На контракте (ЛП)

Жаклин Айрес

(Серия «Клуб девушек с зелеными глазами»#1)

На контракте.

Перевод осуществлен исключительно для ознакомления, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Переведено группой  Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Шарлотта МакКендрик типичная тридцать с небольшим мама-домохозяйка, такая же, как и вы. У нее трое прекрасных детей, любящая семья, особенные друзья, и самый замечательный, любящий муж. Ее жизнь — это мечта.

Эм… разрешите попробовать все сначала.

Шарлотта МакКендрик не такая как вы, типичная тридцать с небольшим, мама-домохозяйка. Да, у нее есть трое прекрасных детей, любящая семья (все они бездельничают – увидите), и ее друзья особенные, все правильно! Но насколько у нее имеется замечательный и любящий муж, это полная чепуха! Этот ублюдок бросил ее с детьми полгода назад. И сейчас, ей предстоит сделать все, чтобы она смогла как-то выжить и обеспечить своих детей. Даже если это означает подписаться под документом…

Митч Колтон — директор «Колтон Технолоджис». Большую часть года провел в разъездах по всему миру, привнося в компанию последние инновации в автомобильных технологиях. У него нет времени на традиционные отношения и обман, который приходит с этим. Он совершенно не рассматривает такие вещи, как брак, дети, и, конечно, влюбленность. Все, это подразумевает, что он до сих пор хочет, чтобы кто-то просто приходил домой. Кто-то, кто предложит ему все, что он хочет, ничего не требуя взамен. Он понимает, что верность пары с таким видом отношений стоит не дешево. В этом нет проблем. Что он действительно не понимает, что однажды Шарлотта МакКендрик подпишет такой договор, и он заплатит ей намного больше, чем деньги.

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+

Глава 1

Извлекаю пудреницу из моего маленького клатча, и наконец-то поднимаю глаза, чтобы бросить один последний взгляд в зеркало. Я говорю себе (действительно, убеждая себя), что я просто заскочила в дамскую комнату, чтобы проверить мой внешний вид в последний раз. Пока я смотрю в свои зеленые глаза (мое первое достижение для этой работы), понимаю, что здесь я нахожусь, исключительно, чтобы провести селекторное совещание с моей психикой тет-на-тет. Вполне понятно, что она обанкротилась и свернула лавочку, как и большинство в стране, потому что у нее нет ответов на мои вопросы. Мой трезвый рассудок исчез ... предоставив место отчаянию, и материнскому инстинкту, обеспечить своих детей.

Я кладу ладони на прохладную мраморную столешницу и делаю несколько очищающих йоговских вдохов и выдохов, как всегда советует моя подруга Ава. Вероятно, я слишком возбуждена, так она говорит.

— Отлично, Чарли ... ты уже надела трусики большой девочки. Ты сможешь сделать это.

Иногда нужно просто действовать смело, поэтому вы должны себя убедить, просто сделать это. Конечно, я пытаюсь оттолкнуть мысль, что потом, в какой-то момент, мне придется снять эти трусики большой девочки. Я поправляю несколько прядей у моего виска. Слава Богу Ава была в состоянии привести в порядок мои волосы. Должны выглядеть утонченно и еще доступно. Одно из многих качеств, которые необходимы для этой работы. Ава рассоединила мои длинные темно-русые волосы на пробор, затем с двух сторон заплела тугие французские косички, которые соединялись сзади. Сзади она также аккуратно завила мои локоны возле шеи, как будто после бигуди. Выглядит просто отлично, подходит для офиса или выхода в город вечером. «Утонченно и доступно». Молодец, Ава!

Отступаю на шаг и окидываю себе еще одним взглядом, чтобы убедиться, что все на месте. На мне одето черное шелковое со складками платье от «alice + olivia». Я бы никогда случайно не потратила столько на платье от кутюр, но к счастью, моя тетя Клара имеет больше денег, чем здравого смысла. Она любит «Saks» на Пятой авеню! И иногда не глядя делает покупки для других. Не могу сказать насчет кузенов, но мои сестры и я всегда в конечном итоге пользуемся кредитом в магазине в зависимости от повода для подарка и тратим где-то от трехсот до полторы тысячи долларов.

Последний большой «случай» был мой муж, оставив меня шесть месяцев назад с тремя детьми и без гроша в кармане. Сказав, что он «устал от общества и правительства». Он больше не хотел ничего и собирался жить за «счет земли». С тех пор я узнала, что в Европе называют это «бродить по стране или кочевать». В тот день, я понятия не имела о том, куда он шел. Мудак!

Тетя Клара, по доброте душевной, отправила мне шелковый комбинезон от Армани, чтобы поддержать меня в тяжелых испытаниях, который всего лишь стоил $1,700. Наверное, она посчитала, что проблема решена! Наконец-то я могу надеть что-то особенное для всех моих «специальных» встреч. Вы же знаете, программа WIC*, талоны на топливо, продовольственные талоны и другие программы, которые помогают нуждающимся. Ну, что бы я смогла сделать с 1700$ в кармане? Оплатить ипотеку? Поэтому, я и говорю, что на нее одну приходится больше денег, чем здравого смысла! *(WIC — ЖМД женщины, младенцы, дети (программа помощи женщинам, младенцам и детям из семей с недостаточным доходом)

Пунктуальность является обязательным условием! Черт! Я смотрю на телефон, ух! Две минуты в запасе. Еще один глубокий вдох, прежде чем я выхожу из дамской комнаты и направляюсь в бар в отеле «Ames». Смешно, но несколько дней назад я даже не знала, что такой отель существует. Хотя у меня обычно не было причин, чтобы оставаться на ночь в финансовом районе Бостона. «Господи, пожалуйста, не будь старым и лысым ... или жутким ... или ...», повторяю я про себя. «Пожалуйста, пусть с добрыми глазами и добрым сердцем». Маленькими шажками, но я снижаю планку, чем ближе подхожу к месту встречи.

Согласно ранее полученным указаниям, я направляюсь к столику в дальнем левом углу и занимаю место. Вот тебе и «пунктуальность». Где он, черт возьми?

Митч

— Виски со льдом и бокал вашего лучшего Мерло, — говорю я, отрываясь от своего телефона. Бармен кивает и идет выполнять мой заказ. Я опускаю телефон во внутренний карман пиджака и нетерпеливо поглядываю на часы. Ей бы лучше быть пунктуальной! Любимая мозоль — одна минута опоздания, и я ухожу отсюда! Я хватаю скотч прежде, чем бармен пододвигает его ко мне, покружив жидкость в стакане, делаю хороший глоток.

— Ждете девушку? — спрашивает он.

— Разве не все мы ждем? – отвечаю я с ухмылкой.

— Постоянно, — смеется он. – Ну, на этот раз должно быть что-то особенное ... вы как будто нервничаете.

— Не так все просто.

— Когда это было просто, парень? — он качает головой, вытирая стойку бара.

— Точно, — я улыбаюсь, отчасти потому, что он понятия не имеет о моих сложных вкусах.

— Черт, — говорит он, смотря через мое плечо. Я поднимаю на него глаза, его рот открыт, глаза горят удивлением и какой-то дикостью, с поблескивающим желанием, которое в состоянии распознать только мужчина. Я следую за направлением его взгляда, и у меня перехватывает дыхание. «Святое дерьмо ... пожалуйста, будь Шарлоттой», — мелькает у меня мысль, пока я наблюдаю, как она идет через холл. Я чувствую, как уголки моих губ подымаются вверх от удовлетворения, когда она опускается именно за тот, мой, столик.

— Это, друг мой, и есть «не так все просто», — поворачиваюсь я к нему.

— Я с радостью избавлю вас, сэр, от такого бремени. Это входит в часть потрясающего обслуживания клиентов, которое мы предоставляем, — говорит он с серьезным видом.

— Спасибо, эм, Джим ... я ценю твою заботу. Но, увы, это бремя я должен нести в одиночку. Постарайся не жалеть меня, — я поднимаю свой бокал и киваю ему прежде, чем направиться к ней.

— У меня нет времени жалеть себя, потому что я очень занят, — бормочет он.

— Шарлотта? – мягко спрашиваю я. Она поворачивает голову и смотрит на меня.

— Митч? – улыбается она.

— Митчелл, — поправляю я ее.

Она кивает.

— Митчелл. Привет.

— Мерло? – Я ставлю бокал вина перед ней, прежде чем занять свое место.

— Ох ... спасибо, — она поднимает его, чтобы сделать глоток.

— Очень пунктуально — это хорошо, — говорю я, и рассматриваю ее. В своем объявлении я очень конкретно описал тип женщины, которую хотел бы «нанять». На первый взгляд она выглядела даже более совершенно, чем рисовало мое воображение.

— Я стараюсь быть пунктуальной, но мне не всегда удается, надо признать, — я вижу, как ее улыбка с легкостью застрагивает глаза, когда она спрашивает. — Митч? Все в порядке? — и наклоняет голову на бок.

— Да. А что? — я выпрямляюсь на стуле и делаю еще один глоток виски.

— Ты просто пристально смотришь на меня ... какое-то время, — она переводит глаза на свой бокал, и очаровательно покручивает ножку бокала.

— Прости. Ты просто ... ты очень красивая женщина, — я кружу кубики льда по кромке стакана и выпиваю последний глоток.

— Гм, спасибо, — нерешительно говорит она, теребя салфетку. Я кладу руку на ее, прекращая ее действия по мучению салфетки. Она моментально поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Черт, похоже она слишком чувствительна? Нет. О чем я думаю? Она же профессионалка. Опять же, я не совсем понимаю, почему сам чувствую вибрацию, словно электричество, проходящую по телу, в конце концов, для меня это не впервые.

— Прошу тебя, зови меня, Митчелл, Шарлотта, — я одергиваю руку.

— Разве я не так тебя назвала?

— Ты назвала меня Митч несколько секунд назад. Только близкие друзья и родственники называют меня так.

Я вздыхаю, ожидая, что она закатит глаза от моей реплики.

— Ну, я менее формальна, поэтому ты можешь называть меня Чарли, — она улыбается. И появляется что-то игривое в ее улыбке, как будто она поддразнивает меня.

— Шарлотта такое красивое имя. Почему ты соглашаешься на Чарли? — я сижу сложа руки, изучая ее.

— Ох, так называет меня папа, — она делает еще один маленький глоток вина и откидывается на спинку стула. — Я младшая из пяти сестер. Мой отец, как и большинство мужчин, очень хотел сына. Моя мама сказала ему, что она готова, но я последняя, после меня никого нет. Когда я родилась он спросил, можно ли ему назвать меня Шарлоттой. Конечно, мама не знала, что так он сможет звать меня Чарли. Но он только так и делал, поэтому все называют меня Чарли.

Она делает еще один глоток.

— И он свыкся, что у него нет сына?

— Ах да. Оказывается, он дал мне идеальное имя. Я была настоящим сорванцом, и его постоянным напарником во всем, — она качает головой, смеясь над собой.

— Он еще жив? — я опускаю пустой стакан.

— Да. Здоров, как бык! Я думаю, что он переживет меня! — я вижу, как светиться ее лицо, когда она говорит о нем. Интересно, было бы здоровье «дорого старого папочки» настолько отличным, если бы он знал, чем зарабатывает на жизнь его драгоценный «сообщник».

— Официантка вон там. Ты хочешь заказать себе еще выпивку, махни ей? – просто спрашивает она, открывая свой клатч. — Извини, — говорит она, затем быстро набирает несколько смс-ок. — Прости, — кладет телефон обратно в сумочку.

— Выключи его.

Она поднимает глаза.

— Что, прости?

— Никаких телефонов, когда ты со мной, — говорю я спокойно.

— Ладно, хорошо, я, э-э ... поставлю его на вибрацию. Я не буду его выключать, но я уверяю тебя, что мы не прервемся снова, если не будет критической ситуации. Я только сообщила своей подруги, что я благополучно добралась сюда, — она кажется слегка возмущенной. — Почему ты так улыбаешься? — Сейчас она просто уже сердится. Я думаю, что от этого моя самодовольная улыбка становится еще шире.

— Допивай свое вино, Шарлотта. Я хочу подняться наверх и подписать с тобой контракт, — я подталкиваю ее бокал вперед.

— Контракт? Какого вида контракт? — ее глаза широко распахиваются. Я не могу удержаться от смеха.

— Не волнуйся, это что-то вроде договора, — я делаю такие же широко открытые глаза, и она смеется.

— Я не должна буду называть тебя «Сэр»? — игриво спрашивает она.

— Хм ... не думаю. Нет, — качаю головой.

— И мне не нужно будет иметь стоп-слово?

— Не-а, — Господи, она смешная, просто идеальная. Именно то, что я хотел. Я надеюсь, что она согласится на мои условия.

— Никаких цепей, кнутов, флогеров, тростей, падлов не будет задействованы? – при каждом перечислении она загибает палец.

— Господи, кажется это мне понадобиться стоп-слово! — я принимаю шутливо-испуганное выражение лица. Она снова смеется, и я ловлю себя на мысли, что это самый прекрасный звук, который я давно уже не слышал. Шарлотта допивает вино. Я встаю и протягиваю ей руку, она улыбается и принимает мое приглашение. Я притягиваю ее к себе поближе, но она нервничает и это застает меня врасплох. Она всегда так нервничает с клиентами, или только со мной? Я наклоняю голову и накрываю ее губы мимолетным поцелуем. Ммм ... мягкие.

— Пойдем, — я легонько трусь своим носом о ее.

Шарлотта

Митч нажимает кнопку девятого этажа, а я пытаюсь сохранить свое остроумие при себе. Митчелл ... это звучит тяжеловато для меня. Он похож на Митча, но не на Митчелла, если это вообще имеет какой-то смысл.

Красавец-мужчина. Не из той породы мужчин умереть, не встать, но определенно неотразим. Я бы сказала, что ему немного за сорок и рост у него под шесть футов. У него темно-каштановые волосы, карие глаза, и добрый взгляд. Его улыбка освещает их, как по волшебству, я представляю его маленьким мальчиком. Мне постоянно приходится напоминать себе, что это не совсем обычное первое свидание. Хотя если бы я была моей подругой Джули, конечным результатом было бы обычное первое свидание. И он ведет меня наверх, чтобы помимо других вещей подписать контракт. Как говорилось в его объявлении? «Если на первом собеседовании я пойму, что вы подходите на данную позицию, вам необходимо будет заполнить все необходимые документы и начать немедленно. Продолжительность работы, а также заработная плата, будут обсуждаться отдельно». Итак, мне гарантирован телефонный звонок после нашего первого «свидания». Определенно это шаг вперед от Джулии с ее регулярными первыми свиданиями. И этот факт, что я подсознательно понравилась ему, заставляет меня почувствовать себя чуточку лучше.

— Что тут происходит? — спрашивает он, вырывая меня из своих мыслей, и его указательный палец мягко постукивает по моему правому виску.

— Я пытаюсь это сама выяснить, но ..., — замолкаю.

— Но что? – он смотрит на меня и его глаза улыбаются. «Это не очередное свидание, Чарли, прекрати!»

— Меня кто-то грубо прервал, постучав по виску, спросив: «Что тут происходит?», прежде чем я смогла выяснить, — отвечаю я деловым тоном.

— Грубо, хм? – его улыбка исчезает.

— Хм ... да. Вероятно, это не последняя грубая вещь, которую вы собираетесь сделать со мной этим вечером, — я шутливо вздыхаю и наблюдаю за загорающимися цифрами на табло лифта, который останавливается, но это только седьмой этаж.

— Ты думаешь, я собираюсь делать с тобой грубые вещи сегодня?

Его голос веселый, и я открываю рот, чтобы ответить, но двери лифта открываются и входит пожилая пара. Митч тянет меня за руку к задней стене лифта, двери бесшумно закрываются.

— Фрэнк! Мы едем вверх! — Женщина отталкивает руку мужа, и ее раздраженный возглас явно пронзает его барабанные перепонки, я уверена в этом, мои так точно.

Он пожимает плечами.

— Ну и что?

— Шарлотта, — Митч возвращает мое внимание к себе, прижавшись губами к моему правому уху, — ты не ответила на мой вопрос.

— Потому, что Фрэнк сел не в тот лифт, — шепчу я, показывая глазами в сторону бедного Фрэнка.

Митч поднимает одну бровь.

— Шарлотта.

— Чарли, — поправляю я его. Он кладет руки на мои бедра.

— Шарлотта, — настаивает он, сжимая мои бедра и притягивая меня агрессивно к себе. У меня перехватывает дыхание «Боже, неужели я стала такой девушкой!» Жена Фрэнка стреляет в меня взглядом «Боже, она такая сука!»

— Ты думаешь, что я собираюсь делать грубые вещи? — спрашивает он снова шепотом.

— Ну, я предполагаю, что это зависит.., — говорю я.

— Зависит от чего? – он отстраняется от моего уха, чтобы взглянуть на меня. Я смотрю на него снизу-вверх.

— Если совпадает наше определение, что такое грубо, — отвечаю я с ухмылкой.

— Господи ... я думаю, я получу удовольствие, черт возьми, выясняя это! — говорит он в полный голос. Пара оборачиваются и смотрит на нас. К счастью, мы не должны терпеть их взгляды, так как лифт останавливается. — Извините нас, пожалуйста, — Митч пробирается между ними, держа меня за руку. — Удачи, Фрэнк! — говорит он громко, направляясь по коридору. Мы слышим дружеский смех Фрэнка.

— Митч! — я легонько шлепаю его по руке. — Он даже не собирается что-то менять! – говорю я с раздражением. Митч полностью игнорирует мое замечание, открывая дверь в номер. Как только я делаю шаг внутрь, он захлопывает дверь и впечатывает меня в дверь.

— Это последний раз, когда я говорю тебе называть меня — Митчелл! — говорит он сквозь зубы со смесью злости и раздражения.

— Ах, дорогой, ты должно быть немного принял лишнего. Я — Шарлотта, — кладу руку на его грудь. — Ты — Митчелл. — Я убираю руку с его груди. Митч смотрит на меня сверху-вниз и качает головой, потом отворачивается.

— Забудь. Ничего не получится. Я заплачу тебе за этот вечер, и ты можешь уйти.

Он достает из кармана бумажник. Я пытаюсь решить, какое действие задевает меня больше всего: то, что он меня уволил, либо то, что он предложил заплатить? Конечно, напиться может каждый и уйти (действительно разбушевавшись) отсюда, но от этого не появится еда у моих детей и не сохранится крыша над головой. И ... я нравлюсь ему. Да, у него есть некоторые заскоки, но все мы не без этого. Но я нравлюсь ему и мне хорошо с ним, ну, хорошо с тем, что я собираюсь сделать с ним. Вернее, собиралась сделать, если сейчас же не исправлю эту ситуацию.

— Постой ... подожди, — я дотрагиваюсь до его руки. — Я сожалею. — Делаю шаг или два ближе к нему, он пристально смотрит на меня. — Просто ты заставил меня немного понервничать. Я начинаю шутить, когда нервничаю, ничего не могу с собой поделать, — он бросает бумажник на стол, потом кладет руки на мои бедра и притягивает к себе.

— Я заставил тебя понервничать? — спрашивает он перед тем, как оставить легкий поцелуй на моем носу.

— Ну, да. Ты пригвоздил меня к двери и закричал прямо в лицо, — я отвожу назад голову, чтобы как-то увеличить расстояние между нами. — Третья грубость, которую ты проделал со мной за тот час, что я тебя знаю.

— Третья? — спрашивает он с улыбкой.

— Да.

— Когда же была вторая?

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Ты заставил меня задыхаться в лифте ... на глазах у других людей, — я отодвигаю голову назад еще дальше.

— Ужасно! — его глаза расширяются. — Хорошо, — говорит он, прикасаясь к моей щеке, — я могу сделать что-то получше. — Он наклоняется и целует меня. Мои колени слабеют, я раскрываю губы, позволяя ему углубить поцелуй. Святое дерьмо, этот парень умеет целоваться! Я слышу, как в моей голове начинает звучать медленный вальс. Наши рты идеально подходят друг другу, а наши языки танцуют настолько умело, как будто это их миллионный вальс, а не первый.

Митч резко отстраняется и смотрит в мои глаза, его палец очерчивает контур моей нижней губы.

— Что? – спрашиваю я, ощущая себя какой-то застенчивой.

— Ты другая, — наконец говорит он, после нескольких секунд неловкого молчания.

— Что ты имеешь в виду?

Он качает головой.

— Ничего. Пойдем. Давай посмотрим контракт, — он подводит меня к дивану, на котором находится куча подушек. Смотрится красиво, но, чтобы сесть, придется чуть ли не половину из них сдвинуть. Я рассматриваю помещение, пока Митч достает контракт из своего портфеля. Мне нужно запомнить и называть его Митчелл! Не дай бог! Что это значит для него?

«Ames» довольно современный отель. Не слишком претенциозный, в нем чувствуется больше деликатности, чем стерильности. Серые стены, красивый белый декоративно отделанный камин. Не уверена, правда, что он настоящий. Сам номер очень успокаивающий, выдержанный в серо-белых и глубоких фиолетовых тонах. Я бы с удовольствием свернулась клубочком на кушетке в углу и почитала хорошую книгу.

— Шарлотта ... вот, — он протягивает мне конверт. Я открываю его. На первой же странице я вижу — соглашение о неразглашении. Я поднимаю глаза вверх. — Это, чтобы защитить нас обоих, правда. — Он наклоняется к бумагам вместе со мной, и мы уже почти щека к щеке. — В основном, это констатирует, что ты не можешь рассказывать людям о нас. Однако, ты не можешь никому рассказывать о деятельности нашей компании, или каких-то других реальных вещах, связанных с компанией или со мной. — Я никак не могу скрыть свое замешательство или тот факт, что оно так хорошо отражается на моем лице. — Ты все поймешь через минуту. У тебя есть какие-нибудь вопросы по поводу того, что ты можешь или не можешь рассказывать? — спрашивает он, готовясь передать мне ручку. Я читаю снова. — Давай, Шарлотта. — Нетерпеливо вздыхает Митч. — Я только что все объяснил. Подпиши, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Прости, — я перевожу взгляд на него. – Много ли договоров проходит через твои руки на работе, по которым ты должен принимать решение?

— Иногда по нескольку в день. А что?

— Ты их читаешь или ты предпочитаешь, чтобы тебе их рассказывали коллеги?

Я опускаю взгляд назад на бумаги.

— Я перечитываю их заново, но это совсем другое дело. Это бизнес, — говорит он. Я рывком поднимаю голову и придаю своему лицу выражение, которое говорит само за себя: «Какого черта ты думаешь, что это не тоже самое для меня?» — Хорошо, но ты еще даже не добралась до самого контракта. — Он указывает на выделения в тексте.

— Ручку, — я протягиваю раскрытую руку, он кладет ручку мне на ладонь, и я быстро подписываю. Я протягиваю листок «не разрешено говорить ничего» ему, и перехожу непосредственно к контракту.

Страницы полностью напечатаны текстом. Я не знаю, чего я ожидала, но я нахожу все это странным. Вместо того, чтобы задавать ему вопросы, я решаю прочесть.

Черт побери! Я вскакиваю на ноги с дивана и подхожу к камину, продолжая читать. Большинство людей должны сидеть, когда знакомятся с информацией, которая может изменить их жизнь, но не я! Мне необходимо чувствовать землю под ногами.

— Шарлотта? — Митч подходит сзади ко мне.

— Шшш, — я взмахиваю рукой и продолжаю читать. Я чувствую, как его руки скользят вокруг моей талии, губы прикасаются сзади к моей шеи, постепенно двигаясь в сторону.

— Детка, все будет хорошо, я обещаю, — шепчет он между поцелуями. Подожди! Мистер Протокол только что назвал меня, деткой?

— Я не могу иметь никаких других клиентов? – спрашиваю я.

— Нет. Я твой единственный клиент, как ты можешь увидеть, — говорит он, указывая на гонорар в размере $25 000, — за это, ты и получаешь компенсацию.

Я поворачиваюсь к нему.

— И это ежемесячная плата?

— Да. Ты все прочитала? — он сдвигает бумагу.

— Да ... но ... я не совсем уверена, что с этим делать. Я правильно поняла, что этот контракт, заключается со мной, как с твоей девушкой, которой я должна быть? — Меня коробит от этого и голос звучит неуверенно.

— Ты полностью права. Пойдем, давай при сядем, и я все объясню тебе своими словами, а не языком моего адвоката, — он хватает меня за руку и ведет обратно к дивану. Я сажусь, перекинув ногу на ногу, поставив локоть на край дивана, опустив голову на руку.

— Согласна? — спрашивает он. Я киваю. — Причина, по которой я делаю это состоит в том, что я владелец и генеральный директор «Колтон Технолоджис». Если ты не большой фанат автомобилей и инноваций в этой области, ты наверное еще не слышала о нас, — говорит он.

— На самом деле, слышала.

— Слышала? — он явно опешил. – Ну, возможно, ты нашла меня в Гугле или в Википедии?

— Не тебя, а твою компанию. Я понятия не имела, что ты собственник. Я помогала папе делать исследования по его портфелю акций. У вас очень впечатляющая компания, мистер Колтон, — я улыбаюсь.

— Да, я тоже так считаю, — в его взгляде читается чувство гордости. — Тогда ты знаешь, что мы обслуживаем более чем сто стран. Я всегда в разъездах, не остается времени для ухаживания. Я приглашаю девушку на первое свидание, потом не вижу ее в течение двух месяцев. Не сладко приходится. И если она все же дожидается меня, то обычно исключительно ради моих денег. Если дело не в деньгах, и она на самом деле любит меня, она начинает меня пилить, чтобы я перестал уезжать. Так что ... — он делает глубокий вдох. — Я решил, с меня хватит. Я знаю, чего я хочу, и, если я должен заплатить, чтобы получить это ... так тому и быть. — Он хлопает себя по коленке.

— Но Митчелл, ты привлекательный парень и кажешься приятным в обхождении, — начинаю я, но он меня прерывает.

— Шарлотта, я хочу изучить каждый дюйм твоего тела. И сегодня вечером я это сделаю. Без ожидания, без удивления и без вранья. У меня нет времени для этой чепухи. Я дам тебе знать, когда буду в городе и ожидаю в это время, что твое внимание будет направлено на меня. Это просто, Шарлотта. У тебя все получиться. Даже если я полный кретин, ты все равно будешь в выигрыше, — отвечает он. Этот аргумент убедительный.

Я бросаю взгляд обратно на бумаги.

— Там сказано что-то про дом.

— У меня есть дом в Андовере. Ты будешь жить там, пока будет действовать наш контракт, — его левая рука покоится на моем правом бедре, и он сжимает его. — Ты получишь дом, двадцать пять тысяч в месяц плюс двойная обычная ставка за каждую ночь, которую мы проведем вместе, и медицинскую страховку.

— Хм ... медицинскую страховку? — переспрашиваю я.

— Да, — тихо смеется он. — Я не могу просто давать тебе чек каждый месяц и класть деньги на депозит в твоем банке. Это поднимет красные флаги с IRS*. Ты будешь на фонде заработной платы компании, отсюда и медицинская страховка. (IRS Служба по внутреннему налогообложению)

— Ты просто предлагаешь плановую статью 401(к), и сколько ты экономишь? – серьезно спрашиваю я, словно веду какие-то переговоры по контракту.

— Ты просто умник, не так ли? — он усмехается и сжимает мои бедро снова.

— Ну, в твоем объявление не говорилось, что ты хотел не образованную женщину, — я пожимаю плечами. Он смеется и слегка закатывает глаза.

— Есть ли у тебя другие вопросы? – спрашивает он, пока играет с моими волосами. Я чувствую, как он медленно вытаскивает шпильку.

— Что ты делаешь? — я инстинктивно пытаюсь вставить ее обратно.

— У тебя такие длинные волосы? — он вытягивает другую шпильку.

— Да. Перестань, — я наклоняюсь вперед.

— Пожалуйста, постарайся оставлять свои волосы распущенными для меня, и никогда не подстригай их короче плеч.

— Митчелл! Ава потратила почти два часа, чтобы сделать мне прическу, — я стараюсь убрать его руку.

— Я хочу, чтобы твои волосы были распущенными, — говорит он спокойно. — Кто такая Ава? — спрашивает он, продолжая разрушать ее шедевр.

— Одна из моих лучших подруг, — отвечаю я, смирившись с поражением.

— Тот, кому ты писала раньше смс-ку? — спрашивает он. Я киваю.

— Она знает, что ты здесь делаешь ... суть твоего дела? — он снимает мою ногу с другой ноги. — Повернись, — командует он.

— Нет. Она знает, что я здесь на свидании, но она не знает какого рода, — я распрямляю ноги и разворачиваюсь, предоставляя ему полный доступ к моим волосам. Я улыбаюсь, как осторожно он вытаскивает шпильки и распускает мои волосы, не дергая. Это даже мило.

— Шарлотта.

— Да?

— Как только я закончу, я отведу тебя в спальню, ты подписываешь контракт или нет. Если у тебя есть какие-то вопросы, то сейчас самое время их задать, — его голос звучит мягко, но настойчиво. Мне кажется, что в моем животе летают маленькие гимнастки, готовые сделать тройной холм, или как там эта чертовщина называется, которую делают гимнастки!

— Точно! — я наконец обретаю дар речи. — У меня есть собственный дом и мне не нужно будет жить в твоем.

— Я хочу, чтобы ты жила там. Это часть контракта, — он перестает вытаскивать шпильки.

— Я не могу. Я не буду. Но я готова пойти на компромисс.

— Какой компромисс? — я поняла, что он усердно пытается побороть свое раздражение, его голос звучит спокойно, но эти слова, он очевидно, произнес через стиснутые зубы.

— Когда ты будешь звонить мне, я обещаю, что буду находится в твоем доме, когда ты приедешь и буду оставаться с тобой все это время.

Я ожидаю, что он не согласиться с моим предложением. Вместо этого, он снова начинает вытаскивать шпильки.

— Я подумаю над этим пока что, но это не будет больше обсуждаться. Мы решим это позже, — он акцентирует свое внимание освобождая мои волосы от прически. Я решаю, что лучше перейти к другим вопросам.

— Ты сказал, что собираешься платить мне двойную текущую ставку за каждый день, который мы проведем вместе.

— Да.

— Почему? — Мне кажется это чрезмерным. Я имею в виду, я уверена, что смогу существовать и на его двадцать пять тысяч в месяц. Господи ... он, что родственник моей тети Клары?

— Я понял, что верность идет с повышенным ценником. Ты подпишешь контракт, Шарлотта, и станешь моей. Я не хочу другого мужчину видеть рядом с тобой, будь он клиент или нет. Я готов платить много денег, но хочу получить гарантии, что ты согласна с моими требованиями, — он проводит пальцами по моим волосам, распрямляя кудри, которые распустил.

— Ты уже делал это раньше? Если да, то как долго ты оставался с одной и той же женщиной? — я стараюсь скрыть грусть, которую испытываю к нему.

— Всего один раз, и это не сработало. Видимо, я платил ей недостаточно, чтобы она могла хранить верность. Чтобы быть уж совсем честным, я понял, что она на самом деле не для меня, — он вздыхает, продолжая расчесывать пальцами мои волосы.

— Как так? — я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

— Я был недостаточно требователен, а ей не были понятны мои ожидания. Но я списал это на получение опыта. Кстати, у меня будет человек, который может случайно проведать тебя, чтобы убедиться, что ты выполняешь условия, — его пальцы останавливаются, вероятно, он ждет мою реакцию на эту информацию.

— Из того, что я прочитала, твои ожидания заключаются, чтобы я была твоей девушкой во всех отношениях, не только в сексе, — я продвигаюсь вперед в своем допросе, отметив про себя, что он вытащил почти все заколки.

— Да. Я хочу собеседника тоже, поэтому дело не только в сексе. Хотя я должен предупредить тебя, у меня совсем непристойный аппетит. Но я уверен, учитывая твою работу, это не будет для тебя проблемой. — Да? Ах, да. Я почти забыла, что считаюсь высокооплачиваемой шлюхой, только я не шляха, и сейчас благодаря Митчу тоже ей не буду. Ну, ладно, я согласна быть дорогостоящей, но не шлюхой. Я не могу быть шлюхой, если сплю только с одним мужчиной. Правда, ведь? Боюсь, что эти нравственные конфликты, будут смертью для меня.

— Я уверена, что смогу угнаться за тобой, — улыбаюсь я.

— Означает ли, что ты подпишешь контракт? — спрашивает он, беря меня за подбородок и поворачивая мою голову к нему лицом.

— Как долго длится контракт и будут ли другие по всему миру? — последний мой вопрос за сегодня.

— Бесконечно долго, так долго, как мы оба счастливы и довольны. И нет, у тебя будет только один контракт. Только одна красавица для меня дарит некую любезность, которую я от нее ожидаю. Кроме того, как я сказал, мое свободное время ограничено, — он вытаскивает последнюю шпильку. — Прекрасная, — шепчет он перед погибелью косы в верхней части.

— Можно мне ручку? — я поднимаю руку, открытой ладонью вверху.

— Мне нужно сначала увидеть результаты анализов твоего физического состояния, — он протягивает мне мой клатч. — Ты принесла их, правда ведь?

— Да, да, конечно, — я выпрямляю спину и даже не замечаю, как опираюсь на него. Я открываю клатч и протягиваю ему документы.

Я помню взгляд полный замешательства доктор Тимминса, когда я попросила его сделать анализы на все инфекции известные мужчине. Я заранее подготовилась, учитывая тот факт, что этот мужчина знает меня большую часть моей жизни, поэтому сказал ему, что хочу успокоиться, поскольку отметила странное поведение в последний год нашего брака Джоша. Он словно лампочка стал багряным, и теперь у меня полный список.

— Вот мои, — он вручает мне листок. — Ты на контрацепции?

— Да, — киваю я, просматривая его результаты.

— И ты хорошо их переносишь?

— Да, — Ничего себе ... это на самом деле звучит, как деловая сделка. Я чувствую, как у меня начинает сжиматься живот. — Я делаю инъекции.

— Ох, ладно. Хорошо, — он кивает. Забирая у меня контракт, он быстро вычеркивает фразу о моем проживании в его доме и просматривает его еще раз, говоря, что мы договорились, подписывает и отдает мне. — Прежде чем ты подпишешь, мне необходимо еще раз напомнить тебе, что ты будешь у меня «по звонку и по мановению». Я также хочу, чтобы было ясно, что никогда не будет ничего больше, чем описано в этом контракте. Я не хочу ничего большего, и я никогда не предоставлю большее. Я не пытаюсь казаться дерзким или высокомерным ублюдком, но, если ты обнаружишь какие-то чувства ко мне и тебе захочется чего-то большего, то наш контракт будет аннулирован. Я не заключаю брак, не делаю детей, и конечно не влюбляюсь. Извини, я просто хочу, все тебе объяснить, чтобы ты понимала, — он протягивает мне ручку.

Я ухмыляюсь и игриво хватаю ручку.

— Дерзкий ублюдок, — бормочу я достаточно громко, чтобы он услышал меня.

— Умник! — бормочет он, выхватывая ручку и бумагу у меня для подписи.

— Теперь что? — я смотрю на него широко расширенными глазами и уже не улыбаюсь.

— Теперь, — говорит он, встав и схватив меня за руку, чтобы я поднялась вместе с ним, — я, наконец, сниму с тебя это платье. — Он захватывает мои губы в плен и расстегивает платье.

— Разве ты не хочешь узнать мой любимый цвет? — я отстраняюсь, поддразнивая его.

— Нет, — он резко притягивает меня обратно.

— Цветок? Школу, в которую я ходила? Имена моих сестер? Мою философию жизни? — я удерживаю его на расстоянии вытянутой руки, держа руки на его плечах.

Он делает глубокий вдох.

— Есть только одна вещь, которую я хочу узнать прямо сейчас, — он убирает мои руки прочь и удерживает их за моей спиной.

— Какая?

— Что ты произносишь, когда кончаешь, — он жестко притягивает меня к себе, не оставляя и дюйма между нами. Его рот задерживается на моем, а его глаза сообщают «Какого черта, кончай с этим». Мой единственный ответ на его поведение прерывистое дыхание.

— Ну, — говорю я, прежде чем поцеловать его, — удачи с этим. – Удача на самом деле не помешает! Я не могу вспомнить, когда кончала последний раз естественным путем.

— Удачи? Ты не думаешь, что я смогу заставить тебя кончить? — он удивленно выгибает брови.

— Наверное, нет, но ты платишь мне достаточно, чтобы я могла с имитировать, — говорю я задумчиво.

— Я не хочу, чтобы ты притворялась! — рявкает он. Кроме наших отношений. Медленная улыбка расплывается на его губах, и его раздражение кажется ослабевает. — Так ... это вызов?

— Возможно, — вздыхаю я со смесью понимания и разочарования.

— Хм ..., — в его глазах поблескивает удовольствие от шутки. — Имей хоть немного веры, малышка. — Он трется о мой нос, потом быстро оставляет поцелуй на моих губах, взяв меня за руку, тянет по направлению к спальни.

— Что случилось с формальностями, мистер Колтон, на которых ты настаивал? Ты уже дважды назвал меня «малышка», — я дергаю его за руку.

— Ты подписала контракт ... поэтому официально стала моей малышкой, — он тянет меня вперед в более усиленном темпе.

— Ты назвал меня «малышкой» до того, как я подписала контракт, — напоминаю я ему.

— Да, но я знал, что ты быстро капитулируешь из-за условий контракта, учитывая позицию, на которой ты находишься, — говорит он, когда мы входим в спальню.

— А на какой позиции ты считаешь я нахожусь?

Я поспешно освобождаю свои руки. «Честное слово, что за оскорбительные вещи ты говоришь!»

— Шарлотта, — говорит он, притягивая меня к себе, — я не знаю точно, на какой позиции ты находишься за пределами этой комнаты. — Его пальцы убирают мои волосы за уши. — Но ... в этой комнате ... я могу придумать несколько позиций, на которых ты будешь сегодня вечером, малышка. — Он облизывает губы перед тем как опустить их на мои снова. Святое дерьмо! Он, конечно, не выразил словами совершенно ожидаемые вещи, поставив как бы многоточие, но несомненно, я могу их добавить сама.

Медленно мои губы раскрываются достаточно, чтобы позволить его языку войти в мой рот. У меня вырывается тихий стон, потому что его язык умело исследует мой рот. Я чувствую, как мое платье соскальзывает с плеч.

Дерьмо, вот оно — это именно тот момент Шарлотта МакКендрик, когда словно Полинария, смотрящая через розовые очки, превращается в грязную шлюху! «Нет, нет! Ты не грязная! Перестань, Чарли! Ни один Джон не сделает тебя шлюхой». Господи, неужели я только что назвала его Джоном? Я слишком много смотрю «Закон и порядок: специальный корпус».

— Очень грубо, Шарлотта, — говорит Митч, целуя мою шею.

— Что? — я пытаюсь сосредоточиться.

— Точно. Это твое первое и последнее предупреждение. Я плачу тебе слишком много, чтобы ты дрейфовала в своих мыслях, — его глаза встречаются с моими, и он ожидает от меня кивка или какого-то знака, что я поняла его.

— Прости, — я хмурюсь, и тянусь к верхней пуговице его рубашки, расстегиваю ее, потом перехожу к следующей. Митч следит за каждым моим движением, как будто расстегивание пуговиц на рубашке — это самое обворожительное действие, которое он когда-либо видел.

— Хватит, — наконец, говорю я.

— Почему ты перестала? — он поднимает меня за подбородок, я смотрю на него снизу-вверх. — Шарлотта ... это часть предусмотренных действий? Наивность ... нежелание? — Он кажется несколько неуверенным. Я же практически уверена, что уже почти «всосалась» в мою новую «работу», и с ней связано совершенно не такое сосание.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — я продолжаю развивать свою идею.

— Нет ... на самом деле, я нахожу это довольно возбуждающим, — у него появляется удивленная улыбка. Ага! Я не «сосу» на моей работе! Ну, образно говоря. — Мне кажется, как будто я собираюсь забрать твою девственность. — Он немного радостно хихикает.

— Ох, — смеюсь я. — Ну, могу заверить тебя, что это не так. — Я не знаю почему, но чувствую себя как-то спокойнее с ним, чем раньше и это чувство, которое я так остро ощущаю, исключительно связано с ним самим. Может быть, из-за того, что он похож на рыцаря-в-сияющих-доспехах. Я рада и признательна ему за это. Он и его маленький контракт спасет меня от Бог знает какой травмы, которую я пережила. Я скольжу руками внутрь его расстегнутой рубашки и сдвигаю ее с плеч. Я перешагиваю мое платье и ногой отодвигаю его в сторону. Митч тянется к моим волосам и распределяет их на плечах, наклонившись ко мне, его губы оставляют след от поцелую на изгибе моей шеи.

— Задавай тон для меня, малышка. Я хочу, подыграть, — его голос мягкий и сексуальный. Он призывает моих маленьких гимнастов к действию.

— Здесь совсем легко подыграть, — я поднимаю подол его рубашки. Он делает шаг назад, позволяя ее тянуть вверх через голову, сняв, я бросаю ее поверх моего платья. Он готов. Я с уверенностью могу сказать, что он готов, когда хочет. Я хочу сказать, что с моего языка не сорвется восхищение его превосходными мускулами, о которых я так много читала в любимых любовных романах. Он просто обычный парень. Это делает его еще более привлекательным, по какой-то причине и мне это нравится. Я кладу свои руки на его сильные плечи.

— Я твоя девушка и это первый раз, когда я рассказываю тебе все о себе. Я нервничаю. Хотя это не мой первый раз, но первый раз с тобой. Я хочу быть идеальной для тебя, мне хочется сделать все правильно и мне хочется дать тебе больше, чем ты даже можешь себе представить. — Я поднимаю свои глаза вверх, чтобы встретиться с его взглядом.

Его глаза искрятся добротой. Я молила добрые глаза, теперь я встретила их, но раньше я не знала, что у них просить, и действительно ли они добрые. Теперь я знаю. Его глаза пронизаны теплотой, щедростью и заботой, и мой взгляд скользит по его морщинках в углах глаз, которые сообщают о многих годах смеха и радости. В данную секунду, я уверена, что смогу довериться этому мужчине. Ирония происходящего, конечно, не ускользнула от меня. Я доверилась человеку, который платит за секс, прямо скажем не обычного рода доверие я испытываю к этому мужчине.

— Господи, Шарлотта, — говорит он, беря мое лицо в руки, — я чувствую, словно ты смотришь в мою душу.

— Я, — говорю я, почти шепотом. Приподнимаясь на носках, я прикасаюсь к его губам, отмечая незначительное изменение в ритме его дыхания. Его рука обхватывает меня за спину, притягивая ближе к себе, когда он нападает на мои губы. Я играю с ремнем его брюк, пытаясь вытащить. Митч легко расстегивает мой бюстгальтер. Прохладный воздух ударяет в губы, я открываю глаза, наблюдая за тем, как он внимательно смотрит на меня. Я кидаю мимолетный взгляд на мое плечо, в тот момент, когда Митч опускает бретельки лифчика вниз по плечам, его глаза полностью сосредоточены на мне. Грустно говорить, но я думаю, что это самый эротичный момент в моей жизни. Бюстгальтер падает на пол.

— Ты в порядке, малышка? — Он медленно обводит контур моей ключицы пальцем. Я почти думаю, что он спрашивает про данный момент, но потом вспоминаю, что он хочет подыграть.

— Мнннннхххх.

— Если тебе не нравится, то я перестану, — он наклоняется к моему уху. — Не совсем, — шепчет он, и я не произвольно смеюсь. Он выпрямляется, и его улыбка отражается в его глазах. Я протягиваю руку и слегка касаюсь пальчиками мелких морщинок в уголках его глаз.

— Что ты делаешь?

— Любуюсь доказательством радости в твоей жизни, неважно большой или маленькой, но она отображается здесь, — я слегка провожу по тонкой линии. — Я нахожу это очень привлекательным. — Моя улыбка маленькая и возможно даже немного робкая на вид, и я надеюсь, что выражение моего лица не полностью раскрывает мою внезапную застенчивость и беспокойство из-за моей неопытности.

— Я нахожу твои мысли потрясающими, — говорит он, хватая меня за руку и целуя подушечку каждого пальца. Я смотрю на него вопросительно, и он снисходительно качает головой. — Хватит останавливаться, детка. — Он начинается меня подталкивать в сторону кровати.

— Ты первый начал.

Я приподнимаю брови и расстегиваю пуговицу на его брюках.

— Хорошо я же это и закончу, — с этими словами он быстро разворачивает меня лицом к кровати. Святые угодники! Его горячее и полное обещания дыхание бродит по моей шеи, руки опускаются к моим бедрам, медленно путешествуя переходят на живот.

— Ах! — восклицаю я от электричества пронизывающего мой пах. Митч мастерски ласкает мои соски. Я наклоняю голову к его груди, обхватив руками его за шею, его рот наклоняется к моему. На мгновение остановившись, его руки быстро скользят вниз под мои трусики. Он отстраняется от моего рта, опуская мои трусики вниз. Боже ж ты мой! После ласкового ощупывания моей задница, он возвращается в вертикальное положение и медленно разворачивает меня, подталкивая на одеяло.

— Ложись, — он кивает в сторону кровати. Я слышу звук расстегивающей молнии, пока сажусь и грациозно (я надеюсь!) ползу по кровати.

Положив голову на подушку, я начинаю снова делать йоговское дыхание, только изобразить Львиное дыхание у меня явно не получается. «Черт ... я вообще не могу полностью выдохнуть! Дыши, Чарли. Дыши.» Мои легкие, наконец, уступают моему давлению, и я чувствую, как Митч слегка покусывает зубами внутреннюю часть моего бедра. Он расставляет мои ноги очень широко. Я чувствую себя от этого настолько уязвимой и опять начинаю задыхаться от того, как он нежно покусывает и лижет мой лобок. Мои бедра сами собой поднимаются повыше, явно поощряя его. Пальцы Митча очень медленно путешествуют по моим складочкам у моего входа. Мне кажется, что он что-то нашептывает, но может мне это только кажется, потому что биение моего сердца просто оглушительное. Когда я понимаю, что больше не выдержу его изысканных нерешительных пыток, его язык начинает дегустировать меня. Непроизвольный стон вырывается из моего горла.

— Черт побери, Шарлотта! — хрипит он. Я едва слышу его от оглушительного стука сердца, отдающегося у меня в ушах. «Черт побери, Шарлотта? О чем это он? Я сделала что-то ... ох. Ой. Мой. Бог.»

— Оу, ... Митч ... пожалуйста, — умоляю я. Он удерживает мои ноги широко раскрытыми, его язык яростно атаковывает мою киску. Кружение его пронизывающего и погружающегося языка, становится больше, чем я могу вынести. Я чувствую, что мои чувства зашкаливают от эмоций, руки придерживают с усилием мою задницу, не позволяя мне двигаться.

— Пожалуйста ... о, пожалуйста, Митч, — молю я. Я чувствую и знаю, что нахожусь на грани какого-то прорыва. Митч медленно утоляет свой голод, смакуя медленными шагами. Его палец начинает кружить у моего входа, словно готовясь к своему плану атаки. Он скользит двумя пальцами внутрь в темпе холостого движения двигателя, тщательно массируя верхнюю стенку влагалища, неторопливо отправляя мое тело в небеса. Великолепное напряжение происходит глубоко внутри, перемещаясь вверх к низу моего живота. Я изо всех сил зажмуриваюсь в тот момент, когда мое тело празднует радостное событие — мой первый оргазм, случившийся не от предмета на батарейках. У меня состояние, словно ракетницы выстреливают снарядами, разрывающимися фиолетовым фейерверком. Еще один выстрел, теперь белый ... синий ... зеленый ...

— Ух ... ох ... Митч ... Митч ..., — я даже не узнаю свой голос, потому что выстрелы идут один за другим.

— Точно, детка. Позволь мне услышать тебя, — от его поощрения мое тело содрогается от толчков и стонов, потом замирает. Я пялюсь в потолок, пытаясь нормализовать свое дыхание и чувствую, как слезы катятся из уголков глаз. Я быстро вытираю их в тот момент, когда Митч начинает двигаться вверх по моему телу. Моя грудь вздымается, приветствуя его рот на себе, и я погружаюсь одной рукой в его волосы, а второй беру его за подбородок. Приподняв голову, я отодвигаю его голову подальше от моего соска и набрасываюсь на его губы. Он не движется, позволив мне опустить голову вниз к нему, его язык изучает мой рот. Оторвав свои губы от моих, он внимательно смотрит мне в глаза, легко дотронувшись пальцем до моей нижней губы. Митч чуть-чуть сдвигается, не теряя со мной зрительного контакта. Я приподнимаю свои бедра ему навстречу, и в этот момент вдруг отчетливо понимаю, что я никогда так сильно не хотела кого-то в своей жизни. Моя голова непроизвольно запрокидывается, когда я ощущаю себя наполненной им.

— Шарлотта, — на выдохе с трудом произносит он. Небольшой стон слетает с моих губ, зависнув над нами, словно секрет, который не должен быть раскрыт. — Шарлотта ... малышка, посмотри на меня, — шепчет он. Я приподнимаю голову и встречаюсь с его глазами, которые смотрят на меня растерянно. — Шарлотта?

— Шшш, — я тянусь к нему и целую. Наши движения превращаются из мягких к неохотно необходимым, даже отчаянным. Митч двигает мастерски своими бедрами снова, я вторю его движениям и через несколько мгновений, мы находим идеальный для нас ритм. Я смакую то чувство, которое поселяется в моем теле, с какой легкостью мы приспособились друг к другу, вернее наши тела. Я быстро отворачиваю голову. Мои глаза широко раскрываются от недоумения, когда я вновь ощущаю знакомое чувство, начинающее вибрировать внутри меня и медленно поднимающее наружу.

— Смотри на меня, — командует он. Его голос звучит напористо, но в нем слышатся нотки просьбы. Я повинуюсь, смотря на него широко открытыми глазами, сообщающими ему, что я готова отправиться в какое-то поразительное место. — Ты моя. — Его ладонь дотрагивается до моей скулы, я явно ощущаю, что вишу на волоске. — Скажи это! – требует он.

— Я твоя ... я ... ах ... — я дико кончаю под ним.

— Да, детка. Скажи мне. Покажи мне, что ты моя, — говорит он, подстегивая меня, я подчиняюсь всему, что он требует. Звук. Касание. Я его ... по контракту или без. Я сжимаюсь и вибрирую вокруг него в своем последнем воззвании. Звук, который вырывается из его горла, заставляет меня «опуститься на колени». — Шар…черт побери. — Он громко носом втягивает воздух и его губы превращаются в «о», кончик языка скользит по верхним зубам и толкается в них, словно от этого зависит его жизнь. — Брр, — хрипит он в последний раз, падая на мою грудь и тяжело дыша. Митч приподнимает голову.

— Прости, — быстро говорю я.

— По поводу?

— Я назвала тебя, Митчем, — я вздрагиваю.

— Господи, Шарлотта, об этом я меньше всего думаю сейчас, — говорит он с оттенком раздражения. Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Он слегка качает головой и глубоко вздыхает. — Прямо сейчас я просто хочу погреться в лучах нашего пост-коитального жара.

— Но? – спрашиваю я, демонстрируя свою нервозность.

— Но ... у нас будет очень обстоятельный разговор завтра утром, — он берет меня за подбородок и очень нежно качает моей головой из стороны в сторону акцентируя внимание. Я отвечаю лишь проглотив жесткий ком в горле, это все, что я могу сделать. Он опускается ниже и легко касается моих губ своими перед тем как отодвинуться. Я съеживаюсь от внезапной пустоты, которую вдруг начинаю ощущать. Митч перекатывается на спину и тянет меня к себе. Его пальцы начинают блуждать вверх и вниз по моей спине, потом зарываются в мои волосы и снова возвращаются на спину. Его нежное путешествие пальцев, перенесенные два удивительные оргазма, стресс и переживания о том, как будут развиваться события сегодня вечером, и тот факт, что в четыре часа утра я встала из-за волнения Бруклинна, я начинаю медленно засыпать, не в состоянии бороться больше со сном.

Глава 2.

Митч

Я в панике открываю глаза и оглядываю комнату, пытаясь понять место, в котором нахожусь. Тьфу ... ненавижу, когда это происходит. А происходит это действительно слишком часто, все из-за моих путешествий. Бостон ... я в Бостоне. Шарлотта! Я поворачиваю голову направо, она спокойно лежит, повернувшись спиной ко мне, так умиротворенно спит. Я борюсь с желанием прикоснуться к ней.

Что за херня было прошлой ночью?! Непохоже, что она и раньше такое делала! У меня было достаточное количество профессионалок. Шарлотта не подходит ни под одну характеристику, относящуюся к ним. Ну, например, ее игривость, могу сказать, что она была искренней, а не вынужденной. Без комментариев, она подписала контракт на двадцать пять тысяч в месяц. Не спрашивайте меня, сколько я думал об установлении «двойной ставки», и даже не упомянул ее гонорар. Нет, я больше, чем уверен, что она никогда не делала так раньше, особенно учитывая, что она была такой уютной. Господи, она была уютной!

Оставь в покое Шарлотту. Что за ад происходил со мной? Я согласился на ее условия, я никогда не делал такого, кому платил! Я занимался с ней любовью, я не делаю такого ... ни с кем. У меня просто случайный секс. Я трахаю жестко. Я не занимаюсь любовью, это не мое, я не привык к этому, никогда такого не было!

Я загораживаю руками лицо и пробую стереть мое замешательство. Я должен взглянуть на ее файл. Кайл сказал, что проверил его и все нормально. Я просто опустил этот момент, полностью доверяя способностям Кайла. Конечно, он не знал истинную подоплеку ее тайной проверки. Я поднимаюсь с постели, надеваю боксеры, и направляюсь в гостиную. Я хватаю бутылку воды и делаю быстрый глоток, прежде чем извлекаю ее файл из своего портфеля.

Шарлотта Роуз МакКендрик ... тридцать три ... BA на английском языке ... супруг: Джошуа Томас МакКендрик ... Хэмпстед, Нью-Гемпшир.

— Супруга?! — Как же это я пропустил? Я смотрю снова. Мои глаза дальше бегут вниз по странице, просматривая подробную биографию, которую Кайл всегда составляет.

Муж бросил ее? И у нее трое детей. Дети ... дерьмо! Броган, Беннетт, и Бруклинн. Теперь я начинаю улавливать суть. Ее развод почти завершен — хорошо. Дом находится на стадии взыскания, если она не внесет очередной платеж. Недавно уволена, как медицинский работник. Сын Беннет имеет особые потребности. Какие особые потребности? Хм ... это ничего не говорит.

Я закрываю файл. Пока мне не нужно знать больше ... не сейчас. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что мои подозрения были правильными. Я ее первый клиент. Я сижу на диване, наклоняюсь вперед и опускаю голову на руки. Черт ... что теперь? Ничего не выйдет. Она, не такой тип ... не тот тип девушек. Ее тип влюбляется, женится, имеет несколько детей, и живет всю оставшуюся жизнь в семейном счастье (ну, я уверен, что именно такой план у нее и был). Она захочет большего. Мне придется начать все с менее, чем идеальной версии ее. Господи. Она именно то, что я хочу. Каким-то образом, ее ситуация делает ее еще более идеальной для меня. Во-первых, она, вероятно, слишком занята, чтобы думать об изменах. Она будет слишком занята, когда меня не будет рядом, правда? Во-вторых, она не притворяется, что знает, как быть любовницей. Она была женой почти десять лет! И если быть честным самим с собой, жена — это именно то, что я действительно хочу. Одна без всего этого дерьма, подвохов и всевозможной чуши. Тьфу, Господи ... что за чушь я думаю? Похоже я вообще не думаю! Нет, я не могу сделать это с ней, она захочет большего. Я не смогу ей этого дать. Я дам ей гонорар за месяц и пусть уходит.

— Привет.

Мои глаза моментально обращаются на звук ее голоса. Она стоит, прислонившись к косяку двери спальни, одетая в мою рубашку. Ее длинные, волнистые волосы перекинуты на одну сторону. Черт побери, она словно видение.

— Привет, — отвечаю я с легкой улыбкой. — Возвращайся в постель. Я приду через минуту.

Она кивает.

— Хорошо. Я могу захватить воду?

— Вот ... возьми мою, — я протягиваю ей бутылку. Она подходит и берет ее, подносит к губам. Я награждаю ее улыбкой, такой маленькой сексуальной улыбкой, она делает глоток.

— Расслабься, — она подталкивает меня в плечо. Я наклоняюсь спиной на подушки. Она поворачивается и натягивает подол моей рубашки, прикрывая свою задницу прежде чем опуститься мне на колени и вытягивает ноги на диван.

— Да, Шарлотта, мы должны оставаться благопристойными в любых условиях, — дразню я ее. Она награждает меня женственным смешком, прислоняется к моей груди и опускает свою голову в изгиб моей шеи.

— Почему ты встал в середине ночи, мистер Колтон? — она приподнимает голову, чтобы взглянуть на меня, ее пальцы очерчивают контур моих губ. — Очень грубо с вашей стороны, сэр, оставлять меня одну.

Я касаюсь ее щеки.

— Твои глаза прекрасны.

— Ты меняешь тему, — ее брови приподнимаются. Я пожимаю плечами и смотрю вниз, на ее ноги, потом кладу руку на бедро и постепенно скольжу вверх.

— Просто думал. Вот и все.

— Ну, это такая вещь, которая может вовлечь вас в неприятности, — она наклоняет голову, упираясь носом в изгиб моей шеи.

— Правда? Размышление? — с юмором спрашиваю я.

— Да. Размышление может помешать выполнению. Иногда нужно просто делать не думая, потому что это необходимо сделать. Подумай об этом! — Она удерживает свою руку ладонью вверх, затем быстро делает, как будто она держит куриную ножку и звук от двойного удара, который следует один за другим такой, как на одном из самолетов. Я не могу удержаться, поэтому начинаю хихикать над ней. Черт побери, она остроумная!

— Так, я должен просто сделать, не задумываясь? — я снова кладу голову на подушку.

— Да.

Я смотрю ей в глаза.

— Похоже на контракт, который платит мне гораздо меньше, чем я стою?

— Митч ... Ты не просил образованную женщину? — она поднимает голову.

— Митчелл, — я посылаю ей определенный «взгляд». — Да, я не просил.

— Верно. Я могу тебя называть Митч только, когда кончаю ... верно? — Ее улыбка освещает ее глаза. Черт побери! — Двигаясь вдоль ..., — она подмигивает. — Поскольку я всегда считала себя довольно эрудированной женщиной, я не собираюсь косить под дурачка. Я конечно не верю, что у тебя не хватка кадров в разведывательном отделе. Говорю, что я действительно новичок в этом «деле». — Она на самом деле делает воздушные кавычки. — Но это не значит, что я не выполнила свою домашнюю работу. Я знаю, что существуют женщины, которые берут плату в районе двести пятьдесят тысяч долларов всего за выходные. Я знаю, чего я стою, Митчелл. Мне не нужно прикреплять знак доллара в смешном количестве, чтобы я поверила в это. Я не алчная. У меня есть приоритеты, которые базируются на необходимости, и большинство из этих необходимостей не могут быть обеспечены деньгами.

— Тем не менее, вещи, которые требуют денег являются дорогостоящими. Для меня сейчас трудно иметь постоянную работу, которая все равно не сможет улучшить мое финансовое положение, при том списке дел, которое мне необходимо сделать. То, что я фактически не обсуждала условия — это чисто моя выгода, не твоя. Мне нужны деньги. Мне кажется, что это достаточное количество при твоих требованиях, плюс ты даешь мне возможность оставаться вне поля зрения, которая на сегодняшний день для меня является одним из самых важных требований. Нет, у меня никогда не было проблем с законом. И я не хотела бы их иметь и оставить все как есть сейчас.

Я почти не могу поверить своим ушам, когда, наконец, ее прекрасный рот перестает говорить. Охренеть! Она выпалила все это на одном дыхании?

— Митчелл ...

— Что?

— Скажи что-нибудь, — она смотрит вниз.

— Прости. Я потрясен твоей правдивостью. Ты довольно редкая порода, да? — я приподнимаю ее подбородок.

— Да ... у меня имеется слишком много свободного дерьма. Я не падаю духом, не борюсь с этим, и откровенно говоря не хочу ничего делать с ним. Если я чувствую, что это начинает дурно попахивать, именно тем, как я назвала, я выхожу из комнаты. — У меня на лице появляется глупая улыбка, которая расплывается и становится шире. — Прости.

— За что?

— За болтовню.

— Мне очень нравится твоя болтовня, — я приподнимаю своим указательным пальцем ее подбородок и удерживаю в таком положении. Наклоняюсь вперед и ее губы встречаются с моими. — Вот, — выдыхаю я, паря над ее ртом. Моя рука движется вниз по ее шее, под рубашку. Медленно пальцы кружат вокруг ее соска. Я слышу, как меняется ритм ее дыхания. — Как тебе нравится новая карьера, на которой ты уже шесть часов?

— Ох, ну, это все не ново для меня. Я занимаюсь этим дольше, чем шесть часов, Митчелл, — она отстраняется. Я чувствую искру ревности от ее слов. Мои пальцы останавливаются.

Я отвожу от нее взгляд.

— И как долго?

— Ну, ... что-то около семи часов, — говорит она после некоторого раздумья.

— Тьфу, Шарлотта! — говорю я с раздражением. — Мне кажется, ты сведешь меня с ума.

— Сведу с ума в хорошем смысле? И ... Чарли, — она дотрагивается по моему носу указательным пальцем.

— Ну, это мы еще посмотрим ... Шарлотта, — я нежно беру ее за руку.

— Чарли, — говорит она, слезая с моих коленей, чтобы развернуться и оседлать меня.

— Шарлотта, — повторяю я очень медленно, наклоняя голову назад, чтобы взглянуть на нее. Что за идиот ее муж.

— Митч, — говорит она мягко, положив палец на мои губы, когда я уже собираюсь исправить ее. Она наклоняется к моему уху. — Прикоснись ко мне, Митч ... пожалуйста.

Я закрываю глаза, борясь с теми ощущениями, которые она во мне вызывает. Она выпрямляет спину и смотрит мне прямо в глаза, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Поместив свои руки на ее бедра, я нежно сжимаю их.

— Мне казалось, что я здесь босс, — с ухмылкой я смотрю на нее и облизываю губы. Я вижу уже ложбинку между ее грудей, по мере того, как она расстегивает пуговицы, открывая все больше свою грудь.

— Тебе не кажется, что моральный дух сотрудников поднялся бы, если бы ты позволил им самостоятельно позаботиться о некоторых вещах? — ее игровое подшучивание вызывает мою самодовольную улыбку.

— Малышка, — я сдвигаюсь ниже и ее глаза широко открываются. — Как видишь, э-э, вернее чувствуешь, моральный дух моих сотрудников уже поднялся, пока ты сидела у меня на коленях, — я подвигаю ее и слышу, как она ахает.

— Нам, вероятно, следует немедленно заслушать отчет персонала, и воспользоваться поднятым моральном духом, — я страстно желаю подыграть ей в ее заигрываниях и почти ненавижу, насколько, чертовски остроумна она в этом.

— Почему мы должны заслушать отчет? — вопросительно поднимаю брови, пока мои пальцы медленно движутся друг к другу по посередине ее живота. Оттуда, мои руки начинают свое страстное путешествие вверх по ее телу.

— Потому что возникла очень опасная ситуация, которая может закончиться очень жарким результатом, — она облизывает свои губы, когда мои пальцы начинают кружить вокруг ее сосков с таким темпом, что я уверен, может ее убить.

— Ох, я думаю мы утонем в последствиях опасной ситуации, — моя рука продолжает дальше исследовать ее тело и останавливается между ее ног. Я несколько раз кружу пальцем вокруг ее входа, прежде чем погрузиться в нее. — Я вижу, ты согласна со мной. — Хватаю ее за руку, когда она выгибается назад от вторжения, притянув ее ближе к себе, я пробую на вкус кожу у основания ее шеи. Я осторожно покусываю, борясь с желанием сильнее посмаковать ее. Мне не хочется оставлять на ней свои метки, но все же я хочу заклеймить ее. Потому что любой, кто бросает на нее взгляд, может захотеть дотронуться до нее, но они должны все знать, что она моя, поэтому им придется ужиться с мыслями без нее.

— Митч, Митч, пожалуйста, — задыхаясь произносит она, страстно желая. Она берет мое лицо в свои мягкие, милые руки. Их прохлада действует на меня успокаивающе, это чувство я не ощущал уже долгое время.

— Я нуждаюсь в тебе, Митч.

Она нуждается во мне ...

— Я хочу тебя.

Она хочет меня ...

— Малыш ... пожалуйста.

Малыш ...

Я смотрю в ее нефритово-зеленые глаза, которые сообщают, что ее слова правдивы и искренны. Мой мозг усиленно шепчет мне, что нужно бежать ... быстро бежать или же она разрушит меня. Но никакая другая часть моего тела не желает слушать мой мозг, поэтому я бросаю ее на диван. Я буду клеймить ее. Я сделаю так, что она не захочет рук другого мужика на своем теле и никаких других губ на ее губах. Только мои руки, мои поцелуи будут всем, о чем она будет думать и жаждать, когда меня не будет рядом. Мои пальцы и губы, воодушевленные планом, начинают осуществление, поклоняясь ее телу, словно она экзотическая богиня. И я верю, что она, на самом деле, такая и есть.

Я смотрю на часы на стене, которые с точностью до минуты отсчитали время, когда я начал свое поклонение, два часа назад. Шарлотта свернулась в моих объятиях тихо постанывая, через какое-то время она останавливается для того, чтобы поцеловать меня в шею и плечо, потом начинается все сначала. Мне кажется, что это ее способ без слов выразить мне слова благодарности за то, что никто никогда не обожал ее так, как это сделал я.

— Скоро взойдет солнце, малышка, — моя рука нежно скользит по всему ее телу. – Нам стоит пойти в постель. — Шарлотта приподнимает голову и смотрит мне в глаза, которые пронзают меня в самую глубь, и я клянусь, если позволю ей достаточно долго так смотреть на меня, тогда она сможет раскрыть все мои до последнего секрета. — Что? — я касаюсь пальцами слегка ее щеки.

— Ничего, — бормочет она, качая головой.

— Не лги мне, — я едва постукиваю подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — Что у тебя на уме?

— Я не вру. Ну, не совсем. Я не совсем уверен, что думать, поэтому не хочу больше говорить. Ты знаешь, я запуталась. Я не хочу говорить ничего такого, что может отпугнуть тебя, — она улыбается перед тем, как опустить назад голову.

— Шарлотта, — говорю я, пытаясь скрыть свое растущее разочарование. — Ты не можешь произнести все это, и не объяснить, что ты имеешь в виду.

— Митч, нечего объяснять. Не могу толком сформулировать достаточно хорошо, чтобы облечь мысли в слова, — она опирается на руку и пробегает пальцем по образовавшейся щетине на моем подбородке.

— Шарлотта ... почему ты думаешь, что это может отпугнуть меня? — я хватаю ее за руку и позволяю своему голосу звучать в полную силы, выражая нетерпение.

Она высвобождает свою руку с раздраженным вздохом.

— Ладно, сейчас, — она замолкает, на мгновение закрыв глаза. И это кажется мне немного драматичным, на самом деле, я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, давай! — я игриво шлепаю ее по заднице, когда она слишком много времени молчит.

— Ой, извини.

— Будет еще, если ты не озвучишь, — я прикусываю ее пухлую губу и потираю место, которое шлепнул.

— Ха ... ну, я собиралась сказать, прежде чем ты грубо прервал меня уже четвертый грубый раз, кстати, — она постукивает по моему подбородку указательным пальцем.

— Я покажу тебе, что такое «грубый», если ты не скажешь, и тебе все ясно будет с моим определением, — я смотрю на нее своим самым суровым взглядом, она отвечает сексуальной маленькой улыбкой, и чувствуется некий намек на дерзость, проскользнувшую по ее губам. Я опускаю руку на ее зад ... более жестче, чем предполагал. Шарлотта выскакивает из моих рук.

— Стой ... подожди ... подожди, — я тяну ее назад к себе. — Прости, детка. Прости. Я не думал, что будет так сильно. —Я нервно смеюсь, пытаясь удержать ее рядом с собой. — Малышка. — Целую ее в плечо. — Посмотри на меня, прошу. — Касаюсь ее подбородка и слегка поворачиваю ее лицо к себе. — Мне жаль ... честно. — Я наклоняюсь вперед и опускаю свои губы к ее.

— Не делай так, — тихо говорит она.

— Я обещаю, что не буду.

— Ладно, пойдем спать, — говорит она, глубоко вздохнув и кивнув.

— Подожди, ты не сказала мне, что думала, — я поднимаюсь вместе с ней и помогаю надеть мою рубашку. Я не знаю, почему она беспокоится о том, что голая, мы будем в постели через минуту.

— Я передумала.

— Ой ... это не честно, — я беру ее за руку, и мы направляемся в спальню.

— Не будет награды за плохое поведение, Митч, — она забирается на кровать. Я пробегаюсь рукой по волосам, пытаясь понять ее, хотя мне не следует ничего понимать.

— Сними рубашку, Шарлотта, — говорю я перед тем как опуститься на кровать. Она внимательно смотрит на меня, прежде чем снять рубашку, а затем сворачивается клубочком, отвернувшись от меня. — В моих руках, Шарлотта! — Резко говорю я. Она поворачивается и медленно подвигается ко мне, оказавшись в моих объятиях.

— Спокойной ночи, Митчелл, — целует меня, затем опускает голову на подушку.

Митчелл? Дерьмо!

— Чарли, — шепчу я, раболепствуя перед ней, назвав ее прозвище. — Не будь такой, пожалуйста. Меньше часа назад ты была, как масло, плавясь от моих прикосновений. — Я скольжу рукой вверх и вниз по ее спине. — Я хочу сотрудничать с тобой, Чарли, но я не собираюсь мириться с таким поведением.

— Ты ударил меня, Митч! Ты хочешь, чтобы я сейчас была мягкой и пушистой по отношению к тебе? — она поднимает голову.

— Я сказал, что сожалею! Что еще ты хочешь, чтобы я сделал? — громко вскрикиваю я.

— Просто дай мне чертов шанс успокоиться и прийти в себя! — также кричит она в ответ. Я беру ее лицо в руки и жестко целую. Господи, она блядь, такая горячая, как ад, когда злится! Она пытается отстраниться от меня, я разворачиваю ее и придавливаю к кровати.

— Слезь с меня! — говорит она сквозь стиснутые зубы, пытаясь освободиться от моей хватки. Я прижимаюсь к ней еще сильнее, еще больше вдавливая ее в кровать, и разведя коленом широко ее ноги. Она дергается своими бедрами и вдруг отталкивается от кровати правой ногой, переворачивая меня на спину. Черт побери, она сильная! Она удерживает мои руки внизу, и ее волосы колышутся на плечах. Я достаточно быстро с силой поднимаюсь в сидячее положение, укладывая ее на спину и прижимая еще сильнее к кровати. Атаковываю ее губы, покусывая и смакуя. Прижав к подушке обе ее руки над головой, я использую мою свободную руку, чтобы удерживать их вместе. Я скольжу свободной рукой по ее груди, сжимая сосок, потом втягиваю его в рот и нежно сосу, покусывая зубами. Она извивается и пытается приподняться, чтобы вырваться. Я шепчу ей на ухо:

— Шарлотта, Шарлотта, Шарлотта, — выдыхаю. — Чем больше ты будешь бороться со мной, детка ... тем жестче я буду трахать твою сладкую тугую киску.

— Ах! — ее дыхание учащается.

Я кусаю мочку ее уха.

— Продолжай сражаться со мной, детка ... я хочу, чтобы твоя киска болела, — я замечаю, как Шарлотта обмякла и начинает учащенно дышать, поэтому приподнимаю голову, чтобы посмотреть вниз на ее лицо. Ее глаза широко раскрыты. — Мои слова обидели тебя? — игриво улыбнувшись, спрашиваю, продолжая ласкать пальцами ее сосок.

— Ну ... э-э ... нет, я просто, — и слишком возбужденная Шарлотта продолжает: — ты не разговаривал со мной так этой ночью. — Чисто интуитивно я решаю проигнорировать ее комментарии и удивленное выражение на ее становится еще больше.

Я говорю низким голосом:

— Шарлотта?

— Да?

— Кому принадлежит твоя киска, детка? — Моя догадка оправдывается, ее дыхание выходит из-под контроля.

— Тебе.

— Скажи это, детка. Скажи мне, кому это принадлежит, — я опускаю мою руку вниз, и мои пальцы входят в ее расщелину. — Полное предложение, пожалуйста, — добавляю я.

— Моя киска принадлежит тебе, Митч, — ее голос дрожит, шепот еле слышен.

— Детка, детка, детка ... это нормально для хорошей девочки, иногда побыть немного плохой, — говорю я, успокаивающе, насколько это возможно.

— Я отпущу твои руки. Я хочу, чтобы ты дотронулась до меня и увидела, что ты со мной делаешь, — я отпускаю ее руки, предвкушая ее прикосновения. Медленно, ее рука опускается между нами. У меня перехватывает дыхание, когда она обхватывает своими пальчиками мой член, слегка поглаживая его. — Нет. Нет, детка, не надо. — Я убираю ее руку прочь. – Скажи мне, что делать с моим боевым духом. — Я целую ее. — Скажи мне, что ты хочешь, я хочу это услышать. — Она глубоко вздыхает. – Ну, скажи это, детка ... скажи мне, — призываю я ее, отчаянно стараясь не кончить от мысли, когда она мне скажет, что хочет.

Шарлотта вызывающе крепко сжимает мое лицо в ладонях.

— Ты берешь свой боевой дух и трахаешь мою киску так сильно, я умоляю тебя остановиться. Когда я начинаю молить тебя ... ты трахаешь мою киску еще жестче. Ты не остановишься, пока не убедишься, что моя киска болит так сильно, как когда-либо! Святое дерьмо! Это все только что вышло из ее рта? — Сейчас, Митч! — Она ударяет пятками мне по заднице. — Кстати, я очень гибкая и предлагаю тебе воспользоваться этим, — говорит она в мои губы прежде, чем поцеловать их.

Через секунду недоверия, я моментально начинаю действовать, запрокидывая ее широко разведенные ноги по обе стороны от ее головы. Черт, она действительно не шутила! Я вгоняю в нее жестко член со всхлипывающим звуком, который вырывается из ее горла.

— Готова, малышка? – спрашиваю я, затаив дыхание с тревогой.

— А ты? — парирует она насмешливым тоном. Я крепко прижимаю ее ноги и начинаю вдалбливаться в нее, словно от этого зависит моя жизнь. Мои усилия вознаграждаются ее полу тихим стоном. Когда она, наконец, умоляет меня остановиться, я призываю все свои возможности, входя в нее еще жестче. Это потрясающе, так жестко трахать ее, особенно, когда ты думаешь, что можешь еще какое-то время выстоять, возникает напряжение и покалывание во всем теле, которое начинает передвигаться на мой член и сосать под ложечкой. Я изливаюсь внутри нее с такой силой, что мне даже кажется, что мое семя может политься у нее из горла. Отпустив ее ноги, они падают на сторону, я делаю последний толчок и падаю на нее сверху, приподнимаю голову и смотрю на нее. Ее глаза по-прежнему закрыты, и она глубоко дышит.

— Малышка, — зову я, касаясь ее лица, — ты в порядке?

— Угу, — она самодовольно улыбается. Расценивая ее, как положительный ответ, я с удовольствием смотрю на ее лицо. Моя правая рука передвигается от ее груди, вниз по телу, к месту, между ее ног. Шарлотта открывает глаза и внимательно смотрит на меня, пока я кружу пальцами по складочкам ее киски. Я думаю, ей это очень нравится, потому что она тихо стонет и двигается в такт моей руки. Мне нравится, что ей так сильно нравятся мои ласки ее киски.

— Нам так хорошо вместе, Шарлотта, — я целую ее.

— Дай попробовать, как нам хорошо вместе, — она лижет и покусывает мою губу. Я вытаскиваю из нее пальцы и даю ей их облизать. Она открывает рот и полностью берет их, посасывая наш вкус и смакуя. Я закрываю глаза, чтобы не поддаться напряжению, которое появляется внизу моего живота. Шарлотта перестает сосать, я открываю глаза.

— Мы невкусные? — с улыбкой спрашиваю я.

