, когда делаешь бомбу, в этом нет никакой необходимости.

Дейгл ухмыльнулся, довольный, что она его поняла.

— Именно. Абсолютно никакой необходимости, но, может быть, он это делает по привычке. Возможно, он водопроводчик или строитель.

Еще одна наводка для федералов.

— Обе трубки одинакового размера — если судить по снимкам. Он либо сам их резал, либо ему это сделали в какой-нибудь мастерской, причем тщательно рассчитав длину. Видишь вот здесь тень пленки? Смотри, как аккуратно он ее обернул. У нас тут очень обстоятельный парень с хорошими руками. Все просто идеально.

У Старки уже сложилось мнение о преступнике. Это или умелый мастер, или механик, а бомбы — его хобби. И, как хороший плотник или строитель моделей, он гордится идеальным исполнением своих идей.

— Чен тебе показал «пятерку»?

— Какую «пятерку»?

Дейгл положил под увеличительное стекло фрагмент трубки. То самое «S», которое Чен вытащил из защитного костюма Риджио.

— Похоже на «S».

— Мы не знаем точно, что это — «S», или «пять», или какой-нибудь другой значок, — сказал Лейтон.

Дейгл принялся разглядывать фрагмент сквозь стекло.

— Что бы это ни было, знак вырезан инструментом для гравировки, который работает на высоких скоростях.

Чен вошел в тот момент, когда они обсуждали снимки. Как и все остальные, он почти не спал ночью, но был возбужден, когда вручал Старки результаты анализа.

— Я заправил еще один образец в хроматограф, но уже сейчас могу сказать, что взрывчатое вещество называется «Модекс гибрид». И он купил его не в соседней скобяной лавке.

Все одновременно посмотрели на него.

— Военные используют его для боеголовок артиллерийских снарядов, а также в ракетах «воздух — воздух». Мы имеем дело со скоростью горения, равняющейся двадцати восьми тысячам футов в секунду.

Дейгл фыркнул. Скорость горения являлась показателем того, как быстро взрывчатое вещество поглощает само себя и выделяет энергию. Чем оно мощнее, тем выше скорость горения.

— Тротил горит со скоростью двадцать тысяч футов в секунду, так?

— Двадцать или двадцать одну, что-то вроде этого, — сказала Старки.

Лейтон кивнул.

— Если мы имеем дело со взрывчатым веществом, которое используют военные, это для нас хорошо. Сужает границы поиска, Кэрол. Выясним, у кого произошла утечка, а потом, кто имел к нему доступ.

Чен откашлялся.

— Все не так просто. Анализ показал большое количество примесей в химической формуле. Поэтому я позвонил производителю в Пенсильванию. «Модекс» бывает трех видов: военного образца, выпускается исключительно по правительственному заказу, коммерческий — только для экспорта за границу, причем Управление по охране окружающей среды тщательно следит за тем, чтобы у нас его не использовали, и домашний.

Дейгл нахмурился.

— В каком смысле — домашний?

— Представитель компании считает, что какой-нибудь химик-любитель вполне мог получить его в домашних условиях. Это совсем не сложно, если у тебя есть нужные компоненты и оборудование, работающее под высоким давлением. А еще он сказал, что сделать «Модекс» не труднее, чем вырастить кристаллы.

Старки посмотрела на распечатку хроматографа, но не нашла в ней того, что ее интересовало.

— Ладно. Если можно добыть вещество в домашних условиях, я хочу получить рецепт и перечень компонентов.

— Представитель компании, с которым я разговаривал, обещал это сделать и переслать факсом. Как только я их получу, они твои.

Старки сложила распечатку и убрала к своим записям. Редкое взрывчатое вещество — это хорошо для расследования, но ей совсем не понравилось, как разворачиваются события.

— Если это взрывчатое вещество используют военные да еще требуется серьезное оборудование, чтобы его сделать, портрет преступника меняется. Получается, что мы имеем дело вовсе не с парнем, которому захотелось проверить, сможет ли он воплотить в жизнь свои замыслы. Это серьезная бомба.

Лейтон нахмурился и оперся о рабочий стол.

— Необязательно. Если окажется, что «Модекс» украден, тогда да — любитель никогда не смог бы добраться до такого взрывчатого вещества. Но если он сделал его сам, он мог найти формулу в Интернете. Возможно, он решил использовать более сильную взрывчатку, чтобы проверить, получится ли у него задуманное.

Дейгл скрестил на груди руки, ему не понравилось предположение Лейтона.

— Старки права, это серьезная бомба. Но у меня возник вот какой вопрос: почему он сделал такое сложное устройство и оставил его около мусорного контейнера? Тут что-то не так.

— Мы поговорили со всеми владельцами магазинов в торговом центре, сержант. Никому из них не угрожали. Бомба не повредила здание.

Дейгл еще больше нахмурился.

— Один из этих уродов врет. Такую мощную бомбу не делают ради собственного развлечения. Поверь мне, кто-то из них с кем-нибудь что-нибудь не поделил, и это ответ.

Старки пожала плечами, решив, что Дейгл, возможно, прав, и принялась снова разглядывать снимки.

— Сержант, что-то я не вижу детонатора, батареек или другого источника питания. Как она взорвалась?

Дейгл слез с табуретки, потянулся и показал на картинку на мониторе.

— У меня есть теория. В одной трубке содержится взрывчатое вещество, в другой — детонатор. Посмотри вот сюда.

Он взял со стола два самых больших фрагмента трубки и показал Старки и Лейтону.

— Видите что-то белое, вот здесь, внутри?

— Угу. Осталось после того, как сгорело взрывчатое вещество.

— Правильно. А теперь взгляните на другую трубку. Здесь нет ничего. Она чистая. Это и заставило меня предположить, что, возможно, в ней был детонатор вместе с батарейкой или какой-нибудь другой источник питания.

— Вы думаете, он был соединен с таймером?

Дейгл с сомнением покачал головой.

— И таймер активировал устройство как раз в тот момент, когда Риджио стоял около него? Никогда в это не поверю. Мы пока еще ничего не нашли, но мне кажется, Риджио там что-то сдвинул и сработал выключатель.

— Бак сказал, что Чарли не прикасался к пакету.

— Ну, так показалось Баку, но Чарли должен был что-то сделать. Бомбы просто так не взрываются.

Неожиданно все замолчали, и Дейгл покраснел. Старки поняла, что это из-за нее, и тоже покраснела.

— Господи, Кэрол, извини. Я не то хотел сказать.

— Вам не за что извиняться, сержант. Тогда причина была. Она называется землетрясение.

Неожиданно Старки вспомнила искореженный диск, который нашла, вытащила его из сумки и показала остальным.

— Я нашла это сегодня утром на месте взрыва. Не знаю, от бомбы ли он, но такая возможность существует. Может быть, часть взрывателя.

Дейгл положил диск под увеличительное стекло, чтобы получше рассмотреть, и принялся озадаченно жевать нижнюю губу.

— Что-то электрическое. Похоже, у нас тут печатная плата.

Чен подошел к нему и посмотрел на фрагмент. Затем он натянул перчатки Дейгла, выбрал узкую отвертку и открыл диск, как раковину с моллюском.

— Сукин сын. Я знаю, что это такое.

Внутри диска было напечатано одно-единственное слово — слово, которое все они знали и которое было здесь настолько не к месту, что казалось абсурдным: МАТТЕЛЬ.[11]

вернуться

10

Алкоголь, табак и огнестрельное оружие.

вернуться

11

Американская компания, производитель игрушек, выпускающая куклу Барби.

Чен положил диск и отошел на шаг от стола. Остальные столпились около него, чтобы посмотреть, что там такое. Но Старки наблюдала за Ченом, у которого был потрясенный вид.

— Что это, Джон?

— Радиоприемник вроде тех, что имеются в радиоуправляемых игрушечных машинках.

Теперь все одновременно уставились на него, потому что слова Чена изменили их взгляд на бомбу и причины взрыва.

— Чарли Риджио не включил устройство, и оно не взорвалось случайно. Оно были радиоуправляемым.

Старки, как и все остальные, поняла, что Чен имеет в виду, когда он это сказал, но следующие слова произнесла именно она.

— Придурок, сделавший бомбу, был где-то рядом. Он подождал, когда Чарли подойдет ближе, а потом активировал ее.

Джон Чен глубоко вздохнул.

— Да, он хотел посмотреть, как кто-то умрет.

3

Келсо отхлебнул кофе и поморщился, словно ему подсунули горькую микстуру.

— Ты и правда думаешь, что этот ублюдок был где-то неподалеку и включил свою штуку?

Старки показала ему факс, который получила от торгового представителя компании, производящей радиоуправляемое оборудование. В нем перечислялись характеристики приемного устройства.

— Эти маленькие приемники требуют такого низкого напряжения, что действуют только на расстоянии шестидесяти ярдов. Специалист, с которым я говорила, сказал, что максимальное расстояние между приемником и передатчиком должно составлять около ста ярдов. Иными словами, в пределах видимости. Получается, что преступник находился где-то рядом.

— Хорошо. И что ты предлагаешь?

— В небе были вертолеты всех городских телевизионных каналов, они снимали все, что там происходило. На земле у них тоже были установлены камеры. Может быть, нам удастся увидеть на какой-нибудь из пленок этого урода.

Келсо кивнул, он был явно доволен.

— Мысль хорошая. Молодец, Старки. Я поговорю с отделом связи со средствами информации. Не думаю, что у нас будут с ними проблемы.

— И еще. Мне пришлось разделить Марзик и Хукера. Марзик опрашивает жильцов, а Хукер беседует с полицейскими и теми, кто находился на месте происшествия. Было бы неплохо, если бы вы мне дали еще людей для опроса свидетелей.

Лицо Келсо сделалось кислым.

— Посмотрим, что я смогу сделать.

Келсо собрался было отойти, но снова повернулся к Старки.

— У тебя по-прежнему все в порядке? Ты сможешь справиться с этим делом?

Старки почувствовала, что краснеет.

— Моя просьба о помощи не признак слабости, Барри. Мы уже продвинулись в нашем расследовании.

Келсо несколько мгновений на нее смотрел, а потом кивнул.

— Да. Продвинулись. Я ничего другого не хотел сказать.

Это удивило и обрадовало Старки.

— Ты уже поговорила с сержантом Даггетом?

— Нет, сэр.

— Поговори. Пусть попытается вспомнить тех, кто был на парковке. Когда мы получим пленки, попроси его на них взглянуть.

Покинув кабинет Келсо, Старки вернулась в свою клетушку, чувствуя, как внутри у нее все сжалось. Даггет наверняка еще не пришел в себя. Случившееся выбило парня из колеи; он пытается проанализировать каждое из своих решений, каждое действие, каждый шаг. Старки знала, что он сейчас чувствует, потому что сама все это пережила, и боялась предстоящего разговора.

Минут двадцать Старки неподвижно сидела, размышляя о фляге, лежащей в сумке, и уставясь на адрес Даггета в записной книжке. Наконец она поняла, что больше не в силах этого выносить, и поплелась к машине.

Даггет жил в перенаселенном доме, выстроенном в средиземноморском стиле в Сан-Гэбриэл-Вэлли, с такими же бежевыми оштукатуренными стенами и черепичной крышей, как сотни других в этом дешевом жилом районе к востоку от парка Монтерей. Старки была там однажды на пикнике, который устраивал их отдел за три месяца до гибели Рафинада. Так себе дом. Зарплата старшего сержанта позволяла Даггету жить в районе получше, но он был трижды в разводе. Алименты и необходимость содержать детей, судя по всему, отнимали у него все.

Через пять минут после того, как Старки съехала с шоссе, она остановилась на подъездной дороге перед домом Даггета и направилась к двери. К молотку была привязана черная лента.

Дверь ей открыла четвертая жена Даггета. На двадцать лет моложе супруга, симпатичная, сегодня она показалась Старки какой-то рассеянной. Гостья достала полицейский значок.

— Кэрол Старки, миссис Даггет. Я работала с Баком. Мы с вами уже встречались? Извините, я, к сожалению, не помню, как вас зовут.

— Натали.

— Натали. Да, конечно. Я не могла бы поговорить с Баком?

— Мне пришлось отпроситься с работы. Бак так расстроен.

— Я понимаю, Натали. Это ужасно. Бак дома?

Натали Даггет провела Старки через дом в задний дворик, где Бак заливал масло в газонокосилку. Как только Старки вышла во двор, Натали скрылась в доме.

— Привет, Бак.

Даггет поднял глаза, словно удивился, увидев ее, затем быстро выпрямился. Старки было невыносимо больно на него смотреть.

Он смущенно пожал плечами, кивнув в сторону газонокосилки.

— Пытаюсь заняться делом. Я бы тебя обнял, но весь потный.

— Это хорошо, что ты занимаешься делами, Бак. Очень хорошо.

— Хочешь содовой или еще чего-нибудь? Натали тебе ничего не предложила?

Он подошел к Старки, вытирая руки о жирную оранжевую тряпку, от которой они стали еще грязнее. В крошечном дворике было жарко, и его волосы намокли от пота.

— У меня мало времени.

Он кивнул, явно разочарованный ее ответом, затем раскрыл складные стулья, стоявшие у стены дома.

— Я слышал, дело дали тебе. Как ты там справляешься в вашем управлении?

— Я бы с удовольствием вернулась в отдел.

Даггет кивнул, даже не посмотрев на нее. Неожиданно Старки подумала, что, если бы она продолжала служить в отделе, она могла бы оказаться в Силвер-Лейк вместо Риджио. Может, он тоже это подумал.

— Бак, мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— Я понимаю. Конечно. Знаешь, я тебе не говорил, но наши ребята гордятся тем, что ты стала детективом. Это настоящая полицейская работа.

— Спасибо, Бак. Я это очень ценю.

— Ну что, ты уже детектив-три?

— Детектив-два. Мне не хватает времени на подготовку к экзаменам.

Бак пожал плечами.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Смотри, ты всего лишь детектив-два, а уже добилась таких успехов.

Старки боялась, что он думает, будто она не годится для этой работы. Ей нравился Бак, и она не хотела, чтобы он сомневался в ее способностях. Ей хватало Келсо.

— Кто-нибудь тебе звонил насчет бомбы? Ты слышал новости?

— Нет. Какие новости?

Даггет не сводил с нее взволнованного взгляда, и ей понадобились все силы, чтобы не отвернуться. Он знал, что новости плохие. И Старки увидела, как в его глазах появился страх.

— Так что насчет бомбы, Кэрол?

— Она взорвана дистанционным устройством.

Бак некоторое время смотрел на нее ничего не выражающими глазами, затем покачал головой, и в его голосе она услышала отчаяние.

— Это невозможно. Чарли сделал несколько очень хороших снимков. Мы не видели никакого приемника. Мы не видели никакого детонатора. Если бы мы что-нибудь такое заметили, я бы тут же приказал Чарли оттуда убраться. Бегом.

— Ты не мог его видеть, Бак. Источник питания и взрыватель находились в одной трубке, а взрывчатка — в другой. Вещество называется «Модекс гибрид».

Бак заморгал, пытаясь скрыть слезы, но они все равно полились по его щекам. Старки почувствовала, что ее глаза тоже наполняются слезами, и положила руку ему на плечо.

— Я в порядке.

Она опустила руку, решив, что они друг другу под стать.

Бак откашлялся, сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух.

— «Модекс». Военная взрывчатка. Я слышал это название.

— Ее используют в боеголовках. Почти в десять тысяч раз мощнее тротила. Но мы думаем, что она самодельная.

— Господи. Ты уверена насчет дистанционного управления?

— Мы нашли приемник. Тот, кто взорвал бомбу, находился где-то поблизости. Он мог активировать ее в любой момент, но подождал, когда Чарли подойдет поближе. Мы думаем, что он наблюдал за происходящим.

Бак потер лицо и покачал головой, ему явно было тяжело слушать ее рассказ.

Старки поделилась с ним своей идеей насчет видеопленок.

— Послушай, Бак, я хочу собрать все записи, которые сделали телевизионщики. Когда они будут у нас, было бы неплохо, если бы ты пришел и просмотрел их с нами. Может быть, ты увидишь кого-нибудь в толпе.

— Я не знаю, Кэрол. Я думал только о бомбе. Меня беспокоила температура внутри костюма Чарли. И еще то, сумеет ли он все качественно отснять. Мы решили, что имеем дело с разборками между бандами, понимаешь? Ну, вроде как какой-нибудь придурок решил покрасоваться перед своими дружками. Всего-то пара трубок. Боже праведный!

— Записи будут дня через два. Я хочу, чтобы ты постарался хорошенько все вспомнить. Хоть кого-нибудь, кто привлек твое внимание.

— Конечно. Мне все равно делать нечего. Дик дал мне три дня выходных.

— Это хорошо, Бак. Сможешь заняться сорняками. Двор выглядит просто ужасно.

Бак выдавил из себя улыбку, и они замолчали.

Через некоторое время старший сержант сказал:

— Знаешь, что они заставляют меня сделать?

— Что?

— Я должен отправиться в «Берег». Дерьмо собачье, я не хочу разговаривать с ребятами, которые там работают.

Старки не знала, что ему на это сказать.

— Они называют это «посттравматическая консультация». У нас теперь новые правила. Если ты попал в перестрелку, отправляйся к ним. Мне придется рассказывать какому-нибудь вонючему психоаналитику, что человек испытывает, когда на его глазах напарника разрывает на куски.

Старки силилась придумать ответ, как завибрировал ее пейджер. На экране высветился номер Марзик и цифры 911.

Ей не терпелось принять сообщение, но она не могла оставить Бака в таком состоянии, да еще так быстро.

— Не волнуйся насчет «Берега». Тебя ведь не отправили туда в приказном порядке.

— Я не хочу с ними общаться. Что можно про такое сказать? Что ты говорила?

— Ничего, Бак. Сказать тут нечего. Вот это ты им и скажи. Не о чем говорить. Слушай, мне нужно ответить на вызов. Это Марзик.

— Конечно, я понимаю.

Даггет проводил ее через дом к входной двери. Его жена к ним так и не вышла.

— Натали тоже расстроена. Извини, что она тебе ничего не предложила.

— Все в порядке, Бак. Я все равно ничего не хочу.

— Мы с Чарли были очень близки. Мы трое. Натали он очень нравился.

— Я позвоню тебе, когда у нас будут пленки. Подумай о том, что я тебе сказала, ладно?

Она открыла дверь, когда Бак ее остановил.

— Детектив.

Она обернулась, улыбнувшись тому, что он использовал это обращение.

— Спасибо, что не спросила. Ты знаешь, что я имею в виду. Все спрашивают, как ты себя чувствуешь, а ответить нечего.

— Я знаю, Бак. Меня такие вопросы сводили с ума.

— Да. Ну ладно. В нашем клубе не так много членов — ты и я.

Старки кивнула, и Бак Даггет закрыл за ней дверь.

Она получила второй вызов, пока садилась в машину. На сей раз это был Хукер. Не трогаясь с места, она позвонила по сотовому сначала Марзик, которая пометила вызов кодом 911.

Марзик ответила после первого звонка, словно ждала, когда Старки ей позвонит.

— Бет Марзик.

— Это Старки. Что случилось?

В голосе Марзик она уловила возбуждение.

— У меня тут кое-что проклюнулось, Старки. Я около цветочного магазина, того, что напротив телефона-автомата. Звонок поступил в час четырнадцать, так? Так вот, сын хозяина лавки собирался доставить цветы и видел того, кто звонил.

Старки почувствовала, как у нее участился пульс.

— Скажи мне, что он видел машину, Бет. Скажи, что запомнил номер.

— Кэрол, послушай меня. Все даже лучше. Он сказал, что это был белый парень.

— Звонил латиноамериканец.

— Послушай меня, Старки. Парень надежный. Он сидел в своем грузовичке и слушал вонючих «Джипси кингс», пока в машину загружали цветы. С часа до двадцати минут второго. Я знаю, что он там находился во время звонка, потому что в магазине записали время, когда он отъехал. Он говорит, что это был белый мужчина.

Старки попыталась заставить себя успокоиться, но получалось трудно.

— Почему белый мужчина станет изображать из себя латиноса, если он не тот, кто установил бомбу? — сказала Марзик. — Он пытался замаскироваться, Кэрол. У нас появился свидетель, который видел ублюдка.

Старки это тоже понимала, но она знала, что расследование нередко принимает оборот, когда кажется, будто у тебя на руках неопровержимые улики, а в следующее мгновение они рассыпаются в прах.

— Давай не будем торопиться, Бет. Это хорошая новость, и мы обязательно постараемся все уточнить, но спешить не стоит. Твой свидетель думает, что он видел белого мужчину. Может, так оно и было, но, с другой стороны, он мог показаться парню белым. Мы должны проверить его показания.

— Хорошо. Ты права. Уверена, что права, но парень показался мне очень серьезным и обстоятельным. Тебе нужно с ним поговорить.

— Он сейчас там, Бет?

— Да, и пробудет еще некоторое время. Ему нужно развезти оставшиеся заказы, а время уже позднее.

— Ладно. Попридержи его. Я сейчас приеду.

— Я не могу его задерживать. Если они получат заказ, ему придется уехать.

— Попроси его, Бет. Ласково. Скажи «пожалуйста».

— Может, прикажешь трахнуть его?

— Угу. Если понадобится.

Старки отключилась и набрала номер Сантоса. Когда он ответил, его голос звучал едва слышно, и она почти ничего не понимала.

— Ты почему шепчешь?

— Кэрол, это ты?

— Я тебя не слышу. Говори громче.

— Я в офисе. Здесь агент из АТО. Прилетел сегодня утром из Вашингтона.

Старки почувствовала, как внутри у нее все напряглось, и достала из сумки тагамет.

— Ты уверен, что он из Вашингтона? Может, из лос-анджелесского отделения.

Она передала предварительную информацию о компонентах взрывного устройства через Национальную полицейскую телекоммуникационную систему — НПТС — только вчера. Если этот тип действительно из Вашингтона, значит, он прилетел первым рейсом.

— Он из Вашингтона, Кэрол. Он пришел с Келсо, и Келсо хочет тебя видеть. Попросил показать ему наши отчеты. Думаю, они заберут у нас дело. Слушай, мне пора идти. Я тут немного потянул время, но Келсо хочет, чтобы я отдал ему все, что у нас есть.

— Подожди минутку, Хорхе. А этот тип сам сказал, что он из Вашингтона? Сам сказал, что они собираются забрать дело?

— Кэрол, мне нужно идти. Келсо только что сунул сюда голову. Он на меня смотрит.

— Потяни еще время, Хорхе. Я еду. Марзик удалось обнаружить кое-что интересное.

— Судя по виду парня, который топчется около Келсо, это интересное предназначено для него.

Старки приняла таблетку тагамета и, включив мигалку, помчалась на Спринг-стрит.

Ей удалось добраться до офиса за двадцать пять минут.

Сантос, который стоял возле кофейного автомата, встретился с ней глазами и кивком показал на закрытую дверь кабинета Келсо.

— Ты отдал им отчеты?

Она так на него посмотрела, что он съежился под ее взглядом.

— А что я мог сделать? Сказать Келсо «нет»?

Старки сжала зубы и остановилась перед дверью начальника. Потом громко постучала три раза и, не дожидаясь приглашения, открыла дверь.

Келсо устало махнул рукой в ее сторону и сказал мужчине, который сидел около его стола:

— Детектив Старки. Она приходит, когда захочет. Специальный агент Джек Пелл из…

— АТО. Я знаю. Он забирает у нас дело?

Пелл сидел, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени, словно собирался вскочить на ноги. Старки решила, что ему за тридцать, но если бы он оказался старше, ее бы это не удивило. Он был бледным, с серыми глазами, в которых застыло напряжение. Старки попыталась понять, что они выражают, и не смогла.

Пелл повернулся к Келсо, не обращая на нее ни малейшего внимания.

— Мне нужно еще кое-что с вами обсудить, лейтенант. Пусть она подождет за дверью, пока мы не закончим.

Она. Словно ее тут и нет вовсе.

— Выйди, Старки. Мы тебя позовем.

— Это мое дело, лейтенант. Наше дело. Один из наших ребят погиб.

— Подожди за дверью, детектив. Мы тебя позовем, когда ты понадобишься.

Старки вышла, с трудом скрывая возмущение. Сантос собрался к ней подойти, увидел, в каком она состоянии, и решил убраться от греха подальше. Старки проклинала Келсо за то, что тот отдал дело, когда зажужжал пейджер.

— Проклятье, Марзик.

Старки позвонила Марзик из своей клетушки.

— Кэрол, я тут стою с нашим пареньком и жду тебя, а ему нужно доставить заказ. Где ты, черт тебя подери?

Старки постаралась говорить как можно тише, чтобы остальные детективы ее не услышали.

— Вернулась в офис. Тут агент из АТО.

— Что за дерьмо?

— Я знаю только, что сейчас Келсо разговаривает с ним в своем кабинете. Слушай, я встречусь с твоим парнем, когда закончу здесь. Скажи ему, пусть отвозит свой проклятый заказ.

— Уже почти пять, Кэрол. Он все развезет и поедет домой. Мы можем поговорить с ним завтра.

Старки посмотрела на часы и задумалась. Она хотела как можно быстрее поговорить со свидетелем, поскольку понимала, что время ее враг; люди склонны забывать детали, начинают путаться, сомневаются, стоит ли сотрудничать с полицией. Наконец она решила, что слишком торопится. Ничего хорошего не выйдет, если она заставит паренька прождать еще несколько часов.

— Ладно, Бет. Договорись с ним. Он завтра с утра работает?

Марзик сказала, чтобы она подождала, видимо, паренек стоял рядом.

— Он приходит в восемь. Магазин принадлежит его отцу.

— Хорошо. Мы поговорим с ним завтра утром.

— Мы или АТО?

— Скоро узнаем.

Келсо высунул из двери голову, пытаясь ее отыскать. Старки положила трубку, пожалев, что не приняла очередную таблетку тагамета. Иногда она думала, что ей стоит купить акции этой компании.

Когда она подошла к Келсо, лейтенант прошептал:

— Расслабься, Кэрол. Он здесь, чтобы нам помочь.

— Как же!

Келсо закрыл за ними дверь. Пелл продолжал сидеть в той же позе, наклонившись вперед и поставив локти на колени, и Старки наградила его хмурым взглядом. Эти серые глаза были такими холодными, каких ей никогда еще в жизни видеть не доводилось, и Старки пришлось приложить все силы, чтобы не отвернуться.

Келсо вернулся за свой стол.

— Агент Пелл прилетел сегодня утром из Вашингтона. Информация, которую ты ввела в систему, вызвала там множество вопросов.

Пелл кивнул:

— Я не собираюсь забирать у вас дело, детектив. Это ваш город, не мой, но, думаю, я смогу вам помочь. Я прилетел, потому что мы заметили сходство между вашей бомбой и несколькими другими, с которыми нам уже довелось столкнуться.

— Например?

— Он всегда выбирает «Модекс»: быстро, изысканно, сексуально. Кроме того, он использует именно этот конкретный вид радиоуправляемых детонаторов и прячет в одной из трубок, чтобы вы не смогли увидеть его при помощи рентгена.

— О ком мы говорим?

— Если тут поработал тот же тип, он называет себя Мистер Рыжий. Настоящее имя нам неизвестно.

Старки посмотрела на Келсо, но не смогла ничего понять по его глазам. Она не сомневалась, что он с радостью передал бы дело федералам, чтобы самому в нем не копаться.

— С кем мы имеем дело? Мистер Рыжий. Он что, серийный подрывник? Террорист? Кто?

— Нет, детектив. Этот урод не террорист. Насколько нам известно, ему наплевать на политику, законы об абортах и все такое. За прошедшие два года нам пришлось столкнуться со взрывами бомб, в которых использовались «Модекс гибрид» и радиоуправляемое устройство вроде того, что нашли вы. Учитывая природу жертв и тех, кто имеет к ним отношение, мы считаем, что четыре взрыва преследовали преступные цели. Он взрывает все и всех, потому что ему за это платят. Таким способом он зарабатывает себе на жизнь. Наемный убийца, который предпочитает делать свою работу при помощи бомб. Но еще у него имеется хобби.

— Умираю от любопытства.

— Заткнись, черт тебя подери, и слушай, — страшно удивив ее, рявкнул Келсо.

Старки вновь повернулась к Пеллу с его бездонными, словно заводь, глазами. Она вдруг спросила себя, а почему они такие усталые.

— Он охотится на специалистов по дезактивации бомб. Он их заманивает, а потом убивает. До сих пор он убил троих, если считать ваш случай, всех одинаковыми устройствами.

Старки посмотрела в серые немигающие глаза агента Пелла.

— Это безумие.

— Психологи говорят, что для него это игра на превосходство. Я думаю, он относится к ней как к соревнованию. Он делает бомбы, техники вроде вас их дезактивируют, он старается одержать над вами верх.

Старки почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Пелл очень точно обрисовал ситуацию.

— Я знаю, что с вами произошло. Просмотрел ваше досье, прежде чем сюда лететь.

Старки почувствовала, что чужак нарушил границы ее личного пространства, и разозлилась. Вместе с тем ей стало вдруг интересно, что он знает про ее ранения, и неожиданно смутилась от этой мысли.

— Кто я и что собой представляю, вас ни в коей мере не касается, — холодно заявила она. — Важно только одно: я возглавляю это расследование.

Пелл пожал плечами.

— Вы подписали запрос в НПТС. А я предпочитаю знать, с кем мне предстоит иметь дело.

Неожиданно Старки вспомнила, что читала листовку АТО, в которой говорилось о неизвестном подозреваемом, который, возможно, называет себя Мистер Рыжий. Подобные листовки регулярно поступали в их офис, но никто не обращал на них особого внимания, поскольку преступник действовал в других регионах страны.

— Знаете, Пелл, я бы запомнила, что какой-то придурок убивает специалистов по разминированию. Здесь никто не слышал про этого ублюдка.

Келсо принялся ерзать на своем месте.

— Мы держим эту деталь в тайне и сообщаем о ней только по необходимости. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь последовал его примеру, Старки. Мы решили не разглашать деталей этого дела, а также сведения о бомбах. И передали в информационный центр только данные о компонентах.

— Значит, вы утверждаете, что ваш преступник — это наш преступник, основываясь единственно на составе бомбы?

— Я пока еще ничего не утверждаю, но «Модекс» и радиоуправляемое устройство — серьезные улики. Остальные детали тоже подтверждают нашу догадку. Кроме того, вы нашли букву.

— Какую букву? — удивленно спросила Старки. — О чем вы?

— Цифра, которая была обнаружена на фрагменте бомбы, — пояснил Келсо. — Помнишь «пятерку»? Агент Пелл полагает, что это «S».

— А почему вы считаете, что это буква?

Пелл заколебался, и Старки стало интересно, о чем он думает.

— Мы находили гравировку на «произведениях» Мистера Рыжего и раньше. Мне нужно прочитать ваши отчеты и сравнить реконструкцию с тем, что есть у нас. Только после этого я смогу прийти к выводу, является ли ваш преступник Мистером Рыжим.

Старки видела, что дело выскальзывает у нее из рук.

— Прошу меня простить, но я намерена сама делать выводы. Однако если вы собираетесь познакомиться с моими, я бы хотела, чтобы вы рассказали мне о ваших. Я сравню то, что имеется у вас, с тем, что мы обнаружим здесь.

Келсо выставил руки ладонями вверх.

— Послушай, Старки, нам здесь ссориться ни к чему.

Ей отчаянно захотелось его лягнуть. Впрочем, ничего другого Келсо сказать не мог.

Пелл подровнял небольшую стопку листков и помахал ими в воздухе.

— Какие проблемы, детектив? Лейтенант Келсо великодушно показал мне ваши отчеты; я с удовольствием предоставлю вам копии моих. Сейчас они у меня в отеле, но я вам их принесу.

Пелл свернул отчеты в трубочку, убрал в футляр, который дал ему Келсо, и встал.

— Я их просмотрел. Отличные отчеты, но я хочу почитать их внимательнее.

Пелл повернулся к Келсо и помахал футляром.

— Вы не могли бы найти мне какое-нибудь место для этого, лейтенант? Я бы хотел как можно быстрее войти в курс дела, прежде чем мы с детективом Старки начнем действовать.

Старки дважды моргнула и тоже посмотрела на Келсо.

— Ну и что это значит? У меня и без того дел по горло.

Келсо встал из-за стола, чтобы открыть дверь.

— Расслабься, Старки. Мы здесь все на одной стороне.

Проходя мимо нее, Пелл остановился рядом, настолько близко, что она посчитала его поведение нарушением ее личного пространства. Она могла бы побиться об заклад на тысячу долларов, что он сделал это специально.

— Я не кусаюсь, детектив. Вам нет необходимости меня бояться.

— Я ничего не боюсь.

— Хотел бы я сказать то же самое.

Келсо велел Сантосу помочь Пеллу, затем вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Он был недоволен, но Старки это не волновало. У нее так сильно дрожали руки, что она засунула их в карманы, чтобы он не заметил.

— Ты нам ни капли не помогла.

— А я здесь не затем, чтобы помогать. Моя задача выяснить, кто убил Риджио, а теперь мне придется беспокоиться по поводу того, что АТО будет меня проверять да еще попытается отобрать дело.

— Не забывай, что мы работаем в команде, детектив. Хуже от того, что он посмотрит ваши отчеты, не будет. Если он не сможет привязать нашу бомбу к своему подозреваемому, он вернется в Вашингтон и оставит нас в покое. Если наш преступник и их одно и то же лицо, нам его помощь будет очень даже кстати. Я уже говорил об этом с заместителем шефа Морганом. Он хочет, чтобы мы с ними сотрудничали.

Старки подумала, что это очень в духе Келсо — связаться с начальством, чтобы прикрыть собственную задницу.

— Марзик нашла свидетеля, который, возможно, видел того, кто звонил. Он говорит, что звонивший был англоамериканцем.

Келсо перестал вертеть в руках карандаш и задумался над ее словами.

— Я полагал, звонил латиноамериканец.

— Я тоже.

Старки больше ничего не сказала, решив, что даже Келсо хватит ума понять, что это значит.

— Думаю, тебе стоит заняться свидетелем. Позвони мне домой и расскажи, что тебе удастся узнать.

— Я собиралась с ним встретиться, лейтенант, но мне пришлось приехать сюда, чтобы познакомиться с мистером Пеллом. Теперь будем ждать до завтра. У свидетеля имеются собственные планы на жизнь.

У Келсо сделался разочарованный вид.

— Ну хорошо. Займись свидетелем завтра и держи меня в курсе. Я уверен, что ты справишься с этим делом, Старки. Шеф тоже.

Старки промолчала. Ей отчаянно хотелось убраться из кабинета Келсо, но он явно нервничал.

— Кэрол, у тебя все в порядке?

Келсо снова обошел свой стол и приблизился к ней, словно хотел понюхать, чем от нее пахнет.

— Я в полном порядке.

— Хорошо. Иди домой и выспись хорошенько. Чтобы ясно и здраво мыслить, необходимо как следует отдыхать.

Старки вышла, надеясь, что ей не встретится по дороге Пелл. Было начало седьмого, когда она выехала на дорогу, но к дому направляться не стала. Она свернула на запад, в сторону бара под названием «Барриган» в округе Уилшир.

Меньше двенадцати часов назад Старки опорожнила свою фляжку и дала себе слово, что не будет больше пить, но сейчас решила, что пусть все катится к чертям собачьим. Она проглотила две таблетки тагамета, проклиная свое невезение. Ей был не нужен АТО.

Специальный агент Джек Пелл

Пелл сидел в маленькой белой комнате, напоминающей гроб, и читал отчеты. Он получил данные о том, что удалось обнаружить на месте происшествия, результаты анализов и вскрытия погибшего полицейского.

Прочитав их, он пришел к выводу, что научная лаборатории полицейского департамента Лос-Анджелеса и отдел по борьбе с терроризмом отлично справились со своими задачами, хотя и был разочарован, что им удалось найти только одну букву «S». Пелл думал, что данных будет больше, но нисколько не сомневался, что криминалист Чен ничего не пропустил. Насчет патологоанатома у него такой уверенности не было, потому что он не нашел в отчете некоторых важных подробностей.

Он вышел в холл с отчетами в руках и отыскал Сантоса.

— Вы не знаете, было ли проведено рентгеновское обследование тела Риджио?

— Не знаю. Если в протоколе ничего нет, скорее всего, они его не делали.

— Там про это ничего нет, а должно быть.

Пелл полистал протокол и нашел имя патологоанатома. Ли Ричардс.

— Старки еще здесь?

— Ушла.

— В таком случае мне нужно поговорить с лейтенантом Келсо.

Через двадцать минут после того, как Келсо сделал два телефонных звонка, чтобы отыскать Ричардса, Сантос отвез Пелла в здание, где работали патологоанатомы, за Медицинским центром Южнокалифорнийского университета.

Когда Сантос собрался пойти с ним, Пелл сказал:

— Расслабьтесь и перекурите.

— Не курю.

— Вы со мной не пойдете.

Пелл видел, что Сантосу это не понравилось, но ему было все равно.

— Думаете, мне не терпится посмотреть, как медики будут копаться в теле моего друга? Я возьму кофе и подожду в вестибюле.

Пелл не мог ничего возразить против этого, и они двинулись по дорожке, посыпанной гравием, к двери.

Сантос сообщил их имена охране и отправился за кофе. Ричардс появился через несколько минут, и они с Пеллом вошли в холодный рентгеновский кабинет, где стали ждать, когда два лаборанта привезут на каталке тело Риджио. Оно было упаковано в непрозрачный пластиковый мешок с молнией. Пелл и Ричардс молча стояли, пока техники доставали тело из мешка и укладывали на столе. Большой разрез в форме буквы «Y» на груди и животе, который сделал Ричардс во время вскрытия, а также раны от наиболее крупных осколков были зашиты.

Ричардс окинул взглядом тело, словно оценивал свою работу, и остался доволен.

— Как видите, входные отверстия хорошо видны. Мы делали рентгеновские снимки в тех случаях, когда они казались нам информативными, а затем вынимали осколки.

— В этом-то и проблема, — сказал Пелл. — Если смотреть только туда, где имеется входное отверстие, можно что-нибудь пропустить. Я видел случаи, когда шрапнель отскакивала от таза, миновала бедро и останавливалась в колене.

Ричардс с сомнением посмотрел на него.

— Ну, наверное, такое тоже возможно.

— Я знаю точно, что это возможно. А где кисти рук?

Ричардс нахмурился.

— Что?

— Кисти рук нашли?

— А, да, нашли. Я их исследовал. Да, исследовал.

Ричардс уставился на запястья, из которых торчали обрубки костей, затем, прищурившись, повернулся к лаборантам.

— Где, черт вас подери, проклятые кисти?

Лаборанты принялись шарить в мешке и вскоре достали оттуда кисти рук, обожженные от страшного жара и раздавленные под воздействием ударной волны. Ричардс даже не стал скрывать своего облегчения.

— Видите? Они здесь.

Словно он гордился тем, что ему удалось сохранить все фрагменты.

— Сначала мы посмотрим на тело через флюороскоп, — сказал Ричардс. — Если увидим что-нибудь интересное, пометим. Так будет быстрее, чем возиться с рентгеновской установкой.

— Отлично.

— Я не люблю рентген. Даже несмотря на защитные экраны. Боюсь рака.

— Прекрасно.

Пеллу выдали пару желтых очков. Он ничего не почувствовал, когда каталку с телом Риджио подвезли к цветному флюороскопу, который был похож на матовый телевизор с плоским экраном, но, когда Ричардс его включил, он неожиданно стал прозрачным. Когда тело скрылось за экраном, плоть перестала быть плотью, превратившись в прозрачное желтое желе, а кости стали непроницаемыми зелеными тенями. Ричардс подрегулировал изображение.

— Здорово! И вреда такого, как от рентгена, нет. Никакого тебе рака.

По команде Ричардса лаборанты медленно двигали тело перед экраном, на котором появились три четкие тени под коленом, две в левой ноге, одна в правой, все размером меньше фасолины.

— Так-так, вот здесь. Видите? — сказал Ричардс.

Пелл ожидал обнаружить больше осколков, но защитный костюм прекрасно справился со своей задачей. Только фрагменты, имевшие достаточную массу, развили скорость, необходимую, чтобы пробить кевлар.

Ричардс посмотрел на Пелла.

— Хотите их получить?

— Все до одного, док.

Ричардс пометил фломастером нужные места на теле.

К тому времени, когда они закончили сканировать тело, им удалось обнаружить восемнадцать металлических фрагментов, но только два из них были размера, о котором стоило говорить: один — перекрученный кусок металла длиной в дюйм, застрявший в бедренном суставе; другой — треугольник в полдюйма, не замеченный Ричардсом, когда он вынимал серию осколков из мягких тканей правого плеча. Ричардс доставал их, а лаборант, что повыше, отмывал от крови и складывал на стеклянный поднос. Пелл внимательно изучил каждый фрагмент, но не нашел на них ни гравировки, ни других знаков.

Наконец Ричардс выключил экран и снял очки.

— Ну вот и все.

Пелл ничего не говорил, пока лаборант не передал ему последний осколок. Он оказался самым большим, и Пеллу так отчаянно хотелось найти на нем что-нибудь, что сердце бешено колотилось у агента в груди и он едва сдерживал свое нетерпение. Но, внимательно изучив осколок, он не обнаружил ничего примечательного.

— Ну, удалось найти что-нибудь полезное?

Пелл не ответил.

— Агент?

— Я признателен вам за то, что согласились мне помочь, доктор. Спасибо.

Ричардс стащил перчатки и посмотрел на часы, на которых был нарисован Микки-Маус.

— Мы отправим осколки на анализ завтра утром. Мы должны их опечатать, чтобы соблюсти все формальности.

— Я знаю. Все нормально, спасибо.

Ничего нормального не было, и Пеллу это не нравилось. Он едва сдерживал холодную ярость от охватившего его разочарования.

Пелл уже начал думать, что опоздал и Мистер Рыжий отправился в другой город, а то и вовсе здесь не был, когда высокий лаборант заговорил про руки.

— Док, вы собираетесь обследовать кисти или можно убирать тело в мешок и увозить?

Ричардс что-то проворчал и положил кисти под флюороскоп. Две яркие зеленые тени появились среди пястных костей левой руки.

— Дерьмо! Кажется, тут еще две штуки.

Ричардс достал их при помощи пинцета и передал ассистенту, который промыл и положил к остальным.

Пелл принялся без особой надежды на успех их изучать и вдруг почувствовал, как его охватывает возбуждение.

На поверхности самого большого фрагмента он обнаружил четыре буквы и часть пятой, и увиденное его поразило. Агент ожидал найти кое-что другое. Совсем другое. Сердце так отчаянно колотилось, что ему казалось, будто от его стука по помещению гуляет эхо.

— Что-то нашли? — спросил стоявший у него за спиной Ричардс.

— Нет. Все то же самое, док.

Пелл прикрыл рукой осколок с буквами, а другой положил на поднос вместе с остальными. Лаборант не заметил, что он вернул на место не два фрагмента, а один.

Видимо, Ричардс увидел что-то в его глазах.

— С вами все в порядке, агент Пелл? Хотите воды или еще что-нибудь?

Пелл заставил себя успокоиться и изобразил равнодушие.

— Все хорошо, док. Спасибо за то, что уделили мне время.

Специальный агент Пелл вышел в приемную, где охранник уставился на него рыбьими, ничего не выражающими глазами.

— Ищете Сантоса?

— Угу.

— Он взял кофе и ушел в машину.

Пелл повернулся к двери и успел пройти половину коридора, когда перед глазами у него возникли малиновые вспышки и накатила резкая волна тошноты. Воздух вокруг ярких вспышек потемнел, и его наполнили извивающиеся, похожие на живых червей тени.

— Дерьмо, только не сейчас. Не сейчас, — пробормотал Пелл.

— Что? — спросил охранник из-за его спины.

Пелл вспомнил про мужской туалет, расположенный рядом с коридором. Он принялся моргать, прогоняя темнеющие звезды, и быстро закрыл за собой дверь туалета. Холодный пот заливал ему грудь и стекал по спине.

Когда он добрался до раковины, у него уже отчаянно кружилась голова, потом внутри все сжалось, и агента вытошнило в раковину. Он закрыл глаза, но это не помогло прогнать мерзкие образы. Они плавали в воздухе, на черном фоне, медленно поднимаясь и извиваясь, словно наполненные гелием. Пелл включил холодную воду, и его снова вытошнило. Отплевываясь, он вымыл лицо. Желудок сжался в третий раз, и тошнота прошла.

Он услышал в коридоре голоса и решил, что один из них принадлежит Сантосу. Когда он выпрямился, голова у него все еще кружилась.

Пелл опустился на пол и, прижав полотенце к глазам, стал ждать.

Пелл уже и раньше так делал. Много раз. И был напуган, потому что промежутки между приступами становились все короче. Он знал, что происходит, и это пугало его сильнее, чем что-либо и когда-либо в жизни.

Он сидел на полу и тяжело дышал через мокрое полотенце, пока извивающиеся чудовища, преследовавшие его, не исчезли. Тогда он взял в руки кусок металла, который украл, и, прищурившись, чтобы лучше видеть, прочитал выгравированные на нем буквы.

Пелл сказал Келсо и Старки не все про Мистера Рыжего. Он не сказал, что тот убивает не просто техников. Он выбирает жертвы среди специалистов, имеющих в своем послужном списке громкие дела. Он убивает не просто так, он убивает самых лучших.

Когда Пелл узнал про букву «S», он решил, что она относится к имени ЧАРЛЬЗ.

Он ошибся.

Пелл снова посмотрел на фрагмент. Там было написано: «ТАРКИ».

Красная ярость

ЛИДЕР ПРЕСТУПНОЙ ГРУППИРОВКИ ПОГИБ ВО ВРЕМЯ СТРАШНОГО ВЗРЫВА.

Пострадали невинные люди.

Лорен Бет, эксклюзивный репортаж для «Майами гералд»

Диего «Сонни» Вега, известный гангстер из кубинской империи организованной преступности, умер рано утром в четверг, когда принадлежавший ему склад взлетел на воздух после серии взрывов. Взрывы произошли в начале четвертого. Никто не знает, случайно ли мистер Вега находился в здании или совершено преднамеренное убийство.

Склад, находящийся в промышленной зоне, являлся местом размещения цехов по производству одежды, в которых нелегальные эмигранты, не имеющие никаких документов, шили контрафактную дизайнерскую одежду. Пятеро рабочих тоже были убиты, девять человек ранены.

Представитель полицейского управления, Ивлин Меланкон, сказала: «Совершенно очевидно, что это было подпольное предприятие, где не соблюдались никакие правила охраны труда. В настоящее время мы не знаем, что являлось целью акции — убийство мистера Веги или само предприятие. Кроме того, нам неизвестно, кто заложил бомбы».

Следователи по поджогам и разминированию из Бюро по надзору за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием разбирают обломки с целью…

Джон Майкл Фаулз был разочарован, что статью поместили на третьей странице, но решил не показывать своего неудовольствия. Кроме того, его возмутило, что в статье не говорилось ни единого слова про Мистера Рыжего, а также никто не отметил виртуозной работы по организации взрыва здания. Он сложил газету и протянул ее Анджело Росси, который свел его с Карповым.

Росси удивился, когда Джон вернул ему газету.

— На следующей странице продолжение.

— Это всего лишь статья, мистер Росси. Я с большим удовольствием прочитал бы бумаги, те, что у вас в мешке, если вы меня понимаете.

Росси испуганно протянул мешок с оставшейся частью суммы, которую Карпов должен был заплатить за работу. Сам заказчик отказался встретиться с Джоном здесь, в библиотеке. Он сказался больным, словно нерадивый ученик, решивший прогулять школу, но Джон знал, в чем причина: Виктор Карпов боялся.

Как и в первый раз, Джон не стал считать деньги, даже не раскрыл мешок. Он убрал его в рюкзак и поставил на пол. Когда Джон предложил Росси встретиться в отделе периодики библиотеки Вест-Палм-Бич, ему пришлось объяснять, что такое периодика.

Джон наградил Росси улыбкой неотесанного деревенского нищего и прижался грудью к читательскому столу.

— Расслабьтесь, мистер Росси. У нас все в порядке. Надеюсь, в вашем формуляре не значится какая-нибудь просроченная книга, ведь так?

Росси то и дело оглядывался, словно за ним гнались полицейские, ему здесь явно было не по себе, и он нервничал. Джону стало интересно, был ли этот ублюдок хоть раз в своей жизни в библиотеке, за исключением случаев, когда его отправляли сюда в качестве наказания за плохое поведение в школе.

— Это дурацкая идея, Рыжий, встречаться вот так, открыто, в библиотеке. Какому придурку может прийти в голову разговаривать о делах в таком месте?

— Этот придурок — я. Я люблю порядок, который царит в библиотеке, Анджело. Это последнее из оставшихся мест, где люди ведут себя как полагается, соблюдая правила приличий. Вы со мной не согласны?

— Угу. Как скажете. А почему у вас такая прическа?

— Чтобы на меня обращали внимание и запомнили.

Росси прищурился, и Джон представил себе, как ржавые колесики начали вращаться у него в голове. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться, хотя он знал, что Росси далеко не глуп.

— Не волнуйтесь из-за моей прически, напарник. У Мистера Рыжего есть на это собственные причины.

— А, я понял. Мистер Рыжий. Рыжие волосы.

— Именно.

Сегодня у Джона были коротко подстриженные волосы ярко-рыжего цвета, который колорист назвал «Обещание страсти». Контактные линзы превратили глаза в зеленые. А еще у него были длинные, заостренные книзу бакенбарды. В довершение всего Мистер Рыжий засунул в рот вату, чтобы челюсть выглядела квадратной, и надел туфли на трехдюймовых каблуках, делавших его выше.

Если бы Росси знал истинную причину того, почему Джон все это сделал, он бы обделался.

— Послушайте, у моих друзей в Джерси есть для вас работенка, о которой я бы хотел поговорить.

— Там или здесь?

— Один вонючий кубинский пират нападает на наши корабли с марихуаной около Ки-Уэст.

Джон покачал головой прежде, чем Росси успел закончить.

— Нет, я не смогу, мистер Росси. Я бы с радостью помог, но тут скоро запахнет жареным, и мне нужно отвалить.

— Всего лишь послушайте, ладно, Рыжий? Дело, о котором я говорю, совсем не займет времени. Мы хотим прикончить черномазого, и все.

— Ну так пристрелите его. Вы же делали такое раньше.

Росси едва скрывал возбуждение, и Джону стало интересно, в чем причина его волнения. Он не ожидал, что Росси предложит ему новую работу, и начал беспокоиться, что тратит время на разговоры с ним. Ему хотелось, чтобы Росси поскорее ушел и он мог заняться делом, ради которого на самом деле пришел в библиотеку.

— Понимаете, тут все не так просто. Я бы мог найти какого-нибудь местного паренька, чтобы он пристрелил вонючего ублюдка, но мы хотим уничтожить его самого и его семью — все их поганое гнездо. Ну, вроде как отправить им послание, как раз то, что вы так отлично умеете делать.

— Я не смогу вам помочь, мистер Росси. Если бы у вас была работа в другом штате, ее можно было бы обсудить. Здесь — нет. У меня есть одно личное дело, которое я хочу завершить.

Росси снова нервно оглянулся по сторонам, затем придвинул стул ближе. Он не понял намека, что ему пора уходить, и Джон решил, что он, должно быть, уже сказал своим дружкам в Джерси, что Мистер Рыжий согласен на них работать.

— Дерьмо, у копов ничего на вас нет, они никогда не свяжут вас с этим ублюдком Вегой. Вы же видели газету. Они ничего не знают.

— Не стоит верить всему, что печатают в газетах, Анджело. Мне нужно еще кое-что сделать, так что будьте любезны, уберите отсюда свою траханую задницу.

На самом деле Джон знал намного больше Росси и прессы о том, что удалось отыскать полиции. Вчера, примерно в одиннадцать часов вечера, в лаборатории шерифа округа Брауард обнаружили его маленькую визитную карточку. Они ввели предварительные результаты лабораторных анализов и полученные данные в компьютер Центра по борьбе с террористической взрывной деятельностью ФБР. Компьютер сравнил их с другими известными взрывными устройствами, использованными по всей стране. Далее в офисе шерифа и местном офисе АТО была объявлена тревога, сигнал передали в национальное отделение ФБР и АТО в Вашингтоне. Джон не знал наверняка, но мог предположить, что, пока они с Анджело Росси сидят тут в прохладной тишине библиотеки, агенты из местного АТО уже начали действовать, основываясь на имеющейся информации. Как раз то, что ему и требовалось.

— Послушайте, Рыжий, я прошу вас. Вы можете хорошо заработать. Скажем, в два раза больше, чем заплатил вам Карпов.

— Извините, сэр. Я не могу.

— Вы нас убиваете.

— Не-е-е. Думаю, это я тебя убиваю. Ты распустил язык перед шишками на севере, а теперь выходит, что не можешь сделать то, что обещал.

Росси снова принялся оглядываться по сторонам.

— Сделайте лично мне одолжение, пожалуйста! Я могу рассказать вам все, что нужно знать про этого ниггера, прямо сейчас. Если хотите, сам вас туда отвезу.

— Нет. В моем меню сегодня ниггеры не значатся. А теперь выметайтесь отсюда к чертям собачьим.

У Росси начали раздуваться ноздри, рука скользнула внутрь куртки. Температура за тридцать и стопроцентная влажность, а этот тупой придурок напялил на себя спортивную куртку, словно насмотрелся «Славных парней».[12]

Джон закатил глаза.

— Прошу вас, мистер Росси. Не будьте ребенком. Неужели вы думаете, что сможете сделать это здесь, в библиотеке? В отделе периодики? Господи Иисусе, да вы так глупы, что думаете, будто периодика — это то, что бывает у шлюх раз в месяц.

У Росси ходили челюсти, словно он жевал резинку.

Джон еще шире ухмыльнулся, затем перестал улыбаться и наклонился к Анджело Росси. Он знал, что Росси его боится. И что теперь он будет бояться еще больше.

— Вот вам маленькая подсказочка, Анджело. Сделайте вид, что уронили что-то под стол, и наклонитесь, чтобы это поднять. А когда там будете, посмотрите на внутреннюю поверхность стола.

У Росси забегали глаза.

— А что у вас там?

— Посмотрите, Анджело. Оно не кусается.

Джон взял газету со стола и будто ненароком уронил ее на пол.

— Валяйте, взгляните, что там. Просто посмотрите.

Росси не стал наклоняться за газетой. Медленно, не сводя глаз с Джона, он соскользнул со стула и присел на корточки. Когда он снова поднялся, Джон увидел, что Росси страшно побледнел.

— Ты безумный урод.

— Вполне возможно, Анджело. А теперь иди и сам прикончи своего проклятого ниггера. Мы поработаем вместе в другой раз.

Росси выставил вперед ладони и начал пятиться, налетев на двух девочек-подростков, которые пытались понять, как пользоваться справочным компьютером.

Когда Росси ушел, Джон оглядел людей, сидевших за соседними столами. В основном немолодые, они читали газеты и журналы. Группу дошкольников привели сюда на детсадовскую ознакомительную экскурсию. Мужчина с приятной внешностью читал роман Дина Кунца. Все они жили своей жизнью и ни на что не обращали внимания.

Джон повернулся к библиотечному компьютеру с Интернетом и набрал адрес сайта ФБР.

Когда на экране появилась нужная ему страничка, он нажал на кнопку «Десять самых опасных преступников Америки» и стал ждать, когда информация загрузится.

Появилось десять маленьких картинок, каждая со ссылкой на собственную страницу. Перед приходом Росси Джон проверил сайт, надеясь обнаружить там свою картинку. Ее не оказалось. Сейчас тоже.

Джон решил, что это отличный пример неэффективности правительственных служб.

Охваченный разочарованием, Джон вернулся на первую страницу и нажал на ссылку, озаглавленную «Неизвестные преступники». Появилось девять картинок, три из которых представляли собой рисунки художников. На одном из них был изображен прилежный юноша с жидкими каштановыми волосами, карими глазами и дурацкими очками. Джон голодал две недели, прежде чем появиться на людях в тот раз, и свидетели обратили на это внимание: на портрете он выглядел худым молодым человеком, который плохо питается. Кроме того, он был в застегнутой на все пуговицы белой рубашке и темном галстуке. И ничего общего с ним настоящим. Впрочем, сегодня он тоже совсем не был похож на себя настоящего.

вернуться

12

Американский фильм 1990 года, режиссер М. Скорсезе.

Он щелкнул кнопкой мыши по рисунку, и тут же открылась страница, на которой содержалось краткое (и неточное) описание его самого и преступлений, в которых его подозревали. Среди них имелось несколько взрывов бомб и убийств. Джон с удовольствием прочитал, что федералы считали его исключительно опасным и отметили, что он использует «сложные подрывные устройства с преступными целями». Конечно, не так круто, как попасть в десятку, но лучше, чем ничего.

Джон считал, что нежелание ФБР включить его в список десяти возмутительно и говорит о том, что они его не уважают. В десятку входили тупые террористы, придурки политики, представители правого крыла и наркоманы, прикончившие какого-нибудь полицейского. Он считал, что является самым опасным человеком, разгуливающим на свободе, и ожидал, что к нему будут соответствующим образом относиться.

Джон решил, что придется поднять ставки.

Под столом было закреплено маленькое устройство, которое он сделал для этой библиотеки, предназначенное стать посланием. Совсем простое, элегантное и, как и каждое из тех, что он создал, имеющее его подпись. Через несколько часов местные власти узнают, что к ним в гости приехал Мистер Рыжий.

— Извините. Вы уже здесь закончили?

У него за спиной стояла немолодая женщина с телом, похожим на резиновый мяч. В руке она держала записную книжку.

— Вы хотите воспользоваться компьютером?

— Да. Если вы уже закончили.

Джон широко улыбнулся, взял свой рюкзак и подвинул ей стул. Но прежде чем встать, он незаметно опустил под стол руку и включил таймер.

— Да, мэм, я закончил. Садитесь вот сюда. Этот стул такой удобный, что ваша попка его полюбит.

Женщина рассмеялась.

Джон оставил ее за компьютером и вышел на солнце.

4

Старки проснулась на другой день утром. Она спала на диване, тело затекло, шея болела, а во рту стоял такой жуткий привкус, словно там ночевало стадо овец. Было двадцать минут пятого. Она спала всего два часа.

Старки вспомнила, что ей снилось, и это вызвало очередной приступ тревоги. В снах появился новый персонаж. Пелл. Он ее преследовал. Она мчалась изо всех сил, но движения получались медленными и неуклюжими. У Пелла подобной проблемы не было, и Старки это не нравилось. Во сне пальцы преследователя напоминали когти, острые и костлявые. И это ей тоже не прибавляло бодрости. С тех пор, как она получила свое ранение, сюжеты снов были одни и те же, и то, что в них пролез этот тип, возмутило ее больше всего. С нее было довольно того, что сукин сын вмешивается в ход расследования.

Старки закурила, прошла на кухню, отыскала в пакете недопитый апельсиновый сок, слава богу, не успевший прокиснуть. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз ходила в магазин за продуктами, и не смогла. Единственное, что она покупала в больших количествах, — это джин и сигареты.

Старки выпила сок, после сока стакан воды и начала собираться на работу. На завтрак она приняла две таблетки аспирина и тагамет.

Марзик оставила на автоответчике сообщение, что они могут встретиться со свидетелем, которого зовут Лестер Ибарра, в цветочном магазине в девять часов утра. К половине шестого Старки уже была на Спринг-стрит и поднималась по лестнице в свой офис. На Спринг-стрит царила тишина. Отдел федерального розыска, как и отдел служебных расследований и отдел по борьбе с террористической взрывной деятельностью, не дежурит по ночам. У командиров и старших сержантов имеются пейджеры, они, в свою очередь, могут вызвать офицеров и детективов, находящихся у них в подчинении, если произойдет ЧП. Отдел федерального розыска, занимавшийся — в определенном смысле — охотой на людей, частенько начинал свой рабочий день в три часа ночи, чтобы иметь возможность застать добычу в постели еще тепленькой. Но сегодня лестница пустовала, и шаги Старки эхом разносились в безмолвном алтаре лестничной клетки.

Старки это нравилось.

Как-то раз она сказала Дане, что любит просыпаться раньше других, мол, это обостряет и стимулирует ее ощущения. Она солгала. Старки наслаждалась одиночеством, потому что так ей было проще идти по жизни. Никто не пялился в спину, зная, что когда-то ее разнесло на кусочки, а врачи все собрали и сшили, как Франкенштейна. Что она потеряла напарника. Что она осталась в живых. Что она умерла. Дану заинтересовали слова пациентки, и она предложила ей посмотреть правде в глаза, а именно — разобраться, действительно ли Кэрол чувствует груз посторонних взглядов или же она просто нафантазировала, что слышит чужие мысли. Старки, разумеется, все отрицала, но позже задумалась над вопросами Даны и призналась себе, что Дана права. Одиночество — это заклятие, которое дарит ей свободу.

Старки открыла дверь офиса, прошла внутрь и включила кофеварку. Пока готовился кофе, она приблизилась к своему столу. Как и все детективы отдела, Старки держала под рукой справочные пособия с перечислением производителей взрывчатых веществ, но, в отличие от прочих сотрудников, предпочитала литературу, которую подобрала лично, а также издания Редстоунской школы ФБР, где готовили специалистов по разминированию.

«Модекс гибрид» было многокомпонентным взрывчатым веществом, использующимся в качестве заряда в ракетах класса «воздух — воздух». Энергетически емкое, быстрое и очень опасное. Наличие нескольких компонентов делало «Модекс гибрид» более мощным и надежным, чем его составляющие, взятые по отдельности. Старки достала блокнот, в котором вела записи по этому делу, и составила списочек компонентов: гексоген, тротил, пикрат аммония, порошок алюминия, воск, хлорид кальция. Гексоген, тротил и пикрат аммония — бризантные взрывчатые вещества. Порошок алюминия используется, чтобы увеличить силу взрыва. Воск и хлорид кальция — в качестве стабилизаторов.

Чен обнаружил в «Модексе» посторонние примеси и, проконсультировавшись с производителем, пришел к выводу, что «Модекс», который убил Риджио, не был сделан ни на одном из государственных предприятий. Он произведен дома, а значит, нет никакого выхода на человека, его создавшего.

Старки задумалась над таким заключением, затем принялась листать книги в поисках сведений о первичных компонентах.

Тротил и пикрат аммония вполне доступны любому заинтересованному лицу. Их можно купить практически где угодно. С гексогеном дело обстоит хуже. Как и «Модекс», он производится для нужд армии и только по государственному заказу, но, в отличие от «Модекса», процесс его производства сложен и требует специального оборудования. Получить порцию гексогена в микроволновке практически невозможно. Именно это и пыталась отыскать Старки в своих справочниках. Некто может изготовить «Модекс» лишь в случае, если у него будут под рукой все составляющие, но вот как раз с ними и возникает проблема. Необходимо отыскать способ, чтобы где-нибудь достать гексоген, а следовательно, возможен выход на поставщика или даже производителя.

Старки решила, что этим стоит заняться.

