«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Илья Бриз

«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Магия? Волшебство? Зачем, если есть технологии? Подняться до уровня богов и метать молнии из ладоней? Видеть сквозь любые препятствия? Перемещаться на любые расстояния, только пожелав об этом? Никаких проблем!

А если все это дано маленькой группе обычных людей, живущих в соседнем квартале? Могущество? Еще какое! Власть? Еще чего?! Это же адский труд. Проще устроить военный переворот в Российской Федерации, сделав ставку на патриотов с большими звездами на погонах. Дать часть фантастических технологий своей державе? Почему бы и нет. Вот только Россия не одна на ставшей вдруг совсем маленькой Земле. Большая и вдруг ставшая сильной, но не одна. Хочешь не хочешь, а придется заняться делами всей планеты. Не бежать же от собственной цивилизации в звездные дали? Проще повернуть ход истории.

– Собственно говоря, это меня интересуют как ваши ближайшие планы, так и общая стратегия нынешнего диктатора России.

– Даже так? – удивился Полонский. На то, что собеседник назвал его диктатором, Дмитрий Алексеевич не обратил внимания. – Вы вообще ничего не хотите мне рассказать?

– Во всяком случае – не сейчас, – подтвердил Александр Юрьевич. – Возможно, я смогу кое-что предложить. Но только после хотя бы краткого изложения ваших планов.

Генерал задумался. Столько было мыслей на эту тему, а теперь, когда один из этих таинственных Красных полковников, о которых даже спецслужбы ничего достоверного не могли сообщить, сидел перед ним, он не знал, что сказать.

– Это вы усыпили практически всю охрану в Кремле во время переворота?

– Вам нужна была лишняя кровь? – немедленно ответил Сахно вопросом на вопрос, косвенно подтверждая свое участие.

– Нет, конечно. Зачем вам мои планы? Собираетесь их корректировать?

– Ни в коем случае. Максимум – что-то посоветовать и в чем-то помочь.

– А сами войти в правительство и передать хотя бы часть ваших технологий? – генерал давно понял, что в основе всей деятельности Красных полковников лежат какие-то прорывные новейшие технологии и, как ни пафосно это звучит – обыкновенный патриотизм.

– Ответ отрицательный. Вы же, Дмитрий Алексеевич, прекрасно понимаете, что современная система теоретически не в состоянии удержать секреты такого уровня. Разве что впоследствии, когда вы прочно встанете на ноги… Одно могу обещать совершенно точно – если мы вдруг тем или иным способом засыпемся – хотя теперь это вряд ли, – хмыкнул Сахно, – то даже в случае нашей гибели вы первый автоматически получите всю необходимую информацию.

– Как? Каким образом?

– Об этом несколько позже. Все-таки, ваши ближайшие планы? – продолжал настаивать на своем Александр Юрьевич.

– Хоть как-то укрепить взятую на штык, – теперь уже генерал усмехнулся, – власть. Сейчас она несколько эфемерна. В большинстве регионов военный переворот пока признали только де-юре, но никак не фактически. Меня очень удивляет молчание за рубежом правительств сильнейших стран мира.

– Они все получили предупреждение от моей организации не вмешиваться во внутренние дела России, – как-то вскользь, как само собой разумеющееся, упомянул Красный полковник.

– Вы же этим откровенно показали, что находитесь на нашей стороне?!

– И что? Любому мало-мальски грамотному аналитику это было понятно еще с первых шагов нашей работы. Одна акция по глушению нефтяных скважин в Саудовской Аравии чего стоит! А уж когда, – Сахно чуть замялся, но, жизнерадостно улыбнувшись, продолжил: – когда один из нас, только чтобы убедить девушку в своей любви, достал ей камешек с Луны, воспользовавшись скафандром с эмблемой Советского Союза на рукаве… Или когда на всех реакторах, производящих оружейный плутоний, начались сбои, а на российских АЭС этого не произошло…

– В Израиле сбоев тоже не было, впрочем, как и в Индии, – перебил генерал.

– Вы можете представить ситуацию, при которой эти страны нанесут ядерный удар по Российской Федерации?

– Ваша база действительно находится на обратной стороне Луны?

– И там тоже, – Александр Юрьевич замолчал, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на Полонского, давая понять, что он все-таки ждет ответа на свои вопросы.

– На первом этапе я вообще не собираюсь ничего в стране менять. Существующее законодательство без существенных трансформаций вполне позволяет навести порядок как в федеральных делах, так и на местах. Достаточно будет максимально жестко преследовать любые проявления коррупции.

Сахно благожелательно кивнул, не прерывая генерала и всем видом показывая свое согласие.