— Ух ... иди сюда, — она притягивает мое лицо к своему. — Попробуй себя, — бормочет она и мягко прижимается своими губами к моим. Я сосу вкус нашего сексуального напряжения. Черт, она умеет целоваться. Я углубляю поцелуй и притягиваю ее ближе. Мы проводим следующие несколько минут, бесконечно целуясь и ведем себя, словно пара подростков. Господи, я чувствую себя с ней на двадцать лет моложе.

— Митч, мне нужно сходить в туалет, малыш, — улыбается она в мои губы.

— Иди. Я пока исправлю этот беспорядок, — показывая ей глазами на смятые и закрученные простони.

Как только кровать аккуратно застелена, я кладу голову на подушку в ожидании Шарлотты. Почти шесть. Слава Богу, что у меня нет встреч до обеда!

— Эй ... о чем ты думаешь? — она залезает на кровать.

— У меня совещание в два, — я целую ее макушку, она трется носом о мою щеку.

— Что-нибудь интересное? — она отклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, ничего более интересного, чем ты, — я улыбаюсь. — Кстати, Шарлотта ... я в полном шоке от твоего вульгарного языка! — я изображаю на лице ужас, она слегка хлопает меня по груди, заставляя смеяться.

— Черт меня попутал, — отвечает она, закатив глаза.

— Я думаю, ты более одержима, — говорю я после некоторого раздумья.

— Ну, ты же изгнал испуганного демона ... не так ли? — она смотрит на меня со своей открытой улыбкой.

— Надеюсь, что нет. Это было жарко, как ад! — я целую ее снова. — Давай, спать, малышка.

— Спать сейчас просто необходимо!

— Мм, — соглашаюсь я и целую ее снова в макушку, прежде чем мы оба не проваливаемся в сон.

Глава 3.

Шарлотта

Я делаю глубокий вдох, полностью просыпаюсь от потрясающего аромата кофе, который парит в воздухе. Вытягиваю свои руки вверх над головой и хорошо тянусь.

— Эй, соня, — открываю один глаз, не будучи уверена, что за голос я слышу. Ох, это Митч — ммм.

— Доброе утро, — я улыбаюсь и сажусь, и одеяло соскальзывает с меня. Митч подходит к кровати и наклоняется ко мне для поцелуя.

— Я заказал поздний завтрак. Ты не принесла сумку прошлой ночью, она осталась в твоем автомобиле?

— Эм, да, я не принесла.

— Тогда дай мне ключи, скажи марку машины, где ты припарковалась, так чтобы мой помощник мог найти. Ты идешь в душ, — он протягивает мне мой клатч.

— Я сама схожу, — предлагаю я, оглядываясь на мое платье.

— Детка, тебе нужен душ и еда, и нам нужно попасть в банк. У меня встреча через два часа, — он опять толкает мой клатч ко мне.

— Твоя встреча передвинулась раньше? Я думала, что она будет в два, — говорю я, вытаскивая ключи и передавая ему.

— Она так и есть в два. Уже полдень, Шарлотта. Давай, иди в душ, — он гладит мою ногу.

— Полдень? Нет. Нет, нет ... не может быть полдень! — я хватаю свой телефон и проверяю его. Пять смс-ок, десять пропущенных вызовов, и да, я совершенно безответственное чудило, уже полдень! — Дерьмо! — кричу я, вскакивая с кровати. — Черт! Черт! Черт! — я роюсь в своих вещах.

— Шарлотта! Что ты делаешь? — он хватает меня за руку.

— Мне нужно идти, Митч! Я должна была быть дома не позже десяти часов утра! Ава меня убьет! — я судорожно смотрю на телефон. — Черт! Она подумает, что я мертва! — я начинаю просматривать ее смс-ки. Последняя спрашивает: «Ты мертва???!!!!» — подтверждая самые худшие мои подозрения.

— Ты не можешь уйти, ты заключила договор. Позвони ей и скажи, что ты в порядке, и что ты встретишься с ней завтра! — он указывает на телефон. Я смотрю на него таким взглядом, словно у него выросло еще четыре головы. Как только я собираюсь спросить его, не дебил ли он, вспоминаю — он же не знает, что у меня есть дети.

— Митч, я не могу этого сделать. Мне нужно вернуться домой. Прости. Я хотела бы остаться. Я понимаю, что подписала контракт, но я понятия не имела, что мне придется провести еще одну ночь с тобой. Ты не сказал сколько будешь в городе, и, что ты ожидал от меня, что я прямо сразу начну воплощать наш договор «по звонку и по мановению», — объясняю я, набирая параллельно номер Авы.

— Чарли?! — кричит она в телефонную трубку.

— Да, это я. Прости меня, Ава. Я проспала, уже еду, — говорю я, судорожно натягивая свою одежду.

— С ними твои родители, Чарли. Я не могла остаться, — говорит она быстро.

— Что? О нет! Ава! — я откидываю свои волосы назад.

— Я пыталась дозвониться до тебя, черт побери!

— Я поставила свой телефон на вибрацию, — я поднимаю глаза вверх и понимаю, что Митч ушел.

— Ну, я сказала им, что ты на собеседовании в Бостоне. Я просто не знала, что еще сказать, — поясняет она со вздохом.

— Нет ... Спасибо, Ава. Прости, что напугала тебя. Я позвоню тебе позже, — я роюсь в клатче, пытаясь найти резинку для волос.

— Тебе лучше основательно подготовиться, потому что я хочу получить все в подробностях! — говорит она перед тем, как мы отключаемся. Быстро, я набираю свой домашний номер.

— Чарли-детка! Как прошло твое интервью? — спрашивает мой отец веселым голосом. Боже, я ненавижу лгать этому человеку.

— Пока все не плохо, папа! Они хотят, чтобы я осталась для собеседования с другим человеком и, возможно, попросят заполнить несколько анкет.

— Послушай, милая, мама и я сидим с детьми и у нас все отлично. Ты сконцентрируйся на том, что тебе необходимо сделать! Не беспокойся и не спеши домой, куколка. Ты же у меня просто супер-пупер! — я почти вижу своего отца, размахивающего кулаком в воздухе и скандирующего: «Порви их, чемпион».

— Спасибо, папочка. Я люблю тебя, — я пытаюсь не дать возможность слезам выльется наружу.

— Я люблю тебя, Чарли. Я так горжусь тобой, — говорит он.

— Спасибо, папочка, — удерживать свои слезы становится все труднее. — Позвоню позже.

— Ладно, дорогая, удачи!

— Спасибо! Пока, — я кладу трубку и сажусь на кровать рыдая. Я не заслуживаю его гордости, делаю глубокий вдох и звоню СиСи.

— Эй, Чарли, я как раз думала о тебе. Моя подруга Рейган продает на вечеринках эту добавку витаминов в порошке и у нее с этим прекрасно идут дела, я сказала ей, что тебя это может заинтересовать, — еще не разу не было, чтобы я позвонила СиСи и получила простой гребаный «Привет, Чарли».

— СиСи, спасибо конечно, но ты занята сегодня вечером? – спрашиваю я.

— Зависит от обстоятельств.

— Я познакомилась с милым парнем, и хотела бы встретиться с ним снова. Ты не могла бы остаться у меня на ночь? — я скрещиваю пальцы.

— На всю ночь? Ты спишь с ним?

— Ну, я просто не уверена, во сколько я буду дома, поэтому лучше, если ты просто останешься, но, пожалуйста, никому не говори! — прошу я.

— Что я получу? — Вот черт!

— Я возьму партию витаминов от Рейган и рассмотрю преимущества проталкивания порошка не ожидающим от меня такого подвоха верным друзьям, которые будут чувствовать себя обязанными купить его у меня, чтобы он не лежал долго на моих полках и не собирал пыль! Так мы договорились? — мои пальцы по-прежнему скрещены.

— По рукам! — взволнованно кричит она. Господи ... мне стало намного легче.

— Спасибо, детка, позвоню тебе позже! — я улыбаюсь и вешаю трубку. Фух! Сделав несколько глубоких вдохов, я направляюсь в гостиную.

— Митч ... я думаю, что разобралась со всеми проблемами, — говорю я с улыбкой, подходя к столу. Он держит в руках чек. — Что это? — я беру его.

— Плата за прошлую ночь. Я заплатил тебе больше, в качестве подарка, чтобы не было красных флагов, — он маленькими глотками пьет свой кофе, мой взгляд скользит по поверхности стола, на котором лежит разорванный контракт. Я заглядываю в чек — $13,000.00.

— Что это? Ты прощаешься со мной? — в недоумении я сажусь. — Я соврала своей семье и друзьям, чтобы провести этот вечер с тобой! Мой папа думает, что я на собеседование по поводу работы и пошел на это, потому что так гордится мной!

Он поднимает глаза на меня.

— Ты останешься со мной на ночь?

— Нет ... уже нет, — я отрицательно качаю головой и встаю, чтобы уйти полностью разочарованной. Почему я подумала, что он будет отличаться от любого другого эгоиста, которые у меня были?

— Шарлотта, — он останавливает меня за руку и разворачивает к себе лицом перед дверью. — Не уходи. Если для тебя это возможно, останься со мной ... останься, детка. — Он поднимает вверх свою руку и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Я встречаюсь с ним глазами. — Останься ... скажи мне, как я могу мелиорировать эту ситуацию.

Я закатываю глаза на мистера Большая Шишка.

— Для начала ты можешь мне объяснить, какого черта, означает мелиорировать или, по крайней мере, произнести по буквам, так я смогу найти в инете, — говорю я. Митч тихонько посмеивается.

— Прости, я люблю слова, которые не часто употребляются. Это во мне говорит изыскатель, — его улыбка достигает глаз, и я снова вижу, Митча маленьким мальчиком. — Я верю в тебя, ты умная женщина. Я просто отреагировал иррационально ...

— Как избалованный ребенок, — замечаю я.

— Ой ... ой-ой! — морщится он. — Подожди, когда я вытащу твои когти из себя. — Я широко улыбаюсь в ответ, как говоря: «Твое время на исходе, приятель». — Я хочу мелиорировать свой поступок ... — он ожидает поощрения от меня.

— Ты хочешь исправить, — говорю я.

— Да! – отвечает он с немного большим, чем нормальным, волнением. Это заставляет меня рассмеяться.

— Господи ... ты же изыскатель, не так ли?

— Тсс ... никому не говори, — его губы опускаются на мои и задерживаются на них слишком долго. — Сейчас, иди в душ. Я принесу твою сумку сюда, а потом скотчем склею наш контракт.

— Лучше склей его изолентой в случае, если твоя иррациональная импульсивность вырвется наружу вдруг снова! — я касаюсь его щеки, инсценируя как бы пощечину, прежде чем отправиться в ванную.

— Я собираюсь использовать скотч, чтобы заклеить твой рот! — кричит он мне вслед. Я продолжаю двигаться в сторону ванной, не оглядываясь назад, просто демонстративно поднимаю вверх средний палец. — У тебя же есть чертова копия для себя, не так ли?! Ты имеешь такую же пару, под стать себе, не так ли?!

— И запасной комплект копий, просто на всякий случай! — ору я в ответ, хлопнув дверью, и убеждаюсь, что она закрылась. Конечно, дверь не закрывается ни на какие замки. Если он захочет войти, я уверена, что его ничего не удержит. Ну да ладно ...

Я кладу свой клатч на пол и снова снимаю платье, залезаю в душ. Сильные струи горячей воды похожи на маленький кусочек Рая. Мне столько нужно проанализировать о Митче Колтоне, но я не могу найти в себе силы, чтобы сделать это. Я так устала, мышцы — уставшие, мозг и сердце устали. Поэтому думаю просто постоять под этими струями ни о чем не думая и превратиться в одну большую красноватую сливу. После нескольких минут, не знаю скольких, трех, может, десяти, убираю лицо из потока воды и тянусь за шампунем. Чувствую, как прохладный ветерок проходится по моему мокрому телу, и руки скользят по моим бедрам.

Может ли кто-то умереть от того огромного количества секса, которого в состоянии выдержать человек? Вероятно, у меня будет первый случай. Я представляю, как мое тело покоится на холодной каменной плите в каком-нибудь университете, и студенты-медики ставят на мне опыты, пытаясь выяснить тайну женщины, которая умерла от слишком большого количества секса!

Я наклоняю голову на плечо Митча и обхватываю его за шею. Его губы находят мои. Поцелуй собственнический, даже еще более настойчивый. Господи, каждый раз, когда этот мужчина целует меня, мои ноги подкашиваются. Митч разворачивает меня к нему лицом и медленно прислоняет спиной к стене. Его руки нежно берут мое лицо, пальцы ласкают мои скулы, глаза внимательно изучают меня. Вчера вечером он держал меня в более шаткой позиции, даже ничего не делая, сейчас он заставляет меня чувствовать себя более обнаженной. Просто, когда я чувствую, что уже готова уступить под давлением его пристального взгляда, Митч опускается на мои губы. Его язык заставляет их раскрыться и принять его, поэтому он углубляет поцелуй. Звуки виолончели играют в моей голове, пока его язык тщательно ласкает мой, но более мощно, и в то же время мягко. Я растекаюсь, как масло, от его прикосновений я плавлюсь. Он посасывает мою нижнюю губу, и нехотя отстраняется.

— Господи, Шарлотта, почему я не могу насытиться тобой? — он прислоняется своим лбом к моему.

— Митч, — говорю я, выдыхая его имя, прежде чем атаковать его губы. Он обхватывает руками мою попку и приподнимает меня, я оборачиваю ноги вокруг его бедер. Он не теряет времени и входит в меня на всю глубину.

— Смотри на меня, — командует он, его голос звучит низко и сексуально. Я открываю глаза и не отрываясь смотрю на него. Митч двигает бедрами, самодовольно улыбаясь от звуков, которые я издаю, потом двигает ими снова. Это становится похоже на замедленную съемку — повторяющиеся действия ... двигает бедрами ... слушает … двигает бедрами, пока, наконец, он не усиливает такой темп, от которого я готова стонать и кричать одновременно. За несколько минут мы кончаем вместе.

— Ты собираешься убить меня, — говорю я, когда он опускает меня на пол ванной. — Смерть от переизбытка секса — это будет в шестичасовых новостях.

Митч смеется.

— Я сказал тебе, что у меня непристойный аппетит. Ты пообещала, что сможешь угнаться за мной, — он приподнимает мой подбородок.

— Да, я точно знаю, что смогу. Я просто не думаю, что мое влагалище согласно со мной.

— Влагалище? — еле заметная улыбка появляется в уголках его губ.

— Ну, так они называют это.

— Они? Кто они? — он убирает прядь мокрых волос с моего лица.

— Студенты-медики, которые будут изучать меня, выясняя, как я умерла от секса! — Митч запрокидывает голову и громко смеется, сжимая меня в крепких объятьях. — Ты придешь на мои похороны ... сказать несколько слов? — добавляю я.

— Скорее всего нет, поскольку буду содержаться под арестом за убийство тебя своим членом. И студенты-медики будут изучать его суперсилу.

— Ох, у него однозначно имеется суперсила, — я улыбаюсь и обхватываю его за шею.

— Ты так думаешь? — он целует меня.

— Я знаю это точно, — я смотрю на него широко открытыми удивленными глазами.

— Да? Похоже на что?

Я улыбаюсь, задумчиво глядя на него, потом наклоняюсь к его уху.

— Он обладает силой, способной заставить меня кончать со скоростью света.

— Ты права, Шарлотта. Ты, наверняка, умрешь сегодня от переизбытка секса, — говорит он, наматывая мои волосы на руку и притягивая мое лицо к себе, чтобы захватить мои губы опять.

— Митч, Митч, у тебя назначена встреча на два, — я пытаюсь отпихнуть его.

— Черт! — стонет он. — Мы все-таки должны добраться до банка.

— Давай, я вымою тебя, Супермен, — я улыбаюсь и шлепаю его по заду. Митч в ответ улыбается широкой улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Живее, детка! — Митч стучит в дверь ванной комнаты.

— Иду ... парень, — я открываю дверь, собирая мои влажные волосы и схватывая их резинкой. — Мне еще надо сделать макияж.

— Тебе не нужен макияж, детка, ты великолепна, — он целует меня в щеку. — Как насчет датского сыра? — он вручает его мне на салфетке. — Мы должны идти.

— Хорошо. А кофе? — я смотрю на стол.

— Пожалуйста. Сливки?

— Да, спасибо, — я делаю глоток и надеваю шлепанцы.

— Готова?

— Угу. Зачем мы идем в банк? — беру кусочек датского сыра, следуя за ним к двери.

— Я решил не определять тебя на фонд заработной платы компании. Мы сделаем это немного по-другому, — он открывает дверь.

— Не на плановой статье 401(K)? — ухмыляюсь я.

— Нет ... умник, — он шлепает меня по заднице, закрывая за нами дверь. — У тебя есть что-нибудь в сумочке или в машине, подтверждающее твое настоящее местожительства?

— Да, — отвечаю я, чувствуя неуверенность. Что он делает?

— Хорошо, — он нажимает кнопку лифта.

— Интересно, как все прошло у Фрэнка прошлой ночью, — меня разбирает смех. Бедняга!

— Я уверен, что не так хорошо, как у меня.

Когда двери лифта открываются, он показывает рукой, предлагая мне войти первой.

— Ты думаешь сколько по времени займет эта встреча? — я делаю маленький глоток кофе.

— Надеюсь, не дольше часа, — говорит он, поглядывая на часы.

— Ох, хорошо. Мы можем успеть заказать поздний ланч, а потом я направлюсь в четыре ...

— Подожди! Что?! — его голос поднимается.

— Я должна отправиться домой на пару часов, но еще вернусь, — я стараюсь сохранять спокойствие, это трудно сделать, потому что Митч ходит взад-вперед по небольшой кабине лифта, ругаясь себе под нос.

— Почему ты не сказала мне этого раньше?

— Когда, Митч?

— Я не знаю! — он взмахивает рукой в воздухе. — В душе!

— До или после того, как ты использовал на мне свои сверх способности? — улыбаюсь я. Митч вопреки своим высказываниям невольно начинает улыбаться в ответ, но быстро берет себя в руки.

— Ты солгала мне! — он тычет в меня пальцем, начиная еще больше злиться.

— Я не лгала тебе, Митч!

— Ты сказала, что можешь остаться.

— На ночь! — подчеркиваю я. — Господи, сколько еще этот лифт будет ехать? — кричу я, следя за высвечивающимися цифрами. — Это всего лишь пара часов. — Я прислоняюсь к стене, пытаясь прийти в себя.

— Я хочу, эти часы провести с тобой, Шарлотта, — его голос смягчается. — Я не увижу тебя три месяца, — добавляет он. Ох.

— Три месяца?

Митч откашливается.

— Да.

— Ну, дай мне знать, и я прилечу к тебе на выходные, — предлагаю я.

— Ты не можешь прилететь ко мне на выходные, — качает он головой.

— Почему? — я касаюсь его щеки.

— Я собираюсь за границу. Один уик-энд займет у тебя все время, чтобы только прилететь и вернуться обратно, вот и все, — он убирает мою руку и целует в ладонь.

— Ох ...

— Да ... ох. Ты можешь еще чуть-чуть обмануть своих, чтобы остаться на две ночи в Бостоне.

— Это не честно, Митч, — говорю я, когда лифт наконец останавливается.

— Ну, давай, — он кивает по направлению вестибюля и хватает меня за руку.

Я выскальзываю вместе с ним из полумрака, мы выходим на улицу в этот солнечный день, пятнадцатого мая, поднимаю голову вверх, пытаясь захватить теплые солнечные лучи.

— Что ты делаешь? — нетерпеливо спрашивает он.

— Принимаю солнечный свет, радость, — говорю я, улыбаясь ему. — Ох, Митч, пожалуйста, не будь таким раздраженным. — Я отталкиваю его руку.

— Я не раздражен.

— А мне кажется, что да, — настаиваю я.

— Ну, может быть, немного, — он чуть-чуть улыбается, направляясь по Конгресс-Стрит, открывает для меня дверь в «Charles Schwab». — У тебя есть документ? — интересуется он, положив руку мне на спину и направляя мое движение.

— Да. Ты хочешь, чтобы я открыла здесь счет, положив на него чек, который ты мне дал? — лампочка на арке металлоискателей мерцает в половину мощности.

— И да, и нет. Сломай это приспособление, когда мы будем уходить, — говорит он тихо, завидев менеджера банка, который со всех ног, спотыкаясь несется к Митчу.

— Мистер Колтон! — говорит он слишком восторженным голосом, протягивая руку.

— Добрый день, мистер Уилсон, — приветствует Митч, отвечая на рукопожатие.

— Чем могу быть полезен вам сегодня, сэр? — спрашивает Уилсон... слишком подобострастно. Как насчет, чтобы не лизать ему зад, Уилсон, а?

— Все просто, Уилсон. Моя подруга и я хотим открыть совместный счет.

Подруга? Ах да ...

— Конечно. Следуйте за мной, сэр.

Конечно? Он что делал это раньше?

— Шарлотта ... детка, давай, — Митч подталкивает меня вперед, нагибается и тихо шепчет на ухо. — Что за взгляд, детка?

— Ты уже делал это раньше? — также шепотом спрашиваю я.

— Нет ... почему ты решила? — он смотрит на меня испытующим взглядом.

— Почему он сказал «конечно»?

— Я не знаю. Почему он готов засунуть свой нос в мою задницу каждый раз, когда я прихожу сюда, что в конечном итоге я начинаю себя чувствовать Джоном Уэйном? (Джон Уэйн (англ. John Wayne, урождённый Мэрион Роберт Моррисон (англ. Marion Robert Morrison), 26 мая 1907 — 11 июня 1979) — американский актёр, которого называли «королём вестерна». Лауреат премий «Оскар» и «Золотой глобус» (1970). Снимаясь ежегодно примерно в пяти фильмах, он был едва ли не самым востребованным голливудским актёром эпохи звукового кино. В июне 1999, Американский институт киноискусства назвал его 13 из списка 100 величайших звёзд кино за 100 лет по версии AFI)

Я как можно быстрее закрываю рот, пытаясь не расхохотаться.

— Прости, — улыбаюсь я.

— Все хорошо ... мне нравится тебя смешить, — он дарит мне смущенную улыбку. Я легонько игриво толкаю его плечом, когда мы входим в офис Уилсона. Мы занимаем место за столом, и я замечаю несколько наград, висящих на стене, оказывается, подхалимаж все-таки имеет свои плоды.

Уилсон кладет перед Митчем листок с счетом, как будто он является самым любимым клиентом. Я моментально вдохновленная придуманным планом, хочу подколоть его, действительно ли он держит такие заготовленные списки, но нет ... я знаю, что это не так. Краткая форма договора ложится на рабочий стол. Митч стреляет в меня любопытным взглядом, я качаю головой и говорю «потом».

Уилсон просит мои документы, я вздыхаю с облегчением. Единственные счета, которые наполняют мой бумажник, это уведомление об отключении электроэнергии. Скорее всего, мне неудобно, потому что это позорит нас обоих.

— Только сверка?

— Аккуратней, пожалуйста. Вы тоже используете статью 401(к) план, а? – спрашиваю я.

— Да, мисс МакКендрик.

— Хорошо. Эту возможность недавно отобрали у меня, — я смотрю на Митча, который улыбается и качает головой.

— У вас есть чек на депозит или вы хотите перевести с другого счета, сэр? — Уилсон смотрит на Митча.

— Перевести, — кивает Митч. Уилсон дает заполнить ему очередной листок, заставляя меня подписать его. Глаза Уилсона выпучиваются, когда он предполагает, что совершил описку. В чем проблема? Конечно, он делал депозиты на двадцать пять тысяч долларов, прежде. Уилсон просит меня забрать мои чеки.

Мы уложились в десять минут, имея на руках новую дебетовую карту и чеки. Уилсон провожает нас к входной двери и открывает перед нами. Я держу козырьком руку надо лбом, всматриваясь по обеим стороны улицы.

— Сейчас что ты делаешь?

— Выискиваю твою лошадь, мистер Уэйн, — продолжая поиск.

— Прекрати, — он смеется и дергает меня за руку, чтобы схватить ее.

— Так, тебе было больно? – спрашиваю я.

— Что больно, Шарлотта?

Мне кажется он пытается рассмешить меня.

— Когда ты вышел за дверь и голову Уилсона окончательно выбил из своей задницы.

— Боже, это ужасно, правда? — он качает головой.

— Да ... немного, — соглашаюсь я, увертываясь от его руки. — Теперь что, сэр?

— Стой, — он смотрит на меня каким-то своеобразным взглядом. — У меня встреча через двадцать минут. Мы просто направляемся назад и отдыхаем, звучит не плохо, а?

— Конечно. У тебя есть ноутбук, который я могла бы одолжить? — я могла бы на нем пока оплатить мои счета и наконец-то избавиться от некоторых надоедливых кредиторов и их постоянных звонков. Митч пишет какие-то смс-ки, потом убирает телефон в карман.

— У тебя будет ноутбук в течение тридцать минут, — он подносит мою руку к губам, до того, как мы заходим в лобби отеля.

— Ты хочешь заказать в номер или выйти на ланч? — спрашиваю я, когда мы входим в лифт. Митч в упор смотрит на меня и притягивает близко к себе, слегка целуя в губы. — У тебя есть какая-либо пищевая аллергия или то что ты не любишь? — интересуюсь я между поцелуями.

— Нет, — он целует меня снова.

Двери лифта открываются.

— Это наш этаж, Митч, — он слегка улыбается и выводит меня. — Эй ... что с тобой происходит? — интересуюсь я, пока мы движемся по коридору.

— Я не знаю, к сожалению, — он открывает дверь. Я скидываю шлепанцы и подвожу его к дивану.

Сажусь с края и хлопаю по бедру.

— Приляг и положи голову.

— Хм ... — он смотрит на часы.

— Твоя встреча проходит в конференц-зале здесь, я полагаю? — выгибаю я брови.

— Да.

— У тебя есть десять минут. Голову сюда, сейчас же! — сурово приказываю я, показывая на свои колени.

— Хорошо, — он улыбается, прежде чем лечь на спину и положить голову мне на колени.

— Закрой глаза, малыш, — тихо говорю я и провожу пальцами над его веком. Он закрывает их, и я, легко дотрагиваясь подушечками пальцев, изучаю и обвожу каждую маленькую линию и морщинку на его лице. Моя правая рука нежно расчесывает ему волосы снова и снова.

— Митч, — говорю я, чуть громче шепота. — Митч, малыш, проснись.

— Хм? Да? — он распахивает глаза. — Дерьмо! — подпрыгивает вверх в сидячее положение.

— Шшш ... все хорошо. Ты не опоздал, — я потираю ему спину.

— Я что уснул? — спрашивает он, разворачиваясь ко мне.

— Да. Мне жаль, что у тебя эта встреча. Я очень не хотела тебя будить, — я целую его в щеку. Он ничего не говорит, только потирает лицо руками.

— Увидимся через час, — наконец, произносит он и встает, наклоняется и оставляет поцелуй на моем лбу.

Я смотрю на него снизу-вверх.

— Ты в порядке?

— Да. Я скоро вернусь, — быстро чмокает меня в губы, затем оставляет меня одну, бить баклуши и просто разглядывать свой маникюр.

Что делать, чем заняться? Как только я включаю телевизор, раздается стук в дверь. На пороге стоит мужчина с коробкой.

— Мне сказали, доставить и установить это вам, мэм, — кивает он на коробку.

— Хм ... ладно, — я впускаю его, но оставляю дверь открытой из соображений безопасности, конечно.

После пятнадцати минут или около того, техник покидает комнату, оставляя меня смотрящую в экран новенького Мас-ноутбука. Ух, я же сказала «одолжить» парень! Я нажимаю значок Интернета и вхожу в мой новый банковский счет. Баланс всплывает на экране, и я с трудом могу дышать. Что?! Нет, нет ... Уилсон поставил слишком много нулей! Вот черт! Ну, Митч просто переведет деньги обратно на свой личный счет. Да точно ... перестань дергаться, Чарли.

— Привет, — Митч целует меня в лоб.

— Привет, — улыбаюсь я ему снизу-вверх, прикрывая трубку моего телефона. — Я закончу через минуту. — Показываю на стол рукой, где нас ждет ланч. — Да ... баланс, — говорю я парню по телефону, подтверждая, что хочу погасить весь счет карты Discover. Я диктую ему номер моей дебетовой карты, получаю подтверждение после серии вопросов и ответов, типа «да» и «нет» и вешаю трубку. Меня всегда поражает, насколько доброжелательны люди, когда у вас есть деньги и вы хотите оплатить полостью счет.

— Как прошла встреча? — я подхожу к Митчу и обхватываю его спину руками, оставляя поцелуй на его щеке, прежде чем опуститься на стул рядом.

— Очень хорошо, спасибо, — он передает мне салат. — Как тебе новый ноут?

— Митч, я попросила одолжить, я не просила тебя купить, — вообще мне не на что жаловаться. Он молча подмигивает, и еле заметная улыбка появляется на его губах.

— Так что ты делала, ходила по магазинам?

— Нет, — я открываю мой салат. — Я платила по счетам.

— В полном твоем распоряжении все эти деньги, и первое, что ты сделала оплатила счета? — он как-то странно на меня смотрит.

— Ну ... да, — отвечаю я, испытывая некоторый дискомфорт. Прошло достаточно много времени с тех пор, как я была в состоянии оплачивать счета.

— Купи себе что-нибудь, малышка, — он стучит пальцем по моему колену.

— Я уже купила.

— Что?

— Крышу над головой, — как только я произношу эти слова, мне хочется перемотать запись и нажать удалить. Зачем я это сказала? У меня даже не хватает смелости взглянуть на Митча.

— Кто твой ипотечный кредитор, детка? — спрашивает он после нескольких минут неловкого молчания.

— Поговорим о банках, — я поднимаю на него глаза, твердо соблюдая свою удивительную способность менять тему разговора. — Уилсон так глубоко засунул голову тебе в задницу, что мне кажется, это перекрыло ему кислород в мозгу.

— Что ты имеешь в виду?

— Он поставил слишком много нулей при передаче. Тебе следует зайти на наш счет, и перевести деньги обратно, — говорю я, прежде чем откусить слишком большой кусок салата для моего рта.

— Ты говоришь, что он положил слишком много денег, и ты хочешь, чтобы я перевел их назад? — он смотрит на меня так, похоже ... хм. Я не знаю, как, это какой-то новый взгляд.

— Да, — киваю я. Он смотрит на меня в упор и очень внимательно. — Что?

— Ничего. Ты просто ... ты редкая порода, Шарлотта МакКендрик, — он выглядит немного озадаченным, я просто пожимаю плечами. — Итак, — продолжает он, — мне необходимо отправиться домой, в Андовер, чтобы проверить некоторые вещи. Ты встретишь меня, и мы останемся там на ночь.

— А как насчет этого отеля? Ты уже заплатил за сегодняшний вечер.

— Ну и что? — спрашивает он, продолжая свой обед. Я просто смотрю на него.

Я вздыхаю.

— Я должна познакомить тебя с моей тетей Кларой.

— Зачем? — он делает маленький глоток своей ароматизированной воды.

— Она тоже имеет больше денег, чем здравого смысла.

— Шарлотта, — говорит Митч, и закрывает глаза, чтобы собраться с духом... я думаю. — Я хоть раз ставил тебя в неудобное положение из-за того, что не имел денег?

— Нет.

— Тогда не ставь меня в идиотское положение, за то, что у меня они есть! — рявкает он.

— Эм ... про ... прости, — запинаюсь я, действительно чувствуя себя полной идиоткой. Он прав. Это было грубо с моей стороны.

— Я дам тебе адрес, прежде чем ты уйдешь. Было вкусно, малыш, спасибо, — он бросает свой контейнер обратно в пакет.

— Ой, конечно, хорошо с салатом Кобб не может быть плохо, в нем всего понемногу. В другом пакете несколько мягкого овсяного печенья с изюмом, — я указываю на другой пакет.

— Я подожду тебя, — он ставит локоть на стол и опирается подбородком на руку.

— Пару укусов ... и я закончу, — я продолжаю жевать и откусываю еще. — Митч, не делай так, я умоляю.

— Не делать чего, говорить с набитым ртом?

Я закатываю глаза и проглатываю.

— Не сиди и не пялься на меня так, будто пытаешься меня изучить!

— Я должен быть гением, чтобы изучить тебя за одну ночь. По правде говоря, у меня есть чувство, что я никогда по-настоящему тебя пойму. — Он вытягивает руку и пальцами касается уголка моего рта. Я беру его палец в рот и начинаю сосать, мой язык начинает кружить вокруг подушечки. Его дыхание учащается.

— Черт побери, Шарлотта, — говорит он на выдохе. Я отпускаю его палец и озорно ему улыбаюсь, делая мой последний укус и начинаю убирать со стола. Я бросаю взгляд на часы — тридцать минут, возвращаюсь к столу и беру пакет с десертом. Митч забирает его у меня и отбрасывает в сторону.

— Мой десерт не в этом пакете, — говорит он, притягивая меня к себе за талию моих джинсовых капри. Он откидывается на спинку стула и ставит меня перед собой.

— Знаешь, о чем я думал все время, пока был на той встрече? — спрашивает он, притягательно смотря мне в глаза. Его пальцы расстегивают пуговицу и молнию.

— О чем? — я почти не слышу сама себя.

— Я думал о том, — говорит он, расстегивая мои капри и снимая их вместе с трусиками, — как эти прекрасные ноги будут смотреться обернутыми вокруг моей шеи. Потом я думал о своем лице, похороненном между ними, своем языке, дегустирующем эту сладкую киску. — Один палец уже кружит вокруг моего входа.

— Господи, Митч, — вскрикиваю я, задыхаясь, и чувствую себя уже похожей на сто оттенков красного.

— Ты всегда будешь задыхаться, когда я произношу это слово, детка? — он улыбается явно довольный собой, по крайней мере, мне так кажется.

— Ну ... сейчас середина дня. — Вау ... действительно, Поллианна? Митч смеется и качает головой. — Не смей смеяться надо мной.

— Прости. Ты такая забавная, — он сжимает мои бедра.

— Хорошо, только не произноси это слово на «п». Я ненавижу его, — вздохнув, отвечаю я.

— Пизда? — он поднимает брови.

— Да. Это табу, не делай этого.

— Я бы не стал. Мне оно тоже не нравится, — он хлопает ладонью по столу, и я сажусь на него. — Кроме того, — говорит он, подталкивая меня вперед, чтобы я уперлась на локти, — я не могу, что-то настолько мягкое, которое мурлычет каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, назвать по-другому, кроме как киской. — Он раздвигает мои ноги, сидится на стул и кладет их на плечи. — Ты готова своей киской начать мурлыкать, малышка? — Он придвигает мои бедра ближе к себе.

— Я думаю, это уже началось, Митч, — говорю я честно.

— Господи, Шарлотта, — восклицает он, страстно желая и ныряет между моих ног.

У меня есть одно слово из четырех слогов: меня-оттрахали-о-ох!

Глава 4.

Медленно (я имею в виду пятьдесят миль в час) я въезжаю на трассу I-93 на север, чтобы отправиться домой. Я должна была уехать еще полчаса назад, но Митч был весь такой «Помурлыкай для меня, детка», и я была вся такая же «Помурлыкай, Митч», и так далее и так четыре раза.

— Ух! — я стону, хватаю мой телефон, и пишу смс-ку Митчу.

Почему ты не напомнил мне, что сегодня среда? Я просто безумно спешу и совершенно не могу находиться в окружении всех этих засранцев, пытающихся добраться домой из Бостона вместе со мной @ 4:30!

Не пиши смс-ки за рулем, Шарлотта!

Кто за рулем?! Уж точно не я!

Ну, вернись сюда. Я тебя подвезу. ;-р

Это ваше подвезу, сэр, задержало меня! Я могла бы быть в середине пути уже полчаса назад!

Это была хорошая езда, ... с таким превосходным урчанием. Китти, Китти.

Ох, заткнись! Я не могу поверить, что ты заклеймил ее именем Китти!

На самом деле, Китти Больше, чем Женщина — ее полное имя.

Ладно 007! Кстати ... Китти от этого стала еще Больше, чем Женщина.

Господи, боевой дух просто зашкаливает здесь!

Ему придется пялиться в потолок, не так ли?

И похоже в остальные пять гребаных потолков тоже!

Это Китти Больше, чем Женщина, ведет прямой репортаж с моста Заким ...

И как дела в логове зверя? Есть какие-нибудь признаки движения, Китти?

Боюсь, что нет, Боевой Дух, и я ненавижу это говорить, но это грустная сцена, я сижу в окопах. Я живу в окружении недовольных людей, которые все выглядят, как зоимбиисты.

Зомбиисты нет такого слова ...

Здесь сказано: «Выглядят, как зомби, но на самом деле не являются ... просто выглядят именно так.»

Где это сказано? (Я закатываю глаза)

В МакКендрике Я-знаю-свое-дерьмо-поэтому-заткнись словарь.

Скажешь мне «заткнись» еще раз, и ты окажешься поперек моих колен сегодня вечером!

Затк…

Закрой входную дверь! Парень слева от меня сидит с очень довольной ухмылкой на лице.

Почему… он на тебя пялится? :)

Ах ... нет. Я не та, кто может вызвать такую довольную ухмылку, похожую на его.

Можно я догадаюсь?

Ты никогда не сможешь ...

Я думаю, у меня получится.

*Краснеет* У тебя только 3 шанса!

Он огромный папочка?

Х

Делаешь ореховое масло?

XX и ... Боже ... что?

Берет передых? Мастурбирует? Танцует Румбу в Римском шлеме? Рядом с ним петрушка с гномами? Везет борова?

ХXX и ... ты играешь не по правилам ...

Почему это?

Потому что ты задал слишком много вопросов!

:| *Краснеет*

Грязный мальчишка! Ты хочешь узнать, что действительно удовлетворило мужчину рядом со мной?

Ты мельком показала ему свои сиськи? :) Погоди, ты что действительно мельком показала ему свои сиськи? :(

Я пробовала, но как уже сказала, у него есть нечто более интересное.

Я сдаюсь! Что это?

Он достает из своего носа что-то похожее по размеру на Род-Айленд! Это выглядит немного подозрительно, потому что он пялится на это и играет уже в течение пяти минут с тем, что он достал! Его довольная ухмылка, кажется порочной. Возможно это перехват данных с помощью лучей РЛС. Вы должен позвонить Президенту, на всякий случай, если отсутствует перехват данных, тогда возможно окажется обычным парнем!

Ты видишь через Шит козявки? Это твоя суперсила?

Господи! Она должна была быть! Как еще я могла увидеть его ковыряющимся в носу через чистые окна своего автомобиля? Щит Козявок, должно быть, поднялся вверх, чтобы его никто не видел!

Но ты увидела! Потрясающе!

И сейчас, я должна сделать что-то еще.

Что ты делаешь?

Я просигналила в мой гудок...

И?

Я привлекла его внимание ...

И?

Я попросила его опустить вниз окно.

Нет, ты не сделала этого!

Да ... шшш ... я спрашиваю его ...

Спрашивать у него, что?

Спрашивать у него, что, Шарлотта?!

О боже ... ничего не поделаешь.

Что?!

Я должна была сделать это ... я должна была спросить.

Шарлотта, черт побери! Что?

Я сказала: «Чувак …»

Ух ... И что?!

«Ты собираешься это есть?» Но таким тоном, который говорит «что если ты не сделаешь этого, я поддержу тебя!»

Черт ... ты заставила меня смеяться, как девчонка! Что он сказал?

Он сказал ...

Ну!

«Сейчас ... я все еще полный со вчерашнего дня».

За это я терпеть не могу тебя!

Чистая правда ...

Ну, ну, как же!

Да ... у тебя и правда хорошая «концовка»! Траффик двинулся наконец-то, малыш. Спасибо, что составил мне компанию! :)

Квартира пустует ... опять!

Мы можем хотя бы не общаться как 12-летки сейчас?

Ты первая начала! :)

Я ставлю на зарядку телефон в машине, нажимаю приложение Pandora, и включаю соло виолончели. Мне нужно проанализировать мою новую ситуацию, поэтому нужна станция с классикой, при которой я не буду подпевать. Свести до минимума отвлекающие моменты ... только ... две виолончели начинают сами собой исполнять песню «With or Without You». Черт побери! Я полностью накидываю на себя ремень безопасности, потому что это может повлечь за собой проблемы с законом!

Я смотрю на мой спидометр, который медленно начинает набирать темп. Я почти слышу его крик, «Давай, детка ... вот так ... поддай мне жару»! Он достигает кульминации —шестьдесят пять миль в час. Я хихикаю от своих мыслей. Мне нравится получать нарекания Митча, за мое поведение такого рода, но, в конце концов, я всегда буду тайной шлюхой, если можно так выразиться. У меня грязные мысли, не вылетающие изо рта ... ну, они хотя бы приемлемы для рта, я имею ввиду, что их можно озвучить, не краснея. Мне кажется, что Митч за эту ночь смог приоткрыть мою тайную дверь!

Господи, что этот мужчина делал с моим телом! До меня никогда никто так не дотрагивался! Конечно, у меня трое детей, естественно до меня дотрагивались, но, чтобы так, с таким обожанием. Его руки чувствовались настолько невероятно на моей коже, как будто они были созданы исключительно для того, чтобы дотрагиваться только до моего тела. Его слова оказывали на меня настолько гипнотическое действие, что я оказалась полностью под влиянием его эротических чар. «Малышка», его голос был таким мягким, соответствуя легкому прикосновению его пальцев. «Твое тело чувствует это. Посмотри, как оно реагирует. Оно знает, что принадлежит мне».

Его пальцы скользят вниз по моей шее к груди, едва дотрагиваясь, кружа вокруг соска, который моментально набухает, слишком уж больно быстро. Он берет его в рот, сосет долго и упорно, чуть-чуть покусывая. Мои бедра раболепно, прося, двигаются ему навстречу. Я полностью готова принять его, но он явно оттягивает момент, терпеливо и внимательно изучая каждый сантиметр моей кожи. После получаса такого восхваления или около того, я начинаю дрожать. И дрожь эта, естественно, вызвана не холодом, а адреналином ... я сгораю уже от нетерпения. Я безумно хочу, чтобы он трахнул меня, как грязную шлюху, которой я стремлюсь быть (ну, не совсем конечно, но вы понимаете, что имею в виду).

Он перевернул меня на живот. Я думала, что он непременно заставит меня встать на колени и будет вдалбливаться до потери пульса, но нет! Его руки начали боготворить мою попку, поглаживая. Ох, он укусил меня за задницу! Ох, какие ощущения возникали у меня в теле от его рук. Ох, насколько возбуждающе было, когда он сказал мне, что он возьмет меня туда тоже. Я бессовестно подталкивала свою задницу к его рукам. «Ох, детка ... скоро ... когда ты будешь готова принять меня здесь». Господи, черт побери, его сексуальный голос! Он меня так завел, что я сию минуту хотела почувствовать его внутри себя, и мне было уже все равно, в каком месте. А он продолжал что-то нашептывать в чертово ухо, когда я уже вся вибрировала. Да, черт возьми, Митч!

— О ... Боже! — кричу я. Господи, Боже мой ... я просто только, что испытала сокращение мышц своего влагалища, вызвавшее оргазм на Северном шоссе I-93 при выезде на 36. Как, черт возьми, ему удается заставить мурлыкать Китти, находясь от меня на таком расстоянии? Я останавливаюсь и хватаю телефон.

Китти только что так мурлыкала о тебе на выезде на 36 шоссе. Черт побери, тебя и твой сексуальный голос, с соблазнительными руками!

Я возвращаюсь на шоссе, через несколько минут, мой телефон сообщает о пришедшем сообщении.

Скажи Китти, когда я увижу ее, она будет наказана! И ты думаешь, что мой голос сексуальный? :)

Не пиши смс-ки за рулем!

Ладно :)

Мой телефон звонит, я нажимаю, чтобы ответить:

— Я сказал, не пиши смс-ки за рулем! — кричит Митч.

— Сейчас уже не такой сексуальный, да? – спрашиваю я с намеком на улыбку в моем голосе.

— Китти мурлыкала, детка? — сексуальным голосом ... черт бы его побрал!

— Ох, Китти так мурлыкала, — Я дам тебе сексуально, черт побери.

— Почему, детка? – спрашивает он еще более сексуальным голосом. Он убивает меня.

— Митч ... хватит, — Боль во мне становится просто невыносимой.

— Боевой дух поник ... он скучает по Китти. Мы срочно должны собраться на совещание.

— Эй, ты даже не наорал на меня за то, что я назвала тебя Митч, — по-моему, я безупречно выбрала момент.

— Я собираюсь на сражение.

— Да? И на какое сражение ты собираешься? — улыбаюсь, пока перестраиваюсь на другую полосу.

— Мне предстоит огромная битва с Китти сегодня вечером, — говорит он.

— Почему? — Ох, как ноет ...

— Она перегнула палку.

— Ты собираешься поставить ее на место, малыш? — я сексуально и соблазнительно воркую в трубку.

— Черт побери, Шарлотта ... я собираюсь так жестко оттрахать тебя, что ты, возможно, распадешься надвое, — его голос звучит очень настойчиво.

— Не волнуйся, малыш, у меня девять жизней, — я чмокую его и вешаю трубку. Через секунду мой телефон снова звонит. Это Митч. Я решаю проигнорировать его звонок и улыбаюсь.

Не знаю через сколько времени, около трех я сворачиваю на Нью-Хэмпшир. И сразу же каждое нервное окончание моего тела чувствует, будто бы я уже почти дома, появляется ощущение спокойствия, ясности. Все возвращается на свои места, окруженные невидимой системой безопасности, моей зоной комфорта. Я еду к моему кирпично-красному в колониальном стиле дому и улыбаюсь, когда вижу детей, машущих мне из окна. Я притормаживаю у велосипедов на подъездной дорожке к дому и продвигаюсь по пути в гараж. Выключив машину, я делаю глубокий вдох перед тем, как схватить свою сумку и направиться в дом.

— Вот она, моя девочка! — кричит отец свое стандартное приветствие.

— Привет, папочка, как удается держать оборону? — улыбаюсь я, оказавшись в его объятиях.

— Ну, у нас Гигелс танцевал с Виггелс в гостиной. Не до упада. Броган победил и делает прямо сейчас домашние уроки. А Беннет помогает бабушке на кухне. Чарли ... его речь становится лучше с каждым разом, клянусь. Все потому, что ты замечательная мама. Я так горжусь тобой, — он целует меня в щеку и крепко обнимает. Мне вдруг хочется заплакать, если бы он только знал, что я сделала, это наверняка разобьет ему сердце.

— Спасибо, папочка. Моим детям повезло, что у меня такие замечательные родители, у которых я учусь каждый день, — я беру его за руку, и он ведет меня внутрь. — Ммм ... мам, пахнет вкусно! — Я целую ее в щеку, затем подхожу к Беннетту.

— Что ты делаешь бекон? — спрашиваю я, указывая пальцем.

— Я нэе бекон! Я Бенниит! — он улыбается мне, со своими огромными ямочки на щеках.

— Бен-нет, — говорю я медленно.

— Бен-нинт, — повторяет он.

— Почти получилось, дружище! — я снова целую его.

Броган входит на кухню.

— Привет, мам, можно мне переночевать у Колби в пятницу?

— И тебе привет, приятель! — я постукиваю пальцем по верху бейсболки. — Сними кепку дома. Где твои очки?

— Э, — говорит он, снимая. — Они разбились в пух и прах. Прости, мам, — он опускает глаза, и мое сердце сжимается от боли. Ему всего лишь девять лет, а он выглядит так, словно несет на своих плечах груз всего мира. Слишком много ночей этот парень прокрадывался ко мне, когда я пыталась тихо рыдать в свою подушку. Он всегда растирал мои плечи, похлопывал по спине, говоря, что все будет хорошо. Это делал девятилетний парень?

— Все хорошо, Брог, мы завтра купим тебе новые очки, — я притягиваю его к себе, чтобы обнять и поцеловать его в беспорядочные темно-каштановые волосы.

— Но, мама, — шепчет он, — как мы это сделаем?

— Ну, я думаю, что сделаю сейчас сообщение, — говорю я.

— Ты получила работу! — папа вскидывает руки вверх.

— Да, и с повышением, так что вперед, Счастье, и станцуй нам джигу! — я начинаю смеяться потому, что счастлива от того, что он уже сделал десять маленьких шажков джиги, когда услышал прекрасную новость или просто от волнения о чем-то своем. Все начинают заливаться над ним, пока он крутится вокруг меня. Господи, Боже ж ты мой, как я люблю своего отца!

Я начала называть его «Счастьем», когда я была примерно такого же возраста, как Броган, потому что он всегда просто излучал счастье! Он всегда смеется, поет и танцует. И каждый хотел побыть рядом со «Счастьем» Джека О'Брайена (я клянусь), у меня такое чувство, и оно не покидало меня никогда, что большинство моих парней предпочитали больше общаться с ним, нежели со мной! Он очень проницательный, всегда готов дать хороший совет, и придумывает самые лучшие чертовые аналогии, чтобы все встало на свои места.

Однажды, когда я переживала из-за стервозных вещей, случившихся в моей жизни, я спросила у него, когда мы сгребали листву на подстриженной лужайке:

— Папа ... как, черт побери, ты можешь остаться счастливым все это время?

— Чарли ... у тебя все хорошо, куколка?

— Да, я просто не знаю, как тебе это удается, через всю горечь и все такое! — я развожу руками в полном поражении.

— Пойдем, посидим на крылечке и передохнем, — он машет рукой, и я следую за ним.

— Чарли, — начинает он после минутного сидения в тишине. — Я хочу, чтобы ты представила хороший большой горшок с рагу из говядины. — Папа очень любит свою тушеную говядину! — Давай поговорим о том, из чего сделано это рагу. Ты оттуда вытаскиваешь морковь ... она помогает тебе видеть. Там есть лук ... он доведет тебя до слез. Ты можешь достать оттуда картофель ... он даст тебе комфорт, а также горох ... который даст тебе средства к существованию. Говядина тоже есть в твоем горшочке... в этом твоя сила. Соль и перец ... твой баланс. Все эти ингредиенты начинают работать вместе, чтобы сделать вкус твоего бульона вкусным. Только ты обладаешь контролем над мукой, чтобы сделать этот бульон, богатым и насыщенным. Ты знаешь, главное, как сохранить твой бульон в хорошем состоянии? — он грозит пальцем в воздух.

— В чем главное, папа?

— Не позволяй никому прийти и нассать в твое рагу.

— Папа, — смеюсь я. — Кто же захочет, прийти и нассать в хорошо приготовленное рагу?

— Люди, которые не могут приготовить свое собственное рагу правильно, сладкая, — он хлопает меня по спине.

— Люди действительно так делают? Намеренно, я имею в виду?

— Дорогая ... мир полон безнравственных писунов, — лицо отца стало каким-то суровым, когда он сказал эту фразу, пока мы не начали так смеяться, чуть ли не до колик.

— Ты боишься, что ты можешь получить такое рагу?

— Я получал ... получал! — выдохнул он между смехом.

— Папа, хочешь, я приготовлю тебе рагу из говядины, что у тебя даже слюнки потекут?

— Господи, дорогая, правда? Твоя мать готовит превосходное рагу, но ничто не сравнится с твоим, — шепчет он, хотя мамы не было рядом в тот день.

— Все для моего дорогого старого союзника. Я все-таки немного обеспокоена, — говорю я.

— О чем, милая?

— Ты думаешь, что кто-то писает в мамино рагу? — спрашиваю я, он хлопает меня по колену и дразнит.

— Так расскажите нам о работе, — говорит мама, после того, как наблюдая за папой — «Счастье», исполняющим джигу, закатывает глаза и хихикает, ее обычная реакция надо сказать. Она хватает кастрюльку с картофельным пюре, собираясь нести в столовую, но тут же почти роняет ее.

— Мама, ты в порядке? — я смотрю ей прямо в глаза, пока поддерживаю ее руки с блюдом. Она надолго отводит свой пристальный взгляд в сторону, прежде чем ответить, что всегда дается ей не легко.

— Я в порядке. Просто поскользнулась, — она качает головой, и смотрит вниз, избегая моего взгляда. Это точно второй признак, что что-то не так.

— Я возьму, — я осторожно забираю кастрюльку из ее рук.

— Я не инвалид, черт побери, — говорит она, затем вздыхает.

— Нет, ты нет, поэтому хватит здесь стоять, как статуя, ага? — дразню я ее и хватаю посуду.

Это, к счастью, делает ее настроение лучше, она улыбается. У мамы бывают такие редкие обрывочные моменты, когда она теряет над собой контроль и над ситуацией в том числе, в основном когда она подвергается какому-то воздействию, нервничает, но сейчас она находится в состоянии ремиссии или это не так! Я смотрю в глаза папы, когда иду в столовую, но он отводит взгляд. Черт, это совсем не хорошо! У нее все идет быстрее, чем в прошлый раз. Папа приносит из духовки куриные ножки, пока я направляюсь к Бруклинн (называемому также Гиглс) пытаясь его оттащить от Вигглс.

Вот она, хихикающая и танцующая под музыку. Она, наконец, замечает меня и на ее лице появляется выражение чистого восторга, как будто я щенок, которого она получила в подарок на Рождество.

— Привет, дорогая! — я протягиваю к ней руки.

— Я, ооо! — она вроде бы копирует мой голос и бежит в мои объятия. Она единственная с моими темно-русыми волосами и зелеными глазами.

— Готова еда, мама? — я целую ее маленькие пухлые щечки и выключаю телевизор. Бруклинн обхватывает меня своими самыми маленькими «огромными» объятиями. Иногда ее объятия заставляют меня грустить, потому что я знаю, что она моя младшая. Я всегда думала, что у меня будет больше детей. Я всегда хотела большую семью. Вообще, странно, что я единственная из нас пятерых сестер, которая хотела иметь большую семью. Возможно, это потому, что я сама еще ребенок. Кто знает?

Приличия тут же вызвали какое-то неловкое молчание за столом. О'Брайаны и МакКендрики обычно никогда не сохраняют неловкое молчание. Мы, конечно же, не собираемся этого делать сегодня!

— Итак, моя новая работа, — начинаю я. Ох, парень. Я не удивлюсь, если эти двое точно могут сказать, когда я вру, не то, чтобы я собираюсь рассказывать огромную историю.

— Да, расскажи нам! — мама светиться от счастья, переключившись на кого-то другого.

— Я получила работу в «Колтон Технолоджис». Вы же знаете эту компанию, папа, у тебя есть их акции?

— Очень выгодные акции, спасибо моей дочери, — он подмигивает.

— Ну, у них очень много крупных собраний, которые необходимо обеспечивать провизией, и они хотели нанять кого-то с талантом делать вкусности, чтобы обеспечить их этим. Они широко рекламируют своей компанией маркетинговый ход «Добро пожаловать домой» для своих клиентов, поэтому хотят, чтобы была соответствующая еда, которая бы отражала это. — Про себя я отметила, что сама впечатлена тем, с какой скоростью я все это выпалила, но по правде говоря, я просто описала сценарий работы моей мечты, о которой тайно думала вот уже целый год! У меня есть степень бакалавра в области образования, но кулинария всегда была моей страстью. Особенно я люблю здоровую еду — отовсюду!

И хотя я частенько думаю об этом, о славе Паулы Дин, королеве всех этих вещей мягких и очень вкусных! Ааа ... если бы я не любила так сильно свою маму, то точно бы фантазировала о Пауле, как о своей матери. Я представляла, как она постучится в мою дверь, и когда я открою ее, ее красивые голубые глаза заблестели бы от слез, а седые волосы были бы превосходно уложены. Она сказала бы: «Моя девочка ... я твоя пропавшая мама, и мне очень жаль, что мне пришлось бросить тебя, детка. Но я была настолько бедной и хотела, чтобы у тебя была лучшая жизнь». Я бы обняла ее и заплакала, потому что всегда чувствовала, что она моя мама. «Не плачь, Чарли, теперь я пришла к тебе, и мы исправим все и попытаемся наверстать упущенное». Эх ... ну, иногда я мечтаю о таком немного. Прости, мама.

— Это потрясающе, Шарлотта! Такая возможность! Как же это все произошло? — Эм ... Эм ... думай, Чарли!

— Ох, одна из моих знакомых на прошлой неделе устраивала барбекю. Я точно не знаю, дружит ли ее муж с ним, или они пересекались, где в другой области, но ... Митч Колтон, владелец и генеральный директор, был там. Мы случайно разговорились, и когда я сообщила ему, чем я занимаюсь, он сказал, что искал именно такого человека. Я ответила, что не работала официально в кейтеринговой компании, что мой опыт исключительно заключается в обслуживании друзей. Но я не смогла переубедить его, он почему-то посчитал, что я лучший кандидат. – Святое дерьмо, теперь я точно могу работать агентом под прикрытием!

— Видишь, Чарли?! Он пытался нассать в твое рагу, но он промазал! — папа хлопает ладонью по столу, и я понимаю, что он говорит про Джоша.

— Он злой челоурод, — говорю я, и мы оба смеемся.

— Ой, не могли бы вы двое прекратить говорить загадками! — вставляет мама, потому что у нас свой язык, и мы делаем это часто.

— Не возмущайся, Шеннон, или мы не научим тебя нашему секретному оружию, — папа направляет на нее палец, она закатывает глаза.

— Итак, Митч, — говорит мама. — Одинокий? — Она почти беззвучно произносит последнюю фразу. Я сразу чувствую, как румянец покрывает мои щеки и молча киваю.

— Ну, судя по выражению твоего лица, не для более длительных отношений, — она улыбается.

— Мама!

— Ах, дорогая, твое лицо светится с того момента, как ты только упомянула его имя, — она подмигивает. Да? Светиться? Я стараюсь не обращать на нее внимания и уделять больше — своему ужину.

Каждый сосредотачивается на еде во время возникшей паузы, когда мы все слышим шум у входной двери.

Я смотрю по сторонам.

— Эй, а где собаки?

— Со мной, недоумок, — восклицает СиСи, входя к нам с моими двумя доберманами, Локси и Вейдером, следующими за ней по пятам. Они моментально мчатся ко мне со своими щенячьими поцелуями, хотя они уже не такие уж щенки.

— Я тоже рад тебя видеть, СиСи.

— Это что, своего рода приветствие, Карисса Катерина! – вставляет мама.

— Что я могу тебе сказать, мам? У меня поведение первоклашки, — игриво говорит она, отправляя нашим родителям воздушный поцелуй. (Carissa Catherine, CiCi – по англ. СиСи – первые буквы имени)

СиСи старше меня на восемнадцать месяцев, и она моя сестра, с которой я была близка всю свою жизнь. Мы всегда крутились в одних и тех же кругах, и, хотя у нас не всегда были схожие интересы, но нам нравилось обмениваться впечатлениями. Самое смешное, что наша сестра Кэролайн — вернее ее близнец любили друг друга исключительно потому, что это просто было не обходимо. В остальных случаях, они являются полными противоположностями, совершенно не понимая друг друга.

Папа взмахивает рукой в воздухе.

— У тебя кольцо в носу?

— Хм ... как и год назад, папа, — она закатывает глаза.

— Мне нравится, — он пожимает плечами.

Ее глаза загораются.

— Ты хочешь такое же, папа?

— Нет, дорогая, я счастлив жить, наблюдая за тобой, — говорит он со смешком.

— Садись и поешь, — я киваю на свободный стул. Она хватает тарелку и плюхается на стул, начиная быстро есть.

— Как дела на работе, милая? Ты по-прежнему ведешь борьбу за любого своего клиента? – спрашивает папа.

— Приятель опять вернулся? — смеется Броган. Моя сестра является владелицей груминга, и единственная проводит слишком много боев с разгневанным маленьким Чихуахуа. Несмотря на то, как мы его окрестили, никакой он на самом деле не приятель. Его владелица прекрасно понимает это, поэтому и платит СиСи двойной тариф за те неприятности, которые ей приходится испытывать.

— Нет! Он забанен этот маленький засранец! — она науживает куриные бедра на вилку.

— СиСи! — одергиваю ее я.

— Простите, — говорит она, таким тоном, который якобы нам сообщает: «Это все, что я могу ... и смиритесь с этим, в конце концов», и ни грамма раскаяния. — На самом деле, бизнес начинает набирать обороты. Я могу предоставить тебе несколько часов, Чарли.

— Мама устроилась на новую работу сегодня, тетя СиСи! — встревает Броган с таким гордым видом, что это заставляет меня любить его еще больше, чем минуту назад.

— Сии-Сии, — добавляет Бруклинн.

— Да? И куда? — она смахивает мою руку. Мама и папа счастливо начинают рассказывать ей, я, честно говоря, благодарна им за то, что мне не придется снова лгать.

— Митч? Это именно тот парень, к которому ты собираешься сегодня вечером? — как только она это произносит, видно вспоминает и прикрывает рот рукой. Поздно, сука, я уже вытащила свои кинжалы.

— Мам? — Броган смотрит на меня неуверенно.

— Подожди, дорогой, — я останавливаю его взмахом руки прежде, чем повернуться назад к СиСи и выражение моих глаз говорит ей все, что я не могу произнести вслух.

— Повремени вытаскивать кинжалы, — говорит она тихо, ставя руки в защитной манере.

— Это не настоящее свидание, дорогой. Мы просто встречаемся, как друзья, — Да, друзья! Я оглядываю стол, и не вижу не одного лица, которое бы поверила тому дерьму, что вылетело из моего рта. Даже Бруклинн смотрит на меня, выгнув вверх брови.

— Он красивый, мам?

— Я думаю, да, — легко отвечаю я.

— Мы можем встретиться с ним?

— Со временем, да, — Похоже, у меня возникнет необходимость разорвать контракт. — Он очень занятой человек, все время летает по всему миру, поэтому большую часть времени мы не увидимся.

— У нас ничего не изменится здесь?

— Конечно, нет, дорогой. Дети, вы всегда будете в центре моей Вселенной, ты же знаешь, — я улыбаюсь. — Хотя, — добавляю я, — эта работа просто необходима мне и платят мне не десять центов, а достаточно много денег, чтобы я была в состоянии быть у них в нужный момент. Так что мне придется нанять няню, чтобы помочь вам здесь.

— Чарли, мы с радостью тебе поможем, — чуть ли не кричит мама.

— Я знаю, об этом мама, — говорю я с полуулыбкой, — но мне, возможно, придется ездить и оставаться на ночь в Бостоне. Мне нужен кто-то здесь, который бы тотчас же приходил, если мне вдруг придется уехать. И чтобы я не беспокоилась о чужих планах. Кроме того, будет неплохо иметь кого-то, кто чем-то еще и сможет помогать по дому, — я доедаю свою еду. — И, Броган, не беспокойся, я уверена, что нам всем понравится эта няня. Хорошо? — Он просто кивает. Бедный ребенок, на его долю выпало слишком много изменений за такое короткое время. Я очень признательна, что мне удалось спасти наш дом от уплаты за долги. Я думаю, что потеря нашего дома и переезд были бы большим потрясением для всех нас, которое мы все с трудом смогли бы вынести.

— Чарли, дорогая, твой телефон бесконечно пищит, словно сам играет в пинг-понг! – пронзительно кричит папа, стоя внизу у лестницы, мне на второй этаж, пока я заканчиваю укладывать мальчиков в постель.

— Дедушка, — говорит Броган, посмеиваясь на «пинг-понговый» комментарий, я смеюсь вместе с ним. — Удачи тебе сегодня вечером, мам, — он обнимает меня.

— Спасибо. Засыпай сейчас, — целую его в макушку, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Беннетта, который уже видит сны. Появляются Локси и Вейдер, занимая свои обычные места, Локси с Броганом, а Вейдер с Беннеттом. Я тоже их целую, моих дорогих собак.

Я закрываю дверь и спускаюсь вниз, но сразу же останавливаюсь, как вкопанная, когда слышу, как мой отец кричит. Папа никогда не кричит!

— Послушайте, вы неуважительный сукин сын, вы не смеете так говорить или писать, или вести себя так, как общаются дети друг с другом, обращаясь к моей дочери, или я поставлю тебя на колени и разобью их вдребезги бейсбольной битой! Мне плевать, кто ты! — кричит он в мой сотовый телефон.

— Папа, кто это? — Может Джош?

— Чарли, тебе не надо общаться с этим уродом! — рявкает он, затем продолжает в телефон. — Она умная, красивая девушка и замечательная мама. Вы должны знать, что вам повезло познакомиться с ней, и еще больше повезло, что она тратит на вас свое время! Ваши родители знают, как вы разговариваете с женщинами? — кричит он, потом замолкает и внимательно слушает. — Хорошо, я сожалею о твоей матери, сынок, — папа немного начинает остывать. — У тебя были хорошие отношения с матерью? — вздыхает он. Я смотрю на него, полностью сбитая с толку его внезапной сменой настроения. — Ну, как бы вы себя чувствовали, если кто-то попробовал поговорить с ней так, как вы говорите с моей дочерью?

— Папа! С кем ты разговариваешь? — Я поняла уже, что это не Джош. Ой, Господи, Боже мой ... пожалуйста, нет.

— Это Митч, дорогая, — говорит он, утвердительно кивая, давая мне понять, что он «разруливает ситуацию». — Ох ... она это сделала? — его глаза светятся, невольно, как бы улыбаясь, образовывая морщинки по уголках глаз. — Да, да она такая. Ага ... все! Угу ... да ... так и сказала? — Он смеется, я не могу в это поверить. Митч смог очаровать моего отца. «Счастье» угрожал минуту назад переломать ему колени, а теперь предупреждает Митча, не в коем случае, не брать меня на рыбалку, потому что в этом деле я полная неудачница. — Я всегда готов отправиться на рыбалку, Митч! Точно ... точно! Ты хочешь поговорить с Чарли? Ладно, сынок. — Сынок? — Мы поняли друг друга, правда? — Папа опять говорит серьезным тоном: — Она через многое прошла, Митч, и заслуживает только того, у кого есть добрые намерения. Не ссы в ее рагу, Митч! Даю ей трубку, сынок. — Он протягивает мне телефон, но я смотрю на него так, как будто вижу впервые, и понятия не имею, что я должна с ним сейчас сделать.

— Шарлотта? — слышу я, как Митч зовет меня, наконец, я прикладываю ее к уху.

— Эм ... привет, — еле слышно говорю я, папа кивает в знак ободрения.

Мама появляется в гостиной с расстроенной Бруклинн.

— Чарли, она не хочет идти спать со мной.

— Я отведу ее, мама, — я обнимаю дочку за плечи. — Извините ... ты не мог бы повисеть на трубке? — спрашиваю я в телефон.

— Конечно, детка, — отвечает Митч совершенно спокойно, в его тоне не слышится ни капли гнева. Хм? Мне чуть легче, но в большей степени я все-таки смущена.

— Мама ... о-о-ууу ..., — хнычет Бруклинн.

— Болят зубки, детка? — спрашиваю я ее, пока мы поднимаемся по лестнице. Она кивает. — Давай я дам тебе лекарство. — Я целую ее в щеку и иду в ванную комнату, достаю обезболивающее и возвращаюсь. Через какое-то время уже не будет «о-о-ууу», как она только выпивает лекарство. — Спокойной ночи, мам, — тихо говорит Бруклинн, я включаю ей световое шоу Винни Пуха, закрываю дверь за собой, и направляюсь в свою комнату.

— Привет, — выдыхаю я.

— Привет, — отвечает он, затем мы двое замолкаем на несколько очень долгих секунд. –Итак..., — начинает Митч. О Боже, вот оно началось! Я сажусь на кровать, находясь в полной уверенности, что он сообщит мне, что все кончено, наверное, от этого ощущаю покалывание в груди. — Я думаю, что твой отец разрешит мне забрать тебя на вечер, — заканчивает он, и я с облегчением начинаю хохотать. Я ожидала от него услышать совсем не это. Все хорошо. — Может ты все-таки приедешь сегодня вечером?

— И ты вернешь меня назад домой до комендантского часа? — я хватаю свою сумку и начинаю класть некоторые вещи.

— Абсолютно точно нет.

— Хорошо. Ну, тогда, я выеду отсюда примерно через десять минут, — я кладу в сумку мое новое белье.

— Твой ребенок здоров?

Я слегка озадачена беспокойством, звучащим в его голосе.

— Да, у нее просто режутся зубки, — я еще кладу какие-то вещи в сумку. — Митч?

— Ну?

— У меня есть дети.

— Это твой скрытый талант?

— Что иметь детей? Тогда я преуспела в этом, потому что у меня их трое, — я заканчиваю упаковывать сумку, и невольно начинаю улыбаться от задорного смеха Митча.

— Просто констатирую факт, что это твой скрытый талант? — разъясняет он.

— Ах, да ... естественно! — отвечаю я.

— Поспеши, чтобы быть здесь, детка. Я напишу тебе адрес.

— Хорошо. Я сейчас уже выезжаю, — я скидываю капри и футболку, и быстро надеваю короткий сарафан, щелкая выключателем.

— Не гони, детка. Я оставлю дверь открытой для тебя, — голос звучит уже сексуально ... Ммм.

— Хорошо. Скоро увидимся. Люблю тебя, пока! — я вешаю трубку. Черт! Вот дерьмо, вот черт! Мой телефон тут же звонит.

:-o!!

Прекрати! Это привычка! Я говорю так всем людям, с которыми разговариваю по телефону. И от этого у тебя нет необходимости ослабевать свой галстук и расстегивать воротник рубашки, чтобы перестать задыхаться!

Стало немного жарковато, не находишь?

Сегодня и вправду жарко особенно в последние сорок минут ...

Ммм ... :) только не бросайся так словами.

А как насчет забытой Китти?

Я ♥ Китти

Мне больше нравится ♥

Она должна была быть здесь пять минут назад!

Я как раз этим и занимаюсь!

Ты едешь!

Мя♥у!

Я сбегаю вниз и нахожу своих родителей, которые тоже готовы отправиться к себе домой.

— Позвони мне завтра. Я хочу услышать твой рассказ о свидании, дорогая, — обнимает меня мама. Ой, мамочки!

— Извини, я немного увлекся, Чарли. Мне просто не понравилось то, что он говорил, — встревает папа, обнимая меня.

— Все в порядке, па, — говорю я.

Мы все вместе направляемся в путь, но в разном направление, оставив СиСи держать оборону, и быть участником происходящего реалити-шоу.

Глава 5.

Митч

Люблю тебя. Я знаю, что она сказала это случайно, но эти два простых слова прозвучали, как самая удивительная вещь, которую мне приходилось когда-либо слышать, просто потому, что их сказала именно она.

О, Боже! Но сейчас бабуля занимала полностью мою голову! Мы углубились в разговор за какие-то пять минут нашей встречи, и она вдруг спросила:

— Как ее зовут?

— Шарлотта, — сказал я, затем вернулся к изначальному разговору, который вообще не касался Шарлотты.

У меня это вызывает содрогание, когда она делает это дерьмо.

— Что? – наконец, спрашиваю я ее, когда ее огромная улыбка не покидает губы в течение нескольких минут.

— Я молчу, все слишком быстро, — сказала она.

Она больше не произносит не слова, отчасти потому, что Мэгги жалуется на наш контракт, который произошел так быстро, и лишил ее возможности «быть в курсе». И это напоминает мне, что я должен спросить у бабушки, что она собственно собиралась сказать, поэтому заеду завтра, перед отлетом.

Проходит еще полчаса. Тридцать минут, пока она вернется в мои объятия. Господи, такое впечатление, как будто все эти годы у меня не было женщин. Прошло всего пять часов, но у меня такое чувство, как будто прошли дни ... даже недели. Это ощущение отражается болью во всем моем теле, но при этом совершенно чуждое для меня.

Я пребываю в каком-то ужасном страхе, потому что мы проведем три месяца врозь, достаточно долго, чтобы охладить мою «ракету». Сегодня, правда, я собираюсь купаться ... в ней. Мне кажется, что это уже было слишком давно. Слишком давно я прикасался так к женщине, как дотрагивался до нее ... поклоняясь, на самом деле. Слишком давно у меня не было никого, кого бы я хотел защитить и обеспечить. Все женщины заставляли меня жить легко, смеясь (черт ... я смеялся сегодня, как девочка-подросток!). Слишком долго я пребывал в чувстве восторга.

Ее честность делает меня инвалидом.

Ее зеленые глаза — кремень для моей души.

Ее прикосновения — воспламеняет каждую клетку моего существа.

Ее разум — интригует меня.

Ее сердце — меня вдохновляет.

Черт, ... похоже я обречен. Я собираюсь в ближайшие три месяца уговорить себя спуститься на землю и вытряхнуть ее из моей системы, но я знаю, что произойдет. После трех месяцев, она будет в моих объятьях, и я буду хотеть ее еще больше. Какого черта это произошло? Как я позволил этому случиться? Нет, нет ... я в панике. Бабушка сведет меня с ума, и ее шестое дермовое чувство!

Она рассказывает мне все время, что у меня есть все, так почему же я не сделаю, чтобы мне самому было хорошо. Я всегда следовал своей интуиции, и она никогда не подводила меня. Она права, я всегда делаю то, что подсказывает мне мое чутье. Я никогда не колебался в выборе. Моя голова обычно согласна с интуицией, у меня нет никакой внутренней борьбы.

Сейчас сюда приедет Шарлотта, и моя интуиция, с моей головой, выступают с моим сердцем в двух совершенно разных направлениях! Черт. Черт побери. Дерьмо и говно. Иногда, это единственные слова, которые можно использовать в определенной ситуации. И эта ситуация, конечно, именно такая.

— Черт, малыш, это должно быть реальная вещичка, хоть куда! Когда твое лицо выглядит таким озадаченным, ты похож на шарпея, — я подпрыгиваю, Шарлотта улыбается. Я перевожу взгляд на часы, затем назад на нее. Она приехала на пятнадцать минут раньше. Я должен быть этому рад, но чувствую, что вместо этого собираюсь возмущаться.

— Черт побери, Шарлотта! С какой чертовой скоростью ты летела? — я встаю, пока кричу на нее.

— Дороги были свободны. И я живу не так уж далеко, — она кажется неуверенной, как ей стоит себя повести.

— С какой скоростью? — спрашиваю я сквозь зубы, схватив ее за плечи.

— Что с тобой? — она пытается отстраниться.

— Что со мной?! — кричу я, отпуская ее руки. Я отхожу на несколько шагов, провожу руками по волосам. — Ты сказала пару часов, Шарлотта — это было пять часов! — Остановь, Митч. Возьми себя в руки. — Ты оставила свой телефон на открытом месте, где любой мог увидеть мои смс-ки, и твой отец надрал мне задницу, словно я дрянной ребенок с улицы! — Проклятье! ... У меня явно съехала крыша!

— Затем ты мчишься сюда, как какая-то сумасшедшая сучка во время течки, — при этих словах, она выгибает брови, и у нее пропадает ее маленькая сексуальная улыбка. Черт бы ее побрал и эту улыбку! Я отвожу взгляд в сторону. — Совершенно не думая о своей безопасности. — Я поворачиваюсь к ней спиной, успокаиваюсь, чувствую, как сжимается сердце. — Если с тобой что-то случится, малыш ..., — я почти не узнаю свой голос, поэтому замолкаю.

Я чувствую руки Шарлотты, обвивающие мою талию, а сама она прижимается к моей спине. Одна рука остается на моем животе, другая движется по моей груди, и останавливается на сердце. Она прижимается губами к моей спине, моя рубашка точно не сможет погасить жар ее поцелуя. Я медленно выдыхаю через сжатые губы и стараюсь успокоить мое сердце, с бешенной скоростью колотящееся в моей груди.

— Я ехала семьдесят, как и всегда. Я редко увеличиваю еще больше скорость, это только пять миль сверх ограничения скорости. Не было движения. Я взяла с запасом на всякий случай, потому что не знала сколько времени мне потребуется, чтобы не опоздать. Прости, что напугала тебя, — еще один поцелуй. — Мне жаль, что мой отец так неожиданно накричал на тебя, но после прочтения твоей смс-ки, которую ты мне прислал, могу сказать, что моя реакция не изменилась в отличии от его, — говорит она.

— Я по-прежнему хочу, положить тебя на колени и отшлепать черт побери, тем более сейчас, — говорю я честно.

— Сегодня кошмарные пробки, как ты знаешь. У меня тоже есть семья, которая нуждается во мне, Митч, и я не предъявляют претензии по поводу нашего контракта. Буду, когда ты вернешься, я обещаю. Если тебя это утешит, то эти пять часов были самыми долгими в истории. У меня такое чувство, будто я не видела тебя уже несколько дней.