Она ввела свои записи в компьютер с выходом в единую базу, налила себе новую чашку кофе и запросила данные по всем веществам, сходным с гексогеном. К тому моменту, когда Старки закончила оформлять официальную форму и вводить запрос, начали подходить другие сотрудники, работавшие в первую смену. Тишина была нарушена, волшебство исчезло.

Старки собрала свои вещи и покинула офис.

Марзик складывала в багажник товары, которыми приторговывала, когда Старки остановилась позади нее у цветочного магазина. Марзик повсюду таскала с собой амвэевскую продукцию, пытаясь ее продать в самые неподходящие моменты — во время беседы со свидетелями, к примеру, и даже — два раза — при допросе потенциальных подозреваемых.

Старки снова почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она решила ничего не говорить Марзик по поводу того, что та настучала на нее Келсо, но ее вдруг охватило жуткое раздражение.

Они встретились на тротуаре, и Марзик спросила:

— АТО забирает у нас дело?

— Вроде бы нет, но кто его знает. Посмотрим. Бет, надеюсь, ты не предлагала им свой «Амвэй»?

Марзик с грохотом захлопнула багажник и с недовольным видом спросила:

— А почему нет? Они не возражали. И я неплохо заработала.

— Сделай мне одолжение, не вынимай больше из багажника эти игрушки, пока мы не закончим расследование.

— Боже праведный, мне же нужно как-то кормить двоих детей.

Старки собралась еще кое-что добавить, но в этот момент невысокий подросток-латиноамериканец вышел из цветочного магазина и посмотрел на Марзик.

— Детектив? Отец сказал, что мне скоро надо выезжать. Нам нужно развезти утренние заказы.

Марзик представила Старки Лестеру Ибарре и сказала, что она возглавляет расследование.

Старки протянула ему руку. Ладонь парня была влажной после атмосферы цветочного магазина, от него пахло детством и химикатами.

— Привет, Лестер. Я очень признательна тебе за то, что ты нам помогаешь.

Лестер посмотрел на Марзик и смущенно улыбнулся.

— Никаких проблем.

— Лестер заметил одного типа, звонившего по телефону на другой стороне улицы. Это было между часом и половиной второго в тот день, когда взорвалась бомба, так, Лестер? — сказала Марзик.

Лестер кивнул, и Марзик вместе с ним.

— Ты можешь описать этого человека детективу Старки?

Лестер посмотрел сначала на Старки, затем на Марзик. Он постоянно на нее поглядывал, и Старки решила, что парень в нее влюбился. А это значит, мог добавить кое-что от себя, чтобы произвести впечатление.

— Но сначала, Лестер, не мог бы ты помочь мне воспроизвести, как все было. Чтобы я представила эту сцену, — сказала Старки.

— Никаких проблем.

— Где стоял твой фургон? Примерно там, где моя машина?

— Угу.

Старки припарковалась прямо перед дверью магазина, в красной зоне, помеченной знаком «Не парковаться», примерно в пятнадцати футах от угла.

— Вы всегда загружаете фургон здесь, на улице, и выносите цветы через переднюю дверь?

— У нас три фургона. Два других стояли в переулке, и мне пришлось остановиться здесь. Я должен был отъехать в половине первого, но мы получили большой заказ, как раз когда я собирался уезжать. Для похорон. Двенадцать букетов. Мы неплохо зарабатываем на похоронах. Отец попросил меня подождать, и я подъехал прямо сюда.

— Ты сидел в фургоне и ждал или помогал загружать цветы?

— Когда я увидел того типа, я сидел за рулем. Понимаете, мне было нечего делать. Мои сестры составляли букеты. Так что я остался в фургоне на случай, если бы пришли копы и мне пришлось бы отъехать.

— Он стоял в красной зоне, — пояснила Марзик.

Старки кивнула. Слушая юношу, она обратила внимание на то, что на маленькую боковую улочку почти не выезжают машины с бульвара Сансет. Лестер прекрасно видел телефон-автомат, висящий на стене прачечной на противоположной стороне улицы. Она заметила, как немолодая пара вышла с розовой коробкой из прачечной, и решила позже сказать об этом Марзик.

— Хорошо, Лестер, а ты не мог бы описать этого человека? Я знаю, ты уже описывал его детективу Марзик, а теперь сделай это для меня.

Старки и Марзик посмотрели друг другу в глаза. Так, наконец-то выяснится, был ли звонивший латиноамериканцем или белым.

Лестер принялся описывать англо-американца среднего роста и нормального телосложения в выцветшей бейсболке, темных очках, темно-синих брюках и голубой рабочей рубашке. У Лестера сложилось впечатление, что это какая-то форма вроде тех, что носят водители автобусов или рабочие с заправок. Старки записывала его показания, при этом ни словом не отреагировала на его заявление о том, что звонивший был белым. Лестер не слышал голоса звонившего человека. Ему показалось, что мужчине за сорок, но он тут же признался в своем неумении определять возраст. Пока Лестер говорил, Старки почувствовала, как завибрировал пейджер у нее на поясе, и проверила номер. Хукер.

Лестер кончил рассказывать, и она закрыла блокнот.

— Если бы ты увидел этого мужчину снова, ты бы его узнал?

Лестер пожал плечами.

— Не думаю. Может быть. На самом деле я не особенно на него смотрел, понимаете? Всего пару секунд.

— Ты видел, с какой стороны он подошел к телефону?

— Я не заметил.

— А куда ушел? Ты видел, в какую сторону он ушел, когда позвонил?

— Понимаете, я не очень обращал на него внимание. Он был просто прохожим.

— Он вылез или сел в машину?

Лестер снова пожал плечами.

Старки убрала блокнот.

— Хорошо, Лестер, у меня вот какая проблема. У нас есть основания считать, что человек, сделавший звонок, был латиноамериканцем. Ты уверен, что он был белым?

— Ну, уверен. У него были светлые волосы, понимаете? Не седые, а светлые.

Старки и Марзик снова переглянулись, но обе не испытывали того энтузиазма, который охватил их вчера. «Ну, уверен» это не слишком-то обнадеживало.

— Светло-каштановые?

— Угу. Светло-каштановые. Такого песочного цвета.

Марзик нахмурилась.

— Ты видел волосы? А как же бейсболка?

Лестер прикоснулся к своим ушам.

— Вот здесь они торчали, понимаете?

Звучало вполне разумно. Старки вновь открыла блокнот и записала услышанное. Одновременно ей в голову пришла идея.

— Ладно. И еще один вопрос. Ты не обратил внимания на какую-нибудь характерную черту? Шрам, например? Или татуировку на руке?

— У него были длинные рукава.

— Он был в рубашке с длинными рукавами?

— Угу. Поэтому я не видел его рук. Я помню, что рубашка была старая и засаленная, как будто он чинил перед этим машину или что-нибудь вроде.

Старки посмотрела на Марзик и обнаружила, что та с нее глаз не сводит. Марзик явно переживала, что Лестер не уверен в своих показаниях. Когда она вновь повернулась к Лестеру, оказалось, что тот, в свою очередь, не отрываясь смотрит на Марзик.

— И последнее. Сколько примерно времени ты здесь был? Пятнадцать минут?

— Вы все повторяете «и еще один, последний вопрос». Мой старик надерет мне задницу. Мне пора развозить заказы.

— Это очень важно, Лестер. Всего один вопрос. Кто-нибудь еще звонил с того телефона, пока ты тут сидел?

Старки знала, что никто больше не звонил. Просто ей хотелось узнать, соврет ли он, чтобы произвести впечатление на Марзик или чтобы придать себе веса.

— Я больше никого не видел. Нет, не видел.

Старки убрала блокнот.

— Хорошо, Лестер. Спасибо тебе. Я хочу, чтобы ты поехал с детективом Марзик и поработал с нашим художником, может быть, нам удастся составить портрет того человека. Согласен?

— По-моему, это круто. Моему старику не понравится, он закатит страшный скандал.

— Ты займись своими делами, а мы договоримся с твоим отцом. Может, если он согласится, ты чуть позже приедешь к нам, а детектив Марзик накормит тебя ланчем.

Лестер принялся энергично кивать.

— Конечно. Я согласен.

Лестер скрылся в магазине, а Марзик и Старки остались на улице.

— Господи, зачем ты ему это сказала? Я не хочу нянчиться с ним весь день.

— Кто-то же должен побыть с ним. Тем более ты его нашла.

— Все равно ничего не получится. Ты слышала, он сказал: «Ну, уверен»? Тот тип был в бейсболке, очках да еще в рубашке с длинными рукавами, это при такой-то страшной жаре. Если он наш клиент, значит, отлично замаскировался. Если нет — значит, это какой-то сумасшедший болван.

— Почему ты все время всем недовольна? — Старки почувствовала, что ей необходимо принять очередную таблетку.

— Ничего подобного. Просто я указываю тебе на очевидные вещи.

— Ладно, а как насчет таких очевидных вещей: если это тот, кто нам нужен, если он был в такой же одежде в момент взрыва, если он в таком же точно виде записан на видеопленку, то проклятая бейсболка, очки и рубашка с длинными рукавами разве не облегчат нам поиски?

— Ладно, как скажешь. Пойду поговорю с папашей. Он еще тот ублюдок.

Марзик, не говоря больше ни слова, медленно направилась к магазину. Старки вытряхнула из пачки сигарету, прикурила и зашагала к своей машине. Она была в такой ярости, что ее трясло. Сначала Пелл, теперь еще это. Она старалась не обращать внимания на подобные глупости — в конце концов, это была работа и она не собиралась ее бросать. Старки знала, что гнев ей только мешает. Она попыталась вспомнить те упражнения, которым ее научила Дана, чтобы как-нибудь успокоиться, но у нее ничего не вышло.

В тот момент, когда на пороге возникла Марзик, Старки наблюдала за посетителями прачечной, ведя подсчет, сколько из них проходит мимо телефона-автомата. Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться.

— Бет, ты поговорила с теми, кто работает в прачечной?

— Я же тебе сказала, что говорила, — не глядя на нее, ответила Марзик. Обиделась.

— А ты не спрашивала их про конкретное время и не описывала того мужчину, о котором нам рассказал Лестер? Я думаю, что кто-нибудь из клиентов мог его видеть.

Марзик достала из сумки блокнот, открыла на списке имен и протянула Старки с сердитым равнодушием на лице.

— Я попросила дать мне имена всех посетителей, которых они смогли вспомнить и которые побывали в прачечной между полуднем и двумя часами дня. Я не дура, Кэрол.

Старки смотрела на нее несколько мгновений, потом выбросила сигарету и затоптала ее.

— Хорошо. Я не хотела это с тобой обсуждать, но мне кажется, нам нужно кое-что прояснить.

— Ты о чем? Ты меня отмордовала за мой «Амвэй», потому что паренек оказался не слишком хорошим свидетелем и я в нем ошиблась?

— Ты сказала Келсо, что тебе кажется, будто я пью на работе.

Марзик стала пунцовой, подтвердив подозрение Старки.

— Ничего такого я не говорила. Это Келсо тебе сказал?

— Бет, это не простой разговор. Если ты собираешься мне врать, сделай одолжение, ничего не говори, а просто выслушай меня.

— Я не люблю, когда меня несправедливо обвиняют.

— Если ты не хочешь со мной работать, давай пойдем к Келсо и скажем ему, что мы не можем работать вместе. Я подтвержу, что это взаимно, и таким образом ни одна из нас не потеряет ни одного балла.

Марзик скрестила на груди руки, затем опустила их и посмотрела Старки в лицо.

— Если хочешь напрямую, давай напрямую. Все в отделе знают, что у тебя проблемы с алкоголем. Господи Иисусе, от тебя пахнет за милю. Если не джином, то средствами, чтобы отбить запах.

Старки почувствовала, что краснеет, и с трудом сдержалась, чтобы не отступить на шаг.

— Думаешь, тебя не жалеют из-за того, что с тобой случилось? Да поэтому тебя и устроили в отдел по борьбе с террористами-взрывниками, все старались помочь тебе вернуться к работе. Но знаешь что: мне лично на это дерьмо плевать. Никто меня никуда не устраивал, никто обо мне не заботится, а мне нужно поставить на ноги двоих детей.

— Никто за мной не присматривает и обо мне не заботится. — Старки вдруг почувствовала, что должна защищаться.

— Поцелуй меня в задницу! Всем известно, что Дик Лейтон воспользовался своим влиянием, чтобы заставить Келсо взять тебя в отдел, и он продолжает тебя опекать. Мне нужно поднять двоих детей, и мне нужна моя работа. А она не в том, чтобы нянчиться с тобой, и уж можешь не сомневаться, я не собираюсь рушить свою карьеру, прикрывая твои дурные привычки.

— Я не прошу тебя прикрывать меня.

— Господи, да как раз потому, что я не стану этого делать. И я тем более не собираюсь просить, чтобы меня сняли с расследования, потому что такие дела всегда ведут к продвижению по службе. Если вправду окажется, что тот тип был белым, я хочу, чтобы все знали, что это я нашла свидетеля. Я слишком долго остаюсь вторым детективом. И намерена получить повышение. Мне нужны деньги. И если ты не можешь справиться с расследованием, тогда сама и проси, чтобы тебя отозвали, а мне нужны деньги.

Старки снова почувствовала, как завибрировал пейджер, и снова увидела, что это Хукер. Она подошла к машине, чтобы взять мобильный телефон, радуясь возможности прекратить разговор и ругая себя за то, что упомянула проблему со спиртным. Она знала, что Марзик станет отрицать свой донос Келсо, и до тех пор, пока она его отрицает, ничего хорошего не будет. А теперь она ее еще и разозлила.

— Хук, это я.

— Вам с Марзик удалось что-нибудь узнать у мальчишки из цветочного магазина?

— Марзик привезет его, чтобы они поработали с художником. Ты можешь это устроить?

— Сейчас сделаю. Слушай, мы получили видеозаписи, которые ты просила. По крайней мере с трех камер. Мне найти комнату, где мы могли бы их просмотреть?

— Это пленки, снятые с вертолетов, которые летали над парковкой?

— Да. Их тут целая куча. Так мне искать комнату?

Старки представила себе, что ей предстоит увидеть. Взрыв бомбы. И то, как умер Чарли Риджио.

— Да, найди, Хорхе. Я хочу, чтобы наш паренек их тоже просмотрел, но только после того, как он закончит с художником, ладно? Он не должен сначала увидеть пленки, а потом давать описание того типа.

— Я все сделаю.

— И еще одно. Что делал Пелл вчера вечером?

— Ему что-то не понравилось в отчете коронера. Келсо приказал мне отвезти его туда.

Старки почувствовала, что внутри у нее все сжалось.

— Что ему не понравилось?

— Эксперт не сделал полного рентгеновского обследования тела, и Пелл его заставил.

— Господи, Келсо позволил ему работать над этим делом, словно он наш сотрудник?

— Я не могу говорить, Кэрол. Ты же все понимаешь.

— Он что-нибудь нашел?

— Они нашли еще несколько фрагментов, но он сказал, что ничего нового обнаружить не удалось.

Старки немного расслабилась. Может быть, Пелл потеряет интерес к делу и вернется в Вашингтон.

— Ладно, договорись насчет художника и найди помещение для просмотра пленок. Я скоро приеду.

Старки отключила телефон и вернулась к Марзик. Она решила, что нужно немного сгладить их отношения.

— Бет, мы получили видеопленки. Хорхе договорится насчет художника. После этого, может, приведешь парнишку посмотреть на пленки? Вдруг ему удастся заметить типа в бейсболке.

— Как скажешь.

— Послушай, я не хотела тебя обидеть насчет посетителей прачечной. Ты правильно сделала, что переписала их имена.

— Большое спасибо.

«Ну, если она желает таких отношений — пожалуйста», — подумала Старки.

Она села в машину и оставила Марзик на жаре дожидаться Лестера Ибарру.

Старки собиралась отправиться прямиком на Спринг-стрит, но, проезжая мимо того места, где умер Риджио, сбросила скорость и повернула на парковку.

Узнав, что прибыли пленки, она задумалась. Производитель устройств дистанционного управления сказал, что максимальный радиус действия передатчика равняется ста ярдам. В соответствии с правилами отдела по борьбе с терроризмом, территорию расчистили на сто ярдов, значит, тот, кто держал устройство в руках, находился на самой границе ограждения. Старки надеялась, что записи покажут толпу, в которой кто-нибудь стоит достаточно близко, чтобы взорвать бомбу.

На парковке сняли полицейское ограждение, и все магазины, кроме книжного, вновь работали. Два молодых латиноамериканца красили поврежденную стену, мусорный контейнер заменили, а яма, образовавшаяся после взрыва, превратилась в черную заплату на сером фоне старого асфальта. Жизнь продолжалась.

Старки остановила машину на улице и подошла к черной заплате. Она смотрела на бульвар Сансет, пытаясь представить себе, на каком месте кончаются положенные сто ярдов, затем взглянула на юг, вдоль маленькой боковой улочки, мимо жилых домов, также оценивая расстояние. Солнце палило отчаянно, и она чувствовала себя ужасно в своем сером брючном костюме. Старки сняла пиджак и повесила на руку. Парни, что красили стену, уставились на пистолет в кобуре, и тогда она отстегнула ее и спрятала под пиджак.

Старки перешла по светофору бульвар и двинулась на север, мимо гватемальской лавочки, ведя счет шагам, пока не насчитала сто тридцать. Она решила, что это примерно и составляет сто ярдов. Старки стояла на парковке в шести метрах к северу от бульвара Сансет, на расстоянии в длину одной машины от телефонной будки. Она сделала пометку в блокноте, затем вернулась к заплате на асфальте и отсчитала столько же шагов на север. Старки остановилась под высокой кривой пальмой. Учитывая, сколько тут росло пальм, найти нужную будет не просто. Она обратила внимание на голубую черепичную крышу жилого дома, расположенного на противоположной стороне улицы, и записала это себе в блокнот.

Дважды она возвращалась на исходную точку, повторяла свои замеры в направлениях к западу и востоку и отмечала там какие-либо ориентиры. Закончив, она закурила и села за руль. Старки думала о том, что где-то в пределах границ, ею намеченных, убийца стоял и наблюдал за происходящим, ждал, а потом задействовал свою гибельную машинку.

Она спрашивала себя, был ли он тем самым мужчиной из показаний Лестера, или это Мистер Рыжий, про которого говорил Пелл, или это вообще кто-то третий.

Хукер разбирал пленки, лежавшие в картонной коробке, когда Старки вошла в отдел.

— Звонил парень из АТО, — тут же сообщил он.

— Пелл?

— Он самый. Я положил записку тебе на стол.

— Да пошел он! Ты организовал Марзик художника?

— Компьютер освободится позже. Она спрашивала, не могут ли они прийти сюда и начать с пленок, чтобы не терять время.

— Нет. Я сказала ей почему. Я хочу, чтобы парень описал того, кого он видел на самом деле, а не то, что ему навеют записи. Марзик знает, что так положено.

— Знает. Но она была недовольна.

— Марзик всегда недовольна.

Старки увидела несколько записок на розовых квадратах клейкой бумаги у себя на столе, когда бросила сумку в ящик для папок. Честер Риггс, работавший в отделе по борьбе с организованной преступностью, и Уоррен Перес, детектив-3 из отдела по борьбе с мошенничеством, ответили на ее звонки. Риггс и Перес занимались владельцами магазинов в торговом центре на предмет возможной связи теракта с их деятельностью. Ни тот ни другой не надеялись узнать ничего полезного, как, впрочем, и сама Старки. Было также сообщение от Пелла, но она не стала его читать.

Старки вернулась к Сантосу и принялась перебирать кассеты. Они были двух размеров — большие, в три четверти дюйма, и полудюймовые, которые можно смотреть на домашнем видео.

Сантос заметил, что она недовольна.

— Их прислали всего три станции, Кэрол. Мы ждем еще. Нам потребуется несколько часов, чтобы все просмотреть. Сверху написано, сколько времени идет запись, а также помечено, что это — крупный план или общий.

Старки начала переворачивать пленки, чтобы понять, о чем он говорит. Запись на самой короткой пленке шла семьдесят четыре минуты. Самая длинная — сто двадцать шесть. На каждой стояла пометка — «КРУПНЫЙ ПЛАН» или «ОБЩИЙ ПЛАН».

— А что это значит?

— Некоторые вертолеты оборудованы двумя камерами, установленными на вращающемся штативе, он на носу, снизу, похоже на спаренные пушки. Обе камеры наводятся на один и тот же объект, но одна снимает с близкого расстояния, а другая дает более широкий обзор. Они записывают все, что отснято с вертолета, а также в студии.

— Мне казалось, что они показывают прямую запись.

— Да, показывают, но одновременно и записывают все, что снимают. У нас имеются кадры с близкого расстояния и общие планы, так что смотреть придется в два раза больше.

Старки подумала, что крупные планы ничего им не дадут. Она достала кассеты с общими планами и выложила их на стол. Несколько мгновений она раздумывала, не позвать ли Бака Даггета, но решила сначала сама посмотреть пленки.

— Я договорился насчет телевизионной комнаты наверху, — сказал Сантос, стоявший у нее за спиной. — Можем пойти туда, как только я закончу.

На Спринг-стрит имелась комната с телевизором и видеомагнитофоном. Отдел по борьбе с террористами-взрывниками и отдел федерального розыска редко сюда заходили; в основном комнатой пользовались детективы из отдела служебных расследований, которые просматривали пленки с записями наблюдений за другими копами. Именно по этой причине большую часть времени видеомагнитофон был неисправен. Жевательная резинка, окурки и прочие неожиданные сюрпризы вечно оказывались прилепленными на головки магнитофона, хотя комната всегда была заперта. Однажды внутри устройства обнаружили задницу дохлой крысы. Оно понятно, ведь копы — это вандалы с извращенной фантазией.

— А ты уверен, что магнитофон работает?

— Угу. Я проверял меньше часа назад.

Старки посмотрела на пленки. Сцена убийства Чарли Риджио, снятая с трех ракурсов. Всякий раз, когда поступало сообщение о заложенной бомбе, репортеры тут же узнавали об этом и заявлялись на место происшествия со своими камерами. Операторы и журналисты тоже слетелись на стоянку трейлеров в тот день, когда подорвались они с Рафинадом. Неожиданно Старки вспомнила, как шутила с ним по поводу того, что журналисты устроят роскошное представление для шестичасовых новостей. До сих пор тот эпизод не всплывал в ее памяти.

Старки достала из сумки сигарету и закурила.

— Кэрол! Ты хочешь, чтобы Келсо отправил тебя домой?

Она посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Сигарета.

Старки погасила сигарету и помахала рукой, разгоняя дым. И почувствовала, что краснеет.

— Даже не заметила, как закурила.

Хукер с беспокойством за ней наблюдал.

Старки вдруг испугалась, уж не подумал ли он, что она сегодня пила, поэтому подошла к столу Хукера и присела рядом. Чтобы он убедился, что алкоголем от нее не разит.

— Меня беспокоит этот тип из АТО, вот и все. Он что-нибудь сказал вчера вечером, когда закончил с коронером?

— Ничего. Я спросил, нашел ли он то, что искал, а парень ответил, что они собрали еще немного осколков.

— Больше ничего не сказал?

— Ничего. Сегодня он отправился в Глендейл, чтобы взглянуть на реконструкцию.

Старки вернулась к своему столу, решив позвонить попозже коронеру и выяснить, что конкретно они нашли, а потом связаться с Джоном Ченом. Все, что удается найти, отправляется к нему для исследования и составления отчетов, хотя может потребоваться несколько дней, чтобы пропустить все через систему.

Хукер закончил разбирать пленки и убрал коробку под стол. Официальная процедура, принятая в полицейском департаменте Лос-Анджелеса. Он помахал в воздухе одной из кассет в три с четвертью дюйма.

— Я готов. Думаю, стоит начать, если ты, конечно, не собираешься ждать Марзик.

Старки вдруг почувствовала, что ладони у нее стали мокрыми от пота. Она откинулась на спинку вращающегося стула, который тут же жалобно заскрипел.

— Слушай, Хорхе, пожалуй, я сначала отвечу на звонки. Начинай без меня, ладно?

Хукер потратил много времени, сортируя кассеты, и не смог скрыть своего разочарования.

— Я думал, ты хочешь их посмотреть. Комнату нам дали всего на несколько часов.

— Посмотрю дома. Мне нужно ответить на звонки, Хорхе.

Тут зазвонил ее телефон, и она схватила трубку с такой скоростью, будто от этого зависела ее жизнь.

— Отдел по борьбе с террористической взрывной деятельностью. Детектив Старки.

— У вас не принято отвечать на звонки?

Пелл.

— Я была занята. У нас появился свидетель, который видел человека, звонившего по девятьсот одиннадцатому.

— Давайте где-нибудь встретимся. Нам нужно обсудить, как мы будем дальше расследовать это дело.

— Никаких «мы», Пелл. Если преступник не является вашим Мистером Рыжим, меня это не касается. Я по-прежнему хотела бы посмотреть на то, что у вас имеется по первым взрывам.

— Отчеты у меня. И еще кое-что, Старки. Давайте встретимся и поговорим. Это важно.

Старки очень хотелось как-нибудь от него отделаться, но она знала, что говорить все равно придется, и решила не откладывать разговор. Она объяснила ему, как найти бар «Барриган», и повесила трубку.

Сантос наблюдал за ней, а когда она закончила, подошел с кассетами в руках.

— Федералы забирают у нас расследование?

— Я не знаю. Он не сказал.

— Думаю, это дело времени.

Старки посмотрела на него, и Сантос пожал плечами, а потом помахал кассетами.

— Я пошел смотреть. Уверена, что не хочешь со мной?

— Мне нужно встретиться с Пеллом.

Старки долго смотрела вслед Сантосу, расстроившись оттого, что не может заставить себя отправиться с ним. Она побывала на месте происшествия, видела тело Риджио, почувствовала обжигающий жар взрыва. После всего этого страх перед пленками казался необъяснимым, хотя сама она его понимала. Старки пришлось бы взглянуть не только на то, как умер Риджио, она знала, что представит на его месте себя и Рафинада. Воображение рисовало ей собственную смерть тысячи раз, но Старки ни разу не видела ее записанной на пленку, она даже не задумывалась над тем, существуют ли вообще эти записи, — до настоящего момента. Она шутит с Рафинадом, операторы наблюдают за ними сквозь прицелы камер, идет запись для шестичасовых новостей. Она забыла обо всем этом, но сейчас воспоминания вернулись.

Старки провела рукой по кассетам, мысленно спрашивая себя, сохранились ли записи ее смерти.

Через некоторое время она приказала себе об этом не думать, собрала вещи и отправилась на свидание с Пеллом.

«Барриган» — это небольшой тесноватый ирландский бар в округе Уилшир. Популярность среди полицейских детективов он приобрел в 1954 году, когда в суде рассматривались иски на сотрудников отдела убийств за то, что они встречали дубинками нью-йоркских гангстеров, сходивших с самолетов в аэропорту Лос-Анджелеса. Стены бара украшали четырехлистники клевера, и на каждом цветке стояли имя и день, когда какой-либо полицейский убил человека, исполняя свои обязанности. Еще пару лет назад женщин-полицейских сюда не пускали, объясняя это тем, что их присутствие помешает эмоционально неуравновешенным медсестрам и секретаршам, которые наводняли бар с целью оказать сексуальные услуги любому мужчине со значком на груди. И хотя доля правды в этом была, женщины-детективы, как правило, отвечали: «Дерьмо собачье!»

В конце концов барьер был разрушен. Случилось это тогда, когда детектив из отдела убийств и грабежей по имени Саманта Долан вступила в перестрелку с двумя подозреваемыми в изнасиловании и положила обоих. По традиции в честь героев таких событий устраивали вечеринку, не стала исключением и Саманта Долан. Она пригласила всех детективов женского пола — тех, с кем была знакома, — и собравшиеся решили, что им здесь нравится и они еще не раз сюда вернутся. Гостьи объявили владельцу бара, что рассчитывают на соответствующее обслуживание, иначе они попросят своих сестер в Министерстве здравоохранения закрыть заведение за нарушение санитарных норм. Хозяин, естественно, согласился.

Старки ни разу не встречалась с Самантой Долан, хотя историю эту знала. Саманта погибла некоторое время спустя — неудачно открыла дверь, оснащенную самодельным устройством, встречавшим вошедшего залпом из двуствольного ружья.

Старки явилась в бар ближе к вечеру, и у стойки уже сидели несколько полицейских. Она заняла место между двумя детективами из отдела сексуальных преступлений, закурила и заказала двойной «Сапфир».

Только она сделала первый глоток, как рядом с ней возник Пелл и положил на стойку толстый конверт из манильской бумаги.

— Вы всегда пьете в рабочее время?

— Не ваше собачье дело, когда я пью. Но для сведения, специальный агент, скажу вам, что я уже сменилась. И пришла я сюда, чтобы оказать вам любезность.

Детектив, сидевший с ней рядом, с интересом взглянул на Пелла и поболтал остатками виски, в котором еще не растворились кубики льда, — как бы предоставив Пеллу возможность прокомментировать и его поведение.

Старки предложила Пеллу заказать для него выпивку, но он отказался. Он устроился на сиденье рядом, слишком близко, чтобы она почувствовала себя комфортно. В «Барригане» нет табуреток; вдоль стойки расставлены маленькие скамейки, достаточно широкие для двух человек. Старки их ненавидела, потому что эти проклятые штуки нельзя было сдвинуть, но так уж повелось с 1954 года, и традицию блюли свято.

— Отодвиньтесь от меня, Пелл. Вы сидите слишком близко.

Он отодвинулся.

— Достаточно? Я могу пересесть, если хотите.

— Сидите, где сели. Просто я не люблю, когда люди оказываются слишком близко.

Старки немедленно пожалела о своих словах, почувствовав, что открыла ему больше о себе, чем хотела бы.

Пелл постучал пальцем по конверту.

— Здесь отчеты. И еще кое-что.

Он развернул листок бумаги и положил на стойку. Старки увидела, что это газетная заметка, распечатанная из Интернета.

— Это случилось несколько дней назад. Прочитайте.

ФАЛЬШИВАЯ БОМБА ЗАСТАВИЛА ЭВАКУИРОВАТЬ ПОСЕТИТЕЛЕЙ БИБЛИОТЕКИ

Лорен Бет, «Майами гералд»

Посетители Региональной библиотеки округа Дейд были вчера эвакуированы после того, как служащие библиотеки обнаружили устройство, напоминающее бомбу.

Когда завыла громкая сирена, служащие библиотеки обнаружили предмет, по их мнению являющийся бомбой, закрепленный под одним из столов.

После того как полиция эвакуировала посетителей, группа быстрого реагирования округа Дейд сняла устройство, в котором находилась сирена, но не было никакого взрывчатого вещества. Официальные представители полиции называют этот инцидент розыгрышем.

— Что это значит? — спросила Старки, дочитав до конца.

— Нам уже прислали из Майами это устройство. В целости и сохранности. Оно как две капли воды похоже на то, которое убило Риджио.

Старки совсем не понравились новости про устройство из Майами. Если бомбы абсолютно идентичны, как сказал Пелл, он имеет полное право забрать у них дело. Старки знала, что произойдет дальше: АТО создаст группу, которая привлечет ФБР, те заявятся и начнут у всех все вынюхивать. Офис шерифа тоже захочет поучаствовать, и еще до наступления вечера Старки и ее команда получат указание как можно быстрее отправить все, что у них имеется, в лабораторию АТО в Сан-Франциско.

Она отодвинула от себя заметку.

— Это розыгрыш? Если ваш дружок Мистер Рыжий сейчас в Майами, почему вы не в самолете, который летит на восток?

— Потому что он здесь.

— А мне кажется, он в Майами.

Пелл искоса посмотрел на детектива, сидевшего неподалеку.

— Мы не можем куда-нибудь пересесть?

Старки провела его к дальнему столику, сев так, чтобы обозревать зал. Она решила, что ему не понравится сидеть спиной к публике.

— Теперь вас никто не подслушает, Пелл. Можем поиграть в шпионские игры.

Пелл сжал зубы. Он разозлился, и Старки осталась довольна. Она закурила новую сигарету и выдохнула дым рядом с его плечом.

— Полиция Майами сообщила репортерам не все. Это был не розыгрыш, Старки. Это было послание. Настоящее. Слова на бумаге. Он никогда раньше не делал ничего подобного. Значит, у нас появился шанс его поймать.

— Что он написал?

— Он написал:

«Если эти люди погибнут, вы внесете меня в список десяти самых опасных преступников Америки?»

Старки ничего не поняла.

— И что это значит?

— Он хочет, чтобы его имя значилось в списке десяти самых опасных преступников Америки.

— Вы шутите.

— Это знак, Старки. Он неудачник, пустое место, которому совсем не нравится, как сложилась его жизнь. Его нет в списке, потому что мы не знаем, кто он такой; ни один преступник не попадет в список, пока не установлена его личность. Мы его не внесли, и он разозлился. И решил рискнуть, чего не делал никогда раньше. А это значит, что он не так психически устойчив, как прежде.

Старки сжала зубы, чувствуя, как они превратились в железные тиски. Она поняла, что имеет в виду Пелл. Когда преступник меняет схему преступления, это всегда хорошо. Любые изменения позволяют увидеть его с новой стороны. Если удается разглядеть достаточное количество граней его «таланта», очень скоро складывается целостная картина.

— Вы сказали, что он здесь. Откуда вы это знаете? В записке сказано, что он направляется в Лос-Анджелес?

Пелл не ответил на вопрос. Он смотрел на нее так, словно что-то искал в глазах собеседницы.

— Что? — сбилась с мысли Кэрол.

Взгляд Пелла заставил ее почувствовать себя открытой и неуверенной.

— Я рассказал вам с Келсо не все. Когда Мистер Рыжий выходит на охоту, он выбирает не случайные жертвы. Его интересуют, как правило, высшие начальники либо старшие техники, попавшие в новости. Он охотится по-крупному. Как будто говорит нам, что одерживает победу над лучшими представителями отдела по борьбе с терроризмом. Таким способом он удовлетворяет свое самолюбие.

— И все это он рассказал вам в своей записочке?

— Мы это знаем, потому что он гравирует имя жертвы на оболочке бомбы. Когда он убил первых двух специалистов по разминированию, мы обнаружили их имена на фрагментах во время реконструкции. Алан Бреннерт в Балтиморе и Майкл Кэсатт в Филадельфии; оба старшие сержанты, расследовавшие громкие дела.

Старки молча нарисовала цифру «5» в лужице на столе, потом исправила цифру на букву «S». Она догадалась, что это часть имени «Чарльз». Однако Чарли Риджио не выделялся в отделе особо выдающимися способностями и не считался крупным специалистом, впрочем, ничего такого она не собиралась говорить Пеллу.

— Почему вы рассказываете мне все это здесь, в баре, а не в кабинете Келсо?

Пелл смущенно отвернулся. Ей показалось, что он нервничает.

— Мы стараемся держать эту информацию в секрете и открываем ее только по мере необходимости.

— Ладно, я польщена, Пелл. Мне действительно было необходимо это знать.

— Да.

— Интересно, что еще вы недоговариваете.

Пелл резко повернулся к ней.

— Как детектив, возглавляющий расследование, вы можете сделать заявление прессе, которое еще больше его дестабилизирует. Он создает не игрушечные машинки. Бомбы — это его призвание, и он делает их очень тщательно. Они действуют точно и без сбоев. Мы знаем, что он ими гордится. Для него это может стать поединком, который заставит его остаться в Лос-Анджелесе и даст нам возможность его схватить.

— Я и он.

— Что-то вроде того. Ну, что скажете?

Старки не нужно было раздумывать, чтобы ответить на его вопрос.

— Я в игре.

Пелл вздохнул, и у него опустились плечи. Он расслабился, словно боялся, что Старки откажется. Она улыбнулась мысленно, подумав, как мало он про нее знает.

— Хорошо, Старки. Хорошо. Мы считаем, что он готовит бомбы на месте. Приезжает куда-нибудь, покупает все, что ему нужно, и делает бомбу, чтобы ничего не перевозить и не попасться в самолете. Я вложил в отчеты список компонентов «Модекса». Вы должны проверить всех, кто имеет доступ к гексогену.

И хотя Старки уже начала такую проверку, ее разозлило, что он дает ей указания.

— Послушайте, Пелл, если хотите что-то проверить, проверяйте сами. И нечего отдавать приказы.

— Это важно.

— Вот вы и проверяйте!

Пелл наградил ее хмурым взглядом, но тут, похоже, ему в голову пришла новая мысль. Он выставил руки ладонями вверх и расслабился.

— Думаю, можно взглянуть на происходящее вот с какой стороны: если я сам за это берусь, значит, я забираю дело. Если вы берете проверку на себя, значит, я всего лишь дал вам совет. Ну, что выбираете?

— Проверка уже идет, Пелл, — с хитрым видом сказала Старки. — Я запустила ее сегодня утром.

Он равнодушно кивнул. Старки вдруг почувствовала раздражение, что он не признал ее деловых качеств.

— У вас есть фотография этого типа? Там наверняка имелась камера слежения.

— Там не было камер, но к завтрашнему дню у меня будет его портрет. Свидетель описал нам белого мужчину лет двадцати с ярко-рыжими волосами. Кроме того, у нас имеется два портрета, сделанных после предыдущих взрывов. Но уже сейчас я могу вам сказать, что все трое выглядят по-разному. Он меняет внешность, когда показывается на людях.

Старки мрачно пожала плечами. Лестер дал описание мужчины лет на десять старше, чем этот, но она решила не говорить про свидетеля, пока у них не будет готов портрет.

— Как скажете. Я бы хотела получить копии всех трех портретов, когда они у вас будут, и еще кое-что. Мне необходимо взглянуть на бомбу.

— Вы получите отчет, как только он у меня появится.

— Вы меня не слышите. Я хочу посмотреть на бомбу. Подержать ее в руках. Я специалист по разминированию, Пелл. Я хочу сама разобраться в том, что она собой представляет, а не получить чей-то отчет. Я хочу сравнить ее с бомбой из Силвер-Лейк и узнать что-нибудь новое. Я знаю, что мы можем это сделать, потому что мне и раньше доводилось обмениваться с другими городами уликами для сравнительного анализа.

Пелл несколько минут ее разглядывал, а затем кивнул.

— Хорошо, Старки, думаю, это отличная мысль. Но я считаю, что вы должны сами все организовать.

Старки нахмурилась, решив, что, возможно, Пелл собрался ей помешать.

— Эта проклятая штука у ваших людей. Вам будет легче ее получить.

— Чем больше я делаю, тем более сильное давление на меня будет оказывать Вашингтон. Они потребуют, чтобы я забрал дело, прежде чем за него возьмется ФБР.

— А кто говорит про ФБР? Мы же здесь не имеем дело с террористом. Это местное дело.

— Террорист — это тот, кого ФБР назовет террористом. Вас беспокоит мое участие в этом деле. А меня беспокоит ФБР. У нас у всех есть поводы для волнения.

— Боже праведный, Пелл.

Он снова выставил вперед руки ладонями вверх, и она кивнула.

— Хорошо. Я сама все сделаю.

Пелл встал и протянул ей карточку.

— Это мотель, в котором я остановился. На оборотной стороне номер моего пейджера.

Старки, не глядя, убрала карточку.

— Если появится что-то новенькое, я позвоню.

Пелл смотрел на нее в упор.

— Что?

— Мистер Рыжий очень опасен, Старки. Когда по городу разгуливает такой тип, лучше оставаться трезвой.

Старки позвенела кубиками льда о стенки стакана и сделала глоток.

— Я уже однажды умерла, Пелл. Поверьте мне, что есть вещи и пострашнее.

Пелл несколько мгновений задумчиво на нее смотрел, и Старки решила, что он хочет что-то сказать еще. Но Пелл повернулся и направился к выходу из бара. Она смотрела ему вслед, пока он не оказался на границе слепящего света, а потом исчез. Ни хрена он не понимает.

Старки вернулась на свою скамейку у стойки и заказала новую порцию. Она была уверена, что Пелл знает больше, чем говорит.

Детектив из отдела по борьбе с сексуальными преступлениями наклонился к ней и спросил:

— Федерал?

— Угу.

— Они все козлы.

— Посмотрим.

Остаток вечера Старки провела, думая о пленках, которые ждали ее в машине. Эти пленки были настоящей реальностью. Именно они заставили ее покинуть бар, не досидев до конца. Было восемь часов, когда она вышла из «Барригана» и поехала домой.

От выпитого джина у нее болела голова. Хотелось есть, но в холодильнике было пусто, а выходить из дома она больше не собиралась. Старки положила пленки в гостиной рядом с видеомагнитофоном, но решила сначала принять душ и прочитать отчеты.

Старки подставляла спину и шею тугим струям холодной воды, пока окончательно не замерзла, затем надела черную футболку и трусы. На кухне она обнаружила коробочку с изюмом, съела его, стоя около раковины, потом выпила стакан молока и закурила очередную сигарету. После этого она уселась за кухонный стол и положила перед собой конверт из манильской бумаги.

В нем лежало семь отчетов, составленных в Национальном исследовательском центре АТО в Роквилле, штат Мэриленд. В каждом имелся анализ устройства, изготовление которого приписывалось неизвестному подозреваемому, называющему себя Мистер Рыжий, но кто-то сильно откорректировал каждый из отчетов. Тут и там не хватало страниц, целые параграфы были удалены.

Старки разозлилась, но заинтересовалась приведенными в отчетах деталями и принялась внимательно читать, делая выписки у себя в блокноте.

Каждое устройство состояло из двух одинаковых трубок, закрытых заглушками и соединенных при помощи клейкой ленты. В одной трубке находился радиоприемник (все приемники были от игрушечных машинок с дистанционным управлением фирмы «ВэйКул») и девятивольтовая батарейка, в другой — взрывчатое вещество «Модекс гибрид». Ни в одном из отчетов не упоминались имена, о которых говорил Пелл. Старки решила, что, по-видимому, в удаленных параграфах содержались как раз эти сведения.

Покончив с отчетами, она отправилась в гостиную и остановилась перед видеомагнитофоном, не сводя глаз с пленок. Она сознательно оттягивала момент, когда ей придется начать с ними работать, хотя понимала, что, возможно, увидит на них что-нибудь ценное, такое, что поможет ей быстрее найти преступника. Но все равно, стоило ей представить, что она их смотрит, как внутри у нее все сжималось.

— Проклятье. Это же глупо.

Старки вернулась на кухню, налила себе чистого джина и вставила первую кассету в магнитофон. Она могла посмотреть эти пленки в компании с Баком Даггетом, Лестером Ибаррой или Марзик и Хукером, но понимала, что должна сделать это одна. По крайней мере в первый раз. Она должна быть одна, потому что никто из них не увидит это теми глазами, какими увидит она.

Перед взглядом Старки возник общий план парковки. Фургон отдела по борьбе с терроризмом стоял на своем месте, парковка и прилежащие улицы были оцеплены. Картинка оставалась неподвижной, и Старки поняла, что вертолет завис над торговым центром. Риджио уже надел костюм и разговаривал с Даггетом около фургона. По спине Старки пробежал холодок. Она смотрела, как Даггет постучал по шлему Риджио, тот повернулся и медленно пошел к бомбе, а Старки казалось, что перед ней Рафинад.

— Как ты, милая? Воздух хорошо поступает?

— У меня тут настоящий шторм. А ты как?

— Упакован, связан и готов действовать. Давай устроим настоящее представление для ребятишек с камерами.

Они проверили костюмы друг друга и соединительные кабели. У Рафинада все было в полном порядке. Она постучала по его шлему, а он — по ее. Она всегда улыбалась, когда он так делал.

Они направились к трейлеру.

Старки остановила пленку.

Сделала глубокий вдох, только сейчас сообразив, что перестала дышать. Она решила, что в джин нужно добавить лайма, взяла стакан на кухню, отрезала ломтик, понимая, что старается протянуть время, отдалить от себя момент, когда ей придется снова начать просмотр.

Она вернулась в гостиную и пустила запись.

Риджио и фургон появились в самом центре экрана. Бомба казалась маленьким картонным прямоугольником на фоне мусорного контейнера. Камера была наведена на парковку, и Старки не могла разглядеть ни одного из объектов, которые наметила утром. Она видела только Риджио, Даггета и полицейского в форме, стоявшего возле здания торгового центра и выглядывавшего из-за угла.

Когда Риджио направился к бомбе, картинка чуть сдвинулась, и Старки увидела группу людей между двумя жилыми домами. Она принялась их разглядывать, но изображение было слишком темным и мелким, чтобы определить, был ли кто-нибудь из них в рубашке с длинными рукавами или бейсболке.

Старки проклинала неудачную съемку, когда изображение неожиданно сдвинулось и остановилось на Риджио. Видимо, оператор в вертолете подрегулировал камеру, которая теперь показывала только стену торгового центра, Риджио и бомбу.

Риджио потянулся к ней, держа в руках «Риал тайм».

Старки знала, что сейчас будет, и попыталась заставить себя успокоиться.

Она сделала еще несколько глотков джина, чувствуя, как грохочет сердце в ее груди.

Отвернулась и погасила сигарету.

Снова повернувшись к экрану, она увидела, как Риджио обходит коробку по кругу.

Они залезли в кусты азалии, пытаясь убрать с дороги тяжелые ветки, чтобы Рафинад смог установить рентгеновский прибор. Рафинад был невероятно похож на космического налетчика из «Стар трека» с лучевым пистолетом в руках. Ей пришлось немного сдвинуться в сторону и развернуться, чтобы видеть его…

Потом была белая вспышка, и в глазах у нее потемнело…

Старки изо всех сил напрягала зрение, пытаясь заглянуть в тени на внешней границе картинки, между машинами, на крышах, в урнах. Ей вдруг представилось, что преступник спрятался под землей и выглядывает из канализационного люка, или какого-нибудь вентиляционного отверстия, или из подвала торгового центра. Риджио ходил вокруг бомбы, обследуя ее прибором. Старки постаралась поставить себя на место убийцы и увидеть Риджио. Она держит в руках устройство дистанционного управления… Чего он ждет? Старки почувствовала волнение, пытаясь понять, что переживал в тот момент преступник — испугался ли, что сейчас отнимет жизнь еще у одного человека, или испытал возбуждение. Старки казалось, что она видит устройство в кармане убийцы, видит, как он не сводит с Риджио глаз. Риджио завершил круг, постоял пару мгновений и наклонился над коробкой. В этот момент убийца нажал на кнопку и…

Столб пламени ударил Риджио в грудь, и он отлетел назад, словно в какой-нибудь выдуманной реальности.

Старки остановила пленку и закрыла глаза. Она до боли сжала кулак, как будто это она включила устройство и отправила Риджио в ад.

Она почувствовала, что делает глубокие вдохи и грудь ее вздымается и опускается, наполняя тело воздухом. Старки схватила обеими руками стакан и с жадностью его осушила. Потом вытерла глаза.

Через некоторое время она снова включила видео и заставила себя досмотреть пленку.

Ударная волна пронеслась над парковкой, увлекая за собой потоки пыли и обломков. Мусорный контейнер отлетел к стене. К небу из образовавшейся ямы лениво поднимался дым. Бак Даггет бросился к своему напарнику и снял с него шлем. Рядом, визжа тормозами, остановилась машина «скорой», из нее выскочили два санитара. Бак стоял и смотрел за тем, как они делают свою работу.

Старки смогла наконец-то определить отмеченные утром ориентиры, и несколько раз ей удавалось разглядеть группы людей, столпившихся на границе периметра в сто ярдов. Они прятались за домами или машинами. Всякий раз она давила на «паузу», пытаясь разглядеть среди них мужчину в рубашке с длинными рукавами и в голубой бейсболке. Но изображение было слишком нечетким, и у нее ничего не получалось.

Старки просмотрела две другие пленки, и все это время не выпускала из рук стакан. Она вглядывалась в туманные образы, словно силой воли пытаясь заставить их стать четче. Она думала о том, что любое из окутанных тенями лиц может принадлежать мужчине, изготовившему и взорвавшему бомбу. Или женщине?

Потом она перемотала записи на начало, выключила телевизор и провалилась в глубокий сон прямо на диване в гостиной.

Ее отбросило от трейлера ослепительной вспышкой белого света.

Медики втыкают в нее свои длинные иглы.

Она тянется к руке Рафинада, с которого сняли шлем.

Его голова поворачивается к ней.

Это Пелл.

5

На следующее утро Марзик ходила по отделу и с видом школьницы, сдающей на проверку контрольную, вручала всем копии с портрета подозреваемого, составленного по описанию Лестера Ибарры. Келсо, получивший свой экземпляр последним, нахмурился, словно держал в руках экзаменационную работу дочери, написанную хуже других.

— Ну и какая польза от такого портрета? Этот твой свидетель — сплошная потеря времени.

Марзик, явно разочарованная, обиделась на его слова.

— Ну а я тут при чем? Не думаю, что Лестер действительно что-то видел. По крайней мере лицо.

Старки сидела за своим столом, когда к ней подошел Келсо с портретом в руке. Она не смотрела на него, надеясь, что ни он, ни Марзик не заметят, какие у нее красные глаза. Старки не сомневалась, что все ее поры источают запах джина, и старалась не дышать в их сторону, когда высказала свое мнение по поводу сходства портрета с оригиналом.

— Это призрак.

— Типичный Каспер, — с мрачным видом кивнула Марзик.

На портрете был изображен белый мужчина примерно сорока лет с треугольным лицом, прячущимся под темными очками и бейсбольной шапочкой. Самый обычный нос, губы, уши и челюсть. Такие портреты получались гораздо чаще, чем хотелось бы. Если свидетель не замечал каких-нибудь отличительных черт, на портрете оказывался самый обычный человек, каких в толпе миллионы. По этой причине детективы называли их призраками.

Келсо еще раз хмуро взглянул на портрет, затем покачал головой и тяжело вздохнул. Старки решила, что он настоящая задница.

— Никто не виноват, что так получилось, Барри. Мы продолжаем опрашивать людей, которые примерно в то время находились в прачечной. Портрет должен приобрести новые черты.

Марзик кивнула, радуясь, что Старки ее поддерживает, но на Келсо эти слова не произвели никакого впечатления.

— Вчера вечером мне позвонил заместитель шефа Морган. Он спросил, как ты себя показала в качестве старшего следователя по этому делу. Очень скоро он потребует с нас отчет.

У Старки отчаянно заболела голова.

— Я готова с ним встретиться в любой момент. Никаких проблем.

— Дело вовсе не в том, что ему хочется на тебя взглянуть, Кэрол. Ему нужны факты и то, чтобы дело не стояло на месте.

Старки почувствовала, как ее начинает охватывать ярость.

— И что, по-твоему, я должна сделать, Барри? Вытащить преступника из собственной задницы?

Челюсть Келсо ходила, словно он перекатывал во рту стеклянные шарики.

— Это было бы неплохо. Он сказал, что мы могли бы помешать АТО забрать у нас дело, если показали бы что-нибудь определенное. Подумай над его словами.

Келсо повернулся и скрылся за дверью своего кабинета.

У Старки еще сильнее разболелась голова. Она вчера так напилась, что сама себя испугалась в зеркале и все утро провела в страхе: неужели алкоголь одержал окончательную победу? Старки проснулась злая и смущенная — в ее снах вновь появился Пелл, хотя она отмахнулась от этого, посчитав, что во всем виноват стресс. Приняв две таблетки аспирина и одну тагамета, Старки поехала на работу, надеясь узнать что-нибудь новое про гексоген. Ничего нового она не узнала. А теперь еще и это.

— Келсо настоящая вонючка, — сказала Марзик. — Как ты думаешь, он так с нами разговаривает, потому что мы женщины?

— Понятия не имею, Бет. Слушай, не переживай из-за портрета. У Пелла есть еще три, он обещал принести. Мы покажем их Лестеру, может, что-нибудь и выйдет.

Марзик все не уходила. Старки отчаянно хотелось освежить дыхание, но она не собиралась этого делать, пока Марзик рядом.

— Хотя Лестер не смог описать лицо, он уверен насчет бейсболки и длинных рукавов.

— Хорошо.

— Я договорилась с ним, что он придет сегодня ближе к вечеру, чтобы посмотреть на пленки. Ты обнаружила что-нибудь интересное вчера вечером?

Старки откинулась на спинку, чтобы оказаться как можно дальше от Марзик.

— На общих планах — ничего. Все такое тусклое, что почти ничего не видно. Думаю, нам нужно их увеличить, может, удастся что-нибудь разглядеть.

— Если хочешь, я могу это сделать.

— Я попросила Хукера. Он уже увеличивал пленки, когда работал в отделе ограблений в Холленбеке. Слушай, мне нужно проверить, что нового появилось в компьютере, ладно? Поговорим позже.

Марзик кивнула, но не сдвинулась с места. У нее был такой вид, словно она хотела что-то сказать.

— Что, Бет?

— Послушай, Кэрол. Я хочу извиниться за вчерашнее. Я вела себя как самая настоящая сука.

— Забудь. Спасибо, что сказала. Но все в порядке. Правда.

— Я всю ночь чувствовала себя отвратительно и поняла, что должна извиниться.

— Хорошо. Спасибо. И не переживай из-за портрета.

— Угу. Келсо настоящее дерьмо.

Марзик забрала портрет и вернулась к своему столу. Старки некоторое время смотрела ей вслед. Иногда Марзик ее удивляла.

Когда та отвернулась, Старки быстро засунула в рот мятный леденец и отправилась за кофе. По пути к своему столу она вошла в систему НПТС и обнаружила кое-что новенькое.

Старки ожидала получить что-нибудь насчет гексогена и даже рассчитывать не могла на такую удачу.

Офис шерифа штата Калифорния сообщил, что Даллас Теннант, тридцатидвухлетний белый мужчина, в настоящий момент находится в исправительном заведении штата в Атаскадеро, где содержат преступников с психическими отклонениями. Три раза в течение двух прошедших лет Теннант взрывал устройства, содержащие гексоген. Старки улыбнулась тому, что их было целых три. Гексоген — штука редкая, значит, он имел к нему доступ. Старки распечатала эти сведения, обратив внимание на то, что дело вел следователь по имени Уоррен Мюллер из подразделения, занимавшегося поджогами и взрывами в офисе шерифа. Он был из Бейкерсфилда. Вернувшись к своему столу, Старки нашла номер телефона в справочнике правоохранительных органов, набрала номер Сентрал-Вэлли и попросила соединить ее с отделом, занимающимся поджогами и взрывами.

— Вас слушают.

— Уоррена Мюллера, пожалуйста.

— Угу. Он здесь. Подождите.

Когда Мюллер взял трубку, Старки назвалась, сказав, что она из полицейского департамента Лос-Анджелеса. У Мюллера был приятный голос с легким налетом, характерным для жителей Сентрал-Вэлли. Старки решила, что он, наверное, вырос рядом с одним из мясоперерабатывающих заводов.

— Я звоню вам по поводу типа, которого вы засадили за решетку. Его зовут Даллас Теннант.

— Понятно. Он отдыхает в Атаскадеро.

— Я знаю. Я вам позвонила, потому что мне стало известно, что он использовал три устройства с гексогеном. Это большое количество.

— Мы знаем про три. Возможно, их было больше. Он покупал краденые машины у местных ребятишек по сто баксов и не задавал никаких вопросов. Потом ехал в пустыню и там их взрывал. Сначала обливал бензином, чтобы они загорелись. Настоящий сумасшедший. Думаю, ему нравилось смотреть, как они разваливаются на части. Он взорвал четыре или пять деревьев, но использовал для этого тротил.

— Меня интересует гексоген. Вам известно, где он его брал?

— Ну, он заявил, что купил ящик ворованных мин у какого-то парня, с которым познакомился в баре. Если вы в это поверите, я готов продать вам кусок нашей пустыни. Я думаю, что он приобрел его у какого-нибудь байкера-наркомана, торгующего мета-амфетаминами, но он так и не признался, поэтому утверждать не могу.

Старки знала, что большая часть бомб взрывается во время разборок наркоторговцев, многие из которых являются белыми байкерами. Лаборатории, где производят мета-амфетамины, сами по себе бомбы, ждущие своего часа. Так что если какой-нибудь торговец хотел избавиться от конкурента, он просто его взрывал. Когда Старки работала в отделе по борьбе с терроризмом, она выезжала примерно на сто подобных происшествий. Пару раз они даже ездили в такие лаборатории, чтобы вручить судебный ордер.

— Значит, вы думаете, что у вас по-прежнему где-то болтается тип, который продает гексоген?

— Ну, такое возможно, но никто не знает наверняка. Во время расследования у нас не было подозреваемого, сейчас тоже нет. Все, что у нас имелось, это Даллас, который взрывал свои поганые машины. Типичный сумасшедший, одиночка, помешанный на бомбах. Однако следует отдать ему должное, он никого не сдал и не сказал, где взял гексоген.

— А когда вы его арестовали, у него он был?

— Мы не нашли его мастерскую. Он твердил, что делал свои устройства дома, но мы не обнаружили никаких улик. Он жил в дерьмовой квартире неподалеку от мясоперерабатывающего завода, но там не оказалось даже хлопушки. Кстати, ничего похожего на мины, которые он якобы купил, тоже не было.

Старки задумалась над его словами. Для безумцев вроде Далласа Теннанта делать бомбы — это образ жизни. Это их страсть, и у людей, подобных ему, всегда есть место, чтобы заняться «творчеством», как у любого человека, имеющего серьезное хобби. Кладовка, комната или гараж, они должны где-то хранить детали и проводить испытания. Такие места называются «мастерские».

— Похоже, у него не было мастерской.

— Лично я считаю, что Даллас водил дружбу с тем типом, что продал ему гексоген, а тот слинял, когда мы поймали Теннанта, но это мое мнение.

Старки сделала запись в своем блокноте. Она не слишком серьезно отнеслась к теории Мюллера, тем более он и сам сказал, что такие сумасшедшие всегда одинокие интроверты, обычно с низкой самооценкой и чувством собственной неполноценности. Они всегда отличаются болезненной скромностью и почти никогда не вступают в отношения с женщинами. Они не станут ни с кем делиться своими погремушками — не в их характере. Старки подозревала, что Теннант не сдал свою мастерскую, потому что не хотел лишиться любимых игрушек. Как и все хронически больные люди, он видел взрывы во сне и, возможно, большую часть дня проводил, представляя себе бомбы, которые сделает, как только выйдет на свободу.

Старки закрыла блокнот.

— Ладно, сержант. Я думаю, у меня все. Спасибо, что уделили мне время.

— Всегда готов помочь. Я могу вас кое о чем спросить, Старки? — Он заколебался, и она сразу же поняла, каким будет вопрос. Внутри у нее все сжалось. — Вы там, в Лос-Анджелесе, и все такое. Так вот, не та ли вы Старки, что подорвалась?

— Да. Это я. Послушайте, у меня тут почти ничего нет, только то, что мне удалось выудить из компьютера. Не могли бы вы прислать мне факсом дело Теннанта? Это мне очень помогло бы.

— Вы занимаетесь тем взрывом в Силвер-Лейк?

— Да.

— Конечно. Это всего несколько страничек. Пошлю прямо сейчас.

— Спасибо.

Старки продиктовала ему номер факса и повесила трубку, прежде чем Мюллер успел еще что-нибудь сказать. Это повторялось без конца, особенно когда она разговаривала со специалистами по разминированию и следователями из их отдела. Они жили близко к краю, но никогда не заглядывали за него и испытывали что-то сродни благоговению, что она это пережила.

Старки снова налила себе кофе и взяла его на лестничную площадку, где остановилась покурить с тремя детективами из отдела федерального розыска, молодыми спортивными парнями с короткими стрижками и густыми усами. Они еще не растеряли энтузиазма по поводу своей службы и не расслабились, как большинство полицейских, понявших, что их работа — это в основном бюрократическое дерьмо, от которого никому никакой пользы. Они заканчивали в два часа дня и спешили на тренировки в Полицейскую академию в Чавез-Рэвайн. Старки видела это по тому, как плотно сидели на них джинсы и какие сильные у них были руки. Они улыбнулись, она кивнула в ответ.

Детективы вернулись к своему разговору, даже не попытавшись включить в него ее. Утром они арестовали в Игл-Роке старого члена банды — ветерана — с репутацией крепкого орешка, которого разыскивали за вооруженное ограбление и нанесение увечья. Он откусил кому-то нос или ухо. Три копа нашли его под одеялом в гараже, где он спрятался, когда за ним пришли. Крутой ветеран наделал в штаны, и они смогли засунуть его в машину только после того, как нашли полиэтиленовый мешок, чтобы подложить под героя снизу.

Старки послушала, как три молодых копа заново переживают эту историю, затем погасила сигарету и отправилась к факсу. Еще одна полицейская история. Одна из тысяч. Они всегда хорошо кончаются, если только коп не получает пулю или не попадает под суд за какое-нибудь незаконное действие.

Когда Старки подошла к факсу, оказалось, что Мюллер уже прислал ей дело Теннанта.

Старки прочитала его, усевшись за свой стол. У Теннанта было несколько арестов за поджоги и взрывы, первый в восемнадцать лет. Дважды его направляли по решению суда на психиатрическое лечение. Старки знала, что на самом деле первый арест случился значительно раньше, но не был отражен в деле, потому что данные по детской преступности закрыты. Это подтверждал и факт, отмеченный в записях Мюллера, что у Теннанта не хватало двух пальцев на левой руке — ранение, полученное во время взрыва в подростковом возрасте.

Расследуя дело, Мюллер допрашивал молодого человека по имени Роберт Кастильо, который занимался угоном машин и украл два из трех автомобилей, уничтоженных Теннантом. В деле имелись и их фотографии. Мюллера вызвали в отделение «скорой помощи» больницы Пуританской общины патрульные полицейские, где он обнаружил Кастильо с проткнутой дворником щекой. Кастильо, доставивший Теннанту последнюю модель «ниссана станза», очевидно, стоял слишком близко, когда Теннант ее взорвал, получил ранение и был доставлен в больницу друзьями. Старки несколько раз прочитала запись разговора Мюллера с Кастильо, прежде чем сумела заметить кое-что, подтвердившее ее уверенность в том, что мастерская у Теннанта есть. Она поняла, что должна с ним встретиться.

Старки нашла номер телефона Атаскадеро, позвонила и попросила позвать офицера, отвечающего за связь с полицейским управлением. По закону она не могла просто так войти в исправительное заведение, чтобы поговорить с заключенным; он имел право на присутствие адвоката и мог отказаться с ней встретиться. Атаскадеро находился слишком далеко, чтобы приехать туда и получить от ворот поворот.

— У вас имеется заключенный, которого зовут Даллас Теннант. Я расследую дело в Лос-Анджелесе, по которому у него, возможно, есть необходимая нам информация. Вы не организуете встречу без адвоката?

— А вы готовы с ним встретиться, если он потребует присутствия адвоката?

— Да. Но если он поставит такое условие, я хочу знать имя его адвоката.

— Хорошо.

По тому, как ее собеседник время от времени замолкал, Старки поняла, что он делает записи. Где-то вдалеке играла тихая музыка.

— Когда вы хотите с ним встретиться, детектив?

Старки посмотрела на часы, висящие на стене, и подумала про Пелла.