– Постепенно поставить на ключевые позиции преданных Родине людей и только после этого начинать наводить в стране порядок.

– А что вы понимаете под этим? – тут же подхватился Александр Юрьевич. С постулатом о необходимости выдвижения на руководящие посты честных людей он был согласен без каких-либо оговорок.

– Нормальный уровень жизни населения и обороноспособность державы, – без запинки ответил Полонский.

– То есть – экономика. Как?

– Возврат всех основных полезных ресурсов государству, рациональное использование их, запрет вывоза капиталов с надлежащим контролем и еще раз реальная борьба с коррупцией. Все это поможет резко интенсифицировать предпринимательство и просто обязано вызвать рост производства и подъем экономики.

– Первый и третий пункты не проходят. После вхождения России в ВТО[2] в конце две тысячи тринадцатого мы намертво связаны их законами. А вы на пресс-конференции сами обещали придерживаться международных соглашений, подписанных предыдущей властью.

– Да, но наше законодательство… – генерал усмехнулся. – Оно настолько противоречиво, что просто не позволяет работать, соблюдая абсолютно все нормативные акты. Этим и воспользуемся – будем преследовать в первую очередь западных производителей на наших рынках. А новые законы с минимально возможной коррупционной емкостью будем принимать уже потом. ВТО? Понимаете, само вступление в эту организацию при существующей ситуации с экономикой и промышленностью было для нашей страны даже не ошибкой, а преступлением. Нас поманили новыми рынками, но лишили таможенной защиты от их высокотехнологичных производств. В странах с приличным правительством высокие ввозные пошлины служат для модернизации собственного производства, а у нас просто, что называется, попилили эти отнюдь не маленькие деньги. Теперь, с учетом чуть ли не семидесяти-восьмидесятипроцентной изношенности основных средств на большинстве российских заводов, конкуренции с Западом им никак не выдержать. Собственно, именно очередной этап крушения нашей промышленности мы в настоящее время и наблюдаем. Гражданское авиационное строительство уже стоит, военное… При таком мизерном количестве заказов от собственной армии… – Полонский махнул рукой, сделал паузу и добавил: – Про автомобильное производство вообще говорить не приходится. Конечно, наследство от предыдущей власти нам досталось очень тяжелое, но они там зря считают, что на России уже можно ставить крест и по их ценам качать отсюда ресурсы. Придется очень сильно напрячься, но мы справимся. Обязаны. Иначе бы и не затевали…

Короткий стук, и в кабинете появился Лазаренко. Он вежливо кивнул Сахно и устало, но с удовольствием сообщил:

– Подписали. Под объективами и в присутствии как наших, так и зарубежных журналистов. Не выдержали предъявления неоспоримых фактов своей не совсем законной деятельности. И где только ты всю эту информацию раздобыл? Включая видеоматериалы?

Генерал вопросительно взглянул на Александра Юрьевича и, увидев немедленный поощряющий кивок, указал на него:

– Знакомьтесь.

Пожимая руку полковника, совершенно не понимающего, с кем здоровается, Сахно спросил:

– Вас обоих можно поздравить?

– Да. На основе подписанных бывшими высшими руководителями страны документов военная администрация теперь является легитимной. Во всяком случае – де-юре. Власть в регионах теперь не имеет отмазок, чтобы не выполнять наши распоряжения. Дима, – повернулся Лазаренко к генералу, – ты помнишь тот разговор, когда мы решились на все это? – Рука Юрия Анатольевича как-то неопределенно прошлась по обстановке президентского кабинета.

– По рюмочке за успех? – Полонский еще чуть более расслабился, опять вопросительно посмотрел на Александра Юрьевича и согласился:

– Но только по одной – впереди еще столько работы.

А Сахно… В голове одновременно крутились мысли, что с кандидатурами руководителей военного переворота он не ошибся, и, с определенной долей сомнения – опять пить? В этот нескончаемо длинный день, давно перешедший в нескончаемую ночь, он уже вполне достаточно «принял на грудь», но совершенно по другому поводу. Успешный военный переворот? Есть значительно более важные события…

* * *

В стране спровоцированный ими же военный переворот, а сама команда, четко отработав в нужный момент, была занята совершенно другими проблемами – Светке Гольдштейн приспичило рожать почему-то именно сейчас.

Хотя сегодняшний лимит на удивления у Андрея Коробицына должен был бы уже давно исчерпаться, но поведение Красных полковников в настоящее время майора ФСБ, только что принявшего предложение войти в эту пока не совсем понятную организацию, все-таки изумляло. В столице такое делается, а они – мужская часть компании собралась в, как называли эту приличных размеров комнату без окон, малой гостиной – водку пьют.