Я глубоко вдыхаю от ее слов. Господи, ее правдивость убивает меня. Я накрываю ее руки своими. Она прижимается щекой к моей спине и тихо вдавливается в меня. Я чувствую, будто собираюсь нырнуть с обрыва, на котором открывается самый захватывающий вид, только я не уверен, что ждет меня внизу, прекрасная, прозрачная вода, или же я сейчас разобьюсь насмерть.

— Ты голоден, малыш? Я принесла кое-какие продукты, чтобы сделать тебе поесть, на всякий случай, — она поднимает голову.

— Ты будешь кормить меня, детка? — я поворачиваюсь к ней, спокойно обнимая, она в очередной раз смогла привести меня в чувство. Наконец, я смотрю в ее глаза впервые с тех пор, как она зашла сюда. — Черт побери, Шарлотта, — Я касаюсь ее лица. — Почему ты такая привлекательная? — шепчу я, опускаясь на ее губы. Я, наверное, должен был сказать «красивая», но иногда такое простое слово, как «привлекательная», больше отражает меня.

Ее волнистая грива в полном сексуальном беспорядке и вся состоит из локонов. Она переоделась в простой желтый ситцевый сарафан с принтом (Проклятье, бабуля, причина в том, что я знаю, что такое, этот чертовый ситцевый принт, Господи!) с бретельками. Мне нравятся, когда ее волосы спадают вниз, но, она опять сделала пучок, и о, Боже, ее шея великолепна. Мои руки невольно скользят вниз, кожа такая мягкая. Они передвигаются к ее груди, и пальцы быстро приветствуют ее твердые соски.

— Ты не надела бюстгальтер? Один порыв ветра, и кто-нибудь мог заметить это, — я щипаю ее.

— Ах, — выдыхает она и улыбается. — Я надела свитер, малыш. Никто не мог увидеть то, что твое, — говорит она. Я киваю, чувствуя себя немного растерянно, и полностью одурманенный ее словами. Она обхватывает меня за шею. — Итак, ты хочешь есть? — На этот раз я поднимаю бровь, она хихикает. — Еду! — качает головой, и я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться. Такая чертовски привлекательная! — Не беспокойся, Митч ... когда я закончу кормит тебя, то трахну ... буду сучкой во время течки и все.

— Шарлотта, — удивляюсь я.

— Что? Сейчас уже не середина дня, и ты знаешь, что они говорят..., — она ухмыляется, отстраняясь от меня, и переводя взгляд в направлении кухни.

— Что же они говорят, детка? — Мне нравится ее ублажать, она пока еще ни разу не разочаровала меня.

— Чудачества случаются ночью, — говорит она, улыбаясь мне в спину. Я игриво шлепаю ее по заднице, заставляя визжать. Обречен. Я черт побери попался.

— Ладно, Эрика, я проверю свое расписание. Увидимся в Токио во вторник. Спокойной ночи, — я вздыхаю и кладу трубку. Черт, если я останусь еще на неделю в Японии, это, наверное, подтолкнет Германию назад, что вызовет эффект «домино». Обычно, я не заботился о дополнительном времени, проведенном за границей, но тогда у меня не было Шарлотты.

Я возвращаюсь на кухню, которая наполнена прекрасными запахами жарящегося бекона. Шарлотта нарезает кусочки на столешнице рядом с плитой и отвлекается, чтобы перевернуть бекон. Я тихо кладу трубку на кухонный островок и приближаюсь к ней. Она подпрыгивает от неожиданности, когда я хватаю ее за бедра и зарываюсь лицом в ее шею.

— Почти готово, — она уменьшает температуры конфорки.

— Ммм ... запах бекона и моей женщины, — говорю я, вдыхая ее аромат, уткнувшись носом. — Должен признать, что я напоминаю себе пещерного человека, который готов на карачках ползти к этому запаху. – Я только, что сказал это вслух?

Она поворачивает голову и смотрит на меня, смеясь.

— Надеюсь, ты не будешь колошматить меня по голове какой-нибудь дубиной?

— Я сделал малыш получше, открыв суперски громадный банковский счет! — я самодовольно ухмыляюсь. Ее улыбка исчезает, и она слегка кивает головой, прежде чем вернуться к жарящемуся бекону.

— Садись, я положу сейчас, — тихо говорит она.

— Шарлотта, — шепчу я в ухо, сжимая ее бедра.

— Пожалуйста, Митч ... сядь, — просит она. Ее тело напрягается.

— Нет, — говорю я резко, прижимаясь к ней. — Прости, мне не следовало этого говорить.

— Все в порядке, Митч. Ты сказал правду, — она кладет бекон на бумажные полотенца.

— Нет, Шарлотта ... не отдаляйся от меня, — я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к ее пучку.

— Я сделаю тосты из твоего хлеба, — она отрезает два куска и вставляет их в тостер.

— Что ты делаешь со мной? — я отступаю на шаг, но все равно стою позади нее.

— Как на отдыхе в турецком клубе. Годится? — она поднимает на меня глаза, ожидая мое одобрение.

— Я съем все, что ты сделаешь, детка, — я пытаюсь дотронуться костяшками пальцев до ее щеки. Она вздрагивает и отстраняется от меня. Меня коробит от какого-то сокрушительного ощущения, возникшем в моей груди, но я опускаю руку, внимательно вглядываясь в ее лицо. За то короткое время, что мы знакомы, это первый раз, когда я отчетливо чувствую стену, которую она воздвигла. Вот она правда, во всей своей красе, воскресшая из-за моих слов.

Я продолжаю наблюдать за ней, как она делаем мне сэндвич, и несет мою тарелку к столу. Я достаю выпивку и занимаю свое место.

— Хочешь, я посижу с тобой, пока ты будешь есть, или мне стоит пойти в твою комнату и подождать тебя там, Митчелл?

Моя голова непроизвольно дергается от ее официального тона, она смотрит в сторону.

— Почему бы тебе не пройтись по дому, чтобы узнать, где все находится? — я стараюсь говорить спокойным голосом. Она слишком остро реагирует на все, но я совершенно не хочу, подливать масла в огонь. Она встает, в упор глядя на меня. — Иди, Шарлотта, — мягко говорю я, она почему-то выдыхает с каким-то разочарованием. — Что?

— Ты можешь попробовать кусочек сэндвича, — кивает она головой.

— Я сделаю. Иди посмотри дом.

— Мне нужно увидеть, как ты его попробуешь, — она закатывает глаза, но я все равно чувствую, что она напряжена.

— Он что отравлен? — я делаю удивленные глаза, специально поддразнивая ее и надеясь, что она вернется в свое обычное настроение.

— Нет, тупица! Мне нужно просто увидеть, что он тебе понравился! — ее нетерпение вызывает у меня смешок. Мне кажется, что она больше расстроена из-за того, что ей очень хочется увидеть, как я пробую ее сэндвич, нежели мое одобрение.

— Ты только что назвала меня тупицей? — Я пытаюсь быть суровым и сдержать ухмылку, которая все равно появляется на моем лице.

— Это намного нежнее по сравнению с тем, как я назвала тебя в уме несколько минут назад.

Ее невинное выражение лица заставляет меня захохотать. Я не могу поверить, что я принимаю во внимание все это дерьмо, и главное — наслаждаюсь им! Я перестаю смеяться, от заинтересованного взгляда, которым она меня одаривает.

— Что означает это выражение лица?

Она садится.

— Какое выражение лица?

— То, которым ты только что смотрела на меня, когда я смеялся, — я беру маленький треугольник сэндвича. Черт побери, она даже скрепила их между собой с помощью зубочистки. Кто такое делает дома? Шарлотта делает ...

Она сидит ровно, выпрямившись, на краешке стула, пока я несу сэндвич ко рту.

— Это приковывает внимание, правда ведь? — спрашиваю я. Она откидывается на спинку с полным разочарованием.

— Ты можешь просто откусить? — сдавшись, выдыхает она. Я опять доношу сэндвич до рта, но быстро кладу назад и улыбаюсь.

— Давай заключим сделку.

— Я не сумасшедшая и уже знаю, что меня ожидает за первой дверью, — она ехидно ухмыляется.

— Я заинтересован в изучении двери номер два, — подмигиваю я. Она начинает ерзать на стуле и ее щеки заливаются румянцем.

— Ты краснеешь. Ты не хочешь, чтобы я так дотрагивался до тебя? — спрашиваю я.

Шарлотта тяжело вздыхает, закрыв глаза.

— Я твоя и можешь прикасаться ко мне так, как считаешь нужным, — наконец говорит она.

Я согласен был быть нокаутированным, чем сидеть перед ней и видеть, как ее воздвигнутые стены становятся только выше. Я знаю, что это моя вина. Я напомнил ей суть наших отношений, нашего контракта. Я не хотел этого. Я делаю глубокий вдох после минуты неловкого молчания.

— Я не буду прикасаться к тебе, пока ты меня не попросишь, — резко говорю я. Наконец-то, этот ее взгляд опять. — Почему ты так смотришь, Шарлотта? — больше я уже не сдерживаю раздражения.

— Ты загадочный, и я не уверена, смогу ли я справиться с этим, — она говорит уверенно, но потом ее голос становится совсем тихим.

— Я думаю, что ты со мной просто отлично справишься. На самом деле, мне кажется, что ты справляешься со мной слишком хорошо, и от этого я испытываю некое неудобство, — я опускаю взгляд на столешницу и качаю головой. Пока я смотрю вниз, у меня возникает мысль, может стоит мне проверить, по-прежнему ли на месте мои яйца.

— Ешь сэндвич, Митч, — она ближе пододвигает тарелку, я поднимаю глаза, отрицательно качая головой. — Ух! Ты хотел заключить сделку. Хорошо, я заключу сделку с тобой! Если ты с удовольствием съешь, я дам тебе карточку «Освобождение из тюрьмы»! («Освобождение из тюрьмы» карточка в игре «Монополия»)

— Карточку на освобождение из тюрьмы?

— Да. Ты уже несколько раз упомянул шлепанье. Ты же знаешь, это нарушение для меня.

— Ты уверена? — я игриво ухмыляюсь.

— Да. Мне не нравится это.

— Если ты почувствуешь себя лучше, то я скажу, что ты единственная женщина, которую мне захотелось отшлепать, — поясняю я.

— Почему от этого я должна чувствовать себя лучше, понимая, что я что-то делаю неправильно? — спрашивает она.

— Малышка, стакан наполовину полон.

— Перестань говорить загадками, Митч!

— Не будь такой пессимисткой. Это может быть просто потому, что ты все делаете правильно, — я снова подмигиваю ей, она закатывает глаза. — Так, если я съем этот сэндвич, ты дашь мне карту освобождения из тюрьмы?

— Да. Я не расстанусь с тобой. — Она сказала не расстанусь, а не разорву контракт. Она чувствует тоже самое, что и я? Она также с этим борется?

— Почему это так важно, чтобы я съел? — я поднимаю сэндвич.

У нее вырывается еле заметный стон и через минуту, видно приходит какое-то решение.

— Ты когда-нибудь смотрел фильм «Свадьба певца»?

— Да. Какое отношение он имеет к этому?

— Помнишь, там есть маленькая старая леди, которая платит ему фрикадельками, и смотрит, как он их ест?

— Да, — я с улыбкой смотрю на нее.

— Я маленькая старая леди-фрикаделька, Митч! Мне приносит радость, когда я вижу довольные лица людей, которые едят мою еду, — ее возбужденное выражение лица убивает меня. Я чувствую, что наконец-то моя Шарлотта вернулась.

— Привет, детка, — я широко улыбаюсь ей.

— Да, привет ... пожалуйста, ешь, — умоляет она.

— Я скучал по тебе, — говорю я, откусывая. Ее глаза расширяются от предвкушения, полностью напоминая мне леди-фрикадельку. Я готов засмеяться от ее вида, но меня поражает взрыв вкуса, которого я совершенно не ожидал. Мои глаза явно выражают восхищение, потому что Шарлотта хлопает в ладоши от восторга. — Боже, что это? — стону я, и смеюсь на ее реакцию.

— Тебе нравится? — у нее огромная улыбка.

— Почти так же сильно, как я люблю тебя, — я откусываю еще один кусочек. — Шарлотта?

— Да? — она теребит руки.

— Ты все неправильно поняла, то, что я сказал раньше, — я жду, когда он поднимет на меня глаза. — Я хотел подыграть, и не ожидал, что ты так воспримешь это. Я не хотел тебя обидеть. Если бы я знал, я бы придерживался первоначального плана оплаты. Но сегодня я хочу, чтобы это все стало очень реальным. Я хочу обеспечить тебя в материальном плане, словно если бы не было контракта.

— Но контракт есть, — перебивает она.

— Да, и ты будешь придерживаться его, как и планировалось, — я чувствую, как во мне возрастает разочарование. Господи, я уже почти выложил все свои карты, даже не понимая, что у меня на руках.

— Митч, я никогда не жалуюсь и не прошу больше. Мне хватает, чтобы кормить себя. Я буду придерживаться контракта и буду у тебя «по мановению и по звонку». Я готова отдать тебе свое тело, но не сердце. Не рассчитывай на мое сердце, оно не для продажи.

Ее слова напрочь лишают меня воздуха в легких.

— Я собираюсь прикончить это, — киваю на сэндвич. — Иди наверх и жди меня, — она мимолетно улыбается и кивает головой. Как только за ней закрывается дверь наверху, я практически опрокидываю свой стул, вскакивая на ноги. Мне лучше думается, когда я двигаюсь.

Я знаю, что мне нужно сохранять спокойствие. Трезвый ум достигнет цели! Успокойся, Митч. Думай. Тут и думать нечего — все как на ладони! Я обращаюсь к своей интуиции, которая никогда меня не подводила. Просто нужно посмотреть на это несколько с другой стороны ... быть более терпеливым. Она через многое прошла, как сказал ее отец. Джош, гребанный, идиот! Хотя я благодарен ему. Если бы он не был таким идиотом, она бы сейчас не была бы в моих руках. Я планирую удержать ее. Я не могу выплескивать на нее такое количество эмоций, у нее это вызывает обратную реакцию. Я не собираюсь выходить за рамки требований по контракту, который на самом деле дает мне огромный простор для интерпретации. Нет, Шарлотта, я не буду покупать твое сердце, но я завоюю его! Поиграем, детка!

— Еще одна отличная мысль? — я оборачиваюсь, немного улыбаясь стоит Шарлотта.

— Ты даже не представляешь, детка, — я беру бокал.

— Так ... тебе не нравится? — она кивает на сэндвич.

— Нет, я собираюсь прикончить его прямо сейчас, — кладу в рот очередной кусок.

— У тебя есть красное вино?

— Должно быть, — я открываю верхний угловой шкаф. — Cab Sauv подойдет? – спрашиваю я, обернувшись через плечо.

— Конечно, — она забирает бутылку.

— Хм ... а где же…, — я открываю ящик рядом, в которым она копается... и передаю ей штопор.

— Спасибо, — она пытается выяснить, как им пользоваться.

— Вот, — я стою у нее за спиной. — Вот так нужно здесь ... и ... — Господи, она пахнет любовью. Она поднимает голову, и я смотрю в ее красивые глаза — кремень для меня.

— Митч, — она приподнимается на цыпочки для поцелуя, я мягко дотрагиваюсь до ее губ. — Хочешь еще? — спрашивает она. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что она говорит о вине.

— Нет, мне достаточно. Нужно доесть сэндвич или я не получу карточку «Шлепков-Чарли-для блага», — я целую ее в нос.

— Ты собираешься отшлепать меня на благо? — она пытается произнести игривым тоном, но я вижу, насколько ее нервы напряжены.

— Да, но собираюсь сохранить ее для ситуации, когда ты будешь вести себя очень плохо, — я опускаю руку ей на попку. — Господи, детка ... мне, возможно, придется создать такую ситуацию. — я сжимаю руку и слышу, как ее дыхание учащается. — Что у нас здесь происходит, кстати? — я пытаюсь приподнять ее короткий, белый шелковый халат.

— Прекрати! — она шлепает меня по руке. — Я думала, ты не прикоснешься ко мне, пока не попрошу, — замечает она, развернувшись обратно к вину и пытаясь открыть.

— И сейчас не хочешь, детка? — шепчу я ей на ухо.

— Ммннн, — она урчит, бессильно ставя руку на столешницу, явно расстроенная.

— Нужна помощь?

— Да, пожалуйста, — она переводит взгляд на меня. Я зажимаю ее между столешницей и собой и медленно прижимаюсь к ней, открывая бутылку.

— Я чувствую боевой дух уже готов, — бормочет она, сначала прижавшись ко мне, а потом отстраняясь.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, малышка, — мои губы почти касаются ее уха.

— Нет.

— Разреши мне, — я прижимаюсь к ней сильнее.

— Нет, — она наливает в бокал вина.

— Детка, мне возможно придется забрать свои слова обратно, — я провожу носом по ее шеи, вдыхая запах.

— Ты что, нюхаешь меня? — она хихикает.

— Нет! Прошу ... я бы не стал этого делать, — я поднимаю голову и улыбаюсь. – Ну, хорошо ... может чуть-чуть.

— Мистер Колтон, — она разворачивается ко мне и смотрит смеющимися глазами. Мои руки моментально берутся за узел на халатике.

— Э-э-э ..., — она сжимает мою руку.

— Мне необходимо прикоснуться к тебе, Шарлотта, — я закрываю глаза, почти умоляя.

— Хорошо, но, если ты заберешь свои слова, то кое-что пропустишь.

— Пропущу что? — я убираю ее сжатую руку.

— Мои бесстыдные прикосновения к тебе, — она отходит, уставившись на меня так, будто я большой сочный стейк, и мне безумно хочется, чтобы у нее в руках была вилка с ножом, и она набросилась на еду. — Ну? — она приподнимает брови.

— Я хочу, чтобы ты бесстыдно дотрагивалась до меня, детка, — Черт, она такая возбуждающая.

— Хорошо, — она делает маленький глоток вина. — Я тоже. — Она выводит меня из кухни, ведя за собой и держа за руку. Медленно поднимается по лестнице, предлагая мне вид сзади, от которого я готов умереть — белые кружевные трусики, которые заканчиваются чуть выше на ягодицах. Если я немного наклоняюсь вперед, то смогу ущипнуть. Я качаю головой и пробую перевести взгляд на что-нибудь другое, но глаза сосредотачиваются на ее великолепных голых ногах. Эти ноги были у меня на плечах сегодня днем, когда я жадно пировал ее киской, ее сладкой киской. Я встряхиваю головой, пытаясь заставить себя сосредоточиться.

Она оглядывается через плечо.

— Там сзади все нормально?

— Ага ... просто стараюсь не дотрагиваться до твоего зада, — правдиво отвечаю я, она хихикает. Я поражаюсь, что с ней так легко, и в тоже время так сложно.

Мы входим в мою спальню, и я чувствую в комнате ее запах.

— Что? — спрашивает она, поставив бокал на прикроватную тумбочку и вынимая заколку из волос, рассыпающихся вниз, и я борюсь с желанием потрогать их.

— Здесь пахнет тобой, — начинаю я. Она оглядывается по сторонам. — Мне нравится.

— Хорошо, — она скользит руками по моей груди и медленно расстегивает пуговицы на рубашке. Я в этот момент кладу руки ей на бедра. — Хм ... ничего не трогайте, мистер Колтон. — Она убирает мои руки, я сжимаю ее зад, прежде чем отпустить. — Хулиган, — бормочет она.

— Да, я могу быть таким, — я пытаюсь ее поцеловать, но она отстраняется в сторону и скрещивает руки на груди.

— Дай мне знать, когда будешь готов вести себя соответствующе.

— Прости, детка. Я готов, — я пытаюсь сдержать улыбку.

Довольная Шарлотта пробегает руками по моей груди и стягивает рубашку с моих плеч. Она прикусывает мое левое плечо, вытягивая майку из брюк. Я помогаю ей снять ее через голову. Ее горячий рот подымается от моей шеи к подбородку, затем движется опять вниз. Она чуть-чуть прикусывает мочку моего уха и каждый мускул в моем теле сжимается, скручиваясь, я стараюсь изо всех удержать себя в руках.

— Мич.

Черт ее сексуальный голос.

— Да, — я прочищаю горло, пока ее губы вьются около моего уха.

— Ты можешь целовать меня, только когда я целую тебя. Ни при каких обстоятельствах не прикасайся ко мне, пока я не скажу. Ты понимаешь?

— Да.

— Я собираюсь вкусить и дотронуться до каждого дюйма твоей кожи, пока я не будут удовлетворена, тем состоянием, в которое я тебя приведу, а затем, Митч ..., — она берет в рот мочку уха, посасывая. — Я собираюсь взять тебя в рот и трахать, так сильно, что ты извергнешься, словно вулкан, который находился в спячке тысячу лет. Тебе это нравится, малыш? — Она начинает расстегивать мой ремень.

— Господи Иисусе, Шарлотта ... Господи Иисусе! — это единственное, что я могу выжать из себя, и у меня возникает такое чувство, будто бы у меня начался приступ астмы. Господи, я уже готов кончить просто от ее слов.

— Митч, прежде чем мы начнем, мне нужно показать тебе, что мои мысли делают со мной. Что ты делаешь со мной, — она смотрит мне прямо в глаза, направляет мою левую руку к себе на бедро. — Ты можешь коснуться меня. Но остановится, когда я скажу тебе, и больше так не делай, пока я не буду готова для тебя. — Да поможет мне Бог ... она собирается свести меня с ума сегодня вечером. Она берет мою руку и притягивает ее к узлу на халатике. — Сними с меня халат, Митч. — Мое сердце стучит так громко, как будто у меня в ушах. Я развязываю, и она снимает его с плеч.

Я не могу даже спокойно смотреть на ее кружевную белую комбинацию. Она расходится на животе, и мне хочется пройтись языком по открытой коже. Ее соски выпирают сквозь материал, приветствуя меня. Она снова берет мою руку и подносит к своему животу, медленно опуская ее вниз.

— Митч, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне к тому, что твое, малыш, и посмотри, что ты со мной делаешь. – Ох, уж эти нефритовые глаза. Я кладу ладонь ей на живот, внимательно наблюдаю за ней, лизнув ее верхнюю губу, прикусив нижнюю, пока моя рука медленно скользит по верху ее трусиков. Затем опускается внутрь, ниже. Мои пальцы толкаются в ее складочки, и я резко выдыхаю.

— Черт побери, Шарлотта, — я едва могу дышать, когда мои пальцы кружат внутри ее влажности.

— Видишь, что ты со мной делаешь, как я готова для тебя, как сильно я хочу тебя, малыш? — едва она сказала «малыш», как я погружаю пальцы еще глубже внутрь ее. Она начинает двигаться с моими толчками и несколько тихих стонов вылетает из ее горла.

— Митч ... ох, Митч ... ты должен остановиться сию же минуту, — она пытается отстраниться.

— Нет, — резко говорю я. — Я хочу быть внутри тебя сейчас же, Шарлотта. — Я начинаю подталкивать ее к кровати.

— Митч, — она смотрит мне прямо в глаза. — Пожалуйста, остановись.

— Хм! — я со стоном вытаскиваю руку.

— Хороший мальчик. Мои бедра ... эй, с моей заднице тоже, — она смеется, глядя вниз на руку, которую я положил на нее. Она берет меня за руку и подводит к кровати. Я стараюсь взять себя в руки, пока она расстегивает мои брюки, спуская их вниз.

— Господи, Митч! — ее глаза расширяются от вида моей эрекции.

— Да, я думаю, он способен пробить несколько стен, пока стоит здесь без дела, — я оглядываюсь по сторонам.

— Я думаю, что ты мог бы ... без проблем, — в ее глазах пляшут игривые смешинки, и вновь я покорен ее красотой. Я никогда не думал, что встречу такую женщину, которая заставит меня чувствовать себя ... всем. Именно это вы чувствуете, когда встречаете кого-то, с кем вам настолько естественно оставаться самим собой. Никаких оговорок, просто принятие.

— Ложись, Митч, — говорит Шарлотта, слегка подталкивая меня в грудь, с любопытством глядя на меня.

— Почему ты так на меня смотришь, детка? — спрашиваю я, ложась на спину.

— Потому что ты пребываешь в глубокой задумчивости.

— Я был, но теперь вернулся, фокусируясь на своей великолепной девушке.

— Тебе лучше быть здесь, — кривоватая улыбка появляется и тут же исчезает с ее губ, она садится на меня сверху, разведя широко ноги. — Нет, Митч. — Убирает мои руки подальше. Я издаю разочарованный стон. — Закрой глаза, милый. — Она целует меня. Ммм ... такая нежная. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю ее прекрасный запах.

Шарлотта берет меня за руки и кладет их чуть выше моей головы. Ее сосок скользит по моим губам. Я нежно его сжимаю губами.

— Митчелл, я не знаю твоего среднего имени, Колтон! — кричит она. Я не могу сдержать смеха. Смешная ... я и забыл, насколько хорошо это бывает.

— У меня нет среднего имени, детка, — говорю я, огромная ухмылка растягивается по всему моему лицу.

— Митчелл Колтон, — ее дыхание ударяет мне в лицо. — Чем дольше будешь так плохо себя вести, тем дольше будет оттянуто твое удовольствие. — Она обводит пальцами мои губы.

— Это невозможно, — я целую их и открываю глаза, чтобы посмотреть на нее. — Ты здесь ... в моих руках. Считай, что я доволен. — Я приподнимаю голову и захватываю ее губы. Она раскрывает их, взяв в ладони мое лицо, углубляю свой поцелуй. Господи! Ее язык настолько мягкий и соблазнительный.

— Митч, — выдыхает она, мои руки уже поглаживают ее задницу.

— Эти трусики меня убивают. Я хочу попробовать тебя здесь, — я провожу пальцами по промежности, скрытой материалом.

— Ладно ... руки прочь, — говорит она, но в ее голосе слышится нотки смеха, поэтому я не воспринимаю это всерьез. Она пытается схватить мои руки, но я обхватываю ее и быстро перекатываюсь, кладя ее на спину. Она сопротивляется, пока я поднимаю ее руки над головой.

— Вот так, малышка со мной драться. Дай мне сделать свое дело, — я сжимаю ей запястья одной рукой, в то время, как другая скользить вверх под комбинацию. Ее левый сосок жадно тянется к моим пальцам. Мое прикосновение сначала нежное, но потом быстро меняется, ощущая ее чувственные потребности. Я уже научился различать ее сигналы. Когда она выгибает спину, давая мне больший доступ, значит она хочет, чтобы я действовал более жестче. Ее стоны говорят мне, что я прав. Рот заменяет мою руку на соске, поэтому я спокойно могу скользнуть ей под трусики.

— Нет! — она елозит бедрами в попытке оттолкнуть меня.

— Ты же не собираешься облегчить мне работу? — Я прижимаю ее ноги своими. — Надеюсь, ты не приклеила их. — Я срываю с нее трусики. – Причины больше нет. — Я отбрасываю их в сторону. Она смотрит на меня в шоке, я возвышаюсь над ней, все больше прижимая ее к кровати. — Первая ошибка, которую ты сделала, использовала слишком много времени, чтобы соблазнить меня. Я человек нетерпеливый, детка. — Я целую ее в шею. — Второй ошибкой было позволять мне дотрагиваться до тебя. — Я с трудом удерживаю ее ноги разведенными.

— Третья ошибка? — спрашивает она, пытаясь контролировать свое дыхание. Я качаю головой. — Мне нравится, когда ты берешь на себя контроль ... это меня заводит. — Она пытается вытянуть руки из моей хватки, но я наоборот ее усиливаю.

— Для тех, кто не любит, чтобы его шлепали, даже не знаю, как этого избежать, — я прикусываю ее нижнюю губы.

— Ты злишься на меня?

— Что? Нет, детка! — я смотрю на нее несколько странно. — Я хочу отшлепать тебя, потому что ты меня возбуждаешь, а не потому, что я злюсь. И у тебя такой зад, который кричит: «Отшлепай меня!» — я делаю голос более глухим, и она смеется. — Я никогда не сделаю тебе больно, Шарлотта ... преднамеренно. — Я нежно смотрю на нее и прижимаюсь к ее губам.

— Ты собираешься сделать Китти больно, малыш? — она приподнимает бедра, как бы заманивая меня.

— Китти хочет боли, Шарлотта? — я использую мой сексуальный (как она его называет) голос, покусывая ее мочку уха.

— Малыш, Китти умирает от желания с тех пор, как я уехала сегодня днем. Внутри прямо все горит. — Черт бы ее побрал и ее соблазнительный тон.

— Умирает от желания по чему? Скажи мне, — я отпускаю ее руки, проходясь поцелуями по ее груди.

— По боевому духу, малыш, — она теребит мои волосы, когда я беру ее правый сосок в рот. И в этот момент я теряю всякую бдительность, и она переворачивает меня на спину.

— Черт! – выдыхаю я. Она радостно хихикает и удерживает мои руки внизу, несмотря на свой вес, потому что она гораздо меньше меня. Я наблюдаю как она проходится губами по моей груди, чем ниже она будет опускаться, тем меньше преимуществ у нее останется надо мной. Как только она ослабевает свою хватку на моих руках, я переворачиваю ее на спину и резко вхожу в нее.

— Шах и мат, детка, — вырывается у меня с каждым погружением в нее все глубже. — Ты в порядке? — Я слегка касаюсь губами ее щеки, она, наконец, выдыхает.

Широкая улыбка расцветает на ее губах.

— Любитель командовать.

— До меня дошли слухи, что тебе это нравится, — я легонько дотрагиваюсь своим носом до нее, прежде чем поцеловать.

— Вы все правильно слышали, мистер Колтон, — она целует меня в ответ.

— Превосходно. Просто ... идеально, — шепчу я, проходясь губами по ее лицу.

— Хм ... Митч, Китти хочет почесать твой стержень прямо сейчас, если ты понимаешь, что я имею в виду, — она толкается бедрами мне на встречу, обхватив меня ногами.

— Этот стержень? — я усиленно двигаюсь.

— Да, — задыхается она.

— Этот? — я меняю угол и вхожу еще резче и глубже.

— О Боже ... да, — ее пальцы цепляются за мои плечи, а ноги с усилием обвивают мне спину.

— Именно этого хочет моя малышка? — я толкаюсь еще раз. Откровенно говоря, я не уверен, кого мучаю больше. — То, что хочет моя детка, всегда будет получать. Я отдам тебе весь мир, Чарли. — Снова ... я выложил перед ней все свои карты, черт побери! В свою защиту могу лишь сказать, что мой член попал в плен, сообщая мне, что Китти опять наверняка раскинула свои глобальные сети. Это явно перекрывает кровоток к другой моей части тела.

— Митч ... как хорошо, — мурлычет Шарлотта. — Ты не собираешься заткнуть свою болтовню и адски трахнуть меня сейчас же? — Ее голос наполнен сексуальностью, она ударяет пятками по моей заднице.

— Детка, — говорю я, хватая ее руки над головой и прижимая к кровати, — тогда пристегнись.

— Слава Богу! — говорит она прежде, чем я начинаю неумолимую гонку. Ее оргазм приходит практически мгновенно, отправляя меня совершенно на другой уровень сумасшествия. Я отпускаю ее руки, но она тут же обхватывает меня, притягивая ближе к себе, мы прижимаемся друг к другу, медленно покачиваясь. Ее тело расслабляется после последнего толчка, словно от землетрясения. Я поднимаю ее ногу, и она случайно падает мне на плечо. Я смотрю в глубину ее глаз. Там все. Я отчетливо вижу это — свое будущее. Моя интуиция наконец-то просыпается вместе с моей головой, и я чувствую, как взрывается мое сердце.

— Митч? — она тянется ко мне, пытаясь коснуться лица. Я опускаю ее ногу вниз на бедро, и медленно наклоняю голову, чтобы поцеловать в губы. Моя рука твердо обхватывает ее за бедро, и я начинаю двигаться в агонизирующем мучительном темпе. Я не на минуту не отвожу от нее взгляда, мои глаза прикованы к ней, и выражают любовь, я наслаждаюсь каждым звуком, вылетающим из ее горла.

Глава 6.

Шарлотта

— Мэм ... я же сказала уже — двести сорок три, девяносто шесть, — нетерпеливо вздыхает кассирша, жуя резинку.

— Да? Ох, — мой туман рассеивается. — Простите. — Я качаю головой и передаю для оплаты свою новую банковскую карту.

— Хорошего дня, мэм, — она ухмыляется. Господи, она же еще ребенок! И разве она не должна быть в школе? Бруклин прижимается головой ко мне, сидя на торговой тележке.

— Могу я кого-нибудь попросить помочь мне доставить все это к моей машине? – умоляюще спрашиваю я, оглядывая две переполненные тележки. Она машет молодому пареньку, который хватает одну тележку и везет к выходу.

— Знаешь, Бруки ... я думаю, тоже вздремну часочек днем, — говорю я, прикрывая зевок, после того как загружаю полностью-бакалейную-лавку в Highlander и выезжаю с парковочного места. Я включаю радиостанцию, с трудом веря, что сейчас десять утра, и прошло почти четыре часа с тех пор, как я покинула объятья Митча. Он так глубоко спал, что не хотелось его будить, поэтому я оставила ему записку. Кроме того, я немного ... да что там, даже не немного, а намного больше расстроилась, что не увижу его в течение трех месяцев. Хотя для меня это, наверное, будет не плохо. Я вспоминаю раз и навсегда установленные им правила, хотя не вижу в них особого смысла. То, что он вещал мне своими правилами, особенно не помогало, и я не совсем была уверена, чтобы это все значило. Я ощущаю, что он всколыхнул и взбудоражил во мне какие-то чувства, но потом напоминаю сама себе, он же платит мне, чтобы я была его девушкой. Он просто играет свою роль, создавая видимость полной реальности для себя, правда ведь?

Я быстро бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

— Ох, Бруклин, — вздыхаю я, видя, как она сладко посапывает. Черт! Я так надеялась, что поездку в магазин она перенесет сегодня легче, потому что я так отчаянно нуждалась вздремнуть хоть часочек сегодня днем, надеясь, что она заснем позднее дома! Хотя, тот факт, что я всю ночь не спала, занимаясь удивительным сексом вместо того, чтобы заниматься больным ребенком (это всегда была обычная причина, по которой я могла не спать всю ночь) немного окрыляет меня. Я заезжаю в гараж и глушу двигатель. Локси и Вейдер должны быть находятся дома, потому что они не встречают нас, пока я заношу Бруклин на руках домой.

Медленно раздеваю ее, удерживая своих злобных доберманов на расстоянии, они всегда до смерти облизывают любого. Мой знак на воротах «Осторожно, злые собаки» — больше прикол, глядя на который я всегда всякий раз закатываю глаза.

Моя безмолвная молитва, кажется услышана, потому что я аккуратно переношу Бруклин в ее кроватку, где она и продолжает спать. Хорошо... итак, осталось перетащить сорок пять пакетов с продуктами и, может быть, у меня все же появится возможность урвать немного сна? Я заскакиваю в гараж, и хватаю первую партию (если я добавлю еще один пакет, то мои руки вытянутся до пола), поэтому ставлю его на место. Я выпрямляюсь, опустив их на пол кухни, и разворачиваюсь, вскрикивая и подпрыгнув на месте при виде Митча, вносящего огромное количество пакетов.

— Я вернусь за остальными. Быстро все убирай в холодильник! — рявкает он и уходит. Он что злиться? Я недоуменно покачиваю головой, начиная немедленно выполнять его указания, главным образом, чтобы что-то делать. — Это все, — ворчит он, сгрудив оставшиеся на пол. Он начинает вытаскивать из пакетов все, что должно храниться в охлажденном или замороженном состоянии. Его челюсть напряжена, и он даже не пытается смотреть в мою сторону.

— Митч, — я касаюсь его руки. Он отстраняется. Да? — Ты злишься на меня почему?

— Потому что ты ушла раньше, чем я получил твою бесценную киску за двести пятьдесят тысяч долларов! — пронзительно кричит он. Обычно мой рот приходит в движение гораздо быстрее, чем мои руки ... в нормальном состоянии. Но не сейчас, я залепляю ему пощечину, а потом бережно держу свою руку другой рукой. Черт побери, это очень больно!

— Малышка, позвольте мне взглянуть, — он тянется к моей руке, даже не обращая внимания на красный припухший след на щеке.

— Не трогай меня! — Ох, и сейчас кажется польются слезы! Черт побери! Иногда отстойно быть любовницей!

Митч делает несколько шагов назад и выуживает что-то из заднего кармана. Я забываю на какое-то мгновение свой гнев, окидывая его взглядом и понимая, что впервые вижу, чтобы он был одет в свободные джинсы и белую футболку из хлопка. Он выглядит, как «парень по соседству». Я никогда не видела, чтобы он был одет так обыденно, конечно, не то, чтобы я провела вне постели много времени с ним.

— Вот, — он передает мне корпоративную платежную карту. — Я собирался использовать ее первоначально, но я похоже торгуюсь, как последний осел, и говорю вещи, которые на самом деле не имею ввиду. Я был зол, и хотел задеть тебя. Простите, Шарлотта. Пожалуйста, прости меня, — он топчется на месте и не смотрит мне в глаза, и, кажется, что он действительно очень нервничает, и на него это совершенно не похоже, потому что он всегда уверен в себе и в своих силах. Опять он начинает кипятиться, когда я встречаюсь с ним глазами.

Я наконец отвожу свой взгляд и смотрю вниз, потому что точно не знаю, смеяться мне или плакать. Это, черт побери, все равно, что получить в Монополии карточку «Свободного Выхода Из Тюрьмы».

— Я остановился на парковке у магазина игрушек, который открылся в девять. Я никогда не делал такого дерьма раньше, Шарлотта! Если бы ты знала меня давно, ты бы поняла, что для меня это что-то да значит, поскольку ты еще не знаешь меня достаточно хорошо, можешь только поверить мне на слово. Проблема в том, что я жутко тебя обидел своими словами. Дважды за сегодня. Все, что я могу сказать в свое оправдание, я сожалею. Я сам не свой последние несколько дней, тебе ли не знать это. Господи, малышка, скажи что-нибудь? Твоя болтовня действует на меня успокаивающе, — он запускает обе руки в волосы и сильно выдыхает.

Я молчу, потому что одна часть меня хочет сказать ему, чтобы он ушел, а другая часть хочет, чтобы Митч агрессивно и жестко взял меня у стены на кухне. Я кладу карту «Свободного Выхода Из Тюрьмы» в мой кошелек (я могла бы отдать ему назад и попытаться опять выбить из него все это дерьмо!), но я решаю лучше разобрать продукты. Они по крайней мере более безопасны для меня, не ранят мой разум, сердце или тело, хотя мысль по поводу кухонной стены все еще крутиться и прельщает. Тайная шлюха! Митч воспринимает это как своего рода сигнал забить на все и помочь мне.

— Ты раскладываешь продукты, как будто задаешь кому-то взбучку, мисс МакКендрик, — говорит он после нескольких минут молчания, игриво хлопая меня по бедру.

— Вам, мистер Колтон, — строго отвечаю я, посылая соответствующий взгляд. Я не собираюсь ему подыгрывать, он морщится.

— Детка ... я ..., — начинает он опять, но я делаю взмах рукой, не желая слышать его объяснений. — Хорошо. — Он вздыхает и продолжает помогать мне.

— Итак..., — одновременно говорим мы, после пяти минут молчания, когда последняя сумка с продуктами разобрана. — Начнем, — опять говорим мы оба в унисон, слегка посмеиваясь.

— Дама первая, — предлагает он, и взмахнув рукой.

— Ты уверен? — я приподнимаю бровь.

— Малышка ... стоп, — он сокращает расстояние между нами, опуская руки на мои плечи и поглаживая их. Черт его сексуальный голос и соблазнительные руки!

— Итак, — говорю я, пытаясь удержать свое остроумие при себе. — Ты пришел сюда с намерением отшлепать меня?

— Да, — он приподнимает мой подбородок вверх, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Почему? — Дыши, Чарли ... дыши. Черт побери, как он смотрит на меня!

— Ты ушла от меня, — он ни на миг не отводит от меня взгляда. — Ты не разбудила меня, чтобы попрощаться.

— Митч, ты так крепко спал, мне жалко было тебя будить. Я точно знаю, что ты меньше спал, чем я, в эти последние дни, — я чуть-чуть наклоняю голову вперед и смотрю ему прямо в глаза. — Кроме того, я оставила тебе записку. Разве ты не заметил ее?

Митч усмехается при упоминании о записке.

— «Дорогой Митч, безопасного тебе полета, увидимся через три месяца. Люблю, Шарлотта».

Он дословно цитирует каждое слово, да, не так уж много я написала.

— Что это, за хрень, Шарлотта? — Ой-ой, у него так напряжен подбородок, что видно, как ходят желваки на скулах. Его лицо находится так близко ко мне, и от этого мне тяжело сконцентрироваться. — Ответь мне, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Эти губы, которые целовали почти каждый дюйм моей кожи прошлой ночью.

— Я ... Эм, я очень спешила, Митч. Я ... не знаю, что сказать. Я не разбудила тебя по двум причинам. Во-первых, я не могла задерживаться, мне было необходимо вернуться вовремя домой к моим детям, — я отстраняюсь от него, отвернувшись. — Во-вторых, я бы не смогла уехать, зная, что ..., — я останавливаю сама себя, и надеюсь, что слезы не польются прямо в эту секунду.

— Зная, что, детка? — его руки скользят по моим бедрам, вызывая глубокий трепет в теле. Что, за черт, происходит со мной? Вероятно, это просто моя реакция на долгий «засушливый период» в моей жизни. Или, возможно, реакция на мой многолетний брак с мужчиной, чьи руки я никогда так невероятно не ощущала на своем теле. С мужчиной, который никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как делает это Митч в постели и даже вне ее.

— Черт побери, Митч, почему я так хорошо чувствую себя, когда твои руки находятся на мне? — я прислоняюсь головой к его груди, как только я произнесла эти слова, его руки заскользили по моему короткому сарафану, задирая его вверх.

— Хм, Шарлотта, — шепчет он мне на ухо, — почему ты носишь эти милые короткие сарафаны? — его руки скользят под резинку моих трусиков и ладонь сжимает ягодицы. — Господи, я все равно хочу тебя отшлепать. — Гимнастка у меня в животе готовится к прыжку, пружиня, в своей многоярусной программе, выгибается делая рондат и потом три сальто вперед, я придвигаю свою попку к его руке.

— У тебя нет больше карты на «Свободный Выход Из Тюрьмы», — я еле сдерживаюсь, потому что его губы перемещаются вниз по моей шеи.

— Сделай мне сэндвич, и я заработаю ее обратно, — от его поцелуев у меня начинается трепет во всем теле, отдающийся в моей киске.

— Э-э-э, мистер ... ее не так-то просто вернуть, — смеюсь я, но у меня тут же перехватывает дыхание, когда его руки скользят вверх по моей спине и передвигаются на мою грудь.

— Все еще без лифчика, Шарлотта. И без свитера. Ты позволяешь людям, другим мужчинам, смотреть на то, что принадлежит мне.

Я ахаю, он жестко тянет мои соски вверх с ноющим стоном. Господи, я просто таю в его руках, как пластилин.

— Было тепло на улице, никто не видел, — я поворачиваю лицо, и он опускает свой рот на мой, продолжая сильнее сжимать мои соски. — О, Митч ... пожалуйста. — Я явно испытываю сенсорные перегрузки. Моральный дух уже полностью готов, стоя во всю свою длину, и впечатываясь мне в живот, рядом с Китти.

— Посмотрите-ка на эту чика, вау, вау! — громким голосом кричит СиСи. Митч резко останавливается и рывком делает шаг в сторону. Вот черт! — Чарли ... ты когда-нибудь думала сниматься в порно? Это было жарко! Я прямо вижу это сейчас — Чарли и руководители! Может мне стоит сбегать за камерой?

Я хмурюсь на нее и посылаю ей просто убийственный взгляд.

— Привет, Митч, я СиСи. Я пожала бы твою руку, но оскорблена твоим замечанием ... это грубо, — она ухмыляется. Я смотрю на Митча, который внезапно принимает такое же выражение лица, как у моей сестры, и выпрямляется. Я наблюдаю за ним, чтобы увидеть, какую реакцию производят ее слова на него. О, боже!

— Я обращаю внимание, когда вижу то, что мне нравится, — он усмехается. — Все девушки О’Брайен такие горячие, как вы двое?

— Даже не думай об этом, чувак.

— Мужчина же может помечтать, не так ли?

Я недоверчиво смотрю на них двоих, пока они продолжают свою перепалку, флиртуя! Я опускаю глаза вниз, несколько смущаясь на самом деле от всего этого, и обращаю внимание, что моральный дух Митча совершенно не убавился.

— Тебе остается только мечтать, малыш! — она посылает ему воздушный поцелуй, он ловит его и помещает к себе на сердце. — Сохрани его в целости, как воспоминание о нашей встрече. — Она улыбается мне, затем позволяет Локси и Вейдеру облизать себя.

— СиСи ... когда ты перебралась сюда? — спрашиваю я с сарказмом.

— Мне здесь нравится. В моем доме меня никто не любит, — говорит она, почти удручающе.

— Сиис ... у тебя есть свое собственное жилье! — закатываю я глаза, а Митч смеется.

— Да ... Я чертова сука, чтобы не иметь дело с самой собой, так что я пришла к тебе, — она взмахивает руками, и смотрит на меня взглядом «без тебя знаю».

— Чтобы уйти от себя самой? — смеюсь я. Господи, она полная задница!

— Да, и попала на живое порно, — она разрешает собакам облизать ее. — Не разрешайте мне останавливать вас двоих. Давайте возвращайтесь в вашу исходную позицию. Митч, ты просто собирался сказать Чарли, что собираешься таранить ее задницу, именно так, как она любит.

— Господи! — я выхожу из кухни.

— Она на каких-то таблетках? — тихо смеется Митч, следую за мной.

— Вероятно она бы была, если такие существовали, — я бросаю взгляд на часы. Прощай, сон!

— Ты собираешься побыть здесь некоторое время, СиСи? — обращаюсь я к ней.

— Я живу здесь, не так ли? — переспрашивает она.

— Нет! — отвечаю я.

— В таком случае, да, я побуду какое-то время, — она следует за нами в гостиную.

— Ты займешься Бруки, когда она проснется? Митчу и мне нужно чуть-чуть поспать, — говорю я, зевая.

— Всю ночь, да? — она приподнимает с удивлением брови.

— Да, я таранил ее задницу всю ночь. Ты же знаешь, как она любит это, Сиис, — Митч качает головой с усталым видом.

— Меня не волнует, что вы делали с ней Митч, я просто рада, что вы смогли это сделать! — она невинно улыбается. Я хочу умереть.

— Главное, чтобы она не говорила свое смертельное «да», которое она все время произносила, когда занималась сексом с Джошем, — Нет ... сейчас я точно хочу умереть.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

О, Господи!

Она начинает раскачиваться, видно, перед началом представления.

— Да, Чарли ... да ... да ... о, да ... да ... да ... да, — ее голос срывается, она более усиленно продолжает раскачиваться. — Да! Да ... да, Чарли ... да ... да ... да ... да, тебе нравится? ... Да ... да! Да! Да! Возьмите его, Чарли, да! Дааааа ... тьфу ... да, ребенок ... да?

Я смеюсь, потому что никто так не может передать моих занятий сексом с Джошем, как СиСи. Конечно, она показывает это настолько точно, потому что однажды я беспечно рассказала ей об этом, и в одну из ночей она подслушала нас.

— Бедная Чарли. Такова была ее сексуальная жизнь в течение десяти лет. Джош был в полной уверенности, что доставляет ей удовольствие, ни разу не заметив, что она просто лежит ничего не делая, — печально говорит она.

— Это не правда, СиСи, — я закатываю снова глаза, потому что, когда мы вместе это настоящее бедствие. — Я составляла список покупок, планировала вечеринки и еще много других вещей. Однажды, я даже отполировала свои ногти, — с гордостью отвечаю я.

— Девчонки, вы шутите? Детка, так вот как это было для тебя? — он касается моей щеки, когда, наконец, успокаивается от смеха импровизации СиСи.

— Да, — отвечаю я, вдруг чувствуя депрессию от всего этого. — Я иду наверх.

— Хорошо, давай, — он улыбается. СиСи тянет его за рукав, останавливая, я подслушиваю, потому что я такая же, как и она.

— Он был никудышный, чрезвычайно глупый мудак! Он никогда не думал о ней. Она была его трофейной женой. Пожалуйста, Митч, будь добр к ней. Ей нужен кто-кто, способный увидеть насколько она удивительная, — мои глаза наполняются слезами, как только я слышу ее слова. Митч что-то отвечает, но я не слышу его. Я захожу в свою комнату, пытаясь как-то привести себя в чувство. Почему я оставалась с этим мудаком так долго?

СиСи полностью права, я действительно была его трофейной женой. Хотя и не знаю почему. Я имею в виду, что выгляжу я не плохо, просто я никогда не рассматривала себя, в качестве какой-то вещи, типа трофейной жены. Большую часть времени мои волосы были уложены в беспорядочный пучок, и одевалась я в непривлекательную одежду, как только вылезала из постели. На самом деле, Джош часто жаловался на это. Он всегда хотел, чтобы я одевалась «погорячее», не важно собиралась ли я на вечеринку или просто в город в продуктовый магазин.

«Эта горячая штучка моя жена». Вот как он меня представлял. Любое упоминание по поводу меня сводилось к тому, что он не мог удержать свои руки вдали от меня. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о моих интересах или о том, что я что-то сделала. Тоже самое происходило и у нас дома. Разговоры крутились и касались исключительно его. Поправка: его и его юридической фирмы. Он очень много и усердно работал, чтобы стать партнером в течение восьми лет.

Я люблю своих детей, но я не знаю, почему или как я имею троих от него. Он совершенно ими никак не интересовался и это было настолько очевидно. Я продолжала успокаивать себя, что это все из-за работы. Единственное на что он был способен, и это естественно обижало нас, просто не обращать на них внимание. Он никогда не ходил никуда с мальчиками. Я думаю, что в конце концов, я ... дети ... мы все были частью его имиджа. Он снимал нас с полки и вытирал пыль, когда в этом возникала необходимость. Идеальная семья. Идеальный семьянин. Идеальный партнер.

Даже диагноз Беннета он использовал в своих целях. Мудак даже не смог вспомнить правильное название диагноза или что за черт он означает. Ни разу он не съездил на сеанс психотерапии или не сходил на вечер в школе. Но, чудесным образом, этот ребенок был его «гордость и радость» для его коллег. Мучает, что он, даже обладая эрудированными знаниями, не единого чертового раза даже не поговорил со своим ребенком!

Тьфу. Я должна была давно оставить его! Я должна была догадаться, что как только он будет обойден вниманием партнером, он уйдет от меня! Я должна была оставить его первой, а не он! И это меня сжигает изнутри.

— Мне кажется, что я никогда не захочу покинуть эту комнату, — вздыхает Митч, когда оказывается рядом со мной и прижимает меня к себе.

— Почему? — я вытираю слезы.

— Она божественна, наполнена моим любимым ароматом, — он глубоко вдыхает запах.

— Каким ароматом?

— Шарлотты. Ммм ... нравится, как ты пахнешь, — он обнюхивает меня и заставляя меня хихикать. Джош никогда не обнюхивал меня. Я хватаю салфетку с края стола и сморкаться. — Детка? В чем дело? — он поворачивает меня к себе лицом. — Шарлотта? — нежно пальцами вытирает скатившуюся слезу.

— Прости. Я немного расклеилась, — это звучит намного лучше, чем признание, что я испытываю жалость к самой себе.

— Я сделал или сказал что-то, что расстроило тебя?

— Нет. Моя жизнь раньше. Мой брак, — я делаю глубокий вдох и провожу по щетине на подбородке. — Ты хотел верности, Митч? Ну, так ты сорвал джекпот. Я оставалась с этим эгоцентричным, самовлюбленным, самодовольным мудаком в течение десяти лет. И этот идиот в конце концов ушел от меня, — я глотаю слезы. И зачем я говорю ему это? Я кажусь себе такой жалкой.

— Ты даже не представляешь, насколько я ему благодарен, что он такой дебил, — отвечает он мягко, обводя контур моих дрожащих губ. — Мне жаль, что я уезжаю сегодня вечером. Я знаю, что меня не будет в течение трех месяцев, но я прошу тебя, пожалуйста, будь терпеливой со мной и дай мне шанс холить и лелеять тебя, потому что ты должна быть желанной.

Я отворачиваюсь от его пристального взгляда.

— Будь ты проклят и твое умение так правильно говорить.

— Ну, мы оба знаем, что это неправда, — он целует мой подбородок. — Когда я злюсь, я все время говорю неправильные вещи. Когда я не злюсь, я говорю только правильные. Когда я рядом с тобой, я говорю вещи, которые пугают меня до чертиков самого. — Он прислоняется лбом к моему виску.

— Что ты имеешь в виду, Митч?

— Просто наберись терпения ... пожалуйста, — он целует меня в висок. Конечно ... но он не ответил на мой вопрос.

Я сообщила ему, о той дермовой «свободной зоне», в которой жила тогда! И с моей стороны было бы ложью, не сказать ему о кое-чем.

— Митч, — я закрываю глаза, пытаясь собраться с духом.

— Что, детка? — Охх, этот сексуальный голос!

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Это может заставить тебя порвать наш контракт навсегда, — я с трудом сглатываю.

Митч тут же встает в стойку.

— Что? — Вот черт, он выпрямляется и раздувает ноздри.

— Ты не хочешь услышать это лежа, да? — стараюсь я поднять как-то настроение.

— В чем дело, Шарлотта? Скажи мне сейчас же! — Он возможно самый темпераментный мужчина, которого мне приходилось когда-либо видеть. На самом деле, именно эту черту я больше всего ненавижу в нем. Ему следует бороться и не гнаться... за мной... с такой любовью! Я сажусь и смотрю на него с тоской в глазах, от этого его взгляд становится теплее.

— Мне кажется, что я постепенно влюбляюсь в тебя, — наконец признаюсь я в своем поражении и опускаю глаза.

Он берет мое лицо в свои ладони и притягивает его к себе.

— Ты влюбляешься в меня?

— Боюсь, что так.

— Ну, это слишком плохо, потому что, как я сказал вчера, я не буду останавливать тебя в этом! — И прежде чем я произношу хоть слово, его рот жестко захватывает мой. Хм ... так это ответ ... ничего себе! Но Господи, он умеет целоваться!

— Митч, Митч, мы не можем, — шепчу я, когда он дергает мои трусики.

— Почему? Ребенок спит, — Он тянет мою правую лямку вниз, открывая грудь и набрасывается на сосок. Единственная мысль, которая крутиться у меня в голове, насколько жарки его комментария и ... такие естественные.

— Она спит, а Сиси нет, поэтому подслушивает, — я киваю головой. Что за кайфолом!

— Нет! Она бы не стала, — он с недоумением смотрит на меня.

— Эм ... ты же встречался с ней, правда ведь? — мои глаза расширяются.

Он смотрит на дверь, потом на меня со злой усмешкой на лице.

— Нет ... нет, Шарлотта ... нет! — кричит он. — Нет ... Господи, нет. Нет! Нет! Нет! Нет, детка!

Я закрываю рот рукой и давлюсь от смеха.

— Сперма! — кричу я.

— Нет ... нет молоко! (Milk – по англ. Переводится как молока, сперма, млечные соки и т.д.)

— Печенье!

— Нет ... какое?

— «Oreos»!

— Нет! Нет, не печенье!

— «Nutter Butters»... ты хочешь орехового масла?

— О Боже, нет, ореховое масло! О нет! — ревет он.

— Очень смешно, придурки! — кричит СиСи с противоположной стороны двери, потом бьет по ней ногой. Бруклин просыпается и плачет.

— Удачи тебе, тетя Сиси! — кричу я, давясь смехом.

— Ореховое масло? — Митч держится за живот, продолжая смеяться. Он наконец останавливается и потирает лицо. — Мы поспим два часа, а потом я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Во сколько у тебя возвращаются мальчики? — Он протягивает мне руку.

— Э-э ... в три тридцать. Но тебе придется взять Бруклин с нами, — говорю я, не зная, как он отреагирует.

— Знаю, — он смущенно улыбается. — Снимай платье, детка. Я хочу твое обнаженное тело чувствовать рядом.

Я снимаю платье, но его поза вызывает у меня тревогу.

— Постарайся не использовать свой Моральный дух у меня в заднице, пожалуйста, — бормочу я.

Митч смеется.

— Это приглашение?

— Нет, это предупреждение.

— Предупреждение?

— Да. Китти не готовы участвовать.

— Спи, детка, или через минуту о сне не будет и речи, — в его голосе звучит почти мольба.

— Да, сэр, — я зеваю и ближе прижимаюсь к нему.

— Ты пытаешься раздавить меня? — игриво спрашивает он.

— Я полностью раздавлю тебя, черт побери!

— Тогда дави все, что тебе хочется, детка. Я буду только рад, если ты это сделаешь ... только ты.

— Хм ..., — вздыхаю я.

Я не уверена, что меня разбудило — звонок будильника или ласки Митча. Господи, его руки, бродившие по моему телу, ощущались такими невероятными. Его успокаивающие движения, скользящие по моему бедру ... попке ... спине ... плечу ... и по всей руки. Его рука двигающаяся так медленно и сексуально, и его губы слегка щекочущие мою спину. Я точно в раю...

В раю, а не в своем мозгу, который находится полностью в тупике! Я чувствую в себе такие чувства, которые никогда не испытывала раньше. Я обманщица. Он платит мне, чтобы я разыгрывала чувства, а не испытывала по-настоящему их к нему, но я знаю, что с этим ничего не могу поделать. Что со мной? И что значит его внимание? Я получила от него больше внимания за три дня, чем за десять лет совместной жизни с Джошем. Я имею в виду реальное внимание, которое влюбленный мужчина оказывает своей женщине. Ну, в кино, такое показывают, по крайней мере. Наверное, это внимание, входит в часть сделки. Сконцентрируйся, Чарли ... не облажайся с этим! Я вспоминаю, что он сказал мне прежде, чем я подписала контракт.

«Прежде чем ты подпишешь, мне необходимо еще раз напомнить тебе, что ты будешь у меня «по звонку и по мановению». Я также хочу, чтобы было ясно, что никогда не будет ничего больше, чем описано в этом контракте. Я не хочу ничего большего, и я никогда не предоставлю большее. Я не пытаюсь казаться дерзким или высокомерным ублюдком, но, если ты обнаружишь какие-то чувства ко мне и тебе захочется чего-то большего, то наш контракт будет аннулирован. Я не заключаю брак, не делаю детей, и конечно не влюбляюсь».

И еще, я сообщила ему, что у меня есть дети. И он предлагает сходить куда-нибудь, взяв мою дочь с нами. И я сообщила ему, что влюблена, а он казался счастливым, услышав об этом. На самом деле, единственный раз, когда он пытался пуститься наутек от меня, решив, что я не серьезно отношусь к его требованиям, это было в то первое утро, когда он был так зол. Но он пошел на попятный, когда понял всю ситуацию, вместо того, чтобы отвергнуть меня окончательно. Его поведение по отношению ко мне прошлой ночью и сегодня утром, какое-то неимоверное, и немного путает, и неимоверное не совсем то слово, которое может выразить мои чувства, если кратно все это приводит меня в замешательство!

— Детка, — говорит он, прикусив мое плечо, — ты долго собираешься прикидываться спящей?

— Ты уже меня раскусил, да? — я улыбаюсь с закрытыми глазами.

— Хм ... я уже говорил, не уверен, что когда-нибудь смогу тебя понять до конца, — он переворачивает меня на спину.

— Я легко могу сказать то же самое о тебе, — я нежно касаюсь его щеки.

— Ну, в этом ты не одинока. Я не могу понять себя прямо сейчас. Каким магическим злым заклинанием ты окутала на меня, Шарлотта О'Брайен? — Он периодически целует мои губы.

— О'Брайен? — я стреляю в него испытывающим взглядом.

— Я ненавижу то, что ты носишь имя этого ублюдка, — выражение его лица совпадает с отвращением, звучащим в его голосе. За эти несколько дней, я узнала о Митче, что он импульсивно темпераментный. И у меня появляется идея...

— Антипатия, — говорю я самым сексуальным, самым соблазнительным голосом, прежде чем дотрагиваюсь своими губами до его.

Его лицо смягчается.

— Черт побери тебя и твой сексуальный манипулирующий интеллект, — он возвращает мне поцелуй. — Скажи это еще раз, — просит он с легким рычанием.

— Антипатия, — шепчу я.

— Это великое слово. Наверняка… не… используется… достаточно часто, — говорит он между поцелуями. Я стараюсь, не захихикать, когда он просит меня повторить его снова. — Ты смеешься надо мной, мисс О'Брайен? — спрашивает он, щекоча меня.

— Перестань! – ахаю я, он все равно продолжает и улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Как ты можешь быть таким сексуальным и быть таким болваном одновременно? – смеюсь я.

— Есть ли у тебя кое-что для сексуального болвана, О'Брайен?

— Ты все время будешь так делать? — спрашиваю я.

— Что?

— Обращаться ко мне О'Брайен, потому что ты хочешь стереть мой брак?

— Да. Мне бы хотелось, чтобы ты вернула себе свою фамилию. На самом деле, я хочу, чтобы ты сделала это, пока меня не будет. Поменяй ее до того, как я вернусь домой, — он произнесит все это совершенно спокойным тоном. Это полный абсурд разозлил меня в очередной раз.

— Не выйдет, Митч, — я стараюсь говорить прохладно.

— Почему? Ты все еще любишь его? — яростно спрашивает он.

— Нет, Митч, — я закатываю глаза. Ох, как, черт побери, мы перешли к этой теме? — У меня трое детей с этой фамилией, и я не собираюсь ее менять.

— Поменяй им тоже! Когда они станут достаточно взрослыми, они не захотят носить его фамилию, поверь мне, я знаю, что говорю. Кроме того, что ты будешь делать, когда снова выйдешь замуж, по-прежнему сохранишь ее? — он перекатывается на спину.

— Хм, дай подумать. Во-первых, я не думаю, что могу прийти в социальные службы и сказать: «Привет, я пришла, чтобы изменить фамилию детям, потому что их отец полный придурок». Это может показаться немного странным, Митч, типа, что я хочу вывезти их из страны! Во-вторых, что значит ты знаешь, что они не захотят носить его фамилию? Третье, если я выйду замуж, мой новый муж, возможно, захочет принять их и дать им свою, соответственно так решится и первый пункт и второй. Однако, третье никогда не случится, потому что я не собираюсь снова выходить замуж, — наконец я глотнула воздух, за что мои легкие сильно меня поблагодарили, потому что все это я выпалила на одном дыхании.

Он поворачивается на бок ко мне лицом.

— Во-первых, я скажу своим людям проследить за этим. В-третьих, ты снова выйдешь замуж, и, хотя я пока еще не видел твоих детей, но то, что они твои дети гарантирует, в моих глазах, что он захочет принять их, — он тянет мою руку к своему рту и оставляет несколько поцелуев.

— А второе? — спрашиваю я.

— Это мое дело, Шарлотта, не твое, — говорит он сурово.

— Ах, ну, раз ты поднял эту тему, я должна напомнить тебе, что моя личная жизнь как раз не твое дело, — я одергиваю руку.

— Ты моя девушка, Шарлотта. И все, что касается тебя — мое дело, — говорит он, хватая меня за руку снова.

— На бумаге, Митч! — я сжимаю руку, готовая влепить ему пощечину. — Ты, наверное, говоришь о моем теле и моем времени, но не больше!

Я вижу, как выражение его лица тут же меняется, переходя из спокойного к состоянию бешенства. Прежде чем я произношу еще хоть слово, Митч дергает меня за руку, разворачивает на живот, стягивает мои трусики и шлепает по заднице несколько раз, потом отпускает мою руку и садится на край кровати. Я присаживаюсь на другую сторону, подальше от него.

Я... Я растеряна. Я хочу что-то сказать, возможно даже заорать, но не могу успокоить свое учащенное дыхание, чтобы сделать хоть что-то. Я в шоке, зла, и как ни странно, немного возбуждена, краем глаза смотрю на него. Он сгорбился и обхватил голову руками. Из-за меня? Я борюсь с желанием утешить его, или залепить пощечину, чтобы выбить из него это дерьмо, и для окончательного финала — послать этого психа к чертовой матери.

Митч глубоко вздыхает, выпрямляется, хлопнув себя по коленям. Он встает и тянется за джинсами.

— Одевайся, детка. Мы выходим через десять минут, — он придвигается ко мне.

Я думаю, что он чувствует мои мысли, (это из той серии, словно волшебным образом над моей головой замигали мои слова, и он бы сказал: «Какого хрена?!») потому что он тяжело опускается рядом со мной на кровать и откашливается.

— Моя мать умерла от рака груди, когда мне было девять, потому что у нее не хватило запаса прочности, чтобы бороться дальше. Мой отец, ну, скажем так «донор спермы», перестал быть моим отцом, когда мне исполнилось пять лет, он не мог справиться с маминой болезнью, поэтому решил, что наркотики важнее, чем мы. Единственное, что этот мужчина дал мне, и я буду беречь эти воспоминания до последнего вздоха, были мои замечательные бабушка и дедушка, и возможность быть воспитанным ими. Они заботились о моей матери и обо мне, она как раз сильно болела. Он отказался от родительских прав, когда она умерла, и дедушка с бабушкой, после ее смерти, оформили опекунство.

— Последние тридцать четыре года мой отец провел, проходя реабилитацию или в тюрьме, я же провел эти годы, делая все, что в моих силах, чтобы заставить моих бабушку и дедушку гордиться мной, чтобы они смогли не испытывать больше такого разочарования от производства такой угрозы для общества в лице их родного сына. Мой дед был удивительным человеком. Когда я смотрел на него у меня было, и есть до сих пор, глубокое уважение, которое он вызывал во мне, и я всегда считал честью нести фамилию Колтон. Если бы у меня была другая фамилия я бы поменял ее на Колтон. Вот почему я знаю, что твои дети, вероятно, захотят иметь другую фамилию. Твой отец похож на «несгибаемого парня», которым был мой дед, и твои дети, думаю скорее всего считали бы за честь нести фамилию О'Брайен.

— Митч..., — мой голос дрожит, когда я перебиваю его.

— Я пойду, — он встает.

— Именно этого ты хочешь? — спрашиваю я, зная ответ. Он бы не назвал «своим» делом мое, если бы хотел уйти. И он знает, что снова облажался, отшлепав меня, и я прекрасно понимаю, что он пытается заработать карту «Свободного Выхода Из Тюрьмы». Нет он не искал жалости и явно не претендовал на карту. Это было что-то большее. Большее? Черт... большее. Представьте, сколько силы скрывается в таком маленьком слове, состоящем всего из семи букв. Я чувствую, что я права. Он не стал бы рассказывать мне такие подробности, если бы не хотел...

— Господи, детка, ты еще спрашиваешь? — в недоумении отвечает он с некоторым смущением. — Ты в порядке? — добавляет он, и я слышу в его голосе нотки вины.

— Я борюсь с желанием дать тебе сдачи, — отвечаю я, он молчит, и я продолжаю:

— Я вне себя от ярости, но не уверена, из-за того, что ты отшлепал меня, или потому, что это меня возбудило, — я не скрываю ни грамма своего замешательства.

— Мы превосходно подходим друг другу, малышка, по многим причинам. Но поскольку в спальне, как ты сказала, ты любишь меня, и я взял контроль над тобой. Мне кажется, это из-за того, что ты управляешь и руководишь очень многими вещами за пределами спальни, поэтому здесь тебе стало легче отказаться от контроля. Мне нравится, контролировать тебя в спальне, потому что я прекрасно понимаю, что это единственное место, где я могу себе это позволить, — он берет рубашку.

— Так ты мне не доверяешь? — спрашиваю я, потянувшись за платьем.

— Я хочу, но пока борюсь сам с собой. Шарлотта? — он, наконец, оборачивается и смотрит мне в глаза. — Прости, что я отшлепал тебя.

— Правда жаль? — спрашиваю я, натягивая платье и поправляя подол.

— Нет, — он ухмыляется. — Прости, что я сделал это, когда был зол. Я обещал этого не делать. Просто... мне совсем не понравилось то, что ты сказала. Мне кажется, что сегодня мы многое выяснили. — Он обходит кровать и садится передо мной на корточки. — Каждый раз, когда мне кажется, что твои стены рушатся, ты выстраиваешь новые. — Его рука тянется к моему лицу, но я отстраняюсь.

— Ты делаешь то же самое, — говорю я тихо.

— Согласен. Похоже, что мы испытываем друг к другу какие-то чувства, под которыми каждый из нас не подписывался.

— Что-то большее, — бормочу я, и он кивает. — Ты не делаешь детей. Ты их ненавидишь.

— Эй, я не ненавижу детей! Я люблю детей, — защищается он.

— Ты не хочешь все это дерьмо.

— Я все больше влюбляюсь в твое дерьмо ... оно обладает приятным запахом, — хихикает он.

— Это самая странная фраза, которую я слышала! — я хватаю подушку и начинаю ею колотить его. — Ты единственный здесь, кто выливает такое количества дерьма.

— Согласен, — признается он отсмеявшись. — Я не буду тебя винить, если ты захочешь, чтобы я ушел, но ты должна знать, что деньги для тебя все равно будут поступать на счет каждый месяц.

— Даже если я не буду с тобой? Почему? — я смотрю на него снизу-вверх, немного смущенно и удивленно.

— Потому что мысль о любом другом мужчине, который дотрагивается до тебя, заставляет мою кровь закипать и волосы вставать дыбом, — его глаза затуманиваются.

Хочу ли, чтобы он остался? Нет. Хочу ли я чтобы другой мужчина касался меня? Нет. А у меня вообще есть идеи, что делать? Черт возьми, нет!

— Куда мы пойдем? — я, наконец, поднимаю белый флаг капитуляции. Митч берет мое лицо в ладони и притягивает, чтобы поцеловать, но я отстраняюсь, прежде чем его губы оказываются на моих. — Давай проясним одну вещь.

— Какую, Шарлотта? — шепчет он.

— Ты мой парень, поэтому твоя личная жизнь — это теперь тоже мое дело, — я смотрю ему прямо в глаза.

— Ты моя личная жизнь, — он улыбается. — Можно я поцелую тебя сейчас?

Мне нравится его ответ, и я удовлетворенно киваю.

Глава 7

— Ты помнишь, мы должны вернуться в три тридцать, чтобы забрать мальчиков, — я бросаю на него быстрый взгляд, но скорее напоминая самой себе, чем ему. Митч слишком озабоченно посматривает на Бруклин, которая пытается петь «The Wiggles». Он улыбается и в уголках глаз появляются морщинки от смеха. Митч выруливает I-93, ведущее на юг, и начинает в такт подергивать головой, пока она поет «Горячая картошка». Бруки хихикает от восторга. Митч широко ухмыляется, как идиот, и подпевает ей (похоже он знает эту песню наизусть). Я удивленно смотрю на него, но при этом прибываю в полном восторге, не веря своим глазам. Он видит мой взгляд, замолкает, откашливается, и потом обращает все свое внимание на дорогу.

— Mиттт! – кричит Бруки, он мельком смотрит в зеркало, потом на меня.

Пожимает плечами и начинает:

— Горячая картошка, горячая картошка! — поет он, подергивая головой, Бруклин начинает так заливаться смехом, что я не могу удержаться и присоединяюсь к ней.

Еще через двадцать минут дрыганья и хихиканья, Митч выруливает в сторону Андовера.

— Мы едем к тебе домой? — спрашиваю я, но потом быстро понимаю, что он движется в противоположную сторону.

— В дом, в котором я вырос, — отвечает он, делая еще один поворот и заезжая на подъездную дорожку старого колониального особняка.

— Давай, малышка, — он выключает двигатель и выходит наружу, открывает Бруки дверь и помогает выбраться из автокресла. — Что? — спрашивает он, когда я смотрю на него, потому что она спокойно направляется к нему, будто бы знает его всю свою жизнь. Я переключаю свое внимание обратно на гараж, который находится передо мной, и у меня возникает какое-то странное чувство паники. — Шарлотта? — Митч открывает мою дверцу свободной рукой. — Ты в порядке, детка? — он трогает мой лоб. — Господи, у тебя испарина. Что случилось?

— Мне немного не хорошо, — отвечаю я.

— Оставайся здесь. Я принесу тебе попить, — говорит он и уходит в дом с Бруклин.

Митч

— Привет, Митч! – улыбается Мэгги. — Кто этот маленький ангел?

— Дочка моей подруги. Можно мне немного апельсинового сока отнести Шарлотте? Ей что-то не хорошо, — спрашиваю я, поворачивая голову к бабушке.

— Она сказала, что вы приедете в три, — говорит Мэгги.

Я смотрю на бабулю.

— Я не сообщал ей, что собираюсь приехать.

— Она также сказала, что у Шарлотты будет паническая атака, — Мэгги поднимает бровь и протягивает мне сок.

— Ух, ненавижу, когда она так делает! — качаю я головой и направляюсь к двери.

— Давай я возьму твою падчерицу, — показывает она мне руками.

— Она не моя падчерица, — вздыхаю я, но все-таки отдаю Бруклин ба, и направляюсь к двери, и клянусь, я слышу словно ее шепот у себя за спиной: «Значит будет».

Когда я выхожу за дверь, то вижу Шарлотту, идущую по дорожке и в панике смотрящую на меня. Что с ней не так?

— Детка, — говорю я, обхватывая ее за талию, — сделай глоток апельсинового сока.

— Это что-нибудь, да значит? — она пытается улыбнуться.

— Конечно, значит. Теперь выпей, чтобы я мог использовать тебя в своих интересах, — я подношу бокал к ее губам.

— Господи Иисусе, Митч, — она берет бокал в руки. — Я не ребенок, — и делает несколько глотков.

— Ты мой ребенок, — я целую ее в висок, она закатывает глаза. На самом деле, это я закатываю глаза сам на себя. Почему я вдруг превращаюсь в полную размазню рядом с ней? Если честно, то мне кажется, что это происходит не ни с того не с сего, потому что с самого начала, я чувствую какое-то притяжение к ней. Мне легко оставаться самим собой с ней рядом, и не играть кого-то, как я делаю перед большинством людей.

— Митч, Бруки предоставлена сама себе?

— Да, Шарлотта. Но не волнуйся, я удостоверился, что там, где она собирается играть нет ножей, разбросанных по полу или открытых розеток. Я также дал ей ножницы и сказал, что если она захочет, то может побегать с ними по кругу, — я забираю бокал у нее из рук.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы она скучала, — улыбается она мне, в тот момент, когда мы входим в дом.

Ба смотрит на нас, но при этом внимательно наблюдает за Бруклин, которая подпрыгивает на ее коленях. Я не могу вспомнить, когда последний раз, видел ее такой счастливой. Я киваю ей в знак приветствия еще раз, и она тут же начинает усиленно жестикулировать руками, интересуясь возрастом и именем Бруклин. Как только я собираюсь ответить, Шарлотта меня опережает, подключаясь к нашим жестам, чем несколько поставила меня в тупик.

— Ты же знаешь язык жестов, малышка? — обращается она к дочери, а потом обращается уже к нам.

— Да. Я естественно использовала язык жестов со всеми своими детьми, но я более свободно стала общаться на нем с Беннеттом, потому что это был единственный способ в течение двух лет, с помощью которого я могла общаться с ним, — объясняет она, и я знаю, что ба, однозначно, прямо сейчас выдаст свое заключение, потому что она терпеть не может, когда люди прерывают друг друга на полуслове, или вдруг замолкают в середине разговора. Она объясняет это, словно кто-то говорит по-английски, а потом вдруг переключается на другой язык, который не все понимают. Это грубо, я знаю.

Ба жестом предлагает Шарлотте присесть в кресло рядом с ее инвалидной коляской и машет рукой, чтобы я убирался прочь. Я неохотно киваю в ответ, но перед тем, как уйти, наклоняюсь к уху Шарлотты.

— Не позволяй ей тебя запугать, малышка. Я пока приготовлю обед, — и целую ее в ухо.

— Не беспокойся, Митч, — говорит она, я молча киваю.

И направляюсь на кухню, тихо ругаясь про себя. Не самая блестящая идея оставить ее не с кем-нибудь, а с бабушкой. В девяносто лет, ба не потеряла своих экстрасенсорных способностей, но ее фильтр отсеивания моих кандидатур постоянно отодвигается все дальше и дальше.

Мэгги заходит в комнату и улыбается мне.

— А с тобой я разберусь вдвойне, дорогой.