— Сегодня днем. Скажем, часа в два.

— Хорошо. Но он захочет знать, о чем пойдет разговор.

— Доступность взрывчатого вещества под названием гексоген.

Офицер записал номер ее телефона и обещал позвонить, как только у него будут новости.

Повесив трубку, Старки налила себе новую чашку кофе и вернулась к своему столу, раздумывая, что делать дальше. Политика полицейского департамента Лос-Анджелеса требовала, чтобы детективы работали парами, но Марзик должна была опросить свидетелей, а Хукер занимался пленками. Старки подумала про Пелла. Причин ему звонить не было никаких, как и необходимости рассказывать о том, что она узнала, по крайней мере до тех пор, пока у нее не появится что-нибудь определенное.

Она нашла в сумке его визитку и набрала номер пейджера.

Старки заполнила запрос на передачу вещественных доказательств, который отправила факсом в региональный офис АТО в Майами, и вышла в вестибюль, чтобы встретить Пелла. Дорога из центра Лос-Анджелеса до Атаскадеро должна была занять часа три. Она думала, что Пелл захочет сесть за руль, потому что мужчины всегда так делают, но он не стал на этом настаивать.

— Лучше я по дороге почитаю дело Теннанта, а потом мы вместе разработаем план игры, — сказал он.

Ну вот, снова он про план игры.

Старки отдала ему отчет, выехала из города и вдоль побережья выбралась на шоссе Вентура. Он читал молча, не комментируя, и Старки показалось, что у него ушла целая вечность, чтобы изучить шесть страниц. Его молчание ее раздражало.

— И сколько вам нужно времени, чтобы это прочитать, Пелл?

— Я перечитал несколько раз. Очень ценные данные. Мы сможем их использовать. Не зря мы искали гексоген.

— Я хотела вам кое-что сказать, Пелл. Чтобы мы правильно друг друга поняли.

— В каком смысле? — Пелл посмотрел на нее.

— Я знаю, вы думаете, будто даете мне советы, но я в них не нуждаюсь. Вы заявляетесь и говорите мне, что и как я должна делать, и ждете, что я буду плясать под вашу дудку. Так не выйдет.

— Я лишь внес предложение. Вы же все равно это сделали. Еще до того, как я что-то сказал.

— Я хочу, чтобы между нами не было неясности. Не ждите, что я буду приносить вам кофе.

Пелл смотрел на нее несколько мгновений, потом опустил глаза на отчет.

— Вы разговаривали с полицейским, который его арестовал?

— Угу. Его зовут Мюллер.

— Могу я попросить вас сообщить мне, что он вам сказал, или вы расцените мою просьбу как требование принести кофе?

— Я не пытаюсь с вами поссориться. Просто хочу установить правила.

Старки пересказала Пеллу почти весь свой разговор с Мюллером. Пелл смотрел в окно на проносившийся мимо пейзаж и молчал, ей даже показалось в какой-то момент, что он ее не слушает. Но когда она закончила, он снова пролистал страницы отчета и покачал головой.

— Мюллер сказал, что у Теннанта не было мастерской. Судя по тому, что здесь говорится, он покупал краденые машины, чтобы их взрывать. Три машины, три взрыва. Угонщик машин…

— Роберт Кастильо.

— Да, Роберт Кастильо говорит, что Теннант заказал ему четвертую машину. Он бы не стал об этом просить, если бы у него не было гексогена или он не знал, где его можно взять.

Старки сжала руль.

— Я тоже об этом подумала.

Пелл пожал плечами и отложил отчет в сторону.

Ее слова прозвучали неубедительно, и она пожалела, что не поделилась с ним своими соображениями, прежде чем он их высказал. А теперь получалось, что именно он нашел прореху в показаниях Теннанта.

— Вы сказали, что вам должны прислать из Майами портрет подозреваемого. Вы его получили?

— Да. И вот первые два, которые у нас уже имелись.

Он достал их из кармана и развернул, чтобы Старки могла посмотреть.

— Вам видно?

— Видно.

— В библиотеке было достаточно народа, чтобы составить вполне приличный портрет. Шесть футов, примерно сто восемьдесят фунтов, но, скорее всего, он надел ботинки на каблуке и искусственно увеличил свой объем. Свидетели, видевшие его в другой ситуации, указали, что его рост составлял около пяти футов десяти дюймов. Квадратная челюсть, ярко-рыжие волосы, бакенбарды. Это тоже не соответствует предыдущим показаниям.

Старки взглянула на три портрета. Все три человека казались разными, и ни один из них не походил на мужчину, которого видел Лестер Ибарра. Пелл очень точно описал преступника из Майами, на втором портрете был изображен лысеющий, профессионального вида мужчина в очках, а на третьем — первом, полученном федералами, — плотный человек с косичками растафари,[13] в темных очках и с бородой.

Она вернула листки с портретами Пеллу.

— Последний похож на вас, только переодетого женщиной.

Пелл убрал портреты.

— А как насчет вашего подозреваемого? Похож на кого-нибудь из этих?

Старки сказала ему, чтобы он открыл ее портфель, который лежал на заднем сиденье. Пелл достал портрет и покачал головой.

— И сколько ему предположительно лет?

— Сорок, но у нас не слишком надежный свидетель.

— Он мог загримироваться, чтобы выглядеть старше.

— Мог. Если мы говорим об одном и том же человеке.

— Мистеру Рыжему чуть меньше тридцати. Это почти все, что мы знаем наверняка. И еще, что он белый. Иногда он позволяет себя увидеть. А внешность меняет, чтобы поиграть с нами. Именно так ему удается от нас уходить.

После этого они некоторое время молчали, Старки размышляла над своим предстоящим разговором с Теннантом. В какой-то момент она повернула голову и увидела, что Пелл на нее смотрит.

— Что?

— Вы сказали, что получили пленки, на которых заснят взрыв в Силвер-Лейк. Вы их просмотрели?

Старки отвернулась и сосредоточилась на дороге. Они проехали Санта-Барбару, и шоссе свернуло в глубь материка к Санта-Марии.

— Да. Вчера вечером.

— Что-нибудь интересное нашли?

Старки пожала плечами.

— Я попросила увеличить некоторые кадры.

— Вам, наверное, нелегко пришлось.

— Что?

— Смотреть на то, что там произошло. Трудно, наверное, было. Мне бы было.

Пелл посмотрел ей в глаза и тут же отвернулся к окну. Она подумала, что он ее жалеет, и почувствовала, что краснеет от злости.

— Еще одно, Пелл.

— Что?

— Когда мы встретимся с Теннантом, это будет мое шоу. Я здесь главная.

Пелл кивнул, не глядя на нее. Его лицо ничего не выражало.

— Я всего лишь решил покататься.

Старки ехала оставшиеся два часа молча, жалея, что пригласила его с собой.

Исправительное заведение в Атаскадеро представляло собой поселок из домов, выстроенных из коричневого кирпича на большом открытом пространстве. Раньше, судя по всему, здесь была роща миндальных деревьев в засушливом районе к югу от Пасо-Роблес. Здесь не оказалось ни стен, ни сторожевых башен, только проволочное ограждение высотой в десять футов и единственные механизированные ворота с двумя скучающими охранниками, которым пришлось их открыть.

В Атаскадеро отправляли не склонных к насилию мошенников, которые, по мнению суда, не могли находиться среди обычного населения тюрем: бывших полицейских, беловоротничковых преступников, совершивших одно бумажное преступление, и отдыхающих знаменитостей, исчерпавших с десяток шансов, данных им судом в связи с делами о наркотиках. В Атаскадеро никого не убивали и не насиловали, хотя его обитателям приходилось трудиться на ферме и выращивать овощи. Худшее, что могло здесь случиться, это сердечный приступ.

— Они заберут у нас оружие, — сказала Старки. — Думаю, стоит оставить его в машине, чтобы не терять время попусту.

— Вы оставите свой пистолет?

— Он и так лежит в портфеле. Я никогда не ношу с собой эту проклятую штуку.

Пелл взглянул на нее, вытащил десятизарядный автоматический «смит» и засунул под сиденье.

— Господи, Пелл, зачем вам такое чудовище?

— Никому не удается сделать второй выстрел.

Старки показала охране свой значок, и они объяснили, куда им следует ехать. Они оставили машину на маленькой парковке без какого бы то ни было навеса и вошли внутрь, где встретили офицера, с которым разговаривала Старки и который их ждал. Его звали Ларри Ольсен.

— Детектив Старки?

— Кэрол Старки. А это специальный агент Пелл из АТО. Спасибо, что организовали нам встречу.

Ольсен попросил их показать документы и записаться в журнале. Вид у него был скучающий, а ходил он так, словно у него болели ноги. Он вывел их через задний выход, сквозь двойные стеклянные двери, и они зашагали по дорожке к другому зданию. Старки успела заметить два баскетбольных поля и огород. Несколько заключенных играли в баскетбол, они были без рубашек, громко шутили и явно получали от жизни удовольствие. Играли они плохо и редко попадали в кольцо. Все, кроме одного, были белыми.

— Должен вам сказать, что в настоящий момент Теннант принимает лекарства, — проговорил Ольсен. — Он проходит процедуры, назначенные судом. Ксанакс, чтобы снять беспокойство, и анафранил для лечения невроза навязчивых состояний.

— Это помешает нам получить его согласие на разговор без адвоката?

— Ни в коей мере. Данные препараты не влияют на оценку реальности, они воздействуют лишь на мании. Он некоторое время не принимал лекарств, но недавно у нас возникла проблема, и нам пришлось возобновить лечение.

— Какая проблема? — спросил Пелл.

— Теннант при помощи чистящих средств и йода, который он украл в изоляторе, сделал взрывчатое вещество. И ему оторвало большой палец левой руки.

Пелл покачал головой.

— Вот задница!

— Ну, у нас тут минимальная система безопасности, и у заключенных полно свободы.

Даллас Теннант оказался полным, бледным мужчиной с большими глазами. Он сидел за чистым столом с пластиковым покрытием, который придвинули к стене, но встал, когда Ольсен ввел их в комнату для допросов. Его левая рука была забинтована и казалась непривычно узкой без большого пальца. Теннант встретился взглядом со Старки и не отвел глаз. На его правой руке не хватало половины указательного и среднего пальцев, шрамы были старыми, загрубевшими. О них Старки читала в отчете Мюллера.

— Здравствуйте, мистер Ольсен, — сказал Теннант. — Это детектив Старки?

Ольсен их представил, и Теннант протянул им руку, но ни Старки, ни Пелл ее не пожали. Пожимать руки заключенным нельзя. Это ставит тебя на одну с ними доску, вы становитесь равными, а вы не равны. Они в тюрьме, вы — нет. Они слабы, вы сильны. Эту игру в «кто сильнее» Старки узнала, еще когда только надела форму. Ведь уроды, сидящие в тюрьме, считают, что друг — это тот, кем легко манипулировать.

Ольсен положил на стол блокнот, листы в котором удерживались специальным зажимом, и снял колпачок с фломастера.

— Теннант, в этой форме говорится, что ты предупрежден о праве потребовать присутствия адвоката во время допроса и ты от него отказался. Тебе надо поставить свою подпись вот здесь, на этой строчке, а я выступлю в роли свидетеля.

Пока Теннант подписывал бумаги, Старки заметила, что на углу стола лежит толстая книга в пластиковой обложке, закрытая на два фигурных крючка; обложку украшала фотография тропического острова на закате, и прописными буквами был написан заголовок: «Мои счастливые воспоминания». Дешевый альбом для любительских фотографий, какой можно купить в любой лавке.

вернуться

13

Растафари (название секты ямайских негров, происходит от докоронационного титула императора Эфиопии Хайле Селессие I (настоящее имя Тафари Маконнен) «рас Тафари», т. е. «принц Тафари», которого они считают воплощением бога.

Старки подняла голову и увидела, что Теннант на нее смотрит.

— Это моя книга.

Ольсен постучал пальцем по очередной форме.

— Поставьте вот здесь вашу подпись, детектив.

Старки с трудом отвела от Теннанта глаза и вздохнула. Ольсен заверил подпись Старки, проставил число и объяснил, что конвоир будет стоять за дверью, чтобы увести Теннанта, когда они закончат. После этого он ушел.

Старки показала Теннанту, где он должен сесть. Она хотела сидеть напротив, чтобы Пелл оказался рядом с ним и Теннанту приходилось смотреть то на одного из них, то на другого, а не на обоих сразу. Теннант подвинул к себе свою книгу, когда пересел на другое место.

— Во-первых, Даллас, я хочу вам сразу сказать, что мы расследуем не ваше дело. В нашу задачу не входит предъявить вам какое-нибудь обвинение. Мы закроем глаза на преступления, в которых вы нам признаетесь, если они не совершены против людей.

Теннант кивнул.

— Таких нет. Я никогда никому не причинил вреда.

— Хорошо. Тогда начнем.

— Можно, я сначала вам кое-что покажу? Я думаю, это вам поможет.

— Давайте не будем отвлекаться, Даллас, и поговорим о причине, по которой мы сюда приехали.

Он повернул к ней книгу, не обращая ни малейшего внимания на ее возражения.

— Это не займет много времени, а для меня очень важно. Сначала я не хотел с вами встречаться, но потом вспомнил ваше имя.

Он показал место в альбоме, заложенное куском туалетной бумаги, а потом открыл его.

Газетная вырезка пожелтела оттого, что пролежала под пластиком три года, но заголовок вполне можно было прочитать. Старки почувствовала, как внутри у нее все сжалось. «ОФИЦЕР ПОГИБ ВО ВРЕМЯ ВЗРЫВА БОМБЫ. ВТОРОЙ НАХОДИТСЯ В КРИТИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ». Статья из «Лос-Анджелес таймс» про взрыв бомбы на парковке для трейлеров, убивший Рафинада и ранивший Старки. Над заголовком была помещена зернистая черно-белая фотография: две бригады «скорой помощи» — одна занимается Рафинадом, другая — Старки, пожарные сражаются с огнем, охватившим стоящий на заднем плане трейлер. Старки не читала эту статью и три следующие. Ее подруга Мэрион Тайсон сохранила газеты и принесла их Старки в первую неделю после того, как ее выписали из больницы. Старки выбросила газеты и больше никогда не разговаривала с Мэрион Тайсон.

Старки постаралась взять себя в руки, чтобы не выдать своих чувств.

— Все в этой книге имеет отношение к взрывам бомб?

Теннант начал переворачивать страницы, чтобы она могла сама убедиться, и ее глазам предстали смертоносные вспышки пламени, уносящие жизни людей и разрушающие дома, искореженные машины и части человеческих тел, словно перед ней лежал учебник по анатомии.

— Я начал собирать их еще в детстве. Я не хотел с вами встречаться, но потом вспомнил, кто вы такая. Помню, как смотрел новости по телевизору в тот день, когда вас убили, и испытал настоящий восторг. Потрясающее впечатление. Я надеялся получить у вас автограф.

Прежде чем Старки успела ему ответить, Пелл протянул руку и захлопнул книгу.

— Сегодня никаких автографов, ты, кусок дерьма.

Пелл придвинул к себе книгу и положил на нее руку.

— Сегодня ты нам расскажешь, где брал гексоген.

— Это мое. Вы не можете ее забрать. Мистер Ольсен заставит вас мне ее вернуть.

Старки разозлилась на Пелла за вмешательство, но постаралась этого не показать и держаться спокойно. В Пелле произошла внезапная перемена; в машине он был задумчивым и отстраненным; этот Пелл замер на своем стуле, точно леопард, приготовившийся к прыжку.

— Я не подпишу твою книгу, Даллас. Может быть, если ты нам скажешь, где и как ты доставал гексоген, возможно, я дам тебе автограф. Но не сейчас.

— Я хочу получить мою книгу. Мистер Ольсен заставит вас ее вернуть.

— Отдайте книгу, Пелл.

Старки взяла книгу из рук Пелла и подтолкнула к Теннанту, который тут же придвинул ее к себе и прикрыл обеими руками.

— Не подпишете?

— Только если ты нам поможешь.

— Я купил несколько мин у одного человека. Я его не знаю. «Рейтеон».[14] Я не знаю номер модели.

— Сколько мин?

Он сказал Мюллеру, что купил ящик, в котором (она знала, потому что звонила в «Рейтеон») было шесть штук.

— Ящик. Шесть мин.

Старки улыбнулась; Теннант улыбнулся в ответ.

— Как звали того человека? — спросил Пелл.

— Клинт Иствуд. Знаю-знаю, но он так назвался.

Старки достала сигарету и закурила.

— А как нам найти Клинта?

— Не знаю.

— Как ты находил его?

— Здесь нельзя курить.

— Мистер Ольсен дал мне специальное разрешение. Как ты находил Клинта? Если бы тебя сегодня выпустили и ты захотел бы получить гексоген, как бы ты стал его искать?

— Я познакомился с ним в баре. И все. Я так и сказал, когда меня арестовали. У него был ящик противопехотных мин, я его купил, и он ушел. Мне мины не нужны; я не собирался закладывать их на каком-нибудь поле и ждать, когда на них набредут коровы или еще что-нибудь такое же. Я хотел получить гексоген.

Старки решила, что Теннант говорит правду, и он действительно получал гексоген из мин; сложные взрывчатые вещества почти всегда добываются именно таким способом — из минометных снарядов, ручных гранат и прочего военного снаряжения. Но с другой стороны, она была уверена, что Теннант покупал гексоген у вполне определенного человека, имя которого знал. Сумасшедшие, помешанные на бомбах, всегда одиночки с низкой самооценкой; вы никогда не найдете записи «хорошо ладит с окружающими» в его личном деле.

Старки знала, что, как и в случае с поджигателями, мания Теннанта рождена из сублимированной сексуальности. Он неуверенно чувствует себя рядом с женщинами, не имеет сексуального опыта — в нормальном смысле, и, скорее всего, это находит выход в огромных коллекциях порнографии, преимущественно с самыми разными отклонениями вроде садомазохизма. Он будет стараться избегать любой прямой конфронтации. Такие, как он, торчат в специализированных лавках вроде той, в которой он работал, или на толкучках. Старки решила изменить тактику и зайти к нему с другой стороны. Она достала фотографии трех машин и страницы с допросами Теннанта из папки, присланной Мюллером. Те самые, что Пелл читал, когда они сюда ехали.

— Хорошо, Даллас. Я тебе верю. А теперь скажи мне вот что: сколько гексогена у тебя осталось?

— У меня ничего не осталось. Я все использовал.

— Конечно, Даллас. Ты взорвал только три машины. Но по этим снимкам я пришла к выводу, что ты истратил не весь гексоген. Понимаешь, мы можем рассчитать подобные вещи. Начнем с повреждений, а потом пойдем назад и оценим количество вещества, необходимое для того, чтобы их причинить. Это называется «сравнение энергий».

Теннант тупо заморгал.

— Это все, что у меня было.

— Ты купил машины у молодого человека по имени Роберт Кастильо. Мистер Кастильо сказал, что ты заказал ему четвертую. Зачем тебе четвертая машина, если взрывчатки было только на три?

Теннант облизнул губы и смущенно улыбнулся. А потом пожал плечами.

— У меня было немного динамита. Нужно хорошенько облить внутренности бензином, и тогда динамит отлично сработает. Не так, конечно, как гексоген, но он особенный.

Старки знала, что он врет, и Теннант понимал, что она его раскусила. Он отвернулся и пожал плечами.

— Извините. Мне больше нечего вам сказать.

— Тебе есть что нам сказать. Например, где находится твоя мастерская.

Старки была уверена, что, если они найдут его мастерскую, им удастся обнаружить улики, которые приведут их к источнику гексогена или к людям, имеющим к нему доступ.

— У меня нет мастерской. Я все хранил в багажнике своей машины.

— В багажнике твоей машины не нашли ничего, кроме кусков проволоки и нескольких скобок.

— Они меня про это много раз спрашивали, но мне нечего было им сказать. Я очень аккуратный человек. Мне даже предложили сократить срок или назначить амбулаторное лечение, но я не мог им ничего предложить взамен. Неужели вы думаете, что я не стал бы с ними торговаться, если бы у меня что-нибудь было?

вернуться

14

Крупная американская компания, специализирующаяся на производстве электронной техники и программного обеспечения для военных целей и авиации.

Пелл наклонился вперед, и его руки оказались рядом с книгой Теннанта.

— Я думаю, ты каждую ночь мечтаешь о том, как используешь остатки своего сокровища, когда выйдешь отсюда. Но тебя определили на психиатрическое лечение. А это дорога в одну сторону, пока врачи не решат, что ты в здравом уме, — значит, никогда. Разве нормальный человек согласится, чтобы ему оторвало палец?

Теннант покраснел.

— Это был несчастный случай.

— Я представляю правительство Соединенных Штатов. Детектив Старки — полицейский департамент Лос-Анджелеса. Вместе с минимальной помощью с твоей стороны мы могли бы сократить срок твоего заключения. И тогда тебе не придется пользоваться средством для мытья окон, чтобы расстаться с пальцами. Ты сможешь целиком отхватить себе руку, если повезет, сразу по локоть.

Старки смотрела на Теннанта и ждала, что он скажет.

— Я никогда никому не причинял вреда. Сажать меня сюда было несправедливо.

— Скажи это парню, которому в лицо воткнулся дворник.

Старки видела, что Теннант задумался. Она не хотела давать ему много времени и потому вмешалась, стараясь показать, что сочувствует ему.

— Все так, Даллас. Ты не хотел причинить тому мальчику вред, ты даже пытался его защитить — как мог.

— Я сказал ему, чтобы он спрятался. Просто некоторые люди не хотят слушаться.

— Я тебе верю, Даллас. Но понимаешь ли, дело в том — и ради этого мы сюда приехали, — что появился человек, который совсем не жалеет людей так, как это делаешь ты. Он пытается причинить им вред.

Теннант кивнул.

— Вы здесь из-за того полицейского, которого убили. Его звали Риджио.

— Откуда ты знаешь про Риджио?

— У нас тут есть телевизор и Интернет. Некоторые из заключенных богатые люди, банкиры и адвокаты. Если тебе нужно находиться в тюрьме, это самое подходящее место.

Пелл фыркнул.

— Офицера Риджио убили при помощи гексогена?

— Гексоген был одним из компонентов. А взрывчатое вещество называется «Модекс гибрид».

Теннант откинулся на спинку и переплел пальцы. Видимо, свежая рана еще болела, потому что он поморщился и убрал руку.

— Бомбу заложил Мистер Рыжий?

Пелл вскочил со стула так неожиданно, что Старки вздрогнула.

— Откуда ты знаешь про Мистера Рыжего?

Теннант испуганно переводил взгляд со Старки на Пелла.

— На самом деле я ничего не знаю. Просто люди разное болтают. Делятся друг с другом новостями и всякими выдумками. Если честно, я даже не уверен, настоящий ли он, этот Мистер Рыжий.

Пелл потянулся через стол и схватил Теннанта за запястье, чуть выше повязки.

— Кто, Теннант? Кто говорит про Мистера Рыжего?

Старки становилось все больше и больше не по себе. Она позволила Пеллу играть роль плохого полицейского, а сама изображала хорошего, но он не должен был прикасаться к Теннанту. И ей очень не нравилось напряженное выражение, появившееся у него в глазах.

— Пелл…

— Что они говорят, Теннант?

Теннант выпучил глаза и попытался отодвинуться.

— Ничего. Он мифический персонаж, человек, который устраивает великолепные, чудесные, элегантные взрывы.

— Он убивает людей, ты, больной урод.

Старки резко встала.

— Отпусти его, Пелл.

Пелл покраснел от ярости, но Теннанта не выпустил.

— Ему известно, что Рыжий использует «Модекс», Старки. Мы не выдавали этой информации широкой общественности. Откуда он это знает?

Пелл схватил забинтованную руку Теннанта, тот побледнел и вскрикнул.

— Говори, сукин сын, откуда ты узнал про Мистера Рыжего? И что тебе про него известно?

Старки с силой толкнула Пелла, пытаясь заставить его сдвинуться, но у нее ничего не вышло. Она боялась, что охранник услышит шум и решит проверить, что здесь происходит.

— Проклятье, Пелл, отпусти его! Отойди от него!

Теннант без особого результата пытался вырваться, а потом повалился на пол, прямо на спину.

— Про него говорят на «Клавдии». Вот откуда я знаю! Там обсуждают бомбы, которые он создает, и какой он, и почему все это делает. Я читал на «Клавдии».

— Кто, черт тебя подери, этот Клавдий?

— Проклятье, Пелл. Отойди от него!

Старки снова толкнула Пелла, и на этот раз он сдвинулся. Но у нее возникло ощущение, будто она сражается с целым домом.

Пелл тяжело дышал, но Старки показалось, что он снова взял себя в руки. Он смотрел на Теннанта с таким выражением, что Старки поняла: будь у него пистолет, Пелл приставил бы его к голове Теннанта.

— Расскажи про Клавдия. И как ты узнал про Мистера Рыжего.

Теннант жалобно скулил, не вставая с пола и прижимая к себе больную руку.

— Это сайт в Интернете. Там есть чат для людей… вроде меня. Мы разговариваем про бомбы и тех, кто их делает. Они думают, будто он читает то, что о нем пишут.

Старки отвернулась от Пелла и посмотрела на Теннанта.

— Ты входил в контакт с Мистером Рыжим?

— Нет. Я не знаю. Это всего лишь слухи, или нет. Я не знаю. Если он там и появляется, то под другим именем. Я только повторяю то, что говорят другие. Они даже сказали, что там бывал Унабомбер,[15] но мне неизвестно, правда ли это.

Старки помогла Теннанту подняться на ноги и усадила на стул. На повязке появилось красное пятно, рана начала кровоточить.

— Теннант, ты в порядке? Все хорошо?

— Мне больно. Черт подери, очень больно. Ты ублюдок.

— Хочешь, я позову охрану? Или доктора?

Теннант посмотрел на нее и взял свою книгу здоровой рукой.

— Я хочу, чтобы вы дали мне автограф.

Старки написала свое имя, а затем позвала охрану и вывела Пелла из комнаты для допросов. Когда они уходили, ей показалось, что Теннант в полном порядке, но она не знала, что он скажет, когда они уедут.

Пелл двигался точно автомат, шагая впереди нее и с трудом передвигая ноги. Он был напряжен, как натянутая струна. Старки пришлось поспешить, чтобы от него не отстать. Она едва сдерживала ярость. Ей вдруг представилось, что вместо лица у нее хрупкая керамическая маска, готовая рассыпаться на мелкие осколки, если она остановится прежде, чем они доберутся до машины.

Ей хотелось его прикончить.

Когда они вышли на парковку, Старки прошла за Пеллом и снова толкнула его. Она была сзади, и Пелл, не ожидая толчка, налетел на бампер.

— Ты, безумный ублюдок, что ты там устроил? Ты сам хотя бы понимаешь, что ты наделал? Ты понимаешь, какие у нас могут быть неприятности?

Если бы у нее была дубинка, она бы с удовольствием отходила его до потери сознания.

Пелл наградил ее хмурым взглядом.

— Он кое-что нам дал, Старки. Мы узнали про «Клавдий».

— Мне плевать, что он нам дал! Ты дотронулся до заключенного! Ты его мучил! Если он подаст жалобу, для меня все кончено. Я не знаю, как там в вашем траханом АТО, но вот что я тебе скажу: с меня сдерут шкуру и повесят сушиться на забор! То, что ты сделал, делать было нельзя. Нельзя, понимаешь?

Она так разозлилась, что ей хотелось его растоптать. А он только стоял и молчал, и это еще больше приводило ее в ярость.

Потом Пелл сделал глубокий вдох, развел руки в стороны и отвернулся, словно его начало покидать то, что сидело у него внутри.

— Мне жаль.

— Замечательно, Пелл, спасибо хоть за это. Тебе жаль.

Старки отошла от него, качая головой. Она еще чувствовала выпитое вчера и вдруг поняла, что думает о том, чтобы поскорее вернуться и пропустить пару стаканчиков, которые позволят ей хотя бы чуть-чуть успокоиться. Она так разозлилась, что боялась открыть рот.

— Старки, — сказал вдруг Пелл.

Она повернулась как раз в тот момент, когда Пелл покачнулся и прислонился к машине, а в следующее мгновение опустился на одно колено.

Старки бросилась к нему.

— Пелл, что случилось?

Он стал белым, точно мел, закрыл глаза и опустил голову, словно измученный пес. Старки решила, что у него сердечный приступ.

— Я сейчас кого-нибудь приведу. А ты держись, ладно?

вернуться

15

Унабомбер (Тед Кащински). На протяжении 17 лет Унабомбер (название принадлежит ФБР) терроризировал Америку: посылал бомбы по почте, минировал офисы фабрикантов и индустриалистов, взрывал лаборатории. За его голову была назначена награда в 1 миллион долларов. От мая 1978-го до 1995 года было произведено 16 взрывов.

Пелл крепко схватил ее за руку.

— Подожди.

Он плотно зажмурил глаза, потом открыл, заморгал, снова закрыл их. Он с такой силой сжимал ее руку, что ей стало больно.

— Все в порядке, Старки. Иногда у меня случаются такие приступы. Это мигрень. Ничего особенного.

Он так и не выпустил ее руку.

— Ты дерьмово выглядишь, Пелл. Думаю, мне стоит кого-нибудь позвать. Пожалуйста.

— Дай мне пару минут.

Он закрыл глаза и начал делать глубокие вдохи. У Старки неожиданно возникла дикая мысль, что он умрет прямо здесь, на этой проклятой парковке.

— Пелл?

— Все хорошо.

— Отпусти меня, Пелл, или мне придется еще раз тебе врезать.

Он держал ее руку, точно в тисках, но, когда она это сказала, лицо его смягчилось и Пелл разжал пальцы. Постепенно бледность начала отступать.

— Извини. Я не хотел сделать тебе больно.

И посмотрел на нее. Она была очень близко. Эта близость смущала ее, и она отодвинулась.

— Дай мне посидеть пару секунд. Они нас не видят?

Ей пришлось встать, чтобы посмотреть на административное здание.

— Разве что сквозь машину. Если они видели, то, наверное, подумали, что мы решили немного перепихнуться, чтобы снять напряжение.

Старки покраснела, удивляясь тому, что сказала такое, но Пелл, казалось, не обратил на ее слова внимания.

— Все, я в порядке. Я могу встать.

— Что-то не похоже. Посиди еще пару минут.

— Все нормально.

Он встал, держась за машину, затем, вцепившись в дверь, забрался внутрь. К тому моменту, когда она села за руль, его лицо уже приобрело относительно сносный цвет.

— Ты правда пришел в себя?

— Более-менее. Поехали.

— Ты действительно наделал там глупостей.

— Я не наделал глупостей. Он дал нам «Клавдий». Мы про него не знали.

— Если он подаст жалобу, скажешь про это ребятам из отдела служебных расследований, чтобы они не стали выдвигать против меня обвинений.

Пелл потянулся через сиденье и прикоснулся к ее бедру. Выражение, появившееся у него на лице, удивило Старки. Она увидела в его глазах сожаление.

— Мне очень жаль. Если он подаст жалобу, я возьму все на себя. Это ведь я его отмордовал, а не ты. Я им так и скажу. Прошу тебя, поехали. Это не приказ, это просьба. До дома еще далеко.

Старки пару мгновений смотрела на него, а потом завела машину и выехала с парковки, чувствуя на бедре тяжесть его руки, словно она все еще там оставалась.

6

В начале восьмого Старки высадила Пелла на Спринг-стрит. Солнце еще стояло высоко на западе, удобно устроившись на вершине пальмы, но скоро небо должно было стать пурпурным.

Старки закурила и выехала на дорогу. Хукер и Марзик давно ушли. Даже Келсо, скорее всего, сидел у себя дома и поглощал обед. Старки проехала мимо кафе, где продавали гамбургеры, но ей стало нехорошо от одной только мысли о еде. Она ничего не ела с самого утра, удовлетворившись парой антацидов.[16]

В опускающейся на Лос-Анджелес тишине Старки пришла к выводу, что Пелл опасен для дела, которое она расследует, а заодно и для ее карьеры. Если Теннант подаст жалобу или хоть что-нибудь скажет своему адвокату, ей конец. Вполне возможно, что Ольсен уже сейчас разговаривает с Келсо по телефону и тот принял решение назначить служебное расследование. За три часа многое может произойти…

Старки вышвырнула в окно окурок. Заплатить за информацию о «Клавдии» работой — по ее представлениям, это было слишком. Единственное, что она могла сделать, чтобы защитить себя, сообщить о поведении Пелла. Позвонить домой Келсо и объяснить, что произошло. Завтра утром он проводит ее в отдел служебных расследований, где Старки допросит лейтенант, который затем позвонит Ольсену и договорится о беседе с Теннантом. К полудню все, что соединяет Спринг-стрит и АТО, полетит к чертям собачьим. Вашингтон отзовет Пелла, а она прикроет свою задницу. И тогда, если Теннант рассказал о случившемся, Старки будет чиста. Более того, получится, что она поступила правильно и в соответствии с инструкцией. Старки будет в полной безопасности.

Она снова закурила, радуясь, что машины движутся медленно. Со всех сторон с парковок и гаражей выезжали автомобили, словно жизнь, вытекающая из трупа. Обращаться к Келсо нельзя. От одной только мысли об этом она чувствовала себя гнусной предательницей.

Она никак не могла заставить себя не думать про Пелла.

Старки ничего не знала про мигрень, но происшествие на парковке напугало ее даже больше, чем то, как Пелл потерял контроль над собой. Она боялась, что это его излюбленная манера, что он всегда выбивает показания из подозреваемых, а значит, может снова так поступить и подвергнуть ее еще большей опасности — перед законом. Она была уверена, что он что-то скрывает. У нее хватало собственных тайн, чтобы знать, что люди никогда не прячут свои сильные стороны; они старательно оберегают свои слабости. Она боялась слабостей Пелла.

Все следователи из отдела по борьбе с террористической деятельностью, которых она знала, были методичными, неспешными людьми, потому что решали головоломки, часто составленные из множества мелких деталей, иногда у них уходили на это недели, порой месяцы. У Пелла были манеры хищника, не теряющего времени на размышления, и с Теннантом он вел себя грубо. Даже пистолет — огромный десятизарядный «смит» — казался не к месту.

Она поехала домой, чувствуя, что оказалась в тяжелом положении, и злясь из-за этого. Она хотела было позвонить Пеллу в мотель и снова на него накричать, но знала, что пользы от этого не будет никакой. Она могла либо сообщить о случившемся Келсо, либо двигаться дальше.

Дома Старки наполнила ванну горячей водой, затем налила себе джина и взяла с собой в спальню, где начала раздеваться.

Она стояла голая у кровати, слушала, как плещется вода, и потягивала джин. Она всей кожей чувствовала зеркало в шкафу, у себя за спиной, словно оно ее поджидало. Она сделала большой глоток, затем повернулась и посмотрела на себя, на шрамы, кратеры, канавы и долины, дырки от швов и бледные пятна на коже. Она взглянула на бедро и увидела отпечаток его руки, как будто он поставил на ней свое клеймо.

Старки тяжело вздохнула и отвернулась.

— Похоже, ты спятила.

Она допила джин несколькими большими глотками, отправилась в ванную и позволила жару воды поглотить себя.

7

— Расскажи мне о Пелле.

— Он работает на АТО. Это означает «Алкоголь, табак и огнестрельное оружие».

— Я знаю.

— Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

— Я знаю, что АТО занимается преступлениями, связанными с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием. Сегодня ты чем-то раздражена, Кэрол.

— Как опрометчиво с моей стороны. Наверное, я забыла принять ежедневную дозу добродушия.

Старки была недовольна собой, ей не следовало говорить с Даной о Пелле. По пути в Санта-Монику она наметила вопросы, которые собиралась обсудить на сегодняшней встрече, и о Пелле упоминать не собиралась. Тем не менее она заговорила о нем на самой первой минуте.

— Я сильно рискнула из-за этого парня, хотя мне ничего о нем не известно.

— Почему ты так поступила?

— Даже не знаю.

— Ну, попробуй сделать предположение.

— Никто не любит доносчиков.

— Однако он нарушил закон, Кэрол. Ты сама так сказала. Он распустил руки во время допроса заключенного, и теперь ты подвергаешься опасности из-за того, что не доложила об этом. К тому же ты не одобряешь его действий, однако тебя мучают сомнения, и ты не знаешь, как поступить.

Старки перестала следить за голосом Даны. Она стояла у окна, смотрела на машины, которые двигались по бульвару Санта-Моника, и курила. Возле пешеходного перехода собралась группа женщин, с нетерпением дожидавшихся своего автобуса, который никак не мог выбраться из шестого ряда — движение в эти часы было напряженным. Глядя на их приземистые фигуры и пластиковые сумки в руках, Старки решила, что это домохозяйки, возвращающиеся в свои престижные дома, расположенные к северу от Монтаны. Когда светофор переключился и автобус двинулся вперед, женщины запаниковали и бросились к нему, прямо на красный свет, хотя машины продолжали движение. Загудели клаксоны, черный «ниссан» отчаянно затормозил, едва не задавив двух женщин, которые даже не смотрели в сторону приближающихся автомобилей. Они так хотели поспеть на автобус, что все остальное перестало их интересовать. Старки никогда бы не стала так поступать.

вернуться

16

Противокислотное средство.

— Кэрол?

Старки больше не хотела обсуждать Пелла или смотреть на женщин, которые способны думать только о паршивом автобусе.

Она вернулась на свое место и потушила сигарету.

— Я хочу задать тебе вопрос.

— Хорошо.

— Я не уверена, что действительно этого хочу.

— О чем ты, Кэрол? О вопросе, который хочешь задать?

— Нет, делать то, о чем я хочу тебе рассказать. Я получила записи того, что произошло с Чарли Риджио, ну, те, которые сделали новостные телестанции. Знаешь, что я поняла? На телевидении наверняка имеется запись случившегося со мной… со мной и Рафинадом. Как я могу перестать об этом думать, если все есть на пленке и я могу ее посмотреть.

Дана что-то записала в своем блокноте.

— Если ты когда-нибудь будешь к этому готова, я тебя только поддержу.

В животе у Старки похолодело. С одной стороны, ей хотелось получить разрешение от Даны; с другой — она мечтала обо всем этом забыть.

— Я не знаю.

Дана отложила блокнот в сторону. Старки не знала, как к этому отнестись. Никогда прежде Дана так не поступала.

— Как долго тебе снятся эти сны, Кэрол?

— Почти три года.

— Иными словами, в течение трех лет каждую ночь ты видишь смерть Рафинада и свою собственную. Я уже размышляла об этом в прошлый раз и не знаю, правильно ли будет, если я поделюсь с тобой своими мыслями.

Старки с подозрением посмотрела на нее. Она ненавидела слово «поделиться».

— Ты знаешь, что такое иллюзия восприятия?

— Нет.

— Это рисунок. Вот ты взглянула на него, и тебе кажется, что перед тобой ваза. У тебя изменилось настроение, и ты видишь двух женщин, стоящих лицом друг к другу. Нечто вроде картины, спрятанной в картине. Все зависит от твоего восприятия и состояния в данный момент. Когда человек снова и снова смотрит на какую-то картинку, не исключено, что он пытается найти в ней нечто скрытое. Он продолжает делать все новые и новые попытки, всякий раз рассчитывая на лучшее, но у него ничего не получается.

Старки подумала, что все это чушь.

— Ты хочешь сказать, что я вижу этот сон из-за того, что пытаюсь найти смысл в событиях прошлого?

— Я не знаю. А что думаешь ты?

— Если ты не знаешь, то я и подавно. Докторская степень ведь у тебя, а не у меня.

— Тут ты права. Докторская степень утверждает, что нужно обратиться к прошлому, чтобы исцелить настоящее.

— Я так и делаю. Во всяком случае, пытаюсь. Господи, я каждый день об этом думаю — и меня уже тошнит от моих мыслей. — Старки подняла руку. — Да, я знаю, что думать совсем не то же самое, что пытаться что-либо делать.

— Я не собиралась этого говорить.

— Правильно.

— Это не критика, Кэрол. Я пытаюсь понять.

— Как скажешь.

— Вернемся к иллюзии восприятия. Мне представляется, что твой сон — это первая картинка. Ты возвращаешься к ней из-за того, что не можешь отыскать вторую, ту, что скрыта. Ты видишь только вазу. Ты ищешь двух женщин, подозреваешь, что они там есть, но тебе не удается их найти. Мне пришло в голову: так происходит из-за того, что ты видишь совсем не то, что происходило на самом деле. Твоя картинка — плод твоего воображения.

Старки почувствовала, как ее раздражение превращается в гнев.

— Конечно, плод воображения. Проклятье, я ведь была мертва.

— Запись покажет, что происходило в действительности.

Старки сделала глубокий вдох.

— И тогда, если необходимо обнаружить на картинке двух женщин, возможно, тебе это удастся. Может быть, выяснится, что там была только ваза. В любом случае, это знание поможет тебе избавиться от навязчивых воспоминаний.

Старки вновь посмотрела мимо Даны в сторону окна, потом встала и подошла к нему.

— Пожалуйста, вернись на свое место.

Старки вытряхнула из пачки сигарету и закурила. Дана не повернулась в ее сторону. Она продолжала смотреть на пустое место, словно Кэрол все еще оставалась там.

Старки выпустила густое облако дыма. И снова затянулась.

— Мне и здесь хорошо.

— А ты не замечаешь, что всякий раз, когда наша беседа касается вещей, которые ты не хочешь слышать, ты спасаешься, глядя в окно?

Старки вернулась в кресло.

— Сон изменился.

— Как именно?

Старки скрестила ноги, сообразила, что сделала, и села ровно.

— В моем сне появился Пелл. Врачи сняли с Рафинада шлем, но оказалось, что на его месте этот ублюдок Пелл.

Дана кивнула.

— Тебя к нему влечет.

— Ради бога, Дана.

— Так влечет или нет?

— Я не знаю.

— Раньше ты говорила мне, что он тебя пугает. Может быть, в этом все дело.

— Два лица?

— Да. Скрытая картинка.

Старки попыталась обратить все в шутку.

— Может быть, я просто извращенка, которой нравится рисковать. По какой еще причине я хочу вернуться в свой прежний отряд?

— Ты ни с кем не встречалась, с тех пор как это произошло?

Старки почувствовала, как краснеет. Она отвела глаза, надеясь, что выглядит погруженной в раздумья, хотя на самом деле внутри у нее все сжалось от страха.

— Ни с кем.

— Ты собираешься что-то делать в связи с этим своим влечением?

— Не знаю.

Они немного помолчали, и Дана посмотрела на часы.

— Похоже, наше время подходит к концу. Я бы хотела, чтобы у тебя появился еще один повод для размышлений.

— Разве того, что есть, не достаточно?

Дана улыбнулась, взяла блокнот и положила его на колени, словно уже решила, что намерена туда записать.

— Ты пошутила, что хочешь вернуться на прежнее место работы из-за того, что тебе нравится риск. Но я помню, что ты мне сказала во время нашей первой встречи. Тогда я заметила, что работа сапера очень опасна.

— Да?

Старки не помнила, что было дальше.

— И ты мне сказала, что это не так. Ты говорила, что бомбы никогда не казались тебе опасными, что бомба — это лишь головоломка, которую необходимо разгадать, аккуратная, конечная и предсказуемая. Я полагаю, что ты чувствовала себя в безопасности рядом с бомбой, Кэрол. Тебя пугают люди. Тебе не кажется, что именно по этой причине ты с таким удовольствием работала в отряде саперов?

Старки посмотрела на часы.

— Такое впечатление, что ты права. Время закончилось.

Старки вышла от Даны, села в машину и поехала в сторону Спринг-стрит с нарастающим ощущением неизбежности. Она говорила себе, что решение принято, но прекрасно понимала, что ее уверенность подобна уверенности пьяного, который падает с лестницы. Она окажется на дне в любом случае, какие бы решения ни принимала. Она уже на лестнице. Она падает. Она увидит, как умирает.

К тому времени, когда Старки подъехала к участку, она почувствовала оцепенение, в голове клубился туман, словно она превратилась в призрак, вернувшийся в свое постоянное место обитания и лишившийся веса и плоти.

В общем зале Хукер возился с кофейным автоматом. Старки смотрела на него, понимая, что он наверняка знает телефоны новостных телеканалов. Она сказала себе, что ей следует спросить эти телефоны, позвонить и получить наконец проклятые записи. Сделай это сейчас, пока тебя не оставило мужество.

Она решительно направилась к кофейному автомату.

— Хорхе, ты отдал записи на увеличение?

— Да. Ты же помнишь, что я обещал этим заняться.

— М-м-м. Я просто хотела удостовериться.

— Наш департамент пользуется услугами студий Голливуда. Мы получим результаты через два или три дня.

— Да, я помню. Послушай, а у тебя не осталось записей восьмого канала?

— Конечно. И одну из них ты взяла домой, Кэрол. Неужели не помнишь?

— Ради бога, Хорхе, я взяла домой целую кучу записей. Неужели я могла запомнить, кем они сделаны?

Хукер посмотрел на нее.

— Нет, наверное.

— А с кем ты разговаривал на восьмом канале, чтобы получить записи?

— Сью Борман. Она директор отдела новостей.

— Дай мне ее телефон, пожалуйста. Я хочу задать ей несколько вопросов.

— Может быть, я сумею на них ответить. Что ты хочешь узнать?

Ничего не дается за так. Ну почему он не мог просто назвать ей номер.

— Я хочу поговорить с ней о записях, Хорхе. Так ты дашь мне ее телефон?

Старки вместе с Хукером подошла к его столу, а потом сразу же позвонила со своего телефона на восьмой канал. Она просто набирала номер, не думая о том, что скажет. Ей не хотелось думать. Она боялась, что откажется от своей затеи, если начнет размышлять.

Старки помнила только присутствие восьмого канала на стоянке трейлеров. Она знала, что там были и другие, но все они вылетели из памяти, и ей не хотелось наводить справки. Она запомнила восьмой канал из-за того, что на их передвижной станции имелась аббревиатура КРОК. Саперы называли КРОК дерьмовозом.

— Детектив Старки из полицейского департамента Лос-Анджелеса. Я бы хотела поговорить со Сью Борман.

Когда Сью Борман взяла трубку, в ее голосе Старки услышала тревогу. Наверное, профессия накладывает отпечаток.

— Мы отправили вам все записи. С ними все в порядке? У вас не возникло проблем?

— Нет, мадам. С записями полный порядок. Мы ценим ваше сотрудничество. Я звоню вам относительно других записей.

— Но других у нас нет. Мы отослали все, что было отснято.

— Речь идет о старых записях. Вероятно, они в вашем хранилище. Три года назад на стоянке трейлеров в Чатсворте был убит офицер полиции, а другой получил множественные ранения. Вы помните?

— Нет. Там была бомба?

Старки закрыла глаза.

— Да, бомба.

— Подождите минутку. Там все произошло немного иначе, чем сейчас; оба полицейских были убиты, но докторам удалось спасти одного из них.

— Да, речь идет именно об этом эпизоде.

— Тогда я работала репортером. Кажется, я делала этот репортаж.

— С тех пор прошло три года. Может быть, вы уничтожили записи?

— Мы храним все. Послушайте, как, вы сказали, вас зовут?

— Детектив Старки.

— Я ведь не с вами разговаривала относительно взрыва в Силвер-Лейк?

— Верно, вам звонил детектив Сантос.

— Хорошо, мне нужно сходить в архив. Потом я сразу же с вами свяжусь. Сообщите мне дату, которая вас интересует, и ваш номер телефона.

Старки назвала дату и телефон.

— Вы хотите получить эту пленку, если она у нас есть?

— Да, мадам.

— Это может быть как-то связано с трагедией в Силвер-Лейк?

Старки не хотелось говорить, что она была одним из пострадавших во время взрыва полицейских.

— Мы так не думаем, но нужно проверить. Обычная процедура.

— Я бы хотела получить доступ к информации, если вы найдете что-нибудь новое.

— Хорошо. Если мы найдем какую-то связь, я вам обязательно сообщу.

— Будьте любезны, повторите еще раз ваше имя.

— Старки.

— Я скоро вам перезвоню.

Когда Старки вешала трубку, ее трясло. Она положила ладони на стол и попыталась успокоиться. Ничего не получалось. Она подумала, что должна была бы чувствовать возбуждение и гордиться собой за то, что решилась на этот шаг, но испытывала только сильную тошноту.

Не запивая, Старки проглотила таблетку тагамета. Теперь оставалось ждать, когда тошнота пройдет. Зазвонил телефон.

— Вы можете разговаривать? — спросил Пелл.

— Да.

— Я хочу повторно принести извинения за свое вчерашнее поведение с Теннантом. Надеюсь, у вас не возникнет проблем из-за меня.

— Я не обращалась в отдел служебных расследований, если вас интересует этот вопрос. Теннант все еще может передумать и уничтожить мою карьеру, но пока я в безопасности.

— Вы не доложили обо мне?

— Это не мой стиль, дружище. Забудем об этом.

— Хорошо. Я хочу повторить: если до этого дойдет, я все возьму на себя.

Она почувствовала, как краснеет от гнева, направленного скорее на себя, чем на Пелла.

— Вы не можете все взять на себя, Пелл. Вы готовы проявить благородство и все такое, но я в любом случае окажусь в полнейшей заднице из-за того, что не доложила о вашем поведении. На нашем уровне все происходит именно так, если вы не в курсе.

— Ладно. Послушайте, есть еще одна причина для моего звонка. Я нашел человека, который может нам помочь с «Клавдием».

— В каком смысле?

— Если Теннант сказал правду и Мистер Рыжий там появляется, мне кажется, мы сможем это использовать. В АТО есть контакт с человеком из Калифорнийского технологического университета, который занимается подобными вещами. Я могу все организовать, если вы хотите принять в этом участие.

— Конечно хочу.

— Отлично. Можете за мной заехать?

Карточка из отеля Пелла лежала у Старки на столе. Она посмотрела и увидела, что он остановился в Калвер-Сити. Отель назывался «Остров пальм».

— Вы хотите, чтобы я за вами приехала? А почему бы нам не встретиться в более удобном месте? Нам ведь совсем в другую сторону.

— У меня возникли проблемы с машиной, которую я взял напрокат. Если вам не хочется за мной заезжать, я возьму такси.

— Расслабьтесь, Пелл. Я буду через двадцать минут.

«Остров пальм» находился недалеко от бульвара Пико, в паре кварталов на запад от старой студии «МГМ». Он был двухэтажным, с неоновыми пальмами на большой вывеске, выходящей на парковку, и с уродливым фасадом цвета морской волны. Старки удивило, что Пелл остановился в такой дыре — наверное, выбрал отель по какой-нибудь дешевой газетенке. Одно из тех мест, которые рекламируются как «семейные цены».

Пелл вышел из вестибюля, когда Старки сворачивала на парковку. Он выглядел бледным и усталым. Темные круги под глазами заставили Старки подумать, что проблема вовсе не во взятой напрокат машине; вероятно, он все еще не отошел после Атаскадеро.

Пелл сел в машину, прежде чем Старки успела заглушить двигатель.

— Господи, Пелл, неужели АТО так ограничен в средствах? ЛАПД предоставил бы мне отель получше.

— Я позвоню директору и передам ему ваше мнение. Вам известно, как туда добраться?

— Я родилась в Лос-Анджелесе. Автострады у меня в крови.

Пока они ехали по городу, Пелл объяснил, что им предстоит встреча с человеком по имени Дональд Берген, который учится на последнем курсе физического факультета. Берген был одним из нескольких сетевых экспертов, работавших на правительство с целью выявления потенциальных убийц президента, извращенцев, педофилов, террористов и других преступников, которые используют Интернет в качестве средства связи, планирования и нелегальной деятельности. Серая зона работы правительственных агентов, с каждым днем делающаяся все более черной. Интернет не находился в ведении почтовой службы США, и чаты не были частными телефонными разговорами, однако закон сильно ограничивал в средствах полицию и ФБР, когда дело доходило до работы в Интернете.

— Этот тип агент?

— Нет, обычный парень. Сделайте мне одолжение, не спрашивайте, чем он занимается, и не рассказывайте ему подробно о том, что происходит. Так будет лучше для всех.

— Послушайте, Пелл, я хочу, чтобы вы знали: я не намерена делать ничего противозаконного.

— Мы не нарушаем закон. Берген знает, зачем мы с ним встречаемся, и ему известно о «Клавдии». Его задача состоит в том, чтобы мы сумели туда попасть. Далее мы будем действовать самостоятельно.

Старки посмотрела на Пелла, но больше ничего говорить не стала.

Если Берген и «Клавдий» помогут им завершить расследование, то ее это вполне устраивало.

Двадцать минут спустя они нашли место на парковке для посетителей и оказались в кампусе Калтеха. Хотя Старки прожила всю жизнь в Лос-Анджелесе, здесь ей бывать не доводилось. Кампус показался ей очень симпатичным местом. Они проходили мимо молодых мужчин и женщин, которые выглядели совершенно обычными людьми, но почти все, предположила Старки, были гениями. Едва ли многие из них захотят стать полицейскими. Будь я умнее, подумала Старки, я бы выбрала другую профессию.

Они нашли здание факультета информатики, поднялись по лестнице, прошли по длинному стерильному коридору и обнаружили офис Бергена. Им открыл невысокий мускулистый мужчина, похожий на культуриста. От него слегка пахло потом.

— Вы Джек Пелл?

— Верно. А вы мистер Берген.

Берген посмотрел на Старки.

— А она кто?

С некоторым раздражением Старки показала ему свой значок.

— «Она» — это детектив Кэрол Старки, из ЛАПД.

Берген с подозрением посмотрел на Пелла.

— Джерри ничего о ней не говорил. Почему она здесь?

— Мы работаем вместе, Берген. Больше вам ничего не нужно знать. А теперь давайте войдем.

Берген выглянул наружу, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет, впустил их внутрь и запер дверь. Старки уловила запах марихуаны.

— Вы можете называть меня Донни. Я уже для вас все приготовил.

Кабинет Бергена был завален книгами, руководствами по программному обеспечению, компьютерами и фотографиями женщин-культуристок. Берген предложил им занять два стула перед небольшим портативным компьютером. Старки почувствовала себя неудобно, оказавшись так близко к Пеллу, что их руки соприкасались, но деться ей было некуда.

Берген придвинул маленький вращающийся стул, устроился с другой стороны от Пелла, и все они уставились на монитор, словно в окно другого мира.

— Это не займет много времени. Все очень просто по сравнению с некоторыми заданиями, которые я делаю для ваших ребят. Но меня интересует одна вещь.

Старки отметила, что Берген говорит только с Пеллом, не глядя на нее. Наверное, он чувствует себя неудобно с женщинами.

— Что именно? — спросил Пелл.

— Обычно, когда я выполняю подобные работы, я отправляю отчет через Джерри, но на сей раз он сказал, чтобы я ничего такого не делал.

— Мы поговорим об этом позднее, Донни. Детектива Старки этот вопрос не касается.

Берген сильно покраснел.

— Хорошо. Конечно. Как скажете.

— Покажите мне «Клавдий», Донни.

— Хорошо. Конечно. Что вы хотите знать?

— Как его найти.

— Я уже побывал там утром.

Берген, расположившийся на максимально возможном расстоянии от Старки, протянул руку и нажал на несколько клавиш.

— Первым делом я начал поиск бомб, взрывчатки, боеприпасов, упоминаний о массовом уничтожении и тому подобном. Таких сайтов сотни.

На экране появился сайт с названием «ГРОБОКОПАТЕЛЬ», с черепом и атомными грибами в глазницах. Берген объяснил, что этот сайт создан и поддерживается неким любителем из Миннесоты и легально зарегистрирован.

— На множестве других, более тщательно разработанных сайтов имеются доски объявлений, где люди могут размещать свои послания или общаться в режиме реального времени. Вам известно, как мы отслеживаем информацию, связанную с убийствами?

— Донни? — сказала Старки.

Берген откашлялся, бросил на нее быстрый взгляд и отвернулся.

— Да, мадам?

— Вам не нужно обращаться ко мне так. Но я хочу, чтобы вы разговаривали со мной тоже, понимаете? Я не собираюсь привлекать вас к ответственности за курение марихуаны. И я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Может быть, нам не стоит в это углубляться, — заметил Пелл.

Берген снова покраснел.

— Извините.

— Расскажите нам, как вы отыскали «Клавдий», и покажите, как туда попасть.

Берген покачал головой.

— Нужно искать сочетания слов. Скажем, такой набор: «президент», «Белый дом» и «убить». Мои программы контролируют сайты сорока провайдеров, постоянно отслеживая комбинации этих слов в сообщениях, новостях и чатах. Комбинации фиксируются, сообщения копируются и записываются электронные адреса всех участников. В данном случае я ввел слово «Клавдий» вместе с несколькими другими — так мне удалось его обнаружить. Это так же легко, как охранять мир для демократии.

Берген щелкнул по другой клавише, и появилась новая страница. Он с важным видом расправил плечи.

— Вы можете бежать, но скрыться вам не удастся, засранцы. Перед вами «Клавдий».

Они увидели лицо, окруженное пламенем. Оно было искажено, словно человек испытывал сильную боль. Старки решила, что лицо могло принадлежать римлянину. Вдоль левого края шли навигационные клавиши: «КАК», «ПРОФЕССИОНАЛЫ», «ВОЕННЫЕ», «ГАЛЕРЕЯ», «СВЯЗИ», «САМЫЕ ОПАСНЫЕ» и несколько других.

Старки наклонилась к экрану.

— Что все это значит?

— Страницы внутри страниц. Галерея фотографий жертв взрывов. Довольно жуткое зрелище. На других рассказывается, как сделать бомбу, а еще есть доска объявлений, на которой эти уроды обмениваются друг с другом мнениями. Ну, давайте посмотрим.

Берген щелкнул клавишей мыши, и они начали путешествие в ад. Старки наблюдала, как на мониторе появляются и исчезают боеприпасы и взрывчатка, видела статьи, в которых описывалось, как из самых обычных ингредиентов сделать бомбу. В галерее они нашли фотографии уничтоженных зданий, средств передвижения, тела погибших людей, бесконечные фотографии из стран третьего мира, где были сняты люди, лишившиеся рук и ног из-за противопехотных мин, фотографии разорванных взрывами животных, полученные во время испытаний взрывчатых веществ.

Старки не выдержала и отвернулась.

— Эти люди — гнусные извращенцы.

— Однако сайт вполне легален. Первая поправка,[17] красавица. И если вы прочитаете все, что здесь написано, более внимательно, то не найдете никаких нарушений закона. Здесь никогда не признаются в совершении преступлений. Никто не пытается купить запрещенные предметы. Просто у этих людей такое хобби. Ха.

— Мы ищем человека, который называет себя Мистером Рыжим. Здесь о нем говорят. Более того, нам известно, что иногда он и сам здесь появляется, — сказал Пелл.

Берген начал кивать еще до того, как Пелл закончил, чтобы показать, что он все еще их опережает. Он посмотрел на часы, затем перевел взгляд на большой «Макинтош».

— Ну, если он был здесь после одиннадцати, то сменил пароль. Я отслеживаю его появление.

Он повернулся к компьютеру и открыл другую страницу.

— О нем довольно много упоминаний. Эти извращенцы считают его настоящим героем. Рыжий и все остальные ублюдки. Здесь мы видим часть дискуссии об Унабомбере; а вот откровения про парня из Калифорнии, Дина Харви Хикса; этот урод с юга пытался убивать судей и адвокатов; а вот недоумки из Оклахомы; и целая тонна всяких бредней про Мистера Рыжего.

— Покажите нам, — сказала Старки.

Берген щелкнул клавишей и объяснил, что сейчас они увидят последовательность, в которой участники беседы обменивались сообщениями.

— С чего следует начать? — спросила Старки.

— Начинайте с любого места. Это не имеет значения. Дискуссия никогда не кончается.

Старки выбрала сообщение случайным образом и открыла его.

Тема: Правда или Последствия

От: Бумер

Адрес: >187765.34@zipp>…что Унабомбер делал подобные вещи в течение многих лет и его никак не могли поймать, говорит о его превосходстве…Если вам нужна элегантность, взгляните на Мистера Рыжего.

Пелл рассмеялся.

— Об этом не стоит тревожиться, Старки. Полагаю, большинство из них никогда не ходили на свидания.

Старки посмотрела на Бергена.

— Значит, так они здесь развлекаются — обмениваются сообщениями?

— Да. Перед вами доска сообщений. Но эти ребята легковесы. Никто из них не признается в криминальных деяниях. Если хотите настоящих придурков, нужно зайти в чат-форум. Дело в том, что попасть сюда может каждый, если, конечно, знать, что искать. Оказаться на чат-форуме значительно труднее. Туда нельзя просто записаться — тук-тук-тук, вот и я. Тебя должны пригласить.

— И как вы получили приглашение?

Берген самодовольно улыбнулся.

— Мне не нужно приглашение; я взломал код. Однако нормальным людям необходимо получить билет — то есть специальную программу, которую вам должны прислать по электронной почте. Нечто вроде ключа, открывающего дверь. Эти парни разговаривают о вещах, за которые могут арестовать, поэтому они рассчитывают на секретность. Конечно, они знают, что я рядом, ну, или такие ребята, как я. Однако они думают, что на чат-форуме они в полной безопасности.

Берген снова нажал на несколько клавиш, после чего открылось окно и они увидели два имени, принимавших участие в разговоре: FLPYK1 и 22TIDAL. Они не обсуждали бомбы, взрывы или вопросы, имеющие к ним хоть какое-то отношение; речь шла о популярном телевизионном сериале.

— Они говорят о какой-то проклятой богом актрисе, — проворчал Пелл.

— В чате они могут беседовать о чем угодно. Тут все в режиме реального времени. Они просто разговаривают друг с другом, как мы с вами, только печатают слова. Они могут находиться в любой точке нашей планеты.

Старки наблюдала за беседой, и ее преследовало ощущение, что сейчас присутствие наблюдателей будет обнаружено, что эти люди могут выглянуть из-за монитора и увидеть ее и всех.

— Они могут нас видеть?

— Нет, не сейчас. Мы в невидимом плаще. В Интернете нет стен, во всяком случае, когда я участвую в игре.

Берген рассмеялся, и Старки подумала, что он, похоже, столь же безумен, как и те психи, за которыми наблюдает.

Пелл вздохнул и кивнул Старки.

— Я его здесь вижу, Старки. Эти люди взывают к его эго. Он придет сюда, прочитает всю эту чепуху о том, как он велик. Да, развлечение именно для таких типов. Мы можем войти с ним в контакт.

Тут только Старки пришло в голову, что любой из участников беседы может оказаться Мистером Рыжим.

Она посмотрела мимо Пелла на Бергена.

— Мы можем оставлять здесь послания, если у нас будет какое-то имя?

— Конечно. Почтовые сообщения попадут в чат — все будет, как вы пожелаете, я устрою. Ведь вы пришли ко мне именно по этой причине?

Она посмотрела на Пелла, и Пелл кивнул.

— Да, именно этого мы и хотим.

— Никаких проблем. Давайте займемся делом, очень скоро вы сможете стать участниками форума.

Пелл

Они выбрали имя МОЩНЫЙ ЗАРЯД. Пелл сначала посчитал это глупостью, но потом решил, что в нем есть скрытая сексуальность, которая может им помочь.