Перед глазами все еще был тот зал, чем-то походящий на центр управления космическими полетами, куда Андрей попал, сделав шаг в портал. Всего в десятке метров перед большими мониторами сидели вроде бы обычные люди и увлеченно работали, весело перекидываясь короткими замечаниями и привлекая внимание друг друга к изображениям на своих экранах. Высокий молодой парень, немного неровными движениями в правой руке – левая действовала безупречно, – но все равно очень быстро и азартно колотивший по компьютерной клавиатуре. Рядом еще чуть более высокий мужчина, чем-то неуловимо схожий с парнем. В центре помещения сидел в кресле невысокий черноволосый человек где-то возраста майора и не менее азартно работал мышкой, подавая команды братьям – Андрей понял, что это Кононовы.

У отдельного пульта сидели пять женщин. Одна, очень стройная, с почти королевской грацией наводила мышкой перекрестье на людей на своем экране и указывала сидящей рядом совсем девчонке – в частых, но коротких взглядах той на Кононова-младшего явно была видна любовь. Девушка, внимательно всматриваясь сначала в монитор соседки, потом в свой, набирала что-то на клавиатуре и всего после нескольких нажатий, даже с каким-то азартом, хлопала пальцем по «энтеру». Человек на первом экране тут же мягко заваливался на пол. Соседняя пара – обе были беременны, но если у той, что моложе, размер живота указывал на уже явную близость срока, то вторая еще не очень скоро должна была родить – занималась точно такими же действиями. Еще одна женщина – и тоже красивая – довольно быстро, поглядывая на большой монитор с электронной картой города – Андрей по характерным схемам улиц немедленно опознал Москву, – по которой медленно, но как-то неудержимо ползли значки вертолетов, просматривала увеличенный квадрат карты перед винтокрылыми машинами, что-то набирала на клавиатуре, и значки объектов ПВО на большой карте гасли, как по мановению волшебной палочки.

Майор не сразу понял, что общего было у всех увиденных им тогда через портал, но все-таки догадался – они не просто работали, они, это было видно невооруженным глазом, верили, что делают очень нужное дело. Эта их уверенность – она затягивала.

– Мальчики, много не пейте, – весело сказала с очень сильным акцентом зашедшая в малую гостиную стройная женщина, устраиваясь рядом с Николаем Штолевым. – Там, – она неопределенно махнула рукой куда-то за спину, – все идет, как сказала Наташа, абсолютно нормально.

Черноволосый худощавый мужчина, Виктор Гольдштейн, оказавшийся автором открытия, на котором и основывалось могущество Красных полковников, облегченно вздохнул.

– Моя жена Катерина Бекетт, – представил Штолев явную иностранку. – А Наталья – супруга Саши, – кивок в сторону Сахно, который что-то успокаивающе говорил физику, – она у нас врач.

– Николай, – майор наклонился к начальнику СБ, – в Москве переворот, а вас всех это уже как будто не особо интересует?

– Каждый должен заниматься своим делом, – совершенно спокойно ответил Штолев. – С одной стороны – нам не разорваться. Полонский с Лазаренко сами отлично знают, что сейчас надо делать, и, я уверен, справятся. Все основное, зависящее от нашей команды, уже выполнено. А с другой… – улыбка у этого сильного человека в данный момент была такая радостная, – на свет рождается человек новой эры. Если мы сами и не успеем посмотреть на другие миры, то Витин сын – уж точно побывает у далеких звезд. Прорубить дорогу туда… С этого у нас все и начиналось. Понимаешь, Андрей, у каждого человека есть круг определенных интересов. Что-то волнует его больше, что-то – меньше. Сейчас, когда мы на все сто уверены, что у генерала получится… Тем более что увеличение семейства ожидается не только у Гольдштейнов…

– Вам, вероятно, покажется это несколько странным, – вступила в разговор Екатерина, – но мы тут все, кроме Верочки – это дочь Саши Сахно, – беременны.

Сумасшедший дом? На глубине полутора тысяч метров под Уралом? Именно так Штолев объяснил их местонахождение. Майор посмотрел на большой стол, буквально ломящийся изысканными закусками, горячими блюдами и качественной выпивкой на любой вкус – откуда все это? – наполнил до краев высокий хрустальный стакан водкой, приподнял его перед иностранкой, произнес короткий банальный тост «За ваше здоровье» и в несколько глотков опустошил стакан до дна, выпив сорокаградусный напиток, как минеральную воду…

* * *

– Ревешь-то чего? – Наталья смотрела на плачущую Светку, прижимающую к груди уже вымытого и запеленатого ребенка. – Болит?