— Мэгги! Ты оставила ее наедине с бабушкой?! — у меня появляется паника в полную мощь.

— Милый мальчик ... ты не сможешь мне столько заплатить, чтобы я не отставила их двоих! Их руки летают с такой скоростью, что у меня закружилась голова, от того, что я просто смотрю на них! — она покачивает головой и усмехается, направляясь к холодильнику.

Мэгги родом с юга, и, хотя в Новой Англии она уже на протяжении более тридцати лет, она все равно не потеряла своего южного очарования и темперамента. Благодаря ей не беспокоюсь о бабушке, потому что она отдает ей все свое время.

Мэри жила со своей семьей до тех пор, пока не умерла моя мама. Бабушка и дед обратились к ней с просьбой помочь с домом и естественно присматривать за мной. Тогда же ее собственные дети стали для меня моими братьями и сестрами. Мы все делали вместе, потому и росли тоже вместе, главным образом из-за того, что муж Мэгги отказался от них. Если честно, то мы наслаждались нашей жизнью.

Мэгги всегда была чем особенным для нашей семьи, она очень много работала. Мои бабушка с дедушкой потеряли многих друзей из-за нее, потому что они не делали исключения из-за ее цвета кожи и платили ей соответственно, как белому человеку. На самом деле, они заплатили ей гораздо больше, даже если брать обычную ставку для белой прислуги. Тогда это было неслыханно, и естественно людям это совершенно не нравилось. Я помню, что как-то спросил деда об этом, когда мне было одиннадцать лет.

— Дед, не беспокоит тебя, что ты потерял своих друзей из-за Мэгги?

— Позволь я расскажу тебе кое-что, приятель… (мне очень нравилось, когда он так меня называл и, если честно, то я ждал этого) … во-первых, эти «друзья» были не настоящие друзья. Если бы это была не Мэгги, а обычная Мэгги, я бы никогда не узнал, кто есть кто. С возрастом, Митч, ты сможешь увидеть, что у тебя появится узкий круг друзей и наружный. Узкий круг самый важный, и ты должен быть очень осторожен с ним, потому что в него нужно впускать не каждого. Эти друзья должны быть верными, поддерживающими тебя в любой ситуации и надежными. Они как семья, а в семье заботятся друг о друге. Мэгги наша семья — она в нашем узком кругу, Митч. Черт побери, она президент нашего узкого круга, и если кто-то не ценит или не принимает ее, то тому не место среди наших друзей! Все очень просто. Ты понимаешь, что я имею в виду? — я видел, страсть и раздражение отразились на его лице.

— Да, дед, — я был уверен, что понял, о чем он говорил.

— Раз уж мы завели разговор об этом, Митч, меня это не беспокоит, но я должен был тебе это сказать, — он постучал пальцем по письменному столу.

— Да, дед?

— Никогда не суди кого-то, по тому, как они выглядят, по оттенку кожи, этническому происхождению и так далее. Суди по его помыслам, по его сердцу и по намерениям. Если у них доброе сердце, то их намерения будут такими же.

Я понял то, что сказал мне тогда дед, судить по сердцу и следую этому совету, вместе со всеми другими, которые он мне дал за всю свою жизнь, потому что для меня он был особенным человеком, на которого я очень хотел быть похожим. Он был моим идеалом и образцом для подражания, в то время, как другие дети моего возраста поклонялись супергероям, спортсменам, космонавтам и рок-звездам. Мое поклонение ему не изменилось, даже когда я стал старше. Он всегда был МОИМ КУМИРОМ, и до самой моей смерти, он всегда останется КУМИРОМ для меня.

— Митч, милый ... с тобой все в порядке? — я перевожу взгляд обратно на Мэгги, она гладит меня по голове.

— Прости, — улыбаюсь я. — Я задумался о деде. Он бы полюбил Шарлотту. — Он бы ...

— Ты любишь, Шарлотту? — Она наклоняет ко мне голову.

— Ну! — я хлопаю в ладоши. — Что ты для нас приготовишь? — потираю ладони. Мэгги улыбается и подозрительно посматривает на меня, прекрасно понимая, что я пытаюсь сменить тему.

— Я заранее приготовила свой знаменитый салат с курицей. Ты молодчина, что принес мне крекеры, мой мальчик, — она поворачивается к холодильнику и вытаскивает салатницу.

Через несколько минут, я возвращаюсь в гостиную с куриным салатом Мэгги и крекерами. Она не солгала, потому что ба и Шарлотта с такой скоростью жестикулируют друг перед другом, словно каждая из них пытается выиграть гонку. Ох, Господи, ба вытащила откуда-то эти чертовые альбомы!

— Ты можешь не пытать Шарлотту в первый раз? — спрашиваю я, закатывая глаза.

— Ох, не нападай на нее! — Шарлотта легко хлопает меня по бедру, забирая у меня поднос. — Ты был таким милым, малыш, — добавляет она.

— Был? — переспрашиваю я, надув губы. Она хихикает, и ее смешинки отражаются у нее в глазах.

— Я немного разочарована этими фотографиями, — вздыхает она. – Нет ни одной фотографии, где бы ты был в бабочке, интересно, просто посмотреть, как бы ты выглядел умник?

— Видимо, — говорю я, наклонившись к ее уху, — сексуально, — я покусываю ее мочку уха. Бабуля шлепает меня. Я стою к ней спиной, и она напоминает мне, что глухая и нет необходимости мне шептаться.

— Ба, иногда я забываю об этом, потому что ты чертовски громкая! — дразню я ее, она отмахивается руками, показывая, что я говорю глупости.

Шарлотта поднимается с кресла и чмокает меня в губы.

— Присядешь с бабушкой. Я возьму из рюкзака кружку-непроливайку Бруки, — говорит она, перед тем как выйти из комнаты.

Я опускаюсь на место.

— Итак, что ты думаешь? — нетерпеливо спрашиваю я. Она складывает руки вместе и словно начинает читать молитву, затем поднимает на меня глаза, и я вижу несколько слезинок, скатившихся по щеке. — Бабуля? — я хватаю ее за руку.

— Митч, как давно я не видела этого взгляда в твоих глазах. Он стоит каждой минуты ожидания. Я уже ее полюбила ... потому что ты ее полюбил, — она гладит мою руку.

— Ба, не начинай! — быстро показываю я знаками. — Не торопи меня в чувствах, я еще не уверен. Мы же только что познакомились!

— Ты же не хочешь уезжать сегодня вечером. Сама мысль находится вдалеке от нее убивает тебя изнутри, — она бросает на меня сочувственный взгляд.

— Ба, прекрати. Ты не знаешь, о чем говоришь! — я закатываю глаза и качаю головой перед тем, как схватить крекер.

— Я не знаю? — она поднимает бровь. — Я знаю свои способности. Ты можешь доверять ей, Митч ... она относится к узкому кругу.

Я поднимаю ладонью и разрезаю ей воздух, как в каратэ, чтобы ее остановить.

Со смехом входит Шарлотта.

— Ты снова его дразнишь, Ба?

— Не называй ее так, — стреляю я на Шарлотту взглядом.

— Прости ... но она сказала, что я могу. А как я должна называть ее, Митч? — она легко приближается ко мне, но с некоторой осторожностью. Господи, эта женщина уже может читать меня, как открытую книгу, потому что она чувствует, что я собираюсь взорваться.

— Извини, — я потираю лицо ладонями, пытаясь, хоть чуть-чуть прийти в себя.

Шарлотта идет с ланчом к Бруки, сидящую за журнальным столиком.

— Можешь немного подвинуться? — просит она, дотрагиваясь до моей руки. Я мимолетно улыбаюсь, передвигаясь немного влево в кресле. Она втискивается в маленькое пространство, перекидывает одну ногу на другую и откидывается назад в мои объятия. Идеально вписывается.

Шарлотта хихикает, потому что я начинаю свой обычный ритуал, закрываю глаза и утыкаюсь носом в ее шею, вдыхая аромат ее кожи. Господи, как же я буду скучать по этому запаху.

— Я отложил свой отлет до завтра, — говорю я вдруг ни с того, ни с сего. У Шарлотты от неожиданности перехватывает дыхание, и я не могу винить ее, потому что, если честно, сам себе удивлен немало. Черт побери, это все моя бабушка.

— Почему? — спрашивает Шарлотта, повернув немного ко мне голову, но я по-прежнему утыкаюсь носом ей в шею.

— Я не могу лететь, — говорю я.

— Не пойми меня неправильно, но почему?

— Я слишком пьян, и во время полета меня может укачать и из меня выйдет наружу все дерьмо, — улыбаюсь я ей в шею.

Шарлотта смеется.

— Я не знала, что ты был единственным, кто собирался лететь в самолете.

— Я не единственный.

— Ну, ты же ничего не пил, так почему же ты не хочешь лететь? — спрашивает она своим кокетливым голосом, она знает, что я что-то не договариваю.

— Ну, я опьянен твоим запахом. Я хочу увидеть, как ты разденешься сегодня вечером. Если улечу, то точно ничего не увижу! — исповедуюсь я, а потом мы вместе начинаем хохотать. Я смотрю на бабушку, которая удивленно смотрит на нас, приподняв брови.

— Шарлотта, сделай мне одолжение, — шепчу я ей на ухо, она кивает. — Скажи ба, что я хочу кое-что показать ей на пальцах, но не смею сделать этого, потому что она явно треснет меня по голове чем-нибудь.

Шарлотта смеется и показывает ей.

Бабушка мгновение задумчиво смотрит на меня, затем ее руки взлетают, изображая разные знаки, которые спрашивают:

— Не этот ли знак, Митч? — она легонько хлопает меня ладонью по коленке и показывает мне язык. Тьфу! Я люблю мою бабулю! И мне нравится, что эти двое поладили.

— Могу я остаться с тобой сегодня на ночь? — спрашиваю я.

— Нет, — быстро отвечает Шарлотта. Даже я бы сказал слишком быстро.

— Неправильный ответ! — я даже не пытаюсь как-то сгладить свой гнев.

— Возможно, тебе следует все-таки придерживаться своего плана полета, — тут же парирует она.

— Хорошо, Шарлотта. А то я уже стал переживать, что мы обойдемся без спора сегодня. Третий раз и сейчас всего лишь два тридцать, и только мы действительно знаем, как нам задать наш собственный темп по спорам, детка! — шутливо подтруниваю я.

Бабуля начинает размахивать руками перед нами, говоря, чтобы мы перестали так себя вести. Шарлотта наклоняется вперед и берет крекер, и сердито кладет его в рот.

— Если вы двое не прекратите, я положу тебя на свои колени и отшлепаю! — руки бабушки с такой скоростью летают, словно пулеметная очередь.

— Очевидно порка в этой семье самое модное увлечение, — говорит Шарлотта, делая большой глоток из бокала.

— Ну, у бабули и меня действительно есть много общих интересов, — отвечаю я задумчиво и очень серьезно. Шарлотта подается вперед, прикрывая рот рукой, боясь, как бы не выплеснуть со смеху всю жидкость, и начинает давиться смехом. — Прости ... ты в порядке? — тихо хихикаю я, гладя ее по спине. Она кивает.

— Ба, — говорю я, оглядываясь на нее, — нам нужно выходить через несколько минут, чтобы забрать мальчиков Шарлотты.

— К сожалению, да, ба, — добавляет Шарлотта.

— Я рада, что вы двое заскочили. Послушайте меня, — она смотрит на нас очень серьезно. — Будьте терпеливы друг с другом. Вы оба испытали боль, и проще всего воздвигать новые стены, чем признать то, что вы чувствуете друг к другу. Не забывайте всю боль, которую вы пережили, но именно она помогла вам пройти весь этот путь, чтобы обрести друг друга. Поверьте, в свои чувства, они плохого не посоветуют.

— Тебе следует писать колонку в газете моего друга. «Уважаемая ба», — поддразнивает ее Шарлотта, видно, что бабушка заставляет ее нервничать.

— Ладно, бабуля, хватит пугать ее.

— Ох, а тебе придется коротать дни в одиночестве, если ты продолжишь вести себя, как раздражительный засранец! — показывает она знаками.

— Ох, черт побери! — смеется Шарлотта.

— Смешно, да? — щекочу я ее.

— Чуть-чуть, — она морщится и хватает меня за руку.

— Ладно, — говорю я, — согласен, я действительно показал тебе слишком много той стороны себя.

— Да ... неужто? — она расширяет глаза.

— Все хватит, — я наклоняюсь для поцелуя, ее губы мягкие, сладкие, но поцелуй слишком мимолетный, но ей он понравился, я заметил это. — Я останусь с тобой сегодня вечером, детка. — Я уже не спрашиваю, я просто излагаю факт, и она слегка кивает.

Мы собираем Бруки, говорим общее «до свидания» и уходим.

Девять часов вечера, я шлепаюсь на кровать Шарлотты и вытягиваю ноги, устраиваясь поудобнее. Она делает сейчас все необходимые вещи, перед тем, как поднимется в спальню: проверяет детей, гладит одежду, готовит ланчи, и окидывает последним беглым взглядом кухню, все ли в порядке. За это время я хочу изучить ее спальню. Я даже не могу себе представить, чтобы у нее была другая спальня. Она в мягких теплых фиолетового зеленоватых тонах с примесью слоновой кости. Все здесь кричит о Шарлотте. Она даже пахнет, и выглядит, как Шарлотта, мне это нравится. У меня сложилось четкое мнение, что запах Шарлотты — мой самый любимый запах, такой мягкий и чистый, сочетающий в себе лосьон, который она использует, и кондиционер для белья.

Я оглядываюсь по сторонам, рассматривая различные фотографии в рамках. Среди них нет ни одной с Джошем, это хорошо! Собственно, почему он должен здесь быть? Сиси сказала, что Шарлотта полностью переделала всю спальню, когда он уехал, чтобы стереть все воспоминания о нем. На самом деле, она рассказала мне кучу дерьма за те несколько минут, когда Шарлотта пошла проверить ребенка. Господи, в один момент, у меня перед глазами возник парень из спичечного коробка в коммерческой рекламе, который разговаривал с такой бешенной скоростью, просто фанатик какой-то! Я попытался вспомнить, может это ролики были из 80-х или 90-х годов. С СиСи, наверное, произойдет тоже самое, потому что люди отгораживаются от нее. Пока мы разговаривали всего лишь пару минут, она не однократно стукала меня по руке, чтобы привлечь к себе мое внимание.

Зная, что это не кровать Джоша «дааааа», у меня такое странное чувство комфорта от кровати Шарлотты, но я не уверен, хочу ли полностью принимать этот комфорт. Я выбиваю пальцами дробь по колену, и продолжаю ждать (или умирать от скуки), поворачиваю голову и вижу на прикроватной тумбочке книгу, тут же звонит ее телефон и загорается экран, возвещая о пришедшей смски. Я борюсь с желанием буквально секунду, но решаю, что это знак свыше. Хватаю ее телефон, мне хочется посмотреть от кого же пришла смска. Обычно я такого никогда не делаю, но мне скучно, и я должен занять себя хоть чем-то, пока дожидаюсь ее.

— Мэделин Сент-Клер, — говорю я вслух.

Мэдди: Срань Господня! Этот, матушка, дурацкий день никогда не закончится!

Он опять был здесь!

Он со своими длинными до плеч, светлыми волосами и точеным лицом!

Он со своим телом, как у Бога!

И он сделал это снова!

Господи он снова это сделал!

Хм, Господи! У нее похоже также плохо, как у Шарлотты! Да, что происходит с этими женщинами, что они пишут такие эпические, драматические смски?

Я: Что? Что он сделал?

Мэдди: То же, что он делал 3 недели подряд!

Ух!

Я: Что?

Мэдди: Что ты имеешь в виду, спрашивая что?

Он пристально на меня смотрел, когда я вышла к своему следующему клиенту, вот что!

Да? Клиенту? Что же она делает? Я решаю подождать, может она сообщит какие-нибудь подробности.

Я чувствовала себя голой.

Ну, сейчас мне сам Бог велел поговорить с ней об этом...

Я: Продолжай! ...

Мэдди: Он хочет, чтобы я прокатилась на сумасшедшем поезде ... я просто знаю это!

Он хочет затащить меня в свою постель и заставить меня кричать ВАУ, ВАУ!

Так говорит Джули.

Я: Кто такая Джули?

Мэдди: Ты что пьяна? Наша Джули, тупица!

Господи, неужели есть еще сестры?

Я: А ты, что думаешь?

Мэдди: О чем?

Господи, этому диалогу явно может потребоваться переводчик!

Я: О проводнике!

Мэдди: Проводнике чего?

Я: Проводнике сумасшедшего поезда, ты что пьяна?

Мэдди: Мне кажется, что он, наверное, думает, что я не от мира сего!

Я: Я думаю, что он прав!

Мэдди: Тогда заткнись, стерва, в конце концов, ты на чьей стороне?

Прежде чем я собираюсь ответить ...

Ух, он так похож на горячего Викинга, и я так хочу, чтобы он дал мне свой шлем.

Нет, я так хочу, держаться за рога его шлема, пока он загоняет в меня, когда я полностью подвластна ему, свой любовный стержень!

Дерьмо, я заливаюсь от смеха, как девчонка!

Что мне делать, Чарли?

Я: Ты должна позволить ему узнать, что хочешь быть завоеванной ...

Мэдди: Что? Он скорее всего с прибабахом!

Я: Если он проведет 5 минут с тобой, то наверняка будет!

С чего ты взяла, что он с приветом?

Мэдди: Он записывается каждую неделю, в одно и тоже время, в один и тот же день. Я просто не знаю, какой врач ему еще нужен.

Аааа ... Господи, эта женщина врач? Я стал вдруг чуть больше обеспокоен положением психического больного.

Я: Он выглядит сумасшедшим?

Мэдди: Он выглядит горячей штучкой!

Я: И что ты делаешь, когда он смотрит на тебя пристально?

Мэдди: То же самое, что и всегда!

Я жду.

Я все продолжаю ждать.

Мое ожидание продолжается.

К сожалению, драматичная музыка звучит чуть дольше, чем следовало бы!

Мне хочется швырнуть телефон через всю комнату. То, что она пишет, это, конечно, полнейший бред, и все же я сижу тут, как наркоман и жду следующей дозы. Это все напоминает мне о тех временах, когда я посещал бабушку с ее «потрясающими историями», когда она говорила о своем чувстве предвидения. Я тогда очень хотел уйти, но Господи, мне безумно хотелось выяснить, чем все закончилось, это как дразнить скалолаза более высокой вершиной! Здесь же происходило единственное шоу, которому больше всего подходило название Страсть, и половина главных героев застряли в Аду, буквально! Это была самая глупая сюжетная линия, которую я когда-либо встречал, но к своему ужасу, я обнаружил, что стал непосредственным участником всего этого, спрашивая ее про встречи один раз в неделю, и собираются ли они выходить из этого ада, или еще нет. Такое положение вещей продолжалось в течение месяца, насколько я мог судить. Видимо, это ад пытается выбраться из Ада!

Телефон возвестил пришедший ответ.

Я притворилась, что не замечаю его. Я вся в работе, ты же знаешь!

Я: Почему бы тебе просто не посмотреть на него и не улыбнуться на следующей неделе?

Почему у женщин все так сложно?

Мэдди: Потому что он может быть разъяренным сумасшедшим!

Я: Ах, смотри-ка он делает карьеру! От придурка обезьяны он превратился в удачливого парня! Ты должна просто сказать ему!

Мэдди: Что сказать ему???

Мне: НЕ УПУСТИ СВОЮ ЖИЗНЬ!

Мэдди: Заткнись, глупая развратница!

Мне: Глупая развратница?

Сиси: Говоря глупая развратница, она имеет ввиду нового парня, таранящего тебя?

Мэдди: Что?! Чарли, ты утаиваешь от меня что-то?

Сиси: Нет, она просто раздражается! Ты потрясная чертовская шлюха, Чарли, я ревную!

Мэдди: Народ, не кладите трубку! Чарли, так кто растапливает его взбитые сливки в твоей любовной духовке?

Сиси: Мэдди, не говори не кладите трубку, когда пишешь смс-ки, мы все держим телефон в руках, идиотка!

Мэдди: Отвали, Сиси! Так кто же погружает свой хот-дог в твое кукурузное тесто, Чарли?

Эти девочки все черт побери ненормальные! Я их обожаю!

Это Том, не так ли?! ;-)

Кто такой Том?

Нет, наверное, Гарри?

Гарри?! Я чувствую, как моя кровь начинает постепенно закипать.

Сиси: Это ни тот и не другой, но он определенно член.

Я: Ты называешь Митча членом?

Мне кажется, что она однозначно мне нравится.

Сиси: Нет, идиотка, тебя.

Не будь такой бессловесной цыпочкой!

Эй, красивый и толстый?

Мэдди: Отвяжись, грязный Доктор Сьюз!

Сиси: Чья сестренка обливалась соками в трейлере, когда ей вгоняли в задницу...

Мэдди: Тьфу, гадость!

Сиси: Ревнуешь?

Мэдди: Да.

Сиси: Я тоже.

Мэдди: Чарли?

Сиси: Ты, что по-прежнему не можешь написать текст, потому что у тебя член Митча во рту.

Я: К сожалению, сложно писать текст и сосать одновременно.

Мэдди: Я не пробовала так!

Сиси: Тебе и не светит!

Мэдди: Не сглазь!

Сиси: Нам что, по двенадцать лет?

Меня: Или в чулане спрятан кот в мешке.

Сиси: А что у тебя есть чулан?

Мэдди: Так, его зовут Митч?

Сиси: И Чарли его любовница!

Мэдди: Ответь мне!

Я в игре, помните мне же скучно?

Я: Его член огромен! Даже не знаю, как я могу ходить!

Сиси: Раньше ты мне говорила другое!

Я: Что?

Сиси: Ну, что объяснишь все потом.

Я: Что объяснишь?

Мэдди: Объяснишь что?

Я: Чтобы не сглазить!

Мэдди: Да, нам явно по двенадцать лет!

Сиси: Я не приму его предложение.

Я: Какое предложение?

Сиси: Он хочет трахнуть меня.

Я: Нет он не собирается!

Сиси: Он сам сказал!

Я: Когда?!

Сиси: Когда ты проверяла ребенка. Он смотрел на мой рот.

Я: И что?

Сиси: Он хочет трахнуть меня в рот, Чарли. Прости. ☹

Я: Он, вероятно, скорее всего думал о способе, как бы заткнуть твой бесконечно говорящий рот!

Сиси: Да?

Я: Да, не рот, а просто постоянный двигатель!

Сиси: Митч!

Я: Что?

О, черт побери!

Сиси: Попался! Мэдди, позволь представить тебе Митча.

Мэдди: О, нет! Я говорила ему такие ВЕЩИ!

Сиси: Ты можешь называть его ЧЛЕН.

Мэдди: Я чувствую себя такой обманутой ...

Я: Извини, Мэдди. Улыбнись ему ... и он влюбится в тебя! :)

Мэдди: Дерьмо.

Сиси: Да?

Я: Я что-то пропустил?

Сиси: Да, список.

Я: Какой список?

Мэдди: Не шути с ГЭГс!

Я: ГЭГс?

Сиси: Клуб девушек с зелеными глазами. (Green-Eyed Girl Club – GEG)

Мы отбросили слово «Клуб».

Я: Почему?

Мэдди: Потому что нам на самом деле не больше двенадцати, ох, я знаю, в это трудно поверить!

Сиси: Эштон был бы горд ...

Я: Да?

Сиси: Ты думал мы не поняли твою подставу!

Я: Мэдди, ты знала, что это был я?

Мэдди: Ну, да!

Я: А как насчет Викинга тогда?

Сиси: Дерьмо, ты рассказала про Викинга, прежде чем я добралась к вам сюда?

Мэдди: и сейчас ...

Я должна убить тебя, Митч!

Сиси: Ты не сможешь! Чарли с ним хорошо, у нее не сходит улыбка с лица последнее время.

Я: :) Ах, Шарлотта ...

Мэдди: О, все в порядке, тогда ты на испытательном сроке!

Я: Спасибо! Черт, а Шарлотта знает, что я разговариваю с вами, девушки?

Сиси: Упустить такую возможность, чтобы полностью укротить ее? ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕТ!

Мэдди: Тук-тук, Митч.

Я: Э-э, кто там?

— Митч, что ты делаешь с моим телефоном? — спрашивает Шарлотта. Я поднимаю на нее глаза, она прощается с Мэдди и вешает трубку домашнего телефона.

Я: Не красиво Мэдди, не красиво!

Так не поступают, леди! Это порицание!

Шарлотта выхватывает у меня свой телефон, как только я заканчиваю свою угрозу, и начинает читать наш диалог.

— Ты притворился мной? Какого хрена ты это сделал? — сердито спрашивает она, скользя взглядом по нашему диалогу. Девочки продолжают обсуждение похоже, потому что она смотрит уже пришедшее сообщение. Я ничего не могу сделать, но хихикаю, потому что она выглядит разочарованной, и отказывается пролистывать его дальше, просто садится на кровать.

Шарлотта

— Ты смеешься, думаешь, это смешно? — я сижу на кровати и стреляю в него таким взглядом, что готова проткнуть насквозь всеми кинжалами, какие есть в наличии, но его идиотская улыбка даже не сходит с лица. Черт побери, наконец-то, эти две стервы заткнулись и дали мне прочитать то, что он написал?!

Последним я прочитала сообщение от Мэдди: «Не злись на него, мы просто позабавились с ним», Митч протягивает руки под мои колени, и дергает меня к себе. Я усмехаюсь и напряженно смотрю на него. Выражение его лица выражает только одно — агрессивную похоть. Он широко расставляет мои колени и в упор смотрит мне в глаза. Я прекрасно знаю, что не стоит совершать ничего, что может привести его в ярость.

— Господи, и черт возьми, Шарлотта, — бормочет он себе под нос, и наконец-то переводит взгляд вниз на мои широко разведенные колени.

— Тебе нравятся мои невидимые трусики, малыш? — забрасываю я ему удочку. — Готова к употреблению.

— Видишь, — говорит он, направив на меня палец, и пытаясь подобрать слова в ответ, — именно из-за этого я собираюсь отшлепать тебя. — И с этими словами он хлопает меня попе, заставляя шире развести мои бедра.

Я облизываю губы, не отводя от него взгляда, и в тот же момент вбиваю сообщение девушкам: «Удачной ночи, стервы! Я собираюсь дать самым отборным сливкам заполнить мой любимый маффин по самые яйца.»

Сиси: Удачливая стерва!

Мэдди: Везучая стерва!

Митч выхватывает телефон из моих рук, и я награждаю его игривой ухмылкой, начиная медленно расстегивать мою ночную рубашку. Я опять облизываю свои губы и прикусываю нижнюю губу, раскрывая ворот ночнушки такими медленными темпами, что я уверена, это действо сводит его с ума. Я как бы мимолетно дотрагиваюсь до своих сосков, пока медленно поднимаю ее, и выдыхаю полностью. Я тяну ее вверх через голову, отбрасываю от себя и наклоняюсь ниже к нему.

— Шарлотта, закрой глаза, детка, — его голос звучит ровно и сексуально, как обычно. Я повинуюсь, кровь стучит в моих ушах оглушая, я учусь ждать, совершенно неожиданно для себя, следующего его указания. — Поласкай себя, детка. Я хочу посмотреть на тебя, как ты будешь это делать, пока меня не будет рядом. — Ох, святые угодники! — Представь, что меня нет здесь, детка ... покажи мне. — Да ... уверена, что он не здесь!

Глубокое, очищающее дыхание йогов.

Медленно выдыхаю.

Я поднимаю свои руки до ключицы.

Медленно, мои руки скользят вниз.

И ...

Глубокое, очищающее дыхание йогов

Господи ...

Медленно выдыхаю ...

Соберись, Чарли!

Ты сексуальная стерва, и ты можешь сделать это!

Моя внутренняя сексуальная стерва подталкивает мои руки дальше. Они останавливаются в верхней части моей груди, и скользят по бокам вниз, подчеркивая мои мягкие изгибы. Скользя дальше по моему телу, руки обвивают меня спокойно по бокам. Мои пальцы проходятся круговыми движениями вокруг моего живота, до центра, над моей грудью, и возвращаются обратно вниз. Подушечки пальцев, путешествуют по моей груди и слегка кружат вокруг соска.

— Ах, — восклицаю я, покачиваясь и чувствуя, как мои соски напрягаются. Я слышу, как Митч задерживает дыхание, пока я продолжаю кружить пальцами, и изгибаюсь от своих собственных прикосновений. Я осмелилась открыть глаза, чтобы взглянуть, как он наблюдает за мной. Его взгляд просто прикован ко мне, он пожирает меня полностью, и когда я думаю, что испытала от своего поглаживания самый эротический момент в своей жизни ... он смотрит на меня так, и я ловлю себя на мысли, что все остальное ничто по сравнению с его взглядом.

— Малыш, пожалуйста ... — шепотом умоляю я.

— Продолжай, — выдыхает он, подталкивая меня к кульминации.

— Нет, — останавливаюсь я.

— Нет? — переспрашивает он. Выражение возбужденности уходит и замещается замешательством.

— Митч, я сделаю это для тебя ... но в другой раз, — я сажусь и беру его лицо в руки. — У меня есть только один день с тобой, и я не хочу его потратить, возбуждая себя. Я хочу ощутить твои руки на себе, потому что твои прикосновения сводят меня с ума, — умоляю я. В его глазах появляется улыбка, которая переходит на его губы.

— Хорошо, детка, — его губы прижимаются к моим. — Ладно, — шепчет он и нежно убирает мои руки со своего лица, оставляя поцелуй в центре каждой моей ладони. — Три месяца ... — шепчет он, словно эти два слова являются самой болезненной вещью, которую он когда-либо говорил. Я сижу на нем, мое сердце болезненно сжимается и падает вниз, а глаза наполняются слезами. — Малышка ... нет. — его голос звучит так мягко и полон заботы обо мне, а пальцы ласково стирают мои слезы.

— Прости, — я качаю головой, он притягивает меня ближе, и его губы касаются моих с таким ноющим сопротивлением, и я полностью ощущаю его потребность наслаждаться мной до основания. Митч медленно толкает меня на спину, продолжая своими губами осушать мои слезы, которые просто не переставая бегут по щекам.

Почему? Почему я влюбилась так быстро, и так все усложнила? Я чувствую, что не могу даже вздохнуть. Мысль о том, что я не буду ощущать его прикосновений, не увижу его улыбки, не почувствую его запах ... меня это убивает. Когда это случилось?

— Я нуждаюсь в тебе, — говорит он, и в его голосе звучит мука, которую он, должно быть, ощущает, я молча поднимаю колени и развожу их в стороны, вскидываю руки, обхватив его за шею, и притягиваю его рот к своему.

— Митч, — взываю я в его губы, чувствуя, как он жестко растягивает меня внизу. Наши рты открыты напротив друг друга, и мы впитываем ощущения нашего единения.

— Шарлотта, — с трудом выдыхает Митч.

Больше он ничего не говорит, потому что все наши усилия направлены на соединение друг с другом, как можно ближе, насколько это возможно. Вот оно. Мы смакуем каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждую близость и каждый толчок, соединяющий нас. И потом три месяца никакого физического контакта. Он чувствует это, как приговор, словно это наказание за наши чувства, которые мы сразу же не показали друг к другу.

Митч сплетает пальцы с моими и закрепляет мои руки по обе стороны от моей головы. Прислонившись к моему лбу, он толкается в меня глубже и глубже в мучительно медленном темпе, пока мы одновременно вдвоем поднимаемся вместе все выше и выше, и кажется таким сладким, и отзываясь болью, и таким возбуждающим.

— Я не могу, — начинаю хныкать я. Не могу что? Быть без него? Не чувствовать его прикосновений, что не могу?

— Шшш ...

Даже то, как он шикает тоже звучит сексуально.

Митч и я лежим неподвижно, по-прежнему соединенные, желающих большего именно в данный момент. Я открываю глаза и смотрю в его карие и такие близкие глаза.

— Криптонит, — шепчет он. Да... Криптонит.

Глава 8

— Ты готова заняться йогой, секси? — кричит Сиси от входной двери, и естественно появляется ее визитная карточка приветствия — громкая отрыжка.

— Я просто не понимаю, почему ты одинока, Сиис, — я закатываю глаза.

— Срань Господня ... у нас, что кто-то умер? — она озирается по сторонам, игнорируя мой комментарий.

— Я думаю, что он скучает по мне, — застенчиво улыбаюсь я, глядя на несколько десятков роз, которые прислал мне Митч. Прошло три недели с тех пор, как он уехал, но мне кажется, словно прошел не один месяц.

— Мне кажется, что у тебя явно платиновая киска, но ты не рассказывала мне об этом! — она достает свой телефон, нажимает какие-то кнопки, и подносит к уху. Я хватаю свою толстовку, но быстро разворачиваюсь, когда слышу, как она произносит имя Митча. — Чувак, завязывай с цветами уже! С таким количеством и запахом от них, дом превратился в похоронное бюро! Кроме того, Чарли не любят розы, ей больше всего нравятся изящные маленькие нежные цветочки… Я не знаю, как они называются, но думаю, у тебя найдутся люди, которые разберутся в этом дерьме! Ладно, хорошо ... Окинава и самурайские мечи! Пока, мудак! — Сиси заканчивает разговор, и я ошеломленно смотрю на нее, понимая, что я так закатила глаза, что они могут просто не вернуться назад, а застрять в моей голове.

— Окинава и самурайские мечи? — с криком спрашиваю я.

— Он в Японии, ведь так? — она пожимает плечами. — Я думала, что он обрадуется, если услышит японское приветствие.

— Очень заботливо, — качаю я головой. — Но думаю, что никто больше не использует такое приветствие в Японии ... и вообще на планете Земля.

— Ну, мне кажется его следует использовать, звучит круто, — она повторяет его снова, принимая стойку ниндзя.

— Да ладно, давай лучше перейдем к йоге. Мне позарез нужно поговорить с Мэдди, — я киваю головой.

— О чем? — она показывает между зубами жевательную резинку и застегивает молнию на спортивной куртке.

— О прохождении тебя электрошоковой терапии, с твоей головой явно что-то не так! — я хватаю ключи. — Мама, мы уезжаем! — кричу я, прежде чем закрыть дверь.

— Чарли, — лицо Сиси вдруг становится серьезным. — Ты заметили, мама все время постоянно что-то бормочет себе под нос?

— Да, я обратила внимание, уже несколько недель тому назад. Я давно собиралась поговорить с папой насчет нее. Он смотрел на меня каким-то странным взглядом, — я начинаю выкатывать свой внедорожник.

— Он очень переживает, что может чем-то нас обременить, — она качает головой.

— Это так глупо! Мы семья ... и должны заботиться друг о друге, — ворчу я, выруливая на улицу.

— Раз ты уж заговорила обо всем этом дерьме то, они не оплатили многие счета.

— Откуда ты знаешь? — я смотрю на нее.

— Откуда? — переспрашивает она. Действительно ... она знает все, потому что любопытная девчонка. — Я заглянула в счета без их ведома, посмотреть может я смогу, что-либо заплатить. Думаю, мы могли бы все скинуться, — она вытаскивает их из сумки, чтобы показать мне. Сиси, вероятно, самая отъявленная матершинница, которую я знаю, но она обладает самым добрым сердцем. Но я не стала ей об этом говорить, хотя бы потому, что это полностью разрушит ею возведенный имидж.

— Засунь в мою сумку. Я позабочусь о них, — вздыхаю я.

— Э-э ... как?

— Я получила большой аванс.

— Я даже не сомневалась в этом! — смеется она.

— Заткнись! — игриво окрикиваю я ее.

— Ты уверена?

— Да ... ну, если ты хочешь, чтобы мы привлекли наших сестер? — я кошусь на нее краем глаза.

— О, черт, нет! — Она тут же бросает счета мне в сумку.

Коллин, Кейтлин и Кэролайн просто фантастические. Они хорошие дочери и замечательные сестры ... большую часть времени. Тем не менее, они все объединяются, против меня и Сиси, держа оборону с мамой и папой. И это всегда меня с Сиси так поражает, как быстро они появляются здесь, исключительно, чтобы дать нам указания, как мы должны все делать или отругать, если мы делаем что-то «неправильно». Тем не менее, они совершенно не тащат свои задницы сюда, чтобы как-то помочь. Наши родители, пока не нуждаются в особенном уходе, но они стареют с каждым днем, и у мамы рассеянный склероз, и мы должны больше помогать им, тем более, когда нет ремиссии.

— У мамы Митча тоже был рассеянный склероз, — говорю я вслух, вспомнив. Хотя я никогда не говорила Митчу, что у моей мамы такой диагноз. Где-то на середине нашего знакомства, мы коснулись этой темы, но с тех пор больше ее не затрагивали.

— Отстой, — говорит она. – Ну, да ладно... давай попробуем найти наш гребаный Дзен, — она открывает дверцу, когда я останавливаю машину. — Вы двое выглядите как уроды, черт побери, прохаживаясь рядом друг с другом! — говорит Сиси. Я поднимаю глаза, и вижу Мэдди и Джули, направляющихся в нашу сторону, и не могу сдержать свой смешок, потому что Сиси, как всегда права!

Мэдди — маленькая, чуть более пяти футов. У нее волосы темные, почти черные, не доходят до плеч, а в последнее время она решилась на челку. Откровенно говоря, волосы у нее настолько густые, а лицо при этом кажется таким маленький, что создается такое впечателение, будто волосы просто заглатывают ее целиком. Мэдди не любит, когда я называю ее «маленькой» — это ежедневная тяжелая борьба, которая не прекращается, и держит ее в страхе передо мной.

Рядом с Мэдди вышагивает Джули, или «чертова стерва», как мы ее называем. Видите ли, рост Джули составляет все шесть футов, благодаря ее нескончаемым великолепным ногам. Они прикреплены к идеальному телу, которое не знает, как удерживать жир, независимо от того, сколько жирной пищи поглощает ее рот.

Джули великолепна, также, как и ее тело, у нее длинные с темным рыжеватым отливом белокурые волосы, и она выглядит экстравагантной. Она модель, так всегда бывает с людьми, которые так выглядят. Я думаю, что происходит некий договор: мы даем тебе это удивительное тело и потрясающую внешность, которые ты должна использовать на всю катушку, чтобы заставить любую другую женщину на планете почувствовать себя полным дерьмом. И она, черт побери, согласилась на это!

— Мы не похожи на фриков ... мы похожи на беседующих девушек, — говорит она, отхлебывая остатки кофе «Coolatta», состоящего полностью из калорий. Вот чертова, сука!

Вчетвером мы входим в дверь студии йоги Авы, вызывая (я больше, чем уверена) внутреннее содрогание обслуживающего персонала.

— Эй, Ава, полегче сегодня с Чарли, — сразу же говорит Джули (при этом специально повышая голос), бросая свои вещи в шкафчик. — Ее задница все еще побаливает от сильных шлепков, который она получила недавно.

— Полегче и с нами тоже ... потому что мы сочувствуем ее боли, — добавляет Сиси, кидая свою сумку в другой шкафчик. — Господи Иисусе, Джули! Ее зад просто болит от траха, именно это она недавно получила! — ругается Сиси, взмахивая руками в воздухе, и удаляясь.

— Сиси просто ужасна, — пожимает плечами Джули, прежде чем придвинуться к йоговскому коврику.

Да, мои друзья, настоящие классные стервы, другого объяснения нет!

— Мэдди, ты не можешь выписать им какие-нибудь таблетки? — качает головой Ава.

— Как насчет немного шоковой терапии? — добавляю я.

— К сожалению, дамы, сумасшествие не излечимо, — она стягивает свои волосы в хвост и садится на мат.

— Как дела? — спокойно спрашиваю я Аву, потому что она в данный момент проходит курс инъекций гормона, чтобы оплодотвориться и зачать ребенка с Трентом.

— Сегодня лучше, — она кивает. — Вчера я была, как лунатик и выглядела, как больная собака. Мне кажется, что у меня не получиться это осуществить. Весь смысл состоит в том, чтобы что-то добавить в нашу семью, а не разрушить ее на части, — она машет рукой на свои глаза и качает головой (у нее свои методы, чтобы сдерживать слезы).

Ава и Трент женаты десять лет, и девять из них, они пытаются зачать ребенка. Они состояли в длинном списке для усыновления, собираясь взять ребенка на попечение. Несколько раз у них почти уже все получилось, но биологические родители передумали. Для меня это было душераздирающе, наблюдать со стороны, как ей приходится проходить все по новой, я могу только предположить, насколько тяжело это было для них двоих.

— Чарли, сейчас не самое подходящее время обсуждать это, но Трент и я поговорили на эту тему…

— Хорошо. Это хорошо, для вашего брака, — я стараюсь поднять настроение, она улыбается.

— Мы рассматриваем твое предложение, если ты все еще серьезно задумываешься об этом. Для нас это означает очень много. Я просто не знаю, что еще мы можем предпринять, — вздыхает она, качая головой и уходит. Я решила остаться на месте до тех пор, пока не буду уверена, что мои ноги в состоянии двигаться вперед.

Ава находит свой коврик в самом начале зала, теперь уже заполненного группой, и связывает средней длины светлые волосы в хвост.

— Давай, Чарли, — она показывает мне, чтобы я встала на свой мат. Право же...

* * *

— Господи, Чарли, проснись! — Сиси пинает мою ногу. — Ава, почему ты проводишь с нами эту охренительную йогу-нидра? Ты же знаешь, что это дерьмо действует на нее прямо, как нокаут!

— Я не сплю. Я не сплю, — я растираю лицо.

— Чувиха, хватит разговоров о ее трахе, — намекает Джули.

— Джули, Господи, заткнись! — Ава яростно огрызается на нее.

— Что наконец-то Трент дополз до твоей киски? — Джули смотрит на нее так, как будто Ава что-то скрывает.

— Джули, ты не знаешь, когда стоит остановиться! — я взмахиваю руками, как только Ава уходит похоже злая и все в слезах.

— Что? — она с удивлением смотрит на меня.

— Перестань быть такой чертовски «милой»! Ты же знаешь, через что она прошла! — говорю я пониженным голосом, закатывая коврик с большей силой, чем требуется.

— Черт побери! Тьфу! Почему я такая тупая? — она хлопает себя по лбу.

— Не все же должны быть мозгом этой операции, — Мэдди шлепает Джули по руке.

— Да, спасибо, только некоторые ... я думаю, — Джули кивает и направляется к Аве, надеясь извиниться.

Сиси наблюдает за ее уходом.

— Знаете, в чем проблема? Нас слишком много. Я имею в виду, что больше никто не собирается в компашку, состоящую из четырех стерв. Только мы, любая другая женщина нашего возраста, до сих пор зависает все время! Гормоны бушуют, а мы изводим друг друга насмешками…

— Во-первых, нет, мы не просто собираемся в нашу компашку…, — начинаю я.

— Во-вторых, что ты предлагаешь? Нам стоит проголосовать? — спрашивает Мэдди.

— Да. И тебе первой, — улыбается ей Сиси. Мэдди показывает ей жест, который совершенно не означает «я тебя люблю».

— Проблема заключается в том, что вы, девчонки, иногда забываете, что на планете существуют еще и другие люди. Необходимо поубавить свой тон, и выражения типа «отшлепать задницу» и комментарии «трахнутая в задницу шлюха», хотя бы перед незнакомыми людьми, которые понятия не имеют, что мы вообще-то шутим друг над другом. Это нам смешно, но другие люди смотрят на нас, будто мы надели накидки тех самых «оттраханных в задницу шлюх», причем именно с этой надписью, — как только я произнесла все это, сестры замирают на какое-то мгновение, видно что-то обдумывая.

— Я хотела бы накидку темно-фиолетовую с бирюзовыми словами, — говорит Сиси.

— Лимонно-зеленую с фиолетовыми словами, — говорю я.

— Красно-белую с синими словами, потому что я капитан, вот так-то стервы! — ухмыляется Мэдди.

— Конечно, Мэдди ... ты запросто можешь быть капитаном «оттраханных в задницу шлюх», — смеется Сиси.

— Да ... в этом вся ты, детка, — вторю я ей.

— Чеееееееееееерт! Вы двое так раздражаете! — Мэдди отрицательно качает головой и направляется к своему шкафчику, а мы продолжаем смеяться.

— Нам всем хорошо сейчас? — спрашивает Сиси, как только Джули и Ава возвращаются вместе.

— Да, — вздыхает Ава, взмахивая рукой.

— Ужин ... девочки? — спрашивает Джули.

— Тебе было тяжело извиниться, не так ли? — участливо спрашивает Мэдди.

— Стервы! — отвечает Джули, и быстро закашливается.

— Шлюхи! — тем же тоном говорит Ава.

— Властью, данной мне, дипломами, висящими на моих стенах в кабинете, — объявляет Мэдди, — могу поставить всем единый диагноз — нам до сих пор двенадцать лет!

— Не надо было нам целоваться в засос, — говорю я, и меня просто передергивает от воспоминаний.

— Это было всего лишь раз, Чарли, и воспоминания еще до сих пор настолько живы в моей голове, — дразнит меня Ава.

— Черт побери, тебя! — Сиси хлопает ее по попке.

Мы решили по ужинать мексиканской кухней рассевшись за столом, после того, как Сиси сказала, что ни при каких обстоятельствах не будет сидеть рядом с Джули.

Митч

Мой телефон яростно вибрирует звонком будильника, передвигаясь на край тумбочки. Я успеваю схватить его и выключить. Я вообще до конца не понимаю, зачем включил будильник, так как сплю здесь не очень хорошо.

— Сиси, — говорю я, видя пришедшее голосовое сообщение, и вдруг начинаю нервничать. Что-то случилось? Быстро нажимаю кнопку, чтобы прослушать. «Окинава и самурайские мечи?» — я смеюсь. Она явно сумасшедшая! Как можно ее не любить? Это очень похоже на сообщение, которое она отправила мне вчера вместе с фотографией. Сейчас сообщение явно было от Шарлотты, и я пишу ей:

Что ты задумала, детка?

Вместе со всеми девушками. Это будет знаменательное событие!

Ох ... какое?

Ну, видимо, мы компашка супер грязных шлюх, усердно работающих над выбором цветов для наших накидок. Мэдди выбрала красно-белый и синий потому, что она наш капитан. Единственное, что мы можем сказать в свое оправдание, что у нас тяжелый случай синдрома Туретта, по крайней мере пяти из нас (Синдром Туретта (болезнь Туретта, синдром Жиля де ла Туретта) — генетически обусловленное расстройство центральной нервной системы, считался редким и странным синдромом, ассоциируемым с выкрикиванием нецензурных слов или социально неуместных и оскорбительных высказываний (копролалия)) . Нас с Авой связывает очень много сильных воспоминаний, которые до сих пор горят в нашей памяти. Сиси находит глупым замечание Джули, а Мэдди поставила нам всем диагноз, что мы застряли на пороге двенадцати леток!

И, ах да ... вместе со всем этим, мы занимались йогой!

Значит прошел еще один обычный день для «Девушек с Зелеными Глазами»?

Да ... в основном! :)

Я ненавижу то, как сильно я скучаю по тебе!

Нам нужно серьезно кое-о-чем поговорить.

Я тоже скучаю по тебе!

И ...

Ненавижу это...

Ты не можешь со мной так поступать!

Как?

Говорить, что нам нужно поговорить о чем-то серьезном и оставлять меня в подвешенном состоянии.

Не смсками!

И не тогда, когда ты бежишь на встречу!

Я сейчас наберу тебя!

Нет! Я с девушками.

ШАРЛОТТА!

Нах, нах, нах, нах

Ты

Не можешь

Отшлепать

Меня!

Мэдди поставила совершенно правильный диагноз! :(

Не правильный! :(

Я позвоню тебе сразу после встречи!

Целую, целую... возможно отшлепаю, или что-нибудь еще!

Шшшш, шшшш, Митчи!

Больше не пей!

:)

Тьфу! Ну, зачем ей было это говорить? Теперь у меня нет никакого чертового шанса полностью сконцентрироваться на встрече.

— Хм ... Митч, ты в порядке?

Я смотрю на Кайла, заканчивая застегивать манжеты.

— Да, парень. Все готово?

— Угу. Не забудь учесть, то что мы поправили в презентации PowerPoint, — говорит он. Я смотрю на него непонимающе. — У нас возникнут проблемы, которые помешают начать производство такими темпами, именно то, что они хотят для этой модели? — недоумевающе объясняет он, видимо пытаясь что-то пробудить в моей памяти. — Черт, Митч ... что с тобой творится? — наконец спрашивает Кайл.

Что творится со мной?

Шарлотта МакКендрик, вот, что творится со мной, которая собирается со мной поговорить о чем-то серьезном.

— Митч! — Кайл практически кричит, я при этом чувствую себя, словно ослепленный олень в свете фар. Дерьмо. Это совсем не хорошо.

— Кайл, ты сможешь провести встречу сегодня? — я трясу головой, пытаясь взять себя в руки.

— Эм ... да, — глаза Кайла удивленно расширяются. Я понимаю его растерянность и удивление, потому что я никогда не передавал бразды правления! — Ты в порядке? Может ты заболел?

— Эм ... нет. Да. Нет. Я в порядке. Я не болен, — я пытаюсь внести ясность. — Давай лучше пойдем. — Я хватаю свой пиджак, и мы выходим.

Кайл сохраняет полное молчание, пока мы идем, что я могу еще сказать при полной констатации факта? Ничего.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, прежде чем лифт останавливается на нужном нам этаже.

— Нет, — быстро отвечаю я.

* * *

— Хм..., вверх.., ах, — Шарлотта хихикает.

— Детка, сколько ты выпила? — Отлично. Я выслушал Кайла, устроившего мне разнос в течение двадцати минут, что он никогда раньше такого не делал, что в конце концов я его босс, ну и все такое. Теперь она была навеселе. Прямо скажем, слишком навеселе, чтобы сообщить мне, что она имела в виду, говоря «о чем-то серьезном».

— Ухх .., — она затихает, видно обдумывая мои слова, потом снова хихикает.

— Иди спать! — перехожу я на крик и кладу трубку. Как только я опускаюсь в кресло в своем кабинете, слышу, как двери поворачивается замок. Я пулей лечу открыть ее, не медлив и секунды, но это явно не заслуживает моего внимания.

— Митч, черт побери! Поговори со мной! — Кайл закрывает дверь. Дерьмо. Я знал, что у него был дубликат ключей, я видел его много раз в зале заседаний. Но он никогда не использовал их.

— Второй раз за день ты просишь поговорить с тобой. Это явно стоит отметить, как событие из ряда вон выходящее, — я улыбаюсь ему улыбкой, говорящей, что я полностью его уважаю за рвение, которое он проявляет.

— Не гони чушь, парень! Я был твоей правой рукой десять лет, и я никогда не видел, чтобы ты так играл! Какого хрена здесь происходит? — Кайл стоит передо мной, с болтающимся галстуком, с расстегнутой верхней пуговицей, с рукавами, закатанными до локтей, и его руки упираются в бока, он выглядит так, как будто я его младший брат или что-то в этом роде. Он выглядит, как политик, который забыл сказать свою приветственную речь в «народ», в попытке привлечь голоса за него. Я слегка посмеиваюсь, потому что из него выйдет действительно отличный политик. — Ты думаешь это смешно, Митч? — переходит он на крик. — Эта встреча была посвящена не только производственным вопросам, но и нашим последним инновациям в области контроля за выбросами в окружающую среду, а ты поделился с ними информацией, так называемой «инновациями» двухлетней давности! — Его лицо на самом деле становится красным.

Вот почему я доверяю и уважаю Кайла. За его лояльность, движение вперед и преданность моей компании. Но иногда мне кажется, что он воспринимает мою компанию, как свою собственную, из-за того количества крови, пота и слез, которые он вылил в нее. Его преданность компании сравнима с моей, я так думаю, и он также одинок, возвращаясь в пустой дом, как и я.

Он беззастенчиво выплескивает на меня все сразу это дерьмо.

— Я хочу большего, Кайл, — с помпой и с непоколебимой решимостью отвечаю я.

— Большего? Митч, я не могу дать тебе большего, чем есть сам. Я не думаю, что это гуманно, — он смотрит на меня, широко раскрытыми глазами и разинув рот.

— Нет, парень. Я хочу больше для нас ... нас обоих, — пытаюсь я уточнить, хотя мне кажется, что, я наверное, не сосем правильно выразился, видя, как его глаза постепенно вылезают из орбит. — Расслабься! Я говорю не о том, что собираюсь перегнуть тебя через стол и использовать, как свою суку! — Я слегка хихикаю, но потом не могу удержаться, чтобы не засмеяться в полный голос, наблюдая, как он с облегчением выдыхает. — Я имею ввиду, что нам необходимо капитально перестроиться, чтобы разобраться во всем этом дерьме! Я не хочу так больше жить. И, без обид, но ты совсем не тот человек, с которым я хочу состариться. — Я беру мобильник и опять опускаюсь в кресло.

— Честно, я не знаю, что и сказать, Митч, за исключением того, что это ранит мои чувства. Для тебя я всегда стараюсь держать форму, — искренни говорит Кайл, прежде чем начинает смеяться над выражением моего лица. Он садится напротив и глубоко вдыхает. — Итак, какие планы? — с усилием спрашивает он.

— Ну, перво-наперво, они касаются трехмесячного срока! Мы бизнесмены, а не рок-звезды! — говорю я, заглядывая в свое расписание.

— Да, но мы рок звезды в бизнесе, — уверенно замечает Кайл.

Я поднимаю бровь. Что это с ним? Он, наверное, немного не в себе, в хорошем смысле. Таким расслабленным я его почти не видел. Он хороший парень в моем окружении, но обычно всегда очень серьезный, никогда не шутит, никогда не расслабляется, и его ум, как правило, одновременно прокручивает пять дел, которые ему необходимо сделать.

— Ты несколько другой, — говорю я.

— Кастрюля, чайник, мужчина, — он ухмыляется.

Я хмурю лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока именно ты ведешь себя совершенно по-другому всю эту поездку.

— И как же?

— Сказать правду? — в его глазах поблескивает вызов.

Я киваю.

— Ничего, кроме правды.

— Ты не сосредоточен на главном, — начинает он. Я ерзаю на стуле, готовясь вставить замечание, но он останавливает меня, подняв руку. — Ты более расслабленный, более дружелюбный. Осмелюсь даже сказать более ... человечный? — он ухмыляется.

— И что за черт это означает? — спрашиваю я, становясь в позу, в ответ Кайл смеется и качает головой, минуту мы молчим.

— Прости, продолжай, — киваю я снова.

— Митч, я работаю с тобой уже десять лет. Учитывая, возможно, что я единственный человек в компании, кроме твоего охранника, естественно, что ты способен на шутки, но... и то не часто. Ты серьезный и сверх целенаправленный... и это нормально, — у него опять появляется глупая ухмылка. — Она, должно быть действительно что-то эта Шарлотта.

Мысли о Шарлотте проносятся в моей голове — ее сексуальная еле заметная улыбка, девчачье хихиканье, и ох, такая мягкая кожа. Я бы все отдал сейчас, чтобы почувствовать ее запах, уткнувшись своим носом в ее шею, как бы пафосно это ни звучало. Я перевожу свой взгляд на Кайла, в тот момент, когда слышу его смешок.

— Что?

— Сдавайся, парень… твоя холостяцкая жизнь закончилась. Одно упоминание ее имени, и у тебя становится остекленелый взгляд, — он широко улыбается, и похоже, что искренне рад за меня.

Честно говоря, я рад, что Кайл есть в моей жизни. Наши отношения были строго конфиденциальными, как у коллег на работе. Но с годами превратились в хорошую дружбу, в основном из-за нашей схожести в отношении работы, устремленной на определенную цель в результате бесчисленных часов, проведенных вместе в течение дня. Из-за этого мы фактически полностью отказались от своих старых друзей, но я не знаю, почему он это сделал, но я точно хорошо осведомлен о моей собственной причине.

Находясь рядом с Шарлоттой, даже в течение такого короткого времени, и то, что я познакомился с ее друзьями, дает мне возможность почувствовать, что я опять возвращаюсь к жизни, хотя думал, что это больше никогда не случится. Именно та часть меня стала оживать, которая помнит обычные смешные радости или какое-то глупое дерьмо, которое ты обычно делаешь вместе с своими хорошими друзьями. Хорошими, верными друзьями, такими как Чип МакГрегор и Пит Салливан, которых я медленно убрал из своей жизни, полностью сосредоточившись на бизнесе, чтобы заглушить свои воспоминания потери. Я не могу больше встречаться с ними без Келли.

Келли.

— Митч? — голос Кайла звучит как-то странно, я поднимаю на него глаза. — Что происходит, чувак? Твое настроение просто упало.

— Ничего, — я быстро мотаю головой и пытаюсь сфокусироваться на чем-то другом. — Итак, у нас есть цифры и планы логистики для встречи с «Nusaki» в пятницу? Нам не нужно никаких сюрпризов, ни от меня или от кого-то еще. — Я встаю, чтобы налить себе немного виски, для облегчения боли, появившейся в груди.

— Митч?

— Ну? — я не обращаю внимания на его озадаченный вид.

— Ага, мужик. Все настолько отрегулировано. Митч, езжай домой, — добавляет он. — Я справлюсь, это займет неделю или две. Езжай к ней, парень, потому что там, сейчас находится твое сердце, не здесь. — Он хлопает меня по плечу.

— Я Митч Колтон. Митч Колтон никогда не отлынивает от работы, помнишь? Особенно из-за какой-то задницы, — я сам испытываю отвращение из-за того, что это говорю.

— Да, я помню. Но что я действительно не помню, чтобы Митч Колтон за последние три недели, когда-либо так неуважительно говорил о Шарлотте. Я не понял, старик. Минуту назад ты улыбаешься, словно влюбленный щенок, а сейчас становишься полностью отчужденным, — он смотрит на меня, выжидая, чтобы скорее всего увидеть в какую сторону направится моя реакция.

— Без комментарий.

— Парень, ты что-то! Это потому, что я напомнил тебе о ней? Или вы поссорились?

Господи, почему он до сих пор спрашивает меня об этом?

Я верчу стакан в своей руке, и лед со звоном ударяется о края.

— Нет, — говорю я, делая один глоток, потом еще один, и в памяти всплывают голубые глаза. — Я всегда думаю о Шарлотте, — говорю я, сделав еще один глоток.

Аромат ванили.

— Я знаю. Вот почему твое поведение не имеет никакого смысла.

— Я вспомнил кого-то другого ..., — я замолкаю и выпиваю все до конца.

Волосы цвета солнца.

— О ком?

Веснушки на ее круглом красивом лице.

Я судорожно вздыхаю и закрываю глаза, пытаясь вспомнить ее смех.

— О своей жене, — выдыхаю я и чувствую, как сердце ухает вниз.

— Что? — спрашивает он в недоумении.

— Кайл, мне нужно побыть одному сейчас. Увидимся завтра, — я ставлю свой стакан, хватаю пиджак. Кайл провожает меня полностью ошарашенным взглядом. Опять же, почему бы ему на меня так не смотреть? Он ведь понятия не имел, что я был когда-то женат.

Глава 9

Шарлотта

Глубокий вдох.

Я заглушаю двигатель перед гаражом бабушки. Открываю дверцу, борясь с желанием (из-за своей трусости), оставить работающий двигатель для возможности отступления.

Нет. Мне нужны ответы.

Она точно должна знать, где он и что с ним. Господи, пусть с ним все будет хорошо.

Две недели.

Две недели ни слова от него. Я звонила, писала смски, потом писала по электронной почте. Я вызывала его по Скайпу, ставила определенное время. Я проделала все, что могла, кроме отправки ему сраного голубя с письмом.

Никакого ответа. Ничего, тишина.

Прежде чем я решаюсь постучать в дверь, Мэгги тотчас же открывает ее и радушно улыбается.

— Привет, Мэгги! — обнимаю я ее.

— Здравствуй, дочка ... мы как раз ждем тебя! — она слегка хлопает меня по плечу.

— Меня? — я смотрю на нее, отстраняясь от ее объятий.

— Дитя, — говорит она, как будто это самое длинное слово в ее словаре, — она сказала мне сегодня утром, что ты собираешься прийти к нам. — Она поднимает глаза вверх на небо.

— Правда, — отвечаю я. Величайшая Бабушка и ее магический хрустальный шар не подвел опять!

— Можно подумать, она не испытывает свои способности на мне, так что я прекрасно могу понять леди мучающуюся ожиданием, — она хлопает своими ресницами, и я невольно хихикаю.

— Ох, Мэгги, но, где ты оставила ее? — говорю я в ужасе, защищаю бабушку.

— Видишь, именно поэтому она и откалывает свои чертовы штучки на мне! — она качает головой и проводит меня к бабушке.

Ба приветствует меня любезно улыбаясь, но глаза ее не святятся, наоборот в них застыла печаль. Печаль, могу поспорить, она точно знает зачем я пришла. Как только я подъехала, то хотела тут же убежать, потому что чувствую своей кожей, она скажет мне нечто такое, чего я явно не захочу услышать. На моих глазах появляются непрошенные слезы, подбородок подрагивает, позволяя первым каплям скатиться по щекам.

Словно парализованная, я могу просто стоять в дверях, спрашивая «почему?» Она жестикулирует руками и хлопает по креслу, в котором в тот раз я так уютно устроилась вместе с Митчем. Мои ноги подкашиваются, словно превратились в желе, но я заставляю себя начать двигаться. Я опускаюсь в кресло, и она берет мою руку в свою, сжимая и потирая своими мягкими, ухоженными пальцами по моей руке, прежде чем отпустить.

— Начни с этого, — жестами показывает она, перемещая большой альбом со своих коленей на мои. Она поощрительно кивает, стоит мне только замешкаться.

Я перевожу на него глаза и открываю обложку.

На первой странице есть детские фотографии Митча, которые я видела раньше в других ее альбомах, но я не знаю, кому принадлежат другие детские фотографии. Я поднимаю глаза на ба, она показывает, чтобы я смотрела дальше. На следующих страницах есть фотографии малышки, затем начальная школа. Я не совсем понимаю, кто эта девушка? Сестра? Ах, сестра!

Я спрашиваю бабушку жестами, она отрицательно качает головой.

— Кто она? — настаиваю я, она показывает: «Келли».

Переворачиваю страницу — фотографии средней школы.

Выпускной бал.

Она и Митч вместе, Келли была его подружкой.

Переворачиваю страницу.

На его толстовки написано «Массачусетский технологический университет», на ее «Университет Тафтса» — это студенческие годы. Они остались здесь, хотя эти два лучших университета в стране.

Переворачиваю страницу.

Они окончили университет. Она стала невестой. Мое дыхание учащается, идя в ногу, с моим быстрым сердцебиением.

Переворачиваю страницу.

Келли стала его женой.

Они были так молоды.

Я рассматриваю все возможные фотографии.

Они были так влюблены друг в друга.

Переворачиваю страницу.

Свадебный прием.

Переворачиваю страницу.

У меня перехватывает дыхание.

Бумажка со снимком узи рядом с фотографией Келли и еще плоским животом, которая улыбается от уха до уха, и внизу написано «шесть недель». Она такая красивая. Потом идут снимки — семь недель... восемь... девять... и так далее и так далее, пока не наступает двадцать четвертая неделя.

— Есть еще один альбом? — спрашиваю я бабушку, поднимая на нее глаза. Ее глаза наполнены слезами, она отрицательно качает головой и протягивает мне конверт. Я насмешливо смотрю на нее. Она качается головой, чтобы я взяла, икает, вздыхает и хватается за салфетку.

Я смотрю на конверт и осторожно его открываю, вытаскиваю пожелтевшую, сложенную газетную статью, низ живота сжимается, и какой-то внутренний голос говорит мне не открывать, но мои пальцы не слушаются.

О мой Бог!

БЕРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА ИЗ АНДОВЕРА ПОГИБЛА В СЛЕДСТВИИ СТОЛКНОВЕНИЯ С ПЬЯНЫМ ВОДИТЕЛЕМ

Келли Колтон, 24 года ехала домой из дома своих родителей, когда в ее машину по неофициальным данным якобы въехал Крейг Тейлор, 35 года, Уилмингтон. Мистер Тейлор ехал примерно 85 миль в час с уровнем алкоголя в крови 1.6; что превышает в два раза допустимую норму. Миссис Колтон умерла от удара и ее будущий ребенок тоже, находясь на пятом месяце беременности.

Я сложила статью, не в состоянии читать дальше, не могу. Слезы не позволяют мне, у меня все расплывается перед глазами. Я закрываю глаза, вспоминаю ту ночь, когда я провела в доме с Митчем. Теперь я прекрасно понимаю его поведение, когда я приехала раньше, чем он ожидал, теперь то все встало на свои места. «Черт побери, с какой скоростью ты летела? ... Если с тобой что-нибудь случится, детка». Я ахаю, прикрывая рот рукой. Господи, теперь мне многое становится понятным! Но...

— Бабушка, я ничего не слышала о нем в течение двух недель. Я не понимаю, почему он не желает со мной разговаривать. Все было нормально, а потом... тишина, — я пытаюсь отыскать в ее глазах ответ... или какую-нибудь подсказку... что угодно. Она кивает в знак согласия и глубоко вдыхает.

— Келли, — показывает она руками, — была для него всем миром. Они сошли с ума от любви друг к другу и полностью растворились в этой любви. Они были очень молодыми, но их любовь была очень старой, — показывает она. Я не понимающе смотрю на нее. Она закатывает глаза. Минуточку! Она закатывает глаза на меня? Ой, ба.

— К тому времени, как они поженились, было такое чувство, словно они были женаты уже много лет подряд, — объясняет она. — Им настолько хорошо и комфортно было в своих чувствах друг к другу, — я понимаю ее сейчас, невольно вспоминая своих родителей. — Когда Келли погибла и вместе с ней ребенок... он очень изменился. Это и понятно. Вместо того, чтобы черпать силы из семьи и друзей, он оттолкнул всех. В конце концов, у него никого не осталось, кроме нас, конечно. Он окунулся полностью в работу, и достиг большого успеха, ну, ты знаешь об этом.

У меня появляется полуулыбка, я жду продолжения. Я не знаю насколько это возможно, но по-видимому, язык жестов тоже имеет «неловкое молчание». Бабушка кажется довольной, словно у нее груз свалился с плеч.

А я?

Я все еще жду... как чертовая дурочка.

— Какое это имеет отношение ко мне, то что он не разговаривает со мной? — «говорят» мои руки, отображая все мое разочарование, я словно выплевываю эти слова своими жестами.

— Ох, — отвечает она ртом, и хихикает от смущения. — Прости, — показывает она, более комфортно устраиваясь в своем кресле. Я сдержанно улыбаюсь ей в ответ, сохраняя вежливость, и пытаясь забыть, что до сих пор являюсь частью всей этой истории. Я не злюсь на нее, правда, просто немного расстроена всем этим.

— Он пришел проведать меня после того, как познакомился с тобой, но я уже знала об этом, — она улыбается. — Я знала, что он познакомился с одной ... ну, совсем другой женщиной. — Она подмигивает мне, я открыто улыбаюсь ей. — Я увидела в нем нечто такое, что вот уже почти двадцать лет не замечала в своем внуке. — Ее глаза наполняются слезами.

Господи, я даже не могла предположить, что мой Митч был одинок в течение почти двадцати лет. Ну, за исключением департамента по сексуальным делам. Бабушка продолжает сообщать мне, как она перебила его на полуслове поинтересовавшись, как меня зовут, он ответил и продолжил рассказывать о чем-то дальше. И я была единственной женщиной, которую он привел домой после Келли. Каким счастливым он стал, как только я появилась в его жизни. Но сейчас в нем проявляется его старая сущность снова.

— Потом..., — жестикулирует она.

— Что? — интересуюсь я.

— Две недели назад, он начал вспоминать о Келли и Изабелле, желая видно придать их именам другое значение в своей жизни, — она отрицательно качает головой.

Изабелла? Ой. Я вспоминаю, как он вел себя с Бруки, и мое сердце сжимается.

— Я сказала, что это радует, и спросила о тебе. Он быстро ответил мне «она в порядке» и продолжил то, о чем говорил. В течение последних двух недель, он только и говорил о Келли, вспоминая все подряд. Я спросила его о тебе, но он тут же менял тему. Наконец, на днях, я поинтересовалась, почему он ничего не рассказывает о тебе. Он просто ответил: «Ба, все кончено, отпусти это».

Я начинаю задыхаться и судорожно осматриваюсь вокруг. Я уверена, что должен моментально каким-то волшебным образом возникнуть коричневый бумажный пакет, для супер-вентиляции моих легких, мне явно не хватает воздуха.

— Я не принимаю этого! Я не понимаю! — я смотрю на нее с недоумением. — Мне кажется, что я не сделала и не говорила ничего неправильного. — Она качает головой и хватает меня за руку.

— Это чувство вины, — говорит она. — Я думаю, что в какой-то момент, может около месяца назад, он вдруг понял, что больше думает о тебе нежели о Келли.

— Так, он отталкивает меня прочь?

— Да.

— Что мне делать? — я судорожно сжимаю руки. Я не хочу терять его. Я... Я беспокоюсь о нем.

— Не дай ему уйти, будь с ним терпелива, будь настойчивой. Будь его светом во тьме. Пожалуйста, Шарлотта, он любит тебя. Не отказывайся от него.

— Любит? — я отрицательно качаю головой.

— Да! Он полюбил тебя с того момента, как встретил. Я хорошо знаю своего внука.

Митч был прав, иногда она слишком «громкая».

— Ты знаешь, я имею представления и разбираюсь во многих вещах, так что не смейся над мной, когда я говорю, что ты тоже любишь его!

Я засмеялась.

Она похлопывает меня по коленке и смотрит на меня взглядом, пронзающим кинжалами.

— Если бы ты не любила его, тебя бы здесь не было! — добавляет она.

Я смотрю вниз, и несмотря на все свои усилия, чувствую, как мое лицо превращается в «некрасивое зареванное». Как только ты впадаешь в это состояние «некрасивого зареванного» лица, тебе потребуется как минимум час, чтобы оно пришло в норму. Бабушка слегка похлопывает меня по колену, и я поднимаю голову.

Она улыбается.

— У меня есть план!

— Какой? — спрашиваю я, чувствуя маленькую искру надежды.

— В среду вечером отвези меня в Бинго! — она опять стукает меня по ноге и улыбается огромной улыбкой.

— Ба, без обид, но тебе девяносто. Поехать в Бинго — это не план, а суть.

— Умник! — жестикулирует она, затем добавляет дополнительный жест.

Я делаю вид, что не замечаю ее «хм!».

— И какой у тебя гениальный план?

— Обычно я разговариваю с ним по Скупу во время перерыва, помнишь? — она опять стучит по моему колену.

Она явно таппер.

— Да, по Скайпу я помню, — поправляю я ее, и вспоминаю, как чертовски удивилась, когда она начала играть в «Horse». Я начала показывать ответ, но она постучала снова, призывая меня остановиться. «Horse» — это отдельная игра от бинго, но имеет к нему прямое отношение, для маленьких карт люди должны покупать стеки. Я бы объяснила правила, но до сих все еще не разобралась!

— Хорошо, мы собираемся посеять зерно, — она улыбается и подмигивает.

Я борюсь с желанием спросить: «Что об этом говорит Уиллис?», потому что она может разразиться возмущениями к тому времени, как я закончу ей показывать жестами свой вопрос, на который в любом случае отвечать она явно не собирается.

— Зерно? — спрашиваю я вместо этого.

— Увидишь, — потирает она ладони, ухмыляясь. И не последовало смеха от Доктора Зло, хотя это было бы как раз вовремя.

* * *

— Вот черт..., — говорю я себе под нос, как только вижу море курчавых женских седых головок. Я вытаскиваю сотовый, пролистываю список покупок, неожиданно вспомнив добавляю:

19. Ватные палочки

Я возвращаю свое внимание на бабушку в инвалидной коляске, которая чуть ли не выпрыгивает из нее, указывая на места, которые нам следует занять.

Я понимаю причину ее чрезмерной настойчивости.

Агнес МакАлистер из Андовера (она на самом деле представилась мне еще в прошлый раз) — прикладывает усилия напористо прокладывая себе дорогу в теннисных туфлях и со своим новым бедром, просто полна решимости.

И...

Она держит курс прямо на наши горячие (я не могу поверить, что никто не осмелился еще их захватить) места. Мой пульс ускоряется для гонки, я с такой быстротой и скоростью двигаюсь вперед, перерезая путь Агнес и занимаю их первой.

Ох, ну и напряжение...

Мы напористые! Ну, я скорее всего напористая... она как бы сама катится. Мы вклиниваемся в толпу людей.

— Простите! — говорю я, поворачивая голову на джентльмена, у которого задела металлический «крендель» в его руках. Я оборачиваюсь, как раз вовремя, чтобы успеть объехать даму с кислородным баллоном. Она не счастлива от встречи со мной, и такой вывод я сделала, услышав все ее слова, которые она наговорила в мой адрес. Ну, моя же нога не наступила на ее трубопровод и (я не перекрыла ей кислород), и в конце концов, я же не рванула ее за кислородную маску, убирая с ее лица.

Это один из тех моментов в жизни, который требует замедленных повторов, поэтому я наблюдаю за всем, как за чем-то чертовски анекдотичным!

Оно того стоит, хотя бы из-за Агнес. Бабушка объявляет о выигрыше, подняв правый кулак и ударив по бицепсу другой рукой. Обожаю ба!

— Итак, каков план? — резко спрашиваю я, падаю на свой стул.

— Первый этап плана, — говорит она, раскладывая карточки, — мы играем в Бинго.

Я непонимающе в упор смотрю на нее.

Моргаю... еще раз моргаю.

— Гениально... это великолепно! Почему я не подумала об этом? — Она, черт побери, совсем выжила из ума! Какого черта я здесь делаю?

Она пожимает мне руку и смотрит на меня с ободряющей улыбкой.

— Во-первых, Бинго... а потом зерно, — показывает она руками.

— Хорошо, мисс Мияги, — изображаю я, откидываясь на спинку стула. Она внимательно смотрит на меня, пытаясь понять, что я сказала. Я закатываю глаза и встаю, повернувшись к ней, показываю знаменитого журавля, в совершенстве ударяя ногой. Бабушка смотрит на меня, как будто я чуть-чуть стала с прибабахом. Наверное, действительно стала, я так не хотела быть похожей на Сиси, но сейчас я явно копирую ее. Я замечаю, как вокруг нас установилось неловкое молчание и конечно же я стала тому причиной.

— Спазм, — бормочу я в оправдание, пока сажусь. Большинство людей кивают, понимая, что это такое, а некоторые даже начинают перечислять свои болячки.

К счастью, звонок окончания партии Бинго слышится через динамики. Громкий голос, как-то совершенно бессвязно начинает перечислять цифры. И море седых голов ловят каждое слово, как будто их жизнь зависит от этого. Это должно быть геронтологическая версия «Оставшийся в живых».

Чарли, перестань! Ты же любишь старых людей. Тебе нравятся их белоснежные головки. Ты любишь Бинго! Просто тебе не нравится ситуация, в которой ты находишься прямо сейчас. Я как всегда права. Полное безвыходное положение. Извините милые, пожилые люди, со всеми вашими недомоганиями, о которых я предпочла бы не говорить, я не буду срываться на вас. Кроме вас, скрипучая шагающая леди! Это дерьмо также скрипело три недели назад! Забирай свой выигрыш и купить себе чертовый WD-40 уже! Ладно... я закончила.

— О 69!

Ох... 69. Ммм... Митч...

Я шлепаю себя по голове.

— Б 4!

Да, прежде чем Китти начала испытывать боль.

* * *

— Пойдем на уступки, — она дотрагивается до моей руки и показывает жестом.

— Но..., — говорю я вслух. — Последняя игра еще не закончена. — Она качает головой и взмахом руки, показывает, что с нее хватит.

— Ты босс! — жестом показываю я, недовольно вздыхая, она все равно не услышит. Ба подмигивает мне.

Иногда, трудно поверить, что мы знакомы всего лишь пять недель. Я чувствую, что она всегда была частью моей жизни. Знаете, это чувство, когда встречаешь кого-то впервые, но он настолько привычен, словно родной, для тебя? С Митчем у меня тоже было такое же чувство. Митч. Я стараюсь сдержать свои слезы. Ох, как я скучаю по нему. Как я хочу оторвать ему яйца и брось Локси и Вейдеру, чтобы они играли с ними!