Он краем глаза следил за Старки, восхищаясь ее сосредоточенностью. Офис Бергена был маленьким и душным; они с трудом умещались возле компьютера. От Бергена так отвратительно пахло, что Пеллу все время приходилось наклоняться в сторону Старки. Всякий раз, когда Пелл к ней прикасался, Старки старалась отодвинуться. Однажды, когда соприкоснулись их бедра, Пеллу показалось, что Старки сейчас упадет со стула.

Может быть, она испытывает отвращение к мужчинам, размышлял Пелл, или ненавидит, когда к ней прикасаются, но потом решил, что это маловероятно. Когда ему стало плохо в Атаскадеро, она повела себя с неожиданной теплотой, которая его тронула… хотя Старки ужасно ругалась из-за Теннанта.

— Земля вызывает Пелла.

Старки и Берген смотрели на него, и он сообразил, что перестал следить за происходящим.

— Извините.

— Боже мой, Пелл, не отвлекайтесь. Я не хочу провести здесь всю ночь.

Берген показал им, как пользоваться маленьким компьютером, как включать его и выключать, снабдил электронным адресом через анонимного провайдера, который работал на правительство. Потом показал, как зайти на «Клавдий» после того, как у них появился доступ в Интернет. Они обсудили план действий и решили, что им следует, как выразился Берген, «ловить на блесну». Они отправили три сообщения с подписью Мощный Заряд, в которых говорилось о Мистере Рыжем. Два из них показывали, что Мощный Заряд является поклонником Мистера Рыжего, а в третьем сообщали, что, по слухам, Мистер Рыжий нанес удар в Лос-Анджелесе, и спрашивали, правда ли это. Берген объяснил, что таким образом они должны получить ответ и показать свое присутствие.

Когда все три сообщения были отправлены, Пелл сказал Бергену, что он вернется через несколько минут, и увлек Старки за собой.

— А зачем вам возвращаться? — спросила Старки.

— У меня есть дело в АТО. Вас это не касается.

— Да пошел бы ты, Пелл.

— Откуда такое раздражение? У тебя это постоянно?

Старки нахмурилась, но отвечать не стала. Она вытряхнула из пачки сигарету и закурила. Пелл подумал о выпивке и бесконечных сигаретах: интересно, всегда ли Старки была такой или это началось после происшествия на стоянке трейлеров? Вместе с агрессивной манерой разговора и нетерпимостью. Иногда во время долгих поездок по городу или когда он лежал без сна в своем паршивом номере, Пеллу хотелось спросить у нее об этом, но он понимал, что так поступать не следует. Он на своем опыте знал, как событие вроде того, что произошло со Старки, может изменить человека — если внутри ты становишься беззащитным, значит, ты должен обзавестись жесткой скорлупой. Он заставил себя не думать о подобных вещах.

Старки взмахнула сигаретой, словно ей не понравилось, как она ее раскурила, а потом отвернулась.

— Мне нужно быть на Спринг-стрит. Я должна с Марзик опросить людей, которые видели нашего парня.

— Возьми компьютер. Мы можем позднее посидеть у тебя и проверить, ответил ли нам кто-нибудь.

Старки взглянула на него и пожала плечами.

— Конечно. Мы можем заняться этим у меня. Я подожду тебя в машине.

Пелл посмотрел вслед Старки, а потом вернулся к двери кабинета Бергена. Он вновь постучал, и Берген, осторожно озираясь по сторонам, высунулся в коридор, как и в первый раз. Пелл ненавидел иметь дело с такими людьми.

Когда дверь за ними закрылась, Берген сказал:

— Надеюсь, я не сказал ничего лишнего в ее присутствии.

Пелл вытащил конверт, в котором лежали тысяча двести долларов, и молча ждал, пока Берген пересчитает деньги.

— Тысяча двести, все в порядке. Вы в первый раз заплатили мне наличными. Обычно я пишу расписку, но на этот раз Джерри сказал, что ничего не нужно.

— Если так сказал Джерри, значит, так тому и быть.

Берген нервно пожал плечами.

— Хорошо. Итак, вам не нужна расписка?

— Я хочу еще один компьютер.

Берген удивленно посмотрел на Пелла.

— Вам нужен еще компьютер? Вроде того, который вы уже взяли?

— Да. И настроенный так, чтобы я мог попасть на «Клавдий».

— Но зачем вам еще один компьютер?

Пелл сделал шаг вперед и посмотрел в глаза Бергена, так что его мускулистый собеседник вздрогнул.

— Вы можете подготовить для меня второй компьютер или нет?

— Это будет стоить еще тысячу двести долларов.

— Я вернусь позднее. Один.

8

После того как Старки отвезла Пелла в отель, они с Марзик остаток дня потратили на опрос посетителей прачечной в Силвер-Лейк. Ничего нового они не выяснили. Никто не помнил человека в бейсболке и рубашке с длинными рукавами, который звонил по телефону. Старки ужасно не хотелось докладывать Келсо, что им не удалось получить надежного описания внешности преступника.

В конце дня они заехали в цветочный магазин, чтобы показать Лестеру Ибарре три фотографии, полученные от Пелла.

Лестер внимательно изучил все фотографии и покачал головой.

— Похоже, это три разных парня.

— Это один и тот же человек, который тщательно замаскировался.

— Может быть, тот тип, которого видел я, тоже маскировался, но он выглядел старше, чем эти парни.

Марзик попросила у Старки таблетку тагамета.

Старки поехала домой, полная решимости сделать небольшой перерыв и не пить джин. Она налила в большой кувшин охлажденного чая, пила его и пыталась смотреть телевизор, но большую часть вечера провела, размышляя о Пелле. Она пыталась не думать о нем и сосредоточиться на расследовании, но всякий раз ее мысли возвращались к Пеллу и их разговору — тому самому, когда Пелл обещал взять удар на себя, если Теннант будет жаловаться.

Старки выключила свет, легла в постель, но сон не шел. Она не могла заснуть даже на свои жалкие два часа.

Наконец она вытащила из туалетного столика фотографию Рафинада, принесла в гостиную, села в кресло и долго ее рассматривала, дожидаясь, когда ночь подойдет к концу.

Один мужчина уже взял на себя предназначавшийся ей удар. Она больше не позволит делать это другим.

На следующее утро, в десять минут десятого, Бак Даггет позвонил ей на Спринг-стрит.

— Кэрол, не хочу быть навязчивым, но не расскажешь ли мне, как идет расследование.

Старки почувствовала укол совести. Она прекрасно понимала, в каком положении находится Бак, ведь он ничем не мог помочь своему другу, когда тот вышел на линию огня. Она испытывала такие же чувства после взрыва на стоянке трейлеров. И даже через три года эти страшные мысли продолжали ее преследовать.

— Боюсь, что нет, Бак. Мне очень жаль.

— Я все время задаю себе вопрос. Ну, ты меня понимаешь?

— Да. Послушай, я должна держать тебя в курсе, но у меня было слишком много дел.

— Я слышал, что им удалось найти надпись на одном из фрагментов бомбы. О чем там речь?

— Мы пока точно не знаем. Это либо «пять», либо «S», но тут ты прав, символ вырезан на стенке трубы.

Старки не знала, что она может рассказать Даггету о Мистере Рыжем, поэтому решила промолчать.

Бак явно колебался.

— Так «пять» или «S»? Проклятье, что это может означать?

Старки хотелось сменить тему.

— Я не знаю, Бак. Если я что-нибудь выясню, обязательно тебе сообщу.

Сантос помахал ей рукой, показывая на телефон. На аппарате мигал огонек второй линии.

— Послушай, Бак, мне кто-то звонит. Как только я узнаю что-то новое, сразу же тебе позвоню.

— Хорошо, Кэрол. Я тебя не тороплю, ты же понимаешь.

— Я знаю. До встречи.

Старки показалось, что она уловила разочарование в его голосе, и чувство вины усилилось.

Оказалось, что ей звонит Джон Чен.

— Для тебя прислали улики из лаборатории АТО в Роквилле.

— Компоненты бомбы из Майами?

— Да. Тебе бы следовало предупредить меня об этой посылке. Сегодня я должен быть в суде, а теперь мне придется заниматься бумажной работой с новыми уликами. А к одиннадцати мне необходимо в суд.

Старки посмотрела на часы.

— Я буду у тебя раньше. Хочу взглянуть на улики.

Чен, или какой-то другой криминалист, должен будет персонально, по списку, передать улики Старки.

— Мне нужно в суд, Кэрол. Давай лучше позже. Или завтра.

В голосе Чена появились визгливые нотки, которые всегда ужасно раздражали ее.

— Я выхожу, Джон. Буду у тебя через двадцать минут.

Она уже шла к выходу, когда дверь кабинета Келсо распахнулась, и она вспомнила про Теннанта. На несколько минут она забыла о том, что произошло в Атаскадеро.

— Старки!

Келсо поспешно направился к ней, держа в руке кофейную чашку с надписью: «САМЫЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ ЛЮБОВНИК В МИРЕ». Старки с застывшим лицом наблюдала за ним, думая: «Ну и хрен с ним, если Ольсен написал жалобу. Сейчас уже поздно из-за этого тревожиться».

— Заместитель шефа Морган хочет провести совещание сегодня в час в моем кабинете.

Старки почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

— По какому поводу?

— А как ты сама думаешь, детектив? Он хочет знать, как продвигается расследование. Дик Лейтон также будет присутствовать. Ты расскажешь о том, что тебе удалось сделать. Надеюсь, у тебя есть хорошие новости.

Старки почувствовала, как начинает успокаиваться; похоже, никого из отдела служебных расследований не будет.

Келсо развел руками.

— Ну так ты готова мне коротко рассказать о своих достижениях?

Старки сообщила ему о «Клавдии», объяснила, как Теннант узнал про Мистера Рыжего, который иногда там появляется, и что, по ее мнению, на «Клавдии» можно раздобыть полезную информацию.

Келсо слушал ее с видимым удовольствием.

— Ну, это уже что-то. Создается впечатление, что мы не сидим на месте.

— Но так и есть, Барри.

Она ничего не пила, но после разговора с Келсо у нее разболелась голова.

Ее все еще трясло, когда она выходила из участка, надеясь перехватить Чена до того, как он уедет в суд. Старки столкнулась с ним, когда он уже спускался по лестнице, перекинув через руку спортивную куртку. Встреча с Кэрол его не порадовала.

— Я же говорил тебе, что тороплюсь в суд, а ты обещала приехать через двадцать минут.

— Ты просто введи меня в курс дела и можешь уходить.

Старки предпочитала работать в одиночестве, когда никто не стоял у нее за спиной. Она справится гораздо лучше, если Чена рядом не будет и он не станет предлагать ей помощь.

Чен принялся ворчать, однако вернулся с ней в лабораторию. Два техника ели сэндвичи, положив рядом пластиковые пакеты с частями человеческого тела — во всяком случае, Старки так показалось. Запах формалина наполнял лабораторию.

— Они прислали два устройства, Старки, а не просто макет из библиотеки, о котором ты говорила.

Это ее удивило.

— Я рассчитывала только на макет.

— Макет мы действительно получили, а также фрагменты, оставшиеся после взрыва. В отчетах написано, что они имеют одинаковую конструкцию, только в одном случае это была настоящая бомба, а в другом — нет.

Старки вспомнила, что Пелл ей рассказывал о взрыве в мастерской — взрыве, который описывался в одном из семи отчетов, привезенных им. Она уже успела его прочитать и решила, что теперь будет полезно изучить само устройство.

Чен отвел ее в угол лаборатории, где на черном столике стояли две белые коробки. Обе коробки были открыты.

— Все тщательно запротоколировано, — сказал Чен. — Ты должна расписаться здесь, и тогда АТО будет считать, что у тебя есть доступ. Потом можешь делать с этими уликами все, что посчитаешь нужным, вплоть до проведения испытаний, в результате которых улики могут пострадать.

Речь шла о том, что иногда для разборки устройства приходилось ломать некоторые его компоненты. Старки не собиралась этого делать, ее вполне устраивали результаты, полученные в Майами.

Старки подписала необходимые документы там, где указал Чен, а потом вернула их ему.

— Хорошо. Могу я поработать за твоим столом?

— Только не устраивай беспорядок. Я знаю, где что у меня лежит, поэтому постарайся все вернуть на прежние места. Ненавижу, когда люди все перекладывают.

— Я оставлю все как есть.

— Сообщить Рассу Дейглу, что ты здесь? Вдруг он захочет изучить улики.

— Я бы предпочла поработать над бомбой одна, Джон. Я позову его, как только закончу.

Чен наконец ушел, и Старки облегченно вздохнула, закрыла глаза и поняла, что напряжение начало медленно отступать — так лед постепенно превращается в воду. Эту часть своей работы она всегда любила, но старалась скрывать свои чувства от окружающих. Когда Старки брала бомбу в руки, когда ощущала ее плоть, касаясь пальцами и ладонями, они словно сливались воедино. Так было с первых практических занятий во время обучения в Редстоунской школе. Бомба — это головоломка, часть целого, которое Старки могла увидеть так, как не получалось ни у кого. Может быть, Дана права. Впервые за три года Старки оказалась наедине с бомбой, и на нее снизошел покой.

Старки натянула пару виниловых перчаток.

АТО прислал оба устройства вместе с отчетами — из отдела по борьбе с терроризмом округа Дэйд и Национального лабораторного центра в Роквилле, штат Мэриленд. Старки отложила отчеты в сторону. Она хотела видеть материал свежими глазами и сделать собственные заключения. Позднее она прочитает отчеты, чтобы сравнить выводы специалистов из Мэриленда и Майами со своими.

Взорвавшееся устройство было обожженным и состояло из двадцати восьми фрагментов, сложенных в отдельные пластиковые мешочки, на каждом мешочке имелся ярлык с номером и описанием.

№ ЗВ12:104/гальванизированная трубка

№ ЗВ12:028/заглушка детонатора

№ ЗВ12:062–081/трубка из набора

Старки осмотрела содержимое каждого мешочка, но не стала их открывать — не видела в этом необходимости; сейчас ее интересовало неповрежденное устройство. Самый большой фрагмент был изогнутым четырехдюймовым куском трубы, превратившимся почти в идеальный треугольник с такими ровными сторонами, словно их обрабатывали на станке. В результате взрыва форма предметов иногда меняется самым неожиданным образом, часто совершенно необъяснимым, поскольку изменения вызываются не только самим взрывом, но и внутренним напряжением материала.

Старки убрала мешочки обратно в коробку и отодвинула ее в сторону. Во второй коробке лежали части взрывного устройства, найденного в библиотеке. Она разложила мешочки на скамейке, рассортировав по назначению. В одном мешочке находилась сирена, которая должна была привлечь внимание, в другом — таймер, в третьем — аккумулятор сирены. Сирена была раздавлена, а две из трех батареек разорваны, когда саперы пытались обезвредить взрывное устройство при помощи водяной пушки. Старки, наверное бы, не сообразила, что это сирена, если бы не ярлык с надписью.

Разложив элементы бомбы, Старки вскрыла мешочки.

Верхние части двух гальванизированных цилиндрических трубок разорвались, точно распустившиеся цветы, но в остальном не пострадали. Лента, соединявшая трубки, была рассечена, но осталась на месте. Пахло клеем для снятия отпечатков пальцев на металле. Старки знала, что в научной лаборатории округа Дэйд рассчитывали получить хотя бы фрагменты отпечатков — впрочем, они могли и не принадлежать Мистеру Рыжему. Продавцы, клерки, случайные люди. Однако ничего найти не удалось. Мистер Рыжий тщательно очистил все элементы конструкции, он не хотел рисковать.

Старки собрала фрагменты без особых усилий. Конечно, некоторые из них не идеально подходили друг к другу, поскольку их пришлось деформировать во время обезвреживания бомбы, но Старки удалось получить искомый результат. Внешне это устройство отличалось от того, которое убило Чарли Риджио, только таймером. Рыжий незаметно подложил бомбу, а потом в нужный ему момент включил часовой механизм. Старки решила, что таймер был рассчитан на час. В полицейском отчете, если он сделан тщательно, наверняка предпринята попытка восстановить последовательность событий с точностью до минуты. Они должны были на основании показаний свидетелей установить, какой срок прошел с момента, когда Мистер Рыжий в последний раз подходил к столу, и временем, когда завыла сирена. Это Старки не интересовало.

Она положила руки на фрагменты, стараясь почувствовать их фактуру. Перчатки немного мешали, но она не стала их снимать. Это были те самые куски металла, проволоки и клейкой ленты, которых касался Мистер Рыжий. Он в разных местах покупал элементы для своей бомбы, разрезал их, придавал нужную форму, скреплял вместе. Тепло его тела их нагревало. Его дыхание оседало на них, как дым. Выделения с его пальцев оставляли невидимые глазу следы. Старки знала, как много можно узнать о человеке, если увидеть, как он содержит свою машину, свой дом, как организует свою жизнь и как покрывает холст краской. Бомба — это отражение человека, который ее создал, она имеет такую же индивидуальность, как лицо или отпечатки пальцев. Старки видела нечто большее, чем просто трубки и проволоку; перед ней возникали петли и арки — весь лабиринт личности Мистера Рыжего.

Мистер Рыжий гордится своей работой, в ней даже проглядывает его высокомерие. Он методичен до одержимости. Наверняка очень аккуратен, и в его доме царит идеальный порядок. И еще он человек нетерпеливый и темпераментный — впрочем, он с успехом скрывает эти качества от других людей, часто играя самые разные роли. Он должен быть трусом. И он дает выход своей ярости только через безупречные устройства, которые создает. Он относится к ним, как к самому себе, его устройства такие, каким бы он сам хотел быть, — могучие и неотразимые. И еще он раб привычек, поскольку повторение схемы его успокаивает.

Старки изучила провода, отмечая места соединений. Мистер Рыжий использовал специальные разъемы, которые можно купить в любом магазине. Все разъемы и все провода были рыжего цвета. Он хотел, чтобы люди его узнавали. Он хотел, чтобы люди знали о нем. Мистер Рыжий отчаянно желал привлечь внимание к своей особе.

Старки посмотрела на разъемы сквозь увеличительное стекло, затем при помощи щипчиков сняла зажимы. Она обнаружила, что во всех случаях проволока трижды намотана на штырек — и всякий раз против часовой стрелки. И так со всеми проводами. Им не удалось найти разъемы с бомбы, убившей Риджио, поэтому сравнить было не с чем. Она покачала головой, удивляясь аккуратности Мистера Рыжего. Все провода намотаны трижды и против часовой стрелки. Системность его успокаивала.

Старки осмотрела резьбу на концах трубок и белую ленту, которая была сорвана. Старки не стала снимать ленту с бомбы Риджио, поскольку решила, что в этом нет необходимости, но теперь поняла, что это было ошибкой. Липкая лента является необязательной частью бомбы, следовательно, может многое открыть. Старки пришло в голову, что, если Мистеру Рыжему нравится отправлять послания, он вполне мог использовать ее чистую белую поверхность.

Она изучала фрагменты ленты, которые сняли специалисты из АТО, но ничего не нашла. Лента, предназначенная держать сочленения трубок, оказалась настолько прочной, что ее пришлось разрезать на мелкие кусочки. Если на них и было что-то написано, прочитать это невозможно.

Старки решила более внимательно осмотреть ленту на оставшихся фрагментах и перенесла трубки к тискам, которые находились на самом краю рабочего стола Чена. Она надела резиновые прокладки на тиски, чтобы не повредить трубки, а потом при помощи специального гаечного ключа с резиновой прокладкой отвернула колпачок. Ей даже не пришлось прикладывать особых усилий.

Лента оказалось сильно прижата к резьбе. Старки взяла увеличительное стекло и при помощи иголки сумела обнаружить конец ленты. Она работала так напряженно, что у нее заболели глаза. Старки выпрямилась и потерла глаза тыльной стороной ладони. Она заметила, как ей улыбается чернокожий техник, показывая собственные очки. Старки рассмеялась. Да, очень скоро ей будет не обойтись без очков.

Старки возилась с лентой почти двадцать минут, прежде чем ей удалось ее снять. Однако она не нашла на ней никаких значков. Потом она вставила в тиски вторую трубку и принялась работать с ней. Теперь у нее получалось быстрее. Через десять минут, когда она уже снимала ленту, Старки обнаружила, что лента была намотана точно таким же образом. Мистер Рыжий прижал ленту к верхней части трубки, а затем намотал ее от себя — на сей раз по часовой стрелке. Уже во второй она убедилась, что он постоянно все повторяет. Почему?

В глазах у Старки щипало, она чувствовала, как кровь пульсирует в голове — значит, скоро голова разболится. Она сняла перчатки, вытащила сигарету и вышла на стоянку. Прислонившись к одному из автомобилей, закурила. Старки смотрела на рыжие кирпичные гаражи, где техники практиковались в разминировании. Она вспомнила, как сама в первый раз подорвала учебную бомбу. Тогда ее ужасно напугал звук взрыва.

Мистер Рыжий относился к своим бомбам с огромным вниманием и делал их невероятно тщательно. Старки подозревала, что он неспроста наматывал клейкую ленту на трубку по часовой стрелке, и ее тревожило, что она никак не может понять причину. А если ей не удается разгадать эту загадку, значит, Мистер Рыжий знает свое дело лучше, чем она. С таким выводом Старки согласиться никак не могла. Она отбросила сигарету и представила себе, что держит трубку и наматывает на нее ленту. Затем закрыла глаза и мысленно начала привинчивать колпачок. Когда Старки открыла глаза, она увидела, что двое офицеров полиции, приближающиеся к стоянке, смеются над ней. Она не стала обращать на них внимания.

Когда Старки в третий раз собирала воображаемую трубку, она все поняла. Мистер Рыжий наматывал ленту по часовой стрелке для того, чтобы потом, когда он будет привинчивать колпачок — также по часовой стрелке, — лента не разматывалась и не топорщилась. Если всюду соблюдать направление по часовой стрелке, то завернуть колпачок будет легче. Это мелочь, но Старки ощутила ужасную гордость — ничего подобного она уже давно не испытывала. Она начинала понимать, как работает разум Мистера Рыжего, из чего следовало, что у нее появился шанс его победить.

Старки вернулась обратно с намерением проверить ленту на бомбе из мастерской, но нашла только обломок колпачка. Ей также удалось обнаружить кусочек резьбы с лентой, но он оказался слишком маленьким, чтобы определить направление намотки. Она спустилась вниз, чтобы найти Дейгла. Он сидел в комнате сержантов и ел сэндвич с печеночным паштетом. Увидев Старки, он улыбнулся.

— Привет, Старки. Что ты здесь делаешь?

— Работаю наверху, у Чена. Послушай, у нас ведь есть колпачок от бомбы Риджио?

Он сел прямо, проглотил кусок и кивнул.

— Да. Один совсем не пострадал, и еще есть кусок второго. Я ведь показывал тебе соединительную ленту, помнишь?

— Ты не возражаешь, если я разберу тот колпачок, который не пострадал?

— Ты собираешься его отвинтить?

— Да. Хочу посмотреть на ленту.

— Ты можешь делать с ним все, что захочешь, но это будет нелегкая работа.

Он подвел Старки к своему рабочему столу, где были разложены куски бомбы из Силвер-Лейк. После того, как Чен закончил работу, бомба поступила в полное распоряжение Дейгла.

— Вот посмотри. Колпачок на месте, но от перепада давления трубка потеряла форму и снять его будет не просто.

Старки сразу поняла, о чем говорит Дейгл, и все ее надежды рухнули. Трубка больше не была круглой; из-за давления газа она приобрела форму яйца. Отвернуть колпачок было невозможно.

— Могу я ее забрать и немного с ней повозиться?

Дейгл пожал плечами.

— Только зря силы потратишь.

Старки отнесла трубку наверх, вставила в тиски и высокоскоростной электропилой распилила пополам. Ей удалось отделить внутренние половинки труб от колпачка. Она сложила их и вставила в тиски. Дейгл будет недоволен, ведь она распилила колпачок, но другого способа добраться до ленты не существовало.

Старки провозилась почти сорок минут, прежде чем сумела найти кончик ленты. Она работала, постоянно поглядывая на часы, и ее раздражение росло. Позднее она сообразила, что потратила столько времени из-за того, что ожидала повторения направления намотки, как в устройстве из Майами. Однако она ошиблась.

Здесь лента была намотана против часовой стрелки.

Старки отступила на шаг.

— Господи.

Она пролистала отчет, который прислали из Роквилла, его составила криминалист по имени Дженис Броквелл. Старки посмотрела на часы. Если учесть разницу во времени в три часа, сотрудники вернулись с ланча, но еще не разошлись по домам. Старки нашла телефон, позвонила в национальную лабораторию АТО и попросила связать ее с Дженис Броквелл.

Когда Дженис Броквелл взяла трубку, Старки представилась и сообщила номер устройства, указанный на фальшивой бомбе, которую прислали из Майами.

— О да, я только что отправила ее вам.

— Да, все так. Я ее уже получила.

— Чем могу вам помочь?

— Вы знакомы с первыми семью устройствами?

— Вы имеете в виду бомбы Мистера Рыжего?

— Совершенно верно. Я прочитала все отчеты, но там нигде не упоминается клейкая лента на сочленениях трубок.

Старки объяснила, что ей удалось обнаружить в устройстве из библиотеки.

— Вам удалось снять ленту?

Старки почувствовала напряжение в голосе на том конце провода. Похоже, эта Броквелл воспринимает ее слова, как упрек.

— Мне удалось отвернуть один из колпачков, и лента размоталась практически сама. Я начала размышлять и решила попробовать снять остальные ленты. А потом я заинтересовалась колпачками на других бомбах.

Старки ждала, рассчитывая, что ее ложь поможет смягчить обиду.

Голос Броквелл зазвучал поспокойнее.

— Интересная мысль, Старки. Боюсь, мы не обратили внимание на ленту.

— Вы не могли бы оказать мне услугу и проверить остальные? Я хотела бы знать, есть ли между ними соответствие.

— Значит, вы говорите, что они намотаны по часовой стрелке?

— Да. В обоих случаях. Я хотела бы знать, как это сделано в остальных.

— Я не знаю, в каком состоянии колпачки.

Старки промолчала, предоставив Броквелл самой разобраться в проблеме.

— Вот что я вам скажу, Старки. Я должна все еще раз посмотреть. Потом я с вами свяжусь, хорошо?

Старки сообщила Броквелл номер своего телефона, сложила все фрагменты обратно в коробку и заперла их на замок.

Старки вернулась на Спринг-стрит с десятиминутным запасом. Она остановилась на лестнице, чтобы выкурить сигарету и успокоиться. Когда она поднялась наверх, оказалось, что Марзик и Хукер уже на месте. Марзик приподняла брови.

— Мы думали, ты не придешь на совещание.

— Я была в Глендейле.

Старки решила, что у нее нет времени рассказать им о бомбе из Майами. Они все услышат, когда она будет докладывать Келсо.

— Морган уже пришел?

— Он в кабинете Келсо. Дик Лейтон тоже там.

— Почему же вы еще здесь?

Марзик обиженно покачала головой.

— Келсо сказал, что мы не приглашены.

— Ты шутишь.

— Засранец. Наверное, он думает, что его кабинет станет чересчур маленьким, если там соберется слишком много народу.

Старки подумала, что догадка Марзик верна. Она отметила, что у нее есть еще минута, и спросила, есть ли у Марзик и Сантоса что-нибудь новое. Марзик доложила, что опросы в Силвер-Лейк ничего не дали, но Сантос узнал кое-что интересное в одном учреждении.

— Если собрать все пленки, мы получим полный обзор всей стоянки. Если звонивший там был, мы его обязательно найдем, — рассказал он.

— Когда мы получим записи?

— Самое позднее — послезавтра. Нам придется просматривать пленки на их оборудовании, которое дает более высокое разрешение. Они утверждают, что качество изображения довольно высокое.

— Хорошо. Это уже что-то.

Марзик подошла к Старки поближе, чтобы быть уверенной в том, что их никто не услышит.

— Я хочу тебя кое о чем предупредить.

— Ты всегда слышишь вещи, о которых потом меня предупреждаешь.

— Я просто хочу тебе рассказать, что слышала. Морган подумывает о том, чтобы передать расследование в отдел ограблений и убийств.

— Ты заливаешь.

— Но в этом есть смысл, разве не так? Человек мертв. Его убили. Почему бы делом не заняться именно им? Послушай, я просто рассказываю тебе то, что слышала, вот и все. Я хочу отдать расследование не больше, чем ты.

Судя по выражению лица Сантоса, он относился к словам Марзик со всей серьезностью.

— Ладно, Бет, спасибо.

Старки еще раз посмотрела на часы. Все это время она боялась, что дело передадут ФБР, а теперь такой неожиданный поворот. Она решила не думать об этом, поскольку все равно ничего не могла сказать. Она либо сумеет убедить Моргана, что расследование идет успешно, либо нет. Старки проглотила алтоид и тагамет, собралась с духом и ровно в час решительно постучала в дверь кабинета Келсо.

Лейтенант улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой, играя роль доброго начальника. Дик Лейтон, тоже улыбаясь, кивнул.

— Привет, Кэрол. Как дела?

— Отлично, лейтенант. Спасибо.

Ее ладонь была влажной, когда она пожимала ему руку. Дик ненадолго задержал ладонь Старки в своей, показывая, что он на ее стороне.

Келсо представил заместителя начальника полиции, Кристофера Моргана, внушительного вида стройного мужчину в черном костюме. Как и большинство полицейских, Старки никогда не встречалась ни с Морганом, ни с другими шестью заместителями шефа, хотя неплохо знала их с чужих слов. Морган зарекомендовал себя суровым руководителем, который управлял своими владениями железной рукой. Он двенадцать раз подряд участвовал в лос-анджелесских марафонах и требовал, чтобы его сотрудники занимались бегом. Никто из них не пил, не курил и не имел лишнего веса. Как и Морган, все они были безупречно одеты, носили черные костюмы и вне офиса надевали темные очки военного образца. Офицеры более низких чинов называли Моргана и его штаб людьми в черном.

Морган холодно пожал ей руку, не стал тратить время на любезности и сразу же попросил ввести его в курс дела.

— Кэрол, почему бы тебе не рассказать нам о бомбе, поскольку твое расследование берет начало именно с нее?

Старки доложила Моргану о структуре бомбы, взорвавшейся в Силвер-Лейк, о том, как она была приведена в действие и как им удалось узнать, что ее создатель находился на расстоянии в сто ярдов от места преступления. Далее она использовала характеристики бомбы, чтобы описать Мистера Рыжего. Когда она объясняла, что он применил радиодетонатор и почему они считают, что он находился на расстоянии, не превышающем сто ярдов от бомбы, Морган ее прервал:

— Телевизионные станции, которые вели прямой репортаж, могут оказать вам помощь.

Старки сказала ему, что они уже затребовали записи и сейчас с ними работают специалисты. Казалось, Морган доволен ее действиями, но уверенности у Старки не было, поскольку выражение его лица не менялось.

Ей потребовалось менее пяти минут, чтобы описать все, что было сделано, в том числе и попытки использовать «Клавдий» в качестве возможного источника информации относительно гексогена и Мистера Рыжего. В целом Старки решила, что проделала неплохую работу.

— Бомбу не могли подложить в качестве угрозы кому-то из бизнесменов?

— Нет, сэр. Детективы из местных отделений тщательно проверили всех владельцев магазинов в торговом центре, а также работающих на них людей. Ничего подозрительного выявить не удалось. Никому не угрожали, и до настоящего момента никто не взял на себя ответственность за взрыв.

— И какое же направление расследования вы выбрали?

— Компоненты бомбы. «Модекс гибрид» — это элитная взрывчатка, но ее довольно просто создать, если есть необходимые компоненты. ТНТ[18] и пикрат аммония достать несложно, но гексоген очень редкое вещество. Мы рассчитываем, что именно через гексоген сумеем выйти на изготовителя бомбы.

Морган оценивающе на нее посмотрел.

— Что значит «изготовителя»? Я считал, что мы уже установили, что бомбу сделал Мистер Рыжий.

— Да, мы работаем, руководствуясь этим предположением, но не исключаем, что ее мог сделать кто-то другой.

Дик Лейтон заерзал на диване, а Келсо нахмурился.

— Что ты имеешь в виду, Старки?

Старки описала липкую ленту с обоих колпачков устройства из Майами и колпачок, сохранившийся после взрыва в Силвер-Лейк.

— Все бомбы, которые приписываются Мистеру Рыжему, имели одинаковую конструкцию и исполнение. Даже ленту он наматывал одинаково — трижды и по часовой стрелке. Он мастер и, возможно, даже считает себя художником. Но с бомбой из Силвер-Лейк все немного иначе. Отличия невелики, но такие люди всегда действуют по одной и той же схеме.

На лице Дика Лейтона появилось задумчивое выражение.

— Это отмечено в семи предыдущих бомбах?

— Я позвонила в Роквилл и спросила у них. Никто не подумал о том, чтобы проверить направление намотки.

Морган скрестил руки на груди.

— А вы проверили?

Старки посмотрела ему в глаза.

— Необходимо проверять все, шеф. Именно так мы работаем. Я не стану утверждать, что мы имеем дело с имитатором. Все, что касается Мистера Рыжего, держится в строгой секретности. Я лишь хочу сказать, что мне удалось найти различия. И об этом не следует забывать.

Старки пожалела, что подняла этот вопрос. Морган нахмурился, а на лице Келсо появилось неудовольствие. Старки показалось, что она сама копает себе могилу. Лишь Дик Лейтон слушал ее с интересом.

— Скажите, Кэрол, если мы имеем дело с имитатором, как это повлияет на ваше расследование?

— Оно станет шире. Если мы придем к выводу, что эту бомбу сделал не Мистер Рыжий, тогда возникает вопрос: кто ее автор? Кто настолько хорошо знает Мистера Рыжего, что способен воспроизвести его работу. И как он достает необходимые компоненты. Потом встает следующий вопрос: почему? Почему он копирует Мистера Рыжего? Зачем убивать специалиста по разминированию или кого-нибудь еще, в особенности если слава тебе не достанется?

Морган слушал ее с непроницаемым лицом. Когда Старки закончила, он посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на Келсо.

— Получается, это дело для убойного отдела. Барри, я полагаю, что его следует передать именно туда. У них есть необходимый опыт.

Вот оно. Несмотря на предупреждение Марзик, Старки затаила дыхание.

Келсо слова Моргана не понравились.

— Ну, я не уверен, шеф.

— Шеф, — решительно вмешался Дик Лейтон, — я считаю, что это будет ошибкой.

Старки удивилась.

Лейтон спокойно оглядел собравшихся и продолжил как уверенный в себе профессионал:

— У нас есть лишь один способ добраться до этого парня — изучить бомбу. Нужно выяснить источник получения гексогена, как и предлагает детектив Старки. А для этого требуется специалист ее профиля, а вовсе не бригада по расследованию убийств. Старки поступает разумно. А что касается различий, которые она обнаружила, то мы отметим их, но не будем на них отвлекаться. Серийные преступники вроде Мистера Рыжего меняются. Да, они склонны повторять свои действия, но они учатся и иногда выбирают новый образ действий. Мы не можем знать, что у них на уме.

Старки смотрела на него, чувствуя такую благодарность, которая ее смутила.

Морган задумался, потом снова посмотрел на часы и кивнул.

— Хорошо. Тем не менее, не следует забывать, что убит полицейский, детектив Старки.

— Да, сэр. И мы найдем убийцу. Я намерена довести дело до конца.

— Надеюсь. Вы подняли правильные вопросы. Не сомневаюсь, что вы можете потратить длительное время, пытаясь найти на них ответы. Но если принять во внимание все, что нам известно, это невозможно. Мы не имеем права терять время на проверку сомнительных версий. Все свидетельствует против Мистера Рыжего.

— Просто лента выпадает из общей схемы, вот и все.

Ее голос прозвучал как-то визгливо и не слишком уверенно. Старки возненавидела себя за это.

Морган посмотрел на Келсо.

— Если мы не станем отвлекаться на сомнительные теории, все будет в порядке. Вот вам мой совет, детектив. Прислушайтесь к мнению лейтенанта Лейтона. Продвигайте свое расследование вперед. Расследование похоже на акулу. Если акула перестает плыть, она тонет.

— Расследование будет продвигаться, шеф, — кивнул Келсо. — Мы поймаем этого сукина сына. Мы найдем Мистера Рыжего.

Морган поблагодарил всех за хорошо проделанную работу, бросил взгляд на часы и ушел. Дик Лейтон подмигнул Старки и последовал за Морганом. Старки ужасно хотелось броситься вслед за ним и расцеловать, но ее остановил Келсо.

Он подождал, пока Морган и Лейтон выйдут, а потом закрыл дверь.

— Кэрол, забудь об имитаторе. До тех пор, пока ты не упомянула о нем, все шло хорошо. Твои рассуждения прозвучали ужасно.

— Но это было лишь наблюдение, Барри. Вы хотите, чтобы я не обращала на него внимания?

— Ты говорила как дилетант.

Южный комфорт

Джон Майкл Фаулз купил «шевелль СС 396» в магазине подержанных машин «Рыжий Даго» в Метэре, штат Луизиана. Крылья и обшивка автомобиля изрядно проржавели изнутри. Однако Джон выбрал машину из-за того, что она была рыжей. Рыжая машина, приобретенная у «Рыжего Даго» для Мистера Рыжего. Джон Майкл Фаулз считал, что это роскошно.

Он воспользовался деньгами из Майами, расплатился наличными, предъявив фальшивые водительские права, в которых говорилось, что его зовут Клэр Фонтено. Затем поехал в ближайший торговый центр, купил себе новую одежду и новый портативный компьютер «Эппл», также за наличные. Он выбрал оранжевый корпус.

Затем он поехал вдоль озера Понтшартрен в Слайделе, штат Луизиана, где поел в кафе, которое называлось «Ирма Квик стоп». Джон заказал морепродукты, но еда ему не понравилась. Креветки оказались слишком маленькими и сморщенными, поскольку их целый день варили на медленном огне. Прежде Джон Майкл Фаулз не бывал в Луизиане. Не слишком интересное место, решил он. Здесь так же влажно, как во Флориде, но совсем не так красиво. Большинство людей были толстыми и выглядели как умственно отсталые. Вероятно, они употребляют слишком много сильно прожаренной пищи.

вернуться

18

Тринитротолуол, или тротил.

«Ирма Квик стоп» стояло на обочине узкой двухполосной дороги напротив бара «Ирма клаб паризьен». Джон должен был встретиться там с одним парнем сегодня в восемь вечера. Парень называл себя Питер Уилли, производная от Уилли Питера — что на военном жаргоне означало белую фосфорную взрывчатку. Питер Уилли утверждал, что у него есть четыре противопехотные мины. Если парень не врет, Джон собирался купить их по тысяче долларов за штуку, чтобы получить половину фунта гексогена, содержавшегося в них. Гексоген требовался ему для «Модекса гибрида», который он использовал в своих бомбах, а найти гексоген было чрезвычайно трудно, так что Джон не поленился даже съездить в Луизиану, хотя и не сомневался, что Питер Уилли полное дерьмо.

Джон познакомился с Питером Уилли, как и с большинством других, с кем он входил в контакт, в одном из чатов. Питер Уилли утверждал, что он смертельно опасный бывший рейнджер и бывший байкер и теперь работает на морских нефтяных платформах на «Экссон»,[19] две недели работы, две недели отдыха, а иногда отправляется в Южную Африку в качестве наемника. Джон знал, что все это чушь. Используя программу, которая называлась «Крипер», Джон выследил Питера Уилли. Оказалось, что он зарегистрирован под именем Хорхе Парсонс, а расплачивается карточкой «Виза», также зарегистрированной на Парсонса. После того, как Джон получил номер карточки, узнать все остальное было совсем не трудно.

Он работал на ФАА[20] диспетчером полетов в международном аэропорту Нового Орлеана. Парсонс был женат, у него имелись три дочери, он никогда не находился под судом, не был солдатом, тем более рейнджером или наемником. Возможно, он появится сегодня, а возможно, и нет. Люди вроде Питера Уилли часто оказываются трусами. В сети они могут обещать все, что угодно, но в реальном мире дело обстоит иначе. В реальном мире все делятся на охотников и дичь.

Джон сидел в кафе и пил охлажденный чай, пока компания из шести женщин, сидевших за угловым столиком, не закончила трапезу. Главная в компании самка, крашеная блондинка с большой грудью, плохой кожей и задом размером с трейлер, расплатилась за всех по кредитной карточке. Как только они вышли, Джон убедился в том, что на него никто не обращает внимания, встал и прошел мимо их стола, на ходу прихватив счет и небрежно засунув его в карман.

Было немногим больше двух, времени до встречи у Джона оставалось с избытком, и ему хотелось выяснить, какие выводы АТО сделал из его последнего любовного послания, оставленного в библиотеке. С тех пор Джон постоянно находился в движении, общаясь на «Клавдии» и пытаясь найти новые источники гексогена. Но ему не терпелось выяснить, какова реакция АТО и ФБР. Джон знал, что маленькая шутка в библиотеке не поможет ему попасть в список десяти самых опасных преступников, но он предполагал, что агенты по всей стране должны проявить повышенную активность. Он заранее предвкушал, какое получит удовольствие.

Джон громко рассмеялся абсурдности этой мысли.

Иногда он вел себя так эксцентрично, что сам себе удивлялся.

Джон расплатился по счету, не оставив чаевых (отвратительные креветки), оседлал свой большой 396-й и с грохотом покатил обратно в мотель «Блу Байои», где снял номер за двадцать два доллара. В номере Джон сразу же подсоединил новый компьютер к телефонной линии и набрал номер AOL.[21] Обычно он заходил на «Клавдий», чтобы прочитать, что о нем пишут разные извращенцы, но иногда представлялся кем-нибудь другим, чтобы распространить очередной слух о Мистере Рыжем, — он наслаждался своим мифическим статусом. Джон всякий раз приходил в восторг: Джон Майкл Фаулз, Городская Легенда, Утес Бога. Но только не сегодня.

Используя имя и номер «Визы» блондинки из кафе, он вошел в AOL и набрал адрес сайта, который поддерживал под именем Кипа Рассела. Сайт находился на сервере в Рочестере, штат Миннесота, определялся только именем и не был включен в базы данных поисковых машин. Его невозможно было найти при помощи Yahoo! AltaVista, HotBot, Internet Explorer или каким-либо иным способом. Сайт Джона являлся хранилищем программного обеспечения.

Джон Майкл Фаулз путешествовал налегке. Он часто переезжал, оставляя вещи и обличья, при помощи которых его можно было бы выследить, и имея при себе только сумку для денег. У него не было банковского счета, кредитных карточек (если не считать тех, что он крал для временного пользования) и какой-либо собственности. Приезжая на новое место, он покупал все, что ему требовалось, расплачивался наличными, а потом оставлял вещи, перебираясь на новое место. Он очень часто нуждался в программном обеспечении, но никогда не возил его с собой. Тем не менее без него он обойтись не мог.

До того, как Джон начал делать бомбы, он писал программы. Ломал компьютерные системы, объединялся с другими хакерами. Он погрузился в тот мир так же глубоко, как теперь в мир взрывов. Нет, он не достиг таких же высот, как в производстве бомб, но качественно овладел профессией хакера. Программы дожидались его в Рочестере, он мог открыть двери базы данных кредитных карт компаний и банков, телефонных систем и НПТС, в том числе Центра информации ФБР и АТО, а также некоторых ветвей Военного департамента, куда часто заходил, разыскивая информацию о кражах боеприпасов.

Как только Джон оказался на своем сайте, он скачал атакующую программу под названием ОСКАР и схожую программу, которая называлась МАЛЫШКА. Загрузка программ заняла около десяти минут, после чего Джон набрал номер телефона отделения «Бэнк оф Америка» в Каламазу[22] и, при помощи ОСКАРА взломав защиту, вошел в систему. МАЛЫШКА подключилась к ОСКАРУ и, как только они оказались внутри системы, клонировала себя в качестве свободной единицы в той части системы, которая относилась к Каламазу. После этого Джон подключился к базе данных АТО. Как и ожидалось, МАЛЫШКУ остановили у входа, где требовался пароль. Тогда МАЛЫШКА импортировала ОСКАРА, который бросился в атаку. От начала и до конца весь процесс занял две минуты двенадцать секунд, и Джон Майкл Фаулз, также известный как Мистер Рыжий, получил доступ ко всей информации АТО относительно бомб и взрывников.

Джон, как всегда, улыбнулся самому себе и сказал:

— Ну просто кусок траханого пирожного.

Последнее дополнение было из Лос-Анджелеса, что удивило Джона. Он ожидал, что оно придет из Майами, и ошибся.

Джон Майкл Фаулз не был в Лос-Анджелесе почти два года.

Несколько секунд Джон с любопытством наблюдал за экраном, а потом открыл файл. Он просмотрел общие замечания и узнал, что на стоянке в Силвер-Лейк погиб техник Чарльз Риджио. Джон дочитывал последние строчки, когда их смысл обрушился на него с силой атомного взрыва.

«…Анализ показывает присутствие трехкомпонентной взрывчатки „Модекс гибрид“… Анализ позволяет сделать вывод, что преступником является анонимный подрывник, известный под именем Мистер Рыжий».

Джон прошелся по комнате, потом остановился возле стены и уставился в пустоту. Его дыхание стало частым, на спине выступил пот. Он решительно вернулся к компьютеру.

Глаза Джона неотрывно следили за перечнем компонентов бомбы, появившимся на экране.

МОДЕКС ГИБРИД

Несколько безумных мгновений Джон пребывал в сомнении — может, это он сделал бомбу и забыл о ней? — потом громко рассмеялся и с такой силой швырнул компьютер в стену, что оставил на ней трехдюймовую вмятину и разбил пластиковый футляр.

— Ах ты засранец! — выкрикнул Джон.

Джон Майкл Фаулз схватил сумку с наличными и выбежал из мотеля. Питер Уилли проведет долгий одинокий вечер в баре, дожидаясь человека, который так и не появится. Джон ввалился в свой огромный рыжий «шевелль» и помчался по берегу озера, до отказа выжимая газ, отчего визжали толстые шины не самого высокого качества. Он остановился на дамбе, швырнул компьютер в воду и на полной скорости понесся в аэропорт. Поставив автомобиль на долговременную стоянку, он тщательно стер все отпечатки пальцев и наличными заплатил за билет в одну сторону до Лос-Анджелеса.

вернуться

19

Нефтяной концерн.

вернуться

20

Федеральное авиационное агентство США.

вернуться

21

Национальный интернет-провайдер. Популярная и самая крупная коммерческая онлайновая служба в США.

вернуться

22

Город на юго-западе штата Мичиган.

Никто лучше Джона Майкла Фаулза не знал, как изготовить «Модекс». И как найти все необходимые компоненты при помощи обитателей этого маленького мира.

У Джона Майкла Фаулза имелись свои источники, он знал, где, как и что искать.

Кто-то украл его работу, кто-то пытается насладиться его славой.

Джон Майкл Фаулз этого не потерпит.

Он найдет сукина сына.

Часть II

Я люблю Лос-Анджелес

Джон Майкл Фаулз сошел с самолета с двадцатью шестью тысячами долларов, тремя водительскими удостоверениями и четырьмя кредитными карточками, две из которых совпадали с именами на удостоверениях. Кроме того, у него имелся сотовый телефон двадцативосьмилетней стюардессы с такими глубокими ямочками, что они грозили тебя поглотить, и загаром более теплым, чем солнечный закат. Она жила на Манхэттен-Бич. Ее звали Пенни.

Даже мысль о том, что он находится в Лос-Анджелесе, заставляла Джона улыбаться.

Он любил сухую солнечную погоду, симпатичных детей в легкой одежде, шикарные машины, неторопливых людей, жажду богатства, важных кинозвезд, вообще все это проклятое место, такое огромное, плоское, ведущее в ад, Ла-Бреа Тар-Питс,[23] прилавки с сосисками, которые были похожи на сосиски, огромный знак Голливуда на фоне проклятых гор, землетрясения и огненные бури, модные клубы на Сансет-Стрип, суши, карамельный загар, мексиканцев, туристические автобусы, заполненные людьми из Айовы, блистающие бассейны, Арнольда Шварценеггера, океан и Диснейленд.

Превосходное место, которое так хочется опустошить.

Первым делом он взял напрокат машину у «Хертца»,[24] снял рубашку, надел темные очки и, чувствуя себя просто превосходно, поехал по бульвару Сепульведа. Злость прошла; наступило время холодного расчета и яростной мести.

Джон сбросил личину деревенского парня и превратился в черного. Он любил белых парней, которые вели себя как черные. «Эм-энд-эмс».[25] Светлые снаружи, темные внутри. Лос-Анджелес был превосходным местом для этого. Каждый делал вид, что он тот, кем не является.

В двух кварталах от Вениса Джон купил в магазине подержанной одежды вещи на несколько размеров больше, чем ему требовалось, новый портативный компьютер и прочие мелочи, после чего снял номер в маленьком отеле под названием «Герб фламинго». Там было полно иностранцев. Джон побрил голову, нацепил несколько фальшивых золотых цепей, а затем вошел в Интернет. На сей раз он не стал взламывать систему НПТС. Он искал статьи о взрыве в Силвер-Лейк и нашел три штуки.

В первых двух содержалась та же самая информация: представитель полицейского департамента Лос-Анджелеса выехал к торговому центру, получив сообщение о подозрительном пакете на парковке. Офицер Чарльз Риджио, тридцати четырех лет, ветеран отряда, проработавший в нем девять лет, погиб, когда бомба взорвалась. В статьях Джон не нашел никаких подробностей, однако детектив, возглавивший расследование, женщина по имени Кэрол Старки, заявила, что бомба была грубым, не слишком профессиональным устройством и она сделана человеком с «детской психикой». Прочитав это, Джон рассмеялся. Он знал, что АТО его подозревает, а значит, полицейский департамент Лос-Анджелеса тоже.

— Глупая сука пытается со мной играть, — сказал Джон.

Но особенно Джона заинтересовала третья статья, где рассказывалось о самой Старки, которая прежде была сапером, пока не пострадала от взрыва. В статье также говорилось, что Старки умерла, но ее удалось вернуть к жизни прямо на месте взрыва. Джона это поразило. В статье имелась фотография Старки и других полицейских, но низкое качество не позволяло разглядеть ее лицо. Джон смотрел на Старки, пытаясь угадать черты лица пострадавшей, а потом прикоснулся к экрану.

— Ладно.

В последнем абзаце статьи говорилось о том, что Старки дала клятву найти человека, который несет ответственность за смерть Риджио.

— Это вряд ли. — Джон улыбнулся. — Я найду этого ублюдка первым.

Джон удалил статьи и перешел на свой сайт в Рочестере, где имелись списки телефонных номеров, электронных адресов и прочая полезная информация, которую он никогда не носил с собой. Он скопировал телефонный номер человека, известного ему под именем Кларенс Джестер и жившего в Венисе. Джестер владел маленьким ломбардом в качестве основного занятия, но по духу своему был поджигателем. Ему было под шестьдесят, двенадцать из них он провел в тюрьме, и даже сейчас ему приходилось регулярно посещать психиатра. В качестве хобби он подбирал собак, обливал их бензином, поджигал и наблюдал, как они горят. В прошлом он не раз оказывался превосходным источником информации обо всех, кто принадлежал к сообществу взрывников.

— Кларенс, это Лерой Абрамович, дружище. Я в Лос-Анджелесе.

— Да?

Кларенс Джестер выговаривал слова медленно, с сомнением, как параноик — которым он, впрочем, и являлся.

— Я хотел к тебе заехать и провернуть одно маленькое дельце. Как ты?

— Можно.

Джону хотелось поскорее заняться делом, но он проголодался, поэтому заскочил в кафе, купил гамбургер и уже через несколько минут ввалился в ломбард Кларенса Джестера.

Джестер был маленьким нервным человечком с сильно редеющими волосами. Он не стал пожимать Джону руку, объяснив, что боится микробов.

— Привет, Кларенс. Давай прогуляемся.

Тот не стал возражать и молча закрыл свое заведение.

Когда они вышли на улицу, Кларенс внимательно посмотрел на своего гостя.

— Ты выглядишь иначе.

— Я стал черным. Теперь все так делают.

— М-м-м.

Делами они всегда занимались под открытым небом, Джон знал, что Кларенс охотно даст информацию о своих клиентах, вместо того чтобы отбывать срок в тюрьме. Джон уже дважды покупал у него пикрат аммония. Джестер был не только поджигателем, но и понемногу приторговывал взрывчаткой, крутой порнографией и даже автоматическим оружием. Джон понимал, что тот, кто скопировал его бомбу, должен был создать свой собственный «Модекс гибрид», а значит, не мог обойтись без гексогена.

— Кларенс, мне нужно немного гексогена. Ты мне поможешь?

— Ха.

— И что твое «ха» означает, дружище?

— Ты не похож на черного. Ты говоришь как белый, который притворяется черномазым.

— Давай не будем отвлекаться, Кларенс. Сделай одолжение, поговори со мной про гексоген.

— Ни у кого нет гексогена. Примерно раз в два года мне попадается гексоген, но не более того. У меня есть немного тротила и ТЭНа.[26] Он легко оторвет тебе задницу.

Кларенс прикрыл пальцами рот, когда произносил последние слова. Наверное, думал, что у Джона есть записывающая аппаратура.

— А мне нужен гексоген.

— Ничем не могу помочь.

— Ты не можешь. Но есть другие. Проклятье, мы ведь не в заднице. Это Лос-Анджелес. Здесь есть все, что угодно.

Девушка с наушниками в ярко-зеленом бикини прошествовала мимо них. У нее была татуировка солнца, встающего из-под трусиков, на поводке она вела желтого коккер-спаниеля. Джон обратил внимание, что Кларенс не сводит с собаки глаз.

— Я просто даю тебе возможность заработать. Если я получу то, что ищу, тебе причитается навар за наводку. Ты не останешься в накладе.

Собака исчезла за углом.

— Так… гексоген. Кажется, я что-то припоминаю.

— Ну вот видишь.

— Только не надо волноваться. Когда я говорю, что его трудно найти, значит, так оно и есть. Несколько лет назад я знавал одного парня на севере, которого посадили за то, что он взрывал машины. Он использовал гексоген. Может быть, я смогу тебя с ним связать.

Джон почувствовал, как его охватывает возбуждение. Одни связи ведут к другим.

вернуться

23

Музей доисторической фауны под открытым небом.

вернуться

24

Одна из крупнейших общенациональных фирм по прокату автомобилей.

вернуться

25

Драже с шоколадной начинкой.

вернуться

26

ТЭН — пентрит, одно из мощных бризантных взрывчатых веществ.

— Это твой клиент?

— Гексоген он получал не от меня.

Кларенс принялся рассказывать ему о человеке по имени Даллас Теннант, который сейчас сидит в тюрьме. Джон остановил его, когда Кларенс упомянул про тюрьму.

— Подожди, за каким хреном ты все это рассказываешь, если он сидит в тюрьме? — раздраженно спросил Джон.

— Ты можешь пообщаться с ним на «Клавдии».

— В тюрьме?

— И что такого? Ты мне не поверишь, когда я расскажу тебе, что делал, пока сидел в тюрьме. Послушай, каким-то образом этот парень сумел раздобыть достаточно гексогена, чтобы взорвать три машины. Если он сам не сможет тебе помочь, то, может быть, даст наводку.

Раздражение исчезло, Джон снова ощутил подъем. Да, именно так все должно идти, от самого Нового Орлеана. Интересно, хватит ли детективу Старки ума отследить гексоген. И пересекутся ли их дороги.

— Тебе известен ник Теннанта?

— Он в моем компьютере. Ты знаешь, как попасть на «Клавдий»?

— Знаю.

Джон стукнул Джестера по спине, чтобы увидеть, как он морщится.

— Спасибо, Кларенс.

— Не нужно ко мне прикасаться. Я этого не люблю.

— Извини.

— Кстати, ты слышал последние новости?

— Нет, а что такое?

— Мистер Рыжий пожаловал в город. Говорят, он взорвал полицейского в Силвер-Лейк.

Настроение Джона окончательно испортилось, и он снова ударил Джестера по спине.

Атаскадеро

Когда последние посетители покинули библиотеку, Даллас Теннант собрал журналы и книги и сложил их на тележку. В небольшой библиотеке стояло всего шесть столов, но книги здесь были собраны современные, и подборка часто менялась. Несколько обитателей Атаскадеро, миллионеры, сделали щедрые пожертвования книгами, чтобы всем заключенным было что читать. Библиотеке Атаскадеро позавидовала бы любая тюрьма Калифорнии.

Мистер Райли, из вольнонаемных, работавший здесь библиотекарем, выключил свет в своем кабинете. Раньше он преподавал историю в школе.

— Ты уже заканчиваешь, Даллас?

— Нужно расставить книги на полки и протереть пыль. Это не займет много времени.

Мистер Райли задержался у двери. Он всегда испытывал беспокойство, когда оставлял кого-то в библиотеке без присмотра, хотя правила это не запрещали.

— Может быть, мне тебя подождать?

Даллас доброжелательно улыбнулся. Он слышал, как мистер Райли говорил, что его сын с женой должны прийти к нему на обед, поэтому знал: Райли хочется побыстрее уйти.

— Все будет в порядке, мистер Райли. Сегодня мы получили коробку с новыми книгами. Я собирался ввести названия в компьютер, чтобы завтра спокойно расставить их по полкам. Возможно, я задержусь немного позднее обычного.

— Ну, если только к девяти дверь будет заперта. К этому времени ты должен быть в лазарете, иначе тебя будут искать.

Обитатели Атаскадеро имели большую свободу, впрочем не безграничную. Даллас, к примеру, мог допоздна работать в библиотеке, но должен был вечером обязательно зайти в лазарет, чтобы принять лекарство. Если к девяти он не появлялся, медсестра ставила в известность дежурного охранника, который отправлялся на поиски.

— Я знаю, сэр. Обязательно туда приду. Передайте, пожалуйста, охраннику, что я буду в вашем кабинете, чтобы он не удивлялся, если вдруг случайно сюда заглянет. Хорошо?

— Хорошо. И приятного тебе вечера, Даллас.

— Вам тоже, сэр.

Мистер Райли поспешил уйти, поблагодарив Далласа за хорошую работу, как он всегда делал перед уходом.

Даллас Теннант был хорошим мальчиком. Всегда им был и оставался теперь, даже после того, как попал в Атаскадеро. Он был вежливым, хорошо воспитанным, спокойным и доброжелательным. К тому же он был умным мальчиком, способным не только смешивать химикаты, чтобы создавать бомбы, но и манипулировать другими людьми.

Как только Даллас появился в Атаскадеро, он сразу же получил работу на кухне и доступ к пищевой соде и сере со спичечных головок, а также к любому количеству дополнительной еды. Он мог обменивать еду, которая пользовалась спросом у других обитателей Атаскадеро, работавших на уборке территории, на кое-какие чистящие вещества. Вместе с веществами, украденными из кухни, они давали Далласу возможность создавать чудные маленькие бомбочки.

Несчастный случай и потеря большого пальца все испортили, его прогнали из тех мест, где он мог добыть химикаты, но работа в библиотеке была почти так же хороша, поскольку давала доступ к другим полезным вещам.

Ирония состояла в том, что после изгнания из кухни Даллас не мог изготовить бомбу из компонентов, имеющихся в тюрьме. Но зато теперь мог их получить, входя в контакт с теми, кто оставался на свободе.

Даллас продолжал улыбаться, размышляя об этом даже после потери большого пальца. Ради некоторых вещей стоит пойти на небольшие жертвы.

Даллас собрал оставшиеся книги и журналы, но не стал расставлять их на места. Он вышел в коридор, чтобы убедиться, что мистер Райли уже ушел, а затем засек время. Охранник придет минут через двадцать, чтобы проверить, на месте ли Даллас. Он направился в кабинет Райли, вскрыл коробку с книгами, которую покажет охраннику, когда тот явится, а потом достал дискету с программами, спрятанную им за шкафчиком с картотекой.

Исправительное заведение Атаскадеро было открыто недавно и входило в Калифорнийскую тюремную систему, но ни один компьютер, к которому подпускали заключенных, не имел программного обеспечения, необходимого для выхода в Интернет. Интернетом могли пользоваться только старшие офицеры и администрация тюрьмы.

Даллас приобрел необходимые программы, а оплачивал их адвокат, снимавший деньги со счета Далласа.

Он загрузил программы на компьютер Райли и вошел в Интернет. Закончив работу, Даллас уничтожит свои следы, и Райли ничего не узнает.

Прошло еще несколько мгновений, и Даллас снова оказался у себя дома.

«Клавдий».

Единственное место, где Даллас чувствовал себя комфортно, анонимный мир, где никто его не судил, никто не насмехался, где Далласа принимали как своего. Все его друзья были здесь, под именами, позволявшими сохранять инкогнито, с ними он обменивался сообщениями на общедоступном форуме и часто болтал в закрытом чате. Он прочитал список присутствующих на форуме: ЭКДРАШ любил посылать сложные химические формулы, в них, как считал Теннант, всегда допускались ошибки; МЕЙЕР2, как и Теннант, восхищался Мистером Рыжим; РЭТБОЙ, написавший четырнадцатистраничный трактат, где объяснял, как бомбу, взорванную в Оклахома-Сити, можно сделать на сорок процентов мощнее в результате нескольких небольших улучшений; и ДЕДТЕД, считавший, что Теодор Кащински не являлся Унабомбером.

Теннант отправлял свои сообщения под именем БУМЕР.

Внимательно поглядывая в сторону двери, чтобы не пропустить появление охранника, он просмотрел свое сообщение, в котором обсуждался визит Мистера Рыжего в Лос-Анджелесе. Только он начал писать собственный комментарий, как на экране появилось окно с вопросом.

ВЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ ПОСЛАНИЕ ОТ НЕО?

Теннант не был знаком с Нео, но ему стало любопытно. Он щелкнул по кнопке «да», и тут же на экране выскочило сообщение.

НЕО: Вы меня не знаете, но я вас знаю.

Теннант бросил взгляд в сторону коридора. Он начал нервничать, поскольку знал, что охранник должен вот-вот появиться и времени оставалось совсем чуть-чуть. Он быстро напечатал ответ.

БУМЕР: Кто вы?

Тут же пришел ответ.

НЕО: Тот, кто восхищается тем, как вы используете гексоген. Я хотел бы это обсудить.

Теннант, как и все посетители «Клавдия», прекрасно знал, что полицейские агенты часто пытаются вынудить участников форума выдать себя. Он всегда соблюдал осторожность и никогда не откровенничал на общем форуме.

БУМЕР: Спокойной ночи.

НЕО: Подождите! Вы хотите со мной встретиться, Даллас. Сегодня вы получите шанс, о котором другие могут только мечтать.

Теннант почувствовал укол страх: откуда он знает его настоящее имя?

БУМЕР: Как вы узнали мое имя?

НЕО: Мне многое известно.

БУМЕР: Вы очень высокого мнения о себе.

НЕО: Это вы обо мне высокого мнения, Даллас. Вы не раз обо мне писали. Давайте перейдем в закрытый чат.