– Не очень… Но как же я его растить буду без бабушек и дедушек? – Слезы еще сильней потекли из ее глаз.

– А мы все на что? Ты разве еще не поняла, что Красные полковники – не просто команда, а одна очень большая семья?

Ответить Светлана не успела. В палату медицинского комплекса Красного ворвался Виктор, всего за несколько секунд до того проинформированный по телефону, что уже можно посетить жену и сына. Прямо в комнату прыгнуть через портал он не решился, опасаясь устроить сквозняк, но в коридор-то можно… Рухнул на колени перед постелью, потянулся, поцеловал руку жены и уставился на маленькое сморщенное красное личико.

Наталья внимательно посмотрела на них, улыбнулась и скомандовала:

– Из палаты не выходить. У меня портальная диагностика в автоматическом режиме уверенно берет пока только здесь. Все, я пошла мыться.

* * *

Голова? Нет, она не просто болела, она разрывалась. А во рту – как будто целый взвод кошек испражнялся. Ладно, гребаный сушняк подождет. Андрей, не открывая глаз, сосредоточился и попытался зажать головную боль. Не сразу, однако последствия алкогольной интоксикации удалось пусть не полностью, но задавить. Вот теперь можно открыть глаза. Это еще кто такой? Прямо ему в глаза, не отводя взгляда и не мигая, смотрел высокий, сразу заметно, что весьма сильный, очень хмурый мужчина. Только спустя несколько секунд до майора дошло, что это портрет. Николай Штолев – начальник СБ Красных полковников. Сжатые губы на напряженном лице очень точно выражали характер Николая.

С некоторым трудом Андрей приподнял голову и огляделся. Странное место.

– Ну ни фига себе! – только и выдавил он из себя, разглядывая все это великолепие.

Широкая – метров десять минимум, – чуть сужающаяся вверху ажурная с просветами между ступенек каменная лестница, ведущая на открытый второй этаж, казалось, висит в воздухе. Колонна и идущая от нее стена разделяли верхнее помещение на две части. Слева, судя по огромной круглой кровати, была спальня. А с другой стороны какая-то помесь столовой, гостиной и очень большой веранды. Огромные окна в виде древнегреческих арок открывали вид на тихую голубую лагуну какого-то кораллового островка, расположенного в тропиках. Жаркое южное солнце через эти окна ощутимо грело все помещение. А вот точно такие же окна в спальне смотрели на заснеженный сибирский лес. Как это могло быть, майор не понимал. Первый этаж за и под лестницей оказался одновременно кабинетом и… мастерской художника. Впрочем, привычного по устоявшимся стереотипам беспорядка тут никак не наблюдалось. Два больших письменных стола, заставленных мониторами, пара кожаных диванов, на одном из которых Андрей сейчас и лежал, кем-то заботливо прикрытый пледом, несколько кресел, мольберт с маленьким полотном и увешанная множеством небольших картин полированная до зеркального состояния красно-коричневая полукруглая стена. Преобладали пейзажи, но было и несколько портретов. Вот один из них – самый большой – и висел напротив майора.

3

Андрей сел. Глаза зацепились за небольшой поднос с изящным кувшином темного стекла и высоким хрустальным бокалом. Холодный виноградный сок был великолепен. Допивая вторую порцию благословенного напитка, почувствовал дуновение воздуха за спиной и повернул голову.

– Как самочувствие? – улыбка Штолева была несколько напряженной.

– Средней паршивости, – кивнул в ответ Коробицын.

– Хорошо ты вчера принял. Я от тебя такого не ожидал.

– Я сам от себя такого не ожидал, – согласился майор.

– В личном деле факты загулов не зафиксированы.

– Вы и до него уже добрались?

– Это элементарно, Андрей. Приводи себя в порядок, – Штолев указал рукой на дверь в полукруглой стене, – там ванная комната, завтракаем, и я покажу тебе, как это все делается. Терминал в операционном зале тебе уже выделен.

– Слушай, – майор еще раз обвел глазами помещение и остановил взгляд на арочных окнах, за которыми плескался океан у самого берега маленькой лагуны, – а где мы?

– Все там же, – усмехнулся Николай, – на глубине полутора тысяч метров под Уралом. А это, – кивок в сторону кораллового островка с несколькими пальмами под палящим солнцем, – окно информационного пробоя. Впрочем, иногда переключаем на физический и купаемся там, – Штолев еще раз усмехнулся, что-то набрал на клавиатуре ноутбука, и за окнами вдруг заревел водопад. Еще пара кликов, и звук уменьшился до относительно тихого, чтобы можно было спокойно разговаривать. Короткий комментарий: – Река Оранжевая в Южной Африке, водопад Ауграбис, что в переводе с языка готтентотов означает «очень шумное место», – и очередная усмешка: – Знаешь, вид падающей воды иногда здорово успокаивает нервы.