Если я не смогу урегулировать наши с ним отношения, то снимаю свою кандидатуру с торгов навсегда. Он полностью лишил меня возможности заниматься сексом с каким-либо другим мужчиной! Кроме того, я вполне довольна своим послужным списком, два мужчины бросают меня за один год, причем не по моей вине. Я не думаю, что третий будет сам мистер Очарование в моем конкретном случае. Нет, пожалуй, на этом я закончу. И проведу свое свободное время в поиске Иисуса. Митч помог мне найти Иисуса. Господи Иисусе, говорит внутренняя Шарлотта... — заткнись! Видишь?! Это другой Иисус! Тот был сексуальным Иисусом. Тот был оргазменным Иисусом. Этот был «помолись за мое влагалище, чтобы оно могло проделать все это еще одну ночь с ним» Иисус! Иисус, это было здорово! Радуйся, Мария, сестра! Аминь. Я перекрещиваюсь.

Через десять минут я возвращаюсь назад к бабушке, про себя поблагодарив ее, что она гонит меня через толпу. Давка толпы несет в себе жестокость и безжалостность. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки, она достает свой планшет. Я разворачиваю ее кусок пирога и кладу перед ней, слышу ее тяжелый вздох. Поднимаю глаза на бабушку, она что-то смотрит на планшете. Я прослеживаю за ее взглядом, и у меня перехватывает дыхание.

Митч.

Он сердито смотрит на нее с экрана. Его глаза метнулись на меня, они немного смягчаются, и выглядят... полными сожаления.

Мы разглядываем друг друга в тишине, и кажется, что проходит не один час. Я наполовину ощущаю, как волны нашей энергии закручиваются между планшетом и мной.

У меня такое чувство, что он сделает что-то трусливое, например, оборвет связь Скайпа, поэтому громко говорю:

— Ты должен извиниться перед Броганом за то, кто оказался полным мудаком. Он не просил тебя быть частью его жизни. Ты решил подружиться с ним. Ты заставил его почувствовать себя значимым, а это для него много значит. В отличие от его отца. Ты заставил этого бедного, невинного ребенка, ощутить, как будто у него выросли крылья за спиной, а потом отрезал их. И никаких объяснений, ничего. Ты просто откинул его в сторону, как будто он ничего для тебя не значит. Он не сделал ничего плохого. Ой, подожди, возможно из-за того, что он доверял тебе. Это было большой ошибкой, да? — спрашиваю я снисходительным тоном, и ничего не собираюсь делать, чтобы смахнуть мои слезы. Я рада своему умению хорошо формулировать слова в любой ситуации.

Глаза Митча настолько грустные, выглядят даже страдальческими — хорошо!

— Он заслуживает извинения, Митч, — повторяю я. — Если бы ты перестал быть эгоистом, хотя бы в течение одной минуты, и смог бы позвонить ему, я оценю это!

— Малышка…

Я обрываю его.

— Нет! Ты не имеешь права так называть меня!

Он кивает и на его лице отражается побежденное выражение. Он наклоняется вперед и завершает вызов.

Я выдыхаю и вздыхаю.

Я смотрю на ба, которая улыбается самой широкой улыбкой.

— Все прошло отлично, — показывает она мне.

— Ты. Сумасшедшая! — резко отвечаю я ей знаками.

— Я садовник, который посадил зернышко. Сейчас будем наблюдать за его ростом, дорогая.

— О чем ты говоришь?

— С глаз долой — из сердца вон? Не совсем соответствует ему, но это тоже очень даже помогло. Ему нужно было увидеть тебя, увидеть твои глаза. Ему нужно было вспомнить кого он отталкивает от себя. Он любит тебя. Все это было написано на его лице, как только он увидел тебя. Теперь будем ждать второй фазы, — она с удовольствием потирает ладони.

— Что за вторая фаза?

— Вторая половина Бинго. Садись. Они уже готовятся, — она указывает на мое место.

Она должно быть явно в старческом маразме!

Глава 10

Мои глаза резко открываются, я еще не уверена из-за чего. Бросаю взгляд на будильник — шесть часов утра, цифры светятся зеленым светом. Раздается звонок в дверь. Ах, вот что меня разбудило! Я вскакиваю с кровати и словно безумная выбегаю из комнаты, несясь вниз по лестнице. Есть только две причины, из-за которых можно звонить в дверь дома с маленькими детьми в такой час: в доме случилась какая-то авария, протечка чего-то, или же этот человек просто хочет умереть на моем пороге.

Я шикаю на собак и рывком открываю дверь.

— Хватит! — я отталкиваю ее руку, прежде чем она успевает опять нажать на звонок.

— Простите меня, Шарлотта, — быстро говорит она. — Я думала, что все уже проснулись, потому что мне было велено прийти в это время. — Я вижу, что она чувствует себя немного сконфужено, но я даже не знаю, черт побери, кто эта женщина.

— Простите, кто вы такая, и кто вам велел приехать в это время? — легкомысленно спрашиваю я, хотя и не хочу это выяснять, потому что я не жаворонок.

— Я Полина, дочь Мэгги. Митч нанял меня няней для ваших детей, — говорит она медленно, словно пытаясь вспомнить точно ли он ее нанимал.

— Митч? Он нанял тебя? Когда? — спрашиваю я в растерянности. Прошло всего два дня с момента нашей виртуальной дуэли взглядов.

— Хм ... вчера, — она поправляет ремень сумочки. — Он сказал, что вы испытываете трудности, чтобы найти нужного человека. Семья, в которой я работала переехала, поэтому для меня это идеальный вариант. — Она улыбается, но в ее взгляде светиться какая-то нерешительность. — Шарлотта?

— Да?

— Разве Митч не сказал тебе, что я приду сегодня? Ты уже нашла замену? Ты не хочешь меня оставлять? — она полу разворачивается к лестнице.

— Нет, нет определенно нет! — с расширенными глазами от удивления, я отрицательно качаю головой и улыбаюсь. — Прости, Полина, я не в лучшей форме таким ранним утром. Входи, пожалуйста. — Я отхожу назад, пропуская ее в дом, наконец-то, вспомнив о хороших манерах.

— Ты уверена?

— О да, пожалуйста! — я тепло улыбаюсь. Она испускает вздох облегчения и нервный смешок. — Хочешь кофе? — спрашиваю я, кивнув головой в сторону кухни.

— С удовольствием бы выпила, — отвечает она, следуя за мной.

— Чувствуй себя, как дома, — говорю я, указывая на кухонный уголок. Она садится. — Как насчет омлета? — предлагаю я, немного волнуясь. Полина смеется. — Что? — удивляюсь я, направляясь к кофеварке.

— Митч сказал, что ты тут же попробуешь меня накормить, как только я войду через дверь. Он сказал, что это твой «конек», и что ты в этом прекрасно преуспела, так что нужно дать тебе эту возможность.

— Он все это тебе сказал?

— Ох, он много чего мне рассказывал о тебе и детях, — она машет рукой. — Просто все эти вещи он говорил прошлой ночью по телефону. — Она расстегивает сумочку, покачивая головой.

— Какие вещи? — как бы беспечно интересуюсь я, готовя завтрак.

— Сейчас, — она открывает свою сумочку. — Большинство из них мне необходимо было записать. — Полина достает блокнот. — Он составил мне график на неделю, но предупредил, чтобы я сверила его с тобой, потому что могут быть какие-то изменения. — Она вопросительно смотрит на меня. — Что?

— Э-э ... ничего, — отвечаю я, продолжая готовить.

— Ой, ты мне напомнила кое-что! — говорит она быстро. — Митч заказал для тебя сегодня спа-день, так как пятница — это твой день отдыха. Ты должна быть там ровно к девяти. — Она улыбается, я же продолжаю усердно работать над омлетом, сдерживая слезы.

— Он рассказал мне все о расстройстве Беннета, связанном с вестибулярным аппаратом и проприоцептивном расстройстве. Он дал мне имена всех его терапевтов в школе и восточного побережья. Дал ссылки на действительно хорошие сайты, которые объясняют, что с ним происходит и как ему помочь.

— Полина? — я успешно остановливаю ее, в отличие от моих слез.

— Шарлотта? Ты в порядке? — спрашивает она, посмотрев на меня.

— Он ... он выдал тебе всю эту информацию? — сморкаюсь я.

— Ну, да, — она смотрит на меня, как-то странно.

Мужчина, которого я знала всего лишь шесть недель, и была с ним в течение всего лишь трех дней, и с которым в течение трех недель разговаривала с помощью интернета, мужчина, который не сказал мне не слово, кроме как называя меня «малышка» в течение двух недель после той ночи, выдал этой женщине все о моем сыне, словно он был его отцом. Если бы это был вопрос на миллион долларов в программе «Кто хочет стать миллионером?»… Джош проиграл бы.

Я вытираю слезы.

— Что еще?

— Хм ... он дал мне расписание по бейсболу Брогана и попросил читать ему каждый день по одной главе. Я предполагаю, что он только что закончили первый том Гарри Поттера пару недель назад.

— Стой, Митч, что читал Брогану каждую ночь, общаясь с ним по скайпу? — я знала, что они общались каждый вечер около часа, но мне казалось, что они обсуждали бейсбол и видеоигры.

— Да. Он сказал, что из-за этого он мучается в школе. Броган читает ему главу или две, и потом они обсуждают ее, чтобы проверить все ли он правильно понял, — она опустила голову к своим заметкам. Я смотрю на нее ошарашенно, но отрывистый скверчащий звук бекона заставляет обратить на себя внимание.

Я не слышу ее из-за гремящих кастрюль и блюд, кофе наполняет кружки, и так далее. Полина фоном что-то рассказывает мне. Я действительно не знаю, как мне следует поступить.

— Я не думаю, что видела такого мужчину, который бы влюбился так без оглядки, — она смеется. Именно это я слышу. — Бедный Исайя. — Она качает головой, когда я приношу ей кофе. — Я была с ним настолько сварливой вчера вечером, когда получила указания от Митч, который рассказал мне все о тебе.

— Исайя?

— Так зовут моего мужа. Спасибо, — она хватает кружку.

— У вас есть дети? — спрашиваю я, направляясь обратно к плите, чтобы принести омлет.

— Мальчики-близнецы — Кейл и Колтон. Им три года, — ее глаза поблескивают вспоминая их.

— Колтон?

— Да, в честь семьи Колтонов. Они всегда были добры к нам. Кейл назван в честь отца Исайи.

— Это приятно, Полина. Я уверена, что это очень много значит для бабушки и Митча. А где же сейчас ребята?

— Дома. Мой муж отвезет их в детский сад, — она делает глоток кофе.

— Постой, — я протягиваю ей тарелку. — Ты отводишь своих детей в детский сад, чтобы провести целый день с моими?

— Ну, я должна работать, Шарлотта, я не могу сидеть с ними дома, — она становится более грустной, нежели возмущенной.

— Приводи их с собой! Ну, я имею в виду, если ты, конечно, хочешь. Мне кажется Бруки с удовольствием захотела бы поиграть с ними, и так мальчики! — я сажусь рядом с ней.

— Шарлотта, нет, я не хочу навязываться, — она качает головой, затем пробует омлет.

Я смотрю.

Ее глаза закрываются и легкий стон вырывается из горла.

Я улыбаюсь.

— Я настаиваю, Полина! Кроме того, ты не будешь навязываться.

— Как так?

— Я буду чувствовать себя ужасно и заставлять тебя уйти пораньше, чтобы забрать своих детей.

Она смеется.

— Это невероятно, насколько хорошо он узнал тебя за такой короткий промежуток времени.

— Что ты имеешь в виду?

— Митч сказал мне не заморачиваться с детсадом… что ты даже не захочешь слышать об этом.

Я не знаю, как реагировать, поэтому просто молчу, и направляю все свои усилия, чтобы есть, чем вступать в дискуссию.

— Шарлотта, — она накрывает мою руку своей. — Дай ему время. Он просто немного напуган. Ему нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.

Я смотрю на нее.

— Я ужасно запуталась.

— Время, детка, просто время, — она сжимает мою руку и возвращается к еде.

— Твоя мама называет меня «милая», — я улыбаюсь.

— Моя мама называет всех «милая».

— Ну, спасибо, что разъяснила мне «я чувствую особое» отношение, — ухмыляюсь я.

Она смеется.

— Ну, спасибо тебе, что ты именно та, как все описали тебя.

— Они забыли упомянуть, что я «капризная утренняя стерва», правда ведь?

— Ага! — она растягивает слог и смотрит в сторону. Я смеюсь и шлепаю ее по руке, ее смех отражается эхом.

Знаете, существует такое чувство, когда ты встречаешь кого-то и он становится твоим другом на всю жизнь? Да… это именно такое чувство, которое я только что испытала.

Я опускаюсь в кресло для педикюра, опуская ноги в ванночку. Скорее всего, он теперь по крайней мере ответит на мою смс-ку, после того, когда решил все это сделать для меня. Достаю телефон и делаю глубокий вдох. От него нет ничего ...

Спасибо, что ты отправил Полину ко мне.

И спасибо за такое хорошее знание моих детей.

Спасибо за мой спа-день.

Я ненавижу это, Митч.

Я знаю, что я ничего не сделала, чтобы заслужить к себе такое отношение.

Вот отчего так тяжело.

Если ты не хочешь говорить со мной по телефону то, по крайней мере,

отправь смс-ку или напишите мне по почте.

Мне нужно поговорить с тобой кое-о-чем важном!

Я пытаюсь сказать тебе это уже на протяжении двух недель.

Я должна принять решение в эти выходные.

Мы можем не говорить ни о чем другом, кроме этого.

Я не могу тебе написать. Мне нужна твоя точка зрения ... твое отношение.

Это решение затронет нас... если вообще существует такое понятие, как «нас».

Если я не получу от тебя ответа до воскресенья, я сама приму решение,

как если бы тебя вообще нет.

Типа того, как ты вел со мной последние две недели.

Надеюсь, у тебя все в порядке.

Митч

— Тьфу! — я бросаю свой телефон на стол.

— Как дела, парень? — Кайл отрывается от проектов, в которые он погружен.

— Никак.

— Никак, вот уже на протяжении трех недель? — он смотрит на меня.

Я игнорирую его вопрос.

— Как смотрится проект?

Он игнорирует мой вопрос в ответ.

— Ты расстался с Шарлоттой, Митч?

— Нет. Мне просто нужно отдохнуть от нее, — говорю я, потирая лицо. Если я вставлю ему кляп в рот, может он заткнется.

— Конечно, тебе следует, мужик. Все это счастье переполнилось дерьмом, вылившимся из тебя! Теперь ты должен чувствовать себя намного лучше, потому что снова стал жалким гребаным придурком, — он агрессивно открывает другую папку, чтобы сравнить данные.

— Чувак… когда, черт возьми, ты стал так нагло вести себя? — спрашиваю я, толкаю к нему папку, которую просмотрел, хотя мне хочется запустить ею в него.

— Я скажу тебе, когда! В тот самый момент, когда ты сказал, что не хочешь «состариться» со мной, и что есть вещи, которые ты хотел бы изменить вокруг себя. «Мы не рок-звезды» помнишь эту речь? — Он резко встает и начинает расхаживать по комнате. — Ты дал мне проблеск надежды! Я подумал, что все мои труды окупятся, и возможно, только возможно, я мог бы найти женщину, которая бы заставила меня чувствовать и совершать какие-то поступки, как твоя Шарлотта заставляла тебя чувствовать и действовать. Я глупец, да? Ты отбросил эту надежду подальше, не успев мне даже ее толком показать. — Он садится назад на свое место с каким-то пораженческим выражением на лице.

— Ты здесь не узник. Я дам тебе хорошую характеристику, — говорю я.

— Пошел ты, Митч! — рявкает он, схватив очередную папку, я решил сбить спесь с него.

— С кем, по-твоему, ты разговариваешь? — повышаю я голос. — Я твой босс, Кайл, не какой-то панк с улицы! Я надеру тебе задницу по самые уши, если ты будешь говорить со мной в таком тоне!

— Надери мне задницу по самые уши, Митч! Со сколькими парнями ты распрощался, прежде чем я пришел? Ты думаешь есть еще один бедный чувак, который согласен мириться с твоим дерьмом и по-прежнему уважать тебя в конце рабочего дня? — кричит он в ответ.

Я задумываюсь на секунду.

— Нет, — честно отвечаю.

— Точно… так что пошел ты, Митч! — отрывисто произносит он снова. Панк, — добавляет себе под нос.

Я пытаюсь сохранить серьезное выражение лица, но, несмотря на все свои усилия, начинаю смеяться. Кайл терпит неудачу таким же образом.

— Я ненавижу тебя, парень.

— Да… я ненавижу тебя тоже, — ухмыляется он.

Через несколько минут, я бросаю файлы на стол.

— Я просмотрел, похоже выглядит неплохо. Ты нашел что-нибудь?

— Нет, парень... это убедительно, — он вскидывает голову и откидывается на спинку кресла.

— Прости, Кайл, — я прочищаю горло.

— Забудь об этом, Митч. Я не думаю, что для меня, в любом случае, найдется будущая миссис, — говорит он, уставившись в стену напротив него.

— Не говори так, парень. Взгляни на меня, — я пожимаю плечами. — Никогда, даже за миллион лет я не думал, что у меня может быть Шарлотта.

— И что ты сделал с этим, парень, повел себя, как последний засранец и оттолкнул ее? — усмехается Кайл.

— Я... Я... не знаю. Прошло много времени с тех пор, когда я испытывал такие чувства. Мне страшно. Я возбужден. Теперь я просто боюсь, — я облокачиваюсь на стол и кладу голову на руки.

— Ты слабак! — говорит Кайл.

Я рывком поднимаю голову, оставляя руки на столе.

— Мужик!

Это все, что у меня есть. Я котик. Черт побери… что со мной не так?

— Ты потеряешь ее, Митч! Я говорю с тобой как твой друг сейчас. Ты хочешь ее потерять! — он раскладывает папки. — Я не знаю, что случилось с твоей женой.

— Она умерла, — говорю я, прерывая его.

— Вот дерьмо, — его голос наполнен раскаяньем. — Мне очень жаль, Митч. Когда? Как?

— Двадцать лет назад. Ее сбил пьяный водитель, она ждала ребенка. Я потерял ее и Изабеллу в один день, — я судорожно вздыхаю. Я никогда не говорил об этом, ни одной живой душе. Никто, кроме людей, которые тогда были в моей жизни, не знает.

— Господи, — говорит Кайл себе под нос.

— Келли была любовью всей моей жизни. Никто не помог ей. Никто никогда не занимал мои мысли, сердце, только она, — я по-прежнему ощущаю, словно у меня внутри открылся какой-то шлюз, и я не смогу сейчас остановиться, даже если попытаюсь.

— Пока не появилась Шарлотта, — у Кайл появляется еле заметная улыбка.

— Пока не появилась Шарлотта, — соглашаюсь я. — Я не осознавал этого до тех пор, пока ты мне не сказал, что я «изменился». Именно тогда я понял, что забываю почитать Келли. И чувство вины, так сильно ударило по мне… я не мог дышать.

— Чувство вины? — он хмурит брови. — Вины за что? Я не знаю, Келли, но, если она любила тебя так сильно, как любил ее ты, я сомневаюсь, что она хотела бы видеть тебя несчастным и одиноким всю оставшуюся жизнь. Как ты думаешь, что она бы предпочла — проводить ночи в одиночестве, или все же пойти домой к кому-то, кто любит тебя так же сильно, как она? Кто достоин твоей любви в результате.

— Ты не понимаешь. Я должен был быть с ней в ту ночь, но я работал допоздна, — я встаю и направляюсь к окну, наш последний разговор всплывает в моей голове.

— Эй, Мамочка, я ухожу.

— Ох, хорошо! Я встречусь с мамой заберу десерт, и буду ждать тебя дома. Винк-винк, — она хихикнула.

— Опять, милая? Ты убьешь меня! — засмеялся я.

— Он дергается, правда ведь?

— Я понятия не имею, — я пересел в свое кресло.

— О, я думаю, что имею. Не волнуйся, малыш. Я сделаю тебе массаж, который тебе понравится, — я мог слышать ее улыбку.

— Ммм ... а как другая моя девочка?

— Стучит ногами, как сумасшедшая. Она будет ракетой, я тебе скажу!

— Она может быть тем, кем захочет. Келли?

— Да?

— Спасибо, что позволила мне держать тебя за руку на катке.

— Спасибо, что ты сказал мне, что я милая, как Дебби Гибсон.

— Я знал прямо тогда.

— Знал, что?

— Что однажды, я смогу не жениться на Дебби Гибсон, но определенно собираюсь жениться на Келли Фостер.

— И Дебби была не в состоянии разрушить твою любовь, которую я к счастью имею.

— Ты никогда не пожалеешь, мамочка. Я так люблю тебя, Келли.

— Я люблю тебя, Митч, с каждым своим вдохом. До конца дней моих… я люблю тебя.

— Скоро увидимся, милая.

— До свидания, малыш.

Тогда мы еще не знали… что в этот день она умрет. Воспоминания об этом разговоре настолько мрачные, жутковатые.

— Митч, Митч!

Я заставляю вернуться себя назад, и смотрю на Кайла.

— Прости.

— Это не твоя вина. Не ты же посадил пьяного придурка за руль, — он подходит ко мне. — Парень, ты жил с этим долгое время. Может быть, Келли послал к тебе Шарлотту.

— Келли бы понравилась Шарлотта, — с ухмылкой отвечаю я. Они очень похожи.

— Митч, ты страдал достаточно долго. Теперь настало время сделать что-то хорошее для себя, стать счастливым, и это счастье похоже у тебя с Шарлоттой. — Он хлопает меня по спине.

— Думаю, да. Я просто... мне нужно время.

— Думаю, это не займет у тебя много времени, Митч. Такая женщина, как Шарлотта не будет ждать вечно, — он возвращается к столу, чтобы собрать папки.

— Ой, она будет ждать, — говорю я, втайне посылая благодарность Богу за контракт. — Но я буду постепенно напоминать ей о своих намерениях.

— И каковы твои намерения? — он хватает свой пиджак.

— Сделать ее своей… навсегда, — я поворачиваюсь и забираю свой пиджак. — Кайл, мы собираемся тащить свои задницы в Германию, и попытаемся эту поездку значительно сократить, — я открываю дверь.

— Ты говорил мне, что мы не рок-звезды, Митч? — Кайл останавливается и вопросительно поднимает на меня брови.

— Этот тур мы завершим значительно раньше, чем планировалось. Надеюсь возвращаться не будет необходимости, — я издаю смешок.

— Хорошо. Давай начнем мозговой штурм за ужином… я умираю с голоду, — он направляется за дверь.

— Я тоже… я созрел для гамбургера.

— Митч? — он нажимает на кнопку лифта.

— Что?

— Я, черт побери, ненавижу то, что это самое лучшее свидание с тобой, которое у меня было за все эти годы.

— Эм ... спасибо, — смеюсь я.

— Не отказывайся от всего этого! — он качает головой и заходит в лифт.

— Не буду, — я следую за ним.

Глава 11

Шарлотта

Поговорив по телефону со своим лечащим врачом, я сразу же звоню Аве.

— Мой прием отменяется, — вместо приветствия говорю я, как только она берет трубку.

Ава ахает и всхлипывает.

— Ты уверена, Чарли? И Митч не против?

— Я уверена. Митч предоставил мне возможность все решать самой. Кроме того, Ава, — говорю я сквозь собственные слезы, — вспоминая тот день, когда мы якобы целовались в засос, я знала, что хотела иметь от тебя ребенка.

— Я люблю тебя, ты знаешь это, ты сумасшедшая стерва! — визжит Ава со смехом и слезами в голосе. — Ты просто ангел. Я... Мы никогда не сможем отблагодарить тебя.

— Перестань, — выдыхаю я. — Итак, каков следующий шаг после того, как противозачаточные явно не находятся в моей системе?

— Мне необходимо позвонить и записаться на прием к моему врачу по ЭКО. Он сделает УЗИ, и возьмет мазки, если у тебя только один зародыш. Потом они еще сделают гистероскопию, чтобы проверить твои стенки матки. Дальше они перейдут к внутривенным вливаниям, которое необходимо для ЭКО, лекарствам, и в результате перенос эмбриона. Это мы проделывали все время, кроме того, что эмбрион находится уже у тебя, — говорит она, делая паузу, чтобы перевести дыхание.

— Мне очень жаль, что ты так много знаешь об этом, — я давлюсь слезами. Ава и Трент уже точно могли бы написать книгу и выполнять всю последовательность процедур сами по себе... с закрытыми глазами.

— Чарли, мы так счастливы иметь такого невероятного друга, как ты, — она снова начинает плакать.

— Я перегрузу тебе горло, если ты не сделаешь меня крестной! — меняю я тему.

— Разве требуется перегрызать горло, — смеется она.

— Девочки будут стервозничать, — предупреждаю я.

— Девушки не одолжили мне их вагину, как ты!

— Ава?

— Да?

— Похоже, у нас есть проблема, мы обе говорим не совсем правильные вещи, не так ли? — хихикаю я.

— Да, да! — смеется она.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя грязной шлюхой, Ава, — добавляю я.

— Добро пожаловать! О, привет... мой следующий клиент пришел за очередной дозой релаксации. Увидимся на йоге сегодня вечером? — спрашивает она.

— Ага. Я захвачу свою вагину с собой.

— Я люблю твою вагину, Чарли, — говорит она с оттенком мечтательности.

Я теряю дар речи.

— Слишком долго? — спрашивает она после паузы.

— Мы пересекли черту, которую никто не должен переступать.

— Ну, меня не волнует это. Я просто собираюсь перепрыгнуть через них. Я люблю тебя, Чарли, и я люблю твою вагину! Я не думала, что когда-нибудь увижу вагину более красивее, чем твою в тот день, когда мой ребенок смог появиться в ней! Я должна идти! — добавляет она быстро.

— Я тоже… блевать… так что спасибо! — говорю я, чувствуя, как расширяются мои глаза, хотя она этого не видит. Мы стоим на голове, и я решаю позже написать Митчу.

Две вещи!

1. Я приняла решение самостоятельно.

2. Уилсон еще не впился окончательно в твой счет.

Эту хренову тучу денег следует вложить куда-то еще.

У меня есть идея!

Положите ее на счет своей новой подружки!

Или...

Ты можешь засунуть ее себе в задницу!

Я кладу телефон, окончательно не отдавая себе отчет, почему до сих пор устраиваю эту возню ему с смс-ками. Мне не нравится… ох, дерьмо. Я слышу, как пришло ответное сообщение.

1. Лучше не беси меня!

2. Нечего опустошать. Однозначно, его побуждаю к действию.

Ты моя новая подружка.

И ...

Я могу придумать кое-что другое, чтобы я хотел засунуть тебе в зад. ;-р

Я сажусь и тупо смотрю на его текст… Господи, я даже не знаю, как долго я просто смотрю. Эти смс-ки лишают меня дара речи по многим причинам. Во-первых, он написал мне! Во-вторых, он ведет себя, как мой Митч. В-третьих, у меня на счету есть почти пятьсот тысяч долларов. В четвертых…

Как там Китти?

В-четвертых, какого хрена?!

Я разговаривал по скайпу с Броганом прошлым вечером.

Я извинился.

Я хочу поговорить с тобой сегодня вечером после того, как дети лягут спать.

9:30 ладно?

Надень что-нибудь сексуальное.

Наверняка носишь невидимые съедобные трусики.

(Чмокает в губы)

Мои любимые.

В-пятых, нет, действительно, что за черт?!

Я знаю, что ты уставилась на этот чертовый телефон, Шарлотта!

Ответь мне!

Я оглядываюсь по сторонам. Откуда он знает?

Мой телефон звонит.

Я сбрасываю вызов, игнорируя.

Мой телефон опять звонит.

Черт побери… игнорирую!

Не приводи меня в бешенство!

Ух, ты?

— Шарлотта здесь, — Полина идет с кухни и протягивает мне свой телефон. — Это Митч. Он не смог дозвониться по твоему телефону. Ты можешь с ним поговорить?

— Да, спасибо, — я беру ее телефон и медленно прикладываю к уху, пока Полина направляется обратно в гостиную.

Глубоко выдыхаю.

— Что?

— Шарлотта, у тебя есть десять секунд, чтобы придумать приветствие получше! — рявкает он.

— Пошел ты!

— Ну вот, видишь, сейчас уже это звучит многообещающе, — хихикает он, я не смеюсь.

— Знаешь, что я поняла за последние несколько недель, Митчелл? — я пытаюсь сдержать свои слезы. Черт побери… я не заплачу!

— Ты называешь меня моим полным именем, детка? Звучит так, будто тебе необходимо испытать оргазм или лучше два, чтобы исправить эту ситуацию, — пытается он подтрунить надо мной снова.

Я игнорирую его замечание.

— Ты не чуть не лучше, чем он.

— Если ты говоришь о Джоше, тебе лучше забрать это чертово дерьмо назад прямо сейчас! — кричит он.

— Или что? — бросаю я ему вызов.

— Не смей меня сравнивать, черт побери, малыш... не делай этого! — я думаю, он пытается успокоиться, но он скрежещет зубами и орет так же громко.

— Что ты собираешься сделать, Митч… разбить мне сердце? Что ж, ты можешь сидеть и дальше сложа руки и расслабляться, потому что уже сделал это. Похоже, что ты разбил его вдребезги, — и в данную минуту... я плачу. Черт побери!

— О, детка, нет..., — он умолкает.

— До свидания, Митчел, — выдавливаю я между рыданиями.

— Нет! Не вешай трубку! — просительно говорит он. — Я приеду домой через две недели, начиная с этого четверга. Будь в моем доме, пожалуйста, — говорит он совершенно спокойной сейчас.

— Ладно, — соглашаюсь я, зная, что это единственный способ закончить с ним разговор, чтобы я могла вдоволь нареветься.

— Шарлотта? — выдыхает он.

— Что? — еле слышно спрашиваю я.

— Я... Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я не мог ясно мыслить. Я просто... мне многое нужно сказать тебе, когда я вернусь. Я просил тебя быть терпеливой со мной, перед тем, как я уехал, — он устало вздыхает. — Я не осознавал глубины своих желаний до сегодняшнего дня. Мне предстоит многое преодолеть, Шарлотта. И я хочу преодолевать и разбираться с этим с тобой, чтобы ты была рядом, — я закрываю рот рукой, потому что рыдания вырываются наружу. — Малышка... мне так жаль, — говорит он с болью в голосе.

— Я должна идти, — я вытираю слезы и стараюсь взять себя в руки.

— Малышка?

— Митч... мне есть, о чем подумать.

— Через две недели?

— Да.

— Я скучаю по тебе, детка.

— Пока, Митч.

— Шарлотта? — он произносит мое имя, как клятву.

Я вешаю трубку.

Я не кладу трубку, а набираю моего самого надежного помощника, связанного с вопросами психики.

— Привет! — быстро отвечает Мэдди.

— Мэдди, ты должна найти для меня сегодня время. Я заплачу. Мне нужно поговорить, — со всхлипами говорю я. К счастью, Мэдди понимает, что такое истерика.

— У меня есть окно на час. Все будет хорошо. Я должна идти, — она вешает трубку.

Я сижу сложа руки и стараюсь осуществить глубокое дыхание. Мой телефон сообщает о пришедшей смс-ки.

Ты мой самый любимый запах.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как он утыкается носом в меня. Ох, как я скучаю по тому, как он нюхает...

Я заставляю себя подняться из-за стола и забираю телефон Полины с собой, которую нахожу складывающую полотенца и протягиваю ей его обратно.

— Спасибо, Шарлотта, — она забирает его.

— Полина, ты не должна этого делать, — я пытаюсь забрать у нее корзинку.

— Ерунда! — прогоняет она меня прочь.

— Ну, у Беннетта терапия только через час. Ты не будешь возражать, если я сбегаю по кое-каким делам?

— Иди. У нас все будет хорошо.

— Спасибо! — я бросаю ей полуулыбку и хватаю свои ключи по дороге.

— Ты в порядке, девочка? — она окидывает меня подозрительным взглядом.

— Эм... ну... буду, — говорю я. — Вернусь через пару часов. Звони, если что-нибудь понадобится, — я махаю своим телефоном. Она кивает в ответ, и я отправляюсь в путь.

* * *

Я падаю в кресло напротив моей лучшей подруги, которая все-таки кажется проигрывает свою битву с челкой, так как она непрерывно пытается сдуть с глаз.

— Выкладывай, — говорит она, делая глоток кофе, который я принесла ей.

— Я скажу, но ты должна пообещать мне, что не расскажешь ни слова сестрам, — я знаю, что мне можно этого не говорить, но я все равно это делаю, чтобы окончательно саму себя успокоить. Мэдди была хороша в секретах, с того самого дня, как я встретилась с ней в средней школе. Если ее попросить ничего не рассказывать, она будет могила. Господи, я не представляю, как она может хранить столько секретов в своем блестящем уме. Никогда… не единого раза… она не подвела! Взгляд, который она посылает мне прямо сейчас, просто напоминает об этом факте.

— Ладно, терять нечего, — медленно начинаю я объяснять, что у меня происходило последние несколько недель. Митч отодвинулся от меня. Его объяснения по поводу нас своей бабушке. Новость, что у него была жена и он ее потерял, но мне не сообщил об этом, и то, что он до сих пор не знает, что я в курсе его трагедии. Про игру в бинго и мое противостояние ему, про его возобновившийся интерес ко мне и предпринятые усилия. Я рассказываю ей обо всем, кроме… ну, вы знаете чего именно.

— Порви с ним, — говорит она.

— Я не могу, — глубоко вздохнув отвечаю я.

— Почему? — как бы между прочим спрашивает она. — Тебе не нужен еще один Джош!

Потому что я подписала контракт. Конечно, я не говорю этого вслух.

— Потому что я... я влюбилась в него, и я знаю, что он чувствует то же самое ко мне. Я знаю, что он испытывает большую вину из-за потери своей жены. Я первая женщина, к которой у него появились такие чувства с тех пор, как она умерла почти двадцать лет назад. Поэтому я знаю, откуда все идет. Но от этого это не выглядит менее болезненным? Нет. Но мне очень нужна помощь, чтобы попытаться разобраться и пройти через это вместе с ним, Мэдди. Я... Я никогда не чувствовала такого ни к кому. Джош был курьезным случаем. Мои чувства к нему дерьмо по сравнению с тем, как я отношусь к Митчу. Мне нужна помощь, чтобы понять, как мне стоит вести себя рядом с ним. Я просто в бешенстве. Я не могу контролировать себя, хотя знаю, что он очень переживает, — я хватаю ее коробку с бумажными платками и начинаю сморкаться.

— На самом деле — это хорошо. Чарли, ты реагируешь так, как и нужно. Он использует смерть своей жены, как оправдание, — она поднимает свои очки вверх на переносицу.

— Мэдди! — ахаю я.

— Дай мне закончить, пожалуйста, — она поднимает руку. — Он использовал смерть жены в качестве предлога, чтобы оттолкнуть свои чувства все равно как. Когда с вами все произошло, он забыл об этом на какое-то время, пока что-то не спровоцировало его. Какая-то мысль или воспоминания, кто знает? И тогда он вернул свое оправдание обратно, потому что испугался. Бабушка знает все его дерьмо! Она все сделала правильно. Двадцать лет — долгий срок, чтобы пользоваться все время одной и той же оговоркой. Ты видно показала ему или напомнила как-то, а может быть, заставила наконец-то понять, что ему это больше не нужно. — Она делает еще один глоток, я присоединяюсь к ней.

— Чарли, он должен нести ответственность за свои поступки сам. Если ты начнешь с ним нянчиться, и будешь оправдывать его поведение, по сути дела, только дашь ему новое оправдание, и будет не хорошо для вас обоих. Нет… он должен осознать и понять, почему он так вел себя. Он должен справиться со своим гневом и разочарованием, должен сам исправить ситуацию. Если смотреть вдаль, то ты поможешь ему разрешить этот вопрос и двигаться дальше по жизни, но уже более полноценным, чем сейчас. — Она опять делает глоток кофе.

— Мэдди, я сохраню секрет, который ты мне открыла, — улыбаюсь я ей.

Ее улыбка озаряет глаза, и она смеется.

— Эх, ни для кого не секрет, что я мозг этой операции.

— Я люблю тебя, Капитан. Спасибо, — я встаю и обнимаю ее, игнорируя, как она закатывает глаза на мое прозвище.

— Я рада, что смогла тебе помочь. Мне он очень нравится, Чарли. Особенно мне нравится, что он смог сделать тебя счастливой, ну, ты знаешь, перед тем как он стал киской.

— Хватит! — я шлепаю ее по руке.

— Хорошо, у меня следующий клиент. Я пришлю тебе счет, — она толкает меня своим бедром.

— Эй, сегодня что день «Викинга»? — я приподнимаю брови.

— Неа… завтра в три.

— Улыбнись ему, — ободряюще советую я.

— На самом деле... я уже улыбнулась.

— И?

— Он спросил, почему я перетаскиваю столько книг сразу.

— А ты?

— Ой, у меня было много тяжелых книг по психологии, которые я одолжила у своего коллеги. Я собиралась оставить их на стойке регистрации, но по дороге к стойке я случайно их все уронила. И... он вскочил и помог мне, — она опять дует на челку, которая опускается ей на глаза.

— Так он оказывается умеет говорить? — я вопросительно приподнимаю брови.

— Да, черт возьми… и даже его голос сексуальный! — отвечает она разочарованно.

— Что он еще сказал?

— Он спросил, выжило ли на этой неделе растение, или оно встретит свою кончину на следующей.

Я начинаю смеяться и просто ничего не могу с собой поделать.

— Очень наблюдательный, не так ли?

— Да, он знает, что я убийца растений. Все знают! Если растение после двух недель со мной остается живым, это чудо! — говорит она и опускает вниз голову, словно ныряет под воду.

— Ты все узнаешь, я буду давать тебе еженедельный отчет по этому вопросу. Викинг, не растение, — я достаю заколку из своей сумочки, и закрепляя ее дурацкую челку.

— Спасибо, — говорит она с облегчением. — Эта челка сводит меня с ума, — Мэгги обнимает меня. — Да, я предоставлю тебе полный отчет, если будет, о чем рассказывать.

— Я уверена, что будет, — я похлопываю ее по спине и направляюсь к двери.

* * *

9:35 вечера

Я тупо смотрю на экран ноутбука. Ага, вот оно — $478,533.22. За две недели цифры прыгнули на четверть миллиона. Я хватаю сотовый и пишу текст Сиси:

Митч подтвердил.

Моя киска платиновая.

Ноутбук начинает играть определенную мелодию. Ерунда. Я просто игнорирую входящий звонок по скайпу. Через несколько минут, начинает вибрировать мой телефон, я знаю, что мне не следует смотреть, но я все равно смотрю пришедшее смс.

Доберись до своего ноутбука, детка.

Я хочу тебя увидеть!

Нет.

Почему?

Я не утруждаю себя соответствующим ответом, потому что нет смысла говорить, если ты не можешь сказать ничего хорошего...

Пожалуйста :|

Он снова вызывает меня по Скайпу.

Ответь мне!

Я выхожу в оффлайн.

Увидимся через две недели, Митч.

После этого я выключаю компьютер и свой мобильник. Но тогда начинает звонить домашний телефон. Конечно. А почему бы и нет? Я громко вздыхаю и беру трубку.

— Шарлотта?

Я слышу, как он говорит через стиснутые зубы, и я удивляюсь, что он вообще позвонил.

— Митчелл, — отвечаю я холодно.

— Итак, ты предпочитаешь поиграть?

Его голос звучит немного повышено.

— Конечно, можем по телефону сыграть в монополию! — призываю я свою внутреннюю находчивость.

— Что?

— Да, на самом деле это очень просто! Ты монополизируешь наш телефонный разговор, а я притворяюсь, что внимательно тебя слушаю, пока крашу ногти, — я конечно не слишком уверена, но кажется, я нажала на кнопку «сброса пара» Митча.

— Шарлотта, — говорит он через секунду или две. Черт побери его и его сексуальный голос! — Будь осторожна, малышка. У тебя нет Бесплатной Карты Выхода Из Тюрьмы.

— Разве нет? — бросаю я ему вызов.

— Нет. У тебя нет, — его спокойный, сексуальный голос начинают меня немного бесить. — Теперь доберись до своего компьютера, чтобы я смог увидеть твое милое лицо.

— Митч, я вешаю трубку. Если ты попробуешь перезвонить сегодня вечером, я просто вырублю телефон, поэтому не беспокойся. Увидимся через две недели, — говорю я с сильной уверенностью.

— Шарлотта, ты приняла очень плохое решение. Я предоставляю тебе последний шанс сделать так, как скажу и как тебе следует поступить, иначе будут последствия, — говорит он четко произнося каждое слово и очень медленно.

— Спокойной ночи, — вздыхаю я и кладу трубку. Я не могу поверить! Он что действительно думает, что после всего, что он натворил, он сможет вернуться и повторить нашу первую ночь. Черт возьми, нет! Он может конечно попытаться, и сделать все, что он хочет, но это не сработает. Наши отношения превратились в нечто совершенно иное, нежели то, что мы планировали в первую ночь.

Я подождала несколько минут. Похоже, что он воспринял мои угрозы по поводу звонков, я наконец-то села на постель. Нет, я не собиралась спать или заниматься чем-нибудь еще!

* * *

Три дня спустя...

— О чем вы говорите? — рычу я на парня в телефоне.

— По вашей карте отказано в платеже, — повторяет мне парень из ипотечной компании.

— Это странно! — ору я и заглядываю на свой банковский счет. $1,118.55. Мое сердце падает вниз. — Я вам перезвоню, — говорю я.

— Хорошо, мэм, — отвечает он, и я вешаю трубку.

Я прокручиваю вниз, просматривая историю. Перевод $475,000.00 1 июля 2013 года. Возврат. Он забрал почти все, кроме первоначально согласованных платежей за первый месяц.

Глубокий вдох.

Выдох.

Глубокий вдох.

Ух... ох, к черту это дерьмо!

Мои пальцы летают по клавиатуре телефона.

Иногда я действительно не хочу быть правой!

Ты должен мне полтора месяца!

Так что... возвращайся к работе!!

Спасибо за то, что «сломал меня», Митч! :) Будь счастлив!

Я нажимаю «отправить», затем начинаю вытирать сопли.

Ужасно некрасиво плачу.

Потом вырывается гадкий, грязный, отвратительный крик:

— Да пошел ты, Митч!

Митч

Да, глядеть на свой телефон в середине этой встреча было большой ошибкой. Сама же встреча соотносилась с трудным моментом, закрытия сделки.

Все ее смс-ки молча взывали ко мне, и мой живот крутило по страшному. Если я сейчас же не уйду от сюда, возможно потеряю свой ланчи прямо в этой комнате, а за ним и свою репутацию.

— Кайл! — я поднимаюсь. Все присутствующие пристально смотрят на меня. — Собирайся, — говорю я, он смотрит на меня ошарашено. — Господа, мы не собираемся больше тратить ни вашего, ни нашего времени. — Я по очереди смотрю на пятерых человек. — Мы несколько раз все обсудили. Никто из вас не готов принять то, что мы предлагаем, упоминание вами этих компаний — отличная тактика. Но ни одна из них не стоит в сравнении с нами, хотя так оно и есть. Они не предлагают того, что есть у нас, не говоря уже о нашей коммерческой репутации. Они определенно не в состоянии выйти на рынок, хотя мы тут сидим заседаем, тратим свое время и деньги. Однако мы уходим, джентльмены. — Я бросаю свои вещи в портфель. — У вас есть двадцать четыре часа, чтобы принять решение или же сделка не состоится. — Я закрываю кейс. — Кайл. — Киваю ему.

— У вас есть наши номера телефонов, — говорит он. — Хорошего дня. — Он следует за мной за дверь. — Какого хрена? — спрашивает он с удивленным смехом, идя попятам до лифтов.

— Готовь самолет, — говорю я, прежде чем соединиться с мистером Уилсоном.

— И куда мы летим? — он вытаскивает телефон из кармана.

— Домой. Я потерял Шарлотту. Я... облажался по-крупному, — Блин, я просто обосрался! — Уилсон! — тут же говорю даже не дослушив его приветствие.

— Мистер Колтон! — его голос звучит восторженно и приторно сладко и у меня вдруг возникает такое ощущение, будто я забросил мыло в тюремный душ.

— Мне необходимо, чтобы вы отменили транзакции. Немедленно! — я стараюсь сдерживаться, но у меня это выходит не слишком удачно.

— Эм... эм... мистер Колтон, — он запинается.

— Сейчас, Уилсон, или я закрываю счет и перевожу все до последнего цента в другой банк!

— Э-э, да, сэр... это... уже сделано, — говорит он нервно.

— Хорошо, — я вешаю трубку.

— Итак... что случилось? — с ухмылкой спрашивает Кайл. Черт побери его и его чертовую ухмылку!

— Я пытался управлять своим железным кулаком, — моментально отвечаю я. Это срабатывает только в спальне...

— И?

— Она бьет меня по голове им же, — я прислоняюсь к стене лифта и закрываю глаза.

— Ты собираешься сделать меня шафером, да? — смеется он.

— Если она не вгонит меня в гроб сначала, — я открываю глаза. — Чееееееееерт! — кричу и впечатываю кулак в стену.

Двери открываются и мой телефон звонит снова. На этот раз, это мой ассистент.

— Эрика, собери все наши вещи и встреть нас в аэропорту. Мы летим домой.

— Но, мистер Колтон…, — начинается она.

— Отмени все. У меня есть срочные неотложные семейные дела. Кайл летит тоже.

— У вас обоих чрезвычайная ситуация в семье? — спрашивает она с недоумением в голосе.

— Просто делай то, что я говорю, пожалуйста, — вешаю трубку. — Кайл, сотри эту охрененную ухмылку со своего лица! — кричу я, садясь в машину. — Мне следует позвонить ей? Или написать смс-ку? Или просто прийти? Что мне делать? — я смотрю на него, потом на свой телефон.

— А черт его знает! — он пожимает плечами, откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Через несколько минут тишины медленная ухмылка опять расплывается на его лице. — Может тебе следует передать записку во время ее занятий йогой, — бормочет он.

— Это заняло у тебя слишком много времени, чтобы додуматься до такого, мудак? — я борюсь с желанием ударить его ногой, доказывая свою точку зрения. Он просто хихикает... и эта его ухмылка парит у него на лице. Я хотел бы просто стереть ее.

Я выскакиваю из лимузина, как только мы попадаем в аэропорт. Эрика выпрыгивает из гольф-кара, которые везет наш багаж, сваленный в одну кучу сзади.

— Я хочу черт побери прибавку к жалованью! — кидает она, проходя мимо.

— Сделаю, — отвечаю я, немного шокированный ее агрессивностью, и поворачиваюсь к Кайлу. — Неужели все в компании заработали прибавки в прошлом месяце?

— По-видимому, — отвечает он с восхищением. Мы все поднимаемся в самолет и рассаживаемся. Я отправляю быстрый текст Шарлотте перед тем, как шасси отрываются от земли.

Я исправлю все, детка.

И...

Я собираюсь исправить все с нами тоже!

После этого я выключаю телефон и начинаю обмозговывать свой план новой игры. Надеюсь я смогу придумать хотя бы основу за ближайшие несколько часов.

Глава 12

Шарлотта

Деньги! Пять... четыре... три... два... один.

— Какого хрена с тобой происходит? — с порога кричит Сиси, врываясь в мою спальню. — Ты не берешь эту чертову трубку весь день, и мама позвонила мне, чтобы я забрала собак? Я засела за свой долбаный телефон с ней на целый чертовый час, выслушивая о ее каждом предполагаемом хреновом недуге, известном человечеству, который у тебя, по ее словам, случился! Твои чертовы пальцы сломаны… ты, что не могла позвонить мне сама? — Она тихо плюхается на кровать.

Я поднимаю левую руку вверх и кручу ей.

— Неа... все вроде бы работает!

— Чарли, что происходит? — она толкает меня в плечо, вздохнув я поворачиваюсь к ней… в ее случае, лучше покончить с этим быстро. — Хм... красные, опухшие глаза и нос, гора старых использованных салфеток, любимая уродливая удобная пижама и решение отправить детей и собак к кому-нибудь на ночь, — говорит она и постукивает по губам указательным пальцем. — Мне кажется, что причиной всего этого стал «Митч долбанный мудак, которому следует отрезать яйца и скормить». Я права? — спрашивает она. Ее глаза широко открыты, она явно злиться. Вот именно в такие моменты, я очень люблю ее, потому что эта, слава Богу, сумасшедшая стерва всегда на моей стороне!

— Динь, динь, динь, динь — ты права! — я кружу пальцами в воздухе (не теми, что раньше, конечно).

— Мне следует слетать в Германию, чтобы надрать ему задницу, сестренка? — она опускается рядом со мной.

— Нет, не стоит так беспокоиться и тратить свои бонусные мили на полет. Мы расстались, Сиис... все кончено, — говорю я, пытаясь держать себя в руках и успокоить свой дрожащий подбородок, но я с треском проваливаюсь в этом.

— Не может быть! — она резко садится. — Кто стал инициатором?

— Он.

— Почему?

— Хм... у него было несколько личных проблем, которые заставили его вести себя иначе по отношению ко мне. Я не знаю, точно. Он не разговаривал со мной почти три недели, а потом вдруг решил, что собирается вернуться к тому, что было между нами. Видимо, я должна была прыгать до потолка от счастья! — я плачу, и она протягивает мне бумажный носовой платок.

— Ты не...?

— Вот он…закончил. Я должна была вернуть денежные средства, которые остались на моем счете.

— Постой-ка! Он уволил тебя? — вскрикивает она. — Это незаконно!

— Эм... ну..., — Дерьмо! — Это своего рода было как-то тайно, поэтому нет никаких документов.

— Это немного подозрительно, — она хмурится.

— Ну, это было как бы на испытательном сроке. И они посчитали, что я как бы пробую свои силы, поэтому заключили со мной контракт. — Контракт... я ненавижу это слово! — Я не смогла сегодня утром оплатить ипотеку. — Я сажусь рядом.

— Мы пройдем через это дерьмо… не волнуйся! — Она обнимает меня. — Это все объясняет, почему я уже несколько недель ничего не слышала от этого возбужденной-задницы ублюдка.

— Да?

— Да, он не отвечает мне в течение нескольких недель!

— Ты переписывалась с Митчем?

— Все время. Мне нравилось трахаться с ним, — она пожимает плечами. — Не в том смысле, как тебе нравилось трахаться с ним, конечно, — добавляет она и это заставляет меня заплакать снова. Черт побери, мне нравилось трахаться с ним! — Прости, — она морщится. — Ладно, хорошо, я заберу собак, Полина забросила детей к родителям, поэтому отдохни и постарайся прийти в себя.

— Сиси, что ты собираешься делать? — спрашиваю я, когда она направляется к двери.

— Ничего… ты о чем? Я в порядке, — отвечает она с совершенно спокойным выражением лица. Все, кто достаточно хорошо знает Сиси, такое спокойное выражение лица говорит, что Сиси на само деле становится «ненормальной стервой Сиси». Это нормальное выражение на самом деле показывает… полное дерьмо, вам просто следует бежать и спасать свою жизнь!

— Сиис! — ору я, пока она молча переступает порог. Черт с ним. Он заслуживает гнева Сиси О'Брайен! Удачи тебе, мудак!

Я шаркая иду к постели и нахожу Ксанакс (Xanax — коммерческое название противотревожного средства алпразолама), оставшийся у меня еще со времен Джоша. Мне кажется, что мне не помешает хороший ночной сон. Я выпиваю две таблетки, и у меня в голове возникает новый маркетинговый лозунг. Ксанакс — маленькие таблетки во флаконе помогут вам и доллары тут же выскользнут из ваших рук! Неа. Ксанакс поможет вам без паники пройти через насос, высасывающий вашу жизнь! Да! Надо было мне идти в маркетологи!

Ерзанье, вороченье, ерзанье... бултых.

— И моя пижама совершенно чертовски не ужасная! — бормочу я погружаясь в сон.

Митч

6:00 вечера

— Где ключ, Полина? — негромко спрашиваю я в трубку.

— Висит на дереве.

— Спасибо. Я свяжусь с тобой позже, — говорю я, прежде чем повесить трубку. Я тихо и медленно отпираю дверь и вхожу.

Тишина. Мертвая тишина.

Я просматриваю комнаты внизу и, наконец, поднимаюсь наверх. Может быть, она все еще в постели. Я открываю дверь ее спальни и проскальзываю внутрь. Ух... кровать. Постель и Шарлотта. Прежде чем понимаю, что я делаю, раздеваюсь и залезаю к ней, стараясь не разбудить, отодвигаю ее волосы с шеи.

Я наклоняюсь.

И...

Вдыхаю ее запах.

Я снова нюхаю ее... долго, вдыхаю и вдыхаю. Ммм... Шарлотта. Я осматриваю ее длинные волнистые волосы, милое ушко, прекрасные изгибы, и ее... уродливую мать вашу пижаму. Что это такое? Цвета детской неожиданности, только более золотистый, морские черепахи, плавающие в кругах в покрашенных с большим искусством галстуках. Я ничего не могу с собой поделать и начинаю трястись от хохота. Шарлотта вздыхает и в панике разворачивается ко мне.

— Митч? — спрашивает она, совершенно смутившись от моего присутствия, начиная тереть глаза.

— Да, малышка... это я, — я наклоняюсь к ней и пытаюсь накрыть ее губы своими.

— Что ты здесь делаешь? — отодвигается она от меня, отворачивая голову.

— Я следую тому, что сказал, — я убираю ее руку со своей груди и нежно целую каждый пальчик.

— Что ты сказал, когда? — она убирает свою руку прочь.

— В смс-ке.

— Какой смс-ке?

Я хватаю ее выключенный мобильный телефон с тумбочки.

— В этой, — показываю ей.

— Так твой план исправить наши отношения — это залезть ко мне в постель почти полностью голым и испугать меня? — ее лицо говорит о том, что она злиться и сейчас соответствующие комментарии польются у нее изо рта.

— Эй... подожди минутку! — останавливаю я ее. — По крайней мере у меня хватает приличия быть обнаженным! Ничего не говоря, по поводу этой ужасной детской пижамы, — я тяну немного за пижму и начинаю посмеиваться.

И вот оно... ее сексуальная маленькая улыбка.

— Боже, детка, я так скучал по тебе, — шепчу я и наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать ее снова.

И она позволяет...

— Митч, — вздыхает она.

— У этой пижамы есть какая-нибудь история, детка? — я целую ее еще раз.

— Это подарок от моего друга.

— Какого-то друга, — я убираю ее прядь за ухо.

— Ну, мы делаем это нарочно. На дни рождения и праздники, мы покупаем друг другу самый отвратительный подарок, который в состоянии найти. У нас настоящая конкуренция, — она нервно смеется. — Но мне на самом деле нравится эта пижама. Она самая удобная пижама, которая у меня когда-либо была и самая мягкая. Чувствуешь? — она протягивает мне руку, чтобы я потрогал. Вау... она действительно безумно мягкая.

— Ты мягче, — я наклоняюсь к ее уху, а моя рука скользит под верх. Костяшки пальцев проходятся по ее животу, и она задыхается. — Звучит многообещающе, детка, — я прикусываю мочку ее уха.

— Митч, прекрати, — она отталкивает мою руку. Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но ее телефон начинает трезвонить у меня в руке. По привычке, я смотрю вниз, чтобы прочитать сообщение от Малыша Джея. Малыша Джея?

Сиси рассказала мне суть дела, и она постепенно утихомирилась.

Поставь сумасшедшую музыку, пожалуйста!

Итак слушай...

Ясоб уложиться в 10 минут. (Ясоб – Я собираюсь, сленг)

Рот на замке.

Раздвинь ноги, Чарли.

Ясоб упасть лицом в твою киску.

Девушка — соб услышать от тебя алфавит.

Вернее только гласные а, е, я, о. о. о... У!

Ясоб быть сантехником и погружаю язык в это дерьмо.

Соб зарыться своим лицом, но похоже, твоя киска находится под Программой Защиты Кисок!

Соб громко целовать ее

Тереть

Вдалбливаться

Всю ноооооочь!

Заставлю, чтобы твои ноги тряслись гррррлл.

Затем услышу, как ты будешь хныкать, пока я буду заставлять тебя приспосабливаться к своему размеру

И потеряться в ритмичном такте, пока мои яйца будут хлопать по твоей миленькой заднице.

Люблю тебя, малышка

— Митч, что не так? Ты выглядишь так, словно собираешься кого-то убить, — спрашивает она, потянувшись за мобильником. Я сильно шлепаю ее по руке. — Ой! Какого хрена с тобой происходит? — кричит она. Я выпрыгиваю из постели и быстро просматриваю предыдущие разговоры с этим парнем Джеем. Идет один сексуальный комментарий за другим.

Твоя задница просто попрошайничает, чтобы ее оттрахали в этих джинсах!

Ничьи сиськи не заполняют мои руки, как твои.

Ты знаешь, что нет времени, когда я не думаю о том, чтобы трахнуть тебя? Я тоже!

Я больше не в силах читать. Я схлопываю сообщения и вижу его изображение. Я увеличиваю его. Он позади Шарлотты делает «О, да!» выражение лица. Его руки удерживают ее сиськи, и она смеется, целуя его в щеку. Я бросаю телефон на кровать к ней, и чувствую, что меня сейчас вырвет. Я хватаю свои брюки и кидаю в нее. Шарлотта смотрит на свой телефон, потом поднимает взгляд на меня, на ее лице отражается паника.

— Постой, Митч, это не…

— Как долго? — ору я срывая майку через голову.

— Подожди, это не то, что ты…

— Как долго? — спрашиваю я снова сквозь стиснутые зубы.

— Он одним из моих лучших друзей с тех пор как мы были детьми! — Она вскакивает с постели и мчится ко мне. — Митч, пожалуйста, послушай! — Она берет мое лицо в ладони, я отрываю ее руки от себя и отталкиваю.

Я не чувствую ничего, кроме первобытной ярости в своей груди, у меня болит сердце. Как она могла так со мной поступить? С нами? Нами? Я видно черт побери совсем в бреду! Нет никаких «нас»!

— Митч, — плачет она, — можешь ли ты передать мне мой телефон и полотенце? — Я опускаю на нее глаза вниз. Она сидит на полу, держась за плечо правой руки и льется кровь. Дерьмо! Я забываю о своем гневе и несусь за полотенцем. — Телефон, пожалуйста, — говорит она сквозь слезы, я хватаю его с кровати и отдаю ей.

— Тебе нужно наложить швы, — говорю я, оборачивая полотенце вокруг ее предплечья. Я наклоняюсь к полу и беру рамку, о которую она поранила руку, когда падала, это я толкнул ее. Я даже не услышал, как она врезалась эту рамку, потому что был ужасно зол. Я разворачиваю ее. Это наше фото. Наше. Сиси сняла нас во дворе. Я подбираю остальные. Дети, и еще два фото... нас. Нас. Я в полной растерянности.

— Я хочу показать тебе кое-что, то, что ты не слушал, — она протягивает телефон мне. — Это Джей и его друг, Виктор.

Я беру телефон и смотрю на Джея, который целует Виктора. Я просматриваю следующие фотографии — все фото, один за другим гей-пары, которая очень любит друг друга. Я смотрю на Шарлотту.

— То, что ты читал, так мы шутим друг с другом с Джеем. Это он купил мне эту пижаму. Мы играем в игру противоположностей… ну, это мы ее так называем. Я... забудь. Я просто хотела, чтобы ты знал. — Ее подбородок дрожит. — Теперь ты можешь уйти. Я позвоню Сиси, и она отвезет меня наложить швы.

— Малышка... я отвезу тебя, — я даже не пытаюсь скрыть боль в голосе.

Шарлотта уставясь в пол, медленно отрицательно качает головой. Когда она наконец поднимает на меня глаза, я замечаю, как слезы текут по ее щекам.

— Я думаю, ты уже достаточно сделал для меня, Митч.

И вот опять… в груди у меня сдавило. Я пришел к ней домой, чтобы исправить наши отношения, но единственное в чем преуспел — окончательно уничтожить «нас».

— Пожалуйста, малышка... я не хочу тебя терять, — у меня дрожит голос. Я нетвердой рукой дотрагиваюсь до ее щеки, чтобы вытереть слезы, но она дергается и отводит голову назад. Я пытаюсь сейчас сделать что-то, чтобы как-то собрать нас вместе, не обращая внимания на жжение в глазах из-за своих собственных надвигающихся слез.

— Я не хочу потерять и себя тоже, Митч. Пожалуйста, уйди, — Ее глаза осуждающе смотрят на меня.

— Я исправлю. Я все исправлю, — говорю я, но она игнорирует меня, поднеся свой сотовый к уху.

— Сиис, мне нужно, чтобы ты отвезла меня в больницу. Я упала и порезала руку о стекло разбившейся рамки с фото, — она даже не упомянула меня… почему она упала.

Я встаю, хватаю вещи и ухожу. Я почти уверен, что оставить все так, неправильно с моей стороны, но я также вполне уверен, что до конца не понимаю, какие действия сейчас должны быть правильными.

* * *

Целый час.

Я сижу в машине, глядя на побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие руль.

Я трус.

Когда же я стал таким трусом?

Когда я перестал бороться за кого-то, не за что-то.

Чертов трус.

И… где, черт побери, Сиси?

Тогда раньше я не испытывал такое чувство. Я был фактически довольно хорош. Но тогда я был молод и наивен, думая, что у меня с Келли вся жизнь впереди. Сейчас, я многое знаю гораздо лучше.

Боже, я не думал, что смогу почувствовать снова те же самые чувства. Я был настолько уверен, что Келли была для меня единственной и на всю жизнь. Пока не появилась Шарлотта, я никогда не был таким неуверенным, хотя по существу полностью уверен в своих чувствах… снова. Я очень боюсь, что смогу ее потерять. Итак, вот почему я ее оттолкнул тогда, потому что боюсь ее потерять… опять. Ирония происходящего начинает душить меня и сегодняшнее событие заставляет хватать ртом воздух, и у меня возникает такое чувство, словно это мой последний вздох.

Я трус.

Когда мне страшно, я убегаю.

Она права.

Я действительно похож на ее мужа.

Я знаю, каково быть брошенным. Келли бросила меня… не намеренно, конечно, и не по своей вине. Часто, проезжая по той дороге, где все случилось, я все равно ничего не могу с собой поделать, испытываю боль потери. Она ушла от меня, и это Господи ужасно больно. Я не могу представить насколько же больно Шарлотте, когда получается, что с ней произошло это дважды — сначала муж, потом я.

Как я мог так поступить с ней? Я просто оттолкнул ее в какой-то момент, как будто она была ничем для меня. Сейчас это убивает меня, потому что я сделал так. Я знаю, почему я это сделал, но... она нет.

Сколько часов.

Телефонных звонков. Смс-к. Скайп.

Дни. Недели.

Инвестируя в нас, в наши сердца.

Ее ум — интригует меня.

Ее смех — сердцевина меня.

Ее сердце — вера в меня.

Ее голос — успокаивает меня.

Ее запах — одурманивает меня.

Я отказался от нее.

Я испугался — я боюсь.

Потому что я люблю ее.

Я трус.

— Дерьмо! — я ударяю по рулевому колесу. — Найди свои гребаные яйца, Митч, и наконец, повесь их назад!

С новым ощущением цели, я выхожу из машины и захожу в дом. Черт, а если она в обмороке от потери крови? Я тихо прикрываю дверь и выпускаю вздох облегчения, когда слышу, как она разговаривает по телефону.

— Нет, Джей, я не смеялась, потому что в очередной раз ты доказал, что у тебя совершенно нет чувства правильного времени! — слышу я ее раздраженный голос. — Митч был здесь. Он держал в руках мой телефон, чтобы показать свои смс-ки о исправлении наших отношений. Господи, он прилетел из Германии, чтобы разобраться со мной! — кричит она. — И тогда ты со своими идеальными навыками чувства нужного места и времени, мать вашу, отправляешь все эти нецензурные смс-ки, черт побери мне! — Она замолкает. — Нет, я не чувствую себя лучше, из-за того, что ты изливаешь своим ртом такое дерьмо! Он совершенно обезумел! Ты собираешься винить его? Он не дал мне и слова вставить! Ну, то есть, пока не толкнул меня и я не упала, порезав свое чертово плечо наверху. — Она на пару минут замолкает, видно слушая. — Нет. На самом деле, я черт побери споткнулась о свои тапочки, поэтому и упала, но он ничего не видел и не слышал. Он был так зол. — Она замолкает. — Нет. Он был очень огорчен, что я порезалась, он думает, что это из-за него. Я даже не успела разубедить его, потому что была настолько сосредоточена на объяснении, по поводу тебя и меня, и того, что ты гей. Нет. Он ушел. Я сказала ему уйти. Джей, — она вздыхает, — он устроил мне эти сумасшедшие «американские горки». Я не могу угнаться за ним. Мне нужно сбавить обороты, — она опять слушает. — Нет. Я еще не сказала ему о ребенке.

В ушах громко начинает стучать, заглушая все остальное, что она говорит. Теперь я знаю, почему мое сердце устраивает такие гонки. Ребенок? Малыш? Мой малыш?

Мой ребенок.

Моя Шарлотта.

Мое будущее.

Я вытаскиваю телефон и пишу ей.

Пожалуйста, положи трубку.

— Погоди, Джей, — говорит она и убирает трубку от уха. — Эм... мне надо идти. Я позвоню тебе завтра. Ладно. Я тоже тебя люблю, — она нажимает на кнопку.

— Шарлотта, — говорю я, зайдя на кухню. Она быстро поворачивается. За долю секунды стою практически нос к носу с ней. — Ребенок? — спрашиваю я шепотом, моя рука уже находится под ее рубашкой, и растопыренные пальцы обхватывает ее живот. В ее глазах читается паника, когда она смотрит мне в глаза. Я провожу по ее лицу. — Я не сбегу. Господи, малышка, я обещаю, провалиться мне на этом месте. — Я стараюсь успокоить ее своими уверенными словами, но они видно являются причиной ее паники.

Я такой придурок.

В течение трех недель она просила меня поговорить с ней об этом. И мы бы поговорили, если бы она не была пьяна в тот вечер. Стойте!

— Шарлотта, ты напилась, зная, что ты ждешь от меня ребенка? — я не могу контролировать свой гнев, появившийся в голосе. Она смотрит на меня с замешательством, потом мигает несколько раз и говорит:

— Ты думаешь, что у меня будет от тебя ребенок?

— Я только что слышал тебя, Шарлотта, — она, что собирается мне лгать и по поводу этого?

— От тебя нет.

— Ты не ждешь от меня ребенка? — мой живот скручивает в узлы.

— Нет.

— От кого у тебя будет ребенок? — спрашиваю я в ярости.

— Я не беременна, придурок! — выплевывает она мне в лицо. — Господи, Митч, — говорит она с рыданиями, — второй раз в течение одного дня! Я еще могу понять, почему ты раньше разозлился, но…

Я не позволяю ей закончить фразу, просто атаковываю ее рот своим. Она пытается бороться со мной сначала, но я не переставая целую ее губы с таким яростным голодом и стону от ее вкуса.

Прислонив ее к столешнице кухонного островка, я начинаю целовал ее жестче. Я так изголодался по ней… что не могу удовлетвориться. Я опускаю руки вниз и дергаю за ее штаны. Она пытается отстраниться, но я продолжаю ее целовать еще сильнее, что она начинает хныкать, испытывая вкус поражения, она отвечает мне полностью. Я хватаю ее за попку и усаживаю на поверхность стола.

— Митч, нет, — она пытается выбраться из моих объятий и слезть. Я чуть-чуть наклоняюсь и ставлю руки по бокам ее бедер, теперь она полностью зажата мной со всех сторон. Одним быстрым движением, я хватаю ее за запястья, развожу широко ноги и резко придвигаю ее к себе, ее попка находится на краю стола.

— Я собираюсь заставить тебя кончить мощно мне в лицо, детка, — говорю я таким голосом, от которого она становится дикой.

— Митч! — начинает задыхаться она.

— Сейчас ночь, детка... ты знаешь время фантазий и всего остального, — я интригующе улыбаюсь, прежде чем опускаю лицо и медленно провожу кончиком носа по ее влагалищу. Я вдыхаю ее запах и у меня вырывается стон, который в полном смысле слова поднимается прямо от кончиков моих пальцев на ногах.

Я прохожусь легонько языком, пробуя на вкус ее кожу с обеих сторон от киски. Она начинает дрожать, и я прохожусь языком по ее губам, набухшим, сладким. Она чуть ли не скулит и двигается мне навстречу. Я лижу ее центр и слышу, как она ахает, поднимаю взгляд на нее.

— Детка, тебе нравится, когда мой рот находится на твоей киске?

— Да... да, — с трудом выговаривает она.

— Хочешь еще? — я возвращаюсь к ее теплому влагалищу, засасывая его снова.

— Да, — ее голос дрожит от желания.

— Я хочу услышать, как Китти мурлычет от моего языка, детка, — я лижу ее снова, она выгибается и стонет. — Я собираюсь отпустить твои руки, не отталкивай меня, — я приближаюсь к ее лицу и провожу своим носом по ее. — Хорошо?

— Да, — выдыхает она.

Я улыбаюсь и облизываю ее губы, отпуская ее запястья. Она откидывается назад, удерживаясь одной рукой, проводя другой по моей щеке. Она заглядывает мне в душу своими нефритовыми глазами, которые стали почти оливковыми, потемневшими от желания. Я поглощаю ее губы, заставляя раскрыться.

— Митч.

— Детка, не надо, — слегка отрицательно качаю головой. — Ты необходима мне, и ты нуждаешься во мне. — Когда я опускаю свои губы на ее в этот раз, они молча раскрываются. Ее рука скользит по моей щеке, она запускает руки в мои волосы, сжимая их в кулак и крепко целует меня, выбивая все дыхание из моей груди.

Она отстраняет рот и медленно движется к моему уху.

— Я хочу твой язык в своей киске, Митч, облизывай меня так, как ты целуешь меня в рот. Я хочу горячо скакать на твоем языке, — она кусает меня за мочку уха, и мой член дергается с такой силой, что яйца начинают болеть.

— Блядь, — выкрикиваю я.

— Я хочу этого, малыш... пожалуйста, — она облизывает раковину моего уха.

— Да, мэм, — я со стоном опускаю свою голову вниз, где она больше всего меня хочет. От вида ее блестящей киски, мой боевой дух мучительно растягивает материал брюк, готовый вырваться наружу. Я прижимаю палец к клитору и вижу, как поднимаются ее бедра, приподнимаясь над столом, прося еще больше.

— Митч... малыш, пожалуйста! — умоляет она, начиная вертеть бедрами. Я медленно скольжу языком по ее киске раз, другой, затем убираю палец и заменяю его своими зубами. Она визжит, я прикусываю ее, дразню, ударяю по клитору языком, сосу и смакую. Я вставляю в нее два пальца, начиная двигать ими осторожно, чтобы избежать детонации бомбы, которая готова вот-вот взорваться. Взрыв произойдет только тогда, когда я захочу этого. Когда я скажу.

— Митч... сейчас, черт побери! — она теребит, сжимая мои волосы. Или... когда она скажет, я все же за равенство.

Я массирую ее сладкие тугие стенки влагалища... Ммм... вот он.

Пальцы на ногах закручиваются.

Рот открывается в прекрасном «О».

И она отдает мне все.

Она смотрит мне прямо в глаза и дарит свой оргазм. Черт побери!

Как только она заканчивает дрожать, я медленно вытаскиваю пальцы, кладу в рот и сосу вкус ее возбуждения.

Шарлотта вытаскивает их из моего рта и захватывает мои губы, и кладет два пальца в рот. Она с упоением начинает сосать их, я чувствую, как ее язык скользит между ними, упиваясь своим собственным вкусом. Я наблюдаю за ней с каким-то благоговением.

— Черт, детка, это слишком горячо, — говорю я, чувствуя свое прерывающееся дыхание. — Ты смотрела порно, пока меня не было?

Она вытаскивает пальцы изо рта и посылает мне эту маленькую свою сексуальную улыбку, которую я так люблю.

— Я заставляю тебя нервничать, Митч? — поддразнивает она.

— Нет, детка. Я не шучу, когда нервничаю, это исключительно твое, — я беру ее лицо в ладони и провожу пальцами по ее щекам.

— А что ты делаешь, когда нервничаешь?

— По всей видимости... убегаю, — я опускаю глаза.

— А что я сделала, чтобы заставить тебя нервничать?

— Ничего. Ты ничего не сделала, — я смотрю ей прямо в глаза. Она бросает на меня взгляд полный непонимая. — Мои чувства к тебе заставили меня нервничать.

— Заставили?

— Да. Теперь я еще больше боюсь потерять тебя, — я прислоняю свой лоб к ее. — Я никогда не уйду от тебя.

Она резко выдыхает.

— Не давай обещаний, которые ты не сможешь выполнить, Митч, — она убирает мои руки от своего лица, отталкивает меня в сторону, чтобы спрыгнуть со стола.

— Я смогу выполнить, детка, — говорю я сексуальным тоном, от которого она всегда тает, скользя руками по ее бедрам. Она отворачивается от меня и начинает вытирать столешницу. — Ты стираешь свои соки? — мурлыкаю я в ее ухо.

— Я ставлю сюда нашу еду, Митч. Ты же не думаешь, что я оставлю здесь следы секса? — спрашивает она, произнося это чертовски рассерженно. Прыская дизенфекцию и вытирая, она постоянно пытается оттолкнуть мои руки от своих бедер, но это у меня вызывает только смех.

— У нас еще не было секса, малышка, — напоминаю я ей, хватая ее снова и прижимаясь к ней вплотную.

— А мы и не собираемся им заниматься!

— Ох, конечно собираемся. Тем более, что ты раздражена. Взбешенная Шарлотта настолько первоклассна для горячего секса, — я обнимаю ее снова.

— Убирайте от меня! — она брыкается и отпихивает мои руки от своей груди. Я хватаю ее за запястья и соединяю обе ее руки прямо перед ней.

— Точно, детка. Продолжай также бороться со мной. Я знаю, что чем жарче схватка, тем сильнее ты хочешь быть оттраханной, — прикусываю ее мочку уха.

— Ты. Делаешь. Больно. Моей. Руке! — кричит она. Я отпускаю ее, но при этом аккуратно беру за пораненную руку, чтобы взглянуть.

— Почему ты не наложить швы? — я аккуратно снимаю запятнанную повязку.

— Они не нужны. Я наложила уже несколько стежков на сомнительные участки, все нормально, — она осматривает рану вместе со мной.

— Я сожалею, что был таким мудаком раньше, — вздыхаю я и отбрасываю грязную повязку.

— Только раньше? На сколько раньше — последние три недели или только сейчас?

— Прости за все... и за только сейчас. Только сейчас я не мудак, — я разворачиваю ее и шлепаю по заднице. — Давай пойдем наверх и наложим новую повязку.

— Проявляешь закамуфлированное беспокойство, мистер Колтон! — замечает она, глядя поверх своего плеча.

— Да, и не веди себя так, словно тебе это не нравится, — говорю я, хотя говорю полное дерьмо.

— Пхжалуйстааааа!

— Ты призналась мне, детка. Теперь ты не сможешь взять свои слова назад.

— Когда? — она останавливается у лестницы и поворачивается ко мне.

— Однажды вечером по скайпу. Ты выпила пару бокалов вина и проболталась, леди, словно это была твоя работа или ты была на исповеди, — улыбаюсь я.

— Дерьмо. Я думала, что это мне приснилось, — она вздрагивает и направляется вверх по лестнице. Конечно, я ее пропускаю первой. Я — джентльмен, и совершенно не причем, что ниже талии она абсолютно голая.

— Малыш, поднимайся медленно вверх по лестнице. Очень, очень медленно, — говорю я заинтересованно. Конечно, я в основном озабочен и заинтересован, что не смогу долго наслаждаться ее видом. Слово «мэн» стоит же после «джентль», не так ли? (gentleman – ласковый мужчина)

— Почему мне стоит идти медленно с пораненной рукой? — она оглядывается через плечо. — Ох, Митч! — она стукает меня по плечу, я издаю рык и кусаю ее за задницу. — Хватит! — смеется она и пытается оттолкнуть меня, и мы оба теряем равновесие и заваливаемся на бок на лестнице.

— Ох, — в унисон выкрикиваем мы.

— Черт побери, Митч, — произносит она.

— Господи, детка, держи руку вверх, — я поднимаю ее руку правой рукой, а левой задираю ее рубашку.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, смеясь, как только я беру ее сосок в рот.

— Предотвращаю потерю крови.

— Что?