Теннант колебался. Это многое меняло. Если Нео обладает ключом от закрытого чата, значит, кто-то за него поручился. И общение с ним будет настолько же безопасным, насколько вообще работает понятие безопасности в этом непредсказуемом мире.

БУМЕР: У вас есть ключ?

НЕО: Есть. Я уже там. Жду.

Теннант воспользовался собственным ключом и открыл новое окно. Там был только Нео.

БУМЕР: Кто вы?

НЕО: Я Мистер Рыжий. У вас есть то, что мне необходимо, Даллас. Информация.

Теннант смотрел на имя… невероятно… поразительно… многообещающе.

Он напечатал:

БУМЕР: Что вы можете мне предложить в обмен?

9

Старки вошла в свою квартиру и сразу же пожалела, что пригласила Пелла. Она собрала с пола газеты и журналы, выбросила картонки от китайской еды, но от запаха избавиться не удавалось. Старки попыталась вспомнить, когда в последний раз наводила порядок на кухне и в ванной, но не сумела. Из напитков в доме имелись джин, тоник и вода из-под крана. Экран телевизора покрывал такой слой пыли, что на нем было впору записки писать. Она быстро приняла душ, надела черную футболку и джинсы и попыталась прибраться. Последний раз в гости к ней приходил Дик Лейтон, почти год назад. Он заехал за ней, но потом зашел, чтобы немного выпить.

«Тебе нужно начать жить, Старки. Может быть, ты сумеешь купить что-нибудь подходящее в „Бест бай“».

Несмотря на опасения Келсо, Старки была довольна тем, как идет расследование. Возможность подержать в руках бомбу из Майами помогла ей; она была вполне реальной, и Старки удалось узнать кое-что новое о взрывном устройстве из Силвер-Лейк. Возможно, Келсо и все остальные этого не понимали, но Старки была сапером; она верила в то, что все части головоломки должны складываться в единое целое, а теперь у нее появилась новая часть. Ей не терпелось зайти на «Клавдий» и попытаться выяснить там что-нибудь полезное, к тому же ее порадовал отчет Хукера. И она чувствовала, что ей удастся получить новые сведения от Далласа Теннанта. Старки установила компьютер на обеденном столе, решив, что лучшего места для совместной работы не найти. Она успела его включить, когда услышала шум подъезжающей машины Пелла.

Когда Старки открыла дверь, он держал в руках пиццу и белый пакет.

— Сейчас время обеда, и я подумал, что нужно что-нибудь принести. Здесь пицца и кое-что еще. Надеюсь, ты ничего такого не затевала?

— Так, пустяки. Я поставила готовиться утку.

— Наверное, мне следовало позвонить заранее.

— Пелл, я пошутила. Обычно я ем на обед консервированного тунца и чипсы «Тортилья».[27] Ты молодец.

Старки отнесла еду на кухню, еще больше смущаясь из-за того, что у нее нечего выпить. Она даже не знала, найдутся ли чистые тарелки.

— Ты пьешь джин с тоником?

— Тоник, без джина. А где компьютер?

— На столе в столовой, вон там. Хочешь сначала поесть?

— Мы можем есть во время работы.

Старки подумала, что ему хочется побыстрее уйти. Она обнаружила, что ее стаканы нуждаются в хорошей чистке. Оставалось надеяться, что он не заметит. Она наполнила оба стакана тоником и льдом. Ей ужасно хотелось добавить себе джина, но она удержалась.

Когда она вернулась со стаканами в руках, он посмотрел на нее и сказал:

— Я не знал, что тебе нравится, поэтому принес всего понемногу — овощи, макароны и сосиски.

— Я все ем, но в любом случае, спасибо. Это очень мило.

Она услышала, как произносит эти слова, и мысленно простонала. Похоже на разговор двух неудачников на первом свидании. Она напомнила себе, что им предстоит совместная работа и это вовсе не свидание. Ей все еще требовалось отправиться в «Бест бай», чтобы выбрать себе новую жизнь.

Старки вытащила тарелки и столовые приборы, размышляя над тем, стоит ли рассказывать Пеллу о разной намотке ленты, но решила промолчать. Нужно подождать, что ей ответит Дженис Броквелл. Она уговаривала себя, что тогда у нее будет на руках нечто более серьезное, но понимала, что ей не хочется, чтобы Пелл отбросил ее открытие с таким же равнодушием, как это сделал Келсо.

Они поделили пиццу и все остальное и перенесли тарелки и стаканы в гостиную. Поставив два стула рядом, как в кабинете Бергена, они сели, и Старки зашла на «Клавдий». Она сидела, чувствуя рядом присутствие Пелла, а потом немного отодвинулась в сторону.

— Может быть, нам лучше сначала поесть, чтобы не пачкать клавиатуру?

— Давай не будем об этом тревожиться. Я хочу узнать, получили ли мы ответ.

Старки поерзала на своем стуле и вызвала нужный файл.

При помощи Бергена они оставили три сообщения, в двух выражали свое восхищение Мистером Рыжим, а в одном спрашивали, действительно ли Мистер Рыжий нанес удар в Лос-Анджелесе. На последнее пришло несколько ответов, в одном из которых воспроизводилась статья из «Лос-Анджелес таймс», но большинство высказывали сомнения, ссылаясь на его недавнее выступление в Майами и растущий статус Городской Легенды. В одном сообщении Мистера Рыжего сравнивали с Элвисом, и еще там говорилось, что очень скоро Мистера Рыжего будут встречать в каждом «У Денни»[28] в Соединенных Штатах.

Старки при помощи мышки переходила от одного сообщения к другому, прочитывала, дожидалась знака от Пелла и вызывала следующее. Чем больше Старки сосредоточивалась на содержании сообщений, тем меньше ощущала присутствие рядом Пелла, пока он не протянул руку и не забрал у нее мышь.

— Подожди, я должен еще раз прочитать последнее сообщение.

В тот момент, когда его рука прикоснулась к ее руке, Старки отстранилась, словно получила удар током, и тут же покраснела от смущения. Она постаралась сделать вид, что все в порядке, отобрав обратно мышь и задав вопрос:

— Что ты заметил?

— Прочитай сама.

Тема: Правда или Последствия.

От: AM7TAL

Адрес: >9777721.04@selfnet

Тема: Правда или Последствия.

От: МОЩНЫЙ ЗАРЯД

Адрес: >5521721.04@treenet>Никто не извергает из себя «Модекс» по утрам. А на продажу он у кого-нибудь есть?

Когда Мюллер взял трубку, голос у него был взволнованный.

— У меня нет времени, Старки. Какой-то урод засунул ручную гранату в почтовый ящик.

— У меня всего парочка вопросов, сержант. Я разговаривала с Теннантом, и теперь мне нужно кое-что уточнить.

— Да, он неслабый тип. Если так пойдет дело, очень скоро у него просто не останется пальцев на руках и он пустит в дело ноги.

Старки его замечание не показалось смешным.

— Теннант отрицает, что у него была мастерская.

Мюллер прервал ее, ему хотелось побыстрее уйти.

— Одну минутку. Кажется, мы уже беседовали на эту тему.

— Верно.

— Тогда все ясно. Если у него и была мастерская, мы ее найти не сумели. Я думал об этом с тех пор, как вы позвонили. Мне представляется, что Теннант сказал правду. Такой засранец не станет ничего скрывать, если у него будет шанс хоть как-то сократить свой срок.

Старки не стала говорить, что у такого засранца, как Теннант, нет в жизни ничего более важного, чем его мастерская.

Вместо этого она сказала, что у нее есть основания считать, что у Теннанта была мастерская и остался гексоген. Теперь голос Мюллера звучал напряженно.

— Какие основания?

— Теннант сказал нам то же самое, что говорил на прежних допросах. Он утверждает, что добыл гексоген из контейнера с противопехотными минами. А в контейнере их шесть штук.

— Да, припоминаю.

— Хорошо. Я посмотрела данные на противопехотные мины. Там говорится, что в каждой такой мине содержится одна целая и восемь десятых фунта гексогена, иными словами, в шести минах — более десяти фунтов. А потом я изучила присланные вами фотографии трех взорванных машин. Это довольно легкие автомобили, но большая часть повреждений получена от огня. Я посчитала расход энергии по гексогену — получилось, что если бы он использовал треть своего запаса на каждый автомобиль, то разрушения были бы значительно больше.

Мюллер ничего не ответил.

— Потом я увидела, что в одном из допросов Роберта Кастильо тот говорил, что Теннант просил его украсть четвертую машину. Из чего я сделала вывод, что у Теннанта остался гексоген.

Тон Мюллера вновь изменился. Теперь он оправдывался.

— Мы обыскали крысиную нору, в которой он жил, перевернули там все вверх дном. Мы целых три месяца держали машину Теннанта у себя и разобрали ее чуть ли не по винтикам. Провели обыск в доме его старушки матери, в ее гараже и даже привезли специальную собаку, чтобы она понюхала клумбы, так что не надо намекать, что я оплошал.

Старки почувствовала, что говорит более жестко, и тут же об этом пожалела.

— Я ни на что не намекаю, Мюллер. Я позвонила только из-за того, что в деле нет бесед с хозяйкой его дома и работодателем.

— А там нечего было писать. Старая зануда не пожелала с нами разговаривать. Ее волновало только одно — чтобы мы не затоптали ее клумбы.

— А как насчет работодателя?

— Он сказал то, что все они говорят: как он удивлен, ведь Даллас производил впечатления вполне нормального парня. Мы совсем не дураки, несмотря на то, что носим ковбойские сапоги. Не забывайте об этом. Этот сукин сын сидит в Атаскадеро благодаря мне. Я закрыл это дело. Когда закроешь свое, позвони мне.

Он отключился прежде, чем она успела что-то ответить, и Старки швырнула трубку. Когда она подняла голову, оказалось, что Марзик на нее смотрит.

— Грамотно.

— Да пошел он.

— Ты сегодня не в себе. Что тебя гложет?

— Бет, оставь меня в покое.

Старки вновь стала перебирать документы. Хозяйкой дома, в котором жил Теннант, была пожилая женщина по имени Эстель Ригер. Работодателя звали Брэдли Ферман, он был владельцем магазина «Сделай сам»,[30] который назывался «Хобби Робби». Она нашла номера их телефонов и позвонила обоим. Эстель Ригер согласилась поговорить с ней. Магазин был закрыт.

Старки собрала свою сумочку и встала.

— Пойдем, Бет. Мы побеседуем с этой женщиной.

Марзик была шокирована.

— Я не хочу ехать в Бейкерсфилд. Возьми Хукера.

— Хукер занимается пленками.

— У меня тоже полно работы. Я не закончила с посетителями прачечной.

— Кончай это дерьмо и неси свою задницу в машину. Мы выезжаем.

Старки вышла, не желая продолжать споры.

Автострада Голден-Стейт шла на север от Лос-Анджелеса по огромным плоским пространствам Сентрал-Вэлли. Старки считала, что это лучшее шоссе в Калифорнии и во всем мире — длинное, прямое, широкое и ровное. Ты можешь установить контроль скорости на отметке в восемьдесят миль в час и дать отдохнуть своему мозгу. И через пять часов будешь в Сан-Франциско. А до Бейкерсфилда можно добраться меньше чем за девяносто минут.

Марзик пребывала в дурном настроении и сидела, скрестив руки и ноги, как обиженный подросток. Старки и сама не понимала, почему заставила Марзик поехать с ней, и пожалела об этом, как только они выбрались со Спринг-стрит. Первые полчаса обе молчали, пока не оказались на перевале Ньюхолл, в самой высокой точке долины Сан-Фернандо, оставив слева американские горки и шпили парка развлечений «Мэджик маунтин».

Марзик заерзала на своем месте и заговорила первой.

— Мои дети хотят сюда съездить. А я постоянно откладываю, ведь здесь все очень дорого. Господи, но дети постоянно смотрят рекламу, где показывают людей, мчащихся по американским горкам. Только в рекламе никогда не говорят, сколько это стоит.

Старки посмотрела на нее, думая, что Марзик все еще дуется, но она ошиблась. Марзик выглядела усталой и несчастной.

— Бет, я хочу задать тебе вопрос. Неужели то, что ты сказала обо мне и Пелле, так очевидно?

Марзик пожала плечами.

— Ну не знаю. Я просто сказала…

— Ладно.

— Ты никогда не рассказываешь о своей жизни. И я решила, что у тебя ее просто нет. — Марзик искоса посмотрела на Старки. — А могу я задать тебе один вопрос?

Старки стало как-то не по себе, но она сказала, что Марзик может спрашивать все, что пожелает.

— Когда ты в последний раз была с мужчиной?

— О таких вещах нельзя спрашивать.

— Ты сама сказала, что я могу задать любой вопрос. Если ты не хочешь об этом говорить, ладно.

Старки поняла, что так сильно сжимает руль, что костяшки ее пальцев побелели. Она вздохнула, заставляя себя расслабиться. С неохотой Старки признала, что ей хотелось об этом поговорить, хотя она и не знала, с чего начать. Может быть, именно по этой причине она заставила Марзик поехать с ней.

— Прошло много времени.

— И чего ты ждешь? Ты думаешь, что молодеешь? Думаешь, твоя задница уменьшается?

— Я не знаю.

— Я не знаю, чего ты хочешь, поскольку мы никогда не разговариваем. Нас всего две женщины во всем отделе, а мы говорим только о нашей проклятой работе. Вот что я тебе скажу, Кэрол, работу, конечно, делать надо, но необходимо что-то еще, ведь работа — дерьмо. Она забирает у тебя силы, но ничего не дает взамен. Это просто дерьмо.

Старки посмотрела на Марзик. Глаза у нее стали влажными, и она часто моргала. И Старки вдруг поняла, что теперь они говорят о Марзик, а не о ней.

— Ну, могу тебе сказать, чего хочу я. Я хочу говорить с тем, кто выше меня. Хочу, чтобы со мной в доме находился кто-то другой, пусть даже он проводил бы все время на диване, а мне пришлось бы приносить ему пиво и слушать, как он пердит в три часа ночи. Мне тошно от жизни с двумя детьми, которые только и могут, что есть крекеры. Дерьмо, я хочу выйти замуж так сильно, что мужики обращаются в бегство, как только оказываются на расстоянии менее мили.

Старки не знала, что сказать.

— Извини, Бет. Ты ведь ходишь на свидания. Так что кого-нибудь найдешь.

— Ни черта ты не понимаешь. Я ненавижу эту проклятую работу. Я ненавижу свою мерзкую жизнь. Я ненавижу своих детей — что может быть ужаснее? Я ненавижу своих детей и даже не представляю, когда смогу их отвезти в «Мэджик маунтин».

Марзик выговорилась и замолчала. Старки продолжала вести машину, чувствуя себя неловко. Наверное, Марзик хотела что-то услышать в ответ на свою откровенность, но Старки опять не знала, что сказать. Она чувствовала, что разочаровала Марзик.

вернуться

30

Магазин, торгующий сборными и готовыми моделями автомобилей, самолетов, кораблей, военной техники и т. д.

— Бет, ты меня слушаешь?

Марзик покачала головой, не глядя на Старки, она явно смутилась. Старки не знала, как ей быть.

— Я не умею вести такие разговоры. Извини.

Они снова погрузились в молчание, каждая размышляла о своем, все дальше углубляясь в бескрайние пространства Сентрал-Вэлли. Когда впереди появился Бейкерсфилд, Марзик наконец заговорила.

— Про детей я так не думаю.

— Я знаю.

Вскоре они съехали с автострады, руководствуясь указаниями, полученными от Эстель Ригер, и подъехали к оштукатуренному дому довоенной постройки, расположенному между железнодорожной станцией к югу от Бейкерсфилда и аэропортом. Миссис Ригер открыла им дверь. Она была в джинсах, клетчатой рубашке и рабочих перчатках. По ее загорелой морщинистой коже было видно, что она проводит много времени на открытом воздухе. Старки догадалась, что Мюллер примчался сюда, как ковбой, полагая, что сможет сразу получить от этой немолодой женщины все, что пожелает. Однако согнуть ее было совсем не просто.

Старки представилась и представила Марзик.

Ригер посмотрела на них.

— Две женщины? Похоже, ни один из мужчин не пожелал сюда приехать. Все они лентяи.

Марзик рассмеялась. Когда Старки заметила искорки в глазах Эстель Ригер, она поняла, что не зря проделала этот путь.

Миссис Ригер провела их через дом в маленький закрытый внутренний дворик, окруженный прозрачным зеленым навесом. Солнце, проникавшее сквозь навес, озаряло двор мягким зеленым сиянием. Подъездная дорожка шла вдоль дома к гаражу, за которым притаился маленький аккуратный домик, сдававшийся для жильцов. Ухоженный огород заполнял пространство между этим домом и внутренним двориком.

— Мы ценим, что вы принимаете нас здесь, миссис Ригер.

— Ну, я всегда рада помочь. Впрочем, не знаю, что я вам сумею рассказать. Я уже беседовала с полицейскими.

Марзик подошла к границе дворика и посмотрела на маленькое строение.

— Он жил в этом доме?

— О да. Он жил там четыре года. О лучшем молодом мужчине нельзя и мечтать. Наверное, это звучит странно, ведь теперь нам известно о нем многое другое, но Даллас вел себя достойно и всегда вовремя платил за жилье.

— Дом выглядит пустым. Сейчас там кто-нибудь живет?

— В прошлом году там поселился молодой человек, но он был женатым учителем, и ему потребовалось жилье побольше. Трудно найти подходящих людей при такой цене. Могу ли я спросить, что бы вы хотели узнать?

Старки объяснила, что у них появились основания полагать, что у Теннанта мог остаться склад с материалами для создания новых бомб.

— Ну, здесь вам ничего не найти. Полиция все обыскала, уверяю вас. Они облазили весь мой сад. Я была рада помочь, но они вели себя не лучшим образом.

Старки поняла, что ее догадка о Мюллере оказалась верной.

— Если вы хотите осмотреть его вещи, то нет ничего проще. Они до сих пор в гараже.

Марзик обернулась и посмотрела на Старки.

— У вас остались вещи Теннанта?

— Ну, он попросил их сохранить, ведь сейчас Даллас в тюрьме.

Старки посмотрела на гараж, а потом повернулась к миссис Ригер.

— То есть эти вещи были здесь, когда полиция производила обыск?

— О да. Я сложила их в гараж, вы можете на них взглянуть.

Она объяснила, что Теннант продолжал платить за дом в течение первого года своего пребывания в тюрьме, но потом написал письмо с извинениями и попросил сохранить его вещи. Их было совсем немного. Всего несколько коробок.

Старки и Марзик извинились и направились в гараж.

— Если она говорит, что мы можем войти в гараж, значит, все в порядке, ведь это ее собственность. Но если мы заглянем в его вещи и найдем там что-нибудь, у нас могут возникнуть проблемы.

— Ты думаешь, нам потребуется ордер на обыск?

— Конечно.

Да, ордер им был необходим, но полиция Лос-Анджелеса не имела права действовать на территории Бейкерсфилда. Проще всего было бы позвонить Мюллеру и попросить его приехать вместе с разрешением на обыск.

Старки вернулась к миссис Ригер.

— Миссис Ригер, я хочу кое-что прояснить. Осматривала ли полиция те вещи, которые сложены в вашем гараже?

— Ну, они были в доме для гостей, когда полиция приехала. Наверное, они их осматривали.

— Хорошо. Вы сказали, что Теннант просил вас сохранить его вещи. Вы их складывали?

— Совершенно верно. У него было совсем немного вещей, только одежда и фильмы для взрослых. Их я не стала складывать, а просто выбросила. Вся мебель принадлежит мне. Теперь я сдаю дом вместе с мебелью.

Старки решила, что осмотр коробок ничего не даст. Она очень надеялась, что ей удастся установить людей, у которых Теннант мог оставить компоненты взрывчатых веществ еще до ареста.

— Вы знали его друзей или знакомых?

— Никто сюда не приходил, если вы спрашиваете об этом. Нет, я не совсем права. Несколько раз Далласа навещал один молодой человек, но это было задолго до ареста. Кажется, они вместе работали.

— Насколько давно он приходил?

— Ну, трудно сказать. Не менее чем за год до ареста. Мне кажется, они вместе смотрели фильмы, ну, вы понимаете?

Марзик вытащила наброски трех подозреваемых.

— Он похож на кого-то из этих людей?

— О господи, это было так давно, и я особенно к нему не присматривалась. Пожалуй, здесь его нет.

Старки не стала настаивать. Наверное, миссис Ригер права, решила она.

— Скажите, а Теннант работал только в «Сделай сам»? — спросила Марзик.

— Совершенно верно.

— А подружки у него были?

— Нет. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно.

— А семья?

— Ну, я знаю только про мать. Впрочем, она умерла. Теннант зашел ко мне и рассказал об этом. Знаете, он был просто убит. Мы выпили кофе, и бедный мальчик расплакался.

Старки не думала о его матери. Что-то связанное с коробками в гараже продолжало ее тревожить.

— Так вы говорите, что Теннант продолжал платить за дом еще в течение года после ареста?

— Верно. Он рассчитывал, что его отпустят, и собирался вернуться сюда. И еще он не хотел, чтобы я сдала дом кому-нибудь другому.

Марзик приподняла брови.

— Ничего себе. А сейчас ваш домик кто-нибудь снимает?

— Нет. У меня никто не живет с тех самых пор.

Старки посмотрела на Марзик, и та кивнула. Обе подумали об одном и том же. Почему Теннант хотел сохранить за собой домик, хотя не мог в нем жить. Но если сейчас он ничего не платил, они могли воспользоваться разрешением хозяйки и осмотреть дом.

— Миссис Ригер, вы разрешите нам заглянуть в домик?

— Не вижу причин для отказа.

В домике было жарко и пахло затхлостью. Они увидели большую гостиную, маленькую кухню, спальню и ванную. Мебель была давно вынесена, остались только простой обеденный стол и стулья. Линолеум на полу потускнел. Старки подумала, что не помнит, когда в последний раз видела линолеум. Миссис Ригер, стоявшая возле открытой двери, объяснила, что ее муж использовал домик в качестве офиса, пока Старки и Марзик осматривали комнаты, проверяли пол и плинтусы в поисках тайников.

Миссис Ригер наблюдала за ними с легкой улыбкой.

— Вы полагаете, он здесь что-то спрятал?

— Такие случаи известны.

— Полиция уже искала тайники. Они пытались заглянуть под пол, но дом стоит на каменной плите. Да и чердака здесь нет.

Минут через десять Старки и Марзик согласились с хозяйкой — тайника здесь не было. Старки ощутила разочарование. Получалось, что поездка в Бейкерсфилд оказалась пустой тратой времени и ниточка, ведущая к гексогену, здесь оборвалась.

— Вы знаете, у вас чудесный домик для гостей, миссис Ригер. Как вы думаете, могла бы я прислать сюда двух своих детей, чтобы они пожили с вами? А на окна мы могли бы повесить железные решетки.

Миссис Ригер рассмеялась.

— Бет, у тебя есть еще какие-нибудь идеи?

Марзик покачала головой. Они сделали все, что могли.

И все-таки Старки тревожила мысль о том, что Теннант еще целый год платил за жилье, но ей никак не удавалось понять, за что тут можно ухватиться. Поблагодарив миссис Ригер за помощь, Старки и Марзик уже двинулись к воротам, когда ей в голову пришла новая мысль. Она остановилась возле ворот.

— Что? — спросила Марзик.

— Представь себе человека, который работает в магазине «Сделай сам». Он зарабатывает совсем немного. Как же он мог платить за аренду дома, сидя в тюрьме?

Они обошли дом и оказались возле задней двери. Когда появилась миссис Ригер, они задали ей этот вопрос.

— Ну, я не знаю. Его мать умерла за год до того, как начались все эти неприятности. Возможно, он получил какие-то деньги.

Старки и Марзик зашагали к машине. Старки включила двигатель и кондиционер. Она вспомнила, что Мюллер упоминал о том, что родители Теннанта умерли, но в деле про них больше ничего не было.

— Да, полный провал, — проворчала Марзик.

— Не уверена. У меня появилась идея, Бет.

— Угу. Всем отойти в сторонку.

— Нет, послушай. Когда умерла мать Теннанта, он мог получить наследство и снять себе другой дом.

— Когда умерла моя мать, мне даже дерьма не перепало.

— Тебе не перепало, а Теннант мог кое-что получить. Готова поставить десять долларов, что Мюллер не сделал именного поиска.

На то, чтобы произвести именной поиск, потребуется день или два, но они могли договориться с прокурором города, чтобы он обратился в офис окружного прокурора Бейкерсфилда.

По дороге обратно в Лос-Анджелес настроение у Старки улучшилось, она пришла к выводу, что ей удалось немного продвинуться вперед и расследование не зашло в тупик. Начальство посоветовало ей продолжать работу; теперь, если Келсо задаст ей вопрос, она сможет указать направление поисков. Если она с Пеллом сумеет найти вторую линию расследования при помощи «Клавдия», прекрасно, но сейчас они в ней не нуждались.

К тому времени, когда они подъехали к Спринг-стрит, Старки решила позвонить Пеллу. Она убеждала себя, что ей нужно договориться с ним относительно нового посещения «Клавдия», но довольно скоро поняла, что хочет извиниться за свое вчерашнее поведение. Впрочем, после некоторых раздумий Старки пришла к другому выводу. Она не хочет извиняться, просто ей необходим еще один шанс, чтобы показать ему, что ничто человеческое ей не чуждо. Еще один шанс в жизни. Возможно, ей помог разговор с Марзик, хотя беседовали они в основном о проблемах Марзик.

Старки сразу же увидела, что у нее на столе лежит большой конверт из манильской бумаги. Он, подобно маяку, притягивал к себе ее взгляд. Гигантскими буквами на конверте было написано: «КРОК-ТВ».

Старки почувствовала, как желудок у нее сжался. Судя по всему, в конверте была видеокассета. Она заказала ее, а потом выбросила все мысли о ней из головы. Она не хотела о ней думать. И вот теперь кассета лежит на столе.

Старки разорвала конверт и вытащила кассету. На ней была написана дата. И ничего больше, только дата трехлетней давности — день, когда она умерла. Звук ее дыхания стал хриплым и громким, кожа стремительно холодела.

— Кэрол?

Казалось, прошла вечность, прежде чем она сумела поднять взгляд.

Марзик заметно смутилась. Должно быть, она прочитала дату.

— Это то, что я думаю? — спросила она.

Старки хотела ответить, но голос ее не слушался.

— Что ты собираешься с этим делать?

Голос вернулся к ней, преодолев миллионы миль.

— Я собираюсь ее посмотреть.

Марзик коснулась ее руки.

— Хочешь, чтобы с тобой кто-то был рядом?

Старки не могла отвести взгляд от кассеты.

— Нет.

По дороге домой она физически ощущала присутствие в машине кассеты, словно та была живым существом. Старки положила ее на сиденье сзади, и кассета лежала там, как тело, что восстало из мертвых и теперь дышало так глубоко, будто пыталось наполнить свои давно опустевшие легкие воздухом, остававшимся в автомобиле, и заставить Старки умереть от удушья. Когда Старки остановилась перед светофором и посмотрела на кассету, ей показалось, что та ответила ей долгим взглядом. Тогда Старки накрыла ее портфелем.

Старки не сразу поехала к своему дому. Она остановилась возле кафе, купила большую чашку черного кофе и выпила ее тут же, за стойкой, выходившей на улицу. Ее шея и плечи были напряжены, как стальные струны, голова невыносимо болела, и, казалось, кто-то со страшной силой давит ей на глаза. Она подумала о неудобных скамейках в «Барригане» и о двойном джине, который помог бы ей ослабить давление на глаза, но заставила себя отказаться от искушения. Нет, сказала себе Старки. Пленку она просмотрит трезвой. Она еще раз переживет эти мгновения, глядя на запись, и ее мозг не будет затуманен алкоголем, когда она увидит последние мгновения жизни Рафинада Будро. Даже если боль будет ужасной, а задача покажется невыполнимой. Она была трезвой в тот день. Не станет пить и сегодня.

Старки решила, что не помчится стремглав домой, чтобы побыстрее посмотреть запись, а будет вести себя так, словно все в ее жизни идет нормально. Она станет механической женщиной с механическими эмоциями. Она детектив; ей нужно расследовать случай из собственной жизни. Она полицейский детектив; она должна делать свою работу, оставлять ее в офисе и жить своей жизнью, возвращаясь домой.

Старки остановилась возле магазина «Ральф». В доме совсем не осталось еды, и она решила, что пришло время купить продукты. Старки взяла тележку и покатила ее вдоль рядов, наполняя вещами, которые никогда не ела и, скорее всего, есть никогда не станет. Лосось в банках. Кукуруза. Брюссельская капуста. Пока Старки стояла в очереди к кассе, аппетит у нее пропал, но она все равно купила еду. За каким дьяволом ей понадобилась кукуруза?

Старки почувствовала непреодолимое желание выпить, как только переступила порог квартиры. Она сказала себе, что это привычка, устоявшаяся схема. Ты приходишь домой. Ты выпиваешь. В ее случае выпивка не ограничивалась одним стаканчиком.

— Потом, — обещала она себе.

Старки отнесла на кухню портфель и три пакета с продуктами. Она заметила, что на автоответчике для нее оставлены два сообщения. Первое было от Пелла, он спрашивал, почему она ему не позвонила, и оставил номер пейджера. Она выбросила мысли о Пелле из головы; сейчас нельзя о нем думать. Второй звонок был от Марзик.

— Привет, Кэрол, это я. Послушай, я звоню, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке. Ну ладно. Пока.

Старки дважды прослушала сообщение. Она и Бет Марзик никогда не были друзьями, они почти не общались. Что ж, она позвонит Марзик и скажет ей спасибо. Потом.

Старки положила кассету на кухонный стол, а потом разобрала купленные продукты. Не спуская с кассеты глаз, она выпила стакан воды, сполоснула его и поставила на сушилку. Когда все продукты оказались на своих местах, она взяла кассету, принесла ее в гостиную и вставила в видеомагнитофон. Она вспомнила, что Марзик предложила ей посмотреть кассету вместе. Неожиданно Старки пожалела, что отказалась. Впрочем, она прекрасно понимала, что просто ищет причину отложить просмотр.

Она нажала на кнопку воспроизведения.

По экрану побежали цветные полосы.

Старки, скрестив ноги, уселась на полу перед экраном. Она все еще была в костюме, даже пиджак и туфли забыла снять. Старки не помнила, когда появился КРОК; она не знала, с какого момента они начали вести запись — с самых первых минут или им удалось снять только конец. Она вспомнила оператора, который снимал с фургона. И больше ничего. Камера, стоявшая на фургоне, могла фиксировать все происходящее.

Пошла запись.

Старки подтягивает ремни на бронированном костюме Рафинада. Сама она уже в костюме, осталось пристегнуть шлем. Бак Даггет и другой сержант, Вин Брайант, который сейчас на пенсии, подошли к ним, чтобы помочь. С того самого дня Старки ни разу не надевала костюм, но теперь ощущала его тяжесть и плотность и то, какая в нем жуткая жара. Как только ты надевал костюм, он сразу же возвращал тепло твоего тела. Высокая и атлетичная Старки весила сто тридцать пять фунтов; сам костюм — девяносто пять. Это была серьезная дополнительная нагрузка. У Старки сразу же возник вопрос: «Почему я выгляжу такой мрачной?» На ее лице застыло серьезное, почти угрюмое выражение. Ну а Рафинад, естественно, улыбался улыбкой кинозвезды.

Однажды, вскоре после того, как они стали спать вместе, она призналась ему, что не боится, когда работает с бомбой. Это звучало глупо и претенциозно, и ей пришлось собраться с духом, чтобы рассказать ему об этом. Но она говорила правду. Рафинад в свою очередь признался, что, когда они получают вызов, испытывает такой страх, что ему приходится принимать имодиум, чтобы не испачкать костюм. Теперь, глядя на запись, Старки размышляла о том, каким спокойным и расслабленным выглядел Рафинад и, наоборот, какой испуганной казалась она. Как забавно: далеко не всегда то, что ты видишь, имеет место на самом деле. Они разговаривали между собой. Хотя камера записывала звук, Старки слышала только общий шум. Микрофон был недостаточно чувствительным, чтобы она могла разобрать слова. Вероятно, Рафинад сказал что-то смешное; Старки улыбалась.

Даггет и Брайант помогли им надеть шлемы, а потом вручили «Риал тайм» Рафинаду. Тот шлепнул Старки по шлему, она ответила ему тем же, и они побрели к трейлеру, как пара космонавтов.

Камера показывала всю стоянку, захватывала кроны деревьев и заросли азалий, окружавшие трейлеры. Рафинад заранее прорубил проход в кустарнике, освободив свободное пространство, чтобы им было удобнее работать. Сейчас они показывали в разные стороны, решая, как удобнее расположиться. План состоял в том, чтобы Старки отвела ветви, а Рафинад сделал снимки при помощи рентгеновской установки.

Старки наблюдала за происходящим с удивительной отстраненностью.

Рафинаду оставалось жить менее тридцати секунд.

Она склонилась над зарослями, используя вес костюма, чтобы отвести ветви в стороны, отступила назад, а потом снова сделала шаг вперед, занимая более удобное положение. Она этого совершенно не помнила, ей казалось, что она сразу же заняла исходную позицию. Рафинад наклонился вперед, держа установку на вытянутых руках, и в этот момент камера подскочила от первого толчка землетрясения. Нет, оно было совсем небольшим по стандартам Лос-Анджелеса, всего 3,2 балла, и центр его находился к северу от них, в Ньюхолле. Изображение подпрыгнуло, и Старки услышала, как оператор пробормотал:

— Что за дьявольщина?!!

Шум взрыва перекрыл его слова. По телевизору он прозвучал будто выстрел.

Все произошло настолько быстро, что Старки увидела лишь вспышку света, которая сопровождалась ленивым полетом рентгеновского устройства по воздуху. Они с Рафинадом лежат на земле. Из-за камеры слышатся шум и отчаянные крики.

— Ты должен все снять! Постарайся ничего не испортить! Продолжай съемку!

Изображение стало маленьким и далеким. Казалось, она наблюдает за кем-то другим.

Даггет и Брайант бежали к ним: Брайант к Рафинаду, Бак оттащил ее от трейлера. Первым делом саперов учат опасаться второго взрыва. После того, как случился первый, может произойти второй, и необходимо подальше унести раненых. Старки не знала, что ее оттащили в сторону. Когда все это происходило, она была мертва.

Съемка продолжалась еще девять минут. Старки смотрела, как к ним подбегают медики, снимают с них бронированные костюмы, пытаются оживить. В своих снах Старки находилась под пологом ветвей и листьев, которые свисали, как кружево, но теперь видела, что над ней ничего нет. В снах она находилась так близко от Рафинада, что могла до него дотронуться. Но оказалось, что между ними было расстояние в десять ярдов, они лежали на земле, как мертвые куклы, разделенные стеной потеющих и ругающихся медиков, отчаянно сражавшихся за их жизнь. Никакой красоты не было в этих мгновениях. Запись закончилась, когда к ним подъехала машина «скорой помощи».

Старки вернула запись к тому моменту, когда они с Рафинадом лежат на земле, и остановила ее. Она протянула руку и коснулась изображения Рафинада на экране.

— Бедный малыш. Бедный, бедный малыш.

Потом она перемотала пленку на начало, вытащила ее из видеомагнитофона и выключила телевизор.

Дважды за вечер звонил телефон. Оба раза звонивший оставлял сообщение. Она не стала их проверять.

Старки легла спать, так и не выпив джина, она спала крепко. И ей ничего не приснилось.

Явление судьбы

— А вы кто?

— Александр Уэверли, адвокат. Я звонил относительно Далласа Теннанта.

Охранник изучил карточку Калифорнийской коллегии адвокатов, вернул ее и сделал отметку в своих бумагах.

— Хорошо. Вы новый адвокат Теннанта?

— Да, сэр. Я звонил, чтобы организовать встречу со своим подзащитным.

— Вы уже навещали своих клиентов здесь, в Атаскадеро, мистер Уэверли?

— Нет. Мне не доводилось прежде бывать в таких заведениях. Я специализируюсь на медицинской небрежности и психиатрических отклонениях.

Охранник улыбнулся.

— Мы называем это «заведение» тюрьмой. Но если вы спросите мое мнение, то наша тюрьма больше похожа на загородный клуб. Вы хотите побеседовать с Теннантом о причинах его безумия?

— Ну, вы недалеки от истины, но разве мне следует обсуждать с вами этот вопрос?

— Нет. Наверное, нет. Ладно, вам нужно расписаться здесь и вот здесь. И я должен проверить ваш портфель, а потом вам придется пройти через металлоискатель.

— Хорошо.

— У вас есть при себе оружие или металлические предметы?

— Сегодня нет.

— Сотовый телефон?

— Да. Разве я не могу пронести сотовый телефон?

— Нет, сэр. Пейджер, пожалуйста. Но сотовый телефон проносить запрещено. Вам придется оставить его здесь. А как насчет магнитофона?

— Да. У меня есть портативный диктофон. Но я ведь могу его взять с собой? Уж очень я не люблю делать записи вручную.

— Магнитофон вы можете взять. Мне просто нужно на него взглянуть.

— Хорошо, но я хочу сказать относительно моего телефона. Что, если на мой пейджер поступит сообщение и мне нужно будет позвонить? У меня коллега в суде.

— Вы дадите нам знать, и мы отведем вас к телефону. У вас не возникнет никаких проблем.

Он расписался в книге посетителей своей ручкой, при этом стараясь не касаться стойки, книги или других предметов, с которых можно снять отпечатки пальцев. Он не обращал внимания на охранника, пока тот обыскивал его портфель и изучал магнитофон, затем прошел через металлоискатель, улыбаясь охраннику, ожидавшему его с другой стороны. Здесь он обменял сотовый телефон на портфель и магнитофон, а затем последовал за вторым охранником через двойные застекленные двери и зашагал по дорожке в соседнее здание. Он заметил, что его засняли на камеру. Видеозапись будут тщательно изучать, напечатают его фотографию, но он не сомневался в качестве своей маскировки. Они не сумеют понять, как он выглядит на самом деле.

Джона Майкла Фаулза отвели в небольшое помещение, предназначенное для бесед, где его уже ждал Даллас Теннант. Теннант сидел у стола, накрыв здоровой рукой поврежденную, словно ее стеснялся. Он смущенно улыбнулся, а потом отвлекся и положил здоровую руку на толстый альбом для вырезок.

— У вас есть тридцать минут, мистер Уэверли, — сказал охранник. — Если вам что-нибудь потребуется, я буду за столиком в конце коридора. Вам достаточно высунуть голову и позвать меня.

— Вот и отлично. Благодарю вас.

Джон подождал, пока дверь закроется, а затем положил свой портфель на стол. Он широко улыбнулся Теннанту и развел руки в стороны.

— Мистер Рыжий, к вашим услугам.

Теннант медленно поднялся на ноги.

— Это… большая честь. Да, именно так. Для меня это большая честь. По-другому и не скажешь.

— Я знаю. Наш мир — удивительное место, Даллас.

Теннант протянул руку, но Джон не стал ее брать.

Он посчитал, что Теннант недостаточно следит за личной гигиеной.

— Я никому не пожимаю руки, дружище. Кто знает, может быть, ты только что играл со своим членом или занимался чем-нибудь вроде того. Ну, ты меня понимаешь.

Когда до Теннанта дошло, что Джон не станет пожимать ему руку, он подтолкнул к нему через стол тяжелый альбом. Движения Теннанта были так неуверенны и неловки, что у Джона возникло желание его ударить.

— Я бы хотел показать вам мой альбом. Вы в нем есть.

Джон не обратил на альбом ни малейшего внимания. Он снял пиджак, повесил на спинку стула, затем расстегнул ремень. Стул он передвинул носком ноги.

— К книге мы еще вернемся, но прежде ты мне расскажешь про гексоген.

Теннант наблюдал за Джоном, как собака за хозяином, который открывает новую банку корма.

— Вы принесли? То, о чем мы говорили? Вы это принесли?

— Только не надо пускать слюни, Даллас. Неужели ты думаешь, что я раздеваюсь для того, чтобы вымыть свой член?

— Нет-нет, прошу меня извинить.

— Мистер Рыжий — человек слова. Не забывай об этом. И я надеюсь, что и ты сдержишь свое слово, Даллас. Для меня это очень важно, а также для наших будущих отношений. Ты не должен хвастать, что Мистер Рыжий тебя навещал, понимаешь?

— Да, конечно, никогда.

— А если ты меня обманешь, то будешь платить по счету. Я тебя просто предупреждаю, понимаешь? Я хочу, чтобы между нами была полная ясность.

— Я все понял. Если я кому-нибудь расскажу, то вы больше ко мне не придете.

— Совершенно верно.

Джон улыбнулся, абсолютно убежденный в том, что Даллас Теннант и недели не сможет вытерпеть, чтобы не рассказать кому-нибудь о встрече с Мистером Рыжим. Впрочем, Джон именно на это и рассчитывал.

— Полиция уже была здесь, и они могут вернуться, вы же понимаете. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я им что-то рассказал. Но я не могу помешать им еще раз сюда приехать.

— Все в порядке, Даллас. Об этом ты можешь не тревожиться.

— Они приходили из-за гексогена. Но я ничего им не рассказал.

— Хорошо.

— Их было двое. Мужчина и женщина. Женщину звали Кэрол Старки. Она тоже есть в моей книге. Раньше она была сапером.

Теннант подтолкнул книгу к своему посетителю, ему ужасно хотелось, чтобы он ее посмотрел.

— С ней приходил агент АТО, которого звали Пелл или Телл, что-то в этом роде.

— Джек Пелл.

Теннант удивился.

— Вы его знаете?

— Можно и так сказать.

— Он вел себя плохо. Схватил меня за руку. Сделал мне больно.

— Забудь о них. Теперь у нас с тобой небольшой бизнес.

Джон спустил брюки и трусы и вытащил два пластиковых мешочка. В одном была серая паста, в другом — желтый порошок. Джон положил их на книгу Теннанта.

— Это их обязательно разбудит.

Теннант принялся ощупывать мешочки сквозь тонкий пластик.

— Что это такое?

— Два разных химиката в отдельных упаковках. Ты смешаешь их с небольшой добавкой аммония, как я тебе скажу, Даллас, и у тебя получится то, что мы называем очень опасной взрывчаткой, — пикрат аммония.

Теннант прижал мешочки друг к другу, словно пытался представить себе, как он смешивает их содержимое. Джон внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, знает ли Теннант, что держит в руках. Он пришел к выводу, что Теннант слышал о пикрате аммония, но опыта работы с ним у него нет. Именно на это Джон и рассчитывал.

— Кажется, эту штуку называют взрывчаткой «Д»?

— Верно. Надежная и стабильная смесь, очень мощная. Ты когда-нибудь с ней работал?

— Нет. А как ее подорвать?

Джон широко улыбнулся, довольный невежеством Теннанта.

— Так же просто, как зажечь спичку, Даллас. Поверь мне, ты не будешь разочарован.

— Я никому не расскажу, как я это получил. Обещаю. Я никому не скажу.

— Меня это не волнует, Даллас. Ни в малейшей степени. А теперь расскажи мне, у кого есть гексоген, и тогда я поведаю тебе, как смешивать компоненты.

— Я этого не забуду, Мистер Рыжий. Я постараюсь вам помочь. Честное слово.

— Я знаю, что так и будет, Даллас. А теперь поговорим про гексоген, и тогда я дам тебе власть над жизнью и смертью, заключенную в этих маленьких мешочках.

Даллас Теннант засунул мешочки в штаны и рассказал Мистеру Рыжему, у кого находится гексоген.

Позднее Джон еще раз не торопясь расписался в журнале, но как только оказался в машине и выехал за ворота тюрьмы, так сразу же надавил на газ и помчался к автостраде. Джон заставил Теннанта дать обещание не трогать подарок в течение двух дней, но ничуть ему не поверил. Он знал, что Теннант начнет смешивать содержимое мешочков сразу, как только у него появится возможность; такой кретин не сможет долго терпеть. Джон очень на это рассчитывал, ведь он солгал и по поводу химикатов, и по поводу того, как они ведут себя при смешивании.

Никакого отношения к взрывчатке «Д» эти вещества не имели, и их нельзя было назвать стабильными.

Только таким образом он мог рассчитывать, что Теннант будет держать язык за зубами.

11

Как обычно, Старки проснулась рано. Единственное, что отличало сегодняшнее утро от предыдущих, — отсутствие привычной тревоги. Она сделала себе чашку растворимого кофе и села на кухне покурить, пытаясь разобраться в том, какие чувства вызвал у нее просмотр записи. Мир в чем-то изменился, но она не понимала в чем. Старки не увидела откровений, ее не поджидали сюрпризы, ей не удалось обнаружить скрытых ранее частностей. Она не нашла никаких ошибок со своей стороны и со стороны Рафинада — ошибок, которые могли бы усилить ее чувство вины, — или героических действий, чтобы от этого чувства избавиться. Наконец она поняла. Три года подряд события на стоянке трейлеров давили на нее тяжким бременем. А теперь остались где-то далеко позади.

Старки приняла душ, надела тот же самый костюм, в котором была вчера, вышла из дома и развернула машину так, чтобы фары осветили куст белых гардений, растущих возле дома. Она срезала три цветка.

Лос-анджелесское национальное кладбище в Вествуде открывалось только в шесть часов утра, но Старки нашла сторожа, показала ему свой значок и сказала, что ей необходимо попасть на кладбище. Он был немолодым человеком и долго колебался, но Старки строго посмотрела на него, и сторож сдался.

Старки была не из тех, кто склонен посещать мертвых. Она далеко не сразу нашла могилу Рафинада, ее фонарик высвечивал одинаковые белые плиты, как потерявшаяся собака, разыскивающая по меткам своего хозяина. Она дважды прошла мимо, пока наконец не обнаружила ее. Старки положила на могилу цветы. Рафинад вырос в Луизиане и привык к аромату гардений.

Ей хотелось сказать ему что-нибудь теплое, но у нее не получилось. Старки понимала, что это нужно для нее самой, а не для него. Так уж устроена жизнь.

Наконец Старки вздохнула.

— Мы с тобой были нечто, Раф.

Старый сторож молча смотрел на нее из своего домика, и она покинула кладбище, готовая начать новый день.

Первый час на Спринг-стрит Старки провела, работая с документами, а потом составила список поручений для Марзик и Хукера. Хукер пришел раньше, чем Марзик, и посмотрел на нее так, словно Старки вот-вот начнет стрелять из пулемета. Судя по выражению его лица, Марзик рассказала Хукеру, что Старки взяла домой кассету со старой записью. Но чего еще ждать от Марзик?

— Доброе утро, Кэрол. Как дела?

— Я в порядке, Хорхе. Спасибо.

— В самом деле?

— Я посмотрела запись. И я в норме.

Хукер нервно кивнул.

— Ну, если я могу что-то сделать… — сказал он.

Старки встала и поцеловала его в щеку.

— Ты чудесный парень, Хорхе. Спасибо тебе.

Хукер продемонстрировал огромные белые зубы.

— А теперь не мешай, мне нужно работать.

Хукер рассмеялся и вернулся к своему столу. Он все еще смеялся, когда зазвонил телефон Старки.

— Детектив Старки, — сказала она.

— Уоррен Мюллер из Бейкерсфилда.

Старки была удивлена.

— Ваши люди обратились к нашему прокурору с просьбой провести проверку матери Теннанта, которую звали Доротея Теннант.

— Совершенно верно.

— Вы попали в самое яблочко, Старки. И я хотел быть первым, кто вам об этом расскажет. Сейчас я нахожусь рядом с этим местом. Старая леди владела небольшим двухквартирным домом. Он и сейчас записан на ее имя. Очевидно, Теннант так и не поднял вопрос о доме перед судом.

Старки ощутила мощный прилив энергии. Пока Мюллер рассказывал об этом, пришла Марзик. Старки жестом подозвала ее к себе и прикрыла ладонью трубку, чтобы поделиться новостью.

— Это Бейкерсфилд. Нам улыбнулась удача, Бет. У Теннанта есть недвижимость.

Марзик сжала кулак.

— Что случилось? — сказал Мюллер. — Я вас не слышу.

— Я рассказала новости своим коллегам. Послушайте, Мюллер, вам нужно вызвать ваших саперов. В квартире могут находиться взрывчатые материалы…

— Притормозите, детектив, — прервал ее Мюллер. — Мы на два шага вас опережаем. Нам не только удалось найти его собственность, но и мастерскую. Именно здесь он держал все свои вещи, Старки. Сейчас наши саперы ведут поиск.

Хукер и Марзик развели руками — им хотелось узнать, что происходит. Она попросила Мюллера немного подождать и рассказала коллегам новости, а потом снова обратилась к Мюллеру.

— Хорошо, сержант. Что вам удалось найти?

— Так вот, его мать владела двухквартирным домом. Одна квартира пустует, в другой живут люди.

— Господи. И рядом его мастерская?

Теперь Старки понимала, каким образом Теннанту удавалось платить за свою квартиру, не выходя из тюрьмы.

— Нет, все не так просто. Рядом находился гараж, который Теннант переделал для своих целей. Именно там, под замком, он хранил все свои сокровища.

— Вам удалось найти гексоген?

— Нет, гексоген мы не нашли, но там есть тротил и около двадцати фунтов дымного пороха.

— Мы надеялись на улики, связывающие Теннанта с источником гексогена. Это имеет прямое отношение к расследованию взрыва в Силвер-Лейк, Мюллер. Если вы обнаружите какие-то бумаги, письма, фотографии, любой след, я хочу, чтобы вы это сохранили для меня. Я приеду, чтобы их осмотреть.

— Конечно, но здесь ничего нет. Люди, живущие в доме, сказали, что около месяца назад у них побывали воры.

— Подождите. Кто-то забрался в мастерскую?

— Они не видели, чтобы кто-то входил в дом или выходил из него. Им удалось заметить только какого-то парня, который болтался рядом. Старик, живущий в этом доме, позвонил в полицию, но парень тут же перелез через забор и сбежал. Свидетель утверждает, что он что-то нес в руках.

— Вы полагаете, что это мог быть гексоген?

— Ну, если гексоген был в мастерской, он мог его забрать.

— Вам удалось получить описание внешности вора?

— Белый, от сорока до пятидесяти, рост от пяти футов десяти дюймов до шести футов, вес сто восемьдесят фунтов, в бейсболке и темных очках.

Старки прикрыла трубку рукой, чтобы пересказать новые сведения Хукеру и Марзик, которые тут же обменялись торжествующими взглядами.

— Сержант, у нас есть аналогичный подозреваемый в расследовании взрыва в Силвер-Лейк. Если мы отправим вам факсом наш фоторобот, вы покажете его свидетелям?

— Конечно.

— Дайте мне номер вашего факса.

Старки повторила номер Марзик, а потом снова заговорила с Мюллером.

— И еще одно. В гараже остались следы взлома? Каким образом грабитель сумел туда проникнуть?

— Я понимаю, о чем вы говорите. Нет. Теннант закрыл гараж на пару мощных американских автоматических замков. Нам пришлось их срезать. Следов взлома на замках нет. Значит, если туда кто-то проник и взял гексоген, у него были ключи.

Больше Старки не придумала, что спросить.

— Мюллер, я знаю, что вы не должны были мне звонить. Вы просто супер!

— Ну, вы оказались правы, Старки. Я бываю упрямым, но я джентльмен.

— Так и есть. Хорошая работа, сержант. Нам это обязательно поможет.

Мюллер рассмеялся.

— Вот что я вам скажу, Старки: похоже, мы с вами лучшие детективы, когда-либо топтавшие землю.

Старки улыбнулась и повесила трубку.

— Высший класс! — воскликнула Марзик. — Ну не умницы ли мы после этого?

Старки попросила Хукера выяснить судьбу увеличенных кадров. Ей хотелось поскорее на них взглянуть, поскольку описание человека в бейсбольной кепке соответствовало описанию мужчины, позвонившего по 911. У нее имелись серьезные подозрения, что человек в рубашке с длинным рукавом попал в кадр. Если Хукер не ошибся, когда говорил о полном обзоре, который имели камеры, этот человек должен оказаться на пленке. Ему нужно было подорвать бомбу, поэтому он наверняка находился в стоярдовой зоне.

Пока Хукер договаривался со студией, Старки доложила о событиях Келсо, а потом отправила сообщение на пейджер Пелла. Ей ужасно хотелось поделиться с ним этой новостью, и подобное желание ее удивило. Она сообщила ему номер своего пейджера.

Телестудия находилась в одном квартале к югу от Мелроуз, где было полно японских туристов и магазинов подержанной одежды. Старки и Сантос поехали вместе, в вестибюле студии их встретил худощавый молодой человек по имени Майлс Беннел.

— Спасибо, что выделили для нас время, — сказала Старки.

Беннел пожал плечами.

— Ну, вы ведь пытаетесь раскрыть преступление. Это наверняка важнее, чем производство рекламных роликов про туалетную бумагу.

— Иногда.

Старки подумала, что запись было бы неплохо посмотреть Лестеру и Баку Даггету. Она спросила у Беннела, смогут ли они взять с собой копию пленки.

— Чтобы просмотреть запись дома?

— Совершенно верно.

Беннел чуть помрачнел.

— Конечно, я могу сделать копию, но вы потеряете в качестве разрешения. Ведь именно по этой причине вы пришли сюда. Вы представляете, как мы это делаем?

— Я даже умею программировать свой видеомагнитофон.

— Телевизионная картинка состоит из точек, которые называются пикселями. Когда мы увеличиваем изображение, оно становится размытым, поскольку пиксели, содержащие определенное количество информации, расширяются и картинка теряет точность. А мы берем пиксели и разделяем их на другие пиксели, а потом при помощи компьютера экстраполируем недостающие элементы. Нечто напоминающее телевидение высокой точности, только наоборот.

— Вы хотите сказать, что компьютер просто окрашивает пустоту?

— Ну, не совсем. Компьютер находит разницу между светом и темнотой, определяет, где лежали линии теней, а затем добавляет полутона. В результате картинка получается резкой и сочной.

Старки не до конца поняла объяснения Беннела, но ей было все равно. Ее интересовало одно: увидит она то, что ей нужно, или нет.

Они прошли по коридору мимо кабинетов, где работали другие люди; Старки даже слышала порой голоса, знакомые ей по популярным телесериалам. Наконец они оказались в темном помещении, где стояло несколько телевизионных мониторов. Пахло маргаритками.

— Какова продолжительность пленки?

— Восемнадцать минут.

Старки удивилась.

— Из шести часов вы выбрали только восемнадцать минут?

Беннел уселся за стойку управления и нажал на одну из зеленых кнопок. Центральной монитор засветился, по нему побежали цветные полосы.

— Если на экране появлялись только двое саперов, мы вырезали эти кадры. А именно такой оказалась большая часть записей. Мы начинали снимать посторонних только в тех случаях, когда камера меняла угол или вертолеты перемещались.

Старки вспомнила, что так и было, когда она смотрела записи.

— Хорошо. Так что же мы увидим?

— Короткие отрезки. Всякий раз, когда камера снимала толпу или из-за угла здания появлялись люди, мы выделяли эти куски и увеличивали. Можно сказать, что вам повезло со сменой ракурсов. Хорхе говорил, что вы хотели бы увидеть весь периметр.

— Именно так.

— Два вертолета, вероятно, дают необходимый результат. Насколько я знаю, вас интересует человек в бейсбольной кепке и в темных очках?

— И в рубашке с длинными рукавами.

Старки положила рисунок предполагаемого обвиняемого перед Беннелом.

— Ха, он похож на моего соседа по комнате.

— А ваш сосед был недавно в Майами?

— Нет. Он редко встает с кровати.

Беннел продолжал возиться со своей аппаратурой.

— У нас есть пара парней в кепках. Давайте посмотрим, как они выглядят. Я могу пустить запись с той скоростью, которую выберете вы. И мы можем остановить картинку. Когда изображение будет остановлено, оно станет менее четким. Но с этим мы справимся.

Он нажал на другую кнопку, и на мониторе появилось изображение. Качество оказалось на удивление высоким: синий цвет был ослепительно синим, серый испускал сияние, тени были такими же четкими, как тени на луне.

— Похоже на картины Максфилда Пэрриша.[31]

Беннел усмехнулся.

— Вы тоже заметили? Ладно, я дам вам немного времени, чтобы вы привыкли к изображению. Вот видите? Сейчас здесь только полицейский…

— Его зовут Риджио.

— Извините. Офицер Риджио. А теперь смотрите, камера смещается.

Угол съемки неожиданно изменился, и на экране появились люди, столпившиеся в северной части бульвара Сансет, возле гватемальской лавки. Старки узнала ориентиры, которые постаралась запомнить, чтобы оценить расстояние и определить, где мог находиться преступник.

Техник остановил запись, затем увеличил яркость.

Сантос указал на фигуру.

— Вон там. Мужчина в кепке.

Старки насчитала восемь человек в этой части толпы. Качество изображения оставалось немного размытым, но было гораздо лучше, чем на ее телевизоре, — впрочем, тогда она успела крепко набраться джина. Мужчина, на которого показал Сантос, был в красной или коричневой кепке с козырьком вперед. Лестер Ибарра описывал мужчину в синей кепке, как у «Доджерсов», Но Старки уже достаточно общалась со свидетелями, чтобы понимать — это ничего не значит. Люди часто путают цвет. С этой точки было невозможно разглядеть, есть ли у него темные очки и рубашка с длинными рукавами.

— Как долго камера снимает этих людей? — спросила Старки.

— Они находятся в объективе в течение шестнадцати секунд.

— Давайте дальше. Я хочу выяснить, видны ли на записи руки.

Беннел показал ей большой диск на панели управления, который регулировал скорость.

— Поворачивая диск, можно менять скорость движения пленки, а также направление. По часовой стрелке — вперед. Если вы захотите вернуться назад, нужно повернуть диск в противоположном направлении.

С первой попытки Старки повернула диск слишком сильно, изображение слилось в одну разноцветную полосу. Техник вернул пленку на прежнее место и дал Старки попробовать еще. Во второй раз у нее получилось лучше. Через двенадцать секунд интересующий ее человек повернулся назад, и она сумела разглядеть, что он одет в рубашку с короткими рукавами.

В течение часа они гоняли ленту в разных направлениях, стараясь рассмотреть всех людей, находившихся на периметре. Наконец Сантос направился в туалет. Старки объявила перекур и вышла на стоянку. В этот момент загудел пейджер. Она ощутила возбуждение, когда поняла, что это Пелл. Из-за двери высунулся Сантос.

— Мы готовы продолжать, Кэрол.

— Я приду через минуту.

Она позвонила Пеллу из машины и рассказала о том, что Мюллер нашел мастерскую Теннанта. Закончив рассказ, Старки немного помолчала, а потом сказала:

— Пелл, послушай, в прошлый раз ты принес пиццу. Сегодня об обеде позабочусь я.

Она подумала, что он скажет «нет» или начнет вспоминать, что она говорила вчера, но Пелл довольно долго не отвечал.

— Когда ты хочешь, чтобы я пришел? — наконец спросил он.

— Как насчет семи?

Когда разговор закончился, Старки спросила себя, что с ней происходит. Она не собиралась устраивать обед и встречаться с Пеллом; она сама удивилась, когда пригласила Пелла, ничуть не меньше, чем он.

Старки докурила сигарету и вернулась в студию. У них ушло два часа, чтобы посмотреть восемнадцатиминутную запись. Одновременно Старки начертила диаграмму, опираясь на ориентиры, которые запомнила. К тому моменту, когда они закончили, у нее не осталось сомнений в том, что камеры отсняли весь периметр и на пленке были все, кто мог взорвать бомбу.

Однако она не могла скрыть разочарования — человека в бейсбольной кепке на пленке не было.

Они закончили общим кадром, на котором была видна почти вся оцепленная территория. Риджио находился рядом с бомбой, до взрыва оставалось несколько мгновений. Бак Даггет стоял возле машины. Парковка выглядела большой и пустой. Старки скрестила руки и была вынуждена признать, что это направление розыска зашло в тупик.

Сантос казался подавленным.

— Я был уверен, что он окажется здесь. Этот человек должен быть на пленке.

— Он где-то здесь, Хорхе. Он мог снять кепку, закатать рукава и превратиться в любого из этих людей.

Беннел выглядел не менее разочарованным, чем Сантос. На работу с пленкой ушло столько времени, и ему хотелось быть частью команды, раскрывшей преступление.

— Он мог находиться с другой стороны любого из этих зданий. Или спрятаться за одним из автомобилей, и тогда мы не найдем его на пленке.

Старки пожала плечами, хотя понимала, что это маловероятно. Представитель производителя сказал, что радиопередатчик должен «видеть» приемник — значит, между взрывником и бомбой должно оставаться свободное пространство.

— Так вы хотите получить копию этой ленты? — спросил Беннел.

— Было бы неплохо. Может быть, я посмотрю ее еще раз.

— Но у вас дома изображение не будет таким же четким.

— Сейчас это нам не особенно помогло, — вздохнула Старки.

Беннел сделал копию для каждого из них.

Старки и Сантос молча ехали обратно в участок. Энтузиазм, охвативший ее всего три часа назад, заметно уменьшился, но не исчез. Мистер Рыжий должен где-то быть. Оставалось только узнать… где.

Зеркало Старки

Джон Майкл Фаулз любил бы библиотеку Беверли-Хиллз, если бы не арабы. Для него не имело значения, как они себя называли — арабами, иранцами, персами (еще одно название для проклятых иранцев), иракцами, жителями Саудовской Аравии, песчаными черномазыми или жителями Кувейта; араб он и есть араб. Джон ненавидел проклятых любителей верблюдов, поскольку они с невероятной легкостью попадали в десятку самых опасных преступников Америки. Стоит арабу пернуть на сторону — и на тебе, федералы тут же помещают его в десятку. А настоящий американец вроде Джона должен трудиться изо всех сил, чтобы там оказаться. В Беверли-Хиллз было полно арабов.

Джон закрыл глаза и начал медитировать, пытаясь справиться со стрессом. Он сделал вид, что арабы не рыщут среди полок, как саранча, одетая в костюмы от Гуччи. Не так-то просто оставаться самым опасным человеком в мире, свободно разгуливающим под солнцем. К этому нужно привыкнуть.

Теперь Джон знал, где найти остатки гексогена, и очень скоро он их заберет. Впрочем, с этим можно подождать день или два. Этот извращенец Теннант оказался полезным психом. Джон ненавидел лишившихся пальцев неудачников вроде Далласа Теннанта, населяющих его мир. Они портили репутацию серьезных людей.

После того, как Джон узнал все, что ему требовалось, о гексогене, он с удовольствием послушал о Кэрол Старки. Теннант описал ее как сильного противника, что Джону очень понравилось. Теннант так много о ней говорил, что Джон начал задавать вопросы и даже заглянул в книгу Теннанта, чтобы просмотреть вырезки о Старки. Закончив с Теннантом, Джон вернулся в Лос-Анджелес и зашел в библиотеку. Он провел здесь несколько часов, читая газетные статьи о Старки, выискивая ее фотографии, размышляя о том, действительно ли она была таким замечательным сапером, как писали репортеры.

Ей не повезло с землетрясением.

Джон рассмеялся вслух, когда читал об этом, что заставило иранцев бросать на него косые взгляды.

«Если Бог существует, — подумал Джон, — то Он злобный сукин сын».

Проклятое землетрясение.

Джона привело в восторг, что Старки была убита бомбой, а потом вернулась к жизни. Он восхищался этим опытом и постоянно к нему возвращался. Оказаться так близко от места взрыва, побывать на пути разлетающейся энергии, ощутить ее удар на своем теле, как безумный поцелуй, который подхватывает тебя и уносит прочь.

Быть может, он и Кэрол Старки могут оказаться родственными душами.

Он ушел из библиотеки и вернулся в номер отеля «Бель-эйр», чудесное романтическое бунгало стоимостью восемьсот долларов за ночь, — он расплатился за него по последней кредитной карточке «Америкэн гоулд экспресс» и фальшивому удостоверению личности. Джон зашел на «Клавдий». За прошедшие несколько дней он видел огромное количество объявлений о себе, а также о гексогене. Некоторые из них распространяли тот же слух, о котором говорил Шут, — что Мистер Рыжий стоит за историей в Силвер-Лейк. Джону это совсем не понравилось. Теперь, когда Джон знал, что Теннант рассказал Старки и Пеллу о «Клавдии», он понял, что происходит: Старки думает, будто он убил Риджио, и решила поймать его на приманку. Она попалась на удочку имитатора. Джон испытывал раздражение и одновременно пришел в восторг. Ему нравилось, что Старки думает о нем и пытается его найти.

вернуться

31

Максфилд Пэрриш (1870–1966) — американский художник, изобретатель системы живописи, в которой используются только синий, сиреневый, желтый и черный цвета.

Джон прочитал новые сообщения и обнаружил, что речь в них идет не только про него. Многие писали о Старки, кое-кто утверждал, что бывший сапер и героиня статей о взрыве бомбы, который произошел из-за землетрясения, теперь возглавляет расследование. Создавалось впечатление, что у нее появились собственные обожатели.

Джон просматривал оставшиеся сообщения, когда его взгляд остановился на последнем:

Тема: Окончательное решение

От: КИА

Адрес: >136781.87@lippr

Лицо Пелла потемнело.

— Это Мистер Рыжий.

— А если не он?

— Он.

Старки почувствовала, как ее раздражает уверенность Пелла — он вел себя так, словно имел дополнительные источники информации. Она снова собралась рассказать ему о ленте, но решила дождаться звонка от Дженис Броквелл.

— Послушай, наверное, нам не следует об этом говорить. Мне кажется, у нас появилась ниточка, а ты все хочешь испортить.

— Возможно, ты прав и нам не следует говорить на эту тему.

Они поставили мешки с едой на столик возле раковины. Старки сделала глубокий вдох, а потом посмотрела Пеллу в лицо — с таким видом, будто собиралась попросить его предъявить документы. Она решила, что есть только один способ благополучно довести до конца этот вечер — говорить правду.

— Сегодня у нас свидание.

Она чувствовала себя ужасно глупо. Еще бы, первой заводить разговор на такую тему.

Пелл выглядел настолько смущенным, что Старки захотелось залезть в духовку. Он попытался заглянуть ей в глаза, а потом перевел взгляд на пакеты с продуктами.

— Ну… я даже не знаю, Кэрол.

Теперь она почувствовала себя униженной.

— Я тебя пойму, если ты захочешь уйти. Я знаю, все это выглядит по-дурацки. Но… я должна была тебе сказать… Я чувствую, что совершаю глупость… И если ты думаешь так же, то тебе лучше уйти.

— Но я не хочу уходить.

— Господи, это всего лишь свидание и не более того.

Она уставилась в пол, размышляя о том, что наверняка все испортила.

Между тем Пелл заговорил о продуктах, которые они принесли из магазина.

— А почему бы нам не вытащить все это и не пообедать?

Несколько минут он работал, а она молча стояла рядом. Наконец она присоединилась к нему, стала вытаскивать продукты, поставила молоко в холодильник, достала недавно вымытые тарелки и столовые приборы из посудомоечной машины. Ничего себе свидание. Оба молчали.

Старки отложила цыпленка и пюре в сторону, раздумывая над тем, что с ними делать. Они выглядели жалкими в своей фольге и пластиковых контейнерах.

— Может, их разогреть?

Пелл положил ладонь на контейнер с цыпленком.

— Вообще-то он еще теплый.

Старки расставила тарелки и достала нож, чтобы разрезать цыпленка.

«Надо бы приготовить салат», — подумала она.

Руки у нее совсем опустились, и, похоже, Пелл заметил ее состояние. Он еще больше смутился.

— Ты не возражаешь, если я помогу? — спросил он. — Я неплохо готовлю.

— А я дерьмово.

— Ну, поскольку все уже готово, тебе не удастся это испортить. Осталось разложить еду по тарелкам.

Старки рассмеялась. Ее трясло, и она испугалась, что вот-вот расплачется. Однако ей удалось взять себя в руки.

«Ты всегда была крепкой девчонкой», — сказала она себе.

Пелл поставил еду и подошел к ней, но она остановила его движением руки. Старки понимала, что двери начинают приоткрываться. Может быть, из-за того, что случилось с Чарли Риджио; может быть, дело в том, что она видела запись событий на стоянке трейлеров; или просто прошло три года. И она была готова. Впрочем, теперь причина значения не имела. Просто все так случилось.

— Я не очень хорошо в этом разбираюсь, Пелл. Я пытаюсь снова научиться что-то чувствовать, но это трудно.

Пелл смотрел на цыпленка.

— Проклятье, почему ты молчишь? У меня такое ощущение, что я здесь одна.

Пелл подошел и обнял ее. Она напряглась, но он не выпустил Старки из объятий. Она постепенно стала расслабляться, и он тихонько вздохнул. Казалось, они — каждый из них — отдают себя друг другу. Какая-то часть Старки хотела большего, но она еще не была готова.

— Я не могу, Джек.

— Тс-с. Все хорошо.

Позднее они перенесли еду в гостиную и заговорили о мелочах. Она спросила его об АТО и о делах, над которыми он работал, но Пелл сразу же менял тему или обращал свой ответ в вопрос.

Прошло еще какое-то время, они вымыли посуду и навели порядок на кухне. Пелл отошел от Старки на несколько шагов и сказал:

— Наверное, мне пора.

Она кивнула, провожая его к двери.

— Надеюсь, это не было ужасно.

— Нет. Надеюсь, мы сможем повторить наше свидание.

Старки рассмеялась.

— Похоже, ты любишь, когда тебя наказывают.

Пелл остановился в дверях — казалось, он хочет что-то сказать. Он пытался это сделать весь вечер, и Старки стало интересно, что у него на уме.

— Ты мне нравишься, Старки.

Она почувствовала, что улыбается.

— В самом деле?

— Для меня это тоже не просто. По многим причинам.

— Ты мне тоже нравишься, Пелл. Спасибо, что пришел. Сожалею, что все получилось немного странно.

Пелл переступил порог, и дверь за ним закрылась. Старки слышала, как отъезжает его машина. Быть может, это «немного странно» пойдет им на пользу?

Старки закончила наводить порядок на кухне и, вернувшись в спальню, уже собиралась раздеться и забраться в постель. Однако решила, что кровать выглядит не слишком приятно, поэтому сняла простыни и наволочки, засунула их в стиральную машину и постелила чистое белье. Дом нуждался в генеральной уборке. Однако ей не хотелось за нее браться, вместо этого Старки приняла душ.

После душа она проверила автоответчик и обнаружила, что ей звонил Уоррен Мюллер. Других сообщений не было.

— Привет, Старки, это Уоррен Мюллер. Я показал ту паршивую картинку, которую вы прислали мне по факсу, старику, живущему рядом с Теннантом. Поначалу он не мог сказать ничего определенного, но потом решил, что они похожи — белый мужчина, около сорока лет, в шляпе и очках. Я попрошу художника поработать с ним, быть может, мы сумеем составить портрет. Если что-нибудь получится, я его перекину по факсу. Берегите себя.

Старки стерла сообщение, размышляя о том, что все находят этот портрет похожим на одного и того же человека, но у него нет ничего общего с Мистером Рыжим.

Потом Старки решила, что стоит проверить, нет ли чего новенького на «Клавдии». Она вернулась в гостиную, включила компьютер и вошла в Интернет. Перечитала последние сообщения, отметив, что АМ7 ответил на их послание по поводу гексогена длинной бестолковой историей о своей службе в армии. Она нашла также несколько других сообщений, однако никто не предлагал купить или продать гексоген и даже не намекал, что они знают, как это сделать. Многие писали о ней.

Пока Старки все это просматривала, на экране появилось новое окно.

ВЫ ПРИМЕТЕ ПОСЛАНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

Холодок страха пробежал у нее по спине. Потом она улыбнулась, решив, что это шутка или какая-нибудь ошибка Интернета, которую ей не дано понять.

Окно не исчезало.

ВЫ ПРИМЕТЕ ПОСЛАНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

Старки открыла окно.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вы меня ищете.

Старки знала, что это шутка.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Кто это?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Мистер Рыжий.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Это не смешно.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Верно. Это опасно.

Пелл? Старки сходила за записной книжкой, нашла номер отеля Пелла и позвонила ему. Не получив ответа, позвонила на пейджер.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вы обращаетесь за помощью, Кэрол Старки?

Она смотрела на экран, потом бросила взгляд на часы и поняла, что это не Пелл, потому что у него нет компьютера. Тогда Берген. Да, скорее всего, Берген. К тому же этот извращенец единственный, кроме Пелла, кто знает выбранный ими ник.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Берген, задница, это ты?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вы мне не верите.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я точно знаю, кто ты такой — ты ЗАДНИЦА. Я расскажу Пеллу. И тебе очень повезет, если АТО не поджарит тебе пятки.

МИСТЕР РЫЖИЙ: ХАХАХАХАХА! Да, скажите мистеру Пеллу. Пусть он меня уволит.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Завтра ты не будешь смеяться, засранец.

Старки раздраженно смотрела на экран.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вы вообще не знаете, КТО ЕСТЬ КТО, Кэрол Старки. Я не Берген. Я Мистер Рыжий.

Зазвонил телефон Старки. Это был Пелл.

— Мне кажется, у нас возникла проблема с Бергеном. Я на «Клавдии». У меня появилось диалоговое окно, со мной разговаривает человек, который знает, что я МОЩНЫЙ ЗАРЯД. Он утверждает, что он МИСТЕР РЫЖИЙ.

— Пошли его, Кэрол. Должно быть, это Берген. Я с ним завтра разберусь.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Где вы находитесь, Кэрол Старки?

Когда Старки положила телефонную трубку, сообщение все еще оставалось на экране. Она смотрела на него, но решила не отвечать.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Ладно, Кэрол Старки, вы не хотите разговаривать, поэтому я заканчиваю. Я оставляю вас в МИРЕ, СУЩЕСТВУЮЩЕМ ПО ЗАКОНАМ МИСТЕРА РЫЖЕГО.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я не убивал Чарльза Риджио.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я знаю, кто это сделал.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Мое имя Месть.

Огни города

Джон Майкл Фаулз ушел с «Клавдия», отключил сотовый телефон, при помощи которого входил в Интернет, откинулся назад и отодвинул в сторону портативный компьютер. Лунный свет являл чудесное разнообразие после жаркого летнего дня, и Джону было приятно сидеть на тихой улице.

Его машина была припаркована в квартале от дома Старки, в густой тени вяза. Отсюда он видел ее дом и свет в окнах. Он наблюдал.

Самородная сера

Даллас Теннант принес аммиак в бумажном стаканчике, делая вид, что это кофе. Он дул на него и изображал, что пьет, а острый аромат ударял в нос, глаза слезились.

— Доброй ночи, мистер Райли.

— Доброй ночи, Даллас. До завтра.

Мистер Райли все еще возился с бумагами. Даллас поднял стаканчик, приветствуя его.

— Вы не возражаете, если я возьму кофе в камеру?

— Конечно, никаких проблем. А больше у вас кофе не осталось?

Даллас огорченно покачал головой.

— Это последний, мистер Райли. Мне очень жаль. Я уже вымыл кофейник. Сварить вам кофе, перед тем как я уйду? Или возьмите мой.

Он протянул стаканчик.

Райли отмахнулся от него и занялся работой.

— Все в порядке. Я скоро ухожу. Выпей его за мое здоровье, Даллас.

Даллас еще раз пожелал Райли спокойной ночи и вышел. Он спрятал аммиак в кладовке и забежал в изолятор за лекарствами. Потом поспешно зашагал в свою камеру, больно уж ему не терпелось приступить к изготовлению бомбы. Да, он обещал Мистеру Рыжему подождать несколько дней, ну и что из этого. Даллас смешал бы взрывчатку еще вчера, как только Мистер Рыжий ушел, если бы у него были детонаторы и аммиак. Но детонаторов у него не было, поэтому утром, когда мистер Райли отправился на ланч, Даллас залез в Интернет и распечатал порнографические фотографии с сайтов в Амстердаме и Таиланде. Он обменял фотки шлюх, занимающихся сексом с лошадьми, на аммиак, а дерущихся азиаток на спички, серу с которых намеревался использовать в качестве детонатора. Получив все необходимое, он провел остаток дня в страшном нетерпении, ему так сильно хотелось закончить новую игрушку, что он почти бежал к своей камере.

Даллас долго ждал, стоя возле двери, чтобы быть уверенным, что никто не идет по коридору. Потом подошел к постели с двумя пластиковыми пакетами и стаканчиком аммиака. Инструкции Мистера Рыжего были предельно просты: вылить аммиак в пакет с порошком, хорошо перемешать, пока порошок не растворится, потом соединить получившуюся смесь с пастой в другом пакете. Мистер Рыжий предупредил его, что второй пакет нагреется, в результате получится вязкое вещество — и взрывчатка готова.

Даллас вылил аммиак в первый пакет, застегнул его на молнию и принялся взбалтывать, чтобы растворить порошок. Он планировал сделать бомбу, а потом провести остаток ночи, представляя себе, как он ее заложит в металлическую урну за комиссариатом. Мысль о том, как урна с оглушительным грохотом взлетает на воздух, возбуждала его.

Когда порошок растворился, Даллас приготовился вылить получившуюся смесь во второй пакет, но тут услышал шаги приближающегося охранника.

— Теннант? Ты уже принял лекарства?

Даллас засунул пакеты под ноги, делая вид, что завязывает шнурки.

Охранник смотрел на него сквозь прутья решетки.

— Конечно принял, мистер Уинслоу. Если хотите, можете проверить. Я к ним заходил.

— Никаких проблем, Теннант. Я встречусь с ними позднее, вечером. Я просто хотел убедиться, что ты не забыл.

— Да, сэр. Благодарю вас.

Охранник повернулся, собираясь уйти, но остановился и нахмурился. Сердце Далласа мучительно билось, на спине выступил холодный пот.

— Ты в порядке, Теннант?

— Да, сэр. А почему вы спрашиваете?

— Ты как-то наклонился вперед и сгорбился.

— Мне нужно в туалет.

Охранник немного подумал и кивнул.

— Только не наделай в штаны, Даллас. У тебя еще час, пока не погаснет свет.

Даллас вслушивался в удаляющиеся шаги, затем подошел к двери и выглянул в коридор, прежде чем вернуться к своей работе. Он открыл второй пакет, устроил его поудобнее у себя между ног, а потом добавил туда раствор из первого пакета. Даллас застегнул молнию и принялся разминать второй пакет. Как Мистер Рыжий и говорил, пакет начал нагреваться.

Вот только Мистер Рыжий не предупредил его, что содержимое мешка станет ярко-пурпурным.

Теннанта охватили возбуждение и тревога. Утром, когда Даллас закончил скачивать порнофото, он зашел на несколько сайтов для любителей взрывчатых веществ и прочитал там про пикрат аммония. Он узнал, что это сильное и стабильное взрывчатое вещество, которое удобно хранить и использовать, оно довольно безопасно (насколько взрывчатка вообще может быть безопасной). Именно по причине своей стабильности. Однако в обеих статьях пикрат аммония описывался как белый кристаллический порошок, а не как пурпурная паста.

Пакет становился все теплее.

Теннант перестал его разминать и посмотрел на пасту внутри. Она увеличилась в объеме, как дрожжевое тесто. Казалось, паста наполнена мельчайшими пузырьками газа.

Теннант открыл мешок и понюхал. Запах был отвратительный.

Две мысли промелькнули в сознании Далласа Теннанта. Во-первых, Мистер Рыжий не мог ошибиться: если он сказал, что это пикрат аммония, значит, так и есть. Во-вторых, некоторым взрывчатым веществам не требуется детонатор. Однажды Даллас читал о таких субстанциях, которые взрываются после того, как их смешивают. Для подобных реакций существовало даже слово, но Даллас никак не мог его вспомнить.

Он все еще размышлял над этим, когда пурпурная паста сдетонировала, оторвав Далласу руки и встряхнув Атаскадеро так, что сработали все сирены и включилась система пожаротушения.

Это слово было «гиперголик».

13

Старки старалась не обращать внимания на взгляды, которые бросала на нее Марзик. Беседы с посетителями прачечной результата не дали, и теперь ей следовало написать отчет, но Марзик сидела и ничего не делала, глазея на Старки. Большая часть утра так и прошла — возможно, Марзик надеялась, что Старки задаст ей вопрос, но так и не дождалась.

Наконец Марзик не выдержала и подъехала в кресле к Старки.

— Наверное, ты хочешь знать, почему я так на тебя смотрю.

— Я ничего не заметила.

— Ты врешь. Я восхищаюсь улыбкой Моны Лизы, блуждающей по твоему лицу.

— О чем ты?

— Об улыбке, которая не сходит с твоего лица и которая говорит, что хоть ты и не хотела заниматься любимым делом, результат превзошел все ожидания.

— Как ты любишь раздуть из мухи слона.

Марзик непристойно ухмыльнулась.

— Я была права!

На них стали смотреть все детективы, находившиеся в комнате. Старки почувствовала себя униженной.

— Ты ошибаешься. Ничего такого не произошло.

— Но что-то было? Я не видела тебя такой умиротворенной с тех самых пор, как мы познакомились.

Старки нахмурилась.

— Нужно просто раньше вставать. Тебе стоит попробовать.

Марзик рассмеялась и отъехала к своему столу.

— Я готова попробовать то, из-за чего лицо твое так сияет. Я даже готова попробовать это дважды.

На столе Старки зазвонил телефон. Это была Дженис Броквелл из лаборатории АТО в Роквилле, штат Мэриленд.

— Привет, детектив. Я звоню относительно вопроса, который мы обсуждали в прошлый раз.

— Да.

— В семи случаях взрывов, которые приписаны Мистеру Рыжему, у нас имеется шесть концов трубок и шесть заглушек из двадцати восьми, которые он сделал. Я вскрыла все шесть и определила, что во всех случаях лента была намотана по часовой стрелке.

— То есть во всех случаях в одном направлении?

— Да, по часовой стрелке. Вы должны знать, что речь идет о шести колпачках от пяти различных устройств, найденных в трех городах. Я считаю, что это важно, детектив. Мы намерены включить новые сведения в банк данных о Мистере Рыжем и считать это характерным элементом его почерка, а также разослать соответствующие сообщения всем нашим офицерам. Я отправлю вам копию отчета.

Ладони Старки похолодели, сердце застучало в груди. Если Мистер Рыжий каждый раз наматывает ленту в одном направлении, почему в бомбе, взорвавшейся в Силвер-Лейк, направление намотки противоположное?

Старки захотелось закричать об этом Хукеру и Марзик.

— Вы проделали хорошую работу, детектив Старки. Благодарю вас за помощь, — сказала Броквелл.

Старки положила трубку, пытаясь решить, что делать дальше. Она была взволнована и боялась, что ее реакция окажется избыточной. Такая мелкая деталь, как направление намотки ленты, могла ничего не значить, но теперь становилась фактом колоссального значения. Она не укладывалась в схему. Получалось, что бомба в Силвер-Лейк выпадает из ряда всех остальных взрывов, приписываемых Мистеру Рыжему.

Старки встала и подошла к кофейному автомату, чтобы хоть как-то выплеснуть энергию, а потом вернулась к своему столу. Мистер Рыжий умен. Он знает, что части его бомб тщательно изучают, что результаты анализов сравниваются. Он понимает, что федералы, полиция штата и местные детективы будут самым внимательным образом составлять его личное досье. Среди прочего он наверняка испытывает удовлетворение от того факта, что всякий раз обводит полицию вокруг пальца, оказывается умнее мужчин и женщин, пытающихся его поймать. Вот почему он вырезает на своих бомбах имена, охотится за полицейскими саперами, подложил фальшивую бомбу в Майами. Он наслаждается, играя со своими противниками. Почему бы ему не изменить одну деталь в своей подписи, чтобы посеять сомнения среди детективов вроде нее, Кэрол Старки.

Если бомба сделана иначе, то возникает вопрос: почему? И самый очевидный ответ получается самым ужасным. Потому что бомбу изготовил другой человек.

Старки хотелось все как следует обдумать и разложить по полочкам, прежде чем докладывать Келсо.

— Послушай, Бет.

Марзик повернулась к ней.

— Я должна ненадолго уйти. Если меня будут искать, пусть звонят на пейджер, хорошо?

— Как скажешь.

Старки вышла из участка и направилась в кафе «У Филиппа», на ходу закурив сигарету. Она знала бомбы и знала взрывников. Старки решила, что Мистер Рыжий не станет менять методы своей работы даже ради того, чтобы подразнить полицию. Он стремится к тому, чтобы его узнавали; ему не нужно, чтобы полицейские сомневались; наоборот, они должны быть уверены. Каждая деталь его бомб — это товарный знак Мистера Рыжего, очередное доказательство, что полиция имеет дело с ним и ни с кем другим. Он хочет, чтобы его победы ни у кого не вызвали сомнений.

Старки купила себе чашку кофе, уселась в одиночестве за один из длинных столов и закурила новую сигарету. В ресторане запрещалось курить, но посетителей было совсем немного, и никто не стал возражать.

«Я не убивал Чарльза Риджио».

У федералов имелись многочисленные показания свидетелей, находившихся в библиотеке в Майами, а также других людей, которые описывали Мистера Рыжего как человека лет тридцати или немного младше. Однако Лестер Ибарра упрямо твердил, что видел мужчину сорока с лишним лет. Старик возле дома, принадлежащего матери Теннанта, говорил то же самое. Если Мистер Рыжий не имеет никакого отношения к этой бомбе, значит, ее сделал кто-то другой, и этот тип постарался, чтобы она выглядела как творение Мистера Рыжего. Наконец Старки произнесла это слово: имитатор. Пока что шепотом.

Имитаторы были частым явлением, когда речь заходила о серийных убийцах и насильниках. Шумиха в новостях действовала на сознание людей, предрасположенных к подобным преступлениям; этим людям вдруг начинало казаться, что им обязательно все сойдет с рук, если они скопируют убийство. Такие умники полагают, что его спишут на главного преступника. Так они реализуют давно родившееся желание убивать и мстить женщинам. Имитаторы надеются, что их истинные мотивы останутся неизвестны полиции — хотя они всегда неизменны: месть, деньги или ликвидация соперника. Почти во всех случаях имитатор не знает всех подробностей, поскольку полиция их скрывает. Имитатору известно лишь то, что он может прочитать в газетах, а там обязательно есть ошибки.

Но в данном случае имитатор знал все подробности конструкции бомб Мистера Рыжего, за исключением одной детали, которая не возникала ни в одном из отчетов: направление намотки ленты.

Старки наблюдала, как дым сигареты лениво поднимается вверх. Ей совсем не нравилось направление, в котором движутся ее мысли. Группа подозреваемых, знающих все детали, невелика: полицейские и саперы.

Старки вздохнула.

Дальнейшие размышления давались ей с трудом. Человек, который убил Чарли Риджио, должен был находиться на расстоянии ста ярдов от бомбы. Он видел, как появился Риджио, наблюдал, как тот облачается в защитный костюм, ждал, когда Риджио подойдет к бомбе. Он знал, кого убивает. Старки два с половиной года прослужила в полиции в качестве детектива, расследующего взрывы. Она принимала участие в работе над двадцатью восемью преступлениями. Но ни разу преступник не имел доступа к полицейским отчетам, благодаря которым мог бы узнать, что представляют собой бомбы Мистера Рыжего.

Старки бросила сигарету в чашку с кофе, и та с шипением погасла. Затем вытащила сотовый телефон и позвонила в мотель Джека Пелла.

— Пелл? Нам нужно встретиться.

— Я как раз собирался позвонить. Сегодня утром я беседовал с Бергеном.

Они договорились встретиться в «Баррингтоне». Старки ужасно хотелось его увидеть, что оказалось сюрпризом для нее самой. Ей уже приходило в голову — прошлой ночью и сегодняшним утром, — что она начинает в него влюбляться. Впрочем, уверенности у нее не было, и Старки решила сохранять осторожность. За последние три года в ее душе образовалась пустота, которую ей ужасно хотелось заполнить. Она сказала себе, что важно не путать это стремление с любовью и не испортить зарождающуюся дружбу.

С утра в «Баррингтоне» собралась обычная компания детективов из Уилшира с небольшими вкраплениями секретных агентов, которые толпились у дальней стойки бара. Даже в десять утра здесь было полно полицейских. Старки вошла и сразу же заметила Пелла, который сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз. Она ощутила, как по ее телу растекается тепло.

— Спасибо, что пришел. Мне нужно было срочно с тобой увидеться.

Пелл улыбнулся, явно довольный встречей. Выглядел он счастливым. Старки надеялась, что причина его хорошего настроения в ней.

— Джек, пришло время тебе возглавить расследование.

Он улыбнулся так, словно не знал, серьезно говорит Старки или нет.

— О чем ты?

Она не знала, с чего начать.

— Я имею в виду, что ты — АТО — должен продолжать расследование убийства Чарли Риджио. Я не могу вести его сама. Теперь я убеждена, что полицейский департамент Лос-Анджелеса обязан заняться смертью Чарли.

Пелл посмотрел в сторону бара — наверное, чтобы проверить, не слушает ли кто-нибудь их разговор.

— Ты полагаешь, что Мистер Рыжий — один из ваших людей?

— Нет, просто я не считаю, что за этим стоит Мистер Рыжий. Я бы могла обратиться через голову Келсо к Паркеру или сразу пойти в отдел служебных расследований, но пока у меня не хватает улик.

Пелл наклонился вперед и взял ее за руку. Она ощутила его поддержку. Как странно — черпать силу у того, кто тебе близок.

— Подожди минутку. Я говорил с некоторыми людьми о Бергене. В тот момент, когда ты мне позвонила, Берген был занят с другими клиентами. Вчера ты вошла в контакт с Мистером Рыжим, Кэрол. Мы поймаем ублюдка. Мы воспользуемся этим случаем, чтобы его выманить.

Пелл был так возбужден, что едва не свалился со стула — во всяком случае, Старки так показалось.

— Такого просто не может быть. Он знал мое имя, знал, что Мощный Заряд мой ник. Откуда?

— Понятия не имею, — задумчиво проговорил Пелл.

— Он сказал мне, что не убивал Риджио. И добавил, что ему известно, кто это сделал.

Пелл посмотрел на нее.

— Так вот в чем дело? Он сказал, что не убивал Риджио, и ты ему веришь?

— Не он сделал бомбу, которая взорвалась в Силвер-Лейк.

— Он так сказал?

— Нет, мне звонили из лаборатории АТО в Роквилле.

И она рассказала Пеллу о звонке Дженис Броквелл и о том, что бомба из Силвер-Лейк отличается от остальных бомб, которые считаются творениями Мистера Рыжего.

Пелла охватило раздражение, он смотрел на секретных агентов, пока Старки не закончила.

— Это всего лишь лента.

В голосе Пелла отчетливо слышалось нетерпение. Тогда Старки заговорила жестче.

— Ты ошибаешься, Джек, мы имеем неопровержимый факт, который доказывает, что эта бомба отличается от всех остальных. И отличие заключается в детали, которой нет ни в одном из полицейских отчетов. Все остальное было легко воспроизвести, пользуясь отчетами. Он вырезал имя Риджио на бомбе для того, чтобы мы приняли его за Мистера Рыжего.

Пелл снова посмотрел в сторону бара, и на Старки вдруг накатило жуткое ощущение одиночества.

— Это Мистер Рыжий. Верь мне, Старки, это он. Мы движемся в правильном направлении. Скоро мы выманим сукина сына из его норы. Главное, не отвлекаться, нужно следить за мячом.

— Посетители библиотеки Майами сообщили о мужчине, которому не исполнилось и тридцати. Но здесь, в Лос-Анджелесе, мы получили два описания человека, которому больше сорока.

— Мистер Рыжий меняет свою внешность.

— Проклятье, Пелл, мне необходима твоя помощь!

— Любое расследование строится на противоречащих друг другу фактах. Я никогда не видел, чтобы было иначе. Ты цепляешься за несколько мелких деталей и пытаешься повернуть ход расследования. Это Мистер Рыжий, Кэрол. Вот о ком ты должна думать постоянно. Вот кого мы должны поймать. Мистера Рыжего.

— Значит, ты не намерен мне помогать?

— Я хочу тебе помочь, но ты выбрала неверное направление. Это Мистер Рыжий. Он стоит за взрывом в Силвер-Лейк. Пожалуйста, верь мне.

— Ты так помешан на Мистере Рыжем, что не хочешь смотреть на факты.

— Мы имеем дело с Мистером Рыжим. Именно по этой причине я здесь, Старки. Вот что меня занимает прежде всего. Мистер Рыжий.

Все теплые чувства к Пеллу исчезли. Возможно, ее могло бы утешить, позднее подумала она, что он испытывает такую же боль, но этого не произошло.

Старки осталась одна. Что ж, ничего страшного, она пробыла в одиночестве целых три года.

— Пелл, ты ошибаешься.

Старки вышла из бара, села в машину и поехала обратно на Спринг-стрит.

— Хук, книга записей у тебя?

Хукер посмотрел на нее, оторвав взгляд от документов, в которые закопался по уши.

— Я думал, ты ушла.

— Я вернулась. Мне нужна книга.

— Она у Марзик. Должна лежать на ее столе.

Старки нашла книгу на столе Марзик и принесла к себе. На одной из страниц она обнаружила список всех полицейских офицеров, которые находились на стоянке в Силвер-Лейк в день, когда погиб Риджио. Ее охватило странное ощущение, когда она читала их имена. Эти люди были ее друзьями и коллегами.

— Нашла?

Хукер смотрел на Старки. Она вздрогнула, захлопнула книгу и попыталась скрыть свое смущение.

— Да. Спасибо.

— Она была у Марзик?

— Да, на столе. Еще раз благодарю.

В книге был список всех офицеров из их отдела, которые находились там, а также имена тех, кто появился уже после взрыва. Бак, Чарли, Дик Лейтон и пять других полицейских из отдела по борьбе с терроризмом. Восемь из четырнадцати. Она сама, Хукер, Марзик и Келсо. Полицейские в форме и детективы из Рэмпарта. Однако в книге не значилось, когда эти люди появились или кто еще находился на месте преступления, прячась под маскировкой.

Старки вытащила страницу из папки, сделала копию и вернула книгу на стол Марзик.

Поездка на север, в Глендейл, проходила как в замедленной съемке. Старки постоянно подвергала сомнению свои действия и выводы — как относительно Риджио, так и относительно Пелла. Она не была детективом из группы по расследованию убийств, но прекрасно знала первое правило любого расследования: ищи связь между жертвой и убийцей. Ей придется изучить жизнь Чарли Риджио — возможно, какие-то детали подскажут, кто его убил. Мысли о Пелле вызывали у нее тоску. Ей ужасно хотелось ему позвонить; она ждала звонка Пелла. Старки не сомневалась, что он испытывает какие-то чувства к ней, но больше не могла себе доверять.

Старки подъехала к стоянке для полицейских автомобилей, но не стала выходить из машины. Она смотрела на современное кирпичное здание, жаркое летнее солнце слепило глаза. Стоянка, смеющиеся техники в темных комбинезонах; все здесь изменилось. Она вдруг оказалась внутри иллюзии восприятия, которую описывала Дана: с одной стороны видела лица полицейских офицеров, с другой — лица подозреваемых и убийц. Старки смотрела на здание — быть может, она спятила, если думает о таких вещах, но во всем виновата лента: либо она права и сделала верный вывод, либо в ее рассуждения закралась ошибка. Она сидела и курила в машине, продолжая глядеть на здание, в котором всегда ощущала себя частью общего. Что ж, если она ошибается, то должна сама найти доказательства.

— Чего ты ждешь, подруга?

Старки едва не выпрыгнула из штанов.

— Ты меня напугал.

— Я заметил тебя и подумал, что ты меня видишь. Если ты собираешься зайти, то нам по дороге.

Дик Лейтон улыбался своей открытой улыбкой — высокий добрый старший брат. Она вышла из машины и пошла вместе с ним — а что еще ей оставалось?

— Стол Чарли уже разобрали?

— Зашел Бак, собрал все в коробку, чтобы родные Чарли ее унесли. Ты знала, что у Чарли было две сестры?

Старки не хотелось говорить о сестрах Риджио. Разгуливать с Диком Лейтоном у нее тоже не было особого желания — он и так каждый день навещал ее в больнице.

— Нет, я не знала. Послушай, Дик, а вещи Чарли все еще здесь?

Лейтон не знал и спросил, почему ее это интересует. Она ужасно боялась, что он раскусит ее ложь, но Лейтон ничего не заметил.

— Я не знала про сестер. Когда ты ведешь такое расследование, то прежде всего думаешь о самом деле, не видя человека. Мне хотелось получше узнать Чарли.

Лейтон ничего не ответил. Они вместе вошли в общую комнату, где Расс Дейгл показал им на коробку с вещами Риджио, которая стояла под его столом. В коробку сложили вещи из раздевалки и туалетные принадлежности. За ними должны были прийти сестры.

Старки отнесла коробку в соседнее помещение, чтобы ей никто не мешал. Бак тщательно сложил все вещи Риджио: ручки и карандаши были стянуты резинкой и убраны в стаканчик для кофе с надписью ПДЛА. Два журнала, посвященные моторным лодкам, книга Джеймса Паттерсона в мягкой обложке и пачка фотографий. Старки просмотрела снимки: Риджио на мотоцикле и на пристани, еще три фотографии Риджио — рядом с оленем. Старки вспомнила, что Риджио был заядлым охотником и вечно хвастался, что стреляет лучше, чем оба его приятеля, с которыми он охотился каждый год. Она сомневалась, что у кого-то из них имелся скрытый мотив для убийства. Уличная одежда — вероятно, в ней Риджио пришел на работу в день смерти — была аккуратно сложена сверху, сотовый телефон «Моторола» завернут в черную футболку. Старки поискала среди одежды бумажник и пришла к выводу, что Риджио оставил бумажник при себе. Значит, он все еще у коронера или его отдали родственникам.

Старки разобрала вещи в коробке менее чем за десять минут. Она надеялась найти календарь или ежедневник. Это позволило бы представить его жизнь в последние несколько месяцев, но ничего похожего не оказалось. Старки была удивлена, как мало личного нашлось среди вещей Риджио.

Она отнесла коробку обратно и поставила под пустой стол.

Расс Дейгл кивнул ей. Его лицо выглядело усталым.

— Грустная история.

— Да, как обычно, Расс. Семья уже назначила день похорон?

— Пока нет, коронер еще не вернул тело.

Старки об этом не знала. Она так погрузилась в расследование, что забыла обо всем на свете.

Дейгл вернулся к работе, слегка сгорбившись над своим столом. Он коротко стриг седые волосы, и Старки с удивлением обнаружила, что затылок у Дейгла весь в морщинах. Самый старший из сержантов-наставников, Дейгл прослужил в отделе дольше всех остальных. В прошлом году здесь появился офицер по имени Том Уайтерс, которого перевели из «Метро», элитного подразделения саперов. Уайтерс был крепким самоуверенным молодым парнем, он упорно называл Расса дедом, хотя Расс много раз просил его так не называть. Это продолжалось до тех пор, пока Расс Дейгл не разобрался с ним однажды утром на парковке. Он ударил Уайтерса в ухо. Вырубил с первого раза. И Уайтерс вернулся в «Метро».

— Эй, Расс!

Дейгл поднял голову.

— Ты был в Силвер-Лейк, когда взорвалась бомба?

— Нет, дома. Когда случаются такие вещи, всегда потом жалеешь, что тебя не было на месте. Тебе кажется, что ты мог бы что-то изменить. У тебя такое же ощущение?

— Да, пожалуй.

— Ты в порядке, Кэрол? Вид у тебя какой-то странный.

Старки ничего не ответила. Выйдя, она почувствовала, как ее охватывает паника, словно она оказалась в логове убийц. На нее накатила волна ненависти к себе. Расс Дейгл был удачно женат, у него имелось четверо взрослых детей и девять внуков. Мысль о том, что он мог убить Риджио, представлялась ей абсурдной.

— Кэрол?

Она даже не оглянулась.

14

Старки уехала из Глендейла, еще не зная, куда направится и чем займется. Она была недовольна собой. Расследование напоминало работу с бомбой. Необходимо постоянно концентрировать волю. Нужно иметь ясную цель и идти к ней, даже если ты питаешься собственным потом и мочишься кровью.

Если бы это было нормальное расследование, Старки расспросила бы коллег Риджио о его друзьях и знакомых, но сейчас она не могла двигаться этим путем. Она подумала, не связаться ли с его приятелями-охотниками, но боялась, что информация может вернуться в отдел.

Лейтон сказал, что у Риджио было две сестры. Старки решила начать с них.

В каждом деле об убийстве для жертвы отводится страница. Имя, адрес, описание внешности, ну и тому подобное. В ночь смерти Риджио Старки поручила Хукеру собрать эту информацию, и он все проделал с обычной для него тщательностью. Она взглянула на страницу и обнаружила, что Риджио был средним ребенком в семье. Старшая из сестер, Анжела Уиллоу, жила в Нортридже, недалеко от квартиры Чарли в Канога-парке. Младшая сестра, Мария Риджио, жила к югу от Лос-Анджелеса, в Торрансе.

Старки позвонила Анжеле Уиллоу, представилась и выразила свои соболезнования.

Голос Анжелы был чистым, но усталым. Хорхе написал, что ей тридцать два года.

— Вы работали с Чарли?

Старки объяснила, что раньше работала, но ее перевели в отдел по расследованию преступлений, связанных со взрывами.

— Миссис Уиллоу, возникли некоторые…

— Анжела. Пожалуйста, забудьте о миссис — я сыта этим по горло. Дети постоянно так ко мне обращаются. Если вы были другом Чарли, я хочу, чтобы вы называли меня Анжелой.

— Анжела, вы ведь жили неподалеку от квартиры Чарли?

— Да. Совсем рядом.

— С вами беседовал кто-нибудь из нашего отдела?

— Нет, со мной никто не разговаривал. Кто-то звонил родителям по поводу Чарли, а потом мама и папа связались со мной. Они живут в Скоттдейле. Мне пришлось звонить сестре.

— Я звоню вам именно из-за того, что вы жили рядом с Чарли. У нас есть основания считать, что у Чарли были кое-какие документы, связанные с двумя другими расследованиями. Мы полагаем, что он принес их домой. Теперь нам нужно эти документы вернуть. Вы можете встретить меня на его квартире, чтобы я могла поискать документы?

— У Чарли были какие-то документы?

— Отчеты о других взрывах. Они никак не связаны с Силвер-Лейк. Но нам нужно их вернуть.

В голосе Анжелы появилось неудовольствие.

— Я уже у него была. Я провела там не один день, чтобы привести его вещи в порядок. Ну, вы меня понимаете.

Старки постаралась, чтобы ее голос прозвучал холодно и отстраненно, хотя она чувствовала себя ужасно из-за того, что ей приходится лгать.

— Я уважаю ваши чувства, Анжела, но нам действительно нужны документы.

— Сейчас я свободна. Мне бы хотелось покончить с этим побыстрее.

Они договорились встретиться через час.

Почти все это время съела дорога в Нортридж, располагавшийся в долине Сан-Фернандо. Дом, в котором находилась квартира Риджио, стоял на оживленной улице в трех кварталах от кампуса Кал-Стейт.[33] Это было огромное здание, где селились семьи с хорошим доходом. Вероятно, дом перестроили после землетрясения 1994 года. Старки оставила машину в красной зоне и направилась к стеклянным дверям, где договорилась встретиться с Анжелой. Две девушки с учебниками в руках остановились, чтобы ее пропустить, но Старки помахала рукой и сказала, что у нее здесь назначена встреча. Девушки направились в сторону кампуса, Старки смотрела им вслед и улыбалась. Именно в таком месте и должен был жить Чарли Риджио. В доме наверняка есть бассейн и джакузи, а также игровая комната с бильярдом, еженедельные пикники с барбекю и множество молодых женщин.

Стеклянную дверь распахнула молодая женщина с лицом встревоженной матери. Она держала на руках маленького мальчика, которому было не больше четырех лет.

— Вы детектив Старки?

— Миссис Уиллоу? Извините, Анжела?

— Да.

Вероятно, Анжела Уиллоу припарковала машину с другой стороны здания и вошла через задний вход. Старки показала ей свой значок и последовала через центральный двор к лестнице, ведущей на второй этаж. Маленького мальчика звали Тодд.

— Надеюсь, это не займет много времени. Мой старший сын в три часа приходит из школы.

— Я постараюсь, Анжела. Спасибо, что согласились мне помочь.

Квартира Чарли оказалось очень симпатичной, с двумя спальнями, высоким аркообразным потолком и дорогим телевизором с большим экраном. На стене висела роскошная голова оленя.

«Интересно, подумала Старки, тот ли это олень, которого она видела на фотографиях».

На диване стояли длинные коробки, на кухне Старки тоже успела заметить несколько таких же коробок. Печальная миссия — собирать вещи погибшего человека.

Анжела поставила мальчика на пол, и он побежал к телевизору, словно это был давний и лучший друг.

— Как выглядят ваши документы? Возможно, я их видела.

Старки внутренне сжалась — опять она вынуждена лгать.

— Папки с тремя кольцами. Скорее всего, черного цвета.

Анжела посмотрела на коробки, словно пыталась вспомнить, что в них лежит.

— Пожалуй, я их не видела. Здесь в основном одежда и кухонные принадлежности. У Чарли не было ничего похожего на кабинет. Спальня на втором этаже. Во второй спальне он устроил нечто вроде спортзала.

— Вы не возражаете, если я поднимусь наверх?

— Нет, но у меня мало времени.

Старки надеялась, что сможет осмотреть спальню Чарли сама, но Анжела взяла мальчика и поднялась вместе с ней по лестнице.

— Сюда, детектив.

— Вы были близки с Чарли?

— Пожалуй, он был ближе с Марией, она младшая в семье, но у нас были теплые отношения. Вы хорошо его знали?

— Не так хорошо, как хотелось бы. Когда происходят такие вещи, всегда начинаешь жалеть, что тебе не хватило времени на общение.

вернуться

33

Университет штата Калифорния.

Пока они поднимались наверх, Анжела все время молчала.

— Он был хорошим парнем, — сказала она наконец. — Со своеобразным чувством юмора, но брат он был замечательный.

Анжела уже сняла простыни. На полу также стояли коробки. Некоторые еще оставались пустыми, в других лежали какие-то вещи. Возле стены располагался туалетный столик, в его зеркало были вставлены фотографии. По большей части пожилая супружеская пара — очевидно, родители Чарли.

— А это ваша сестра?

— Да, Мария. А это наши родители. Мы еще не разбирали фотографии. Слишком тяжело.

Мальчик забрался в одну из коробок. Анжела сидела на кровати и наблюдала за ним.

— Вы можете посмотреть в коробках. Там в основном одежда, но я помню, что и какие-то документы, книги там тоже были.

Старки расположилась так, чтобы Анжела не смогла наблюдать за ее действиями, и начала просматривать содержимое коробок. Присутствие хозяйки мешало, у Старки появилась уверенность, что ничего-то ей найти не удастся. Она обнаружила массивный фотоальбом, в который надо было заглянуть непременно, еще блокнот, а в углу комнаты — «Макинтош». В компьютере могло оказаться все, что угодно. В общем, слишком много всего, плюс она находится здесь без особых на то оснований, плюс сестра погибшего нетерпеливо смотрит ей в спину. Каким жалким и бездарным получается ее расследование.

— Вы были сапером, как Чарли? — спросила Анжела.

— Да, но теперь я детектив.

— Могу я задать вопрос?

Старки не стала возражать.

— Они не возвращают тело Чарли. Более того, нам даже не разрешили на него взглянуть. И у меня в голове постоянно возникают всякие ужасные картины, понимаете? Ну, когда я пытаюсь понять, почему нам не возвращают тело.

Старки повернулась, чувствуя, как ее все сильнее охватывает смущение.

— Я хотела спросить, неужели тело Чарли разорвало на куски? — добавила Анжела.

— Нет, конечно нет. Об этом вам не нужно тревожиться.

Анжела кивнула и отвернулась.

— Вы ведь тоже, наверное, думаете о таких вещах? Вам ничего не рассказывают, и вы представляете себе всякое.

Старки решила сменить тему.

— А Чарли говорил о своей работе?

Анжела рассмеялась и вытерла глаза.

— О господи, он только о ней и говорил! Мы не могли заставить его помолчать. Всякий раз, когда он звонил, это была атомная бомба или еще какая-нибудь шутка в таком же духе. Он любил рассказывать, как однажды им сообщили о подозрительном пакете в парикмахерской. Чарли заглянул внутрь и увидел, что это человеческая голова, его голова. Когда начальник Чарли спросил, что там такое, Чарли ответил, что парикмахер снял слишком много волос.

Старки улыбнулась. Она никогда не слышала этой истории, наверное, Риджио ее придумал.

— Чарли нравилась его работа. Он любил своих коллег. Мы как семья, часто говорил он.

Старки кивнула, вспомнив, что у нее было такое же чувство, и вдруг ей стало больно от мысли, что она эту семью потеряла. А теперь еще и подозревает ее в убийстве.

Старки закончила просматривать коробки, а потом перешла к туалетному столику и кладовке, но и там ей не удалось обнаружить ничего подозрительного. Она окончательно потеряла уверенность, что в квартире существуют улики, которые могут пролить свет на мотивы убийства. Может, их и не было вовсе.

— Что ж, возможно, я ошиблась насчет документов. Похоже, Чарли не приносил их домой.

— Мне очень жаль.

Старки не знала, о чем еще говорить с Анжелой, и понимала, что пора уходить. Между тем ее собеседница, которая до этого говорила, что ей нужно поскорее вернуться домой, медлила, сидя на постели.

— Детектив, могу я задать вам еще один вопрос?

— Конечно.

— Вы были в близких отношениях с Чарли?

— Нет. Я даже не знаю, была ли у Чарли девушка.

Старки посмотрела на фотографии в зеркале: Риджио и его родители, Риджио с сестрами, племянниками и племянницами.

— У него была подружка, но он так и не познакомил ее с нами. Риджио симпатичный итальянский мальчик, ему положено было давно жениться и завести миллион детей. Родители постоянно приставали к нему, ну, вы понимаете, спрашивали, когда он собирается жениться. Когда намерен повзрослеть, когда мы познакомимся с его девушкой.

— И что отвечал Чарли?

Анжела, похоже, смутилась.

— Ну, у меня сложилось впечатление, что его подружка — замужняя женщина.

— Вот как?

Анжела кивнула.

— Я сожалею. — Теперь уже смутилась Старки.

— Ну, что тут поделаешь? Такие вещи случаются. Мне кажется, Чарли было трудно. Молодой симпатичный парень, но с очень сильными чувствами. Мне кажется, она была замужем за одним из его коллег.

Анжела посмотрела в глаза детектива, ожидая ее реакции, но Старки отвернулась.

— Наверное, мне не следовало заводить об этом речь, но если это не вы… Возможно, вы ее знаете. Я бы с ней встретилась. Нет, я ничего не скажу ее мужу. Мне просто хотелось поговорить с ней о Чарли. Наверное, их многое связывало.

— Сожалею, но мне ничего об этом не известно.

Может быть, подумала Старки, в альбоме есть фотографии замужней женщины, которые Чарли хотел спрятать и не мог повесить на зеркало для всеобщего обозрения.

Неожиданно Анжела посмотрела на часы и вскочила на ноги.

— О, я уже опаздываю! Извините, но мне пора уходить. Сын скоро вернется.

— Да, конечно, я понимаю.

Старки последовала за Анжелой вниз по лестнице, пытаясь придумать способ заполучить в руки альбом.

К тому времени, когда они подходили к двери, Тодд начал капризничать. Он устал, ему уже следовало лежать в постели. Когда Старки увидела, что Анжела с трудом справляется с мальчиком, она предложила ей помочь.

— Давайте я открою дверь. С вашим сынишкой нелегко справиться.

— Да, он у меня как рыба, все время норовит выскользнуть.

Старки открыла дверь и пропустила Анжелу вперед. Она сделала вид, что запирает дверь, но на самом деле оставила ее открытой. Потом она прикрыла ее и притворилась, что поворачивает ручку, чтобы убедиться, что все в порядке. Руки Анжелы были все еще заняты ребенком, и Старки положила ей ключи в сумку.

— Еще раз спасибо за помощь, Анжела. Я чувствую себя глупо, ведь вы понапрасну потратили столько времени, а я так и не нашла документы. Но я, правда, была уверена, что Чарли отнес их домой.

— Если они мне попадутся, я вам позвоню, — пообещала Анжела.

Они вместе подошли к стеклянным дверям, и Старки направилась к своей машине. Она уселась на сиденье, но не стала заводить двигатель. Сердце Старки отчаянно колотилось. Она сказала себе, что собирается совершить безумный поступок. Хуже того, намерена нарушить закон. И окружной прокурор может выдвинуть против нее обвинение в незаконном вторжении.

Пять минут спустя Анжела Уиллоу вышла на улицу, села в белую «хонду» и уехала в южном направлении. Старки выбросила сигарету в окно и направилась к дому. В дверях она столкнулась с молодым человеком, который одной рукой держал велосипед, а под мышкой другой — стопку книг. Старки подержала для него дверь.

— Не опоздайте на занятия, — сказала Старки.

— Я всегда опаздываю. Я даже родился с опозданием.

Старки уверенно поднялась на второй этаж и вошла в квартиру Чарли Риджио. Она сразу устремилась вверх по лестнице, шагая через две ступеньки, и, не теряя времени, вытащила из коробки альбом. Теперь, когда закон был уже нарушен, Старки решила найти счета Риджио, в том числе и телефонные, но не знала, в какой коробке их искать. Понятно, что задерживаться в доме ей не хотелось. Старки мрачно улыбнулась: возможно, она была бесстрашным сапером, но мошенник из нее получился никчемный. Она держала в руках альбом, но не решалась в него заглянуть. Он был слишком толстым, и в нем было столько фотографий…

Старки взяла его с собой, заперла дверь и быстро спустилась к машине. Она сразу же поехала домой, спрятав альбом под пиджак, как какую-нибудь порнографию.

Она уселась с альбомом за обеденный стол и принялась медленно переворачивать страницы, уговаривая себя, что вероятность отыскать что-то дельное совсем невелика. Анжела Уиллоу, похоже, ошиблась, и завтра Старки вновь окажется в одиночестве в своем убеждении, что за смертью Чарли стоит вовсе не Мистер Рыжий.

Страница за страницей перед ней разворачивалась жизнь Чарли: вот он школьник, играет в футбол; вот Чарли со своими приятелями, а вот он с симпатичными девушками, совсем не похожими на жен полицейских; вот Чарли на охоте, здесь он в Полицейской академии, а на этих фото Чарли с семьей. Счастливые мгновения; такие фотографии человек сохраняет ради того, что они заставляют его улыбаться.

Только ближе к концу альбома она нашла фотографию пикника, в котором принимали участие ребята из отдела, где служил Чарли. Потом она обнаружила фотографию рождественской вечеринки, а перевернув еще две страницы, увидела снимки с пикника, который 4 июля[34] устроил Келсо.

Старки вытащила фотографии из альбома и положила их рядом на стол. Есть ли в ее поисках смысл, спрашивала она себя. Наверняка все это напрасная трата времени, но тем не менее слова Анжелы Уиллоу висели над ней, точно топор.

«Мне кажется, она была замужем за одним из его коллег».

На всех фотографиях были мужчина и женщина. Они стояли рядом, обнимая друг друга и улыбаясь, — но чересчур уж близко, слишком по-свойски.

Чарли Риджио и Сьюзи Лейтон.

Жена Дика Лейтона.

Старки налила себе полный стакан джина с тоником и выпила его почти целиком. Она чувствовала, что ее предали, в ней кипел гнев. Лейтон Старки не по зубам. Даже от размышлений об этом ей становилось не по себе. Старки решила, что будет вести себя так, словно Лейтон лишь часть расследования. Другой возможности у нее попросту не оставалось.

Она решила посмотреть свои собственные фотографии и обнаружила снимок Лейтона на летнем фестивале ПДЛА. Хорошая, четкая фотография Дика Лейтона в гражданской одежде и темных очках. Он зашла в фотомастерскую и сделала несколько копий, добиваясь максимального контраста, а потом вернулась домой и позвонила Уоррену Мюллеру. К удивлению Старки, он сразу же взял трубку.

— Я хочу обратиться к вам с просьбой, сержант. У меня есть фотография, которую было бы неплохо показать старику, живущему рядом с квартирой, принадлежавшей матери Теннанта.

— Это тот тип в бейсболке?

— Вполне возможно. И еще одно. Я не хочу, чтобы кто-то еще видел эту фотографию. Пусть это останется между нами.

Мюллер колебался.

— Мне не слишком это нравится.

— Речь идет о том, чтобы проследить местонахождение гексогена, принадлежавшего Теннанту. Я больше ничего не хочу рассказывать и прошу вас не задавать никаких вопросов.

— Остается выяснить, кто изображен на вашей фотографии.

— Послушайте, Мюллер, если для вас это слишком трудно, я сама все сделаю.

— Подождите секундочку.

— Речь идет о том, что человек может очень серьезно пострадать, если я ошибаюсь, а такое вполне возможно. Я прошу вас об одолжении. Ну как?

— Парень на фотографии работает в ПДЛА, так?

Старки не смогла себя заставить ответить.

— Ладно, ладно. Я выполню вашу просьбу. Вы ведь знаете, что делаете, Старки? У вас не будет неприятностей?

— Я в порядке.

— Хорошо. Отправьте фотографию по факсу. Я буду ждать у аппарата. Если вы намерены использовать это для опознания в суде, мне потребуется сделать набор из шести снимков.

Фотографии подозреваемого никогда не показывают свидетелям по одной; в суде это считается подсказкой. Детективы должны предъявить набор фотографий и надеяться, что свидетель опознает нужного человека.

— Ну хорошо. И еще одно. Если мы получим подтверждение от вашего свидетеля, я хочу еще раз встретиться с Теннантом. Лучше всего завтра.

Мюллер откашлялся, но заговорил не сразу.

— Черт возьми, Старки, похоже, вы ничего не знаете. Теннант мертв. Я позвонил в Атаскадеро сегодня, чтобы договориться о допросе относительно мастерской. Этот придурок устроил очередной взрыв, ему оторвало руки, и он умер от потери крови.

Старки не знала, что сказать.

— Взрывом ему оторвало руки? Вы хотите сказать, что руки были отделены от туловища?

Взрыв должен был быть очень мощным, решила Старки.

— Да. Человек, с которым я говорил, сказал, что зрелище было жутким.

— А что он использовал, Мюллер? Господи, такую мощную бомбу невозможно сделать из обычных моющих средств.

— Сейчас лаборатория делает анализ. Наверное, это займет день или два. В любом случае, от Теннанта больше ничего не узнаешь. Он превратился в воспоминания.

Старки немного задержалась с ответом.

— Я отправлю вам фотографию по факсу прямо сейчас. Если получится не слишком удачно, позвоните мне, и я пошлю ее еще раз.

Она сообщила Мюллеру номер домашнего телефона.

— Я ваша должница, сержант, благодарю вас.

— Точно. Можете сделать ставку на свою задницу.

— Мюллер, вы самый очаровательный мужчина из всех, кого я знаю.

— Ага, в вас растет чувство.

— Верно. Как анальные газы.

Старки отправила фотографию Лейтона по факсу, подождала, не позвонит ли он, но через несколько минут решила, что фотография прошла успешно.

Она не знала, чем ей теперь заняться. Она могла отнести фотографию Лестеру Ибарре, но если он расскажет об этом Марзик, Старки придется давать объяснения. Ей потребуется установить, что Дик Лейтон присутствовал в Силвер-Лейк на момент взрыва, но для этого пришлось бы допрашивать людей, к которым она не могла обратиться. Она знала, что Дик Лейтон находился на месте преступления, когда она приехала, но где он был, когда кто-то нажал на кнопку радиовзрывателя?

Взгляд Старки упал на компьютер, молча дожидающийся своего часа на обеденном столе. Она не включала его со вчерашнего вечера. Теперь ей показалось, что компьютер на нее смотрит.

«Я не убивал Чарльза Риджио.

Я знаю, кто это сделал».

Старки закурила сигарету, перешла на кухню и смешала себе еще джина с тоником. Она не пила два дня. Вернувшись из кухни, Старки включила компьютер и зашла на «Клавдий».

Мистер Рыжий не бросился ей навстречу. В чате никого не было. Старки потягивала джин с тоником, курила и читала сообщения. Появились новые, но она не обнаружила ничего интересного — обычные бредни не вполне адекватных людей. Она опорожнила второй стакан и отправилась на кухню, чтобы приготовить третий. Компьютер с включенной пылающей головой «Клавдия» она оставила, как картину на стене. Она выкурила вторую сигарету, прошлась по дому. Один раз остановилась возле задней двери и дважды возле передней. Старки подумала о Пелле — возможно, придет день, когда ей понравится хурма. Она не знала, какова хурма на вкус, но ей хотелось посмотреть на само дерево. Время тянулось, небо на востоке порозовело.

Так прошло почти два часа, небо потускнело, и Старки была вознаграждена за терпение.

ВЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

Она открыла на экране окно.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Так я Берген?

Она посмотрела на строчку и напечатала ответ.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Нет, вы Мистер Рыжий.

МИСТЕР РЫЖИЙ: БЛАГОДАРЮ ВАС!!! Наконец мы оказались на одной странице.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Для вас это так важно? То, что мы на одной странице?

Колебания Рыжего доставили ей мрачное удовлетворение.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вы одна?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: В комнате полно полицейских, малыш. Здесь множество зрителей.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Тогда вы обнажены.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Если ты будешь говорить такие гадости, я уйду.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Нет, вы не уйдете, Кэрол Старки. У вас есть вопросы.

Тут он был прав. Она глубоко затянулась сигаретой и напечатала свой вопрос.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Кто убил Риджио?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Разве не я?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты же сказал, что нет.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Если я скажу, сюрприза не получится.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я уже знаю. Просто хочу убедиться в том, что ты дашь правильный ответ.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Если бы вы знали, то арестовали убийцу. У вас есть подозреваемый, но вы не знаете наверняка. Я бы вам сказал, если бы мы были вдвоем… но только не в присутствии толпы полицейских.

вернуться

34

День независимости.

Старки рассмеялась, оценив ловкость, с которой он заставил ее признаться.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Они ушли. Теперь нас только двое.

Вновь последовала пауза, и у Старки появилась надежда, что он даст ответ.

МИСТЕР РЫЖИЙ: В самом деле? Мы действительно вдвоем?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Мне незачем лгать.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Тогда я поведаю вам секрет, который будем знать только мы.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Какой секрет?

Она ждала, но он не отвечал. Старки подумала, что он печатает длинный ответ, но минуты проходили, пока она не поняла, что Мистер Рыжий хочет, чтобы она его попросила. Его желание манипулировать и управлять процессом вполне соответствовало объяснению, которое давали учебники.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: А это большой секрет, Малиновый Мальчик? Я не могу долго ждать.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Он не связан с Риджио.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: И что дальше?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Он вас напугает.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: О чем речь????

После паузы появилось новое сообщение.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Пелл совсем не тот, за кого себя выдает. Он вас использует, Кэрол Старки. Он натравливает нас друг на друга.

Заявление Мистера Рыжего произвело на нее ошеломляющее впечатление.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Что ты хочешь этим сказать?

Он не ответил.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Что ты имеешь в виду, когда утверждаешь, что Пелл не тот, за кого себя выдает?

Никакого ответа.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Откуда ты знаешь Пелла?

Ничего.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Отвечай мне!

Никакой реакции. Старки никак не могла прийти в себя после его заявления о Пелле. Сначала она хотела позвонить Пеллу, но потом поняла, что оказалась между ними, как корабль между океаном и штормом.

В те времена, когда Старки служила в отделе по борьбе с терроризмом, АТО имело агента, который осуществлял связь с ПДЛА. Через три недели после того, как Старки вернулась из школы саперов в Алабаме, Рафинад познакомил ее с Ригалом Филлипсом, который и являлся таким агентом. Филлипс был тучным человеком с обаятельной улыбкой, который ушел в отставку к концу первого года службы Старки. Они не часто работали вместе в тот период, но Рафинад любил старика, и Старки чувствовала, что Филлипс очень хорошо к нему относился. Филлипс дважды навестил Старки, когда она лежала в больнице, и оба раза его визиты заканчивались рыданиями Филлипса, который вспоминал о прежней работе Рафинада.

После последнего визита в больницу Старки больше ни разу не виделась с Филлипсом — с тех пор прошло три года. Она не звонила ему, когда вышла из больницы, поскольку он напоминал ей о Рафинаде, а это вызывало слишком сильную боль.

Теперь, после того как прошло столько времени, Старки ощущала смущение, слушая длинные гудки в телефоне.

Когда Ригал взял трубку, она сказала:

— Риг, это Кэрол Старки.

— Господи, девочка, как ты? Я уже решил, что ты перестала разговаривать с другими людьми.

Его голос звучал так знакомо, казалось, это прежний старина Риг, лишь нотки удивления выдавали, что прошло много времени с тех пор, как они разговаривали в последний раз.

— В целом неплохо. Работаю. Я стала детективом.

— Слышал, слышал. У меня остались там кое-какие друзья. Так что я слежу за тобой.

Он тихонько рассмеялся, и в его голосе прозвучало столько теплоты, что Старки стало стыдно.

— Риг, послушай, я ужасно сожалею, что столько времени с тобой не встречалась. Сначала я не могла, а потом…

— Не беспокойся, Кэрол. Очень многое изменилось в тот день на стоянке трейлеров.

— Ты слышал о Чарли Риджио?

— Только то, что показывали в новостях. Ты над этим работаешь?

— Да, Риг, и у меня есть один не самый простой вопрос.

— Ну так задай его.

— Я работаю вместе с агентом АТО, и у меня возникли кое-какие сомнения. Может быть, ты сумеешь навести о нем справки? Ну, ты понимаешь, о чем я…

— Нет, Кэрол, боюсь, что не очень.