— Если я здесь буду сосать, кровь будет приливать сюда, а не в твою руку, — я слегка прикусываю сосок, она задыхается.

— Доктор Колтон, тебе следует поделиться своим варварскими методами в медицинском журнале. Уверена, ты получишь большое признание, изменив область медицины навсегда.

— Ты думаешь? — я глупо ухмыляюсь и целую ее.

— Я думаю, что ты сумасшедший, — она хватает меня за подбородок.

— Мне нравится быть сумасшедшим с тобой, я ощущаю себя от этого очень хорошо. Я никогда так себя не чувствовал за двадцать лет, — я осуществляю эскимосский поцелуй (при эскимосском поцелуе два человека просто трутся носами).

— Мне следует злиться на тебя, — говорит она, дуясь.

— Да? И это у тебя получается? — спрашиваю я, начиная чертить круги у нее на животе.

— Не совсем. Ах... Митч, — ее голос дрожит, как только мои пальцы опускаются к ней между ног.

— Что, детка? Я просто дотрагиваюсь до того, что принадлежит мне, — тихо говорю я, описывая круги на ее киске. — Это же мое, Шарлотта? — один мой палец проскальзывает внутрь и обратно, кружа по ее складочкам. — Ответь мне.

— Да, твое, — она закрывает глаза, наполняясь ощущениями.

— Быстро наверх, детка, — я одергиваю руку и поднимаю ее вместе с собой. Мы ускоренно передвигаемся вверх и влево, в ее спальню. — В ванную, — командую я, по дороге включая свет и хватаю новую повязку. Шарлотта старательно работает над моими брюками. Я срываю зубами защитную пленку с повязки. — Черт, — кряхчу я, как только она обхватывает член руками.

— Тебе лучше сосредоточиться, доктор Колтон, — ее соблазнительный голос чертовски порочный.

— Что случилось с моей хорошей девочкой Шарлоттой? — спрашиваю я, стараясь пристроить гребаную повязку на нее.

— Ох, малыш, я собираюсь быть такой хорошей, что ты никогда не захочешь оставить меня снова, — она кусает меня за низ шеи, и мой член готов взорваться прямо у нее в руке. Единственное на чем я могу сосредоточиться — на своем сердце, которое просто сжимается от ее слов.

— Шарлотта! Я оставил тебя не из-за тебя! — я отстраняюсь от нее. Она смотрит на меня непонимающе, глядя как-то неуверенно. Я быстро и молча заканчиваю с повязкой.

Я подношу ее руку к губам, и медленно оставляю поцелуи вокруг ее закрытой раны. Она наклоняется ко мне и ее нежные губы совершают нежный и мучительный путь по моей шеи. Я опускаю ее руку и прохожусь по ее спине, останавливаясь сзади у нее на шеи. Наши лица находятся друг на против друга, губы едва касаются. Мы дышим воздухом друг друга, одним вдохом и выдохом.

Одновременно ожидание убивает нас.

Наконец, наши губы соприкасаются, ненадолго встречаются языки, лаская друг друга. Наши губы занимаются сами по себе любовью, играя симфонию — медленно, выбирая и смакуя ритм, пока мы, наконец, не приходим к кульминации. Крайне необходимой. Мучительной. Освобождающей. Обязательной. Выражающей наши чувства — нашу любовь.

Не прекращая поцелуя, я несу ее обратно в комнату и кладу на кровать. Я отстраняюсь от нее и начинаю прокладывать дорожку из поцелуев вниз по ее шее.

— Дорогой, пожалуйста, я просто нуждаюсь в тебе, — она берет в ладони мое лицо и тянет к себе, поднимая свои бедра.

Я киваю и захватываю ее губы снова, потом раздвигаю ее ноги, она обвивает их вокруг моей талии. Шарлотта откидывает голову назад, ее рот приоткрывается пока она пытается вставить мой боевой дух.

— Черт, малышка, — стону я ей в ухо.

— Черт, — вторит она мне.

Я вытягиваю его почти полностью и потом утапливаю в агонизирующем темпе. Я люблю слышать звуки, которые она издает. То хнычет, то тяжело дышит, то стонет... но в основном, ее глубокие вздохи. Они словно отголосок чего-то — всегда изумительно ноющего.

— Ты чувствуешь себя сейчас хорошо... так правильно, — выдыхаю я ей прямо в ухо. Она поворачивается ко мне лицом и с яростью целует меня. Мои бедра увеличивают темп.

— Больше, — выдыхает она мне в рот. — Жестче. — Ее пальцы впиваются мне в задницу, притягивая меня плотнее к себе. — Я нуждаюсь в тебе, малыш. Мне необходимо почувствовать, я так хочу тебя.

Бл*дь ... она точно знает, что сказать.

— Ты уверена, детка? Как в нашу первую ночь? — бормочу я ей на ухо.

— Да. О Боже, пожалуйста... да! — умоляет она. Я быстро целую ее в губы и затем поднимаю ее разведенные ноги и опускаю по обе стороны от ее головы. Черт, ее гибкость убивает меня.

— Готова, малышка?

— Ммммнннн, — она облизывает губы.

Я делаю медленный, глубокий вдох, а затем выпускаю на волю зверя. Я попадаю в зону полного кайфа, неумолимо вдалбливаясь в нее, с трудом понимая происходящее, единственное слышу только ее стоны, усиленные в несколько раз. Пока она засовывает руку между нами, разведя еще больше свои складочки указательным и средним пальцем, добавив мне еще больше ощущений, я и так с трудом сдерживаюсь.

— Да, вот так, малыш. Растягивай мою маленькую киску своим большим членом.

Шарлотта, моя Шарлотта, так просто сказала... это?!

Это еще больше подтверждает мои ранние подозрения — Шарлотта явно смотрела порно. Я сбавляю скорость, потому что не могу не засмеяться и при этом жестко трахать ее. С ней так невозможно, хотя явно мне придется в скором времени это освоить.

Она открывает глаза.

— Что?

Мне кажется, что в этот момент она даже выглядит немного смущенной.

— Я люблю тебя, малышка, — я улыбаюсь и наклоняюсь к ее губам, освобождая ее ноги. Она замирает.

Дерьмо.

Слова слетели с моих губ настолько естественно, словно я говорил ей их миллион раз. Но я еще не разу не произносил ей их. Я никогда не говорил ей их вообще. Я отстраняю свои губы от нее и пристально смотрю в ее глаза. Ее глаза огромные и удивленные. И... я люблю ее.

Был ли у вас такой момент, когда вы полностью осознаете и принимаете то, что похоже знали и чувствовали уже давно? У меня сейчас именно такой правильный момент, который я понял и пусть весь мир катится к чертям.

Я люблю ее.

К сожалению, я должен признать, наверное, сейчас не самое удачное время. Не лучшая и не самая романтичная идея, в первый раз сообщить своей женщине «Я тебя люблю», трахая, как ад. Скорее всего это не сможет придать законную, настоящую силу нашим чувствам.

Я слышу медленное, глубокое восстанавливающееся дыхание Шарлотты. Наши бедра поднимаются и опускаются, вторя вздохам. Я беру ее лицо в ладони, и ее нефритовые глаза заглядывают мне прямо в душу.

— Да, — я целую ее. — Я, — выдыхаю ей в губы, — так люблю тебя. — Приподнимаю голову и откидываю чуть-чуть назад, пока она долго, судорожно вздыхает. — Мне, наверное, следовало бы выбрать более подходящее время, чтобы сказать тебе об этом, но мои чувства вырвались сами собой, прежде чем разум смог их остановить. Мне не следовало говорить, пока…

— Пока ты растягивал мою маленькую киску своим большим членом? — дразнит она меня.

— Я заставляю тебя нервничать? Черт побери!

— Постоянно, — она приподнимается ко мне и оставляет поцелуй на губах.

— Я постоянно заставляю тебя нервничать?

— В хорошем смысле нервничать, — она улыбается в ответ.

— В хорошем смысле? — я приподнимаю бровь.

Она утвердительно кивает.

— Но есть один побочный эффект.

— Какой? — я целую ее в щеку.

Она берет мою руку и кладет себе в область сердца. Я слышу, как оно быстро бьется.

— Мое сердце начинает устраивать гонки. Ты заставляешь устраивать мое сердце гонки, — она мягко улыбается, и ее глаза наполняются влагой, несколько раз моргает и качает головой. Я не совсем уверен по поводу ее реакции, пока я еще не знаю до конца смысла всех этих ее взглядов и реакций, пока еще нет.

— Детка, ты не должна мне ничего отвечать. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление с моей стороны, особенно если ты не уверена, что чувствуешь то же самое, — мне показалось, что ее настоящая реакция на мои слова была именно такой по смыслу.

— Ох, Митч, — она резко выдыхает. — Ты единственный мужчина, которому я готова сказать первый раз в своей жизни, осознавая это чувство всеми фибрами своего существа. Я никогда не была более уверенной в том, что я чувствую тоже самое… за исключением моих детей, конечно. — И прежде чем она готова продолжить свою речь (а я уверен, что она так и сделает) я целую ее. Сильно. Она стонет мне в рот и медленно опять приподнимает свои бедра, обхватывая меня за талию, чтобы мы смогли закончить то, что начали.

— Ммм... да, мэм, — бормочу я ей в губы.

Шарлотта перекатывает меня на спину, садится на меня сверху, разместив колени по бокам меня и двигает пару раз бедрами. Она откидывает назад голову, наслаждаясь полнотой этой позиции. Я приподнимаюсь к ней, удерживая ее за спину. Моя свободная рука сжимает ее правую грудь, и я захватываю ее сосок в рот.

— Ах, Митч, — стонет она, и сжимая мои волосы, начиная увеличивать темп на моем члене. — Ох, Митч... малыш, — выдыхает она.

— Я с тобой, детка. Позвольте мне услышать тебя. Позволь мне услышать, как ты кончаешь для меня, — я упираюсь рукой в одеяло, чтобы сохранить баланс, проникая в нее глубже... на всю длину.

— Черт... ох, Митч... Господи... О, Боже... Боже... Боже, — она с силой меня тянет за волосы. И она опять делает это — выгибается дугой и смотрит мне прямо в глаза. Она отдает мне все. Бл*дь, это так горячо! Ее взгляд направляет меня прямо к краю и выталкивает. Мои яйца напрягаются с такой силой и нахлынувшее удовольствия пронзает «боевой дух». Я взрываюсь, находясь глубоко внутри нее. Жажда и интенсивность наших замутненных взглядов, усиливает наш оргазм.

— Уф! — Я хватаю ее за бедра и толкаюсь в нее последний раз. Прислонившись лбами, мы сидим так, оставаясь по-прежнему соединенными и тяжело с трудом дыша.

— Ты удивительная, малышка.

— Мы удивительные, — поправляет она.

Глава 13

Шарлотта

— Митч, — говорю я со вздохом. Он не может отвести глаз от меня последние десять минут и пальцами вычерчивает какие-то линии на моем теле.

— Что, детка? — он трется своим носом о мой.

— Мы проделали большую работу, чтобы избежать серьезного разговора... по крайней мере два из них, что ты думаешь?

— Да, — соглашается он. — Может оставим все, как есть до завтра? — он чмокает меня в губы. — Я не думаю, что смогу эмоционально справиться с тем, о чем мне нужно с тобой поговорить. У меня плохое предчувствие, что я взбешусь от того, что ты мне скажешь. Прошу, детка, сейчас почти девять, значит для меня это уже почти три часа ночи, — он перекатывается на спину. — Я устал... не говоря уже о том, что голоден.

— Давай спустимся вниз и поедим, — я похлопываю его по груди и встаю, чтобы привести себя в порядок в ванной.

О, черт.

О нет!

Я стою, как замороженная, и почти уверена, что весь цвет уже исчез с моего лица.

— С тобой все в порядке, Чар?

Чар? — это что-то новенькое. Я понимаю, что не стоит затягивать с ответом, только мне кажется, что я оцепенела полностью — ничего не двигается!

— Малышка? — его руки скользят по моим бедрам.

— Эм... я приду через минутку, — наконец, выдавливаю я из себя.

— О нет... э-э-э... что происходит? — он поворачивает меня к себе.

— Мы обсудим это завтра, да? — я застенчиво улыбаюсь и начинаю двигаться задом к ванной. Я закрываю дверь и запираю сразу же, прежде чем он что-либо скажет или же решит последовать за мной.

— Хорошо… но теперь ты заставляешь меня нервничать! — громко кричит он из комнаты.

Тебя и меня, нас обоих, Митч!

* * *

— Нет. Я не люблю баклажаны, — он отрицательно качает головой, когда я ставлю перед ним тарелку.

— Ты никогда не пробовал моих, — я легонько отталкиваю его от ящика, в который мне необходимо залезть.

— Это не важно. Я не люблю их! Сделай мне что-нибудь еще, — огрызается он.

— Ну, я могла бы конечно, если бы ты закончил предложение словом «красотка», но поскольку ты не..., — я пожимаю плечами.

— Умник! — он шлепает меня по заднице, идет к холодильнику и заглядывает внутрь.

— Э, нет! Ты попробуешь мои баклажаны! Если после этого тебе все равно они не понравятся, тогда я сделаю тебе что-нибудь другое, — я закрываю дверь холодильника и вытаскиваю первую тарелку из микроволновки.

— Я взрослый мужчина, Шарлотта! И прекрасно знаю, что мне не нравится!

При этих словах я умудряюсь засунуть ему кусочек в рот.

Он закатывает глаза от раздражения.

Я жду.

Он жует.

Я жду.

Он закатывает глаза от настоящего удовольствия.

Я ухмыляюсь.

Он хихикает.

Я втыкаю вилку в центр его баклажана с пармезаном и передаю ему сохраняя при этом выражение лица «я же тебе говорила».

Сделав порцию для себя, я присоединяюсь к нему за столом. Его тарелка почти пустая.

— Хм... я действительно рада, что тебе понравились мои баклажаны с пармезаном, — говорю я с сарказмом.

— Ну, я даже не знаю, что тебе сказать — они отвратительны, — он улыбается.

— Все для вас, мистер Колтон! – я с подозрением смотрю на него. — Ты просто находишься со мной из-за моих кулинарных способностей.

— Да, но это не страшно — ты со мной из-за моего вспыльчивого характера, — он подмигивает. — Мне придется усилить нагрузку в тренажерном зале, иначе ты сделаешь меня толстым.

— Я сомневаюсь, что с таким количеством секса вам это может грозить, — я улыбаюсь, думая о новостях для него. — Хотя, вероятно, ты не захочешь заниматься со мной сексом после завтра, — говорю я почти шепотом.

— Почему? Ты планируешь избавиться от своего влагалища? — хихикает он.

— Влагалища? — я приподнимаю бровь.

— Так они назовут его.

— Кто они? — со смехом спрашиваю я.

— Частные детективы, которые найдут выброшенное влагалище. Это будет в шестичасовых новостях, — отвечает он.

— Будет? — подыгрываю я ему.

— Да, будет большой рассказ про тайну выброшенного самого совершенного влагалища, которое кто-либо когда-либо видел.

— Похоже, ты поставил мое влагалище на довольно высокий постамент, Митч.

— Китти любит высоту, — он смотрит на меня, улыбаясь на полную мощность. Я качаю головой и хихикаю.

Господи, я люблю его.

— Хорошо, давай закончим мрачные разговоры и насладимся затишьем перед возможной бурей, — он протягивает бокал вина, чтобы чокнуться за соглашение.

Митч

Я вглядываюсь в часы. Черт. Девять утра, вдыхаю запах волос Шарлотты. Она чувствует себя так хорошо в моих объятиях. Моя рука скользит вниз по ее спине. У нее классная задница. Я ощущаю, как мой член начинает увеличиваться и становится жестким рядом с ее бедром, и я легко поглаживаю ее с намерением получить больше.

— Ммм, — она слегка стонет, приподнимает голову и мягко обхватывает мой сосок губами. Я запускаю руку в ее волосы и тяну к себе, что напасть на ее губы. Шарлотта залезает на меня, затем резко отстраняется, как только садится. Я кладу голову обратно на подушку и пожираю ее глазами. Она перекидывает волосы за спину. Господи, ее глаза прямо заглядывают мне в душу.

— Митч, — начинает она, — у нас есть, о чем нам нужно поговорить сегодня. Мы больше не можем продолжать делать так.

— Заниматься любовь? — я обхватываю ее бедра.

— Избегать разговора, — она пытается слезть с меня.

— Куда это ты собралась вместе с моей Китти? — игриво спрашиваю я.

— Китти нужно принять душ и подготовиться к сегодняшнему дню, — она убирает мои руки от себя, и мой сотовый начинает звонить. Я хватаю его.

— Это Кайл. Мне нужно поговорить с ним, — говорю я. — Но когда я закончу, боевой дух тоже хочет помыться и оказаться в Китти, — она фыркает, хлопает меня по руке и поднимается с кровати. Я восхищаюсь ее прекрасной задницей, и отвечаю на телефон. — Привет, Кайл.

— Митч… святое дерьмо!

— В чем дело, парень?

— Я только что встретил женщину своей мечты!

— Что?

— Она пришла сюда в поисках тебя, чтобы открутить тебе башку. Господи, она великолепна! У нее длинные темно-каштановые волосы, кольцо в носу, и глаза, Митч… ее чертовы глаза. Они зеленые, как изумруды, черт побери, мужик! Черт, держу пари, у нее имеется татуировка в горячем местечке! Я хочу увидеть эту татуировку, Митч, — бессвязно завершает он. Я задумываюсь на пару секунд.

— Сиси? — спрашиваю я.

— Сиси, — выдыхает Кайл. Я смеюсь. — Митч, это не смешно. Она ушла отсюда всего лишь пять минут назад, а я полностью одержим ею, — говорит он с восторгом.

— Что она тебе сказала?

— Парень... я не знаю. Она держала меня за яйца, в буквальном смысле схватила меня за мои шары! Ее рука хорошо им подошла, Митч, — я слышу желание в его голосе. — Временами было немного больно, должен признаться, но мои яйца как будто были сделаны специально, чтобы уместиться в ее ладони. Митч, — говорит он совершенно серьезно, — я нашел хранителя своих яйц. Я готов отдать их ей, — я бы сказал что-то, но не могу, потому что просто задыхаюсь от смеха. Он полностью игнорирует мою реакцию. — Кто она? Твоя бывшая?

— Нет, — отвечаю я, взяв себя в руки. — Она сестра Шарлотты.

— Ты помирился с ней? Пожалуйста, скажи мне, что ты померился.

— Да. Ну... вроде бы.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы еще многое не обсудили, — я скольжу к краю кровати, поднимаясь.

— Ну, обсуди, помирись, и скажи, где я встречу вас, ребята, чтобы выпить сегодня, — говорит он быстро.

— Выпить?

— Да, коктейли. Ты, я, Шарлотта и Сиси.

— Двойное свидание? — с опаской спрашиваю я.

— Да! Черт побери. Митч, эта Сиси с кем-нибудь встречается?

— Я не знаю, на самом деле… не думаю, — я потираю виски, пытаясь переварить услышанное. — Ты уверен, что хочешь этого, парень? Сиси вроде бы немного необычная. Я имею в виду, в хорошем смысле… сумасшедшая и эксцентричная, — Как можно описать в двух словах личность Сиси? — У нее нет фильтров, парень. Ты вроде бы придерживаешься пуританских взглядов.

— Да, я скучный, Митч… спасибо тебе! — говорит он. — Я не всегда была таким, кстати. Может быть, мне как раз и нужна такая без фильтров.

— Ладно, мужик, я посмотрю, что можно сделать, — я делаю глубокий вдох и выдох. Сказать, что я не уверен насчет этого союза, было бы преуменьшением.

— Отлично! Дай мне знать!

— Я напишу. Но прежде чем ты отключишься, я хочу кое-что прояснить.

— Что?

— Как меня зовут? — спрашиваю я, смеясь.

— Что? — спрашивает он, начиная мне подыгрывать. — О, это легко. Мудак! — говорит он свободно с сарказмом. Я должен встать в позицию его босса но, не могу, потому что недавно совершенно отчетливо понял, что Кайл — мой лучший друг. Прошло много времени с тех пор, как у меня был друг. Поэтому... он запросто может обозвать меня «мудаком» являясь моим другом, ведь правда? Итак, у меня статус дружбы? Дерьмо. Мне кажется, что я одурманен запахом «Шарлотта», исключительно поэтому начинаю думать, как ребенок.

— Чувак? Ты все еще здесь? — Кайл отвлекает меня от моих мыслей.

— Да. К сожалению. Я напишу тебе время и место.

— Спасибо, мужик! Увидимся! — говорит он, и вешает трубку. Я тру лицо прежде, чем подняться с кровати и направляюсь в ванную, но Шарлотта выключает воду и выходит из душа.

— Теперь можешь ты, — улыбается она.

— Я понял, — я хватаю ее за полотенце. — Сейчас же вернись.

— Я уже закончила, — она тянет полотенце обратно.

— Шарлотта, я говорил всего десять минут. Ты всегда больше времени принимаешь душ, чем сегодня. Вернись назад, — я хватаюсь за полотенце снова.

— Это потому, что ты всегда вмешивался, — заявляет она. — Я закончила, теперь твоя очередь. Я собираюсь приготовить нам завтрак, — она хватает другое полотенце и обертывает вокруг себя.

— Я пытаюсь взять то, что принадлежит мне, — притягиваю ее за бедра, приближаясь ближе.

— Нет, Митч, — она отталкивает меня в грудь и смотрит прямо в глаза. — После того, как мы поговорим.

— У нас существует контракт, Шарлотта, — напоминаю ей я.

Она переводит дыхание и медленно кивает.

— Разыгрываешь свою карту снова, да?

— Да, какой уж есть. Я выполнил свою часть договора, и хотелось бы, чтобы ты соблюла и свою часть, — как только я произношу эти слова, то наблюдаю, как стены опять вырастают вокруг нее и гнев появляется в ее глазах.

— Хорошо ты таким образом удерживаешь меня под контролем, Митч, — она опускает полотенце. Я медленно окидываю взглядом ее тело, потом смотрю в ее глаза, ее взгляд наполнен гневом. Стены полностью нависли над ней. Конечно, нависли. Пару минут назад я говорю ей, что люблю, а потом напоминаю ей о контракте, который сам же и хочу выкинуть в окно.

Я касаюсь ее щеки.

— Иди и сделай нам завтрак, детка. Я спущусь через пару минут, — я наклоняюсь и прикасаюсь к ее губам, она стреляет в меня удивленным взглядом. — Иди. С меня хватит быть придурком, — я пожимаю плечами.

— Хорошо, но мне кажется тебе стоит знать, что мысленно я произносила слово гораздо более жесткое по поводу тебя, — она заворачивается обратно в полотенце.

— Я думаю, что заслужил его, — прохожусь руками вниз по полотенцу, переставляя ее с моего пути, чтобы я смог попасть в душ.

Шарлотта

Запах хэш из солонины и бекона повис в воздухе. Ммм... если существует самая лучшая утренняя еда то, это именно она. Я переношу жареный хеш на большой электрической сковороде, сделав две хорошие кучки. Я ровно раскладываю кучки и заливаю взбитыми яйцами, уменьшив огонь. Наблюдая, как яйца постепенно заполняют каждый уголок сквороды, прокручиваю в голову все, что собираюсь сказать. Он явно будет в бешенстве. Он возможно… нет,… он однозначно скажет, чтобы бы я отступила от своего предложения. Я не буду, поэтому этот завтрак может оказаться нашим последним, который мы проведем вместе.

Очень маленькая (совершенно незначительная) часть меня хочет ему сказать: «Скатертью дорога». Я не могу поверить, что он опять упомянул о контракте, поэтому пребываю несколько в замешательстве. Но... я не думаю, что он на самом деле имел это в виду. Может ему просто не нравится, когда ему говорят «нет». А кому нравится?

— Что у тебя здесь происходит, детка? — пугает он меня, прижав лицо к моей шее, вздохнув мой запах, а потом целует.

— Почти готово, — я переворачиваю омлет и посыпаю сыром перед тем, как разложить на тарелки. — Кофе должен быть готов, — добавляю я.

— Хорошо, — говорит он, обвивая меня за талию руками и совершенно не собираясь отпускать.

Он опять вздыхает, уткнувшись носом в мою шею.

Опускается ниже сзади по шее.

Черт побери.

Мой гнев просто сейчас испариться. Черт с ним и то, как он обнюхивает меня, словно какой-то наркоман!

— Тарелки, пожалуйста, — хрипло произношу я, указывая на столешницу. Он тянется и хватает их. — Спасибо.

— Шарлотта, ты же собираешься позднее надеть бюстгальтер на игру Брогана, да? – спрашивает он, скользя пальцами по моей голой спине.

— Нет. К этому платью он не подходит, — я заглядываю быстро внутрь, беря тарелку с омлетом. — Черт, я почти забыла об игре Брогана. — Молодец, мама!

Митч обхватил меня за талию и медленно заскользит по моему платью из джерси вверх. Его пальцы описывают круги вокруг сосков. Он разворачивает меня к себе лицом и осматривает мою грудь. Я замираю, чувствуя возбуждение и беспокойство одновременно.

— Бюстгальтер или джемпер, Шарлотта, — он нежно дотрагивается до моей груди.

— Сегодня будет девяносто градусов (60C)! Уверяю тебя, платье не просвечивает! — я отталкиваю его руки прочь. — Перестань быть таким чертовски контролирующем… я не ребенок! — Я подхватываю тарелки с беконом и несколько агрессивно ставлю назад. Черт, я ненавижу то влияние, которое он оказывает на меня.

— Кофе? — спрашивает он почти весело.

— Да, — бормочу я и несу наш завтрак на «кухонный островок».

— Итак... поговорим, малышка, — произносит он, устроившись на стуле напротив.

— Это намек? — я откусываю бекон.

— Довольно большой, — говорит он, поднося кусочек омлета ко рту.

Я жду.

Он смеется надо мной.

Я стреляю в него взглядом, наполненным кинжалами, затем поощрительно киваю.

Я жду.

Очень медленным движением (подчеркиваю совершенно замедленным),

он подносит кусочек на вилке ко рту.

И так же замедленно, он изображает на лице преувеличенное удовольствие.

— Я просто пристукну тебя через минуту! он меня объявляю я.

— Но я растягиваю удовольствие, — хихикает он. Я бросаю в него кусочек бекона, который отскакивает от его носа и падает в тарелку. Он молча нанизывает его на вилку, пожимает плечами и съедает.

— Эй! — я тянусь рукой к нему

— Э-э-э! — он накрывает мою руку. — Давай сейчас, О'Брайен. Выкладывай.

Я выдыхаю с раздражением на его упоминание моей фамилии.

— Шарлотта, — он смотрит на меня соответствующим взглядом.

— Хорошо, — я делаю глубокий вдох. Была ни была. — Ава и Трент, как тебе известно, давно пытаются завести ребенка, — начинаю я. Он кивает. — Прежде чем мы с тобой встретились, я предложила им стать суррогатной матерью. — Я делаю глоток кофе и проглатываю. Я вижу, как Митч начинает складывать одно к другому… он закрывает глаза и массирует виски.

— Дальше, Шарлотта.

— Около месяца назад, Ава спросила, остается ли мое предложение по-прежнему в силе. Она просто не смогла пройти через очередной виток порочного цикла ЭКО.

— Итак, ты сказала «Да», — говорит он вместо вопроса.

— Нет. Я сказала, что мне нужно сначала поговорить с тобой, — мое сердце начинает бешено колотиться.

— Хорошо, — он кивает. — Ответ «нет», — и начинает снова есть омлет.

Я стараюсь держать себя в руках, поэтому спокойно отвечаю:

— Ох, Митч, этот корабль уже давно уплыл. Ты больше не имеешь права голоса.

— Как ты себе это представляешь? Ты не беременна и еще не делала процедуру, правильно? — он сидит, облокотившись спиной о спинку стула, и скрестив руки на груди.

— Как я себе это представляю? — с издевкой переспрашиваю я.

— Да.

— Три недели, Митч! Я умоляла тебя поговорить со мной об этом! Ты полностью игнорировал меня. И я уже думала, что не было никаких «нас».

— Но теперь я здесь, и говорю «нет», — отвечает он совершенно спокойным голосом, возвращаясь к еде.

— Я уже сказала: «Да», — отвечаю, стиснув зубы.

— Скажи, что передумала, — он пожимает плечами. Я не могу поверить, что он может так спокойно говорить об этом! Мы же все-таки говорим о ребенке и жизни людей!

— Я не буду, — и вонзаю вилку в свой омлет.

— Будешь. Конец дискуссии, — он с грохотом ставит свою кофейную кружку на стол. — Мы поможем им найти кого-нибудь другого. Господи, я заплачу за это! Но будь я проклят, если позволю тебе выносить ребенка от другого мужика!

— Их ребенка. Я просто выступаю всего лишь в роли инкубатора, — поправляю я его. — Решение принято, Митч.

— Да, решение принято — «нет»! — произносит он со злостью сквозь стиснутые зубы. — Мы найдем кого-нибудь другого!

— Больше никого нет! — кричу я. — Нет никого больше, кому бы они смогли довериться! Я беспроигрышное дело.

— Вот именно ты, не так ли? — огрызается он.

Я ахаю.

Он отрицательно качает головой. Я уверена, что он сожалеет об этом разговоре, я тоже.

— Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы найти лучшего человека для них. Кого-то из местных, чтобы они могли принимать участие. Я заплачу вдвойне. Мы сделаем все, что потребуется, детка, — он тянется через стол к моей руке, я убираю руку.

Я опускаю глаза в свою тарелку, не в силах проглотить ни одного кусочка. Я вытираю слезы, прежде чем они стремительно начинают катиться по щекам.

— Малышка, — вздыхает он.

— Нет! Закрой свой рот и послушай меня сейчас, Митч! — я поднимаю на него взгляд, смотря ему прямо в лицо. — Ты единственный мужчина, с которым я занималась сексом. Я не шлюха и не золото искательница, как ты назвал меня в прошлый раз!

— Детка…, — пытается он вставить слово.

— Не называй меня «детка»! — я встаю. — Я не заслуживают того, чтобы ты меня рассматривал подобным образом, Митч! Я приняла это бескорыстное решение и готова принять его снова, потому что это не касается меня… речь идет о моих детях, и я знаю, что они имеют все, что им необходимо! И будут иметь. Я не буду шлюхой и не лягу с сотней мужчин, даже если они пообещают сохранить крышу над головой, — говорю я сквозь слезы. — Если бы я была для тебя чем-то большим, чем этот гребаный контракт, ты бы не стал всякий раз размахивать им перед моим лицом, если бы я была тобой!

— Ты ляжешь с другим мужчиной только через мой труп! — он подскакивает со стула, и резко говорит, начиная ходить по кухни вокруг стола. Я прислоняюсь к стене. Его рука ныряет в мои волосы, притягивая мое лицо к своему. — Ни один мужчина не прикоснется к тебе снова, — выдыхает он. – Ни один другой мужчина никогда не поцелую тебя. — Он прикусывает мою нижнюю губу и сосет (клянусь Богом), она сразу же становится припухлой. — Никакой другой мужчина никогда не получит шанс любить тебя, — он прислоняет свой лоб к моему. Мой пульс колотится с такой скоростью, что мне кажется, что от его грохота в ушах у меня сейчас лопнут барабанные перепонки.

— Митч, — я пытаюсь его отодвинуть.

— Я не ожидал этого, Шарлотта. У меня даже не было мыслей на этот счет. Но сейчас это есть, и я хочу его. Я хочу все твое. Я больше не боюсь этого. Мне кажется, я знал, — говорит он и открывает глаза, чтобы встретиться с моими, — с того момента, когда впервые положил на тебя глаз.., когда впервые прикоснулся к тебе.

— За столиком в баре?

— Ты почувствовала, это тоже? — он улыбается и целует меня.

— Да.

— Детка?

— Да?

— Когда я злюсь, я говорю глупости, чтобы иметь перевес с тобой. Прости, я сожалею, что тогда ты не надрала мне задницу за это. И... мне не все равно, малышка. Я переживаю, как мои слова отражаются на тебе, — он нежно проводит пальцем по моей нижней губе.

— Я не передумаю насчет ребенка, — отвечаю я, прежде, чем вся моя оборона просто рухнет. Он напрягается.

— Давай прекратим обсуждать это на время, — говорит он со вздохом.

— Мы ничего не обсуждаем, Митч. Ты тогда пропал. Я приняла решение и не смогу его изменить, — я упираюсь рукой в его грудь, чтобы немного увеличить расстояние между нами.

— Я не пропадал, — резко выплевывает он.

— Исчез.

— Дай мне время, чтобы обмозговать это, — его голос понижается и становится более спокойным.

— Сколько угодно, но тебе не придется тратиться на Аву и Трента, — я стараюсь оттолкнуть его, но он просто притягивает меня к себе.

— Шарлотта, черт побери, — он опять упирается лбом в мой лоб, потом оставляет затяжной поцелуй на моих губах. — Мне нужно пройтись.

Хорошо. Именно вот так. Он меня бросает… опять. Я чувствовала, что такой шанс был намного больше, нежели то, что он останется.

— Можешь ли ты, по крайней мере, оставить мне половину за этот месяц, чтобы я смогла перекантоваться? Это даст мне время разобраться с тем, что я собираюсь сделать, — я тихо оплакиваю свою гордость, пока слова сами вылетают у меня изо рта.

Он смотрит на меня каким-то странным взглядом пару минут, потом я замечаю в его глазах проблеск понимания, смешанное с разочарованием и грустью.

— Я не уйду, малышка… просто хочу прогуляться. Мне нужно разобраться с самим собой, — он берет в ладони мое лицо и проводит своими губами по моим. — Я обещаю.

— Я не передумаю.

— Ты уже говорила это, — он кивает.

— И ты считаешь это нормальным? — я смотрю на него из-под ресниц.

— Нет. Не считаю, и ты знаешь это. Но я не согласен потерять тебя… следовательно мне нужно пройтись. Мне нужно успокоиться, — он снова целует меня и отпускает, я наблюдаю, как за ним закрывается входная дверь.

— Пфффф, — я дую на волосы, чтобы удрать их с лица. Для меня самый лучший способ все конструктивно обдумать продолжать что-то делать. Я не могу сидеть сложа руки и муссировать свои мысли, мне необходимо двигаться.

Я с шумом выдыхаю, как ад. Громкие звуки и беспорядок наоборот помогают мне сосредоточиться. Я знаю... некоторым покажется это странно.

Лязг посуды о раковину.

Кран включается на максимальную мощность.

Переработка всего недоеденного.

Каждый звук отображает собой «громкие» мысли, которые крутятся у меня в голове. Медленно одну за другой, я выстраиваю их в линеечку.

Уже самое страшное позади — я сказала ему. Примерно на девяносто пять процентов я была уверена, что он именно так и отреагирует, хотя не ожидала его такой страсти по поводу моей беременности, которой я не была. Я чувствую вину за свое решение, которая медленно поднимается внутри меня за то, что я с такой настойчивостью стояла на своем.

Он прав. Пока не было никакого медицинского вмешательства. Ну, я перестала принимать свои противозачаточные (наверное, мне стоило упомянуть ему об этом). Но я и не делала ничего еще, поэтому может мне стоит повременить с моим решением.

Нет!

Большую часть моей сознательной жизни Ава была моей лучшей подругой. Я наблюдала за ее душевными страданиями в течение многих лет и это единственное, что я могу легко дать ей.

Это всего лишь девять месяцев. Если он честен в своих чувствах (а я надеюсь, что так и есть) по поводу меня, то девять месяцев — это не так уж страшно. Адски неприятно, что он, вероятно, будет отстаивать свою точку зрения! Кроме того, любит или нет, он всего лишь был в моей жизни несколько месяцев. И поскольку я женщина то, не могу упомянуть об этом снова — он был одного время просто «пропавшим без вести в бою». (Таковы мы, женщины этого рода и я ничего не могу с этим поделать!)

Кроме того, я уверена, что это немного потревожит его психику. Глубоко внутри, он, наверняка, хочет ребенка. Не взамен ребенку Изабеллы, который погиб из-за такой трагедии, но шанс есть. Но если я буду беременной ребенком какой-то другой пары, то для него это может оказаться очень тяжело.

С тех пор, как я неоднократно проходила этот путь… хочу ли я еще детей? Я делаю очень глубокий вдох и обдумаваю эту мысль.

Мои трое так чудесно наполнили мою жизнь, что я прекрасно понимаю, что больше вроде бы и не надо. Но... я не могу игнорировать ощущение, что кого-то не хватает. Может быть, даже двоих. Я всегда хотела пятерых детей. Моя беременность была не простой, но мне нравится быть беременной. Да, я отношусь именно к таким женщинам.

А что, если Митч на самом деле не хочет иметь собственных детей? Я задумываюсь на несколько минут. Нет, не может быть. Я это поняла из его слов и не собираюсь ждать, и не важно, чего он хочет именно сейчас. А что, если я не стану инкубатором в последующие пять месяцев, а Митч оставит меня снова… причем навсегда? Тогда Аве и Тренту, возможно, придется ждать свою мечту еще на пять месяцев дольше. Нет. Я не собираюсь задерживать их.

Рука Митча тянется мимо меня и выключает кран, и переработку пищи, он обвивает меня за талию, и я чувствую его щеку, прижавшуюся к моей.

— Хорошо. Я вернулся. У меня нет выбора, но я обмозговал все это, и у меня появилась очень веская причина, чтобы ты сделала это именно сейчас, — его голос звучит ровно и спокойно. Я поворачиваюсь к нему лицом, ожидая продолжения. — Сначала я подумал, что возможно тебе следует отложить и завести нашего ребенка, а потом ты сможешь проделать это для них, — говорит он. Я чувствую, как мои глаза расширяются от удивления. — Потом я понял, что это не совсем хорошо для нас двоих. И любого из нас, в том числе и твоих детей. Это слишком может ударить по ним, не говоря уже о нас. — Он замолкает, а я чувствую, что мое лицо всю теплоту чувств, которые заполняют мое сердце. — Я сказал тебе, что хочу все от тебя, Шарлотта. Это не значит, что мы должны спешить, возможно, производя внутреннюю подрывную работу друг с другом. Я хочу, чтобы мы жили вместе, купаясь в наших чувствах, имея стабильный дом для твоих детей. Ребенок сейчас просто ускорит этот переход, чтобы правильно воспитывать его. Ты знаешь, я уже очень полюбил твоих детей и желаю, чтобы для них тоже все прошло гладко. — Он делает паузу, чтобы сглотнуть.

Я стою оцепеневшая, пораженная... ошеломленная. Мне, наверное, стоит его попросить ущипнуть меня, а может мне ущипнуть его!

— Я понял, что это лучший способ так все и сделать, — продолжает он. — У тебя будет сначала ребенок для них. Правда. Затем ты моя. Если ты забеременеешь снова, это будет наш ребенок. Если они захотят другого, мы найдем кого-нибудь еще, чтобы она смогла выносить его для них, — он останавливается.

— Ты настоящий? — спрашиваю я.

Его улыбка становится такой сексуальной, какой она всегда и была.

— А ты как думаешь?

— Ты уверен?

— Да.

— Спасибо, — я улыбаюсь и беру его лицо в ладони, затем наклоняюсь и целую.

— Хм... мне нужно сказать тебе кое-что еще. Мне следовало упомянуть об этом прошлой ночью, но, честно говоря, я совсем забыла об этом, поэтому прими, как факт.

— Что такое, малышка? Может мне стоит еще пойти пройтись? — он нервно хихикает.

Я вздрагиваю.

— Возможно.

— Что?

— Я не принимаю больше противозачаточные, и сейчас не период, когда может... Мы можем быть спокойны, хотя бы потому, что у меня только что закончились…

— Бери кошелек и что там тебе еще нужно, — он хлопает меня по заднице.

— Зачем?

— Мы едем туда, где дают скидки или где у тебя есть карточки на скидку.

— Хорошо. А зачем? — спрашиваю я еще раз.

— За презервативами.

— Но ..., — я затихаю и машу рукой, собираясь ему сказать о местной аптеке. Но прежде чем я произношу слово, он стреляет в меня взглядом «ты что издеваешься?».

— Кучу, Шарлотта… нам нужно купить уйму.

— Хорошо. Уйму, — соглашаюсь я, про себя молясь за Китти.

Глава 14

— Итак, где мой трусливый котяра? — орет мне Сиси, пока я нарезаю ломтиками апельсина для бейсбольной команды Брогана. Я оглянулась через плечо и вижу ее, а затем других супер стервозных задниц. Я молча благодарю про себя Господа, что трибуны в этом секторе еще не совсем заполнены.

— Мэдди, мне казалось, что ты капитан? — игриво спрашиваю я, затем поворачиваюсь назад к сестре. — Сиис, не все котяры трусливые?

— Хватит молоть чепуху! Я знаю, что ты была с ним прошлой ночью!

Если кто-то наблюдает за нами, при этом совершенно не зная нас самих, то могут вообразить себе достаточно многое, если учесть, что в руке у меня нож, которым я режу апельсины.

— Прости, Чарли, — говорит Джей из-за спин девушек.

— Не удивительно видеть тебя, замыкающим шествие, Джей! — рявкаю я на него.

— Но Чарли? — противным голосом кричит он, — ты хочешь, чтобы я замыкал шествие твоей задницы? — спрашивает он. Все смеются, кроме меня и Сиси, мы готовы продолжать рычать и дальше друг на друга. Но не совсем, мы просто боремся... боремся изо всех сил с этим ужасным смехом.

И я сдаюсь первая.

— Черт побери!

— Может ли ДМК получить от тебя ответ? — победно говорит Сиси. Собирательное выражение ДМК — другая мастурбирующая команда, дает свои результаты. Я возвращаюсь к нарезанию апельсинов.

— Да, он был со мной прошлой ночью. Мы помирились. Мы работаем над этим и другими вещами, поэтому, пожалуйста, не будь сволочью по отношению к нему.

— Я должна быть сволочью по отношению к нему.

— Почему? — с раздражением я взмахиваю ножом. Митч и я по-прежнему находимся на слишком зыбкой почве, но мы больше не нуждаемся ни в каком дерьме, которое может встать на пути к нашему счастью.

Она замечает:

— Осторожно с ножом, киллер! Если я не буду сволочью по отношению к нему, он подумает, что я его ненавижу. Я не ненавижу его, просто зла, — она пожимает плечами.

— Ну, это правда, — я тоже в ответ пожимаю плечами.

— Где он? — спрашивает Джули.

— Он поехал забрать бабулю. Они скоро будут здесь. Не говорите Брогану, он хочет сделать ему сюрприз.

— Ах..., — слышится коллективный вздох стервозных задниц, плюс еще одной Джейсона — оригинала и все еще действующего чемпиона среди стервозных задниц.

— Я назначаю Джея нашим талисманом, — объявляю я. Девушки поворачиваются в его сторону.

— Все кто за, скажите «да», — вещает Мэдди, и первая говорит «да». Джули, Ава, Сиси и я следуем ее примеру.

— Я не знаю, что вы задумали сумасшедшие стервы, но я в деле! Да! — Джей поднимает руку. Мы по очереди поздравляем его продвижение, затем он от каждой из нас получает шлепок по заднице.

— Мама... что вы делаете? — спрашивает Броган, смотря на нас немного смущенно.

— Ах, одну из тех глупых вещей, которые всегда совершаешь, когда тебе всего двенадцать лет, — говорю я с нежностью.

— Но вам похоже уже не двенадцать, — он посматривает на нас как-то испуганно.

— Так мы еще в это не врубились, — говорит Сиси. — Можешь подать на нас иск!

— Эй, твоя команда начинает разминаться! — я смотрю через его плечо.

— Ох, ладно, — он улыбается и качает головой прежде, чем отправится на поле.

— Этот ребенок оставит меня в ту минуту, как ему исполнится восемнадцать, — говорю я, наблюдая, как он встречается с командой.

— Ну, им придется пройти через нас, во-первых, — говорит Ава.

Я оглядываю их всех и вздыхаю.

— Ну... это утешает.

Пятеро стоят бок о бок в позе «Напряженного Медведя с Удивленным Пристальным Взглядом». Хотя их вид выражает настойчивость и совершенно не милый, и они особо не готовы выразить мне какие-то нежные чувства. Но, в конце концов, такая ситуация всегда вызывает у нас смех, но не сейчас.

— Ладно, сохраните свои теплые нежные чувства при себе и рассаживайтесь, — я бросаю свой нож в сумку.

— Ой, теплые да, — говорит Джули. — Но совершенно не нежные.

— Боже мой, садись уже! — говорю я.

— Знаешь, я подозревала, что, когда только с тобой познакомилась, ты уже была замороченной стервой, — говорит Сиси Джули, увлекая ее на места.

— Именно на этой площадке, вон там, Сиис, — указывает она. — И до сих пор мы любим друг друга, — добавляет она мечтательно.

Я хихикаю над ними — дурочки.

Я продолжаю организовывать стол с закусками для мальчиков. Бросаю последние кубики льда в минералку, сзади меня за бедра обхватывают руки.

— Черт, Чарли, твоя задница в этих шортах для йоги выглядит еще горячее, — говорит Джош мне в ухо и целует. Я борюсь с внезапно накатившей тошнотой и отбрасываю его руки от себя, разворачиваюсь к нему лицом. — Тише... тише, милая... не плачь. — Он прикасается к моему лицу нежно. Он что серьезно? Видимо, когда он представлял себе этот момент, по его мнению, я должна была рыдать, и его эго не оставило места для импровизации в случае, если у меня не будет плача или он будет не от счастья.

Мудак!

— Убери свои руки от меня! — резко говорю я, отодвигаясь от него.

— Все будет хорошо, Чарли. Я готов дать тебе второй шанс, — он улыбается. Не обыденной улыбкой. Не счастливой «рад тебя видеть» улыбкой. Нет, улыбкой «я прощаю тебя».

Я смотрю на него совершенно непонимающе.

Я моргаю.

Он чего-то наглотался?

Он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня. Я знаю, что в будущем, словно в замедленной съемке я буду прокручивать этот момент в своей голове. Его голова дергается, словно в фильме с Bionic, от той пощёчины, которую я залепляю ему. Мы находимся в реальном времени, и Джош хватается за щеку, выражая гнев своим взглядом, которого я никогда не видела прежде. Он делает шаг по направлению ко мне.

— Если ты сделаешь еще один шаг по направлению к моей дочери, сукин ты сын, я приму меры, понятно! — кричит мой отец. Мы оба поворачиваем голову в его сторону. — Довольно, — Джек О'Брайен выглядит как скала, с которой точно нужно считаться, поскольку он обладает отличным ударом Луисвильского бейсболиста, держа перед собой биту.

Мой папа. Мой герой.

Бог любит его.

— Сядь, старик! — не задумываясь говорит Джош. — Что ты собираешься делать с этой битой? — он хихикает.

— То же самое собираюсь сделать и я, мудак, но под другим углом, — сердито говорит Митч справа от меня. Мы молча поворачиваем головы в его сторону. Он тоже стоит с битой в руке.

— Митч, — спокойно говорит мой папа, словно приветствует его и кивает.

— Мистер О'Брайен, — в тон ему отвечает Митч.

Я могу запомнить что-то на будущее или упустить какие-то моменты, которые происходят в данный момент просто молниеносно. Сейчас полдень. Боюсь соврать, что они имели в виду позднее, когда вспоминали это событие, но для меня это время было определенно полднем и я понимала, что Джош, безусловно верховодил сначала в этой ситуации.

— Согласен, хорошо, думаю, что моя жена со мной продолжит этот разговор наедине, поскольку она имеет отношение ко мне, а не к вам, — Джош тянется к моей руке.

— Бывшая жена! — добавляет Митч, быстро дергая меня назад.

— Я не знаю, что она сказала тебе, парень, но мы до сих пор не развелись.

— Я завершила развод в прошлом месяце, Джош, — говорю я, но меня отвлек Броган, усиленно пробирающийся к нам.

— Как юрист хочу вам сообщить, что вашей подписи и разрешения не требовалось в штате Нью-Гэмпшир. Вы также должны знать, что вы не имеете никаких прав на дом, автомобиль или опеку над детьми. Любое движимое имущество, за исключением денежного закреплено за семьей. Мы зафиксировали это, — продолжает его информировать Митч.

— Папа? — спрашивает из-за его спины Броган. Джош поворачивается. — Что ты здесь делаешь?

— Дружище! — говорит он немного возбужденно и как-то неестественно.

— Что ты здесь делаешь? — снова спрашивает отважно Броган.

Другой мой герой.

— Я вернулся, дружище. Сегодня я хотел посмотреть на твою игру.

Ой — так нелепо.

— Тебе здесь не место, — нервно говорит Броган.

— Брог, возвращайся к своей команде. Мама и я разберемся с этим, — Митч быстро улыбается и кивает. Броган напрямую бежит к Митчу, обхватывает его за талию и прижимается.

— Мне казалось, что ты не придешь на обычную мою игру, — он поднимает на него глаза.

— Я же сказал тебе, что приду. Я обещал, — он одевает его бейсболку на себя и крепко обнимает.

— Это мой сын! — кричит Джош. — Дружище, ты не хочешь меня обнять? — Джош расставляет руки в стороны. Броган молча смотрит на него, а Джош переводит на меня недоуменный взгляд. — Ты вот так позволила ему украсть у меня сына?

— Он не крал меня, папа. Ты никогда не хотел меня, — говорит Броган и подбородок у него начинает дрожать.

— Я твой отец. Я люблю тебя, Броган. Он не знает тебя так, как я.

Угу, этого подтверждения для меня достаточно, он наверняка будет на коне!

— Я его не знаю? — почти смеется Митч.

— Нет. Конечно не знаешь!

— На какой позиции он играет? — спрашивает Митч.

— Хм...

— Третья база, — отвечает Митч вместо него. — Теперь полегче. Какая его любимая команда?

— Рэд Сокс.

— Теперь, кто его любимый игрок?

— Ортис.

— Неправильно, Педройя. Какой его любимый предмет в школе?

— Наука, — Джош кивает для убедительности.

— История. Любимая видео игра?

— Хм...

— «MLB 13: The Show». Его любимый герой в Гарри Поттере?

— Гарри.

— Рон. Кем он хочет стать, когда вырастет?

— Космонавтом, — Джош закатывает глаза.

— Инженером робототехником. Какая любимая песня у Бруклин?

— «Твинкл»…

— «Горячая картошка», — обрывает его Митч. — Какое у Беннета любимое животное?

— Собаки.

— Лошади! — кричит Митч. — Просто из-за того, что ты подписал бумажку, которая дает тебе право на отцовство, на самом деле не означает, что ты отец, мудак!

Мне, наверное, следует им что-то сказать и развести их в разные стороны, но я слишком занята, наблюдая как резвятся двое эти «детей» друг перед другом. И потом я понимаю, что мало что могу поделать поскольку у меня яичники вместо яиц!

— Я думаю тебе следует уйти, папа, — говорит Броган. Джош внимательно смотрит на него, и в какой-то момент, мне кажется, что у него в глазах проявляется признак раскаяния. Ой, нет, ложная тревога.

— Ты не заслуживаешь называться отцом! — трубным голосом говорит мой папа. — Какой мужчина оставляет семью, не заботясь будет ли его семья иметь крышу над головой или еду на столе? Тебе должно быть стыдно! У тебя не будет шанса опять нассать в рагу!

— Я думаю, тебе лучше уйти, — говорю я Джошу.

— Я позвоню, — вздыхает он, наконец побеждено.

— Я не буду поддерживать с тобой контакт, — отвечаю я, и Митч обхватывает меня рукой за талию. Джош недоверчиво качает головой и направляется с поля.

— Эй, Джош! — окрикивает его Митч, Джош поворачивается. — Я должен тебя поблагодарить.

— За что?

— Из-за тебя у меня теперь есть все самое дорогое в жизни, — пока Митч говорит, смотрит то на меня, то на Брогана, и каждого крепко прижимает к себе.

Джош смотрит на нас, немного недоверчивым и отупевшим взглядом. У меня возникает такое ощущение, что все сценарии, которые он прокручивал у себя в голове нашего воссоединения, не включали однозначно нечто подобное. Ему просто не могло прийти такое в голову, потому что он представлял, что я сидела, ожидая его возвращения, если он соизволит дать мне «еще один шанс». Я так благодарна, что у меня давно открылись на него глаза, и я увидела каким полным мудаком он был на самом деле, иначе, в данный момент я чувствовала бы себя неуютно перед ним. Джош ошарашенно качает головой и уходит. Мне показалось странным, что Джош не предпринял никаких действий, потому что раньше он никогда бы так не поступил.

— Ты, парень, в порядке? Броган? — спросил Митч, глядя на него сверху вниз.

— Да, все хорошо. Странно все это, — говорит он, все еще глядя вслед своему отцу. — Раньше он никогда не приходил на мои игры. Мама, ты думаешь он изменился? — он переводит взгляд на меня.

Ох, дорогой...

— Честно говоря, Брог, я не знаю. Я не знаю, изменился ли он, пытался ли он измениться, или же это не имело с этим ничего общего. Ты понимаешь, о чем я? — мне кажется я высказалась несколько сумбурно. Я хочу говорить намного проще, хотя бы потому, что ему всего лишь только девять. Но иногда легко забывается о его возрасте, несмотря на то, что он маленький, но у него очень взрослая душа.

— Броган, — говорит Митч, вставая перед ним на колени, — это событие сбило с толку всех нас. Единственное, что твоя мама и я могут сказать тебе — прислушаться к своему внутреннему голосу. Мы не знаем, почему вдруг сегодня возник твой отец. Мне кажется, что нам всем просто стоит выждать и посмотреть, что произойдет. Посмотрим, каким его будет следующий шаг. Мама и я не можем забрать его от тебя, если он захочет встречаться с тобой, но, если ты будешь чувствовать себя некомфортно с ним, мы не будем заставлять тебя встречаться. Необходимо, чтобы ты чувствовал себя комфортно с тем, что он предполагает делать. Понимаешь, что я имею ввиду? — Он кладет руки на плечи Брогана. — Не делай ничего, чего ты не хочешь, даже если ты беспокоишься о чувствах отца. Ты должен побеспокоиться о себе в первую очередь. Твоя мама и я всегда будем ставить тебя на первое место. И ты должен делать так же. Хорошо?

— Хорошо. Мне кажется, что мне не захочется проводить время с ним, даже, если он хочет этого, — он пожимает плечами.

— Ладно, — кивает Митч и хлопает по плечу Брогана. — Теперь давай свыкнемся с этим, и ты вернешься к своей команде. В этой игре ты выиграешь для меня, игрок. — Он кивает в направлении команды.

— О, да! — Броган улыбается и отстраняется. Митч поднимается на ноги. Он поворачивается ко мне, все это время крепко обнимая Брогана, стоя на коленях.

— Я рада, что ты здесь со мной, Митч. Я люблю тебя, — он обнимает меня крепче, я чувствую мертвую сдавливающую хватку и слегка задыхаюсь.

Митч обнимает меня сзади.

— Я тоже тебя люблю, я горжусь тобой и Броганом, — он снимает бейсболку, возвращая ему, и крепко целует меня, наблюдая глазами за Броганом, который смотрит на него, щурясь от солнца, с огромной улыбкой на своем лице. — Теперь иди! Я хочу закричать «судью на мыло!» — хихикает Митч, и Броган убегает на поле.

— Митч, твоя мама бы гордилась тобой, — говорит папа, протягивая ему руку.

— Мистер О'Брайен, — вторит он, пожимая руки друг другу. — Спасибо, сэр, — Митч, кажется, немного взволнованным от папиных слов.

— Зови меня «Папа», Митч. Это будет честью для меня, — и эти слова совсем уже вызывают полное неприкрытое волнение со стороны Митча. Отец единственный раз разрешил зятю называть себя «папа» — мужу Коллин, Заку. И это происходило в течение пяти лет, пока они были женаты.

У Коллин был рак яичников, и Зак совершенно ошеломил нас своими действиями, и своей заботой. Он был ее скалой. Мы все любили Зака, но ни у одного из нас не было в создавшейся ситуации столько веры в него, чтобы пережить то, через что Колин предстояло пройти. Он всем нам доказал обратное, несмотря на то, что мы сомневались в нем. Его поступок для нас всех, был самым невероятным... по крайней мере.

Если в двух словах, папа очень любит своих девочек. Никто никогда не будет любить и ценить нас так, как он. То, что через несколько месяцев он позволил Митчу называть себя «папой» — Вау. Я пребываю в полном шоке и очень горжусь Митчем, своим мужчиной.

Но я ему об этом не говорю.

Мне необходимо именно сейчас сказать ему, что я его люблю. Мое сердце разрывается от любви к нему. Я даже не могла предположить, что он может так разговаривать с Броганом. Я чувствую, что он будет прекрасным отцом, потому что он уже прекрасный отец для моих детей. Они все поголовно от него без ума. Он заставляет их чувствовать себя комфортно. Он дает им понять, что они очень важны для него, и он ценит каждого из них. Удивительно, за исключением тех трех недель, когда мы не общались (да, Чарли, давай снова «пни еще раз эту убитую лошадь»?), он успел дать моим детям больше за этот короткий промежуток времени, чем их отец за всю свою жизнь.

И ...

Он отлично понимает, что им нужно. Он понимает, что они хотят услышать, будь то хорошее или плохое. Он понимает, что они должны рассказать ему, что их волнует и получить его внимание в ответ. Он понимает, что они действительно нужны ему, и что он на самом деле беспокоиться, чтобы у них все было хорошо. И он согласен чувствовать разочарование, если они сами в чем-то разочарованы. Он понимает, что им необходимо чувствовать, что он помнит о них, о том, что для них важно в их пока еще маленькой жизни и думает о них. Он понимает все это, потому что он был таким же ребенком, и у него был такой же отец, похожий на Джоша (до некоторой степени), и тогда ему было необходимо все то, что он делает сейчас.

Как-то я рассказала Митче о том, что папа позволил единственному тестю называть себя «папой», когда он спрашивал меня о моей семье. Я сказала Митчу, что Зак был единственным, которого мой отец особенно уважал (я имею ввиду сверх нелепых стандартов), чтобы позволить ему называть себя «папа». Сейчас происходило между ними двумя, что-то очень серьезное. Я наблюдаю за ними, его руки все еще сжимают друг друга, и они разговаривают друг с другом, высказывая взаимное уважение с сияющими глазами. Это было странным, но в то же время было настолько правильным в этом мире.

— Когда мы поедем на рыбалку, папа? — спрашивает Митч, отпуская руки отца и опробывая свои новые привилегии. Митч опять устремляет на меня взгляд и протягивает руку. Я хватаюсь за нее и немного пробегаюсь кверху, он наклоняется и сладко целует меня в губы.

— Я не знаю, — пожимает плечами папа. — Когда ты хочешь поехать, детка? — он смотрит на меня.

— Папа, почему бы тебе не сходить в этот раз без меня с Мичем? Вы можете взять с собой Брогана и может еще кого-нибудь? — спрашиваю я. Они оба соглашаются, и мы направляемся поприветствовать бабулю с Мэгги, и остальную часть моей семьи, с которой обсуждаем планы на следующую субботу.

— Мама, я хочу тебя познакомить с Митчем. Митч, это моя мама, Шеннон.

— Миссис О'Брайен, приятно наконец с вами познакомиться, — Митч тянется к ее руке, она поднимается.

— Я предпочитаю обниматься, Митч, — отвечает моя мама, разводя руки в стороны. — Ну, давай.

— Будь осторожен, парень... таким макаром мой отец получил пять девиц, — присоединяется к разговору Сиси.

— Я не думаю, что все закончилось просто объятиями, Сиис, — Митч улыбается и утопает в маминых объятиях «я никогда не отпущу тебя». — Свою внешность ваши девочки получили от вас, миссис О'Брайен, — добавляет он.

— Ты же не думаешь, что это я миленький, Митч? — спрашивает папа. — Мне больно... просто оскорблен, — он качает головой.

— И юмор похоже от тебя, папа.

Они оба хихикают.

— Как так получилось, что он стал папой, а я осталась миссис О'Брайен? — мама отстраняется на расстояние вытянутой руки.

— Миссис Папа? — спрашивает Митч, она взмахивает руками. — Мама? Я могу называть вас мамой? — он чуть-чуть нагибает голову.

— Да. Конечно, если ты не против.

— Я с удовольствием. Прошло слишком много времени, прежде, чем я смог кого-то назвать «мамой», — задумчиво говорит Митч.

Я слегка похлопываю его по спине.

— Давай, малыш, присядем. Игра вот-вот начнется.

— Да, прежде чем я начну плакать, черт побери, — отвечает мама, смотря на Митча, наполненными слезами глазами. Она знает, что он потерял маму, когда она была еще совсем молодой. Она отпускает Митча, и у нее случается приступ, она теряет равновесие. Хорошо, что Митч рядом и успевает подхватить ее. — Я в порядке, черт побери! — говорит она, пытаясь освободиться от его рук, но Митч совершенно не обращает внимания на ее попытки, помогая ей сесть на место. — Хватит суетиться. Я в порядке — просто потеряла равновесие. Перестаньте смотреть на меня такими глазами, черт! — огрызается она на всех нас. Знаешь, когда «черт побери» начинает вылетать изо рта Шаннон О'Брайен значит у нее сильнейшее раздражение, поэтому мы все вместе начинаем смотреть по сторонам куда-нибудь и занимаем места на трибунах. — И только попробуйте вести об этом разговоры за моей спиной, черт возьми, — выплескивает она слова в определенной манере. Мы все сидим в полном молчании.

* * *

«ХЭМПСТЕД» 15: 5 «САЛЕМ»

— Вам стоило парни немного быстрее перебирать ногами, Брог. А то было такое впечатление, что вы из кожи вон лезли, — поддразнивает Митч.

— Ты, что издеваешься? Мы разбили их в сухую! — хвастается Броган, залезая на заднее сиденье машины.

— Хорошо... пристегни ремень, бейсболист! — смеется в ответ Митч, закрывая за ним дверь и поворачивается к Ба. — Мы заглянем завтра с детьми в районе четырех, ладно? — показывает он ей жестами, она кивает и открывает ему объятия.

— Что мне следует захватить с собой? — спрашиваю я Мэгги.

— Этого мужчину с улыбкой на лице, — она кивает в сторону Митча.

— Будет сделано, — я целую его в щеку, когда он подходит ко мне.

— У меня есть несколько идей, как ты можешь это сделать, — Митч подмигивает мне. Я начинаю потихоньку краснеть, поскольку мы все еще стоим перед Мэгги и бабушкой.

— На этой ноте, кхм, мы уезжаем, — отвечает Мэгги, похихикивая. Я еще больше краснею, и Митч улыбается, обнимает меня и тайком поглядывая.

— Пока всем, — я машу рукой, шлепая Митча. Он вздрагивает и говорит «ой», потирая грудь в том месте, где я слегка стукнула.

— Увидимся дома, куколка! — кричит нам папа.

— Хорошо! — ору я в ответ. — Давай, везем детей домой.

— Тебе, что всегда хватает тридцати минут, чтобы порезвиться в эти игры?

— Да, — у меня вырывается стон, и я закатываю глаза. — Самая глупая часть состоит в том, что мы будем у меня дома. Это чертовски тупо, — жалуюсь я, открывая дверь. Митч направляется на место водителя.

— Я полностью согласен с тобой, детка, — говорит он и садится в машину. — Итак... твоя мама? — спрашивает он, выруливая на внедорожнике.

— Так же, как и твоя.

— Я так и подумал, но не был до конца уверен, — он выглядит задумавшимся. — Почему ты не сказала мне?

— Я собиралась, просто к слову не приходилось. Когда ты рассказал мне о своей матери, я чувствовала, что время не подходящее, чтобы тебе такое сообщаться о своей. У нее была ремиссия, но кажется она закончилась. — Я бросаю взгляд на родителей, пока мы выезжаем, махая им рукой.

— Моя мама тоже обычно была стервозной. Кто может их винить за это? Рассеянный склероз отстой. Ты уверена, что они будут хорошо смотреть за детьми, пока нас не будет сегодня?

— Да. Все будет в порядке. Ты планируешь сообщить Сиси, что Кайл тоже будет там?

— Эм... нет.

— Хорошая идея.

— Он хороший парень, — Митч хватает меня за руку.

— Это означает, что ему придется стать более усердным, потому что она не поверит, что он действительно захочет познакомиться с ней.

— Почему?

— Моя сестра ходит на свидания только с чмо, — говорю я, понижая голос, чтобы дети не слышали. — Парень, с которым она встречалась в колледже, реально трахнул ее... интеллектуально и эмоционально. Но это никак не было связано с ее самооценкой.

— Но она выглядит такой самоуверенной.

— Да... она отличная актриса. Правда, очень неловко чувствует себя с хорошими парнями, особенно если они ей нравятся.

— Детка... Сиси заставляет каждого чувствовать с ней неловко, — он смеется, я фыркаю в ответ. Он прав.

Глава 15

— Я не могу поверить, что ты пригласила всех, — в миллионный раз говорит Митч, паркуясь у паба «Mick & Marley».

— Я не собираюсь это снова обсуждать, Митч! — отрезаю я, открывая дверь.

— Эй! Иди-ка сюда, — он притягивает меня к себе.

— Что?

— Стоп. Я не хочу спорить, — он проводит пальцем по моей левой щеке. Медленно наклоняется, касаясь моего носа губами, пока они не начинают соблазнять мои губы. Как только я начинаю поддаваться на его ухаживания, девушки ударяют по капоту его Мерседеса, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Какого хрена? — кричит им Митч.

— Давайте поднимем бокалы, подкаблучник! — орет в ответ Сиси.

— Кайл на самом деле даже не представляет в какую херню он вляпался!

— Скорее всего, Сиси не подойдет Кайлу по любому, — я пожимаю плечами. Мы оба громко выдыхаем, затем вылезаем из машины.

— Знаешь, мы однозначно вытащим ее на танцпол, как только заиграет группа? — спрашивает его Джули, пока Митч собственнически обхватывает меня за плечи.

— Я с нетерпением жду, чтобы увидеть, — отвечает он с улыбкой.

— Мы покажем тебе, Митч… на самом деле, по-настоящему покажем, — она смотрит на него удивленными и радостными глазами.

— Все, что ты сделаешь, Джули, будет вне конкуренции по сравнению с тем, что могу сделать я, поэтому на твоем месте, я бы отменил боевую готовность, — говорит он, стараясь оставаться серьезным.

— Никто не может трахать ее задницу, только мы, Митч, — она открывает дверь в паб.

— Боже мой, заткнись! — смеюсь я.

— Уверен, что Шарлотта поспорит с вами, Джули, — продолжает Митч.

— Митч, ты никогда не трахал меня в задницу, — я оборачиваюсь, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Да, Шарлотта, и уверен, что Джули и другие девочки тоже, — говорит он с кажущимся раздражением. — Это просто шутка.

— Боже мой! Ребята, мы сейчас же должны уйти! — Сиси молниеносно разворачивается, обходя нас, направляется назад к двери.

— Почему? — спрашиваю я, взглянув на Митча.

— Потому что тот парень машет нам рукой? — кивает она головой в сторону зала. — Я сегодня схватила его за яйца.

Я хватаю ее за руку и тяну назад.

— Как ты думаешь, почему мы все здесь, Сиис?

— Что?

— Он хочет познакомиться с тобой. Он увлечен тобой, — я приподнимаю брови и внимательно смотрю на нее.

— Как он может быть мной увлечен? Я схватила его за яйца и сжала их!

— И теперь он одержим, — смеюсь я.

— Он не в моем вкусе, — она качает головой.

— Он симпатичный.

— Он горяч, как ад, — добавляет Сиси.

— Тогда в чем проблема? — я понижаю голос, наклонившись к ее уху.

— Он не мой тип, — повторяет она.

— О чем ты говоришь?

— У него его дерьмо упаковано. Он не будет ухаживать за такой, как я, — она пытается отстраниться от меня.

— Так, давай, соберись! — я дергаю ее обратно к себе.

— Прекрати! Я не та девушка, которая ему нужна, — она пытается вырвать свою руку из моей хватки.

— Может быть, он недостаточно хорош для тебя, Сиис! — выстреливаю я в ответ с соответствующим взглядом, пускающим кинжалы. — Перестань ныть и иди к нему!

— Что здесь происходит? — Джули направляется к нам. Глаза Сиси становятся широко открытыми, умоляющими ничего не говорить Джули, которая пугает ее больше всего, потому что Джули, как раз очень плоха, даже по сравнению с самой Сиси, если еще и не хуже.

— Ничего, мы просто идем, — я ухмыляюсь на Сиси, которая закатывает глаза и, вздохнув, с раздражением идет к столику.

Мы двигаемся втроем и встречаемся со всеми. Кайл тут же поднимается и подходит к Сиси, отодвигая ей стул рядом с собой. Похоже, он нервничает, и она тоже немного суетиться. Я достаю телефон и фотографирую всех, ну, особенно их конечно. Они оба смотрят на меня.

Знаете, когда вы начинаете только встречаться, наверное, скорее всего вам хочется запечатлеть этот момент и сохранить его навсегда? Поэтому я это и сделала — запечатлела этот момент, так как точно поняла, что моя сестра наконец-то встретила «того самого». Конечно, она этого еще не понимает.

Она, наконец-то, усаживается, и официантка приносит напитки.

— Митч сказал, что ты любишь «Malibu Bay Breezes», — Кайл добавляет, когда перед ней ставят коктейль.

— Э, да... спасибо, — она берет трубочку. Кайл хватает свое пиво, делает глоток. — Как твои яйца? — спрашивает Сиси, словно это обыденный вопрос. Кайл плюется своим пивом. Я пихаю локтем Митча, плечи которого трясутся в попытке сдержать смех.

— Хм... под остыли, теперь, когда твоих прекрасные руки их не сжимают, — он улыбается ей.

— Если ты просто хочешь трахнуть меня — можешь забыть об этом! — говорит она, бросая ему вызов.

— Это все, что ты хочешь сказать? — с сарказмом спрашивает Кайл.

Она задумывается на мгновение.

— Для начала, — наконец говорит она и берет его бокал пива, делает глоток и откидывается на спинку стула. Кайл подает сигнал официантке, прося еще повторить пиво. Она приносит, Кайл делает глоток и тоже прислоняется к спинке стула, его глаза прикованы к Сиси. И я перевожу взгляд с одного на другого, я никогда не видела ничего подобного.

Отхлебывает пиво.

Дерзкий взгляд.

Отхлебывает пиво

Дерзкий взгляд.

Словно воображаемое перекати-поле катится посредством их взглядов.

Местная группа, которая настраивалась, когда мы приехали, наконец, начинает играть.

— Пойдемте, девочки! Я не могу наблюдать, как эти двое трахают друг друга глазами! — Джули поднимается и смотрит на нас. Мы все встаем. — Ты еще не получила оргазм, Сиис? — спрашивает Джули, протягивая к ней руку.

— Пошла ты, Джули, знаешь, нужно сильно потрудиться, чтобы заставить меня кончить, — отвечает она, не сводя глаз с Кайла. Он облизывает губы и делает еще один глоток пива. Сиси хватает Джули за руку и поднимается.

Кайл тоже встает, берет Сиси за свободную руку, когда она пытается отойти от него и разворачивает ее к себе, прижимая, чуть ли не нос к носу.

— Я очень упорный работник, Сиис, — говорит он под музыку. — У меня нет пределов и границ, и я собираюсь подтолкнуть тебя к получению сладкого конечного результата, который я тебе предоставлю. — Кайл быстро чмокает ее в губы. Сиси стоит, словно парализованная, по крайней мере, мне так кажется. Я никогда не видела, чтобы моя сестра лишалась дара речи. — Иди потанцуй с подругами, красавица, — говорит он, наклоняясь к ее уху и прикусывая мочку. Я стою и наблюдаю за ними в полном трансе, словно смотрю чертовый мыльный сериал, пока Митч не похлопывает меня по заднице, заставляя начать двигаться. Я хватаю мою сестру за руку и тащу ее на танцпол.

— Святое дерьмо, Сиис, это было жарко, как в аду. Это похоже на методы Митча, — я оглядываюсь назад и вижу Аву и Трента, входящих в бар. Мужчины пожимают друг другу руки, а Ава подбегает к нам.

Митч

— Значит, ты тот парень, который собирается оплодотворить мою женщину? — спрашиваю я Трента, пока мы сидим.

— Постойте. Что? — Кайл отрывает свое внимание от Сиси.

— Да, этот чувак собирается сделать Шарлотту беременной, — я пытаюсь поддразнить его, но выходит жестко, потому что до сих пор все еще очень злюсь.

— Митч, Ава сказала мне, что вы спокойно это восприняли, — неуверенно говорит Трент.

— Со мной все нормально, мужик. Я не возражаю, что Шарлотта станет инкубатором. Это эгоизм говорит во мне, но я это переживу, — я тянусь через стол и хлопаю его по плечу.

— Опять... о чем речь? — Кайл с размаху сильно хлопает меня тоже по плечу.

— Шарлотта собирается стать суррогатной матерью для Трента и Авы, — отвечаю я, выпивая немного пива.

Если бы не выступающая группа, то можно было бы услышать, как «пролетают мухи». Кайл молчал, смотря на меня широко раскрытыми глазами, Трент явно чувствовал себя неуютно, словно в аду.

— Трент, кем вы работаете? — я делаю взмах рукой официантке, чтобы она повторила наши напитки.

— Я программист. Я…

Кайл обрывает его.

— Парень, в какой компании?

— «Gen-Tek» в Бостоне, — говорит Трент, кажется, он чувствует себя слегка в замешательстве.

— Тебе там нравится? — спрашиваю я.

— Это позволяет мне оплачивать счета.

— Так ты ненавидишь свою работу? — задает вопрос Кайл, шлепая меня по руке. Я прекрасно понимаю, куда он клонит.

— Пять раз повышали кого угодно, но только не меня, хотя эти повышения должны были бы вручены мне на блюдечке с голубой каемочкой, — говорит он под нашим напором. — Мудаки!

Ладно. Мне кажется, что он взбешен.

— Трент, отшлифуй свое резюме и дай его нам! Нам всегда нужны отличные программисты, которые умеют варить головой, — предлагает Кайл.

— В какой компании вы работаете, ребята?

— «Colton Technologies», — в один голос говорим мы.

— Думаете, вы сможете помочь мне попасть туда?

— Возможно, мы сможем замолвить о тебе словечко, одно или два, — Кайл пожимает плечами. — Настолько, насколько ты будешь соответствовать требованиям. «Colton Technologies» нанимает только лучших и самых преданных.

— Я явно их человек, Кайл! — он кивает и смотрит на танцпол. — Ха! Похоже, Сиси явно побеждает всех. — Он резко дергает головой в ее сторону. Кайл и я, оборачиваемся одновременно.

— Какого хрена? — возмущенно спрашивает Кайл, вскакивая со своего места, опрокинув стул.

Знаете, существует такой момент, когда вы спрашиваете сами себя, какого хрена твой друг решил взяться в пьяную драку? Да, я только сейчас это осознаю. Я вскакиваю и бегу за Кайлом. Но слишком поздно!

— Отвали от нее! — он пытается оттащить этого громадного дровосека от Сиси.

— Сам отвали и не лезь не в свое собачье дело! — кричит Сиси, пытаясь продолжить свои танцы с этим чуваком, который положил на нее свои ручища.

— Слышите, что сказала леди, — произнес дровосек, хватая Кайла за рубашку. Он направляет свой кулак — только Кайл ведет себя как чертовый ниндзя. В течение двух минут, парень лежит без движения на полу, Кайл же находится в своем «поясе Квон» — кем является этот мужик, с которым я работаю уже десять лет? — все еще продолжая стоять в стойке, ожидая, что на него нападут. Видимо, таких дураков нет, которые готовы присоединиться к дружку, лежащему на полу, поэтому Кайл поправляет галстук и костюм и направляется к Сиси.

— Когда ты поймешь, что на тебя смотрят, как на настоящую женщину, а не блядь, с которой готовы провести одну ночь, позвони мне! — он достает визитку из своего бумажника и швыряет ее ей. — Я ухожу, Митч. — Он направляется в сторону выхода из бара, по дороге бросив несколько сотен купюр. — За хлопоты, — поясняет он бармену.

— Парень, что ты делаешь? — я хватаю его деньги.

— Так делают в кино, когда начинается драка, — отвечает он, выглядя ужасно разозленным, ругаясь себе под нос, его грудь вздымается, когда он поглядывает на Сиси.