— Я хочу знать, кто он такой, Риг. Иными словами, я хочу знать, можно ли ему доверять.

— Как его зовут?

— Джек Пелл.

Филлипс сказал, что это может занять день или два. Но он обязательно ей позвонит. Старки поблагодарила его и выключила свет. Однако не стала перебираться в постель. Она оставалась на диване, дожидаясь наступления утра, размышляя о том, как человек, которому она теперь совсем не доверяла, мог значить для нее так много.

Пелл

Выйдя из «Баррингтона», Пелл прищурился под ярким калифорнийским солнцем. Свет был таким ослепительным, что ему показалось, будто ему нанесли удар топором промеж глаз. Даже темные очки не спасали.

Пелл сидел в машине, пытаясь понять, что делать дальше. Обида на лице Кэрол вызвала у него боль. Пелл знал, что она права: он настолько зациклен на Мистере Рыжем, что неспособен видеть ничего другого, но у него был фрагмент бомбы с именем Старки. Ему ужасно захотелось взять ее за руку и рассказать правду, открыться ей, ведь он уже давно не был ни с кем откровенен. Возможно, Кэрол была единственным человеком, который бы его понял, но он не мог знать это наверняка. Пелл рассказал бы ей о том, как сильно она ему нравится, но в его душе оставалось место только для Мистера Рыжего. Он не знал, где кончается Рыжий и где начинается он сам.

В голове мучительно запульсировала боль.

— Господи, только не сейчас.

Неясные серые формы поползли из-под приборной доски, из окон, из-под капота автомобиля.

Приступы участились. Ему становилось все хуже.

15

Старки вышла из дома задолго до рассвета. Ее вдруг достала пустота безмолвных комнат, мучительные мысли о Пелле и Дике Лейтоне, вся ее дерьмовая жизнь. Она сказала себе, что ей следует с головой уйти в расследование и выбросить мысли о пустоте.

Ей необходимо точно установить, где находился Дик Лейтон во время взрыва. Возможно, Хукер записал время прибытия Лейтона на место происшествия. Старки не стала принимать душ. Она переоделась, закурила сигарету и села в машину.

Спринг-стрит была безлюдна, как пустыня. На парковке стояла только ее машина. Даже из отдела федерального розыска еще никто не пришел в участок.

Старки невнятно выругалась и с сигаретой вошла в офис. Она всегда могла сослаться на уборщиков.

Дело лежало на столе Марзик, там, где она его оставила, но Хукер не записал время прибытия Лейтона, отметив только, что тот присутствовал. Старки вытащила коробку с видеокассетами из-под стола Хукера. Она нашла кассету с увеличенным изображением, сделанную Беннелом, а также одну из кассет, которая давала самую общую картину, и поднялась с ними в комнату, где стоял видеомагнитофон. Она столько раз просматривала эти проклятые кадры, что знала их наизусть, но раньше отслеживала только людей в бейсбольной кепке, не обращая внимания на полицейских.

Как Беннел и предупреждал, качество изображения здесь было заметно хуже, но Старки все равно попыталась отыскать Дика Лейтона среди других полицейских. Она вспомнила, что он был одет в спортивную рубашку с короткими рукавами и выглядел так, словно только что вышел из дома.

Она дважды просмотрела пленку от начала и до конца, но всякий раз происходило одно и то же: Риджио приближается к бомбе, взрыв, Бак бежит к своему напарнику, чтобы сорвать с его головы шлем. Старки оставила попытки найти Лейтона до взрыва, поскольку отрывки были слишком короткими и нечеткими. Она решила сосредоточиться на времени после взрыва, чтобы выяснить, находился ли Лейтон там — ведь он должен был подбежать к Риджио. Она перемотала пленку к моменту взрыва. Итак, взрыв! В течение почти двенадцати секунд после него Бак и Чарли оставались вдвоем в кадре. Потом к ним подъехала машина «скорой помощи». Два медика в форме ПДЛА выскочили из машины и заняли место Бака рядом с Риджио.

Четыре секунды спустя с левой стороны в кадр вбежал офицер в форме, справа — еще двое. Офицер слева пытался отвести Бака в сторону, но Бак его оттолкнул. Еще трое полицейских возникли снизу, но тут же повернулись спиной к камере, чтобы не подпустить к месту взрыва двух посторонних. Справа подошли люди в гражданском. Подъехала еще одна «скорая», потом появились еще несколько человек. Двое, как показалось Старки, были одеты в спортивные рубашки с короткими рукавами, но она их не узнала. Потом пленка кончилась.

— Дерьмо!

Что-то на пленке беспокоило Старки, но она никак не могла понять, что именно. Она что-то видела… и не видела. Ответ следовало искать на записи. Как жаль, что камера не снимала еще некоторое время. Она вернулась в офис.

Старки решила спросить у Бака. Она ушла из отдела еще до того, как стали приходить другие сотрудники, и поехала в Глендейл. Старки не знала, дежурит ли сегодня Бак, поэтому остановилась перед кафе, чтобы дождаться семи часов — в это время приходила секретарша, Луиза Мендоса. Она всегда знала списки нарядов.

Без пяти семь Старки позвонила.

— Луиза, это Кэрол Старки. Бак сегодня работает?

— Он уже на месте. Хочешь, чтобы я соединила тебя с ним?

— Я просто хотела узнать, работает ли он. Скоро приеду.

— Я ему скажу.

— И еще одно, Луиза. Дик на месте?

— Да, но если ты хочешь с ним поговорить, то лучше это сделать прямо сейчас. Сегодня утром он должен встретиться с Паркером.

— Все в порядке, ничего срочного.

Через десять минут Старки уже сворачивала на парковку полицейского участка Глендейла. Бак и Расс Дейгл были в ангаре, кирпичном здании в дальней части парковки, где обычно проводились тренировки с использованием роботов. Они стояли возле робота Андруса, пили кофе и морщили лбы. Увидев Старки, мужчины улыбнулись.

— Проклятая штука все время отклоняется вправо. Ты пытаешься заставить ее двигаться прямо, но она уходит вправо. Тебе понятно, в чем здесь дело?

— Во всем виноваты республиканцы.

Дейгл, стойкий приверженец республиканцев, громко расхохотался.

— Бак? Могу я тебя отвлечь на пару минут?

Они вышли на улицу.

Старки рассказала ему о том, что пленка готова и с ней можно работать. Она решила именно так объяснить причину своего визита.

— Если хочешь, я ее посмотрю, вот только не знаю, смогу ли еще раз это выдержать — Чарли в таком виде…

Ей хотелось перевести разговор на Лейтона.

— Никакой спешки нет. Может быть, я попрошу Дика. Возможно, он что-нибудь заметит.

Даггет кивнул.

— Очень может быть. Он стоял за кордоном.

Старки ощутила тошноту. Она сказала себе, что нужно сохранять спокойствие. Она здесь для того, чтобы вести расследование. В конце концов, она полицейский.

— А когда он появился там?

— Я точно не знаю, может быть, минут за двадцать до того, как Чарли двинулся к бомбе.

— Я с ним поговорю.

Старки шла через парковку, как на ходулях; ей казалось, что она плывет высоко над землей, и у нее закружилась голова. Она с трудом забралась в машину, ей потребовалась, наверное, вечность, чтобы сложить ходули, как богомол складывает свои ноги. Все смешалось. Она смотрела на здание, где находился кабинет Лейтона. Коробка с вещами Чарли Риджио все еще стояла под столом Дейгла. Она подумала о его сотовом телефоне. Если Риджио и Сьюзан Лейтон были любовниками, подумала Старки, он должен был часто ей звонить. Наверное, днем, пока Лейтон на работе. Наверняка это отражено в его телефонных счетах. Старки поразило то, с какой отстраненностью она думает об этом. Может быть, это всего лишь очередной шаг в расследовании. Казалось, все остальное не имеет значения — она должна собрать улики, предъявить их Келсо и доказать, что Пелл ошибается.

Она взяла свой сотовый телефон и позвонила Анжеле Уиллоу. Пришло время рассказать ей правду.

Старки сидела с Анжелой Уиллоу на потертом диване. В доме царила тишина, между ними лежал альбом с фотографиями Риджио. Тодд спал на полу. Анжела снова и снова смотрела в альбом, словно надеялась найти там объяснения словам Старки. Потом она потерла ладонью бедро.

— Не знаю, что и думать. Вы хотите сказать, что Чарли убили?

— Я расследую такую возможность. Именно по этой причине мне нужны телефонные счета Чарли. Мне необходимо выяснить, кому он звонил.

Анжела смотрела на нее. Старки понимала, что сейчас произойдет. Когда она призналась, что утаила свои подозрения от Анжелы, та ничего не сказала. Теперь время пришло.

— Но почему вы солгали мне вчера? Почему сразу не сказали правду?

Старки попыталась посмотреть ей в глаза, но не сумела.

— Я не знала, что сказать. Извините.

— Господи.

Анжела подошла к спящему мальчику и посмотрела на него так, словно забыла, кто перед ней.

— И что мне сказать родителям?

Старки ничего не ответила. Она не хотела обсуждать с Анжелой детали, не хотела отвлекаться. Нужно побыстрее собрать доказательства и предъявить их Келсо.

— Мне нужны телефонные счета, Анжела. Мы можем поехать и посмотреть?

— Тодд, — позвала Анжела. — Просыпайся, милый. Нам нужно выйти из дома.

Анжела подняла мальчика на руки и сердито посмотрела на Старки.

— Вы можете поехать со мной. Но я не хочу, чтобы вы снова входили в дом Чарли.

Старки пришлось прождать почти час возле дома Риджио, прежде чем Анжела Уиллоу вышла из стеклянных дверей с несколькими белыми конвертами в руках.

— Мне пришлось их долго искать. Извините.

— Все в порядке. Я очень ценю вашу помощь, Анжела.

— Нет, вы говорите неправду. Вы недостаточно меня знаете, чтобы оценить то, что я делаю.

Анжела отдала ей конверты и ушла, даже не попрощавшись.

Старки прикурила сигарету, затянулась и выпустила облако дыма, который остался в машине, несмотря на то, что все окна были открыты. Ей нравился вкус табака и то, что она ощущала, когда курила. Она не понимала, почему все так переживают. И что с того, если у тебя будет рак?

Она вытащила из конверта телефонные счета Чарли Риджио и сразу же нашла то, что искала. Она не знала домашнего телефона Лейтона, но ей этого и не требовалось. Чарли два или три раза в день звонил по одному и тому же номеру, который начинался с 323, а иногда даже шесть или семь раз. И так продолжалось в течение многих месяцев.

Старки отложила счета в сторону, докурила сигарету и вынула телефон. Еще раз проверив номер, она позвонила.

Знакомый женский голос.

— Алло?

— Привет, Сьюзан.

Старки чувствовала усталость.

— Простите, кто?

Старки немного помолчала.

— Сьюзан?

— Нет, вы ошиблись номером.

Старки еще раз посмотрела на номер, чтобы проверить, правильно ли набрала его. Все сходилось.

— Это Кэрол Старки. Я звоню Сьюзан Лейтон.

— О, привет, детектив Старки. Вы ошиблись номером. Это Натали Даггет.

16

— Вы меня слышите? Алло? — сказала Натали Даггет.

Старки еще раз проверила номер. Так, все так; именно по этому номеру Риджио звонил каждый день в течение многих месяцев.

— Я здесь. Извините, Натали. Я ожидала, что трубку возьмет другой человек. Мне потребовалось время, чтобы сориентироваться.

— Со мной такое часто случается, — рассмеялась Натали.

— Вы никуда не собираетесь уходить в ближайший час?

— Бака нет дома. Он вернулся на работу.

— Я знаю. Я хочу заехать к вам. Это не займет много времени.

— А почему вы хотите со мной встретиться?

— Я ненадолго. Буду у вас через несколько минут.

— Но в чем дело?

— Это связано с Баком. Я хочу сделать ему небольшой сюрприз. Из-за того, что случилось с Чарли. Мы хотели устроить нечто вроде вечеринки.

— Так вот почему вы звонили Сьюзан?

— Совершенно верно. Это Дик предложил.

— А, ну тогда понятно.

— Я скоро приеду.

— Хорошо.

Старки отложила телефон в сторону. Не Дик, а Бак Даггет. Она без конца смотрела пленки, разыскивая убийцу, а он все это время был на первом плане, поджидая, пока его напарник подойдет к бомбе. Старки еще раз подумала о Дане и об иллюзии восприятия. Тут все дело в том, как посмотреть. Теперь она поняла, что ее все время беспокоило в записи. Бак не боялся второго взрыва. Ему следовало прежде всего оттащить Риджио в сторону и только после этого снимать с него костюм. Именно так он поступил со Старки на стоянке трейлеров; она видела это на записи собственной смерти. Однако Риджио он оставил на прежнем месте. Всем саперам известно, что нужно опасаться второго взрыва, но Бак знал, что второго взрывного устройства не было. Она видела эту деталь с самого начала, но не обратила на нее внимания.

Старки быстро добралась до Монтерей-парка, хотя не особенно торопилась. Старки не сомневалась: Натали не знает, что муж убил ее любовника. Бак настолько тщательно спланировал убийство, что не стал бы рисковать и признаваться жене даже для того, чтобы ее наказать.

Тем не менее Старки облегченно вздохнула, когда увидела, что возле дома Даггетов не стоит «тойота» Бака. Она постаралась придать своему лицу выражение строгого полицейского; такое же лицо было у Старки, когда она принесла отцу большой палец его дочери.

Старки позвонила.

Натали открыла дверь. Она выглядела усталой. Наверное, у нее пропал сон, подумала Старки.

— Привет, Натали, спасибо, что согласились встретиться со мной.

Старки последовала за Натали в маленькую гостиную, где они уселись за голый стол. На заднем дворе все еще стояла газонокосилка. Бак так и не подстриг траву на лужайке перед домом. Натали не предложила ей выпить, как и в прошлый раз, когда Старки к ним приходила.

— О каком сюрпризе вы упоминали?

Старки вытащила телефонные счета из сумочки и положила на стол. Натали, ничего не понимая, посмотрела на стопку счетов.

— Натали, мне очень жаль, но я приехала к вам вовсе не из-за вечеринки. Когда я осматривала дом Чарли, мне попались в руки вещи, о которых я должна вас расспросить.

Старки увидела, что в глазах Натали появился страх, как только прозвучало имя Чарли.

— А я думала, речь пойдет о Баке.

Старки подтолкнула счета так, чтобы Натали могла их прочитать.

— Это телефонные счета Чарли. Вы видите ваш номер? Он звонил сюда множество раз. И хотя ответ мне известен, я должна задать вам вопрос, Натали. У вас был роман с Чарли?

Натали смотрела на счета, но не прикасалась к ним. Она сидела совершенно неподвижно, но ее нос покраснел, а в глазах появились слезы.

— Натали, скажите мне правду. Вы с Чарли были любовниками?

Натали кивнула. Она выглядела двенадцатилетней девочкой, и Старки вдруг ощутила боль и стыд.

— Как долго продолжался ваш роман?

— С прошлого года.

— Пожалуйста, уточните.

— С прошлого года, — повторила Натали.

— А Бак знает?

— Конечно нет. Он бы очень страдал.

Старки убрала телефонные счета.

— Хорошо. Сожалею, что мне пришлось задать эти вопросы.

— А вы расскажете Баку?

Старки посмотрела в глаза Натали и солгала.

— Нет, Натали. Я ничего не собираюсь говорить Баку. Вам не нужно из-за этого беспокоиться.

— Я сделала ошибку. Мне не следовало встречаться с Чарли. Я оступилась. Каждый имеет право на ошибку.

Старки больше ничего не сказала, вышла из дома под жаркое солнце, села в машину и поехала на Спринг-стрит.

Бак

Баку Даггету сразу не понравилось, что Старки проводит так много времени в Глендейле. Она задавала слишком много вопросов про этого ублюдка, Риджио, и он нервничал. В особенности после того, как она заявила, что ей хочется получше узнать Риджио теперь, после его смерти. Черт подери, что все это значит? Старки никогда не интересовал Риджио или кто-нибудь другой, с тех пор как взорвалась бомба на стоянке трейлеров. Она начала пить и, похоже, превратилась в конченого человека. С чего она теперь строит из себя мисс Сентиментальность?

Бак гордился собой, когда так удачно придумал связать Мистера Рыжего и Старки. Он хотел, чтобы расследование вообще не обращалось к Риджио, но ему ужасно не повезло — была найдена только проклятая буква «S» из фамилии Старки, и это дало им повод решить, что это последняя буква из имени Чарльза.[35] И все же Бак рассчитывал, что все обойдется, когда появились федералы и все заговорили о Мистере Рыжем. Но сейчас выходило, что эта сука, Старки, каким-то образом узнала правду. Или у нее появились подозрения.

Бак Даггет все еще возился с роботом, когда позвонила Натали. Безмозглая шлюха не удержалась и рассказала ему, что Старки собирается заехать к ней, чтобы устроить какую-то вечеринку, якобы чтобы его подбодрить. Ха! Бак повесил трубку и едва успел добежать до туалета, где его вывернуло наизнанку. А потом он помчался домой, чтобы выяснить, что происходит.

Когда Старки отъезжала от его дома, Бак прятался во дворе у соседей, наблюдая за ней. Он не знал, что Старки успела вынюхать, но понимал, что она его подозревает, а этого было достаточно.

Бак решил от нее избавиться.

17

Старки позвонила Мюллеру из машины, рассчитывая застать его в участке, но тот куда-то ушел. Она оставила ему сообщение на автоответчике, что человек на фотографии больше не является подозреваемым и скоро она пришлет новую фотографию. Потом она позвонила Бет Марзик.

— Бет, я хочу, чтобы ты приготовила все необходимое для процедуры опознания и встретилась со мной возле цветочного магазина. Позвони Лестеру, пусть он тоже там будет. А если он куда-то уехал, попроси вернуться.

— А я как раз собралась на ланч.

— Проклятье, Бет, ланч подождет. Я хочу, чтобы на опознании были белые и латиноамериканцы лет сорока, как описывал Лестер. И никому не говори, Бет. Просто все подготовь. Встретимся у Лестера.

— Послушай, ты не можешь скинуть все это на меня. Как я могу подготовить опознание? У тебя есть подозреваемый?

— Да.

Старки повесила трубку, прежде чем Марзик успела задать следующий вопрос. Теперь время становилось важнейшим фактором. Старки не могла рассчитывать, что Натали ничего не расскажет Баку ни о ее визите, ни о расспросах по поводу Чарли Риджио. Старки не боялась, что Бак пустится в бега; она опасалась, что он сумеет уничтожить улики, без которых его будет невозможно привлечь к суду.

Она ехала довольно быстро, но ей пришлось остановиться возле своего дома, чтобы забрать фотографию Бака Даггета, перед тем как направиться в Силвер-Лейк. Как и Дик Лейтон, Бак был на фотографии в гражданской одежде. Когда Старки подъехала к цветочному магазину, Марзик и Лестер уже беседовали о чем-то, стоя на тротуаре. Марзик оставила Лестера и двинулась навстречу Старки, как только та вышла из машины. В руках у Марзик был большой пакет с фотографиями.

— Ты не собираешься рассказать, что происходит? Отец этого парня устроил настоящий скандал.

— Дай мне взглянуть на фотографии.

Марзик принесла небольшой альбом с карманами для шести фотографий. В полиции имелось множество таких альбомов, подобранных по возрасту и по цвету кожи. Большинство из них были фотографиями полицейских офицеров. Старки вытащила одну из шести фотографий и вставила на ее место снимок Бака Даггета.

Марзик схватила Старки за руку.

— Скажи мне, что это шутка.

— Я не шучу, Бет.

Старки принесла альбом Лестеру. Она объяснила ему, что он должен внимательно посмотреть на каждую фотографию, прежде чем принять окончательное решение. Потом спросила, есть ли среди этих людей тот, кто звонил перед взрывом по телефону. Марзик так внимательно наблюдала за Лестером, что тот даже поинтересовался, все ли в порядке.

— Все нормально, приятель. Не отвлекайся, смотри на фото.

— Но все эти парни без головного убора.

— Смотри на лица, Лестер. Вспомни того типа, который звонил по телефону. Есть ли он среди этих мужчин?

— Я думаю, что это он, — сказал Лестер, показывая на Бака Даггета.

Марзик отошла в сторону.

— С ней все в порядке?

— Не беспокойся, Лестер. Спасибо.

— Я выбрал того, кого нужно?

— Здесь не может быть правильных ответов, Лестер. Просто одни ответы хуже других.

Когда Старки подошла к ней, Марзик смотрела в землю.

— И что ты намерена сообщить мне теперь?

Старки все рассказала, а потом они позвонили Келсо и договорились о встрече. Кроме того, она попросила, чтобы к ним присоединился Хукер. Келсо спросил, зачем она хочет их всех собрать.

— У меня появились дополнительные улики, Барри. Мне необходим ваш совет, как нам быть дальше.

Уловка сработала. Келсо обещал, что он и Сантос будут их ждать.

вернуться

35

Charles (англ.) — Чарльз.

Марзик стояла возле своей машины, когда Старки закончила разговаривать по телефону.

— Это прозвучит глупо, Кэрол, но ты не против, если мы поедем на одной машине? Я не хочу ехать обратно в одиночку.

— В твоих словах нет ничего глупого.

Когда они подъехали к участку на Спринг-стрит, Старки не стала ставить машину на парковку. Они оставили ее в красной зоне и на лифте поднялись наверх.

Впервые в жизни Старки видела, что компьютер Келсо выключен. Он ждал ее, сидя за столом, с переплетенными перед собой пальцами. Казалось, он так сидит с того момента, как Старки ему позвонила. Сантос устроился на диване, он был похож на школьника, которого вызвали к директору. Кэрол подумала, что у него усталый вид. Наверное, все они так выглядели.

— В чем дело, Кэрол? — спросил Келсо.

— Это не Мистер Рыжий, Барри. Мистер Рыжий не имеет к взрыву ни малейшего отношения.

Келсо поднял руку и затряс головой, прежде чем Старки закончила говорить.

— Мы ведь это уже обсуждали. Метод был идентичен…

— Барри, просто послушайте, — вмешалась Марзик.

Сантос удивленно приподнял брови. Келсо посмотрел на нее и развел руками.

— Я слушаю.

Старки продолжала:

— Барри, метод неидентичен. Сходится все, кроме одной детали. Если вы мне не верите, позвоните в Роквилл и спросите АТО.

— И что они скажут? — поинтересовался Сантос.

— Что бомба в Силвер-Лейк другая. Они сделают предположение, что человек, который собрал бомбу, взорвавшуюся в Силвер-Лейк, пользовался анализом АТО и единственная не совпадающая деталь нашей бомбы не была включена в анализ.

Старки рассказала о своих действиях шаг за шагом и произнесла имя Бака Даггета только в самом конце. Она описала различия в бомбах, подчеркнула их сходство, а потом рассказала, что создателю бомбы потребовался источник гексогена, чтобы сделать «Модекс гибрид», которым пользовался Мистер Рыжий.

— Гексоген добыть труднее всего, Барри. В нашем регионе единственный, кто им недавно пользовался — Даллас Теннант. Поэтому, чтобы добыть гексоген, пришлось обратиться к нему. Бет и я нашли мастерскую Теннанта. Около месяца назад возле этой мастерской видели человека, похожего по описанию на того, кто звонил по девятьсот одиннадцать. Я полагаю, что он проник в мастерскую Теннанта для того, чтобы взять гексоген. Мне неизвестно, как этот человек узнал про мастерскую. Возможно, он действовал так же, как мы с Бет, изучив права собственности, или напрямую договорился с Теннантом. Мы не можем спросить у Теннанта, поскольку он мертв.

— Какой человек?

Она продолжала свой рассказ, не называя имени. Старки опасалась, что, если она не успеет выложить все улики до того, как назовет имя Бака Даггета, их разговор закончится скандалом.

Старки достала альбом с шестью фотографиями, но не стала предъявлять его Келсо.

— Мы показали снимки Лестеру Ибарре. Лестер опознал одного из этих людей как человека, который звонил из телефона-автомата. Теперь нам нужно показать этот же набор фотографий свидетелю в Бейкерсфилде, чтобы выяснить, подтвердит ли он наши подозрения.

Она протянула альбом Келсо и указала на фотографию Бака Даггета.

— Лестер опознал этого человека.

Келсо покачал головой и поднял голову.

— Он ошибся.

Старки положила на стол телефонные счета Чарли.

— Перед вами счета с сотового телефона Чарли Риджио. Посмотрите на номер, который я подчеркнула. Это номер домашнего телефона Бака Даггета. У Риджио и Натали Даггет был роман. Натали Даггет подтвердила этот факт менее часа назад. Я полагаю, что Бак узнал об измене жены и убил Чарли.

Хукер громко вздохнул.

— О господи.

Келсо стиснул челюсти. Он отошел к окну, выглянул наружу, а потом вернулся и остановился возле своего стола, скрестив руки на груди.

— Кто еще об этом знает, Кэрол?

— Только те, кто находится сейчас в вашем кабинете.

— Ты сказала Натали, что подозреваешь Бака в убийстве?

— Нет.

Келсо вздохнул и вновь уселся за стол.

— Ладно, мы не можем сидеть сложа руки. Если у Бака есть объяснения, мы должны их выслушать и решить все проблемы.

Марзик фыркнула, и в глазах Келсо сверкнул гнев.

— Ты думаешь, все очень просто, детектив? Я знаю этого человека десять лет. Речь не идет об обычном траханом аресте.

Старки никогда не слышала, чтобы Барри Келсо ругался.

— Да, сэр. Вы правы, сэр, — сказал Хорхе.

Келсо посмотрел на Сантоса, вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Я должен поставить в известность заместителя начальника полиции Моргана. Старки, пойдешь со мной. Он наверняка захочет задать нам парочку вопросов, на которые мы должны будем ответить. Проклятье, все это просто ужасно! Офицер полиции Лос-Анджелеса вовлечен в такое преступление! Нам необходимо рассказать Дику Лейтону. Мы не можем арестовать одного из его людей, не сообщив ему о том, что происходит. Как только я переговорю с Морганом и Лейтоном, мы произведем арест.

Старки вдруг обнаружила, что ей нравится Барри Келсо. Она захотела кое-что сказать.

— Лейтенант, мне очень жаль…

Келсо потер лицо.

— Кэрол, ты ни о чем не должна сожалеть. Я бы хотел сказать, что ты проделала хорошую работу, но сейчас это было бы неуместно.

— Да, сэр. Я понимаю.

Искупление

Бак не вернулся в Глендейл. Он позвонил Дику Лейтону и сказал, что на сегодня уже закончил работу. На самом деле он позвонил для того, чтобы выяснить, что Лейтон знает. Если Лейтон подозревает Бака, то он наймет самого лучшего адвоката и бросится в бой. Но Лейтон был совершенно спокоен, разговаривал вполне дружелюбно, и Бак подумал, что Старки держит свои подозрения при себе.

Тогда он решился все поставить на кон.

У Бака по-прежнему оставалось семь фунтов «Модекса» плюс другие компоненты, не пошедшие в дело, когда он готовил бомбу в стиле Мистера Рыжего. Он убедил себя, что Старки вряд ли успела собрать достаточное количество улик, чтобы предпринять решительный шаг, — а значит, у него еще оставалась надежда. Если он будет действовать достаточно быстро и уберет ее прежде, чем она успеет передать дело в суд, у него останутся шансы выйти сухим из воды.

После разговора с Лейтоном Бак составил для Натали список поручений, чтобы отправить ее за покупками, и направился домой. Натали выглядела смущенной — вероятно, ее встревожили и визит Старки, и вопросы, которые она задавала. Бак сделал вид, что ничего не замечает. Он дал ей список и выпроводил из дома, а потом заставил себя успокоиться и еще раз все хорошенько обдумать. Он был напуган и близок к отчаянию. Бак очень хорошо знал, что в таком состоянии люди совершают непростительные ошибки.

Когда Баку удалось успокоиться и убедить себя, что у него остается только один выход — убить Старки, он сказал себе:

— Ну, тогда займись делом.

Бак спрятал остатки «Модекса» и другие материалы, необходимые для изготовления бомбы, в холодильнике в гараже. Он вывел из гаража «тойоту», чтобы осталось побольше свободного места, а затем закрыл переднюю дверь, чтобы никто не увидел с улицы, чем он занимается. Потом открыл боковую дверь, обеспечивая доступ свежего воздуха, и включил вентилятор; пары «Модекса» были ядовитыми.

Бак снял охлаждающее устройство с высокой полки, где его не могла достать Натали, и отнес к верстаку. Оставшийся «Модекс» находился в большом стеклянном кувшине. «Модекс» был серого цвета и походил на оконную замазку. Бак надел виниловые перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и защитить руки. Эта дрянь могла убить, попав на открытые участки кожи.

С заднего двора послышался голос, и Бак едва не обмочился.

— Йо-йо-йо, помыть, прибрать? Кто-нибудь дома?

Бак набросил полотенце на верстак и подошел к двери. По голосу он решил, что это черный, но оказалось, что к нему пожаловал белый парнишка.

— Что тебе нужно?

— Заработать пару баксов, друг мой. Вижу, что ваш двор, скажем так, в беспорядке. Могу предложить помощь.

— Я сам подстригу траву, но все равно спасибо. А теперь мне нужно заняться делами.

— Похоже, сейчас вы заняты совсем другим, если вы понимаете, о чем я говорю. Помоги брату, которому нужно заработать на жизнь, не заставляй его совершать преступления.

Голова у Бака разболелась. Теперь, когда он немного присмотрелся, незваный гость уже не казался парнишкой. Пожалуй, ему было около тридцати.

— Помоги себе сам, выметайся отсюда, задница. Я же сказал тебе, что занят.

Парень отступил на шаг, но не казался испуганным.

— Ну и ну! Похоже, вы теперь выдаете бумаги, разрешающие ходить. Ноги, эй, не ленитесь!

— Ты что, спятил?

— Не-е, мистер Даггет. Я просто хочу развлечься. Извините, что побеспокоил.

Однако Бака встревожило, что парень знает его имя.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Мне его назвал китаец с соседней улицы. Я сначала попытался получить работу у него, а он послал меня сюда. Сказал, что ваш двор всегда выглядит дерьмово.

— Ну, значит, и он задница. А теперь мне нужно работать.

Бак посмотрел вслед уходящему парню и вернулся в гараж, полный ненависти к соседу китайцу. Бак не видел, как парень вернулся, не видел, как что-то твердое опускается ему на затылок. Но даже если бы он что-нибудь и заметил, это не имело значения. Было уже слишком поздно.

Бак полностью не терял сознания. Он понимал, что получил сильный удар, за которым последовали еще два, прежде чем он упал на землю. Потом он увидел склонившегося над ним парня, но не смог поднять руки, чтобы защититься. Парень приковал его наручниками к верстаку и скрылся из поля зрения.

Бак попытался заговорить, но губы слушались его ничуть не лучше, чем руки и ноги. Ему стало страшно, что он парализован, и Бак закричал.

Через некоторое время парень вернулся и встряхнул Бака.

— Ну, очухался?

Посмотрев Баку в глаза, парень ударил его по щеке. У парня оказалось худое, вытянутое, как у хорька, лицо. Только теперь Бак обратил внимание, что выбритый череп был бледным; очевидно, он побрился совсем недавно.

— Ты меня слушаешь? Перестань, я ударил тебя не так сильно, чтобы убить. Давай соберись с мыслями.

— У меня нет денег.

— Мне не нужны твои деньги, болван. Тебе бы очень повезло, если бы я хотел только твоих денег.

В ушах у Бака звенело, и этот странный шум не исчезал. Однажды, еще в школе, играя в баскетбол, Бак столкнулся с другим игроком и получил сотрясение мозга. Тогда он испытал похожие ощущения.

— И что же тебе нужно? Хочешь машину — ключи в кармане. Возьми их.

— Я собираюсь взять остатки «Модекса». А хочу я дать тебе урок.

Бак плохо соображал. Он не понимал, откуда этот парень, который говорил как черный любитель рэпа, мог знать про «Модекс».

— Я не понимаю.

Парень взял лицо Бака двумя руками и наклонился к нему поближе.

— Ты украл мою работу, долбаный урод. Ты прикинулся мной. Теперь ты понимаешь, что… совершил ошибку?

— Черт возьми, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Может быть, это поможет тебе понять.

Парень отошел к другому концу верстака. Когда он вернулся, в руке он держал одну из трубок. Из одного конца торчали провода; на другом конце был колпачок. Он помахал трубкой перед носом Бака, чтобы тот уловил сильный запах «Модекса», и в этот момент Баку сделалось по-настоящему страшно.

— Теперь ты понимаешь, кто я такой?

Бак понял, его охватил ужас, он почувствовал, как моча побежала по ноге.

— Пожалуйста, не убивай меня. Забирай свой проклятый «Модекс» и уходи. Не убивай меня, ну пожалуйста. Я сожалею, что прикидывался тобой, но что мне оставалось делать? Я должен был прикончить негодяя, который трахал мою жену и…

Мистер Рыжий закрыл рот Бака рукой.

— Помолчи. Успокойся. Расслабься.

Бак кивнул.

— Ты в порядке?

Бак снова кивнул.

— Хорошо. А теперь слушай.

Мистер Рыжий сел, скрестив ноги, на каменный пол гаража, держа на коленях бомбу, словно котенка.

— Так ты меня слушаешь?

— Да.

— Я не собираюсь шутить, ты меня сильно разозлил, когда дал всем понять, что я убил того парня, но у тебя есть шанс. У тебя всего один шанс, так что постарайся его использовать.

Бак ждал, но Мистер Рыжий больше не собирался ничего говорить, пока Бак не задаст вопрос.

— Что? Какой шанс?

— Расскажи мне все, что известно Кэрол Старки.

Джон вышел из гаража и зашагал к украденной машине, которую бросил на улице. Китайца нигде не было видно. Он оставил Бака возле верстака — живым, но без сознания. Джон брызнул на Даггета водой и ударил его по лицу, чтобы привести в себя. Увидев, что Бак открыл глаза, Джон ушел.

Он сел за руль, завел двигатель и покачал головой. На паршивой улице посреди Дерьмовилла, США, было очень жарко. Как люди могут так жить? Джон медленно поехал вперед, считая до ста. Когда сотня закончилась, он пришел к выводу, что Бак окончательно пришел в себя.

И тогда Джон нажал на серебряную кнопку.

Спринг-стрит

Марзик и Сантос позвонили домой. Сантос сообщил жене, а Марзик матери, что они вернутся поздно. Судя по выражению лица Марзик, ее мать была не слишком довольна. После окончания телефонных разговоров все три детектива остались сидеть за своими столами. Потом Хорхе спросил, не хотят ли они выпить кофе, но Старки и Марзик ничего не ответили. Хорхе делать кофе не стал.

Первой надоело ждать Марзик, и она вслух выразила свое неудовольствие.

— Черт побери, почему так долго? Мы не нуждаемся в одобрении центра Паркера. Давайте просто возьмем этого сукина сына.

Сантос нахмурился.

— Он хочет, чтобы Морган был в курсе. Это политика.

— Келсо перестраховщик.

— Может быть, Моргана нет на месте. Или он не может найти лейтенанта Лейтона.

— Сплошное дерьмо.

Старки уже собралась выйти на лестницу, чтобы выкурить сигарету, когда позвонил Риг Филлипс. Он говорил, тщательно подбирая слова, что сразу же насторожило Старки. Она не хотела, чтобы Хукер и Марзик слышали их разговор.

— Я не могу сейчас с тобой разговаривать, Риг, — сказала Старки. — Это может подождать?

— Не думаю, Кэрол. У тебя проблема.

— А могу я тебе перезвонить?

— Ты хочешь сменить телефон?

— Совершенно верно. У меня есть твой номер.

— Хорошо. Я на месте.

Старки повесила трубку, сказала Сантосу и Марзик, что идет покурить, и прихватила свою сумочку. Оказавшись на лестнице, она сразу же позвонила Филлипсу по сотовому телефону. Пока она набирала его номер, к ее горлу подступила тошнота.

— Так что ты имел в виду, когда сказал, что у меня проблема?

— Джек Пелл не агент АТО. Раньше он действительно там работал, но сейчас — нет.

— Этого не может быть. У Пелла на руках отчеты экспертов из Роквилла. На него работает агент из Калтеха.

— Послушай меня. Пелл был полевым агентом одного из подразделений АТО по борьбе с организованной преступностью. Двенадцать месяцев назад он оказался на складе в Ньюарке, штат Нью-Джерси, где пытался добраться до груза с китайскими автоматами Калашникова, которые приходили с Кубы. Ты читала отчеты, которые он тебе давал?

— Да.

— А теперь вспомни о Ньюарке.

— Первая бомба Мистера Рыжего.

— Пелл находился на складе, когда бомба взорвалась. От взрыва у него началось отслоение сетчатки глаз. Если вовремя обратиться к врачу, это можно вылечить при помощи лазера. Пелл пришел к врачу слишком поздно.

— Что значит слишком поздно?

— Он слепнет. Постепенно сетчатка отходит от оптических нервов, и ничего нельзя сделать, чтобы остановить процесс. Ну и его отправили в отставку. Ты говоришь, что он ведет себя так, словно все еще является агентом АТО. Ты имеешь дело с агентом-мошенником, Кэрол. Он охотится за ублюдком, который забрал его глаза. Тебе следует связаться с АТО, чтобы его изолировали, прежде чем Пелл причинит кому-нибудь вред.

Старки прислонилась к стене, чувствуя, как у нее цепенеет тело.

— Кэрол? Ты меня слушаешь?

— Да, я все сделаю, Риг. Спасибо тебе.

— Ты хочешь, чтобы я связался с офисом?

— Нет. Я сама все сделаю. Послушай, мне нужно идти. У нас тут все слишком серьезно.

— Будь осторожна, Кэрол. Он хочет убить этого сукина сына. Никто не знает, на что Пелл способен. Он может убить даже тебя.

Закончив разговор, Старки потушила сигарету и вернулась в общий зал. Наверное, у нее изменилось лицо.

— Что с тобой? — спросила Марзик.

— Ничего.

Наконец дверь кабинета открылась, и Келсо вышел. Старки видела, что с Келсо что-то случилось, но Марзик уже двинулась к лестнице, бормоча под нос:

— Самое время.

— Бет, подожди.

Келсо посмотрел на них. Он ничего не говорил и стоял совершенно неподвижно.

— Что случилось, лейтенант? — спросил Сантос.

Келсо откашлялся. Его челюсти зашевелились, словно он собирался сплюнуть.

— Детективы, полиция Сан-Габриэля только что сообщила, что в доме Бака произошел взрыв. Он найден мертвым.

18

Когда они добрались до дома Даггета, пожарные уже справились с огнем. Над гаражом и задней частью дома все еще поднимался пар, но бригаде экспертов это не мешало работать. Старки хотела присоединиться, но командир отряда отказался ее впустить, пока не увезли тело. Только Келсо разрешили войти в дом. Дик Лейтон приехал на несколько минут раньше.

Старки, Марзик и Сантос стояли вместе на заднем дворе. Сантос заговорил, чтобы хоть как-то снять напряжение.

— Как вы думаете, он покончил с собой? Ведь так случается, когда кажется, что тебя обложили со всех сторон.

— Я не знаю.

— Ну, полицейские часто рассказывают о таких случаях. Когда преступник чувствует, что его скоро возьмут, он сводит счеты с жизнью.

Старки, которой и без того было тошно, отошла в сторону.

Марзик положила руку на плечо Сантоса.

— Хорхе, может, заткнешься?

Старки сразу же подумала, что это самоубийство, но если Даггет не оставил записки, они никогда не узнают наверняка. Будет произведено обычное расследование, место взрыва тщательно осмотрят, соберут фрагменты взрывного устройства и попытаются воссоздать его вид. Потом они постараются определить время взрыва и выяснить, случайно он произошел или нет. Старки знала, что во многом это будут лишь гипотезы.

Пока Старки стояла и ждала, ее мысли обратились к Пеллу. Сначала она хотела послать ему сообщение на пейджер, но потом поняла, что не знает, как себя вести, если он ей позвонит. Она выкинула мысли о нем из головы. Последнее время у нее это неплохо получалось.

Вскоре из дома вышел Келсо и взмахом руки предложил им присоединиться к нему.

— Сколько тел?

— Только Бак. Похоже, Натали нет дома. Пока мы не знаем, когда она уехала из дома — до взрыва или после, но ее автомобиля в гараже нет.

Старки немного расслабилась. Она опасалась, что Бак и Натали погибли вместе.

Келсо посмотрел на Старки.

— Сейчас они думают, что он покончил с собой. Я хочу, чтобы ты была к этому готова, Кэрол. Пока у нас нет полной уверенности, но выглядит все именно так.

— Почему? — спросила Марзик.

— Он кое-что написал на стене над верстаком. Краска еще не успела просохнуть. Мы не уверены в том, что это записка самоубийцы, но такой вариант возможен.

Старки глубоко вздохнула.

— Он упоминает обо мне?

— Нет. Там всего одна короткая фраза: «Правда ранит».

Коронер из Сан-Габриэля подкатил тележку с телом в пластиковом мешке к фургону. Мешок был бесформенным и влажным.

Келсо отвернулся.

— Пойдем. Теперь мы можем войти. Я хочу всех предупредить, что там ужасная грязь. Его тело сильно изуродовано. Кроме того, я хочу вам напомнить, что сейчас не мы ведем расследование. Детективы беседуют с Диком Лейтоном, а потом захотят поговорить с нами. Не отходите далеко.

Сантос печально покачал головой.

— Значит, Кэрол была права.

Марзик нахмурилась.

— Конечно, она была права, идиот.

— Я надеялся, что… даже зная о всех уликах, надеялся, что она ошибается.

Марзик остановилась и махнула рукой.

— Будь оно проклято. Я не хочу смотреть на кровь. Я останусь здесь.

Они прошли по дорожке, ведущей к дому, мимо пожарных и детективов из Сан-Габриэля. При других обстоятельствах Старки заговорила бы с ними, но сейчас она их игнорировала. Дик Лейтон стоял на заднем дворе вместе с полицейскими в форме. Наверное, решила Старки, они представляют здесь офис шерифа. Келсо и Сантос присоединились к ним, оставив Старки в одиночестве. Она была рада. Ей не хотелось смотреть все это и думать о них, тем более с кем-то разговаривать. Старки жалела, что слышала про самоубийство, поскольку чувствовала себя виноватой.

Подъездная дорога и дом были мокрыми. Пожарные свертывали брандспойты, стараясь не задевать машину Бака. Старки даже пришлось отойти в сторону, чтобы дать им пройти. Под ногами хлюпала вода. Алюминиевую дверь гаража сорвали с петель. Старки видела, что ее сильно покорежило взрывом — панели были выгнуты наружу. Пожарные пытались поднять ее вверх, чтобы было удобнее сбивать пламя, но у них ничего не получилось. Наверное, они просто оторвали дверь при помощи крючьев. Внутри гаража продолжали работать бригада экспертов и детективы — они фотографировали и возились с обломками, — именно так Старки и ее люди вели себя в Силвер-Лейк. Воздух в гараже был влажным, сильно пахло горелым деревом.

Над верстаком были написаны слова краской из баллончика.

Красной.

— Вы из Лос-Анджелеса?

Старки показала свой значок.

— Вы не возражаете, если я немного осмотрюсь?

— Только предупреждайте нас, если будете что-нибудь трогать, хорошо?

Старки кивнула.

Взрыв выбил из верстака кусок в форме полумесяца. Деревянная шрапнель торчала из стен, точно иглы дикобраза. Верстак сильно обгорел, за исключением той части, в которую ударила взрывная волна. Что-то угодило в дальнюю стену, оставив красное пятно. Старки сосредоточилась на написанных словах. «Правда ранит». Они могут значить все, что угодно. Какая правда? Правда, которая выйдет наружу? Правда, состоящая в том, что его жена любила другого человека? Что Пелл лгал Старки и использовал ее?

— Вы уже дали определение случившемуся? — спросила Старки.

— Слишком рано.

— Я знаю, но я не видела тела. А вы видели, так что у вас могли появиться идеи.

Детектив продолжал заниматься своим делом, он не пожелал прерваться и высказать свое мнение. Как и всякий слуга закона, он хотел побыстрее закончить и убраться отсюда подальше.

— Если судить по тому, как именно пострадало тело, я бы сказал, что он находился над точкой взрыва, возле верстака, — наконец заговорил детектив. — Нижняя часть туловища почти не пострадала, если не считать деревянных осколков. Самые серьезные повреждения в районе груди и живота. Он практически выпотрошен, из чего следует, что в момент взрыва бомба находилась рядом с животом. Если это произошло случайно, то из-за искры в нижних проводах детонатора. Такова моя гипотеза.

Старки попыталась представить себе, что Бак Даггет оказался настолько глуп, чтобы подсоединять провода с подключенным аккумулятором, но не сумела. Впрочем, она даже подумать не могла, что Бак стал бы делать бомбу для того, чтобы кого-нибудь убить.

Старки вышла наружу, пытаясь представить себе общую картину взрыва. Вот бомба взорвалась, и стала распространяться взрывная волна. Дверь гаража согнулась, боковую дверь выбило, Бак Даггет получил серьезные ранения, но общие повреждения были совсем небольшими. Она прикинула, что энергии выделилось не больше, чем при взрыве двух ручных гранат. Вполне достаточно, но значительно меньше, чем при убийстве Чарли Риджио или взрывах, которые устраивал Теннант.

Она услышала, что ее зовет Келсо.

— Старки, иди сюда.

— Одну минутку.

Боковая дверь была сорвана с петель и треснула, из чего следовало, что в момент взрыва она была закрыта. Она понимала, что Бак закрыл переднюю дверь гаража для того, чтобы соседи не видели, чем он занимается, но никак не могла взять в толк, зачем он закрыл боковую дверь. Старки знала, что он работал с «Модексом» или гексогеном, а у них ядовитые пары.

Старки вернулась обратно и подошла к детективу.

— Вам удалось найти взрывчатку, которая не сдетонировала?

— Нет. Все, что здесь было, взлетело на воздух. Сначала в гараж запустили собак, и только после этого туда вошли люди из офиса шерифа. Вы их не застали. На собак стоит посмотреть.

— А что с его руками?

— Вас интересует, как сильно они пострадали?

— Да.

— Их практически не задело взрывом. Я понимаю, о чем вы думаете — руки должно было оторвать, но если он наклонился над бомбой, то все зависит от того, что он делал в момент взрыва.

Старки не могла представить себе, как это могло произойти. Если Бак совершил самоубийство, подумала она, он должен был прижимать бомбу к телу, чтобы быть уверенным, что смерть наступит быстро. В таком случае руки должно было оторвать. Если же он устанавливал детонатор и взрыв произошел случайно, руки также оторвало бы.

— Старки.

Присоединившись во дворе к Келсо и остальным, Старки почувствовала смущение. Она подумала о красной краске — кроме того, Мистер Рыжий утверждал, что знает, кто имитировал его работу. Откуда Мистер Рыжий мог узнать? От Теннанта?

Во дворе рядом с Келсо стояли два детектива из убойного отдела — их звали Коннели и Джеральд. Коннели был крупным серьезным мужчиной; у Джеральда были пустые глаза человека, который слишком долго занимается этой работой. Старки было неприятно находиться с ним рядом.

После того, как их представили друг другу, Келсо сказал Старки, что Коннели и Джеральд хотят с ней побеседовать. Они обменялись визитками. Коннели сказал, что они свяжутся с ней в ближайшие несколько дней.

— Может быть, вы сумеете нам помочь прямо сейчас, — заметил Джеральд.

— Если получится.

— Вы видели сегодня сержанта Даггета?

— Сегодня — нет. Я встречалась с ним вчера.

— Вы видели синяки или другие следы ударов на его лице и голове?

Старки посмотрела на Келсо, который не сводил с нее глаз.

— Нет. Относительно сегодняшнего дня я не могу сказать ничего определенного, но вчера я не заметила никаких следов ударов.

Джеральд коснулся левой части своего лба.

— В этом месте у Даггета была шишка с отеком и синяком. Интересно, откуда она взялась?

— Я не знаю.

Старки все это не нравилось. Сначала взрывается Теннант, а теперь Даггет. Мистер Рыжий утверждает, что ему известно имя имитатора, но узнать его он мог только у Теннанта.

Старки посмотрела на гараж.

— Заряд был небольшим, — заметила она.

Джеральд оскалился, будто голодная акула.

— Вы не видели тела. Взрыв разнес несчастного на куски.

Старки забыла про Джеральда и обратилась к Келсо:

— Барри, я выслушала мнение одного из детективов, который осматривал место взрыва и тело. Даггет получил серьезные ранения из-за того, что находился совсем рядом с бомбой, но мощность взрыва была небольшой. Я точно не знаю, сколько гексогена оставалось у Теннанта, но явно больше, чем использовано здесь.

Келсо нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что часть взрывчатки исчезла?

— Я не знаю.

Старки вышла на улицу, чтобы покурить. Все вроде бы закончилось, но на самом деле до конца было еще далеко. Она размышляла о шишке на голове у Даггета и о его руках. Взрыв должен был оторвать руки. Интересно, подумала она, как Теннант сумел себя взорвать и где он раздобыл взрывчатку. Мощный взрыв оторвал ему руки. Она не любила простых вопросов, на которые нет ответов. Вроде как ты воссоздаешь бомбу и у тебя остаются провода, ведущие в никуда. Ты не можешь сделать вид, что они не существуют. Провода всегда зачем-то нужны, когда ты имеешь дело с бомбами. Провода всегда ведут в нехорошие места. Она подумала о Пелле.

К ней подошла Марзик и покачала головой.

— Ну как, очень плохо?

— Не самый худший вариант. Мы видели и пострашнее.

— Наверное, все было ужасно. Ты плачешь.

Старки отвернулась.

Марзик смущенно откашлялась.

— Я не хотела на это смотреть. Я уже до конца жизни насмотрелась на всякие гадости. Дай мне сигаретку.

Старки с удивлением посмотрела на Марзик.

— Ты же не куришь.

— Я не курила шесть лет. Так ты дашь сигарету или мне пойти в лавку?

Старки протянула ей пачку.

Они услышали крики Натали еще до того, как ее увидели. Натали пыталась пробиться в дом через полицейский кордон. Пожилая женщина, наверное соседка, обняла Натали, когда из дома выбежал Дик Лейтон. Позднее Старки узнала, что детектив из Сан-Габриэля беседовал с ней, задавал вопросы о взрывчатке, интересовался, не говорил ли Бак о самоубийстве. Старки вздохнула с облегчением, когда поняла, что ей не придется задавать Натали эти вопросы, но ей тут же сделалось стыдно.

Марзик покачала головой.

— Неужели бывает хуже?

Старки знала, что бывает. Она потушила сигарету.

— Бет, сядь в машину Келсо, ладно? Мне нужно кое-куда съездить.

— Куда?

Старки быстро зашагала к своему автомобилю.

Теперь ей стали понятны многие странные вещи, связанные с Пеллом; дешевый отель, то, что сам он никогда не обращался в научный отдел, работа с уликами, которую он сразу же переложил на плечи Старки, проблемы с Теннантом. По дороге в его отель Старки старалась привести себя в то состояние, которое у нее возникало, когда она работала с бомбами. Всякий раз ей казалось, что она отстраняется от процесса. Словно переходила в другое измерение, замкнутое и безопасное, откуда Старки управляла своим телом, становившимся роботом из плоти и костей и лишенным человеческих чувств. Но сейчас ей никак не удавалось забыть о чувствах.

Старки оставила машину возле отеля и по сотовому телефону позвонила Пеллу. Только после десятого гудка трубку взял диспетчер и усталым голосом спросил, не хочет ли она оставить сообщение. Старки закончила разговор, вошла в отель и уверенно миновала стойку, словно хорошо представляла, куда направляется. Она знала номер комнаты Пелла, так что довольно скоро ее нашла, а потом ей удалось отыскать горничную. Старки постаралась вести себя доброжелательно, что в последние годы у нее получалось не лучшим образом.

— Привет, я миссис Пелл из номера сто двенадцать. Мой муж забрал наши ключи и ушел. Вы не могли бы меня впустить?

— Как вас зовут?

— Пелл. П-е-л-л. Номер сто двенадцать.

Молодая латиноамериканка проверила список постояльцев и сказала:

— Да, конечно, я вас впущу.

Горничная открыла номер и позволила Старки войти. Она вспомнила слова Мистера Рыжего: «Он вас использует, Кэрол Старки. Он натравливает нас друг на друга».

На шатком столике у стены стоял компьютер. Точно такой же, как тот, который они получили у Бергена. Старки включила его. На экране появились те же иконки. Она убедилась, что отсюда также можно зайти на «Клавдий».

Старки повернулась к кровати. Простыни были смяты и провоняли потом. У нее вдруг появилась мысль: «А ведь я могла спать в этой постели». Слова, подобные шепоту, унесенному ветром.

Она обыскала комнату. Старки не знала, что ищет, не представляла себе, что может здесь найти, но тщательно осмотрела ванную, шкафчик, стол, чемодан, но не нашла ничего, заслуживающего внимания. Остановившись посреди номера, она спросила себя, стоит ли ей подождать или лучше уйти. Она уже направилась к двери, но в последний момент подошла к вешалке, чтобы проверить карманы висевшей на ней одежды. Во внутреннем кармане кожаной куртки она обнаружила пластиковый мешочек с молнией. Фрагмент бомбы. Она вытащила его, положила на ладонь и прочитала: «ТАРКИ».

У нее сразу же закололо в руках и предплечьях, словно нарушился приток крови. Сейчас для Старки уже не имело значения, что буквы написал Бак Даггет, чтобы ввести всех в заблуждение; Пелл не сомневался, что бомбу сделал Мистер Рыжий. Когда они сидели в «Барригане», он знал.

И в тот вечер, обнимая Старки, Пелл думал, что она была намеченной жертвой. И скрыл это от Старки. Он ее использовал.

— Что ты здесь делаешь?

Пелл стоял в дверях. Его лицо побледнело, под глазами залегли синяки. Он выглядел как столетний старик. Теперь, когда Старки понимала, что он такая же жертва, как и она, у нее вдруг возникло желание его утешить. Она назвала себя дурой.

— Ах ты ублюдок.

Старки ударила Пелла кулаком в лицо. Костяшки разбили ему губы, потекла кровь.

Старки протянула ему кусочек металла.

— Где ты это нашел? У патологоанатома? В первый день, как здесь появился?

Пелл не шевелился. Казалось, он даже не почувствовал удара.

— Кэрол, мне очень жаль.

— Какую роль я играла в твоих планах, Джек? Наживки? Все это время ты знал, что он охотится за мной, но не предупредил меня? — Она указала на компьютер. — Ты работал с этой проклятой штукой, пытаясь заставить его прийти за мной, так меня и не предупредив! Так вот, это не Мистер Рыжий! Бак Даггет убил Риджио, а теперь Бак мертв!

— Это Мистер Рыжий.

Она снова ударила Пелла.

— Перестань это повторять!

В коридоре появилась горничная, которая смотрела на них широко раскрытыми глазами. Старки заставила себя успокоиться.

— У Чарли был роман с женой Бака, и Бак его убил. Свидетель в Бейкерсфилде показал, что видел его около мастерской Теннанта. Именно там Бак взял материалы, необходимые для создания бомбы. Мы уже собрались арестовать Бака, когда он был убит в своем гараже бомбой, изготовленной из тех же материалов. Это не Мистер Рыжий!

Пелл сделал несколько шагов и сел на краешек кровати.

— И ты пришла сюда для того, чтобы рассказать мне об этом?

— Нет. Я знаю, что ты больше не работаешь в АТО, и мне известна причина. Я сожалею, что у тебя возникла проблема с глазами. Я действительно сожалею, Джек, но ты уже сейчас слеп. Ты не видишь, что мы убиваем людей.

— О чем ты говоришь?

— Даллас Теннант. Бак Даггет. Если они не покончили с собой, значит, их кто-то убил. А что, если мы сами заманили сюда Мистера Рыжего и они погибли из-за нас?

— Если он здесь, значит, мы можем его поймать.

Старки вдруг стало его жалко.

— Только не ты. Твоя роль подошла к концу. Я намерена все рассказать Барри. Он обратится в офис АТО. Ну, тебе самому принимать решение. Я хотела лишь предупредить.

Пелл шагнул к ней, но Старки покачала головой.

— Не нужно.

— Я не собирался тебя ни о чем просить.

— Теперь уже не имеет значения, что ты будешь делать. Я так долго старалась ничего не чувствовать, но открылась перед тобой, а ты меня использовал. Три года я ждала, а когда сделала первый шаг, то столкнулась с обманом.

— Это не так.

— Не возражай мне. Не имеет ни малейшего значения, какие чувства ты ко мне испытывал. Ничего не говори мне о них, поскольку это лишь усугубит положение.

Надо отдать ему должное — Пелл молча кивнул:

— Я знаю.

Старки не ожидала, что ей будет так трудно произносить эти слова. И то, что он не спорил, только все усложняло. Пелл выглядел несчастным и смущенным.

— Я верю, что у каждого человека есть тайное сердце, находящееся где-то глубоко внутри, — там человек хранит свое истинное «я». Мне кажется, что тайное сердце видит вещи, которые остаются недоступными для наших глаз. Возможно, мое сердце увидело, что ты пострадал так же, как я. Что мы близки по духу. Возможно, именно по этой причине я вновь разрешила себе чувствовать. Жаль только, что мое тайное сердце не подсказало, что ты лжешь.

Когда она вновь посмотрела на него, глаза Пелла наполнились слезами. Она была вынуждена отвернуться. Нет, все оказалось значительно труднее.

— Вот что я хотела тебе сказать. Прощай, Джек.

Старки положила осколок бомбы на стол и вышла.

Вернувшись домой, Старки сразу же зашла на «Клавдий». В чате находились четыре человека, но Мистер Рыжий отсутствовал. Она не стала читать написанное ими, а сразу же напечатала пять слов:

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Говори со мной.

Остальные начали что-то отвечать, но Мистер Рыжий молчал.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я знаю, что ты здесь. ГОВОРИ СО МНОЙ!

Появилось окно. Он ее ждал.

ВЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

Старки нажала на клавишу мыши, чтобы открыть новое окно. Теперь они будут говорить без свидетелей.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Привет, Кэрол Старки. Я тебя ждал.

Старки закрыла глаза, чтобы успокоиться. Наконец она поняла, что готова к разговору.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты его убил?

МИСТЕР РЫЖИЙ: В разное время я многих превратил в дым. Уточни.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты знаешь, урод, кого я имела в виду. Речь идет о Даггете.

МИСТЕР РЫЖИЙ: О-о-о-о. Мне нравится, когда ты начинаешь ругаться.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: ТЫ ЕГО УБИЛ?

МИСТЕР РЫЖИЙ: А теперь она кричит. Если я закричу в ответ, тебе это не понравится, красотка. У меня ВЗРЫВНОЙ голос.

Старки сходила на кухню и смешала себе выпивку в высоком стакане. Затем проглотила две таблетки тагамета и сказала себе, что должна сохранять спокойствие и держать разговор под контролем.

Она вернулась к компьютеру.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Так ты его убил?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Тебе нужна правда, Кэрол Старки? Или ты хочешь, чтобы я сказал тебе то, что ты хочешь услышать?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Правда.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Правда — это товар. А товар приносит прибыль. Если я отвечу на твой вопрос, ты должна ответить на мой. Согласна?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Да.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Правда ранит.

Она поняла, что получила ответ. Это он написал на стене гаража Бака Даггета: «Правда ранит».

Она спокойно продолжила печатать.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Трахни себя.

МИСТЕР РЫЖИЙ: В моих снах это делаешь ты.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Зачем ты его убил?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Он воспользовался моим именем из тщеславия, Кэрол Старки. Ты достаточно умна, чтобы понимать — именно он убил Риджио.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я знаю, что он сделал.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Действительно? Когда я его нашел, он готовил вторую бомбу. И собирался покончить с тобой так, как он покончил с Риджио.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты не можешь этого знать.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Он во всем мне признался. За несколько секунд до того, как я его вырубил и положил на бомбу, которую он сам сделал. И нажал на кнопку.

Экран поплыл перед глазами Старки, слезы мешали ей читать. Она приложилась к стакану и вытерла глаза.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Это я виновата?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Неужели я ощущаю аромат… вины?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Это из-за меня и Пелла? Ты здесь из-за нас?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Ты получила ответ на свой вопрос. Теперь пришла пора для моего.

Старки собралась с духом.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Хорошо.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Теперь ты знаешь, что Пелл не тот, за кого себя выдает. Тебе известно, что он — одна из моих первых жертв. Ты знаешь, что он действует незаконно.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Да, знаю.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Ты знаешь, что он тебя использовал.

Старки потребовалось время, чтобы написать ответ.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Задавай свой вопрос.

Он заставил ее ждать. Старки понимала, что он хочет, чтобы она еще раз обратилась к нему. Однако она решила, что будет сидеть так до конца жизни, но не станет этого делать. Она больше не желает быть марионеткой.

Наконец он не выдержал.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Что ты чувствуешь, когда тебя использует человек, которого ты любишь?

Она прочитала вопрос, но у нее не возникло никаких эмоций. Старки знала, что он ждет ее реакции, но решила, что не даст ему насладиться ответом.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я намерена тебя арестовать.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Мне смешно. Ха-ха.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Моя работа здесь закончена, Кэрол Старки. Я получил удовольствие от общения с тобой. Прощай.

Старки понимала, что больше никаких сообщений сегодня не будет. Она выключила компьютер и закурила. В доме было тихо. Тогда она подошла к телефону и включила автоответчик, чтобы прослушать оставленные Пеллом сообщения. Она проигрывала их снова и снова, вслушиваясь в его голос. Было больно.

19

Большую часть ночи Старки пила и курила сигарету за сигаретой, и в комнате повисло серое облако дыма. Дважды она засыпала, и всякий раз ей снились Рафинад и стоянка трейлеров. Провалы в сон продолжались не более нескольких минут. В какой-то из моментов сонного забытья ей привиделся трейлер, на боку которого красной краской было написано: «ПРАВДА РАНИТ». На этом сон оборвался.

Она решила утром все рассказать Келсо. Ничего другого ей не оставалось. Расследование вновь возвращалось к Мистеру Рыжему, и им следовало поторопиться, если они хотели его поймать. Старки казалось, что она знает, как это сделать.

В десять минут шестого Старки послала сообщение на пейджер Уоррена Мюллера. Она была слишком пьяна, чтобы думать о времени. Через двенадцать минут зазвенел ее телефон, и Старки услышала сонный голос.

— Проклятье, Мюллер, — сказала она в ответ, — я не думала, что вы станете звонить прямо сейчас. Похоже, вы спите вместе с пейджером.

— Старки, вы знаете, сколько сейчас времени?

— Послушайте, теперь я знаю, откуда Теннант взял взрывчатку для своей последней бомбы. Он получил ее от Мистера Рыжего. Рыжий его навещал.

Она слышала, как Мюллер кашляет.

— Откуда вы знаете?

— Он мне сказал.

— Теннант?

— Нет, Уоррен, Мистер Рыжий. Вам нужно сделать две вещи. Во-первых, необходимо проверить видеозаписи всех людей, посещавших Теннанта в последние несколько дней. И еще одно. Это очень важно. Вы знаете, что у Теннанта был альбом с вырезками?

— Проклятье, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы ни разу не посещали Теннанта в тюрьме?

— За каким дьяволом мне было его посещать?

— У него был альбом с вырезками, Мюллер. Он их давно собирал. Заметки из газет и журналов с репортажами о взрывах. Всякий, кто его посещал, должен был взглянуть на этот проклятый альбом. Найдите его. И проверьте все отпечатки пальцев на нем. Рыжий не мог не взять в руки альбом — иначе Теннант не стал бы с ним разговаривать.

Она подробно описала, как альбом выглядит, а потом рассказала Мюллеру все остальное. Закончив разговор, Старки приняла душ, оделась и положила компьютер в сумку. Он ей потребуется, когда она будет рассказывать Келсо о «Клавдии». Напоследок Старки наполнила фляжку джином и бросила в сумку упаковку тагамета.

Когда Старки пришла в участок, Келсо уже был в кабинете. Сегодня ей не хотелось появляться первой и вести разговоры с Марзик и Хукером. Она поставила машину рядом с машиной Марзик и взяла с собой компьютер.

Хукер сидел за своим столом.

— Привет, Хук. Келсо на месте?

— Да.

— А где Бет?

— В дамской комнате.

Старки любила Хорхе за это. Наверное, он был последним человеком в Америке, который называл туалет дамской комнатой.

Старки направилась туда и обнаружила в туалете Марзик с сигаретой во рту. Марзик попыталась разогнать дым, но, увидев, что это Старки, всего лишь вымученно улыбнулась.

— Все ты виновата.

— Могла бы пойти на лестницу.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал. Шесть лет мне удавалось отказываться от этой дряни.

— Ну так выброси сигарету и пойдем со мной. Мне нужно повидать Келсо, и я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовали вы с Хукером.

— Господи, я только что закурила.

— Ради бога, Бет, брось.

Даже в те моменты, когда Старки любила Марзик, она ее ненавидела.

Старки не стала дожидаться, когда Хукер и Марзик последуют за ней; она не хотела, чтобы они заявились в кабинет Келсо один за другим, как утиный выводок. Постучав в дверь, она вошла, держа в руках компьютер. Келсо сразу же уставился на ее странную ношу, он знал, что Старки ничего в этой технике не понимает.

— Барри, мне нужно с вами поговорить.

— У меня назначена встреча с Морганом. Он потребовал, чтобы мы ему все рассказали перед пресс-конференцией. И еще он хочет тебя поздравить, Старки. Он так мне и сказал. Все, кроме тебя, помешались на Мистере Рыжем, а ты решила головоломку. Я думаю, что он намерен поставить вопрос о переводе тебя в детективы-три.

Старки положила компьютер на стол. В этот момент в дверях появились Марзик и Хукер.

— Хорошо, Барри. Но сначала я должна кое-что вам рассказать, и мне хочется, чтобы это услышали Бет и Хорхе. Бак не покончил с собой. Его убил Мистер Рыжий.

Келсо посмотрел на Марзик и Сантоса, нахмурился и перевел взгляд на Старки.

— Может быть, я что-то перепутал. Но разве не ты сама говорила, что Мистер Рыжий не имеет ко всему этому отношения?

— Мистер Рыжий не убивал Чарли Риджио. Это сделал Бак. Бак скопировал образ действий Рыжего, чтобы выйти сухим из воды, что нам и удалось доказать.

— Проклятье, о чем ты говоришь?

— Мистеру Рыжему не понравилось, что кто-то работает под него. Он лично приехал в Лос-Анджелес. Совершенно точно.

— Кэрол, откуда ты это знаешь? — спросил Сантос.

Старки показала на компьютер.

— Он признался мне во время наших бесед на «Клавдии». Мистер Рыжий и я переписывались в течение недели.

На лице Келсо появилась маска отчуждения. Еще бы, Старки сама призналась, что целую неделю скрывала от него линию расследования, которая привела к контакту с Мистером Рыжим. Когда она стала рассказывать им о Джеке Пелле, Келсо остановил Старки:

— Как долго тебе известно, что Джек Пелл не представляет АТО?

— Со вчерашнего дня. Я говорила с ним вечером.

— Ты уверена? Ты совершенно уверена, что он действует на свой страх и риск?

— Да.

Келсо стиснул челюсти. Его ноздри дрогнули, и он глубоко вздохнул. Когда Старки повернулась к Хукеру и Марзик, они дружно уставились в пол.

— Барри, мне очень жаль, — сказала Старки. — Я допустила ошибку, мне не следовало так поступать. Но у нас есть шанс добраться до Мистера Рыжего. У Бака оставался «Модекс». Я уверена, что у него был запас, и мне кажется, Мистер Рыжий его забрал.

— Он сам тебе об этом сказал?

— Мы с ним не разговаривали. Нельзя сказать, что мы обменивались секретами; он просто надо мной издевался. Я даже не знаю, как назвать отношения, которые у нас возникли. Именно по этой причине мы с Пеллом пытались войти в контакт с Мистером Рыжим, чтобы выманить его. Не сомневаюсь, что мне удастся вновь с ним побеседовать через Интернет. Мы справимся с ним, Барри. Мы сможем поймать мерзавца.

Келсо кивнул, но вовсе не в знак согласия. Она видела это по выражению его лица. Келсо был сердит и кивал каким-то своим мыслям.

— Мы выглядим как идиоты.

Старки набрала в грудь побольше воздуха.

— Не вы, Барри, а я.

— Вот тут ты ошибаешься, детектив. Я намерен позвонить Моргану. Я хочу, чтобы вы подождали снаружи. Никуда не уходи. Это относится и к вам, Марзик и Сантос.

Они кивнули.

— Кто-нибудь из вас знал об этом?

— Нет, — сказала Старки.

— Проклятье, я не у тебя спрашиваю.

— Нет, сэр, — сказала Марзик.

— Нет, сэр.

— Подождите снаружи.

Когда Старки выходила, Келсо ее остановил.

— И еще одно. Во время ваших… уж не знаю, как их назвать… разговоров, ты сообщила убийце какую-нибудь информацию о расследовании?

— Нет, Барри, я ничего ему не рассказывала.

— Старки. Никогда больше не обращайся ко мне по имени.

Старки вышла из кабинета и извинилась перед Сантосом и Марзик. Сантос хмуро кивнул, уселся за свой стол и погрузился в молчание. Марзик даже не пыталась сдержать злость.

— Если это будет стоить мне продвижения по службе, я надеру твою пьяную задницу. Я знаю, что ты трахалась с ублюдком.

Старки не стала возражать. Она сидела за своим столом и ждала.

Дверь кабинета Келсо оставалась закрытой почти сорок пять минут. Когда она распахнулась, Старки, Марзик и Сантос встали, но Келсо остановил Марзик и Сантоса взглядом.

— Вы мне не нужны. Старки, зайди.

Когда она вошла, Келсо плотно закрыл за ней дверь. Она никогда не видела, чтобы он был так рассержен.

— Тебе конец, — заявил Келсо. — Ты немедленно отстраняешься от работы, тебе будут предъявлены обвинения в профессиональной некомпетентности и в нарушении тайны следствия. Я уже обратился в ОСР. Они займутся тобой непосредственно. Если тебе будут предъявлены обвинения, ты ответишь по всей строгости закона. Я советую тебе уже сегодня найти адвоката.

Старки оцепенела.

— Барри, я понимаю, что напортачила, но Мистер Рыжий все еще здесь. И у него остался «Модекс». Мы не можем остановить расследование.

— Никто не собирается останавливать расследование. Речь идет только о тебе. Тебе конец. А мы будем продолжать работать.

— Проклятье, я вела расследование. Я могу до него добраться, Барри. Если вы хотите меня уволить, ладно, увольняйте, но только после того, как мы доберемся до этого ублюдка!

Келсо сложил руки на груди и посмотрел на Старки.

— Ты ведешь расследование? Это самое наглое и самоуверенное заявление, которое я когда-либо слышал от детектива, работающего у нас в отделе.

— Барри, вы прекрасно понимаете, что я имела в виду.

— Я знаю, ты думаешь, что можешь вести расследование так, как посчитаешь нужным. Я знаю — ты это сама говорила, — что ты самолично пыталась выманить преступника. Может быть, если бы ты обратилась ко мне, мы бы поступили именно так, но теперь никто об этом не узнает. В настоящий момент я исхожу из того, что из-за тебя Бак Даггет погиб от рук этого человека. Как ты себя чувствуешь, Кэрол, зная, что твое поведение стоило ему жизни?

Старки заморгала, пытаясь избавиться от навернувшихся на глаза слез. «Правда ранит». Так оно и есть.

— Именно так, как вы думаете. Пожалуйста, не надо, Барри. Пожалуйста, разрешите мне остаться и помочь поймать Мистера Рыжего. Мне это необходимо.

Келсо сделал глубокий вдох, немного постоял, а потом вернулся за свой стол.

— Ты свободна.

Старки шагнула к компьютеру. Ей был необходим компьютер, чтобы добраться до Мистера Рыжего.

— Компьютер останется у меня.

Старки молча повернулась и вышла.

20

Марзик сидела за столом; Сантос куда-то вышел. Сначала Старки хотела рассказать Марзик, что произошло, но решила, что она это сделает потом, когда все немного остынут.

— До свидания, Бет.

Марзик ничего не ответила, даже не посмотрела в ее сторону.

Старки взяла машину с парковки и поехала в город, еще не зная, чем намерена заняться. Она ожидала, что Келсо ее накажет, что ее отстранят от работы, перестанут платить, но ей и в голову не мог прийти такой вариант развязки. Расследование стало важнейшей частью ее жизни, она слишком многое поставила на карту. На Мистера Рыжего. От этих мыслей у нее из глаз покатились слезы, но она сердито встряхнула головой. Пелл, скорее всего, говорил себе такие же слова.

Старки вытащила фляжку из-под сиденья и поставила между ног, затем зажгла сигарету и выдохнула дым в окно. Фляжка была реальностью. Старки хотела выпить. Она сжала ее между ногами и подумала: «Вот уж нет». И решительно засунула фляжку обратно под сиденье.

Старки доехала до парка Гриффит. Здесь было полно туристов. Стояла жара; смог был таким густым, что висел, словно туман, скрывая здания. Старки наблюдала, как туристы пытаются разглядеть город сквозь белый полог. Едва ли видимость превышала две или три мили. Казалось, смотришь на легкое, пораженное раком.

«Что ж, нужно добавить еще немного», — подумала Старки, закуривая следующую сигарету.

Хватит, сказала она себе. Она ведет себя как упрямая ослица. Она знала, что все дело в Баке Даггете. Какое бы преступление Бак ни совершил, Старки преследовала мысль о том, что она могла быть виновна в его смерти. Все из-за Пелла, ведь этот гнилой мерзавец для нее что-то значил, хотя она и не хотела в этом себе признаться.

Старки купила диетическую колу и стала подниматься на обсерваторию, когда загудел пейджер. По коду она поняла, что это Мюллер. Поднявшись наверх, Старки сразу же ему позвонила.

— Это Старки.

— Тебе бы следовало работать агентом ФБР.

— Альбом?

— О малышка, ты выстрелила в яблочко. Мы получили почти полный набор, восемь пальчиков из десяти, в том числе оба больших. Ты можешь себе представить — этот ублюдок навестил Теннанта под видом адвоката! У парня крепкие нервы!

— Уоррен? А как насчет камер наблюдения?

— Да. У нас есть пленка. Наши ребята ее изучают. Старки, федералы в полном восторге. Нам удалось установить его личность. Вот, послушай, Джон Майкл Фаулз, возраст двадцать восемь лет. Ни одной судимости. Его отпечатки оказались в компьютере только из-за того, что он записался в военно-морской флот, когда ему было восемнадцать лет, но очень скоро его уволили, признав непригодным к военной службе. Он устраивал пожары в казармах.

Старки тяжело дышала, точно лошадь, которой не терпелось начать скачку.

— Уоррен, послушай, я хочу, чтобы ты позвонил к нам в отдел и сообщил все, что тебе удалось узнать, ладно? Меня отстранили от расследования.

— Что за чушь?

— Я сама все испортила. Это моя вина. Я бы все тебе рассказала, но сейчас не могу. Так ты им позвонишь? Им это понадобится.

— Послушай, Старки, что бы ты ни сделала, они спятили. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты превосходный полицейский.

— Ты им позвонишь?

Старки чувствовала, как мир уходит у нее из-под ног, уплывает в океан, а она остается.

— Да, конечно, я им позвоню.

— А я потом с тобой поговорю.

— Старки!

— Что?

— Послушай, береги себя, хорошо?

— До свидания, сержант.

Старки выключила телефон и стала смотреть, как туристы бросают монетки. Итак, Джон Майкл Фаулз. Она видела, как Джон Майкл сидит возле своего компьютера и ждет появления Мощного Заряда. Она видела, как он собирает бомбу, используя остатки «Модекса», который забрал у Бака Даггета. Видела, как ждет, когда сапер подойдет к бомбе, чтобы нажать на кнопку радиовзрывателя. Ей не терпелось войти с ним в контакт. Она хотела довести до конца начатое дело, но Келсо вышвырнул ее вон.

Нет.

У нее осталась еще одна возможность.

Старки вынула телефон и позвонила Пеллу.

Пелл

Пелл съехал из мотеля. Он понимал, что как только местный отдел АТО узнает, что бывший агент нелегально занимается расследованием, они постараются до него добраться. Пелл решил, что Старки дала им адрес мотеля, в котором он остановился. Еще не зная ни что будет делать, ни куда направится дальше, Пелл понимал, что его охота за Мистером Рыжим подошла к финишу. Теперь, когда выяснилось, что он представляет только самого себя, в известность будут поставлены все полицейские и никто не окажет ему содействие. Он в конце пути.

Пелл решил, что не станет пускаться в бега. Скоро сетчатка отслоится окончательно — и для него все закончится и так. Он подумал, что может подождать пару дней, надеясь, что Старки и полицейские Лос-Анджелеса сумеют поймать Мистера Рыжего и тогда он сам придет в полицию. Плевать. За второе место призов не полагается.

Он не испытывал потери, упустив Мистера Рыжего. И это его удивило. В течение двух последних лет он мог думать только об охоте за ним. А теперь это перестало иметь значение. Он потерял Старки — вот что оказалось важным. Он сожалел о боли, которую ей причинил.

Пелл поселился в другом отеле, а потом оказался в Санта-Монике, в кафе на берегу океана. Он сказал себе, что ему следует как можно больше смотреть и запоминать самые разные вещи, пока у него есть еще такая возможность, но, оказавшись на берегу, даже не взглянул на океан. Пелл сидел за стойкой, размышляя о том, что может задержаться в Лос-Анджелесе. По крайней мере, до тех пор, пока не помирится со Старки. Возможно, она примет его извинения. Или хотя бы перестанет так сильно ненавидеть.

Когда завибрировал пейджер, он узнал ее номер и решил, что она предложит ему сдаться. Почему бы и нет, подумал он.

Он набрал номер Старки.

— Ты звонишь, чтобы меня арестовать?

Ответ Старки удивил Пелла.

— Нет. Я звоню, чтобы дать тебе последний шанс поймать этого ублюдка.

Старки нашла его в дешевом кафе, где он занял отдельную кабинку. Она ощутила тяжесть на сердце, как только увидела Пелла, но постаралась думать о другом.

— Тебе будет интересно узнать, что ты не одинок. Я теперь тоже вне закона.

— Что это значит?

Она рассказала ему о том, что произошло, стараясь говорить сжато. Рядом с Пеллом ей было не по себе.

— Я предлагаю тебе сделку, Пелл. Ты должен согласиться. Если мы найдем этого типа, мы не станем пытаться его прикончить, а арестуем. Твоя личная вендетта закончена. Согласен?

— Да.

— Если у нас получится, мы обратимся к Келсо. Я не такой проклятый ковбой, как ты. Я хочу сделать все по правилам.

— Ты хочешь сохранить свою работу.

— Да, Пелл. Они все равно могут меня уволить, но я хочу уйти из полиции как офицер, а не как человек, виновный в гибели Бака Даггета.

Пелл посмотрел в окно. Старки подумала, что он пытается запомнить то, что видит.

— Если я буду с тобой работать, меня могут посадить.

— Ты ничего не должен. Просто пришла пора сделать выбор. И сейчас я говорю тебе о правилах, по которым мы будем играть.

Пелл снова кивнул. Она знала, что ему будет трудно. Наверное, он выйдет из игры.

— Тогда зачем я тебе?

— Мистер Рыжий меня ждет. Он на мне… зациклился. Я могу этим воспользоваться. Но мне необходим твой компьютер, чтобы зайти на «Клавдий». Келсо забрал тот, что был у меня.

Пелл снова отвернулся.

— Мне следовало сразу тебе все объяснить. Сожалею, что я этого не сделал.

— Хватит. Я не желаю ничего слушать.

— Довольно давно я жил одной страстью. И привык все делать определенным образом.

— Так вот чем ты занимался два года, Пелл? Гонялся за этим типом по разным городам?

Пелл пожал плечами. Казалось, что он смущен.

— У меня есть значок и идентификационный номер. Я знаю полицейские процедуры, у меня остались друзья. Большинство людей не задают вопросов, когда видят значок. А полицейские верят ему безоговорочно.

— Меня это не интересует, я не хочу тебя слушать. Ты согласен мне помочь или нет?

Он посмотрел на нее.

— Да.

— Тогда не будем терять время.

Она встала, чтобы выйти из кабинки. Он взял ее за руку и остановил.

— Кэрол.

— Что? Не прикасайся ко мне, Пелл. Я этого не переношу.

— Я в тебя влюблен.

Она снова ударила его. Все произошло так быстро, что она сама не успела понять, что происходит. Люди в кафе стали посматривать в их сторону.

— Не говори так.

Пелл провел рукой по лицу.

— Господи, Старки, это уже в третий раз.

— Лучше помалкивай.

Он вышел из кабинки.

— Компьютер у меня в машине.

Они поехали к ней.

Ей было трудно смотреть на Пелла. Трудно находиться с ним в одной комнате, но Старки сказала себе, что должна быть сильной. Так уж получилось, что они вынуждены пройти по этой дороге вместе. Других вариантов не осталось, но она не могла забыть о чувствах, которые испытывала прежде.

Они сели у компьютера в гостиной, и Старки зашла на «Клавдий». В прошлые разы она связывалась с Мистером Рыжим позже по времени, но Старки не могла просто сидеть и ждать. Увидев на экране объятую пламенем голову, Старки сунулась в чат, но там было пусто.

— Что ты хочешь ему сказать? — спросил Пелл.

— Вот что.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Джон Майкл Фаулз.

— Кто такой Джон Майкл Фаулз?

— Мистер Рыжий. Уоррен Мюллер снял его отпечатки с альбома Теннанта. Я знала, что Мистер Рыжий там побывал, а Теннант наверняка заставил его посмотреть свой проклятый альбом.

Пелл неотрывно глядел на экран, и Старки видела, как шевелятся его губы. Он беззвучно повторял имя, чтобы оно навсегда запечатлелось в его памяти.

Старки не рассчитывала, что Фаулз будет ее ждать в такое раннее время. Он мог появиться в любой момент или никогда; не исключено, что им предстояло долгое ожидание. Старки закурила и сказала Пеллу, что если он голоден, то может пойти на кухню и взять что-нибудь. Однако они оба не хотели отходить от компьютера.

Фаулз появился почти сразу.

ВЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

Старки улыбнулась. Пелл подался вперед, и Старки подумала, что он может провалиться в монитор компьютера.

— Быстро.

— Он ждал.

Она открыла окно.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Превосходно, детектив Старки. Ты меня удивила.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Твоя похвала заставляет меня краснеть.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Как тебе удалось узнать мое имя?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Это… вопрос. Тебе нужна правда или сказать то, что ты хочешь услышать?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я смеюсь, Кэрол Старки. Хорошая работа.

Старки ничего не ответила.

— Почему ты ему не отвечаешь? — спросил Пелл.

— Пусть подождет. Это игра, в которую он играет.

Наконец появилось новое сообщение.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Правда — это товар. Что ты хочешь получить взамен?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты ответишь на мой вопрос. Согласен?

МИСТЕР РЫЖИЙ: В пределах разумного. Я не стану рассказывать, где я нахожусь, ну и все в таком же роде. На любой другой вопрос я отвечу.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Договорились.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Договорились.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Альбом Теннанта. Как только я поняла, что ты с ним виделся, то уже не сомневалась, что он заставил тебя его посмотреть.

Фаулз вновь замолчал. Прошло несколько мгновений, потом он ответил.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Вот это трахалово!

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Только в твоих мечтах.

— Господи, Старки, как же ты с ним близка.

— Заткнись.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Ты знаешь, почему я заглянул в его альбом, Кэрол Старки?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Чтобы прочитать статьи про себя?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Нет, чтобы прочитать статьи про тебя.

Пелл заерзал на своем стуле. Старки посмотрела на экран, немного подумала и продолжила разговор.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: А теперь мой вопрос.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Да.

Старки колебалась. Пальцы дрожали, и вновь на ум пришла фляжка. В результате она закурила.

Пелл заметил дрожь.

— Ты в порядке?

Она ему не ответила.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я еще раз спрашиваю: ты бы приехал в Лос-Анджелес, если бы мы к тебе не обратились?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Правда или то, что ты хочешь услышать?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Отвечай на мой вопрос.

Фаулз опять задумался.

— Что он делает?

— Он думает. Ему что-то нужно. И он пытается сообразить, как это получить.

— А чего он хочет?

— Будь внимателен, Пелл. Он хочет меня.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я отвечу на твой вопрос лично. Дай мне номер твоего телефона.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Похоже, ты спятил.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я Мистер Рыжий. Конечно, я спятил!

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: У меня нет коровы, Джон.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Не называй меня Джоном. Я Мистер Рыжий.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я все равно не дам тебе свой номер. На этом мы остановимся.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Но тебя ждет… правда.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Правда ранит.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Но правда еще и делает человека свободным.

Она откинулась на спинку и задумалась. Старки понимала, что у них будет только один шанс добраться до Фаулза; но если он поймет, что она пытается сделать, Мистер Рыжий исчезнет.

— Прояви слабость, — сказал Пелл.

Старки подняла голову и увидела, что он на нее смотрит.

— Он мужчина. Если ты его хочешь, значит, ты в нем нуждаешься. Пусть он о тебе позаботится.

— Но это не я.

— Прикинься.

Она повернулась к клавиатуре.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я боюсь.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Правды?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты хочешь быть в списке Десяти самых опасных преступников Америки. Боюсь, что ты захочешь меня использовать, чтобы осуществить свое желание.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Есть вещи, которых я хочу больше, чем попасть в список.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Например?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я хочу услышать твой голос, Кэрол Старки. Я хочу с тобой поговорить. Не так, как сейчас. Я хочу видеть выражение твоего лица, слышать интонации.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Тебе все это не кажется извращением? Я полицейский офицер. А ты Мистер Рыжий.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Мы оба попали в альбом Теннанта.

Старки ничего не ответила.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Мы одинаковые.

Старки колебалась. Она знала, чего хочет, но не могла сама предложить. Идея должна была исходить от него. В противном случае он никогда не согласится.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я не дам тебе мой телефонный номер.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Тогда я сообщу тебе свой.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я смеюсь. Если я буду знать твой номер, то сумею определить твое местонахождение.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Может быть, я к этому и стремлюсь. Может быть, я хочу, чтобы ты…

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Только не надо грубить.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я могу быть грубым, но я не дурак. Вот как мы сделаем: зайди на «Клавдий» ровно в три часа дня. Я буду ждать. И сразу же дам тебе свой телефонный номер. Если мой телефон не зазвонит через пятнадцать секунд, я уйду и ты больше никогда обо мне не услышишь. А если ты позвонишь, то мы будем разговаривать ровно пять минут и я отвечу на твой вопрос. Но не больше пяти минут. Я бы хотел подольше с тобой пообщаться, но мы оба знаем, что ты будешь делать.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Да. Я постараюсь проследить, откуда ты звонишь.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Может быть. Или я сумею тебя убедить, что ты предназначена для лучшей доли.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Не особенно на это рассчитывай.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Что ж, по крайней мере, честно. Но я одержу победу. Тебе меня не поймать.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Посмотрим.

— Ты его зацепила, Старки.

— Может быть.

Теперь у нее было все, чтобы вернуться к Келсо, но многое зависело от Мистера Рыжего. Старки очень боялась, что он может бесследно исчезнуть. И что в три часа ей никто не ответит. Она понимала, что ей не следует задавать следующий вопрос, но она хотела знать. Старки сказала себе, что если он последует за ней и дальше, то она его схватит. Он не сможет исчезнуть, просто не захочет. Мистер Рыжий вернется к ней и будет в ее руках.

То, что она собиралась сделать, было слишком интимным, и Старки смущалась из-за присутствия Пелла.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: О чем ты думал, когда фантазировал обо мне?

Он так долго колебался, что Старки испугалась, не исчез ли он. Когда ответ пришел, Старки пожалела, что спросила.

МИСТЕР РЫЖИЙ: О смерти.

Старки ничего не ответила. Она вышла с «Клавдия» и выключила компьютер.

Пелл смотрел на нее.

— Перестань так на меня смотреть. Нам нужно еще многое сделать, — сказала Старки.

Мистер Рыжий

Джон Майкл Фаулз сидел в машине, припаркованной в двух кварталах от дома Старки. Он закрыл портативный компьютер и улыбнулся.

— Черт возьми, как я хорош! Я так хорош, что кое-кто мог бы сделать татуировку на обеих половинках моей задницы: Мистер Неотразимость.

Он отодвинул в сторону компьютер и погладил кувшин с «Модексом». Ему нравилось носить его с собой, серая взрывчатка в кувшине, похожая на шарик зубной пасты. Гораздо лучше, чем золотая рыбка, — не нужно кормить.

Он подождал, пока Старки и Пелл уйдут, а потом вернулся в отель, чтобы сделать еще одну бомбу. Он намеревался создать новую бомбу, специально для Кэрол Старки. И времени у него осталось совсем немного.

21

Старки хотела вынудить Джона Майкла Фаулза выдать свое местонахождение, чтобы его поймать. Для этого необходимо было установить специальную аппаратуру на случай, если разговор пойдет по стационарному телефону, а также обеспечить готовность компаний сотовых телефонов для проведения триангуляции — Старки считала, что Мистер Рыжий воспользуется именно сотовым телефоном. А как только местонахождение Джона Майкла Фаулза будет определено, нужны будут люди, которые сумели бы его окружить. Поскольку речь шла о Мистере Рыжем, Старки опасалась, что у него будет при себе бомба, а значит, придется вызвать саперов. Так или иначе, но без помощи Келсо ей не обойтись.

Она позвонила Дику Лейтону.

Когда он взял трубку, его голос показался Старки тревожным и отстраненным. Судя по его тону, он был в курсе последних новостей.

— Дик, мне нужна твоя помощь.

— Не знаю, смогу ли я ее оказать. Я говорил с Барри. Черт возьми, о чем ты думала, Кэрол?

— Барри сказал тебе, что я вошла в контакт с Мистером Рыжим?

— Конечно, он все рассказал. У тебя из-за этого серьезные неприятности. Очень серьезные. Боюсь, ты не отделаешься временным отстранением.

— Дик, я все прекрасно понимаю. Пожалуйста, выслушай меня. Я все еще в контакте с Мистером Рыжим. Я только что беседовала с ним в Интернете.

— Проклятье, Кэрол, ты только усугубляешь свое положение. Тебе нужно…

Старки его прервала.

— Я знаю, что Барри меня уволил, знаю, что перестала быть членом команды, но я могу взять ублюдка, Дик. Нравится это Барри или нет, но у меня возникли отношения с Мистером Рыжим, и мы можем их использовать, чтобы арестовать подонка. Я устроила для него ловушку, Дик. Похоже, он попался.

Лейтон ничего не ответил. Старки понимала, что Дик размышляет, и она заговорила опять, надеясь его убедить.

— Ровно в три часа мы с ним снова войдем в контакт. Он сообщит номер телефона, по которому я смогу позвонить. И я ему позвоню. Дик, мне кажется, я сумею организовать с ним встречу. Но даже если из этого ничего не получится, мы можем отследить его телефон. Господи, речь идет о Мистере Рыжем. Неужели ты считаешь, что мы имеем право отказаться от шанса его поймать? Постарайся убедить Барри, Дик. Пожалуйста.

Они говорили еще минут десять, Лейтон задавал вопросы, Старки отвечала. Оба понимали, что Лейтон будет вынужден позвонить Моргану. Только в таком случае они смогут заручиться поддержкой Келсо. Кроме того, лишь Морган сумеет так быстро обеспечить достаточное количество людей. Старки пожалела, что договорилась с Фаулзом на сегодня, но теперь было уже слишком поздно. Наконец Лейтон сказал, что он попытается убедить начальство. Он предложил Старки встретиться в два часа на Спринг-стрит.

Повесив трубку, Старки посмотрела на Пелла.

— Ты все слышал.

— У нас получилось.

— Если Морган согласится, он поставит в известность АТО и ФБР. Они могут присоединиться к охоте.

— Наверное, так и будет. Эти ребята не любят сидеть, когда все танцуют.

— Может быть, тебе не следует приходить.

— Не для того я проделал такой долгий путь, чтобы отступить сейчас.

— Ну, тогда пошли. Хочешь есть?

— Не думаю, что смогу.

— А таблетку тагамета?

Пелл рассмеялся.

Она привезла его к кафе, где он припарковал свою машину, после чего они разъехались в разные стороны.

Старки оставила машину в красной зоне возле участка на Спринг-стрит без пяти два и вошла в здание со вторым компьютером в руках. Лейтон уже был на месте, а также Морган и двое его людей в черном. Пелл еще не приехал. Будет лучше, если он передумает, вдруг решила Старки. Келсо стоял возле дверей своего кабинета с двумя агентами в штатском. Наверное, это федералы, решила Старки. Марзик беседовала с одним из людей в черном, полностью игнорируя Старки.

Все в зале замолчали и повернулись к ней.

— Кэрол, почему бы нам не перейти в кабинет Барри, — предложил Лейтон.

Старки последовала за ними в кабинет. Морган вежливо ей кивнул.

— Похоже, у вас возникли проблемы, детектив.

— Да, сэр.

— Посмотрим, что из этого получится.

Происходящее совсем не радовало Келсо, но он был неглуп. Не меньше других ему хотелось поймать Мистера Рыжего, и если это их шанс, он не откажется принять участие в охоте. Трое представителей телефонных компаний установили собственный компьютер, подсоединив его к телефонной линии Барри.

— Кэрол, я рассказал о нашей беседе шефу Моргану и лейтенанту Келсо, — сказал Лейтон. — Они с нами. У нас есть закрытая линия связи с полицейскими патрулями. Наготове команда быстрого реагирования, а отряд саперов, как всегда, готов приступить к работе.

Старки кивнула, улыбнувшись словам «как всегда».

— Хорошо.

Закрытая линия связи означала, что все команды патрулям будут передаваться через компьютер в письменной форме. Никто не хотел пользоваться радиопередатчиками, поскольку их переговоры могли перехватить средства массовой информации и частные лица.

— Где вы хотите это делать?

— Здесь, в моем офисе, — ответил Келсо. — Что нужно для компьютера?

— Только телефонная линия. А звонок я могу сделать по сотовому.

— А не лучше ли использовать обычный телефон? — спросил один из людей в черном.

— Нет, — возразил представитель телефонной компании. — Он сам сообщит номер. Мы сразу определим адрес, если только он не пользуется сотовым телефоном. В таком случае не будет иметь значения, с какого телефона она позвонит.

Келсо очистил стол, чтобы Старки могла поставить компьютер. Она заметила, что Пелл беседует с федералами.

Без десяти три Старки приготовилась войти в сеть. Вокруг собрались заинтересованные зрители. Лейтон подошел к ней сзади и начал массировать плечи.

— У нас есть еще несколько минут. Выпей кофе.

Старки вышла в общий зал, радуясь возможности немного отвлечься. Пелл все еще стоял рядом с агентами, но они не стали надевать на него наручники. Старки решила не пить кофе, а подойти к Пеллу.

— Вы из АТО?

Тот, что пониже, назвался Уолли Кумбсом, заместителем специального агента Бертона Армуса. Второй был непосредственно спецагентом. Они работали в лос-анджелесском представительстве.

— Мистер Пелл арестован?

— В данный момент нет.

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

— Вам придется подождать.

— Мы понимаем.

— Мне необходимо присутствие мистера Пелла.

Агенты переглянулись, и Кумбс пожал плечами.

— Конечно.

Пелл последовал за ней в кабинет Келсо, стараясь держаться рядом.

— Спасибо.

В два пятьдесят девять Старки уже стояла перед компьютером.

— Мы готовы? — спросила она.

Морган обменялся взглядами со своими людьми и представителями телефонных компаний. Один из них что-то пробормотал по сотовому и поднял вверх большой палец. Морган кивнул Старки.

— Начинаем.

Старки зашла на «Клавдий». Почти сразу же появилась надпись:

ВЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ ОТ МИСТЕРА РЫЖЕГО?

— Господи, — пробормотал Келсо.

Морган нахмурился.

— Прекратить разговоры.

Когда на мониторе появилось окно, они увидели совсем не то, что ожидали.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Извини, красотка. Я передумал.

— Проклятье! — сказал Келсо.

Морган шикнул на него и ободряюще кивнул Старки.

— Играйте свою игру так, как считаете нужным, детектив Старки. Всякое может случиться.

Старки посмотрела на него, и человек в черном улыбнулся.

Старки напечатала:

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты задница.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Я размышлял.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Главное, не перетрудись.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Разговора мне недостаточно. Я человек БОЛЬШИХ аппетитов, если ты понимаешь, о чем я.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Но мы же договорились.

МИСТЕР РЫЖИЙ: И чего ты хочешь?

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты обещал ответить на мой вопрос.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Нет, я сказал, что отвечу на твой вопрос лично. И я не отказываюсь.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Я думаю, что ты просто водишь меня за нос. Ты знаешь, что я не стану с тобой встречаться. Ни при каких обстоятельствах.

— Послушай, Кэрол… — начал Келсо.

— Она знает, что делает, — вмешался Пелл.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Тогда ты никогда не узнаешь, почему умер Бак Даггет.

Старки откинулась на спинку стула. Она ждала продолжения. Келсо, Лейтону и остальным у нее за спиной это не нравилось.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Давай встретимся, Кэрол Старки, я не причиню тебе вреда.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Где?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Только не обещай просто так.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Где?

МИСТЕР РЫЖИЙ: Парк Эхо. Возле большого фонтана.

Морган спокойно приказал своим помощникам оцепить парк. Старки слышала, как Дик Лейтон что-то говорил по сотовому, отдавая распоряжения саперам. Она не обращала на них внимания.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Да.

МИСТЕР РЫЖИЙ: Припаркуй машину на южном берегу пруда и направляйся к киоску по продаже сувениров. Но ты должна идти только со стороны пруда. Я буду за тобой наблюдать. Если ты придешь одна, мы встретимся. Если нет, я перестану тебя уважать.

МОЩНЫЙ ЗАРЯД: Ты глупец.

МИСТЕР РЫЖИЙ: В самом деле, Кэрол Старки? Я Мистер Рыжий. Правда в этом.

Они скоординировали действия отряда быстрого реагирования и отряда саперов, которые должны были встретиться на парковке в шести кварталах от парка. Детективы в штатском, все латиноамериканцы, расположились с рациями на улицах, окружающих парк. Патрульные машины и полицейские в форме были отведены в сторону.

Пока отдавались приказы, на теле Старки установили передатчик. Она должна была доехать до парка в своей машине и поступить в точном соответствии с инструкциями Джона Майкла Фаулза. Как только он подойдет к ней и назовется — если до этого, конечно, дойдет, — парк будет немедленно окружен. Если потребуется, будут задействованы снайперы.

— Ты не возражаешь? — спросил Пелл.

Все происходило так быстро, что Старки почувствовала тошноту.

— Нет, конечно.

Не прошло и восьми минут после окончания переговоров с Мистером Рыжим, как Старки уже сидела в машине.

По дороге к парку она делала вид, что все это происходит не с ней. Старки знала, что это лучший способ бороться со стрессом. Забыть обо всем, как в тех случаях, когда она приближалась к бомбе. И тогда она не будет бросать взгляды по сторонам в поисках затаившихся снайперов и агентов в штатском и не сможет себя выдать.

Поездка от Спринг-стрит до парка Эхо заняла двенадцать минут. Отчаянно сражаясь с тошнотой, она припарковалась с южной стороны, как сказал Мистер Рыжий. Нет, он не будет поджидать ее с улыбкой на губах и сосиской в тесте в руке. На то он и Мистер Рыжий. Он устроит ей сюрприз.

— Проверка связи.

— Раз-два-три, раз-два-три.

— Слышим вас хорошо.

— Я убираю наушник.

— Ладно.

Старки вытащила наушник. Если он его заметит, то сразу поймет, что у нее есть передатчик. Микрофон, спрятанный на груди, был достаточно чувствительным, чтобы уловить ее голос. Достаточно сказать: «Привет, Мистер Рыжий», — как ее услышат.

План был простым. Указать на него и упасть на землю, предоставив остальным делать их работу.

Старки заперла машину и направилась к сувенирному киоску. Был будний день. Лето. В парке полно посетителей. Семьи, дети с воздушными шарами. Люди катаются на роликах и досках, повсюду продают мороженое. Старки надеялась, что не станет жарче.

В киоск стояла длинная очередь. Ей нужно было пройти шестьдесят ярдов, и она замедлила шаг, чтобы успеть рассмотреть всех, кто находится поблизости. Старки не беспокоило, что Фаулзу ее действия покажутся слишком осторожными, но она не хотела, чтобы он сообразил, что ему устроили ловушку.

Старки подошла к киоску и остановилась. Никто к ней не подошел, в толпе она так и не нашла человека, который мог бы оказаться Мистером Рыжим. В основном здесь были латиносы и небольшое число черных и азиатов. Старки была одной из немногих белых.

Она вытащила сигарету и закурила. Время остановилось. Он мог быть где угодно. Наконец, мог попросту не прийти. Быть может, он вновь передумал.

Плотная приземистая женщина с детьми встала в очередь. Она напомнила женщин, которых Старки видела из окна Даны на остановке автобуса. У этой было четверо детей, все мальчики, приземистые и коричневые, как и мать. Старший стоял рядом с матерью, но остальные с громкими воплями бегали вокруг. Старки ужасно хотелось, чтобы они замолчали. Крики действовали ей на нервы. Двое самых маленьких забежали за киоск и остановились. Они нашли сумку. Сначала Старки не сообразила, что они делают и откуда здесь эта сумка, но потом земля дрогнула у нее под ногами, и Старки все поняла.

Двое мальчишек заглянули в сумку. Старший брат присоединился к ним. Обычная сумка для покупок, которую кто-то оставил возле киоска.

Старки пожалела, что выпила только одну таблетку тагамета.

— Отойдите оттуда.

Она не стала кричать, не бросилась вперед. Это Мистер Рыжий. У него наверняка есть радиовзрыватель. Он наблюдал за происходящим и мог взорвать бомбу в любой момент.

Старки бросила сигарету и раздавила ее ногой. Она должна была увести детей.

Старки двинулась к сумке.

— Возможно, я вижу взрывное устройство, — сказала она. — Повторяю, возможно, это взрывное устройство. Я собираюсь увести детей.

Приблизившись, она резко крикнула:

— Эй!

Мальчики повернулись в ее сторону. Скорее всего, они не говорили по-английски.

— Проваливайте отсюда.

Мальчики понимали, что она обращается к ним, но смысл ее слов до них не доходил. Мать что-то сказала им по-испански.

— Скажите им, чтобы отошли в сторону, — резко сказала Старки.

Мать продолжала говорить по-испански, когда Старки подошла к сумке и увидела трубки.

— Бомба!

Она схватила двух мальчишек, больше не получалось, и побежала прочь с громким криком:

— Бомба! Бомба! Бомба! Офицер полиции, очистите территорию! Отойдите, отойдите, отойдите!

Мальчики закричали, а их мать бросилась на Старки, как разъяренная кошка, люди в очереди заметались. Старки отчаянно расталкивала людей, пытаясь заставить их отойти подальше от киоска, полицейские машины ворвались в парк и мчались к Старки…

И ничего не произошло.

Расс Дейгл, мокрый от пота, выпрямился и сказал:

— В трубках нет заряда.

На его лице застыла гримаса напряжения, какая бывает у саперов, работающих с бомбой.

Старки поняла это сорок минут назад. Если Мистер Рыжий хотел взорвать бомбу, он бы сделал это, когда она находилась рядом. Теперь она сидела в машине Дейгла, как это бывало, когда она работала в отряде саперов. Дейгл отправил робота, который должен был обезвредить бомбу.

— Тут записка.

Дейгл протянул ей красную карточку размером 3x5. Дик Лейтон и Морган подошли к ним.

На карточке было написано:

«Проверь список».

Старки посмотрела на них.

— Проклятье, что это значит?

Лейтон сжал ее руку.

— Он попал в список Десяти самых опасных преступников Америки. Как только ФБР выяснило, как его зовут, они внесли туда его имя.

Старки рассмеялась.

— Сожалею, Кэрол. Мы были близки к успеху. Очень близки.

Все кончилось. Теперь ее отношения с Мистером Рыжим стали историей. Он видел, что они пытались сделать. И где бы он сейчас ни находился, Джон Майкл Фаулз надрывается от смеха. Конечно, она может вновь зайти на «Клавдий», и он окажется там, но у нее не осталось шансов заманить его в ловушку. Он получил то, что хотел.

К ней подошел Келсо и практически повторил слова Лейтона. Он даже умудрился выглядеть смущенным.

— Послушай, Кэрол, нам еще предстоит принимать решение, но, может быть, мы сумеем что-нибудь придумать, чтобы сохранить тебе работу. Конечно, ты не сможешь остаться в нашем отделе, но мы посмотрим.

— Спасибо, Барри.

— Ты даже можешь обращаться ко мне по имени.

Старки улыбнулась.

Двое агентов АТО не отходили от Пелла, словно были его личными телохранителями. Старки перехватила взгляд Пелла. Он что-то сказал агентам и подошел к ней.

— Как ты?

— Бывало и лучше. Но бывало и хуже. Ты слышал, они поместили его в список.

— Да. Может быть, теперь он уйдет на покой. Сукин сын.

Старки кивнула. Она не знала, что и думать. Останется ли Мистер Рыжий в Лос-Анджелесе? Будет ли продолжать убивать или просто исчезнет? Она подумала об убийце по прозвищу Зодиак из Сан-Франциско, который убил довольно много людей, а потом убийства вдруг прекратились.

Она посмотрела на агентов.

— А что будет с твоими друзьями?

— Они не станут уводить меня отсюда в цепях. Агенты предложили мне проехать вместе с ними в офис для допроса, сообщили о моих правах и посоветовали нанять адвоката. Что скажешь?

— Что твое дело дерьмо.

— Как ты владеешь словом.

Старки улыбнулась, хотя ей совсем не хотелось улыбаться.

— У тебя хорошая улыбка.

— Перестань.

— Мне нужно с тобой поговорить, Кэрол. Обязательно.

Старки пожала плечами.

— Я не хочу разговаривать. Мне нужно уйти подальше и попытаться залечить раны.

— Я не собирался говорить с тобой о своих проблемах. Речь пойдет о нас.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Прощай, Джек. Если я сумею помочь тебе, когда ты попадешь в лапы АТО, можешь на меня рассчитывать.

Старки посмотрела в его тускнеющие глаза, а потом отвернулась и отошла, чтобы он не понял, как ей хотелось с ним остаться.

22

Старки не поехала обратно на Спринг-стрит. Летнее солнце все еще стояло высоко на западе, но воздух был чистым, и жара показалась ей приятной. Она ехала с опущенными стеклами.

Старки остановилась возле магазина, купила большую упаковку охлажденного чая и свернула на Рэмпарт. Она смотрела по сторонам, наслаждаясь ездой. Всякий раз, когда ей попадались патрульные машины, она кивала водителям. Пейджер на ее запястье завибрировал, но Старки выключила его, даже не посмотрев на номер. Пелл, решила она. Или Келсо. В любом случае, не имеет значения. Она закончила с бомбами. Она начнет новую жизнь и прекрасно обойдется без бомб и всего, что с ними связано. Слова Келсо ее обнадежили. Возможно, ей понравится работать в убойном отделе, впрочем, все детективы хотят туда попасть. Такую должность получить не просто, а она не слишком успешно показала себя на прежнем месте. Когда станет известно, что она скрыла информацию от своих коллег, едва ли ее возьмут в отдел, занимающийся расследованием преступлений с недвижимостью.

Старки продолжала размышлять в этом направлении, пока не сообразила, что своими мыслями старается отгородиться от Пелла. Теперь ей уже не удавалось выкинуть его из головы. Чай вдруг стал горьким, а правда о том, как ловко ею манипулировал Рыжий, была мучительной. Она отбросила бутылку с чаем, проглотила две таблетки тагамета и свернула к дому, чувствуя себя опустошенной. Внезапно она поняла, что ей совсем не хочется заполнить пустоту джином.

Уже что-то, решила Старки. Возможно, ей следует поблагодарить за это Пелла, но сейчас у нее не было настроения.

Когда Старки подъезжала к дому, она надеялась, что ее поджидает там Пелл, но его не было. Тем лучше, подумала она, но в тот же миг ее грудь наполнилась болью потери, которую она не испытывала со дня гибели Рафинада. Настроение у нее не улучшилось, но она постаралась не думать о том, что это может значить. Теперь ей лучше. Она выросла. Остаток дня она проведет, пытаясь спасти свою работу, или постарается оставить все мысли о ней и Джеке Пелле в прошлом.

Старки заглушила двигатель и вошла в дом. На телефоне мигал сигнал автоответчика, но она не обратила на него внимания.

Первое и единственное, что она увидела — казалось, этот предмет протянул к ней свои щупальца, — было некое устройство, стоящее на кофейном столике. Диковинная конструкция из пластика и проводов — чужеродная, неестественная здесь, в ее доме, на стопке иллюстрированных журналов; все в ней вопило: БОМБА, — и кислота затопила душу Старки, а в следующее мгновение мир взорвался вспышкой белой ярости.

— Ты меня слышишь?

Его голос оказался удивительно мягким. Она с трудом разбирала слова сквозь непрекращающийся шум в ушах.

— Я вижу, как двигаются твои глаза, Кэрол Старки.

Она услышала шаги, тяжелые каблуки стучали по твердому полу, и Старки ощутила сильный запах — кажется, бензин. Потом шаги удалились.

— Ты чувствуешь запах? Эту штуку я нашел у тебя в кладовой. Если ты не придешь в себя, я намерен поджечь твою ногу.

Она ощутила влагу на ноге, сквозь джинсы и туфли.

Острая боль запульсировала за правым ухом, и ее глаза наполнились слезами. Она вдруг ощутила, как сильно и жутко бьется ее сердце. Когда Старки приоткрыла веки, перед глазами у нее двоилось.

— Ты в порядке, Кэрол Старки? Ты меня видишь?

Она посмотрела туда, откуда доносился голос.

Он улыбнулся, когда их глаза встретились. В правой руке он держал черный металлический прут длиной в восемнадцать дюймов. Он нашел его в кладовой. Широко разведя руки, он поклонился и представился.

— Я — Мистер Рыжий.

Старки сидела на плите, ее руки были широко разведены и прикованы наручниками к металлической раме, ноги вытянуты вперед. Она вдруг почувствовала себя ребенком. Руки онемели.

— Поздравляю, Джон. Наконец ты попал в список.

Мистер Рыжий рассмеялся. У него были красивые ровные зубы, и он совсем не походил на те не слишком удачные фотографии, которые ей довелось видеть. Джон Майкл Фаулз выглядел моложе своих двадцати восьми лет и совершенно не напоминал жалких неудачников, какими были большинство взрывников. Он был красивым человеком, и у него на руках сохранились все пальцы.

— Знаешь, теперь, когда я там оказался, это уже не кажется таким заманчивым. Теперь я намерен выловить рыбку покрупнее.

Старки понимала, что нужно заставить его говорить. Пока он говорит, ее шансы на спасение увеличиваются. Устройство больше не стояло на кофейном столике. Теперь оно находилось на полу, всего в нескольких футах у нее под ногами.

Она старалась на него не смотреть.

— Посмотри, Кэрол Старки.

Похоже, он прочитал ее мысли.

Джон Майкл Фаулз подошел и уселся на полу, скрестив ноги и нежно поглаживая устройство, будто младенца.

— Остатки «Модекса» Даггета. Это не та смесь, которую я предпочитаю, но вполне подойдет для выполнения моей задачи. — Он вновь погладил бомбу, гордясь творением своих рук. — Это действительно для тебя. На ней твое имя и все такое.

Старки посмотрела на бомбу, чтобы повнимательнее разглядеть его руку; пальцы были длинными, тонкими и изящными. В другой жизни такие пальцы могли бы принадлежать хирургу или часовщику. Она взглянула на бомбу: темные тени внутри пластикового контейнера, провода, проходящие сквозь крышку в черную пластиковую коробку с рубильником на боку. Новая конструкция, которая не предполагала использования радиовзрывателя.

— Таймер, — сказала Старки.

— Да. Когда бомба взорвется, я буду находиться в другом месте. Пришла пора отпраздновать то, что меня внесли в список десяти. Разве не замечательно, Кэрол Старки? Они не могли поместить меня в список, пока не узнали моего имени, и именно ты решила эту задачу. Ты помогла моей мечте исполниться.

— Как мне повезло.

Фаулз молча протянул руку к черной коробке и что-то нажал сбоку. На дисплее засветились зеленые цифры. Пошел отсчет времени. Он ухмыльнулся.

— Немного надуманно, но я не устоял перед искушением. Я хотел, чтобы ты наблюдала за этой проклятой штукой.

— Ты безумец, Фаулз.

— Конечно, но неужели ты не в состоянии подобрать более оригинальное слово?

Он похлопал ее по ноге, а потом отошел к дивану и вернулся с катушкой широкой липучей ленты.

— Послушай, только не нужно трусить и закрывать глаза, ладно? Зачем терять такой шанс? Это мой подарок тебе, Кэрол Старки. Ты увидишь мгновение своей гибели. Ты будешь следить, как убегают секунды до тех пор, пока не наступит самая последняя и ты прекратишь свое существование. И не бойся, что ты будешь ранена или останешься инвалидом. Смерть наступит менее чем за одну тысячную секунды. И — забвение.

— Да пошел ты!

Он оторвал кусок клейкой ленты, опустился рядом с ней на колени и улыбнулся.

— Потерпи, немного осталось.

— Я хочу знать правду.

— Правда — это товар.

— Отвечай мне, ублюдок. Из-за чего все это произошло… Бак умер из-за того, что я выманила тебя сюда?

Он присел на корточки, посмотрел на Старки и улыбнулся.

— Ты хочешь знать правду?

— Да.

— Но тогда ты должна будешь ответить на мой вопрос.

— Я отвечу на любой твой вопрос.

— Хорошо. Вот тебе правда. Я узнал о бомбе в Силвер-Лейк из компьютерной сети полиции еще до того, как ты и Пелл начали играть в свою маленькую игру. Меня сюда выманил Даггет, а не ты.

Старки почувствовала, как с ее плеч свалилась огромная тяжесть.

— А теперь ответь на мой вопрос.

— На какой?

— Какие у тебя были ощущения?

— О чем ты? О том, что чувствует человек, которого использовали?

Он наклонился поближе, словно ребенок, заглядывающий в аквариум.

— Нет-нет. Я говорю о стоянке трейлеров. Ты находилась совсем рядом с бомбой. И хотя там был только порох и динамит, на тебя обрушилось избыточное давление почти в шестьдесят тысяч фунтов.

Глаза Фаулза горели. Она понимала, что он именно этого и хотел — оказаться в тот момент на ее месте, почувствовать силу удара. Не только контролировать взрыв, но и ощутить его, принять в себя, быть им поглощенным.

— Фаулз. Ощущение было… никаким. Я сразу же потеряла сознание. Я что-то почувствовала только позднее.

Он смотрел на нее так, словно все еще ждал другого ответа, и Старки вдруг охватил гнев. С того самого дня ничего не изменилось; друзья, незнакомцы, полицейские, а теперь этот маньяк. У Старки кончилось терпение.

— Что, Фаулз? Неужели ты думаешь, что открылось окно и я увидела Бога? Это был проклятый взрыв, ты, придурок. Все происходит так быстро, что ты ничего не успеваешь понять. В том эпизоде было не больше мистики, чем сегодня, когда ты ударил меня по голове, после того как я вошла в дом.

Фаулз, не мигая, смотрел на Старки. Ей вдруг показалось, что он впал в состояние ступора.

— Фаулз?

Он нахмурился и раздраженно сказал:

— Все дело в том, что голова у тебя полна всякой чепухи, Старки. Бесполезный набор невежественных глупостей. Сейчас ты имеешь дело с Мистером Рыжим. Два килограмма «Модекса», закипающего при двадцати восьми градусах Кельвина. Ударная волна пройдет по твоим ногам со скоростью десять тысяч футов в секунду, кровь рванется вверх, в твое туловище, словно по твоим бедрам проехал паровой каток. Гидростатический шок разорвет все капилляры мозга примерно за одну тысячную долю секунды. Смерть мозга наступит в тот самый момент, когда тебе оторвет ноги. Впрочем, ты уже будешь мертва и ничего не почувствуешь.

— Тебе бы следовало остаться, чтобы насладиться этим зрелищем. Можешь посидеть у меня на коленях.

Фаулз усмехнулся.

— Ты мне нравишься, Старки. Как жаль, что я не был с тобой знаком, когда ты работала в отряде саперов. Я бы все сделал правильно с первого раза.

Он схватил ее за волосы левой рукой, оттянул голову назад, а правой залепил клейкой лентой рот. Она попыталась вывернуться, но он сильно надавил на ленту, а потом добавил сверху второй кусок. Старки открыла рот так широко, как только могла. Кожа сильно натянулась. Старки почувствовала, что лента слегка ослабла, но осталась на прежнем месте.

Таймер показывал, что осталось тринадцать минут и сорок две секунды. Фаулз посмотрел на часы.

— Превосходно.

Она хотела еще разок его послать, но изо рта вырвались лишь невнятные звуки.

Джон Майкл Фаулз присел рядом с ней на корточки и нежно коснулся головы.

— Займи местечко в аду для меня, Кэрол Старки.

Он встал и направился к двери, но она уже не смотрела на него. Ее глаза были устремлены на зеленые цифры таймера, отмерявшие срок до вечности.

Пелл

Кумбс и Армус повели себя по-джентльменски. Они не стали сразу отвозить его в полицию. Агенты хотели получить пистолет и значок, которые он оставил в отеле, и поговорить с ним. Пелл спросил, может ли он заехать к ним попозже, и они согласились. К тому же Дик Лейтон сказал, что Пелл помог им подобраться к Мистеру Рыжему.

Пелл заехал в отель, забрал значок и свой большой пистолет, а потом рассчитался по счету. Он долго сидел в машине, прислушиваясь к биению сердца, чувствуя, как сбегает по груди пот. Пелл не думал ни о Джоне Майкле Фаулзе, ни об Армусе и Кумбсе; он размышлял о Старки.

Наконец Пелл включил зажигание и поехал к ней, еще не зная, что скажет, когда приедет. Он был уверен в одном: ему не следует так легко ее отпускать. Кумбс и Армус могут подождать.

Пелл остановился на улице возле дома Старки, с облегчением отметив, что ее машина стоит на парковке. Забавно, подумал он, его сердце бьется так же напряженно, как и в тех ситуациях, когда ему приходилось лицом к лицу встречаться с преступниками.

Когда Старки не ответила на звонок, Пелл решил, что она видела, как он подъехал, но не хочет с ним разговаривать.

Он решительно постучал в дверь и крикнул:

— Кэрол, пожалуйста, я хочу поговорить.

Он попытался что-нибудь рассмотреть через стеклянные панели дверей, но они были покрыты пылью. Он протер их и вгляделся еще раз. Ему показалось, что она сидит возле камина, но тут Пелл заметил клейкую ленту и наручники на запястьях. И устройство у ее ног.

Пелл ударил ногой в дверь и, когда она распахнулась, бросился вперед. Что-то тяжелое обрушилось на него сзади, и мир затуманился. Он сделал неуверенный шаг вперед, перед глазами заплясали икры. Он увидел широко раскрытые глаза Старки. Что-то вспыхнуло у него в голове. Человек у него за спиной нанес удар.

— Ах ты дерьмо! Дерьмо! — кричал он.

Рука Пелла метнулась к пистолету, и на голову ему обрушился новый удар. Он чувствовал, как сознание ускользает, но пистолет был уже в руке. Пелл снял его с предохранителя, выстрелил в сторону тени у себя за спиной — и свет померк.

Когда Пелл подошел к двери, Старки попыталась его предупредить, отчаянно мотая головой. Она принялась стучать каблуками по полу, чтобы Пелл обратил внимание на шум. Старки попробовала плечом сорвать ленту, отчаянно дергала руками, но наручники лишь вгрызались в ее запястья.

Фаулз успел отскочить за дверь с железным прутом в руках. Пелл смотрел только на Старки, и она попыталась предупредить его взглядом, но Фаулз уже нанес удар прутом. Он вновь и вновь наносил удары, словно паровой молот.

Пелл повалился на пол, но Старки видела, как его рука тянется к пистолету, как из кармана появляется большое уродливое металлическое чудовище, слышала, как один за другим раздались несколько выстрелов. Фаулза отбросило назад, а Пелл пополз к Старки.

Она отчаянно дернула плечом, ей удалось слегка сдвинуть ленту, но ее глаза неотрывно следили за таймером. Цифры так быстро менялись, что перед глазами у нее все плыло.

Фаулз попытался подняться, но у него ничего не вышло.

Пелл застонал.

Наконец Старки удалось сорвать ленту.

— Пелл, Пелл! Вставай! — закричала она.

6:48.47.46.

— Пелл. Встань и возьми ключи! Проклятье, приди в себя, Пелл!

Пелл перевернулся на спину. Он смотрел в потолок и моргал, словно видел явление ангела.

— Проклятье, Пелл, у нас осталось шесть минут, а потом эта штука взорвется! Иди сюда.

Пелл повернулся на бок, продолжая моргать, и потер лицо.

— Я тебя не вижу. Я вообще ничего не вижу. Остался только свет и тени.

Кровь Старки застыла в жилах, она поняла, что произошло. Схватка с Фаулзом довершила дело, сетчатка отслоилась окончательно, и он потерял зрение.

Старки заметила, что стала дышать слишком часто, и заставила себя задержать дыхание и успокоиться.

— Ты не видишь, Джек? А вблизи? Ты видишь свою руку?

Он поднес руку к лицу.

— Я вижу тень. И больше ничего. Кто меня ударил? Это был он?

— Ты его застрелил. Он упал на диван.

— Он мертв?

— Я не знаю, Джек, но сейчас мы должны о нем забыть! У этой бомбы таймер, который приведен в действие, понимаешь?

— Сколько времени у нас осталось?

— Шесть минут и десять секунд.

Полиция не успеет приехать так быстро. Старки понимала, что это будет первой мыслью, которая придет в голову Пелла.

— Я ничего не вижу, Кэрол. Мне очень жаль.

— Проклятье, Джек. Я прикована и не могу пошевелиться. Ты должен меня освободить, и тогда я смогу разобраться с бомбой!

— Я ничего не вижу!

Ей было видно, как пот заливает его лицо. Он перекатился на живот и встал на четвереньки. Теперь он смотрел в сторону от Старки. Фаулз вновь попытался подняться на ноги, но у него ничего не вышло. Казалось, силы его покидают.

— Джек.

Пелл повернулся.

Старки постаралась дышать ровно. Когда ты работаешь с бомбой, нужно сохранять спокойствие. Паника убивает.

— Джек, нужно торопиться, ты меня понимаешь? Повернись на мой голос.

— Это бессмысленно.

Однако он повернулся.

6:07.06.05.

— Я прямо перед тобой. Будем считать, что это как на циферблате — двенадцать часов. Фаулз находится на восьмичасовой отметке, понятно? На противоположной стороне комнаты. До него около четырнадцати футов. Он лежит на диванчике возле кофейного столика. Мне кажется, он мертв. Ключи от наручников могут быть у него в кармане.

Она увидела, что на лице Пелла появилась надежда.

— Шевелись, черт тебя подери!

Он пополз, опираясь на колени и левую руку, правой ощупывая пол перед собой.

— Вот так, Джек. Ты уже около столика, он совсем рядом.

Оказавшись перед столиком, Пелл оттолкнул его в сторону. Рука нащупала диван, а потом ногу Фаулза. Пелл нашарил его карманы. Рубашка Фаулза была мокрой, кровь текла по бедру. Руки Пелла покраснели.

4:59.58.57.

— Ищи скорее, Джек! Найди проклятые ключи!

— Их здесь нет! Их нет в карманах!

— Должны быть! Ищи!

— Здесь их нет!

Она видела, как он проверил передние и задние карманы брюк и провел ладонями по поясу Фаулза, когда у нее возникла новая идея.

— Носки! Проверь носки и туфли!

Она обвела глазами комнату — может быть, Фаулз бросил ключи. Ключи не нужны, чтобы надеть наручники, — они потребуются только тогда, если ты захочешь их снять. А Фаулз не собирался их снимать. Она не видела ключей. Нет, искать их бессмысленно, они только напрасно потеряют время.

— Я не могу их найти!

Фаулз застонал и пошевелился.

— Он еще жив.

3:53.52.51.

Ее взгляд вернулся к таймеру.

— Он вооружен? У него есть пистолет?

— Нет.

— Тогда забудь о нем! Теперь направление на пять часов. Двигайся на пять часов.

Пелл продолжал рыться в одежде Фаулза.

— Черт возьми, Джек! Сделай это! Пять часов!

Джек повернулся на ее голос.

3:30.29.28.

— Дверь находится на пять часов. Уходи отсюда.

— Нет.

— Как романтично, Джек.

— Я не оставлю тебя!

Пелл пополз к ней, не обращая внимания на препятствия, но он двигался чуть правее.

— Сюда.

Он сделал поправку, чтобы найти ее ноги, едва не задев бомбу, потом его руки коснулись ног Старки.

— Говори со мной, Кэрол. К чему он тебя приковал?

— К железной решетке. Прутья заделаны в кирпичи.

Его ладони скользнули по телу Старки, переместились к ее рукам, нашли наручники и железную решетку. Он вцепился обеими руками в решетку и потянул изо всех сил, его лицо покраснело. Потом развернулся, уперся в стену ногами и напрягся так, что на шее вздулись вены.

— Ничего не получится, Джек. Решетка держится на мощных болтах.

Он попытался вырвать другой прут. Старки вдруг совершенно успокоилась.

«Интересно, — подумала она, — что бы сказала Дана? Принятие смерти? Покорность?»

— Рычаг, — сказал Пелл. — Может быть, я сумею от