— Это тебе не кино, первое. Второе, ты ничего здесь не сломал. Да хорошо, блин, тебе нужно остыть. На самом деле, мы все должны уйти отсюда, прежде чем полицейские прибудут сюда, — я хлопаю его по спине и машу рукой остальным направиться за нами.

— Одно можно сказать точно, Митч, — начинает он, когда мы выходим из бара.

— Что? — я достаю свои ключи.

— Нам не было скучно, — он наблюдает за Сиси, которая тоже выходит из бара.

— Думаю, не было, — соглашаюсь я. — Давай поедем к Шарлотте, чтобы ты мог немного остыть.

— Хорошо, — он вздыхает и забирается в свой Lexus GX 460.

Я бросаю Шарлотте свои ключи.

— Привези ее к себе домой.

— Хорошо, — соглашается она, затем говорит: — Жаль, — я подмигиваю ей.

— Митч, что за чертову игру она затеяла? — вскрикивает Кайл, как только я залезаю в машину.

— Я говорил тебе, что она странно ведет себя с мужчинами, чувак. Я думаю, что она подумывает дать тебе шанс, — я завожу машину.

— Я просто не понимаю.

— Ладно. Между нами — ты хочешь ее? — я бросаю на него взгляд.

— Да, конечно!

— Сиси имеет тенденцию встречаться с парнями, которые действительно не заслуживают ее. Я предполагаю, что некоторые, так называемые, хорошие парни в колледже действительно поработали над ней, поэтому она доверяет хорошим парням гораздо меньше, чем плохим. Понимаешь? — трудно просто трепаться с «моим приятелем» на такую тему.

— Думаю, да. Я должен быть крутым?

— Мне кажется, что сейчас ты предстал перед ней в образе сенсея. Что за дерьмо ты выделывал? Когда пошел на этого парня, как воин ниндзя, — я до сих пор не могу поверить, что видел такое. — Я буду теперь называть тебя «Брюс»!

— Я занимался каратэ всю свою жизнь, у меня 10-й дан черного пояса.

— И что это значит? — хмыкаю я.

— Это самый высокий уровень. Слушай, что мне с ней делать?

— Ты все еще хочешь ее покорить? — в недоумении спрашиваю я.

— Ты знаешь, что я не собираюсь ничего бросать на пол дороге? Я хочу ее, парень. Я знаю, что она хочет меня, — он откидывает голову на подголовник. Я еду за Шарлоттой, которая приводит меня к дому.

— Отвези Сиси домой, — я выключаю зажигание его внедорожника и вручаю ему ключи. Мы оба выбираемся, направляясь к моей машине. Сиси закрывает дверь и разворачивается к нам, завидев нас она тихо говорит Шарлотте:

— Я иду в дом.

— Нет, ты не идешь, — я ласково хватаю ее за запястье. — Кайл отвезет тебя домой, — поясняю я, когда она снова поворачивается ко мне.

— Нет, он не повезет. Если бы я была на твоем месте, Митч, я бы не стала нас сталкивать прямо сейчас. Ты все еще в моем черном списке! — резко отвечает она, пытаясь выпутаться из моей хватки.

— Мне плевать в каком я чертовом списке, Сиис! Кайл отвезет тебя домой. Ты не будешь проводить ночь в этом доме — точка! — Я кладу руку ей на спину и подталкиваю в сторону Кайла.

— Чарли, почему ты позволяешь ему так со мной разговаривать? Ну, а как же «клятва птенцов» или «сестер перед господами»?

— Митч, я отвезу ее домой, — говорит Шарлотта.

— Нет, этого не будет, — я хватаю ее за руку. — Езжай с ним или иди пешком, Сиис.

— Я попрошу папу отвезти меня.

— Забудь, — говорит Кайл. — Что с тобой не так? — спрашивает он Сиси с огромным раздражением.

— Кайл! — вскрикивает Шарлотта. Она злится, мне хорошо знакомо это ее состояние. Ее нос морщится от раздражения. Черт побери, это чертовски горячо. Я оглядываюсь на Сиси. Она просто стоит на месте, не говоря ни слова, и кажется совершенно не похожей саму на себя. Потом она начинает медленно отрицательно мотать головой, словно пытаясь не разрыдаться.

— Пожалуйста, отвези меня домой, Чарли, — она пытается говорить уверенно, чтобы ее голос не дрожал.

— Давай, Шарлотта. Пусть они сами разберутся.

— Нет, Митч. Я отвезу ее домой.

— Это смешно! — говорит Кайл. — Сиси, позволь я отвезу тебя домой и не пророню ни слова, ладно? Просто скажи мне, где ты живешь. У нас у всех была сумасшедшая ночь, и нам следует ее завершить, прежде чем мы начнем припираться. Пойдем, — он протягивает ей руку.

— Ох… хорошо! — она взмахивает рукой и проходит мимо него, игнорируя, Кайл качает головой и следует за ней.

— Спокойной ночи, ребята! Было весело! Давайте как-нибудь повторим!

— Заткнись, Митч! — одновременно отвечает Сиси и Кайл, но Сиси оглядывается на меня и пристально смотрит.

— Давай, детка, пойдем, — я сжимаю руку Шарлотты.

— Мне не нравится, как ты разрулил ситуацию! Я не думала, что услышу такой конец! — она убирает свою руку. Решив, что лучше в данный момент промолчать, я открываю дверь и пропускаю ее вперед.

— Почему вы двое вернулись так рано? — спрашивает папа. Папа. Я до сих пор поражен этим, и это хорошее чувство. Удивительно, что несколько месяцев назад, я не знал ни одного из этих людей, а теперь я нахожусь среди них, и как будто был всю свою жизнь. Забавно, как все складывается.

— Видно, сегодня не наш день, — отвечаю я ему.

— Ну тогда, мы поедем домой, если вы ребята не против, — он поднимается и направляется к нам. — Мама не совсем хорошо себя чувствует сегодня, — добавляет он в полголоса.

— Что-нибудь еще произошло? — спрашивает Шарлотта также в полголоса.

— Нет, но я думаю, что пришло время ее обследовать, — он слегка хмурится.

— Что здесь происходит? — мама выходит из гостиной. — Почему вы шепчетесь?

— Мы говорили конечно о тебе, мама, о ком же еще? — Шарлотта улыбается и обнимает ее. — Вы можете поехать домой. Мы не захотели долго задерживаться.

— Вы ушли пораньше не из-за меня, ведь так? Потому что я в порядке, черт побери.

— Нет, мама. Прекрати. Если завтра Бруки скажет мне «черт побери», то да, я скажу, что это из-за тебя, — она целует мать в щеку.

— Ну, тогда, я жду твоего завтрашнего звонка, — хихикает она с глазами, наполненными радостью.

— Мама! — жалобно говорит Шарлотта.

— Может быть и хуже! Потому что я собственница «черт побери», а Сиси собственница того, что она всегда говорит после этого!

Насколько я наслаждаюсь этим разговором Шарлотты с ее родителями, настолько же я задаюсь другим вопросом — долго ли это еще будет продолжаться. Господи, почему они просто не могут попрощаться и уйти? Могу поспорить, что завтра они тоже встретятся с Шарлоттой. О'Брайены слишком медлительные. Я никогда не видел ничего подобного. Они стояли на поле сегодня очень долго, большим семейным кругом О'Брайен, обсуждая обед и Бог знает что еще. Мы не занимались решением вопроса, куда пойдем, потому что и так знали, и что все потом вернемся домой. Это было так странно. Все семьи так поступают? О'Брайены просто стояли своим кругом и обсуждали, то что они хотят предпринять, хотя и так уже знали свой план действий.

— Митч? — Шарлотта выталкивает меня из моих мыслей.

— Да? Ой. Простите. До Свидания, мама. До Свидания, папа. Увидимся завтра? — я обнимаю его.

Папа медлит с ответом.

— Эх, не знаю. Посмотрим, что принесет завтрашний день.

— Джеееееек, — мама раздраженно качает головой.

— Подожди, Шэннон, — он резко ей кивает.

— Позвони мне завтра! — просит отца Шарлотта, смотря на него широко открытыми глазами.

— Будет сделано, — он целует ее в щеку.

Я наблюдаю за Шарлоттой, как она запирает за ними дверь и устанавливает сигнализацию. Она кажется несколько расстроенной. День для нас обоих был слишком долгим и утомительным. Начиная с дискуссии по поводу суррогатного материнства, нежданного возвращения Джоша, рассеянного склероза ее матери и для великого финала полное фиаско в баре. Я даже не успел поговорить с ней о Келли. Не сегодня, однозначно. Не думаю, что кто-то из нас в состоянии пережить еще хотя бы одну дискуссию.

— Хочешь бокал вина, детка? — я беру ее руки в свои и целую ее в голову.

— Нет. Я просто хочу отправиться наверх, натянуть на себя свою самую удобную пижаму, — она наклоняется ко мне и мягко чмокает в губы.

— Невидимую, правда? — ухмыляюсь я, приподнимая бровь.

— Ты серьезно? Ты не выдохся за сегодня?

— Я никогда не выдыхаюсь, чтобы найти время для секса с моей леди, — я оборачиваю руки вокруг ее талии, наклоняясь к ее шее, и...

…вдыхаю ее запах, нюхая.

— Сексуальное время? — она хихикает и пытается отстраниться от моего навязчивого и порочного нюханья.

— Да. Сексуальное... очень сексуальное... время, — я легонько дотрагиваюсь своим носом до ее прежде, чем захватить ее губы.

Она отстраняется.

— Митч?

— Что?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— О чем? — мои руки скользят вверх по ее ногам, приподнимая ее платье.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне в губы.

— Я знаю, детка, — я целую ее снова.

— Я знаю, но я пока еще не говорила тебе этого, мне хотелось сказать. Я хотела прокричать это сегодня на поле, — она откланяется опять, я же наоборот наклоняюсь к ней. — Нет. Пожалуйста, позвольте мне просто сказать. — Она серьезно смотрит на меня, я киваю в ответ. — То, что ты сказал сегодня Брогану. Как ты вел себя в ситуации с Джошем. То, что ты сказал Джошу...

— Эй... детка? Скажи мне, — я чмокаю ее в подбородок.

— Я просто никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой любимой. Мое сердце чуть ли не взорвалось в груди. Это прекрасное чувство, Митч. Но в то же время и пугающее. Я боюсь, — она отводит глаза в сторону, и прикусывает зубами нижнюю губу в попытке контролировать свои нервы.

Я смотрю на нее, долго и пристально разглядываю ее черты лица. Я не знаю, что сказать. Она просто сказала то, что я чувствует. И уж я-то знаю лучше всех, что в данный момент происходит у нее внутри. Ведь именно поэтому я и убегал. Я знаю, что должен сообщить ей об этом но, честно говоря, у меня нет сил еще для одного эмоционального разговора сегодня на ночь. Разговор о Келли, скорее всего займет несколько часов — долгих, эмоциональных изнурительных часов, которые ни один из нас не в состоянии выдержать сегодня.

— Шарлотта, — я прислоняю свой лоб к ее. — Я тоже тебя люблю, ты знаешь это. Нам еще многое нужно обсудить, но давай оставим это до завтра. Не думаю, что мы сможем пройти еще через какой-нибудь вопрос сегодня вечером. Мы оба напуганы данной ситуацией. У нас есть многое, чтобы двигаться вперед и многое, что мы можем потерять. Сейчас я могу сказать, что для меня самое страшное, если ты уйдешь из моей жизни.

— Но..., — она смотрит мне в глаза.

— Я знаю, Шарлотта, знаю. Пожалуйста, не сегодня, — я беру в ладони ее лицо. — Сегодня, единственное, что тебе нужно знать, что я нахожусь здесь, потому что больше всего хочу этого, и здесь я намерен остаться. Хорошо?

— Митч, — она громко выдыхает через сжатые губы. Я вижу, как она пытается утихомирить слезы.

— Я сожалею. Прости меня, Шарлотта. Я хотел бы вернуться назад и изменить все то, что сделал. Нет. На самом деле, я ничего не хочу изменять. Если бы я так себя не повел, то не дошел бы до этой точки, когда для меня все определено. Знаю, что для тебя сейчас это не имеет смысла, но потом ты поймешь, я обещаю тебе. Я просто не в состоянии сегодня еще больше развивать эту тему. Мы прошли через слишком утомительный день, детка. Нам необходимо, подзарядиться прежде, чем мы начнем разбираться дальше. Поверь мне. Пожалуйста, — я умоляюще смотрю на нее и большим пальцем стираю ее слезу, скатывающуюся по ее щеке.

Она, наконец, утвердительно кивает.

— Хорошо.

— Да? — я улыбаюсь и целую ее.

— Да.

— Давай, отведем тебя к твоей комфортной пижаме. У нас будут прижимания в сексуальном времени, — я тяну ее за собой вверх по лестнице.

— Время прижиманий может быть сексуальным? — спрашивает она.

— Любое время с тобой — сексуальное время.

— Ну, теперь ты просто загибаешь, — она качает головой и хихикает.

Глава 16

Я люблю слушать ее дыхание, оно успокаивает меня. Меня успокаивает, когда она спит на моей груди, и я слышу, как стучит ее сердце напротив моего. Я подношу ее волосы к носу и глубоко вдыхаю. Ммм, Шарлотта... мой любимый запах. Моментально, я вдруг понимаю, что у меня все в ней любимое.

Напуган ли я?

Слово «напуган» даже близко не отображает того, что я чувствую на самом деле. А чувствую я, словно я падаю с высокой высоты, и не могу на это никак повлиять. В конце концов, мы многое не можем контролировать в жизни, не так ли? Но я думал, что многое контролирую, и мне казалось, что смогу отныне многое контролировать, почти все в своей жизни. После трагедии с Келли, я никогда больше не хотел рисковать в том, что я никак не могу контролировать лично или профессионально.

Признание?

Я не признавал своих чувств к Шарлотте. Скорее больше походило, словно они произошли, как гром среди ясного неба, по крайней мере для меня. Хотя я понял это в ту первую ночь. Я хотел выбрать свободное падение, чем борьбу. Я испугался этого тогда.

Хорошо, когда тебе страшно и ты боишься, потому что, если ты боишься — живешь. Если чувствуешь, то тоже живешь, ты чувствуешь саму жизнь. Раньше я не жил, просто существовал. Прячась. Сдерживаясь. Запутавшись. Я потерял столько времени. Я оттолкнул так много людей от себя. И если бы Келли была жива, она надрала бы мне за это задницу. Я не знаю, почему я так лелеял свое горе. Почему кто-то справляется с горем по-другому? Это невозможно объяснить, невозможно ускорить и забыть. Каждый должен найти свой собственный извилистый путь и пройти полный круг, кто-то добирается быстрее. Думаю, что большинство людей доходят до конца пути намного быстрее, чем я. Возможно, именно мой путь должен был быть таким долгим. Возможно, моя жизнь не должна была наполняться смыслом опять, пока не появилась Шарлотта, которая и помогла мне найти этот смысл. Так что... действительно ли я потратил попусту столько времени? Она лежит в моих руках, я слышу ее прерывистое дыхание, стук ее сердца поверх своего. И она любит меня. Нет. Однозначно нет, я не потратил зря время. Я ждал именно этого момента. Я ждал, когда она появится в моей жизни, заставив меня ужасно испугаться, заставив меня почувствовать себя снова живым, чтобы возвратиться на круги своя.

Эпилог

17 мая, 2015

«Два Шага Вперед» торжественное мероприятие

Митч

Взяв Шарлотту за руку, я подношу ее к своим губам, а потом мягко и ласково провожу по своей щеке. Я искоса бросаю на нее быстрый взгляд и в ответ ловлю ее любящую улыбку, глубоко выдыхаю.

— Фантастически великолепно сегодня, — шепчу я в тот момент, когда Кайл поднимается на сцену.

— Я вижу, — со смешанным счастливым недоверием отвечает она. — Посмотри на публику, Митч, — добавляет.

— Вижу, — я сжимаю ей руку. — Мы сделали все правильно, малышка.

Я обращаю свой взгляд на бескрайнее море людей, потом перевожу внимание на Кайла, который прочищает горло. Я до сих пор не понимаю, почему Пиар-менеджер решила, что для меня будет намного лучше, если я буду сидеть на сцене, лицом к аудитории. Сейчас я просто сижу и глазею на задницу Кайла (чувствую себя от этого некомфортно, могу добавить), думаю, что было бы гораздо лучше, если бы я с Шарлоттой сидел также в внизу, в зале. «Два Шага Вперед» была создана, чтобы помочь людям в ситуациях, аналогичной нашей, поэтому мы лишь малая толика всего этого.

— Спасибо! – обращается Кайл к аудитории, толпа затихает. — От имени «Colton Technologies» и «Два Шага Вперед», мы благодарим Вас за проявленный интерес сегодня и что вы пришли сюда, чтобы положить начало этому фантастической организации! — Кайл просматривает карточки с пометками. — Как вы знаете, «Colton Technologies» всегда ориентирована на последние инновации в области автомобильного рынка, которые мы создаем. Но как же быть с последними инновациями для людей, которые ездят на этих машинах? — он окидывает взглядом аудиторию, создавая зрительный контакт с отдельными лицами. — Что движет лично тобой? — Он указывает на случайного человека. — За что вы боретесь в своей жизни? — указывает на другого.

— У всех нас есть истории, верно? Мы все боремся с чем-то и за что-то. Не все мы осознаем в какой-то момент, что, когда делаем два шага вперед, мы также при этом делаем три шага назад? — он еще раз оглядывает слушателей. — Ну... я прав? — спрашивает он громче, слышится гул голосов в ответ.

— А кто из вас чувствует себя настолько опустошенным или даже побежденным, что вообще не удосуживается сделать эти первые два шага? — спрашивает Кайл, подняв руку. Шарлотта и я также поднимаем руки.

— И голова полна всякой всячины, что не знаешь с чего начать или что вообще ищешь, или стоит ли вообще искать, — Кайл берет в руку микрофон и начинает ходить по сцене.

— Ну, или еще больше. Вы никогда не делали первые два шага или пытались несколько раз, но, когда вы вошли через эти двери позади меня, вы станете делать эти два шага вперед в правильном направлении, — он указывает на двери.

— Могу сказать по выражению лица некоторых из вас, что вы не совсем понимаете, что именно я имею в виду. Позвольте мне рассказать. «Два Шага Вперед» имеет в своем штате первоклассных исследователей, социальных работников, лайф-коучингов и многое другое. Все, что с вами происходит или если вам нужна помощь, и вы не можете найти ответы, в этом здании есть люди, которые помогут вам и найдут ваши ответы вместе с вами — несмотря ни на что. Понимаете, мы не хотим, чтобы вы сделали обычные два шага вперед. Мы хотим, чтобы вы сделали два скачка вперед. Мы хотим экстраординарных шагов, — он широко разводит руками.

— Держу пари, я знаю ваш следующий вопрос, — улыбается Кайл. Я бросаю взгляд на массу людей, они внимательно слушают. Он такой политик. — Почему? — спрашивает он в микрофон. — Почему «Colton Technologies» хочет сделать что-то подобное? Зачем это нужно? Почему Митч и Шарлотта Колтон беспокоятся об этом? — Он пожимает плечами.

— Ну, почему бы мне не позволить им самим рассказать вам об этом? — он ставит микрофон обратно. — Я хотел бы познакомить вас всех с Митчем Колтоном, генеральным директором и владельцем «Colton Technologies», соучредителем «Два Шага Вперед». — Кайл начинает хлопать в ладоши и поворачивается ко мне. Как только мы встаем толпа присоединяется к нему. Мы направляемся к трибуне.

— Вау, парень, ты проделал феноменальную работу! — я пожимаю ему руку и похлопываю по спине.

— Совсем нет, Митч! Я так горд быть частью всего этого, — он самодовольно ухмыляется. Чертовый ухмыляльщик — я люблю этого парня!

Я шагаю к микрофону вместе с Шарлоттой. После того, как аплодисменты стихли, я начинаю рассказывать им свою историю. В зале стоит полнейшая тишина, можно услышать, как муха пролетит, все молча слушают. Толпа ахает, когда я подхожу к трагической потери Келли и Изабеллы. Шарлотта нежно похлопывает меня по спине. Я рассказываю, как горе изменило меня, как я чувствовал себя виноватым и перенес эту вину на свою личную жизнь.

— Сможете ли вы пережить горе без чьей-либо помощи? Конечно. Я пережил, это заняло у меня почти двадцать лет. Оно не позволяло мне иметь ничего. Я носил свое горе, как броню, заперев в клетку. Затем, откуда ни возьмись появилась прекрасная женщина — во всех смыслах этого слова — которая пришла ко мне вместе с ключом, — я посмотрел на Шарлотту и подмигнул, она улыбнулась мне своей маленькой сексуальной улыбкой. Черт побери, эта улыбка делает со мной такие вещи! — Итак, — говорю я, возвращаясь к залу, — вы думаете я сразу исцелился, да? — я замолкаю и вижу, как некоторые из них утвердительно кивают головами, я же отрицательно. — Неправда. Я был расколот горем с комплексом вины, и все это пугало меня до ужаса. Я почти оттолкнул ее, как поступал и во всем остальным в своей жизни в течение этих лет. К счастью, Шарлотта не относится к тому типу тех женщин, которые легко сдаются. Она боролась за нас, и в какой-то момент я понял, что не хочу ее терять, так же как я терял в этой жизни все. — Я беру ее руку и подношу к своим губам. — Я наконец-то сделал то, что должен был сделать давным-давно. Мне помогли, для меня это было необходимо. Я хотел быть уверенным, что после трагедии, связанной с потерей моей первой любови, я привел в порядок свое сердце и голову, настолько насколько смог, прежде чем перейти ко второму шансу, который дала мне жизнь. — Я делаю глубокий вдох. — И я сделал это, и если честно имею теперь то, что никогда не подозревал может быть моим: удивительную жену и четверо прекрасных детей. Нет, я не супермен. — Я улыбаюсь на ропот, раздавшийся в аудитории. — Трое детей от предыдущего брака Шарлотты, и большинство из вас знают, что всего шесть недель назад у нас появилась Бернадетт. — Я смотрю в глубь сцены, где она спит в своем автокресле на стуле.

Да, мы выбирали имя на букву «Б». Ее назвали в честь моей матери. Забавное совпадение, не правда ли?

Я продолжаю говорить им о том, как все могло бы было сложиться по-другому, если бы я получил помощь в самом начале. И я говорю, что это не столько касается моей личной жизни, потому что я не могу представить себе никого, кроме Шарлотты рядом с собой, но это в большей степени касалось моих дружеских отношений — как я мог остаться со старыми и приобрести новых друзей. Мне очень повезло, что у меня появился лучший друг — Кайл, особенно после того, когда у тебя долгое время не было ни одного друга вообще.

Потом слово берет Шарлотта и рассказывает о том, как ушел Джош, и как это повлияло на нее и жизнь ее детей.

— Мы оба были брошенными, хотя и по разным причинам. Знаете, жизнь вокруг все равно продолжалась, причем в быстром темпе. Она не останавливается лишь потому, что вы проснулись в один день совершенно другим человеком, нежели накануне. Сердце... разум... закрылись для чувств, да, но не жизнь, которая как вам кажется не дает вам проблеска света. Жизнь говорит вам, забросить свой багаж на спину и тащить. Через какое-то время, вы перестаете даже искать место, чтобы опустить его на землю. Вы забываете, что у вас точно есть место, где вы можете оставить свой багаж и остановить эту карусель, но не жизнь. Хотя бы на мгновение остановить вращение этого чертового колеса. Вдохнуть и спокойно выдохнуть. Разобраться в себе. Вы в состоянии это сделать. Митч же сделал это, и тоже самое сделала я. «Два Шага Вперед» поможет вам или тому, кого вы любите разобраться в своих проблемах. Жизнь большая загадка — иногда нужен кто-то со стороны, как бы вторая пара глаз, чтобы увидеть то, что не видим мы сами. Мы хотим быть вашей второй парой глаз, — тепло говорит Шарлотта, и я клянусь, она мысленно обнимает всех, кто сегодня сидит в зале.

* * *

— Она спит? — шепотом спрашиваю я, когда вхожу в комнату. Шарлотта сидит в кресле-качалке с Бернадетт, кормя ее грудью. Она улыбается и кивает, я включаю ночник. Шарлотта медленно поднимается, после того как Би наелась. Она несет ее в кроватку. Мы оба стоим над ней, наблюдая.

— Я благодарил тебя сегодня? — шепчу я на ухо Шарлотте, прикусывая мочку уха.

— За что? — она поворачивает голову и вглядывается в меня.

— За тебя. За нее. За наших других трех детей. За нашу жизнь, — отвечаю я, чмокая ее в губы каждый раз, пока перечисляю.

— Нет, — она разворачивается ко мне и обхватывает руками за шею. — Но у меня есть замечательная идея, как ты сможешь это сделать, — улыбается она мне в губы.

— Да? — я провожу руками по ее бедрам.

— Прошло шесть недель, малыш, — она кокетливо улыбается.

— Я знаю. Я не могу поверить, что она здесь уже шесть недель, — я прикидываюсь дурачком. Я знаю, что хочет моя малышка.

— Я встречусь с тобой в нашей спальне через несколько минут, — она качает головой. Да, она не купится на мой треп.

— Да? Ты уверена, детка? — Я не хочу, если она еще не совсем готова, чтобы она запрыгивала назад в наше сексуальное время.

— Да. Я более чем уверена, кроме того... у меня контракт, — она прикусывает губу, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Действительно, все идет в соответствии с контрактом, — соглашаюсь я, и мы выходим из комнаты Би. — Скажите мне, миссис Колтон, тебя до сих пор устраивали условия нашего контракта? — спрашиваю я, пока мы идем по коридору, и я обнимаю ее за талию, прижимая к себе.

— О, да! Условия существующего контракта гораздо лучшие, чем первоначальная версия, — она хватает меня за руки и хихикает, пока я долго нюхаю ее запах, уткнувшись ей в шею.

— Да? И каковы твои любимые пункты этого контракта? — Я опускаюсь на кровать и сажаю ее на колени.

— Ну, дай-ка подумать. У меня замечательный муж, который заставляет меня чувствовать себя особенной, любимой и желанной каждый день. Он оказывает первостепенное внимание мне и нашим детям. Он фантастический отец. Мы все гордимся тем, что носим фамилию Колтон, — она прислоняется лбом к моему.

— Это самый величайший подарок, кроме Би, конечно, который мне когда-нибудь дарили, — я закрываю глаза и еще крепче прижимаю ее к себе.

— Может тебе следует послать ему открытку? — задорно смеется она.

— Как думаешь, они сделают открытку со словами: «Спасибо тебе за то, что ты мудак»? — спрашиваю я. Чертов мудак. Не поймите меня неправильно, я на самом деле очень благодарен ему за то, что он отказался от своих прав на детей, потому что тогда я смог их усыновить. Я просто не могу пережить факт, что он отказался от своих детей, чтобы избежать наказания от уклонения налогов. Ну, не совсем наказания, его должны были посадить в тюрьму за неуплату налогов. По правде говоря, Джош не слишком честно показывал свою доходность за последние несколько лет.

К сожалению, Шарлотта уличила его в мошенничестве за первые два года замужества, и он стал корректировать свои доходы. Это единственная причина, почему все стало катиться вниз у них в финансовой сфере. Я готов был его зажарить на медленном огне, но не хотел, чтобы имя Шарлотты смешивалось с грязью. Поэтому я сделал ему предложение, от которого он не мог отказаться. Я выплачиваю все штрафные санкции при условии, что он отказывается от своих родительских прав, чтобы я смог усыновить его детей. Этому засранцу хватило всего лишь двадцать секунд, чтобы согласиться.

Как восприняли это дети? Мы сообщили им об этом, и Броган сказал, что у него такое чувство, будто он выиграл Мировую серию игр. Мне нравится этот парень. Я люблю их всех. Они стали называть меня «папа» еще до того, как мы с Шарлоттой поженились. И должен вам сказать, что это самое замечательное слово в мире.

Я самый счастливый... я черт побери благословенный человек!

Усыновление детей случилось прямо перед тем, как родилась Би и это было прекрасно. Мы сделали огромное барбекю, чтобы отпраздновать это событие. Мне не стыдно признаться, что я не переставал довольно часто в течение всего дня любоваться своей семьей и друзьями, которые пришли нас поздравить, и каждый раз у меня появлялись слезы на глазах… от радости.

С каждым днем, я начинаю все больше чувствовать себя наполненным. Это не просто Шарлотта и Б.К. (так называют меня в семье). Это действия, которые мы все предпринимаем вместе, как одна семья, чтобы укрепить наше будущее. Строим этот дом вместе (в каком-то городе, поэтому О'Брайаны могут задерживаться столько, сколько им угодно) и обсуждать бесконечно свой семейный график: прогулки, ужины и так далее. Вся моя жизнь теперь крутится вокруг моей семьи. Моя семья. Лучшая фраза в мире. Семья —лучшее слово в словаре.

Я самый богатый парень в мире, и это не имеет никакого отношения сколько храниться у меня на банковском счете.

Шарлотта

Митч смотрит на меня с глубокой задумчивостью, кажется глубоко погруженным в свои думы. Это так мило.

— Эй, — говорю я.

Он внимательно смотрит мне в глаза. Небольшая улыбка появляется у него, и в уголках губ отображаются морщинки. Его глаза за эти дни стали такими нежными и добрыми. Я всматриваюсь в них и чувствую связь — чувство удовлетворения — которое я никогда не испытывала с другим мужчиной. Он только мой один единственный. Хранитель моего сердца, разума и души, источник моего равновесия. Он мужчина моей мечты, о котором мечтает каждая маленькая девочка, рисуя рыцаря в сияющих доспехах.

— Черт побери, Шарлотта, я могу просто смотреть на тебя часами. Мне так хорошо, — он нежно ласкает мне щеку и поигрывает большим пальцем по моей нижней губе.

— Митч ... — шепчу я. Мое дыхание становится поверхностным. Уже прошло два года, но он до сих пор оказывает на меня этот потрясающий эффект.

— Что, детка? Что тебе нужно? — спрашивает он. Черт побери его за этот сексуальный голос. — Скажи мне, малышка. — Его губы мягко трутся о мои, не целуя, а легко поддразнивая.

Когда Митч говорит эти слова таким голосом, он хочет сексуальных разговоров. Он хочет иметь непослушную Шарлотту.

Митч любит свою в некотором смысле шаловливую Шарлотту.

— Ты хочешь знать, что мне нужно? — спрашиваю я мягко и облизываю медленно губы.

— Мммм.

Я слезаю с его коленей и широко раздвигаю его ноги. Да, думаю у меня сохранился еще сексуальный комплект нижнего белья, который я купила для той ночи! Я беру в ладони его лицо.

— Открой рот, Митчи, — вот так называет его шаловливая Шарлотта в эти дни. Я продолжаю своим мягким, сексуальным тоном, зная, что он сводит его с ума. Он не отвечает, и я опускаю свои губы на его, позволяя ощутить его вкус, прикусить слегка зубами и потянуть. У Митча вырывается низкий стон. Его руки скользят по моей спине, останавливаясь на ягодицах, которые он начинает сжимать. Китти чувствует определенный ритм.

Мой язык проскальзывает ему в рот. Медленно наши языки ласкают друг друга. Черт побери... какой танец вытворяют наши языки! Рука Митча перемещается выше по моей спине, пока не останавливается на шеи. Он накручивает на кулак мои волосы и притягивает меня ближе к себе, жестко захватывая мой рот, показывая свою необходимость и потребность, у меня перехватывает дыхание. Китти с радостью трется о Моральный Дух. Вся команда готова, и это может стать грязным… громким!

Митч тянет прочь мою рубашку.

— Что тебе нужно, малышка? — спрашивает он, его голос звучит с придыханием, пока я вытаскиваю и расстегиваю его рубашку. Непослушная Шарлотта иногда может становиться агрессивной. Он швыряет меня на спину и снимает с меня йоговские штаны. Я сразу же раздвигаю ноги.

— Ах… Митч! — ахаю я, потому что он хлопает меня по попке, раздвигает мои ноги еще шире. Раньше у нас были трения по поводу шлепков Митча меня по заднице. Со временем я согласилась пойти на это, потому что действительно люблю его, и, если честно, он единственный мужчина, который точно знает, что мне необходимо и как справиться со мной.

— Что тебе нужно, детка? Чего ты хочешь? Не заставляй меня спрашивать тебя снова, — его пальцы начинают описывать эти дьявольское чертовые маленькие круги рядом с Китти. Я слышу, как она громко мяукает. Я двигаю бедрами вперед пытаясь заполучить его пальцы во внутрь. Митч опять мучительно начинает поглаживать мою внутреннюю поверхность бедер.

— Твой язык, — наконец, выдыхаю я.

— Где ты хочешь мой язык, детка?

— В своей киске, — я пытаюсь дотянуться до его брюк. Иногда для меня по-прежнему необычно быть такой. И мне кажется, что Митч любит меня еще больше, когда после такой я становлюсь стеснительной – чертовый сексуальный ублюдок!

— Прости, детка, чья эта киска? — он нависает надо мной, и его горячее дыхание окутывает мое лицо, провоцируя. Его рука скользит ко мне между ног. Его пальцы едва-едва дотрагиваются до Китти. — Кому же принадлежит эта киска? — спрашивает он снова. Я едва могу сосредоточиться на каких-либо словах, потому что его палец кружит у моего входа.

— Тебе, Митч, — меня бросает в дрожь.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, — бормочет он мне в губы. Мой мужчина все любит в деталях.

— Я хочу, чтобы ты вылизал меня, проходясь своим горячим языком вверх-вниз, вкушая каждый дюйм меня, — я заламываю руки. — Я хочу почувствовать твой язык, входящий в меня снова и снова.

— Тебе нравится, когда я трахаю тебя языком, малышка? — спрашивает он, погружая в меня два пальца. Мои бедра взлетают вверх... тянувшись к большему... желая быть заполненной.

— Твоим языком, — я прикусываю его губы. — Пальцами, — я толкаюсь к нему навстречу. — Членом. — Я опускаю руку вниз и потираю выпуклость в его штанах. Низкий стон вырывается из его горла. — Твоими мыслями, — я слегка касаюсь его виска.

Он отдергивает голову назад.

—Думаешь, я трахаю тебя головой?

— Я знаю точно, мистер Колтон, что ты постоянно трахаешь меня в своих мыслях… это изматывает, — говорю я прямо, смотря ему в лицо. Митч смотрит на меня долю секунды с удивлением, потом начинает хохотать. Вот так с нами все время. Секс у нас очень горячий и забавный... веселый и горячий. И мне нравится это. Я очень люблю его.

Митч упирается своим носом в мой и снова становится серьезным.

— Ты хочешь именно в таком порядке? — он целует меня.

— Я возьму все в любой последовательности, которую смогу получить, Митчи.

— Черт побери, Шарлотта, что ты делаешь со мной, когда говоришь такие вещи, — он чмокает меня в подбородок, оставляя легкие поцелуйчики на шеи, чуть-чуть прикусывая грудь...

Ох, как он прикусывает...

Митч прибыл к месту своего назначения. Я ахаю, когда его язык начинает раскрывать все свои нечестивые таланты. Сжимаю подушку, пытаясь сдерживаться. Он большим пальцем давит на мой клитор, делая мучительные медленные круги. Я толкаюсь к нему, чтобы добавить больше трения, но чувствую язык Митч скользящий глубоко в меня. Ох, черт побери! Я двигаюсь на нем, словно всегда только этим и занималась. Ну... думаю иногда...

Митч отстраняется.

— Бл*дь. Мне нравится на вкус твоя киска, детка.

Черт побери, мне нравится, как он говорит, что любит моя киску на вкус!

— Митч, ты необходим мне, — прошу я его, приподнимая свои бедра.

— Что тебе нужно, детка? — Он поднимается, нависая надо мной. — Скажи мне, — посасывая мои губы, отдавая мне мой же вкус.

— Тебя, — выдыхаю я.

— У тебя есть я. Что тебе от меня нужно, малышка? — Секса и нежности.

— Мне нужен твой член, растягивающий мою киску, — отвечает шаловливая Шарлотта. Митч поднимается с кровати, и я слышу звук открываемой молнии. Это странно, но я нахожу этот звук один из самых заманчивых, эротичных звуков в мире. Он снимает брюки.

— Этот член, детка? — он проводит по нему вверх-вниз рукой. — Ты чувствуешь, как сильно ты меня возбуждаешь? — он устраивает его напротив моего входа, слегка надавливая.

— Боже мой, Митч, — хнычу я от нетерпения.

— Я собираюсь похоронить свой член так глубоко внутри тебя, что ты не поймешь, где начало, а где конец. Знаешь, что еще, детка? — выдыхает он горячо мне в лицо, скользя языком по моей нижней губе, его член раздвигает мои губы опять, и моя киска сжимает от предвкушения, я пытаюсь привести мысли в порядок.

— Что? — я толкаюсь к нему вперед.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я. Собираюсь. Долго. Заполнчть. Каждый. Сладкий. Дюйм. Твоей. Тугой. Маленькой. Киски.

Он сдерживает свое обещание. Я обхватываю его руками, пытаясь добраться до его задницы, чтобы подталкивать его к себе навстречу, но он останавливает меня за запястья и поднимает мои руки над головой, продолжая медленно двигаться во мне… медленно и нежно.

Ох, это такая пытка...

— Да, малышка... Господи! — стонет он, оказавшись полностью внутри меня. — Ты в порядке? — Он трется своим носом о мой. Единственное, что я еще в состоянии сделать — просто молча кивнуть и выдохнуть, у меня нет сил вымолвить ни слова и даже ни одной мысли, потому что это наш первый раз после того, как я родила ребенка, и он чувствуется совершенно потрясающим, не буду врать — больше, чем на 100%. — Ты уверена, детка? — он мягко чмокает меня в губы. Я киваю и целую его в ответ. — Я буду двигаться медленно, хорошо?

— Да, — шепчу я.

Митч двигает бедрами, сохраняя темп медленным и стабильным. Быстро, я полностью приспосабливаюсь к его размеру, и не испытываю никакого дискомфорта. Мои бедра начинают двигаться быстрее и предвигаются ближе к нему, и он издает приглушенный стон, атакуя мой рот с настоящим чувством голода, я уверена, что на моих губах в течение нескольких часов еще останутся следы его жажды.

— Малышка, — хрипит Митч, — я не продержусь достаточно долго, — он просовывает руку между нами, и пальцами начинает ласкать клитор, продолжая двигаться во мне своим пульсирующим членом. Мы находимся оба на краю, и не достигаем пока мощной кульминации. Я должна признаться, небольшая волна страха окутывает меня. Я буду бороться с оргазмами опять? У меня никогда не было трудностей с Митчем, честно, наоборот, я слишком быстро кончаю с ним.

— Шарлотта, — почти умоляет он.

— Продолжай, все в порядке, — я целую его, он отстраняет голову назад, чтобы взглянуть на меня.

— Черт возьми, нет! — в его голосе слышится разочарование, он глубоко вздыхает. — Малышка.

Шепчущий сексуальный голос. Черт, он может заставить меня кончить только своим голосом.

— Ты кончишь очень сильно для меня, и сделаешь это сейчас. Я не наполню тебя ни одной каплей, пока ты не кончишь. Твоя киска должна умолять его об этом, — он прикусывает мне мочку. — Ты хочешь почувствовать свою киску заполненной спермой? Ты хочешь почувствовать мои руки, когда ты кончаешь на своей киски?

Всхлип вырывается у меня из горла. Ох, как я люблю, когда он ласкает ее. По-настоящему. Проскальзывая пальцами. Пусть его пальцы проскользнут как можно глубже, чтобы я смогла получить как можно больше.

— Твоя киска настолько жадная до моей спермы, не так ли, малышка?

Если он не войдет в меня прямо сейчас, если его пальцы не будут ласкать мой клитор, он получит от меня черт побери полное дерьмо, что я думаю об этом, но его голос. Ох, словно трахает меня своим голосом.

— Куда ты хочешь меня, детка? Ты хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, пока твои красивые губы будут сосать мой член? Или мне следует перевернуть тебя на живот и заполнить тебя сзади?

Ох черт побери... я еще больше возбуждаюсь.

— Помнишь, как ты стонала, когда я взял тебя в первый раз сзади? Но потом тебе было так хорошо, малышка, — он стонет от воспоминаний. — Ммм... я приподнял тебя, поставив на колени и мой член вошел тебе в задницу. Помнишь, что случилось дальше, детка? Что я делал дальше? — он облизывает мне раковину уха.

— Ты шлепал меня, — я с трудом выдавливаю эти слова из себя. Я чувствую, как все мое тело напрягается. Воспоминания позволяют ему манипулировать мной, отправляя меня через край.

— Что же мне сделать? — хрипит он, я знаю, что он еле сдерживается.

— Моя... моя киска, — я зажмуриваю глаза, у меня чуть ли не искры летят, и я чувствую, как глубоко во мне поднимается горячая, обжигающая волна. Я вот-вот потеряю все крохи своего контроля, отпустив свое тело и голову на встречу этим ощущениям.

— Тебе понравилось, не так ли? — у него еще осталось некоторое самообладание. — Тебе понравилось, когда я похлопывал твою киску, пока трахал твою задницу, не так ли? — спрашивает он резко.

И... я кончаю...

— Ах... Митч! — я обвиваюсь вокруг него. Мои бедра ускоряют свой темп, жажда его взрыва, и он не разочаровывает. Митч никогда не разочаровывает!

— Бл*****дь! — ревет он, опустошая себя внутри меня. Я кричу что-то в ответ, киска вытягивает из него все, что он может дать. Митч дергается во мне последний раз и падает сверху. Я крепко обхватываю его и с трудом дышу.

— Ты сыпишь непристойностями, Митч, но мне нравится, — я пытаюсь отдышаться. Он хихикает и медленно вытаскивает член, я ощущаю, как из меня вытекает его жидкость. Митч привстает на локтях, и его руки скользят ко мне между ног.

И так начинается второй раунд...

— Ммм, — стону я, пока он пальцем размазывает свою сперму по моей киски. Всякий раз, каждый, чертовый раз, он сводит меня с ума. Его нежные ласковые движения покрывают спермой каждый дюйм моей киски, помечая.

— Чувствуешь себя хорошо, малышка? — спрашивает он, облизывая мои губы. Я стону и открываю рот для него. Его пальцы глубоко ныряют внутрь меня. Мне нравятся, когда его пальцы находятся глубоко во мне. Он выгибает их, провоцируя мою точку G и другой умопомрачительный оргазм настигает меня. Мои бедра яростно приподнимаются с постели, черт, его пальцы упорно, продолжают массировать. — Вот так, детка. Возьми все, — третий палец проскальзывает внутрь и еще один оргазм выливается из меня, как будто я его сука. Заткнись! Прекрати, веди себя прилично, что ты такое говоришь во время оргазма. Он трахает меня пальцами, как суку в течке — у меня просто нет другой мысли для сравнения!

— Господи, мне нравится смотреть, как ты кончаешь, малышка, — шепчет он, рассматривая Китти, которая так красива, когда ей хорошо.

Спустя несколько минут, мое дыхание выравнивается. Мы просто лежим в объятиях друг друга, не торопясь отправляться в душ, и не проверяя дочку. Его рука выписывает круги на моем животе, на моем еще до сих пор толстом животе. Меня это мало волнует, потому что он совершенно не обращает на это внимание. Так, наверное, и должно быть на самом деле. Митч всегда заставляет меня чувствовать себя сексуальной и красивой.

Я поворачиваю к нему голову и смотрю в глаза. Сегодня полная луна, которая светит через наше окно в спальни. Он опускает взгляд на меня. Никогда, даже за миллион лет я не могла предположить, что мое сердце каждый раз будет замирать от радости, когда я смотрю на него.

Я так благодарна, что мне удалось подслушать разговор двух женщин, если бы я пропустила мимо ушей то, о чем они говорили, я не была бы сейчас в объятиях Митча.

— Что происходит в твоей великолепной голове? — спрашивает он.

— Я так рад, что отношусь к любопытным стервам, — улыбаюсь в ответ.

— Почему? О чем ты говоришь? — в его глазах появляются смешинки, также, как и в уголках глаз морщинки. Иногда я правда говорю странные вещи, ну, не иногда, а часто.

— Ты здесь со мной, потому что я завернула как-то в туалет на остановке, — я играю с его нижней губой. — И услышала, как две женщины говорили о том, чтобы стать девушкой по вызову и куда следует обратиться. Это и привело меня к тебе, — говорю я открыто. Он молчит очень долго, мне кажется, что целых сто лет.

— Я все время задавался вопросом об этом, — наконец отвечает он. — Я никогда не спрашивал, потому что был рад тому, что был твоим первым и единственным клиентом.

— Я тоже, — я делаю глубокий вдох. — Я была в таком отчаянии, просто не знала, что мне делать. Я изучила досконально данную тему, которая никогда раньше не приходила мне в голову. Я была так напугана в тот вечер, когда должна была встретиться с тобой. Потом я увидела твои глаза, и поняла... — я замолчала.

— Поняла, что, детка? — его пальцы мягко касаются моей щеки.

— Поняла, глубоко внутри себя, если хочешь знать, может быть шестым чувством, что все будет хорошо. Мне не стоит беспокоиться, — я беру его руку и целую подушечки его пальцев.

— Шарлотта, детка... тебе никогда не придется беспокоиться снова. Я собираюсь подарить тебе весь мир, — он пододвигает свое лицо к моему, мы оказываемся нос к носу.

— Ты и так подарил его мне уже, Митч. Ты подарил мне мир, в котором любишь меня. Не только меня. Ты любишь моих детей, — я качаю головой. — Иногда мне кажется, что часы пробьют двенадцать, и я проснусь… и это окажется все сном.

— Этого никогда не случиться, малышка, — он касается ладонью моей щеки. — Никто не сможет одеть ту хрустальную туфельку, потому что она принадлежит лишь тебе. — Он целует меня.

— Это хорошо, поскольку никто не может больше жить в моем сердце, которое принадлежит только тебе, — я чмокаю его в губы.

— Черт, — вздыхает он.

— Что? — отстраняю голову назад.

— У тебя лучше сравнение, чем у меня, — говорит он честно.

— Ну, цитата Мэдди Сен-Клер, кто-то же должен быть мозгом этой операции, — поддразниваю я его.

— Не думаю, что умник включен в название, — он сдерживает хихиканье, прежде чем поцеловать меня.

— Вот здесь написано: «Умники являются мозгом всей операции». Видишь? — спрашиваю я.

— Вижу. Это похоже, типа: «Шарлотта — та, кто убедит даже осла».

— Вау, так это надо обладать особым талантом, — я делаю удивленное выражение лица.

— Да. У нее очень много талантов, — улыбается он мне в губы.

Я хочу поинтересоваться по поводу других моих талантов, но у меня не получается произнести и слова, так как его язык начинает кружить вокруг моего. Его руки проходятся по моему телу, опускаясь ниже, чтобы проверить Китти.

И вы знаете что?

Китти раскинула свои сети снова.

Для н ачал а ...

Жаклин Айрес

(Серия «Клуб девушек с зелеными глазами»#1)

На контракте.

Перевод осуществлен исключительно для ознакомления, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Переведено группой  Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Шарлотта МакКендрик типичная тридцать с небольшим мама-домохозяйка, такая же, как и вы. У нее трое прекрасных детей, любящая семья, особенные друзья, и самый замечательный, любящий муж. Ее жизнь — это мечта.

Эм… разрешите попробовать все сначала.

Шарлотта МакКендрик не такая как вы, типичная тридцать с небольшим, мама-домохозяйка. Да, у нее есть трое прекрасных детей, любящая семья (все они бездельничают – увидите), и ее друзья особенные, все правильно! Но насколько у нее имеется замечательный и любящий муж, это полная чепуха! Этот ублюдок бросил ее с детьми полгода назад. И сейчас, ей предстоит сделать все, чтобы она смогла как-то выжить и обеспечить своих детей. Даже если это означает подписаться под документом…

Митч Колтон — директор «Колтон Технолоджис». Большую часть года провел в разъездах по всему миру, привнося в компанию последние инновации в автомобильных технологиях. У него нет времени на традиционные отношения и обман, который приходит с этим. Он совершенно не рассматривает такие вещи, как брак, дети, и, конечно, влюбленность. Все, это подразумевает, что он до сих пор хочет, чтобы кто-то просто приходил домой. Кто-то, кто предложит ему все, что он хочет, ничего не требуя взамен. Он понимает, что верность пары с таким видом отношений стоит не дешево. В этом нет проблем. Что он действительно не понимает, что однажды Шарлотта МакКендрик подпишет такой договор, и он заплатит ей намного больше, чем деньги.

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+

Глава 1

Извлекаю пудреницу из моего маленького клатча, и наконец-то поднимаю глаза, чтобы бросить один последний взгляд в зеркало. Я говорю себе (действительно, убеждая себя), что я просто заскочила в дамскую комнату, чтобы проверить мой внешний вид в последний раз. Пока я смотрю в свои зеленые глаза (мое первое достижение для этой работы), понимаю, что здесь я нахожусь, исключительно, чтобы провести селекторное совещание с моей психикой тет-на-тет. Вполне понятно, что она обанкротилась и свернула лавочку, как и большинство в стране, потому что у нее нет ответов на мои вопросы. Мой трезвый рассудок исчез ... предоставив место отчаянию, и материнскому инстинкту, обеспечить своих детей.

Я кладу ладони на прохладную мраморную столешницу и делаю несколько очищающих йоговских вдохов и выдохов, как всегда советует моя подруга Ава. Вероятно, я слишком возбуждена, так она говорит.

— Отлично, Чарли ... ты уже надела трусики большой девочки. Ты сможешь сделать это.

Иногда нужно просто действовать смело, поэтому вы должны себя убедить, просто сделать это. Конечно, я пытаюсь оттолкнуть мысль, что потом, в какой-то момент, мне придется снять эти трусики большой девочки. Я поправляю несколько прядей у моего виска. Слава Богу Ава была в состоянии привести в порядок мои волосы. Должны выглядеть утонченно и еще доступно. Одно из многих качеств, которые необходимы для этой работы. Ава рассоединила мои длинные темно-русые волосы на пробор, затем с двух сторон заплела тугие французские косички, которые соединялись сзади. Сзади она также аккуратно завила мои локоны возле шеи, как будто после бигуди. Выглядит просто отлично, подходит для офиса или выхода в город вечером. «Утонченно и доступно». Молодец, Ава!

Отступаю на шаг и окидываю себе еще одним взглядом, чтобы убедиться, что все на месте. На мне одето черное шелковое со складками платье от «alice + olivia». Я бы никогда случайно не потратила столько на платье от кутюр, но к счастью, моя тетя Клара имеет больше денег, чем здравого смысла. Она любит «Saks» на Пятой авеню! И иногда не глядя делает покупки для других. Не могу сказать насчет кузенов, но мои сестры и я всегда в конечном итоге пользуемся кредитом в магазине в зависимости от повода для подарка и тратим где-то от трехсот до полторы тысячи долларов.

Последний большой «случай» был мой муж, оставив меня шесть месяцев назад с тремя детьми и без гроша в кармане. Сказав, что он «устал от общества и правительства». Он больше не хотел ничего и собирался жить за «счет земли». С тех пор я узнала, что в Европе называют это «бродить по стране или кочевать». В тот день, я понятия не имела о том, куда он шел. Мудак!

Тетя Клара, по доброте душевной, отправила мне шелковый комбинезон от Армани, чтобы поддержать меня в тяжелых испытаниях, который всего лишь стоил $1,700. Наверное, она посчитала, что проблема решена! Наконец-то я могу надеть что-то особенное для всех моих «специальных» встреч. Вы же знаете, программа WIC*, талоны на топливо, продовольственные талоны и другие программы, которые помогают нуждающимся. Ну, что бы я смогла сделать с 1700$ в кармане? Оплатить ипотеку? Поэтому, я и говорю, что на нее одну приходится больше денег, чем здравого смысла! *(WIC — ЖМД женщины, младенцы, дети (программа помощи женщинам, младенцам и детям из семей с недостаточным доходом)

Пунктуальность является обязательным условием! Черт! Я смотрю на телефон, ух! Две минуты в запасе. Еще один глубокий вдох, прежде чем я выхожу из дамской комнаты и направляюсь в бар в отеле «Ames». Смешно, но несколько дней назад я даже не знала, что такой отель существует. Хотя у меня обычно не было причин, чтобы оставаться на ночь в финансовом районе Бостона. «Господи, пожалуйста, не будь старым и лысым ... или жутким ... или ...», повторяю я про себя. «Пожалуйста, пусть с добрыми глазами и добрым сердцем». Маленькими шажками, но я снижаю планку, чем ближе подхожу к месту встречи.

Согласно ранее полученным указаниям, я направляюсь к столику в дальнем левом углу и занимаю место. Вот тебе и «пунктуальность». Где он, черт возьми?

Митч

— Виски со льдом и бокал вашего лучшего Мерло, — говорю я, отрываясь от своего телефона. Бармен кивает и идет выполнять мой заказ. Я опускаю телефон во внутренний карман пиджака и нетерпеливо поглядываю на часы. Ей бы лучше быть пунктуальной! Любимая мозоль — одна минута опоздания, и я ухожу отсюда! Я хватаю скотч прежде, чем бармен пододвигает его ко мне, покружив жидкость в стакане, делаю хороший глоток.

— Ждете девушку? — спрашивает он.

— Разве не все мы ждем? – отвечаю я с ухмылкой.

— Постоянно, — смеется он. – Ну, на этот раз должно быть что-то особенное ... вы как будто нервничаете.

— Не так все просто.

— Когда это было просто, парень? — он качает головой, вытирая стойку бара.

— Точно, — я улыбаюсь, отчасти потому, что он понятия не имеет о моих сложных вкусах.

— Черт, — говорит он, смотря через мое плечо. Я поднимаю на него глаза, его рот открыт, глаза горят удивлением и какой-то дикостью, с поблескивающим желанием, которое в состоянии распознать только мужчина. Я следую за направлением его взгляда, и у меня перехватывает дыхание. «Святое дерьмо ... пожалуйста, будь Шарлоттой», — мелькает у меня мысль, пока я наблюдаю, как она идет через холл. Я чувствую, как уголки моих губ подымаются вверх от удовлетворения, когда она опускается именно за тот, мой, столик.

— Это, друг мой, и есть «не так все просто», — поворачиваюсь я к нему.

— Я с радостью избавлю вас, сэр, от такого бремени. Это входит в часть потрясающего обслуживания клиентов, которое мы предоставляем, — говорит он с серьезным видом.

1

— Спасибо, эм, Джим ... я ценю твою заботу. Но, увы, это бремя я должен нести в одиночку. Постарайся не жалеть меня, — я поднимаю свой бокал и киваю ему прежде, чем направиться к ней.

— У меня нет времени жалеть себя, потому что я очень занят, — бормочет он.

— Шарлотта? – мягко спрашиваю я. Она поворачивает голову и смотрит на меня.

— Митч? – улыбается она.

— Митчелл, — поправляю я ее.

Она кивает.

— Митчелл. Привет.

— Мерло? – Я ставлю бокал вина перед ней, прежде чем занять свое место.

— Ох ... спасибо, — она поднимает его, чтобы сделать глоток.

— Очень пунктуально — это хорошо, — говорю я, и рассматриваю ее. В своем объявлении я очень конкретно описал тип женщины, которую хотел бы «нанять». На первый взгляд она выглядела даже более совершенно, чем рисовало мое воображение.

— Я стараюсь быть пунктуальной, но мне не всегда удается, надо признать, — я вижу, как ее улыбка с легкостью застрагивает глаза, когда она спрашивает. — Митч? Все в порядке? — и наклоняет голову на бок.

— Да. А что? — я выпрямляюсь на стуле и делаю еще один глоток виски.

— Ты просто пристально смотришь на меня ... какое-то время, — она переводит глаза на свой бокал, и очаровательно покручивает ножку бокала.

— Прости. Ты просто ... ты очень красивая женщина, — я кружу кубики льда по кромке стакана и выпиваю последний глоток.

— Гм, спасибо, — нерешительно говорит она, теребя салфетку. Я кладу руку на ее, прекращая ее действия по мучению салфетки. Она моментально поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Черт, похоже она слишком чувствительна? Нет. О чем я думаю? Она же профессионалка. Опять же, я не совсем понимаю, почему сам чувствую вибрацию, словно электричество, проходящую по телу, в конце концов, для меня это не впервые.

— Прошу тебя, зови меня, Митчелл, Шарлотта, — я одергиваю руку.

— Разве я не так тебя назвала?

— Ты назвала меня Митч несколько секунд назад. Только близкие друзья и родственники называют меня так.

Я вздыхаю, ожидая, что она закатит глаза от моей реплики.

— Ну, я менее формальна, поэтому ты можешь называть меня Чарли, — она улыбается. И появляется что-то игривое в ее улыбке, как будто она поддразнивает меня.

— Шарлотта такое красивое имя. Почему ты соглашаешься на Чарли? — я сижу сложа руки, изучая ее.

— Ох, так называет меня папа, — она делает еще один маленький глоток вина и откидывается на спинку стула. — Я младшая из пяти сестер. Мой отец, как и большинство мужчин, очень хотел сына. Моя мама сказала ему, что она готова, но я последняя, после меня никого нет. Когда я родилась он спросил, можно ли ему назвать меня Шарлоттой. Конечно, мама не знала, что так он сможет звать меня Чарли. Но он только так и делал, поэтому все называют меня Чарли.

Она делает еще один глоток.

— И он свыкся, что у него нет сына?

— Ах да. Оказывается, он дал мне идеальное имя. Я была настоящим сорванцом, и его постоянным напарником во всем, — она качает головой, смеясь над собой.

— Он еще жив? — я опускаю пустой стакан.

— Да. Здоров, как бык! Я думаю, что он переживет меня! — я вижу, как светиться ее лицо, когда она говорит о нем. Интересно, было бы здоровье «дорого старого папочки» настолько отличным, если бы он знал, чем зарабатывает на жизнь его драгоценный «сообщник».

— Официантка вон там. Ты хочешь заказать себе еще выпивку, махни ей? – просто спрашивает она, открывая свой клатч. — Извини, — говорит она, затем быстро набирает несколько смс-ок. — Прости, — кладет телефон обратно в сумочку.

— Выключи его.

Она поднимает глаза.

— Что, прости?

— Никаких телефонов, когда ты со мной, — говорю я спокойно.

— Ладно, хорошо, я, э-э ... поставлю его на вибрацию. Я не буду его выключать, но я уверяю тебя, что мы не прервемся снова, если не будет критической ситуации. Я только сообщила своей подруги, что я благополучно добралась сюда, — она кажется слегка возмущенной. — Почему ты так улыбаешься? — Сейчас она просто уже сердится. Я думаю, что от этого моя самодовольная улыбка становится еще шире.

— Допивай свое вино, Шарлотта. Я хочу подняться наверх и подписать с тобой контракт, — я подталкиваю ее бокал вперед.

— Контракт? Какого вида контракт? — ее глаза широко распахиваются. Я не могу удержаться от смеха.

— Не волнуйся, это что-то вроде договора, — я делаю такие же широко открытые глаза, и она смеется.

— Я не должна буду называть тебя «Сэр»? — игриво спрашивает она.

— Хм ... не думаю. Нет, — качаю головой.

— И мне не нужно будет иметь стоп-слово?

— Не-а, — Господи, она смешная, просто идеальная. Именно то, что я хотел. Я надеюсь, что она согласится на мои условия.

— Никаких цепей, кнутов, флогеров, тростей, падлов не будет задействованы? – при каждом перечислении она загибает палец.

— Господи, кажется это мне понадобиться стоп-слово! — я принимаю шутливо-испуганное выражение лица. Она снова смеется, и я ловлю себя на мысли, что это самый прекрасный звук, который я давно уже не слышал. Шарлотта допивает вино. Я встаю и протягиваю ей руку, она улыбается и принимает мое приглашение. Я притягиваю ее к себе поближе, но она нервничает и это застает меня врасплох. Она всегда так нервничает с клиентами, или только со мной? Я наклоняю голову и накрываю ее губы мимолетным поцелуем. Ммм ... мягкие.

— Пойдем, — я легонько трусь своим носом о ее.

Шарлотта

Митч нажимает кнопку девятого этажа, а я пытаюсь сохранить свое остроумие при себе. Митчелл ... это звучит тяжеловато для меня. Он похож на Митча, но не на Митчелла, если это вообще имеет какой-то смысл.

Красавец-мужчина. Не из той породы мужчин умереть, не встать, но определенно неотразим. Я бы сказала, что ему немного за сорок и рост у него под шесть футов. У него темно-каштановые волосы, карие глаза, и добрый взгляд. Его улыбка освещает их, как по волшебству, я представляю его маленьким мальчиком. Мне постоянно приходится напоминать себе, что это не совсем обычное первое свидание. Хотя если бы я была моей подругой Джули, конечным результатом было бы обычное первое свидание. И он ведет меня наверх, чтобы помимо других вещей подписать контракт. Как говорилось в его объявлении? «Если на первом собеседовании я пойму, что вы подходите на данную позицию, вам необходимо будет заполнить все необходимые документы и начать немедленно. Продолжительность работы, а также заработная плата, будут обсуждаться отдельно». Итак, мне гарантирован телефонный звонок после нашего первого «свидания». Определенно это шаг вперед от Джулии с ее регулярными первыми свиданиями. И этот факт, что я подсознательно понравилась ему, заставляет меня почувствовать себя чуточку лучше.

— Что тут происходит? — спрашивает он, вырывая меня из своих мыслей, и его указательный палец мягко постукивает по моему правому виску.

— Я пытаюсь это сама выяснить, но ..., — замолкаю.

— Но что? – он смотрит на меня и его глаза улыбаются. «Это не очередное свидание, Чарли, прекрати!»

— Меня кто-то грубо прервал, постучав по виску, спросив: «Что тут происходит?», прежде чем я смогла выяснить, — отвечаю я деловым тоном.

— Грубо, хм? – его улыбка исчезает.

— Хм ... да. Вероятно, это не последняя грубая вещь, которую вы собираетесь сделать со мной этим вечером, — я шутливо вздыхаю и наблюдаю за загорающимися цифрами на табло лифта, который останавливается, но это только седьмой этаж.

— Ты думаешь, я собираюсь делать с тобой грубые вещи сегодня?

Его голос веселый, и я открываю рот, чтобы ответить, но двери лифта открываются и входит пожилая пара. Митч тянет меня за руку к задней стене лифта, двери бесшумно закрываются.

— Фрэнк! Мы едем вверх! — Женщина отталкивает руку мужа, и ее раздраженный возглас явно пронзает его барабанные перепонки, я уверена в этом, мои так точно.

Он пожимает плечами.

2

— Ну и что?

— Шарлотта, — Митч возвращает мое внимание к себе, прижавшись губами к моему правому уху, — ты не ответила на мой вопрос.

— Потому, что Фрэнк сел не в тот лифт, — шепчу я, показывая глазами в сторону бедного Фрэнка.

Митч поднимает одну бровь.

— Шарлотта.

— Чарли, — поправляю я его. Он кладет руки на мои бедра.

— Шарлотта, — настаивает он, сжимая мои бедра и притягивая меня агрессивно к себе. У меня перехватывает дыхание «Боже, неужели я стала такой девушкой!» Жена Фрэнка стреляет в меня взглядом «Боже, она такая сука!»

— Ты думаешь, что я собираюсь делать грубые вещи? — спрашивает он снова шепотом.

— Ну, я предполагаю, что это зависит.., — говорю я.

— Зависит от чего? – он отстраняется от моего уха, чтобы взглянуть на меня. Я смотрю на него снизу-вверх.

— Если совпадает наше определение, что такое грубо, — отвечаю я с ухмылкой.

— Господи ... я думаю, я получу удовольствие, черт возьми, выясняя это! — говорит он в полный голос. Пара оборачиваются и смотрит на нас. К счастью, мы не должны терпеть их взгляды, так как лифт останавливается. — Извините нас, пожалуйста, — Митч пробирается между ними, держа меня за руку. — Удачи, Фрэнк! — говорит он громко, направляясь по коридору. Мы слышим дружеский смех Фрэнка.

— Митч! — я легонько шлепаю его по руке. — Он даже не собирается что-то менять! – говорю я с раздражением. Митч полностью игнорирует мое замечание, открывая дверь в номер. Как только я делаю шаг внутрь, он захлопывает дверь и впечатывает меня в дверь.

— Это последний раз, когда я говорю тебе называть меня — Митчелл! — говорит он сквозь зубы со смесью злости и раздражения.

— Ах, дорогой, ты должно быть немного принял лишнего. Я — Шарлотта, — кладу руку на его грудь. — Ты — Митчелл. — Я убираю руку с его груди. Митч смотрит на меня сверху-вниз и качает головой, потом отворачивается.

— Забудь. Ничего не получится. Я заплачу тебе за этот вечер, и ты можешь уйти.

Он достает из кармана бумажник. Я пытаюсь решить, какое действие задевает меня больше всего: то, что он меня уволил, либо то, что он предложил заплатить? Конечно, напиться может каждый и уйти (действительно разбушевавшись) отсюда, но от этого не появится еда у моих детей и не сохранится крыша над головой. И ... я нравлюсь ему. Да, у него есть некоторые заскоки, но все мы не без этого. Но я нравлюсь ему и мне хорошо с ним, ну, хорошо с тем, что я собираюсь сделать с ним. Вернее, собиралась сделать, если сейчас же не исправлю эту ситуацию.

— Постой ... подожди, — я дотрагиваюсь до его руки. — Я сожалею. — Делаю шаг или два ближе к нему, он пристально смотрит на меня. — Просто ты заставил меня немного понервничать. Я начинаю шутить, когда нервничаю, ничего не могу с собой поделать, — он бросает бумажник на стол, потом кладет руки на мои бедра и притягивает к себе.

— Я заставил тебя понервничать? — спрашивает он перед тем, как оставить легкий поцелуй на моем носу.

— Ну, да. Ты пригвоздил меня к двери и закричал прямо в лицо, — я отвожу назад голову, чтобы как-то увеличить расстояние между нами. — Третья грубость, которую ты проделал со мной за тот час, что я тебя знаю.

— Третья? — спрашивает он с улыбкой.

— Да.

— Когда же была вторая?

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Ты заставил меня задыхаться в лифте ... на глазах у других людей, — я отодвигаю голову назад еще дальше.

— Ужасно! — его глаза расширяются. — Хорошо, — говорит он, прикасаясь к моей щеке, — я могу сделать что-то получше. — Он наклоняется и целует меня. Мои колени слабеют, я раскрываю губы, позволяя ему углубить поцелуй. Святое дерьмо, этот парень умеет целоваться! Я слышу, как в моей голове начинает звучать медленный вальс. Наши рты идеально подходят друг другу, а наши языки танцуют настолько умело, как будто это их миллионный вальс, а не первый.

Митч резко отстраняется и смотрит в мои глаза, его палец очерчивает контур моей нижней губы.

— Что? – спрашиваю я, ощущая себя какой-то застенчивой.

— Ты другая, — наконец говорит он, после нескольких секунд неловкого молчания.

— Что ты имеешь в виду?

Он качает головой.

— Ничего. Пойдем. Давай посмотрим контракт, — он подводит меня к дивану, на котором находится куча подушек. Смотрится красиво, но, чтобы сесть, придется чуть ли не половину из них сдвинуть. Я рассматриваю помещение, пока Митч достает контракт из своего портфеля. Мне нужно запомнить и называть его Митчелл! Не дай бог! Что это значит для него?

«Ames» довольно современный отель. Не слишком претенциозный, в нем чувствуется больше деликатности, чем стерильности. Серые стены, красивый белый декоративно отделанный камин. Не уверена, правда, что он настоящий. Сам номер очень успокаивающий, выдержанный в серо-белых и глубоких фиолетовых тонах. Я бы с удовольствием свернулась клубочком на кушетке в углу и почитала хорошую книгу.

— Шарлотта ... вот, — он протягивает мне конверт. Я открываю его. На первой же странице я вижу — соглашение о неразглашении. Я поднимаю глаза вверх. — Это, чтобы защитить нас обоих, правда. — Он наклоняется к бумагам вместе со мной, и мы уже почти щека к щеке. — В основном, это констатирует, что ты не можешь рассказывать людям о нас. Однако, ты не можешь никому рассказывать о деятельности нашей компании, или каких-то других реальных вещах, связанных с компанией или со мной. — Я никак не могу скрыть свое замешательство или тот факт, что оно так хорошо отражается на моем лице. — Ты все поймешь через минуту. У тебя есть какие-нибудь вопросы по поводу того, что ты можешь или не можешь рассказывать? — спрашивает он, готовясь передать мне ручку. Я читаю снова. — Давай, Шарлотта. — Нетерпеливо вздыхает Митч. — Я только что все объяснил. Подпиши, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Прости, — я перевожу взгляд на него. – Много ли договоров проходит через твои руки на работе, по которым ты должен принимать решение?

— Иногда по нескольку в день. А что?

— Ты их читаешь или ты предпочитаешь, чтобы тебе их рассказывали коллеги?

Я опускаю взгляд назад на бумаги.

— Я перечитываю их заново, но это совсем другое дело. Это бизнес, — говорит он. Я рывком поднимаю голову и придаю своему лицу выражение, которое говорит само за себя: «Какого черта ты думаешь, что это не тоже самое для меня?» — Хорошо, но ты еще даже не добралась до самого контракта. — Он указывает на выделения в тексте.

— Ручку, — я протягиваю раскрытую руку, он кладет ручку мне на ладонь, и я быстро подписываю. Я протягиваю листок «не разрешено говорить ничего» ему, и перехожу непосредственно к контракту.

Страницы полностью напечатаны текстом. Я не знаю, чего я ожидала, но я нахожу все это странным. Вместо того, чтобы задавать ему вопросы, я решаю прочесть.

Черт побери! Я вскакиваю на ноги с дивана и подхожу к камину, продолжая читать. Большинство людей должны сидеть, когда знакомятся с информацией, которая может изменить их жизнь, но не я! Мне необходимо чувствовать землю под ногами.

— Шарлотта? — Митч подходит сзади ко мне.

— Шшш, — я взмахиваю рукой и продолжаю читать. Я чувствую, как его руки скользят вокруг моей талии, губы прикасаются сзади к моей шеи, постепенно двигаясь в сторону.

— Детка, все будет хорошо, я обещаю, — шепчет он между поцелуями. Подожди! Мистер Протокол только что назвал меня, деткой?

— Я не могу иметь никаких других клиентов? – спрашиваю я.

— Нет. Я твой единственный клиент, как ты можешь увидеть, — говорит он, указывая на гонорар в размере $25 000, — за это, ты и получаешь компенсацию.

Я поворачиваюсь к нему.

— И это ежемесячная плата?

— Да. Ты все прочитала? — он сдвигает бумагу.

— Да ... но ... я не совсем уверена, что с этим делать. Я правильно поняла, что этот контракт, заключается со мной, как с твоей девушкой, которой я должна быть? — Меня коробит от этого и голос звучит неуверенно.

3

— Ты полностью права. Пойдем, давай при сядем, и я все объясню тебе своими словами, а не языком моего адвоката, — он хватает меня за руку и ведет обратно к дивану. Я сажусь, перекинув ногу на ногу, поставив локоть на край дивана, опустив голову на руку.

— Согласна? — спрашивает он. Я киваю. — Причина, по которой я делаю это состоит в том, что я владелец и генеральный директор «Колтон Технолоджис». Если ты не большой фанат автомобилей и инноваций в этой области, ты наверное еще не слышала о нас, — говорит он.

— На самом деле, слышала.

— Слышала? — он явно опешил. – Ну, возможно, ты нашла меня в Гугле или в Википедии?

— Не тебя, а твою компанию. Я понятия не имела, что ты собственник. Я помогала папе делать исследования по его портфелю акций. У вас очень впечатляющая компания, мистер Колтон, — я улыбаюсь.

— Да, я тоже так считаю, — в его взгляде читается чувство гордости. — Тогда ты знаешь, что мы обслуживаем более чем сто стран. Я всегда в разъездах, не остается времени для ухаживания. Я приглашаю девушку на первое свидание, потом не вижу ее в течение двух месяцев. Не сладко приходится. И если она все же дожидается меня, то обычно исключительно ради моих денег. Если дело не в деньгах, и она на самом деле любит меня, она начинает меня пилить, чтобы я перестал уезжать. Так что ... — он делает глубокий вдох. — Я решил, с меня хватит. Я знаю, чего я хочу, и, если я должен заплатить, чтобы получить это ... так тому и быть. — Он хлопает себя по коленке.

— Но Митчелл, ты привлекательный парень и кажешься приятным в обхождении, — начинаю я, но он меня прерывает.

— Шарлотта, я хочу изучить каждый дюйм твоего тела. И сегодня вечером я это сделаю. Без ожидания, без удивления и без вранья. У меня нет времени для этой чепухи. Я дам тебе знать, когда буду в городе и ожидаю в это время, что твое внимание будет направлено на меня. Это просто, Шарлотта. У тебя все получиться. Даже если я полный кретин, ты все равно будешь в выигрыше, — отвечает он. Этот аргумент убедительный.

Я бросаю взгляд обратно на бумаги.

— Там сказано что-то про дом.

— У меня есть дом в Андовере. Ты будешь жить там, пока будет действовать наш контракт, — его левая рука покоится на моем правом бедре, и он сжимает его. — Ты получишь дом, двадцать пять тысяч в месяц плюс двойная обычная ставка за каждую ночь, которую мы проведем вместе, и медицинскую страховку.

— Хм ... медицинскую страховку? — переспрашиваю я.

— Да, — тихо смеется он. — Я не могу просто давать тебе чек каждый месяц и класть деньги на депозит в твоем банке. Это поднимет красные флаги с IRS*. Ты будешь на фонде заработной платы компании, отсюда и медицинская страховка. (IRS Служба по внутреннему налогообложению)

— Ты просто предлагаешь плановую статью 401(к), и сколько ты экономишь? – серьезно спрашиваю я, словно веду какие-то переговоры по контракту.

— Ты просто умник, не так ли? — он усмехается и сжимает мои бедро снова.

— Ну, в твоем объявление не говорилось, что ты хотел не образованную женщину, — я пожимаю плечами. Он смеется и слегка закатывает глаза.

— Есть ли у тебя другие вопросы? – спрашивает он, пока играет с моими волосами. Я чувствую, как он медленно вытаскивает шпильку.

— Что ты делаешь? — я инстинктивно пытаюсь вставить ее обратно.

— У тебя такие длинные волосы? — он вытягивает другую шпильку.

— Да. Перестань, — я наклоняюсь вперед.

— Пожалуйста, постарайся оставлять свои волосы распущенными для меня, и никогда не подстригай их короче плеч.

— Митчелл! Ава потратила почти два часа, чтобы сделать мне прическу, — я стараюсь убрать его руку.

— Я хочу, чтобы твои волосы были распущенными, — говорит он спокойно. — Кто такая Ава? — спрашивает он, продолжая разрушать ее шедевр.

— Одна из моих лучших подруг, — отвечаю я, смирившись с поражением.

— Тот, кому ты писала раньше смс-ку? — спрашивает он. Я киваю.

— Она знает, что ты здесь делаешь ... суть твоего дела? — он снимает мою ногу с другой ноги. — Повернись, — командует он.

— Нет. Она знает, что я здесь на свидании, но она не знает какого рода, — я распрямляю ноги и разворачиваюсь, предоставляя ему полный доступ к моим волосам. Я улыбаюсь, как осторожно он вытаскивает шпильки и распускает мои волосы, не дергая. Это даже мило.

— Шарлотта.

— Да?

— Как только я закончу, я отведу тебя в спальню, ты подписываешь контракт или нет. Если у тебя есть какие-то вопросы, то сейчас самое время их задать, — его голос звучит мягко, но настойчиво. Мне кажется, что в моем животе летают маленькие гимнастки, готовые сделать тройной холм, или как там эта чертовщина называется, которую делают гимнастки!

— Точно! — я наконец обретаю дар речи. — У меня есть собственный дом и мне не нужно будет жить в твоем.

— Я хочу, чтобы ты жила там. Это часть контракта, — он перестает вытаскивать шпильки.

— Я не могу. Я не буду. Но я готова пойти на компромисс.

— Какой компромисс? — я поняла, что он усердно пытается побороть свое раздражение, его голос звучит спокойно, но эти слова, он очевидно, произнес через стиснутые зубы.

— Когда ты будешь звонить мне, я обещаю, что буду находится в твоем доме, когда ты приедешь и буду оставаться с тобой все это время.

Я ожидаю, что он не согласиться с моим предложением. Вместо этого, он снова начинает вытаскивать шпильки.

— Я подумаю над этим пока что, но это не будет больше обсуждаться. Мы решим это позже, — он акцентирует свое внимание освобождая мои волосы от прически. Я решаю, что лучше перейти к другим вопросам.

— Ты сказал, что собираешься платить мне двойную текущую ставку за каждый день, который мы проведем вместе.

— Да.

— Почему? — Мне кажется это чрезмерным. Я имею в виду, я уверена, что смогу существовать и на его двадцать пять тысяч в месяц. Господи ... он, что родственник моей тети Клары?

— Я понял, что верность идет с повышенным ценником. Ты подпишешь контракт, Шарлотта, и станешь моей. Я не хочу другого мужчину видеть рядом с тобой, будь он клиент или нет. Я готов платить много денег, но хочу получить гарантии, что ты согласна с моими требованиями, — он проводит пальцами по моим волосам, распрямляя кудри, которые распустил.

— Ты уже делал это раньше? Если да, то как долго ты оставался с одной и той же женщиной? — я стараюсь скрыть грусть, которую испытываю к нему.

— Всего один раз, и это не сработало. Видимо, я платил ей недостаточно, чтобы она могла хранить верность. Чтобы быть уж совсем честным, я понял, что она на самом деле не для меня, — он вздыхает, продолжая расчесывать пальцами мои волосы.

— Как так? — я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

— Я был недостаточно требователен, а ей не были понятны мои ожидания. Но я списал это на получение опыта. Кстати, у меня будет человек, который может случайно проведать тебя, чтобы убедиться, что ты выполняешь условия, — его пальцы останавливаются, вероятно, он ждет мою реакцию на эту информацию.

— Из того, что я прочитала, твои ожидания заключаются, чтобы я была твоей девушкой во всех отношениях, не только в сексе, — я продвигаюсь вперед в своем допросе, отметив про себя, что он вытащил почти все заколки.

— Да. Я хочу собеседника тоже, поэтому дело не только в сексе. Хотя я должен предупредить тебя, у меня совсем непристойный аппетит. Но я уверен, учитывая твою работу, это не будет для тебя проблемой. — Да? Ах, да. Я почти забыла, что считаюсь высокооплачиваемой шлюхой, только я не шляха, и сейчас благодаря Митчу тоже ей не буду. Ну, ладно, я согласна быть дорогостоящей, но не шлюхой. Я не могу быть шлюхой, если сплю только с одним мужчиной. Правда, ведь? Боюсь, что эти нравственные конфликты, будут смертью для меня.

— Я уверена, что смогу угнаться за тобой, — улыбаюсь я.

— Означает ли, что ты подпишешь контракт? — спрашивает он, беря меня за подбородок и поворачивая мою голову к нему лицом.

4

— Как долго длится контракт и будут ли другие по всему миру? — последний мой вопрос за сегодня.

— Бесконечно долго, так долго, как мы оба счастливы и довольны. И нет, у тебя будет только один контракт. Только одна красавица для меня дарит некую любезность, которую я от нее ожидаю. Кроме того, как я сказал, мое свободное время ограничено, — он вытаскивает последнюю шпильку. — Прекрасная, — шепчет он перед погибелью косы в верхней части.

— Можно мне ручку? — я поднимаю руку, открытой ладонью вверху.

— Мне нужно сначала увидеть результаты анализов твоего физического состояния, — он протягивает мне мой клатч. — Ты принесла их, правда ведь?

— Да, да, конечно, — я выпрямляю спину и даже не замечаю, как опираюсь на него. Я открываю клатч и протягиваю ему документы.

Я помню взгляд полный замешательства доктор Тимминса, когда я попросила его сделать анализы на все инфекции известные мужчине. Я заранее подготовилась, учитывая тот факт, что этот мужчина знает меня большую часть моей жизни, поэтому сказал ему, что хочу успокоиться, поскольку отметила странное поведение в последний год нашего брака Джоша. Он словно лампочка стал багряным, и теперь у меня полный список.

— Вот мои, — он вручает мне листок. — Ты на контрацепции?

— Да, — киваю я, просматривая его результаты.

— И ты хорошо их переносишь?

— Да, — Ничего себе ... это на самом деле звучит, как деловая сделка. Я чувствую, как у меня начинает сжиматься живот. — Я делаю инъекции.

— Ох, ладно. Хорошо, — он кивает. Забирая у меня контракт, он быстро вычеркивает фразу о моем проживании в его доме и просматривает его еще раз, говоря, что мы договорились, подписывает и отдает мне. — Прежде чем ты подпишешь, мне необходимо еще раз напомнить тебе, что ты будешь у меня «по звонку и по мановению». Я также хочу, чтобы было ясно, что никогда не будет ничего больше, чем описано в этом контракте. Я не хочу ничего большего, и я никогда не предоставлю большее. Я не пытаюсь казаться дерзким или высокомерным ублюдком, но, если ты обнаружишь какие-то чувства ко мне и тебе захочется чего-то большего, то наш контракт будет аннулирован. Я не заключаю брак, не делаю детей, и конечно не влюбляюсь. Извини, я просто хочу, все тебе объяснить, чтобы ты понимала, — он протягивает мне ручку.

Я ухмыляюсь и игриво хватаю ручку.

— Дерзкий ублюдок, — бормочу я достаточно громко, чтобы он услышал меня.

— Умник! — бормочет он, выхватывая ручку и бумагу у меня для подписи.

— Теперь что? — я смотрю на него широко расширенными глазами и уже не улыбаюсь.

— Теперь, — говорит он, встав и схватив меня за руку, чтобы я поднялась вместе с ним, — я, наконец, сниму с тебя это платье. — Он захватывает мои губы в плен и расстегивает платье.

— Разве ты не хочешь узнать мой любимый цвет? — я отстраняюсь, поддразнивая его.

— Нет, — он резко притягивает меня обратно.

— Цветок? Школу, в которую я ходила? Имена моих сестер? Мою философию жизни? — я удерживаю его на расстоянии вытянутой руки, держа руки на его плечах.

Он делает глубокий вдох.

— Есть только одна вещь, которую я хочу узнать прямо сейчас, — он убирает мои руки прочь и удерживает их за моей спиной.

— Какая?

— Что ты произносишь, когда кончаешь, — он жестко притягивает меня к себе, не оставляя и дюйма между нами. Его рот задерживается на моем, а его глаза сообщают «Какого черта, кончай с этим». Мой единственный ответ на его поведение прерывистое дыхание.

— Ну, — говорю я, прежде чем поцеловать его, — удачи с этим. – Удача на самом деле не помешает! Я не могу вспомнить, когда кончала последний раз естественным путем.

— Удачи? Ты не думаешь, что я смогу заставить тебя кончить? — он удивленно выгибает брови.

— Наверное, нет, но ты платишь мне достаточно, чтобы я могла с имитировать, — говорю я задумчиво.

— Я не хочу, чтобы ты притворялась! — рявкает он. Кроме наших отношений. Медленная улыбка расплывается на его губах, и его раздражение кажется ослабевает. — Так ... это вызов?

— Возможно, — вздыхаю я со смесью понимания и разочарования.

— Хм ..., — в его глазах поблескивает удовольствие от шутки. — Имей хоть немного веры, малышка. — Он трется о мой нос, потом быстро оставляет поцелуй на моих губах, взяв меня за руку, тянет по направлению к спальни.

— Что случилось с формальностями, мистер Колтон, на которых ты настаивал? Ты уже дважды назвал меня «малышка», — я дергаю его за руку.

— Ты подписала контракт ... поэтому официально стала моей малышкой, — он тянет меня вперед в более усиленном темпе.

— Ты назвал меня «малышкой» до того, как я подписала контракт, — напоминаю я ему.

— Да, но я знал, что ты быстро капитулируешь из-за условий контракта, учитывая позицию, на которой ты находишься, — говорит он, когда мы входим в спальню.

— А на какой позиции ты считаешь я нахожусь?

Я поспешно освобождаю свои руки. «Честное слово, что за оскорбительные вещи ты говоришь!»

— Шарлотта, — говорит он, притягивая меня к себе, — я не знаю точно, на какой позиции ты находишься за пределами этой комнаты. — Его пальцы убирают мои волосы за уши. — Но ... в этой комнате ... я могу придумать несколько позиций, на которых ты будешь сегодня вечером, малышка. — Он облизывает губы перед тем как опустить их на мои снова. Святое дерьмо! Он, конечно, не выразил словами совершенно ожидаемые вещи, поставив как бы многоточие, но несомненно, я могу их добавить сама.

Медленно мои губы раскрываются достаточно, чтобы позволить его языку войти в мой рот. У меня вырывается тихий стон, потому что его язык умело исследует мой рот. Я чувствую, как мое платье соскальзывает с плеч.

Дерьмо, вот оно — это именно тот момент Шарлотта МакКендрик, когда словно Полинария, смотрящая через розовые очки, превращается в грязную шлюху! «Нет, нет! Ты не грязная! Перестань, Чарли! Ни один Джон не сделает тебя шлюхой». Господи, неужели я только что назвала его Джоном? Я слишком много смотрю «Закон и порядок: специальный корпус».

— Очень грубо, Шарлотта, — говорит Митч, целуя мою шею.

— Что? — я пытаюсь сосредоточиться.

— Точно. Это твое первое и последнее предупреждение. Я плачу тебе слишком много, чтобы ты дрейфовала в своих мыслях, — его глаза встречаются с моими, и он ожидает от меня кивка или какого-то знака, что я поняла его.

— Прости, — я хмурюсь, и тянусь к верхней пуговице его рубашки, расстегиваю ее, потом перехожу к следующей. Митч следит за каждым моим движением, как будто расстегивание пуговиц на рубашке — это самое обворожительное действие, которое он когда-либо видел.

— Хватит, — наконец, говорю я.

— Почему ты перестала? — он поднимает меня за подбородок, я смотрю на него снизу-вверх. — Шарлотта ... это часть предусмотренных действий? Наивность ... нежелание? — Он кажется несколько неуверенным. Я же практически уверена, что уже почти «всосалась» в мою новую «работу», и с ней связано совершенно не такое сосание.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — я продолжаю развивать свою идею.

— Нет ... на самом деле, я нахожу это довольно возбуждающим, — у него появляется удивленная улыбка. Ага! Я не «сосу» на моей работе! Ну, образно говоря. — Мне кажется, как будто я собираюсь забрать твою девственность. — Он немного радостно хихикает.

— Ох, — смеюсь я. — Ну, могу заверить тебя, что это не так. — Я не знаю почему, но чувствую себя как-то спокойнее с ним, чем раньше и это чувство, которое я так остро ощущаю, исключительно связано с ним самим. Может быть, из-за того, что он похож на рыцаря-в-сияющих-доспехах. Я рада и признательна ему за это. Он и его маленький контракт спасет меня от Бог знает какой травмы, которую я пережила. Я скольжу руками внутрь его расстегнутой рубашки и сдвигаю ее с плеч. Я перешагиваю мое платье и ногой отодвигаю его в сторону. Митч тянется к моим волосам и распределяет их на плечах, наклонившись ко мне, его губы оставляют след от поцелую на изгибе моей шеи.

5

— Задавай тон для меня, малышка. Я хочу, подыграть, — его голос мягкий и сексуальный. Он призывает моих маленьких гимнастов к действию.

— Здесь совсем легко подыграть, — я поднимаю подол его рубашки. Он делает шаг назад, позволяя ее тянуть вверх через голову, сняв, я бросаю ее поверх моего платья. Он готов. Я с уверенностью могу сказать, что он готов, когда хочет. Я хочу сказать, что с моего языка не сорвется восхищение его превосходными мускулами, о которых я так много читала в любимых любовных романах. Он просто обычный парень. Это делает его еще более привлекательным, по какой-то причине и мне это нравится. Я кладу свои руки на его сильные плечи.

— Я твоя девушка и это первый раз, когда я рассказываю тебе все о себе. Я нервничаю. Хотя это не мой первый раз, но первый раз с тобой. Я хочу быть идеальной для тебя, мне хочется сделать все правильно и мне хочется дать тебе больше, чем ты даже можешь себе представить. — Я поднимаю свои глаза вверх, чтобы встретиться с его взглядом.

Его глаза искрятся добротой. Я молила добрые глаза, теперь я встретила их, но раньше я не знала, что у них просить, и действительно ли они добрые. Теперь я знаю. Его глаза пронизаны теплотой, щедростью и заботой, и мой взгляд скользит по его морщинках в углах глаз, которые сообщают о многих годах смеха и радости. В данную секунду, я уверена, что смогу довериться этому мужчине. Ирония происходящего, конечно, не ускользнула от меня. Я доверилась человеку, который платит за секс, прямо скажем не обычного рода доверие я испытываю к этому мужчине.

— Господи, Шарлотта, — говорит он, беря мое лицо в руки, — я чувствую, словно ты смотришь в мою душу.

— Я, — говорю я, почти шепотом. Приподнимаясь на носках, я прикасаюсь к его губам, отмечая незначительное изменение в ритме его дыхания. Его рука обхватывает меня за спину, притягивая ближе к себе, когда он нападает на мои губы. Я играю с ремнем его брюк, пытаясь вытащить. Митч легко расстегивает мой бюстгальтер. Прохладный воздух ударяет в губы, я открываю глаза, наблюдая за тем, как он внимательно смотрит на меня. Я кидаю мимолетный взгляд на мое плечо, в тот момент, когда Митч опускает бретельки лифчика вниз по плечам, его глаза полностью сосредоточены на мне. Грустно говорить, но я думаю, что это самый эротичный момент в моей жизни. Бюстгальтер падает на пол.

— Ты в порядке, малышка? — Он медленно обводит контур моей ключицы пальцем. Я почти думаю, что он спрашивает про данный момент, но потом вспоминаю, что он хочет подыграть.

— Мнннннхххх.

— Если тебе не нравится, то я перестану, — он наклоняется к моему уху. — Не совсем, — шепчет он, и я не произвольно смеюсь. Он выпрямляется, и его улыбка отражается в его глазах. Я протягиваю руку и слегка касаюсь пальчиками мелких морщинок в уголках его глаз.

— Что ты делаешь?

— Любуюсь доказательством радости в твоей жизни, неважно большой или маленькой, но она отображается здесь, — я слегка провожу по тонкой линии. — Я нахожу это очень привлекательным. — Моя улыбка маленькая и возможно даже немного робкая на вид, и я надеюсь, что выражение моего лица не полностью раскрывает мою внезапную застенчивость и беспокойство из-за моей неопытности.

— Я нахожу твои мысли потрясающими, — говорит он, хватая меня за руку и целуя подушечку каждого пальца. Я смотрю на него вопросительно, и он снисходительно качает головой. — Хватит останавливаться, детка. — Он начинается меня подталкивать в сторону кровати.

— Ты первый начал.

Я приподнимаю брови и расстегиваю пуговицу на его брюках.

— Хорошо я же это и закончу, — с этими словами он быстро разворачивает меня лицом к кровати. Святые угодники! Его горячее и полное обещания дыхание бродит по моей шеи, руки опускаются к моим бедрам, медленно путешествуя переходят на живот.

— Ах! — восклицаю я от электричества пронизывающего мой пах. Митч мастерски ласкает мои соски. Я наклоняю голову к его груди, обхватив руками его за шею, его рот наклоняется к моему. На мгновение остановившись, его руки быстро скользят вниз под мои трусики. Он отстраняется от моего рта, опуская мои трусики вниз. Боже ж ты мой! После ласкового ощупывания моей задница, он возвращается в вертикальное положение и медленно разворачивает меня, подталкивая на одеяло.

— Ложись, — он кивает в сторону кровати. Я слышу звук расстегивающей молнии, пока сажусь и грациозно (я надеюсь!) ползу по кровати.

Положив голову на подушку, я начинаю снова делать йоговское дыхание, только изобразить Львиное дыхание у меня явно не получается. «Черт ... я вообще не могу полностью выдохнуть! Дыши, Чарли. Дыши.» Мои легкие, наконец, уступают моему давлению, и я чувствую, как Митч слегка покусывает зубами внутреннюю часть моего бедра. Он расставляет мои ноги очень широко. Я чувствую себя от этого настолько уязвимой и опять начинаю задыхаться от того, как он нежно покусывает и лижет мой лобок. Мои бедра сами собой поднимаются повыше, явно поощряя его. Пальцы Митча очень медленно путешествуют по моим складочкам у моего входа. Мне кажется, что он что-то нашептывает, но может мне это только кажется, потому что биение моего сердца просто оглушительное. Когда я понимаю, что больше не выдержу его изысканных нерешительных пыток, его язык начинает дегустировать меня. Непроизвольный стон вырывается из моего горла.

— Черт побери, Шарлотта! — хрипит он. Я едва слышу его от оглушительного стука сердца, отдающегося у меня в ушах. «Черт побери, Шарлотта? О чем это он? Я сделала что-то ... ох. Ой. Мой. Бог.»

— Оу, ... Митч ... пожалуйста, — умоляю я. Он удерживает мои ноги широко раскрытыми, его язык яростно атаковывает мою киску. Кружение его пронизывающего и погружающегося языка, становится больше, чем я могу вынести. Я чувствую, что мои чувства зашкаливают от эмоций, руки придерживают с усилием мою задницу, не позволяя мне двигаться.

— Пожалуйста ... о, пожалуйста, Митч, — молю я. Я чувствую и знаю, что нахожусь на грани какого-то прорыва. Митч медленно утоляет свой голод, смакуя медленными шагами. Его палец начинает кружить у моего входа, словно готовясь к своему плану атаки. Он скользит двумя пальцами внутрь в темпе холостого движения двигателя, тщательно массируя верхнюю стенку влагалища, неторопливо отправляя мое тело в небеса. Великолепное напряжение происходит глубоко внутри, перемещаясь вверх к низу моего живота. Я изо всех сил зажмуриваюсь в тот момент, когда мое тело празднует радостное событие — мой первый оргазм, случившийся не от предмета на батарейках. У меня состояние, словно ракетницы выстреливают снарядами, разрывающимися фиолетовым фейерверком. Еще один выстрел, теперь белый ... синий ... зеленый ...

— Ух ... ох ... Митч ... Митч ..., — я даже не узнаю свой голос, потому что выстрелы идут один за другим.

— Точно, детка. Позволь мне услышать тебя, — от его поощрения мое тело содрогается от толчков и стонов, потом замирает. Я пялюсь в потолок, пытаясь нормализовать свое дыхание и чувствую, как слезы катятся из уголков глаз. Я быстро вытираю их в тот момент, когда Митч начинает двигаться вверх по моему телу. Моя грудь вздымается, приветствуя его рот на себе, и я погружаюсь одной рукой в его волосы, а второй беру его за подбородок. Приподняв голову, я отодвигаю его голову подальше от моего соска и набрасываюсь на его губы. Он не движется, позволив мне опустить голову вниз к нему, его язык изучает мой рот. Оторвав свои губы от моих, он внимательно смотрит мне в глаза, легко дотронувшись пальцем до моей нижней губы. Митч чуть-чуть сдвигается, не теряя со мной зрительного контакта. Я приподнимаю свои бедра ему навстречу, и в этот момент вдруг отчетливо понимаю, что я никогда так сильно не хотела кого-то в своей жизни. Моя голова непроизвольно запрокидывается, когда я ощущаю себя наполненной им.

— Шарлотта, — на выдохе с трудом произносит он. Небольшой стон слетает с моих губ, зависнув над нами, словно секрет, который не должен быть раскрыт. — Шарлотта ... малышка, посмотри на меня, — шепчет он. Я приподнимаю голову и встречаюсь с его глазами, которые смотрят на меня растерянно. — Шарлотта?

6

— Шшш, — я тянусь к нему и целую. Наши движения превращаются из мягких к неохотно необходимым, даже отчаянным. Митч двигает мастерски своими бедрами снова, я вторю его движениям и через несколько мгновений, мы находим идеальный для нас ритм. Я смакую то чувство, которое поселяется в моем теле, с какой легкостью мы приспособились друг к другу, вернее наши тела. Я быстро отворачиваю голову. Мои глаза широко раскрываются от недоумения, когда я вновь ощущаю знакомое чувство, начинающее вибрировать внутри меня и медленно поднимающее наружу.

— Смотри на меня, — командует он. Его голос звучит напористо, но в нем слышатся нотки просьбы. Я повинуюсь, смотря на него широко открытыми глазами, сообщающими ему, что я готова отправиться в какое-то поразительное место. — Ты моя. — Его ладонь дотрагивается до моей скулы, я явно ощущаю, что вишу на волоске. — Скажи это! – требует он.

— Я твоя ... я ... ах ... — я дико кончаю под ним.

— Да, детка. Скажи мне. Покажи мне, что ты моя, — говорит он, подстегивая меня, я подчиняюсь всему, что он требует. Звук. Касание. Я его ... по контракту или без. Я сжимаюсь и вибрирую вокруг него в своем последнем воззвании. Звук, который вырывается из его горла, заставляет меня «опуститься на колени». — Шар…черт побери. — Он громко носом втягивает воздух и его губы превращаются в «о», кончик языка скользит по верхним зубам и толкается в них, словно от этого зависит его жизнь. — Брр, — хрипит он в последний раз, падая на мою грудь и тяжело дыша. Митч приподнимает голову.

— Прости, — быстро говорю я.

— По поводу?

— Я назвала тебя, Митчем, — я вздрагиваю.

— Господи, Шарлотта, об этом я меньше всего думаю сейчас, — говорит он с оттенком раздражения. Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Он слегка качает головой и глубоко вздыхает. — Прямо сейчас я просто хочу погреться в лучах нашего пост-коитального жара.

— Но? – спрашиваю я, демонстрируя свою нервозность.

— Но ... у нас будет очень обстоятельный разговор завтра утром, — он берет меня за подбородок и очень нежно качает моей головой из стороны в сторону акцентируя внимание. Я отвечаю лишь проглотив жесткий ком в горле, это все, что я могу сделать. Он опускается ниже и легко касается моих губ своими перед тем как отодвинуться. Я съеживаюсь от внезапной пустоты, которую вдруг начинаю ощущать. Митч перекатывается на спину и тянет меня к себе. Его пальцы начинают блуждать вверх и вниз по моей спине, потом зарываются в мои волосы и снова возвращаются на спину. Его нежное путешествие пальцев, перенесенные два удивительные оргазма, стресс и переживания о том, как будут развиваться события сегодня вечером, и тот факт, что в четыре часа утра я встала из-за волнения Бруклинна, я начинаю медленно засыпать, не в состоянии бороться больше со сном.

Глава 2.

Митч

Я в панике открываю глаза и оглядываю комнату, пытаясь понять место, в котором нахожусь. Тьфу ... ненавижу, когда это происходит. А происходит это действительно слишком часто, все из-за моих путешествий. Бостон ... я в Бостоне. Шарлотта! Я поворачиваю голову направо, она спокойно лежит, повернувшись спиной ко мне, так умиротворенно спит. Я борюсь с желанием прикоснуться к ней.

Что за херня было прошлой ночью?! Непохоже, что она и раньше такое делала! У меня было достаточное количество профессионалок. Шарлотта не подходит ни под одну характеристику, относящуюся к ним. Ну, например, ее игривость, могу сказать, что она была искренней, а не вынужденной. Без комментариев, она подписала контракт на двадцать пять тысяч в месяц. Не спрашивайте меня, сколько я думал об установлении «двойной ставки», и даже не упомянул ее гонорар. Нет, я больше, чем уверен, что она никогда не делала так раньше, особенно учитывая, что она была такой уютной. Господи, она была уютной!

Оставь в покое Шарлотту. Что за ад происходил со мной? Я согласился на ее условия, я никогда не делал такого, кому платил! Я занимался с ней любовью, я не делаю такого ... ни с кем. У меня просто случайный секс. Я трахаю жестко. Я не занимаюсь любовью, это не мое, я не привык к этому, никогда такого не было!

Я загораживаю руками лицо и пробую стереть мое замешательство. Я должен взглянуть на ее файл. Кайл сказал, что проверил его и все нормально. Я просто опустил этот момент, полностью доверяя способностям Кайла. Конечно, он не знал истинную подоплеку ее тайной проверки. Я поднимаюсь с постели, надеваю боксеры, и направляюсь в гостиную. Я хватаю бутылку воды и делаю быстрый глоток, прежде чем извлекаю ее файл из своего портфеля.

Шарлотта Роуз МакКендрик ... тридцать три ... BA на английском языке ... супруг: Джошуа Томас МакКендрик ... Хэмпстед, Нью-Гемпшир.

— Супруга?! — Как же это я пропустил? Я смотрю снова. Мои глаза дальше бегут вниз по странице, просматривая подробную биографию, которую Кайл всегда составляет.

Муж бросил ее? И у нее трое детей. Дети ... дерьмо! Броган, Беннетт, и Бруклинн. Теперь я начинаю улавливать суть. Ее развод почти завершен — хорошо. Дом находится на стадии взыскания, если она не внесет очередной платеж. Недавно уволена, как медицинский работник. Сын Беннет имеет особые потребности. Какие особые потребности? Хм ... это ничего не говорит.

Я закрываю файл. Пока мне не нужно знать больше ... не сейчас. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что мои подозрения были правильными. Я ее первый клиент. Я сижу на диване, наклоняюсь вперед и опускаю голову на руки. Черт ... что теперь? Ничего не выйдет. Она, не такой тип ... не тот тип девушек. Ее тип влюбляется, женится, имеет несколько детей, и живет всю оставшуюся жизнь в семейном счастье (ну, я уверен, что именно такой план у нее и был). Она захочет большего. Мне придется начать все с менее, чем идеальной версии ее. Господи. Она именно то, что я хочу. Каким-то образом, ее ситуация делает ее еще более идеальной для меня. Во-первых, она, вероятно, слишком занята, чтобы думать об изменах. Она будет слишком занята, когда меня не будет рядом, правда? Во-вторых, она не притворяется, что знает, как быть любовницей. Она была женой почти десять лет! И если быть честным самим с собой, жена — это именно то, что я действительно хочу. Одна без всего этого дерьма, подвохов и всевозможной чуши. Тьфу, Господи ... что за чушь я думаю? Похоже я вообще не думаю! Нет, я не могу сделать это с ней, она захочет большего. Я не смогу ей этого дать. Я дам ей гонорар за месяц и пусть уходит.

— Привет.

Мои глаза моментально обращаются на звук ее голоса. Она стоит, прислонившись к косяку двери спальни, одетая в мою рубашку. Ее длинные, волнистые волосы перекинуты на одну сторону. Черт побери, она словно видение.

— Привет, — отвечаю я с легкой улыбкой. — Возвращайся в постель. Я приду через минуту.

Она кивает.

— Хорошо. Я могу захватить воду?

— Вот ... возьми мою, — я протягиваю ей бутылку. Она подходит и берет ее, подносит к губам. Я награждаю ее улыбкой, такой маленькой сексуальной улыбкой, она делает глоток.

— Расслабься, — она подталкивает меня в плечо. Я наклоняюсь спиной на подушки. Она поворачивается и натягивает подол моей рубашки, прикрывая свою задницу прежде чем опуститься мне на колени и вытягивает ноги на диван.

— Да, Шарлотта, мы должны оставаться благопристойными в любых условиях, — дразню я ее. Она награждает меня женственным смешком, прислоняется к моей груди и опускает свою голову в изгиб моей шеи.

— Почему ты встал в середине ночи, мистер Колтон? — она приподнимает голову, чтобы взглянуть на меня, ее пальцы очерчивают контур моих губ. — Очень грубо с вашей стороны, сэр, оставлять меня одну.

Я касаюсь ее щеки.

— Твои глаза прекрасны.

— Ты меняешь тему, — ее брови приподнимаются. Я пожимаю плечами и смотрю вниз, на ее ноги, потом кладу руку на бедро и постепенно скольжу вверх.

— Просто думал. Вот и все.

7

— Ну, это такая вещь, которая может вовлечь вас в неприятности, — она наклоняет голову, упираясь носом в изгиб моей шеи.

— Правда? Размышление? — с юмором спрашиваю я.

— Да. Размышление может помешать выполнению. Иногда нужно просто делать не думая, потому что это необходимо сделать. Подумай об этом! — Она удерживает свою руку ладонью вверх, затем быстро делает, как будто она держит куриную ножку и звук от двойного удара, который следует один за другим такой, как на одном из самолетов. Я не могу удержаться, поэтому начинаю хихикать над ней. Черт побери, она остроумная!

— Так, я должен просто сделать, не задумываясь? — я снова кладу голову на подушку.

— Да.

Я смотрю ей в глаза.

— Похоже на контракт, который платит мне гораздо меньше, чем я стою?

— Митч ... Ты не просил образованную женщину? — она поднимает голову.

— Митчелл, — я посылаю ей определенный «взгляд». — Да, я не просил.

— Верно. Я могу тебя называть Митч только, когда кончаю ... верно? — Ее улыбка освещает ее глаза. Черт побери! — Двигаясь вдоль ..., — она подмигивает. — Поскольку я всегда считала себя довольно эрудированной женщиной, я не собираюсь косить под дурачка. Я конечно не верю, что у тебя не хватка кадров в разведывательном отделе. Говорю, что я действительно новичок в этом «деле». — Она на самом деле делает воздушные кавычки. — Но это не значит, что я не выполнила свою домашнюю работу. Я знаю, что существуют женщины, которые берут плату в районе двести пятьдесят тысяч долларов всего за выходные. Я знаю, чего я стою, Митчелл. Мне не нужно прикреплять знак доллара в смешном количестве, чтобы я поверила в это. Я не алчная. У меня есть приоритеты, которые базируются на необходимости, и большинство из этих необходимостей не могут быть обеспечены деньгами.

— Тем не менее, вещи, которые требуют денег являются дорогостоящими. Для меня сейчас трудно иметь постоянную работу, которая все равно не сможет улучшить мое финансовое положение, при том списке дел, которое мне необходимо сделать. То, что я фактически не обсуждала условия — это чисто моя выгода, не твоя. Мне нужны деньги. Мне кажется, что это достаточное количество при твоих требованиях, плюс ты даешь мне возможность оставаться вне поля зрения, которая на сегодняшний день для меня является одним из самых важных требований. Нет, у меня никогда не было проблем с законом. И я не хотела бы их иметь и оставить все как есть сейчас.

Я почти не могу поверить своим ушам, когда, наконец, ее прекрасный рот перестает говорить. Охренеть! Она выпалила все это на одном дыхании?

— Митчелл ...

— Что?

— Скажи что-нибудь, — она смотрит вниз.

— Прости. Я потрясен твоей правдивостью. Ты довольно редкая порода, да? — я приподнимаю ее подбородок.

— Да ... у меня имеется слишком много свободного дерьма. Я не падаю духом, не борюсь с этим, и откровенно говоря не хочу ничего делать с ним. Если я чувствую, что это начинает дурно попахивать, именно тем, как я назвала, я выхожу из комнаты. — У меня на лице появляется глупая улыбка, которая расплывается и становится шире. — Прости.

— За что?

— За болтовню.

— Мне очень нравится твоя болтовня, — я приподнимаю своим указательным пальцем ее подбородок и удерживаю в таком положении. Наклоняюсь вперед и ее губы встречаются с моими. — Вот, — выдыхаю я, паря над ее ртом. Моя рука движется вниз по ее шее, под рубашку. Медленно пальцы кружат вокруг ее соска. Я слышу, как меняется ритм ее дыхания. — Как тебе нравится новая карьера, на которой ты уже шесть часов?

— Ох, ну, это все не ново для меня. Я занимаюсь этим дольше, чем шесть часов, Митчелл, — она отстраняется. Я чувствую искру ревности от ее слов. Мои пальцы останавливаются.

Я отвожу от нее взгляд.

— И как долго?

— Ну, ... что-то около семи часов, — говорит она после некоторого раздумья.

— Тьфу, Шарлотта! — говорю я с раздражением. — Мне кажется, ты сведешь меня с ума.

— Сведу с ума в хорошем смысле? И ... Чарли, — она дотрагивается по моему носу указательным пальцем.

— Ну, это мы еще посмотрим ... Шарлотта, — я нежно беру ее за руку.

— Чарли, — говорит она, слезая с моих коленей, чтобы развернуться и оседлать меня.

— Шарлотта, — повторяю я очень медленно, наклоняя голову назад, чтобы взглянуть на нее. Что за идиот ее муж.

— Митч, — говорит она мягко, положив палец на мои губы, когда я уже собираюсь исправить ее. Она наклоняется к моему уху. — Прикоснись ко мне, Митч ... пожалуйста.

Я закрываю глаза, борясь с теми ощущениями, которые она во мне вызывает. Она выпрямляет спину и смотрит мне прямо в глаза, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Поместив свои руки на ее бедра, я нежно сжимаю их.

— Мне казалось, что я здесь босс, — с ухмылкой я смотрю на нее и облизываю губы. Я вижу уже ложбинку между ее грудей, по мере того, как она расстегивает пуговицы, открывая все больше свою грудь.

— Тебе не кажется, что моральный дух сотрудников поднялся бы, если бы ты позволил им самостоятельно позаботиться о некоторых вещах? — ее игровое подшучивание вызывает мою самодовольную улыбку.

— Малышка, — я сдвигаюсь ниже и ее глаза широко открываются. — Как видишь, э-э, вернее чувствуешь, моральный дух моих сотрудников уже поднялся, пока ты сидела у меня на коленях, — я подвигаю ее и слышу, как она ахает.

— Нам, вероятно, следует немедленно заслушать отчет персонала, и воспользоваться поднятым моральном духом, — я страстно желаю подыграть ей в ее заигрываниях и почти ненавижу, насколько, чертовски остроумна она в этом.

— Почему мы должны заслушать отчет? — вопросительно поднимаю брови, пока мои пальцы медленно движутся друг к другу по посередине ее живота. Оттуда, мои руки начинают свое страстное путешествие вверх по ее телу.

— Потому что возникла очень опасная ситуация, которая может закончиться очень жарким результатом, — она облизывает свои губы, когда мои пальцы начинают кружить вокруг ее сосков с таким темпом, что я уверен, может ее убить.

— Ох, я думаю мы утонем в последствиях опасной ситуации, — моя рука продолжает дальше исследовать ее тело и останавливается между ее ног. Я несколько раз кружу пальцем вокруг ее входа, прежде чем погрузиться в нее. — Я вижу, ты согласна со мной. — Хватаю ее за руку, когда она выгибается назад от вторжения, притянув ее ближе к себе, я пробую на вкус кожу у основания ее шеи. Я осторожно покусываю, борясь с желанием сильнее посмаковать ее. Мне не хочется оставлять на ней свои метки, но все же я хочу заклеймить ее. Потому что любой, кто бросает на нее взгляд, может захотеть дотронуться до нее, но они должны все знать, что она моя, поэтому им придется ужиться с мыслями без нее.

— Митч, Митч, пожалуйста, — задыхаясь произносит она, страстно желая. Она берет мое лицо в свои мягкие, милые руки. Их прохлада действует на меня успокаивающе, это чувство я не ощущал уже долгое время.

— Я нуждаюсь в тебе, Митч.

Она нуждается во мне ...

— Я хочу тебя.

Она хочет меня ...

— Малыш ... пожалуйста.

Малыш ...

Я смотрю в ее нефритово-зеленые глаза, которые сообщают, что ее слова правдивы и искренны. Мой мозг усиленно шепчет мне, что нужно бежать ... быстро бежать или же она разрушит меня. Но никакая другая часть моего тела не желает слушать мой мозг, поэтому я бросаю ее на диван. Я буду клеймить ее. Я сделаю так, что она не захочет рук другого мужика на своем теле и никаких других губ на ее губах. Только мои руки, мои поцелуи будут всем, о чем она будет думать и жаждать, когда меня не будет рядом. Мои пальцы и губы, воодушевленные планом, начинают осуществление, поклоняясь ее телу, словно она экзотическая богиня. И я верю, что она, на самом деле, такая и есть.

Я смотрю на часы на стене, которые с точностью до минуты отсчитали время, когда я начал свое поклонение, два часа назад. Шарлотта свернулась в моих объятиях тихо постанывая, через какое-то время она останавливается для того, чтобы поцеловать меня в шею и плечо, потом начинается все сначала. Мне кажется, что это ее способ без слов выразить мне слова благодарности за то, что никто никогда не обожал ее так, как это сделал я.

8

— Скоро взойдет солнце, малышка, — моя рука нежно скользит по всему ее телу. – Нам стоит пойти в постель. — Шарлотта приподнимает голову и смотрит мне в глаза, которые пронзают меня в самую глубь, и я клянусь, если позволю ей достаточно долго так смотреть на меня, тогда она сможет раскрыть все мои до последнего секрета. — Что? — я касаюсь пальцами слегка ее щеки.

— Ничего, — бормочет она, качая головой.

— Не лги мне, — я едва постукиваю подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — Что у тебя на уме?

— Я не вру. Ну, не совсем. Я не совсем уверен, что думать, поэтому не хочу больше говорить. Ты знаешь, я запуталась. Я не хочу говорить ничего такого, что может отпугнуть тебя, — она улыбается перед тем, как опустить назад голову.

— Шарлотта, — говорю я, пытаясь скрыть свое растущее разочарование. — Ты не можешь произнести все это, и не объяснить, что ты имеешь в виду.

— Митч, нечего объяснять. Не могу толком сформулировать достаточно хорошо, чтобы облечь мысли в слова, — она опирается на руку и пробегает пальцем по образовавшейся щетине на моем подбородке.

— Шарлотта ... почему ты думаешь, что это может отпугнуть меня? — я хватаю ее за руку и позволяю своему голосу звучать в полную силы, выражая нетерпение.

Она высвобождает свою руку с раздраженным вздохом.

— Ладно, сейчас, — она замолкает, на мгновение закрыв глаза. И это кажется мне немного драматичным, на самом деле, я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, давай! — я игриво шлепаю ее по заднице, когда она слишком много времени молчит.

— Ой, извини.

— Будет еще, если ты не озвучишь, — я прикусываю ее пухлую губу и потираю место, которое шлепнул.

— Ха ... ну, я собиралась сказать, прежде чем ты грубо прервал меня уже четвертый грубый раз, кстати, — она постукивает по моему подбородку указательным пальцем.

— Я покажу тебе, что такое «грубый», если ты не скажешь, и тебе все ясно будет с моим определением, — я смотрю на нее своим самым суровым взглядом, она отвечает сексуальной маленькой улыбкой, и чувствуется некий намек на дерзость, проскользнувшую по ее губам. Я опускаю руку на ее зад ... более жестче, чем предполагал. Шарлотта выскакивает из моих рук.

— Стой ... подожди ... подожди, — я тяну ее назад к себе. — Прости, детка. Прости. Я не думал, что будет так сильно. —Я нервно смеюсь, пытаясь удержать ее рядом с собой. — Малышка. — Целую ее в плечо. — Посмотри на меня, прошу. — Касаюсь ее подбородка и слегка поворачиваю ее лицо к себе. — Мне жаль ... честно. — Я наклоняюсь вперед и опускаю свои губы к ее.

— Не делай так, — тихо говорит она.

— Я обещаю, что не буду.

— Ладно, пойдем спать, — говорит она, глубоко вздохнув и кивнув.

— Подожди, ты не сказала мне, что думала, — я поднимаюсь вместе с ней и помогаю надеть мою рубашку. Я не знаю, почему она беспокоится о том, что голая, мы будем в постели через минуту.

— Я передумала.

— Ой ... это не честно, — я беру ее за руку, и мы направляемся в спальню.

— Не будет награды за плохое поведение, Митч, — она забирается на кровать. Я пробегаюсь рукой по волосам, пытаясь понять ее, хотя мне не следует ничего понимать.

— Сними рубашку, Шарлотта, — говорю я перед тем как опуститься на кровать. Она внимательно смотрит на меня, прежде чем снять рубашку, а затем сворачивается клубочком, отвернувшись от меня. — В моих руках, Шарлотта! — Резко говорю я. Она поворачивается и медленно подвигается ко мне, оказавшись в моих объятиях.

— Спокойной ночи, Митчелл, — целует меня, затем опускает голову на подушку.

Митчелл? Дерьмо!

— Чарли, — шепчу я, раболепствуя перед ней, назвав ее прозвище. — Не будь такой, пожалуйста. Меньше часа назад ты была, как масло, плавясь от моих прикосновений. — Я скольжу рукой вверх и вниз по ее спине. — Я хочу сотрудничать с тобой, Чарли, но я не собираюсь мириться с таким поведением.

— Ты ударил меня, Митч! Ты хочешь, чтобы я сейчас была мягкой и пушистой по отношению к тебе? — она поднимает голову.

— Я сказал, что сожалею! Что еще ты хочешь, чтобы я сделал? — громко вскрикиваю я.

— Просто дай мне чертов шанс успокоиться и прийти в себя! — также кричит она в ответ. Я беру ее лицо в руки и жестко целую. Господи, она блядь, такая горячая, как ад, когда злится! Она пытается отстраниться от меня, я разворачиваю ее и придавливаю к кровати.

— Слезь с меня! — говорит она сквозь стиснутые зубы, пытаясь освободиться от моей хватки. Я прижимаюсь к ней еще сильнее, еще больше вдавливая ее в кровать, и разведя коленом широко ее ноги. Она дергается своими бедрами и вдруг отталкивается от кровати правой ногой, переворачивая меня на спину. Черт побери, она сильная! Она удерживает мои руки внизу, и ее волосы колышутся на плечах. Я достаточно быстро с силой поднимаюсь в сидячее положение, укладывая ее на спину и прижимая еще сильнее к кровати. Атаковываю ее губы, покусывая и смакуя. Прижав к подушке обе ее руки над головой, я использую мою свободную руку, чтобы удерживать их вместе. Я скольжу свободной рукой по ее груди, сжимая сосок, потом втягиваю его в рот и нежно сосу, покусывая зубами. Она извивается и пытается приподняться, чтобы вырваться. Я шепчу ей на ухо:

— Шарлотта, Шарлотта, Шарлотта, — выдыхаю. — Чем больше ты будешь бороться со мной, детка ... тем жестче я буду трахать твою сладкую тугую киску.

— Ах! — ее дыхание учащается.

Я кусаю мочку ее уха.

— Продолжай сражаться со мной, детка ... я хочу, чтобы твоя киска болела, — я замечаю, как Шарлотта обмякла и начинает учащенно дышать, поэтому приподнимаю голову, чтобы посмотреть вниз на ее лицо. Ее глаза широко раскрыты. — Мои слова обидели тебя? — игриво улыбнувшись, спрашиваю, продолжая ласкать пальцами ее сосок.

— Ну ... э-э ... нет, я просто, — и слишком возбужденная Шарлотта продолжает: — ты не разговаривал со мной так этой ночью. — Чисто интуитивно я решаю проигнорировать ее комментарии и удивленное выражение на ее становится еще больше.

Я говорю низким голосом:

— Шарлотта?

— Да?

— Кому принадлежит твоя киска, детка? — Моя догадка оправдывается, ее дыхание выходит из-под контроля.

— Тебе.

— Скажи это, детка. Скажи мне, кому это принадлежит, — я опускаю мою руку вниз, и мои пальцы входят в ее расщелину. — Полное предложение, пожалуйста, — добавляю я.

— Моя киска принадлежит тебе, Митч, — ее голос дрожит, шепот еле слышен.

— Детка, детка, детка ... это нормально для хорошей девочки, иногда побыть немного плохой, — говорю я, успокаивающе, насколько это возможно.

— Я отпущу твои руки. Я хочу, чтобы ты дотронулась до меня и увидела, что ты со мной делаешь, — я отпускаю ее руки, предвкушая ее прикосновения. Медленно, ее рука опускается между нами. У меня перехватывает дыхание, когда она обхватывает своими пальчиками мой член, слегка поглаживая его. — Нет. Нет, детка, не надо. — Я убираю ее руку прочь. – Скажи мне, что делать с моим боевым духом. — Я целую ее. — Скажи мне, что ты хочешь, я хочу это услышать. — Она глубоко вздыхает. – Ну, скажи это, детка ... скажи мне, — призываю я ее, отчаянно стараясь не кончить от мысли, когда она мне скажет, что хочет.

Шарлотта вызывающе крепко сжимает мое лицо в ладонях.

— Ты берешь свой боевой дух и трахаешь мою киску так сильно, я умоляю тебя остановиться. Когда я начинаю молить тебя ... ты трахаешь мою киску еще жестче. Ты не остановишься, пока не убедишься, что моя киска болит так сильно, как когда-либо! Святое дерьмо! Это все только что вышло из ее рта? — Сейчас, Митч! — Она ударяет пятками мне по заднице. — Кстати, я очень гибкая и предлагаю тебе воспользоваться этим, — говорит она в мои губы прежде, чем поцеловать их.

Через секунду недоверия, я моментально начинаю действовать, запрокидывая ее широко разведенные ноги по обе стороны от ее головы. Черт, она действительно не шутила! Я вгоняю в нее жестко член со всхлипывающим звуком, который вырывается из ее горла.

9

— Готова, малышка? – спрашиваю я, затаив дыхание с тревогой.

— А ты? — парирует она насмешливым тоном. Я крепко прижимаю ее ноги и начинаю вдалбливаться в нее, словно от этого зависит моя жизнь. Мои усилия вознаграждаются ее полу тихим стоном. Когда она, наконец, умоляет меня остановиться, я призываю все свои возможности, входя в нее еще жестче. Это потрясающе, так жестко трахать ее, особенно, когда ты думаешь, что можешь еще какое-то время выстоять, возникает напряжение и покалывание во всем теле, которое начинает передвигаться на мой член и сосать под ложечкой. Я изливаюсь внутри нее с такой силой, что мне даже кажется, что мое семя может политься у нее из горла. Отпустив ее ноги, они падают на сторону, я делаю последний толчок и падаю на нее сверху, приподнимаю голову и смотрю на нее. Ее глаза по-прежнему закрыты, и она глубоко дышит.

— Малышка, — зову я, касаясь ее лица, — ты в порядке?

— Угу, — она самодовольно улыбается. Расценивая ее, как положительный ответ, я с удовольствием смотрю на ее лицо. Моя правая рука передвигается от ее груди, вниз по телу, к месту, между ее ног. Шарлотта открывает глаза и внимательно смотрит на меня, пока я кружу пальцами по складочкам ее киски. Я думаю, ей это очень нравится, потому что она тихо стонет и двигается в такт моей руки. Мне нравится, что ей так сильно нравятся мои ласки ее киски.

— Нам так хорошо вместе, Шарлотта, — я целую ее.

— Дай попробовать, как нам хорошо вместе, — она лижет и покусывает мою губу. Я вытаскиваю из нее пальцы и даю ей их облизать. Она открывает рот и полностью берет их, посасывая наш вкус и смакуя. Я закрываю глаза, чтобы не поддаться напряжению, которое появляется внизу моего живота. Шарлотта перестает сосать, я открываю глаза.

— Мы невкусные? — с улыбкой спрашиваю я.

— Ух ... иди сюда, — она притягивает мое лицо к своему. — Попробуй себя, — бормочет она и мягко прижимается своими губами к моим. Я сосу вкус нашего сексуального напряжения. Черт, она умеет целоваться. Я углубляю поцелуй и притягиваю ее ближе. Мы проводим следующие несколько минут, бесконечно целуясь и ведем себя, словно пара подростков. Господи, я чувствую себя с ней на двадцать лет моложе.

— Митч, мне нужно сходить в туалет, малыш, — улыбается она в мои губы.

— Иди. Я пока исправлю этот беспорядок, — показывая ей глазами на смятые и закрученные простони.

Как только кровать аккуратно застелена, я кладу голову на подушку в ожидании Шарлотты. Почти шесть. Слава Богу, что у меня нет встреч до обеда!

— Эй ... о чем ты думаешь? — она залезает на кровать.

— У меня совещание в два, — я целую ее макушку, она трется носом о мою щеку.

— Что-нибудь интересное? — она отклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, ничего более интересного, чем ты, — я улыбаюсь. — Кстати, Шарлотта ... я в полном шоке от твоего вульгарного языка! — я изображаю на лице ужас, она слегка хлопает меня по груди, заставляя смеяться.

— Черт меня попутал, — отвечает она, закатив глаза.

— Я думаю, ты более одержима, — говорю я после некоторого раздумья.

— Ну, ты же изгнал испуганного демона ... не так ли? — она смотрит на меня со своей открытой улыбкой.

— Надеюсь, что нет. Это было жарко, как ад! — я целую ее снова. — Давай, спать, малышка.

— Спать сейчас просто необходимо!

— Мм, — соглашаюсь я и целую ее снова в макушку, прежде чем мы оба не проваливаемся в сон.

Глава 3.

Шарлотта

Я делаю глубокий вдох, полностью просыпаюсь от потрясающего аромата кофе, который парит в воздухе. Вытягиваю свои руки вверх над головой и хорошо тянусь.

— Эй, соня, — открываю один глаз, не будучи уверена, что за голос я слышу. Ох, это Митч — ммм.

— Доброе утро, — я улыбаюсь и сажусь, и одеяло соскальзывает с меня. Митч подходит к кровати и наклоняется ко мне для поцелуя.

— Я заказал поздний завтрак. Ты не принесла сумку прошлой ночью, она осталась в твоем автомобиле?

— Эм, да, я не принесла.

— Тогда дай мне ключи, скажи марку машины, где ты припарковалась, так чтобы мой помощник мог найти. Ты идешь в душ, — он протягивает мне мой клатч.

— Я сама схожу, — предлагаю я, оглядываясь на мое платье.

— Детка, тебе нужен душ и еда, и нам нужно попасть в банк. У меня встреча через два часа, — он опять толкает мой клатч ко мне.

— Твоя встреча передвинулась раньше? Я думала, что она будет в два, — говорю я, вытаскивая ключи и передавая ему.

— Она так и есть в два. Уже полдень, Шарлотта. Давай, иди в душ, — он гладит мою ногу.

— Полдень? Нет. Нет, нет ... не может быть полдень! — я хватаю свой телефон и проверяю его. Пять смс-ок, десять пропущенных вызовов, и да, я совершенно безответственное чудило, уже полдень! — Дерьмо! — кричу я, вскакивая с кровати. — Черт! Черт! Черт! — я роюсь в своих вещах.

— Шарлотта! Что ты делаешь? — он хватает меня за руку.

— Мне нужно идти, Митч! Я должна была быть дома не позже десяти часов утра! Ава меня убьет! — я судорожно смотрю на телефон. — Черт! Она подумает, что я мертва! — я начинаю просматривать ее смс-ки. Последняя спрашивает: «Ты мертва???!!!!» — подтверждая самые худшие мои подозрения.

— Ты не можешь уйти, ты заключила договор. Позвони ей и скажи, что ты в порядке, и что ты встретишься с ней завтра! — он указывает на телефон. Я смотрю на него таким взглядом, словно у него выросло еще четыре головы. Как только я собираюсь спросить его, не дебил ли он, вспоминаю — он же не знает, что у меня есть дети.

— Митч, я не могу этого сделать. Мне нужно вернуться домой. Прости. Я хотела бы остаться. Я понимаю, что подписала контракт, но я понятия не имела, что мне придется провести еще одну ночь с тобой. Ты не сказал сколько будешь в городе, и, что ты ожидал от меня, что я прямо сразу начну воплощать наш договор «по звонку и по мановению», — объясняю я, набирая параллельно номер Авы.

— Чарли?! — кричит она в телефонную трубку.

— Да, это я. Прости меня, Ава. Я проспала, уже еду, — говорю я, судорожно натягивая свою одежду.

— С ними твои родители, Чарли. Я не могла остаться, — говорит она быстро.

— Что? О нет! Ава! — я откидываю свои волосы назад.

— Я пыталась дозвониться до тебя, черт побери!

— Я поставила свой телефон на вибрацию, — я поднимаю глаза вверх и понимаю, что Митч ушел.

— Ну, я сказала им, что ты на собеседовании в Бостоне. Я просто не знала, что еще сказать, — поясняет она со вздохом.

— Нет ... Спасибо, Ава. Прости, что напугала тебя. Я позвоню тебе позже, — я роюсь в клатче, пытаясь найти резинку для волос.

— Тебе лучше основательно подготовиться, потому что я хочу получить все в подробностях! — говорит она перед тем, как мы отключаемся. Быстро, я набираю свой домашний номер.

— Чарли-детка! Как прошло твое интервью? — спрашивает мой отец веселым голосом. Боже, я ненавижу лгать этому человеку.

— Пока все не плохо, папа! Они хотят, чтобы я осталась для собеседования с другим человеком и, возможно, попросят заполнить несколько анкет.

— Послушай, милая, мама и я сидим с детьми и у нас все отлично. Ты сконцентрируйся на том, что тебе необходимо сделать! Не беспокойся и не спеши домой, куколка. Ты же у меня просто супер-пупер! — я почти вижу своего отца, размахивающего кулаком в воздухе и скандирующего: «Порви их, чемпион».

— Спасибо, папочка. Я люблю тебя, — я пытаюсь не дать возможность слезам выльется наружу.

— Я люблю тебя, Чарли. Я так горжусь тобой, — говорит он.

— Спасибо, папочка, — удерживать свои слезы становится все труднее. — Позвоню позже.

— Ладно, дорогая, удачи!

— Спасибо! Пока, — я кладу трубку и сажусь на кровать рыдая. Я не заслуживаю его гордости, делаю глубокий вдох и звоню СиСи.

— Эй, Чарли, я как раз думала о тебе. Моя подруга Рейган продает на вечеринках эту добавку витаминов в порошке и у нее с этим прекрасно идут дела, я сказала ей, что тебя это может заинтересовать, — еще не разу не было, чтобы я позвонила СиСи и получила простой гребаный «Привет, Чарли».

10

— СиСи, спасибо конечно, но ты занята сегодня вечером? – спрашиваю я.

— Зависит от обстоятельств.

— Я познакомилась с милым парнем, и хотела бы встретиться с ним снова. Ты не могла бы остаться у меня на ночь? — я скрещиваю пальцы.

— На всю ночь? Ты спишь с ним?

— Ну, я просто не уверена, во сколько я буду дома, поэтому лучше, если ты просто останешься, но, пожалуйста, никому не говори! — прошу я.

— Что я получу? — Вот черт!

— Я возьму партию витаминов от Рейган и рассмотрю преимущества проталкивания порошка не ожидающим от меня такого подвоха верным друзьям, которые будут чувствовать себя обязанными купить его у меня, чтобы он не лежал долго на моих полках и не собирал пыль! Так мы договорились? — мои пальцы по-прежнему скрещены.

— По рукам! — взволнованно кричит она. Господи ... мне стало намного легче.

— Спасибо, детка, позвоню тебе позже! — я улыбаюсь и вешаю трубку. Фух! Сделав несколько глубоких вдохов, я направляюсь в гостиную.

— Митч ... я думаю, что разобралась со всеми проблемами, — говорю я с улыбкой, подходя к столу. Он держит в руках чек. — Что это? — я беру его.

— Плата за прошлую ночь. Я заплатил тебе больше, в качестве подарка, чтобы не было красных флагов, — он маленькими глотками пьет свой кофе, мой взгляд скользит по поверхности стола, на котором лежит разорванный контракт. Я заглядываю в чек — $13,000.00.

— Что это? Ты прощаешься со мной? — в недоумении я сажусь. — Я соврала своей семье и друзьям, чтобы провести этот вечер с тобой! Мой папа думает, что я на собеседование по поводу работы и пошел на это, потому что так гордится мной!

Он поднимает глаза на меня.

— Ты останешься со мной на ночь?

— Нет ... уже нет, — я отрицательно качаю головой и встаю, чтобы уйти полностью разочарованной. Почему я подумала, что он будет отличаться от любого другого эгоиста, которые у меня были?

— Шарлотта, — он останавливает меня за руку и разворачивает к себе лицом перед дверью. — Не уходи. Если для тебя это возможно, останься со мной ... останься, детка. — Он поднимает вверх свою руку и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Я встречаюсь с ним глазами. — Останься ... скажи мне, как я могу мелиорировать эту ситуацию.

Я закатываю глаза на мистера Большая Шишка.

— Для начала ты можешь мне объяснить, какого черта, означает мелиорировать или, по крайней мере, произнести по буквам, так я смогу найти в инете, — говорю я. Митч тихонько посмеивается.

— Прости, я люблю слова, которые не часто употребляются. Это во мне говорит изыскатель, — его улыбка достигает глаз, и я снова вижу, Митча маленьким мальчиком. — Я верю в тебя, ты умная женщина. Я просто отреагировал иррационально ...

— Как избалованный ребенок, — замечаю я.

— Ой ... ой-ой! — морщится он. — Подожди, когда я вытащу твои когти из себя. — Я широко улыбаюсь в ответ, как говоря: «Твое время на исходе, приятель». — Я хочу мелиорировать свой поступок ... — он ожидает поощрения от меня.

— Ты хочешь исправить, — говорю я.

— Да! – отвечает он с немного большим, чем нормальным, волнением. Это заставляет меня рассмеяться.

— Господи ... ты же изыскатель, не так ли?

— Тсс ... никому не говори, — его губы опускаются на мои и задерживаются на них слишком долго. — Сейчас, иди в душ. Я принесу твою сумку сюда, а потом скотчем склею наш контракт.

— Лучше склей его изолентой в случае, если твоя иррациональная импульсивность вырвется наружу вдруг снова! — я касаюсь его щеки, инсценируя как бы пощечину, прежде чем отправиться в ванную.

— Я собираюсь использовать скотч, чтобы заклеить твой рот! — кричит он мне вслед. Я продолжаю двигаться в сторону ванной, не оглядываясь назад, просто демонстративно поднимаю вверх средний палец. — У тебя же есть чертова копия для себя, не так ли?! Ты имеешь такую же пару, под стать себе, не так ли?!

— И запасной комплект копий, просто на всякий случай! — ору я в ответ, хлопнув дверью, и убеждаюсь, что она закрылась. Конечно, дверь не закрывается ни на какие замки. Если он захочет войти, я уверена, что его ничего не удержит. Ну да ладно ...

Я кладу свой клатч на пол и снова снимаю платье, залезаю в душ. Сильные струи горячей воды похожи на маленький кусочек Рая. Мне столько нужно проанализировать о Митче Колтоне, но я не могу найти в себе силы, чтобы сделать это. Я так устала, мышцы — уставшие, мозг и сердце устали. Поэтому думаю просто постоять под этими струями ни о чем не думая и превратиться в одну большую красноватую сливу. После нескольких минут, не знаю скольких, трех, может, десяти, убираю лицо из потока воды и тянусь за шампунем. Чувствую, как прохладный ветерок проходится по моему мокрому телу, и руки скользят по моим бедрам.

Может ли кто-то умереть от того огромного количества секса, которого в состоянии выдержать человек? Вероятно, у меня будет первый случай. Я представляю, как мое тело покоится на холодной каменной плите в каком-нибудь университете, и студенты-медики ставят на мне опыты, пытаясь выяснить тайну женщины, которая умерла от слишком большого количества секса!

Я наклоняю голову на плечо Митча и обхватываю его за шею. Его губы находят мои. Поцелуй собственнический, даже еще более настойчивый. Господи, каждый раз, когда этот мужчина целует меня, мои ноги подкашиваются. Митч разворачивает меня к нему лицом и медленно прислоняет спиной к стене. Его руки нежно берут мое лицо, пальцы ласкают мои скулы, глаза внимательно изучают меня. Вчера вечером он держал меня в более шаткой позиции, даже ничего не делая, сейчас он заставляет меня чувствовать себя более обнаженной. Просто, когда я чувствую, что уже готова уступить под давлением его пристального взгляда, Митч опускается на мои губы. Его язык заставляет их раскрыться и принять его, поэтому он углубляет поцелуй. Звуки виолончели играют в моей голове, пока его язык тщательно ласкает мой, но более мощно, и в то же время мягко. Я растекаюсь, как масло, от его прикосновений я плавлюсь. Он посасывает мою нижнюю губу, и нехотя отстраняется.

— Господи, Шарлотта, почему я не могу насытиться тобой? — он прислоняется своим лбом к моему.

— Митч, — говорю я, выдыхая его имя, прежде чем атаковать его губы. Он обхватывает руками мою попку и приподнимает меня, я оборачиваю ноги вокруг его бедер. Он не теряет времени и входит в меня на всю глубину.

— Смотри на меня, — командует он, его голос звучит низко и сексуально. Я открываю глаза и не отрываясь смотрю на него. Митч двигает бедрами, самодовольно улыбаясь от звуков, которые я издаю, потом двигает ими снова. Это становится похоже на замедленную съемку — повторяющиеся действия ... двигает бедрами ... слушает … двигает бедрами, пока, наконец, он не усиливает такой темп, от которого я готова стонать и кричать одновременно. За несколько минут мы кончаем вместе.

— Ты собираешься убить меня, — говорю я, когда он опускает меня на пол ванной. — Смерть от переизбытка секса — это будет в шестичасовых новостях.

Митч смеется.

— Я сказал тебе, что у меня непристойный аппетит. Ты пообещала, что сможешь угнаться за мной, — он приподнимает мой подбородок.

— Да, я точно знаю, что смогу. Я просто не думаю, что мое влагалище согласно со мной.

— Влагалище? — еле заметная улыбка появляется в уголках его губ.

— Ну, так они называют это.

— Они? Кто они? — он убирает прядь мокрых волос с моего лица.

— Студенты-медики, которые будут изучать меня, выясняя, как я умерла от секса! — Митч запрокидывает голову и громко смеется, сжимая меня в крепких объятьях. — Ты придешь на мои похороны ... сказать несколько слов? — добавляю я.

— Скорее всего нет, поскольку буду содержаться под арестом за убийство тебя своим членом. И студенты-медики будут изучать его суперсилу.

— Ох, у него однозначно имеется суперсила, — я улыбаюсь и обхватываю его за шею.

— Ты так думаешь? — он целует меня.

— Я знаю это точно, — я смотрю на него широко открытыми удивленными глазами.

11

— Да? Похоже на что?

Я улыбаюсь, задумчиво глядя на него, потом наклоняюсь к его уху.

— Он обладает силой, способной заставить меня кончать со скоростью света.

— Ты права, Шарлотта. Ты, наверняка, умрешь сегодня от переизбытка секса, — говорит он, наматывая мои волосы на руку и притягивая мое лицо к себе, чтобы захватить мои губы опять.

— Митч, Митч, у тебя назначена встреча на два, — я пытаюсь отпихнуть его.

— Черт! — стонет он. — Мы все-таки должны добраться до банка.

— Давай, я вымою тебя, Супермен, — я улыбаюсь и шлепаю его по заду. Митч в ответ улыбается широкой улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Живее, детка! — Митч стучит в дверь ванной комнаты.

— Иду ... парень, — я открываю дверь, собирая мои влажные волосы и схватывая их резинкой. — Мне еще надо сделать макияж.

— Тебе не нужен макияж, детка, ты великолепна, — он целует меня в щеку. — Как насчет датского сыра? — он вручает его мне на салфетке. — Мы должны идти.

— Хорошо. А кофе? — я смотрю на стол.

— Пожалуйста. Сливки?

— Да, спасибо, — я делаю глоток и надеваю шлепанцы.

— Готова?

— Угу. Зачем мы идем в банк? — беру кусочек датского сыра, следуя за ним к двери.

— Я решил не определять тебя на фонд заработной платы компании. Мы сделаем это немного по-другому, — он открывает дверь.

— Не на плановой статье 401(K)? — ухмыляюсь я.

— Нет ... умник, — он шлепает меня по заднице, закрывая за нами дверь. — У тебя есть что-нибудь в сумочке или в машине, подтверждающее твое настоящее местожительства?

— Да, — отвечаю я, чувствуя неуверенность. Что он делает?

— Хорошо, — он нажимает кнопку лифта.

— Интересно, как все прошло у Фрэнка прошлой ночью, — меня разбирает смех. Бедняга!

— Я уверен, что не так хорошо, как у меня.

Когда двери лифта открываются, он показывает рукой, предлагая мне войти первой.

— Ты думаешь сколько по времени займет эта встреча? — я делаю маленький глоток кофе.

— Надеюсь, не дольше часа, — говорит он, поглядывая на часы.

— Ох, хорошо. Мы можем успеть заказать поздний ланч, а потом я направлюсь в четыре ...

— Подожди! Что?! — его голос поднимается.

— Я должна отправиться домой на пару часов, но еще вернусь, — я стараюсь сохранять спокойствие, это трудно сделать, потому что Митч ходит взад-вперед по небольшой кабине лифта, ругаясь себе под нос.

— Почему ты не сказала мне этого раньше?

— Когда, Митч?

— Я не знаю! — он взмахивает рукой в воздухе. — В душе!

— До или после того, как ты использовал на мне свои сверх способности? — улыбаюсь я. Митч вопреки своим высказываниям невольно начинает улыбаться в ответ, но быстро берет себя в руки.

— Ты солгала мне! — он тычет в меня пальцем, начиная еще больше злиться.

— Я не лгала тебе, Митч!

— Ты сказала, что можешь остаться.

— На ночь! — подчеркиваю я. — Господи, сколько еще этот лифт будет ехать? — кричу я, следя за высвечивающимися цифрами. — Это всего лишь пара часов. — Я прислоняюсь к стене, пытаясь прийти в себя.

— Я хочу, эти часы провести с тобой, Шарлотта, — его голос смягчается. — Я не увижу тебя три месяца, — добавляет он. Ох.

— Три месяца?

Митч откашливается.

— Да.

— Ну, дай мне знать, и я прилечу к тебе на выходные, — предлагаю я.

— Ты не можешь прилететь ко мне на выходные, — качает он головой.

— Почему? — я касаюсь его щеки.

— Я собираюсь за границу. Один уик-энд займет у тебя все время, чтобы только прилететь и вернуться обратно, вот и все, — он убирает мою руку и целует в ладонь.

— Ох ...

— Да ... ох. Ты можешь еще чуть-чуть обмануть своих, чтобы остаться на две ночи в Бостоне.

— Это не честно, Митч, — говорю я, когда лифт наконец останавливается.

— Ну, давай, — он кивает по направлению вестибюля и хватает меня за руку.

Я выскальзываю вместе с ним из полумрака, мы выходим на улицу в этот солнечный день, пятнадцатого мая, поднимаю голову вверх, пытаясь захватить теплые солнечные лучи.

— Что ты делаешь? — нетерпеливо спрашивает он.

— Принимаю солнечный свет, радость, — говорю я, улыбаясь ему. — Ох, Митч, пожалуйста, не будь таким раздраженным. — Я отталкиваю его руку.

— Я не раздражен.

— А мне кажется, что да, — настаиваю я.

— Ну, может быть, немного, — он чуть-чуть улыбается, направляясь по Конгресс-Стрит, открывает для меня дверь в «Charles Schwab». — У тебя есть документ? — интересуется он, положив руку мне на спину и направляя мое движение.

— Да. Ты хочешь, чтобы я открыла здесь счет, положив на него чек, который ты мне дал? — лампочка на арке металлоискателей мерцает в половину мощности.

— И да, и нет. Сломай это приспособление, когда мы будем уходить, — говорит он тихо, завидев менеджера банка, который со всех ног, спотыкаясь несется к Митчу.

— Мистер Колтон! — говорит он слишком восторженным голосом, протягивая руку.

— Добрый день, мистер Уилсон, — приветствует Митч, отвечая на рукопожатие.

— Чем могу быть полезен вам сегодня, сэр? — спрашивает Уилсон... слишком подобострастно. Как насчет, чтобы не лизать ему зад, Уилсон, а?

— Все просто, Уилсон. Моя подруга и я хотим открыть совместный счет.

Подруга? Ах да ...

— Конечно. Следуйте за мной, сэр.

Конечно? Он что делал это раньше?

— Шарлотта ... детка, давай, — Митч подталкивает меня вперед, нагибается и тихо шепчет на ухо. — Что за взгляд, детка?

— Ты уже делал это раньше? — также шепотом спрашиваю я.

— Нет ... почему ты решила? — он смотрит на меня испытующим взглядом.

— Почему он сказал «конечно»?

— Я не знаю. Почему он готов засунуть свой нос в мою задницу каждый раз, когда я прихожу сюда, что в конечном итоге я начинаю себя чувствовать Джоном Уэйном? (Джон Уэйн (англ. John Wayne, урождённый Мэрион Роберт Моррисон (англ. Marion Robert Morrison), 26 мая 1907 — 11 июня 1979) — американский актёр, которого называли «королём вестерна». Лауреат премий «Оскар» и «Золотой глобус» (1970). Снимаясь ежегодно примерно в пяти фильмах, он был едва ли не самым востребованным голливудским актёром эпохи звукового кино. В июне 1999, Американский институт киноискусства назвал его 13 из списка 100 величайших звёзд кино за 100 лет по версии AFI)

Я как можно быстрее закрываю рот, пытаясь не расхохотаться.

— Прости, — улыбаюсь я.

— Все хорошо ... мне нравится тебя смешить, — он дарит мне смущенную улыбку. Я легонько игриво толкаю его плечом, когда мы входим в офис Уилсона. Мы занимаем место за столом, и я замечаю несколько наград, висящих на стене, оказывается, подхалимаж все-таки имеет свои плоды.

Уилсон кладет перед Митчем листок с счетом, как будто он является самым любимым клиентом. Я моментально вдохновленная придуманным планом, хочу подколоть его, действительно ли он держит такие заготовленные списки, но нет ... я знаю, что это не так. Краткая форма договора ложится на рабочий стол. Митч стреляет в меня любопытным взглядом, я качаю головой и говорю «потом».

Уилсон просит мои документы, я вздыхаю с облегчением. Единственные счета, которые наполняют мой бумажник, это уведомление об отключении электроэнергии. Скорее всего, мне неудобно, потому что это позорит нас обоих.

— Только сверка?

— Аккуратней, пожалуйста. Вы тоже используете статью 401(к) план, а? – спрашиваю я.

— Да, мисс МакКендрик.

— Хорошо. Эту возможность недавно отобрали у меня, — я смотрю на Митча, который улыбается и качает головой.

— У вас есть чек на депозит или вы хотите перевести с другого счета, сэр? — Уилсон смотрит на Митча.

— Перевести, — кивает Митч. Уилсон дает заполнить ему очередной листок, заставляя меня подписать его. Глаза Уилсона выпучиваются, когда он предполагает, что совершил описку. В чем проблема? Конечно, он делал депозиты на двадцать пять тысяч долларов, прежде. Уилсон просит меня забрать мои чеки.

12

Мы уложились в десять минут, имея на руках новую дебетовую карту и чеки. Уилсон провожает нас к входной двери и открывает перед нами. Я держу козырьком руку надо лбом, всматриваясь по обеим стороны улицы.

— Сейчас что ты делаешь?

— Выискиваю твою лошадь, мистер Уэйн, — продолжая поиск.

— Прекрати, — он смеется и дергает меня за руку, чтобы схватить ее.

— Так, тебе было больно? – спрашиваю я.

— Что больно, Шарлотта?

Мне кажется он пытается рассмешить меня.

— Когда ты вышел за дверь и голову Уилсона окончательно выбил из своей задницы.

— Боже, это ужасно, правда? — он качает головой.

— Да ... немного, — соглашаюсь я, увертываясь от его руки. — Теперь что, сэр?

— Стой, — он смотрит на меня каким-то своеобразным взглядом. — У меня встреча через двадцать минут. Мы просто направляемся назад и отдыхаем, звучит не плохо, а?

— Конечно. У тебя есть ноутбук, который я могла бы одолжить? — я могла бы на нем пока оплатить мои счета и наконец-то избавиться от некоторых надоедливых кредиторов и их постоянных звонков. Митч пишет какие-то смс-ки, потом убирает телефон в карман.

— У тебя будет ноутбук в течение тридцать минут, — он подносит мою руку к губам, до того, как мы заходим в лобби отеля.

— Ты хочешь заказать в номер или выйти на ланч? — спрашиваю я, когда мы входим в лифт. Митч в упор смотрит на меня и притягивает близко к себе, слегка целуя в губы. — У тебя есть какая-либо пищевая аллергия или то что ты не любишь? — интересуюсь я между поцелуями.

— Нет, — он целует меня снова.

Двери лифта открываются.

— Это наш этаж, Митч, — он слегка улыбается и выводит меня. — Эй ... что с тобой происходит? — интересуюсь я, пока мы движемся по коридору.

— Я не знаю, к сожалению, — он открывает дверь. Я скидываю шлепанцы и подвожу его к дивану.

Сажусь с края и хлопаю по бедру.

— Приляг и положи голову.

— Хм ... — он смотрит на часы.

— Твоя встреча проходит в конференц-зале здесь, я полагаю? — выгибаю я брови.

— Да.

— У тебя есть десять минут. Голову сюда, сейчас же! — сурово приказываю я, показывая на свои колени.

— Хорошо, — он улыбается, прежде чем лечь на спину и положить голову мне на колени.

— Закрой глаза, малыш, — тихо говорю я и провожу пальцами над его веком. Он закрывает их, и я, легко дотрагиваясь подушечками пальцев, изучаю и обвожу каждую маленькую линию и морщинку на его лице. Моя правая рука нежно расчесывает ему волосы снова и снова.

— Митч, — говорю я, чуть громче шепота. — Митч, малыш, проснись.

— Хм? Да? — он распахивает глаза. — Дерьмо! — подпрыгивает вверх в сидячее положение.

— Шшш ... все хорошо. Ты не опоздал, — я потираю ему спину.

— Я что уснул? — спрашивает он, разворачиваясь ко мне.

— Да. Мне жаль, что у тебя эта встреча. Я очень не хотела тебя будить, — я целую его в щеку. Он ничего не говорит, только потирает лицо руками.

— Увидимся через час, — наконец, произносит он и встает, наклоняется и оставляет поцелуй на моем лбу.

Я смотрю на него снизу-вверх.

— Ты в порядке?

— Да. Я скоро вернусь, — быстро чмокает меня в губы, затем оставляет меня одну, бить баклуши и просто разглядывать свой маникюр.

Что делать, чем заняться? Как только я включаю телевизор, раздается стук в дверь. На пороге стоит мужчина с коробкой.

— Мне сказали, доставить и установить это вам, мэм, — кивает он на коробку.

— Хм ... ладно, — я впускаю его, но оставляю дверь открытой из соображений безопасности, конечно.

После пятнадцати минут или около того, техник покидает комнату, оставляя меня смотрящую в экран новенького Мас-ноутбука. Ух, я же сказала «одолжить» парень! Я нажимаю значок Интернета и вхожу в мой новый банковский счет. Баланс всплывает на экране, и я с трудом могу дышать. Что?! Нет, нет ... Уилсон поставил слишком много нулей! Вот черт! Ну, Митч просто переведет деньги обратно на свой личный счет. Да точно ... перестань дергаться, Чарли.

— Привет, — Митч целует меня в лоб.

— Привет, — улыбаюсь я ему снизу-вверх, прикрывая трубку моего телефона. — Я закончу через минуту. — Показываю на стол рукой, где нас ждет ланч. — Да ... баланс, — говорю я парню по телефону, подтверждая, что хочу погасить весь счет карты Discover. Я диктую ему номер моей дебетовой карты, получаю подтверждение после серии вопросов и ответов, типа «да» и «нет» и вешаю трубку. Меня всегда поражает, насколько доброжелательны люди, когда у вас есть деньги и вы хотите оплатить полостью счет.

— Как прошла встреча? — я подхожу к Митчу и обхватываю его спину руками, оставляя поцелуй на его щеке, прежде чем опуститься на стул рядом.

— Очень хорошо, спасибо, — он передает мне салат. — Как тебе новый ноут?

— Митч, я попросила одолжить, я не просила тебя купить, — вообще мне не на что жаловаться. Он молча подмигивает, и еле заметная улыбка появляется на его губах.

— Так что ты делала, ходила по магазинам?

— Нет, — я открываю мой салат. — Я платила по счетам.

— В полном твоем распоряжении все эти деньги, и первое, что ты сделала оплатила счета? — он как-то странно на меня смотрит.

— Ну ... да, — отвечаю я, испытывая некоторый дискомфорт. Прошло достаточно много времени с тех пор, как я была в состоянии оплачивать счета.

— Купи себе что-нибудь, малышка, — он стучит пальцем по моему колену.

— Я уже купила.

— Что?

— Крышу над головой, — как только я произношу эти слова, мне хочется перемотать запись и нажать удалить. Зачем я это сказала? У меня даже не хватает смелости взглянуть на Митча.

— Кто твой ипотечный кредитор, детка? — спрашивает он после нескольких минут неловкого молчания.

— Поговорим о банках, — я поднимаю на него глаза, твердо соблюдая свою удивительную способность менять тему разговора. — Уилсон так глубоко засунул голову тебе в задницу, что мне кажется, это пере