Согласный кивок майора и вопрос:

– А это все? – Андрей обвел вокруг себя рукой.

– Наши с Катенькой апартаменты. Жена, как ты мог заметить, немного художник. В юности серьезно увлекалась, а теперь только для своего удовольствия иногда рисует. Вот мы вместе с ней и попробовали. Сначала в три-дэ набросали, посмотрели с разных точек зрения, кое-что подправили и вырезали внутри гранитного монолита. Вот с лестницей повозились прилично – пришлось сначала ступени и перильца металлом армировать через пробой, иначе прочности не хватало.

– Как это вырезали?! – похоже, удивляться майор еще не разучился.

– Портальные технологии много чего позволяют делать не просто, а очень просто. Ладно, приводи себя в порядок, после завтрака все более-менее подробно расскажу.

* * *

Обычная – как это называется в фантастических книгах – телепортация. Вот чем оказались эти портальные технологии Красных полковников. Что-то там с Римановой геометрией, в которой две точки в совершенно разных местах обычного или Эвклидова пространства могут соединяться через пробой третьей. Ум за разум заходит, когда пробуешь в этом разобраться. Нет, пользоваться этими порталами оказалось удивительно просто. Все замыкается на так называемом эвакуационном браслете. Когда Штолев настроил на майора обыкновенные с виду часы с массивным металлическим браслетом из крупных звеньев и показал, куда нажимать, сдвинув чуть вбок предохранительную пластинку, Андрей, недолго думая, попробовал. Шагнул вперед и оказался у только что выделенного ему терминала в операционном зале. Появившийся следом за ним Николай быстро объяснил, как набирать необходимые координаты на компьютере или просто выбрать из списка уже использовавшихся.

– Если нужно куда-то быстро попасть, то прыгаешь через портал в два этапа: сначала к персональному терминалу по команде со своего эвакуационного браслета, а затем уж от терминала – генератор пробоя встроен в него – в выбранное место. Идентификация производится тоже через браслет по нескольким физиологическим параметрам. Другой человек воспользоваться им не сможет. Допуск к порталам очень жесткий. Одновременно по этим же параметрам производится контроль твоего состояния. Если что не так – автоматически пройдет сигнал тревоги всей команде. Сам ты также получишь этот сигнал немедленно, – Штолев набрал что-то на клавиатуре, и Коробицын ощутил на запястье пару электрических разрядов. Не особо больно, но спящего разбудит.

По тревоге пулей дуешь сюда и, разобравшись в причинах, принимаешь меры. Конечно, вместе с остальными членами команды, – продолжил свою лекцию Николай. – Режимов работы генераторов пробоя два: информационный и физический. В первом случае проникают одни электромагнитные волны. То есть мы можем только видеть, что находится по ту сторону портала. А чтобы не увидели нас, применяются малогабаритные видеокамеры с довольно высоким разрешением, и окно пробоя сворачивается всего до полумиллиметра – по диаметру объектива.

– Мечта любой разведки, – прокомментировал Андрей.

– А як же! – усмехнулся Штолев. – Но вот физический режим пробоя еще интересней – можешь шагать куда угодно в радиусе полутора миллионов километров.

– В космос?! Так вот как вы на Луну попадаете!

– Именно. Только здесь обязательно надо учитывать несколько моментов. Во-первых, давление. Редко где на нашей планете есть места с абсолютно одинаковым состоянием атмосферы. Плюс во всех наших базах давление поддерживается чуть ниже стандартного. Присутствует некоторое сопротивление при выходе наружу в виде достаточно сильного ветра в лицо, а при возвращении, наоборот – тебя просто подталкивает в спину. Прыгнуть через портал прямо в космос тебе не даст автоматика. Бака-ёкэ[3] достаточно серьезная – наш Григорий постарался.

– Это тот высокий парнишка? – перебил Штолева Андрей. Что такое «защита от дурака», он и раньше знал.

– Да, Кононов-младший. Очень головастый парень, несмотря на молодость. Вообще-то, это братья во главе с Виктором Гольдштейном и пробили эту дырку в Римановой геометрии.

– Я в курсе. Мне Александр Юрьевич вчера достаточно подробно вашу историю рассказал. Вот только о самой теории порталов ничего не упомянул. Все больше на причины невозможности обнародования открытия налегал, – подпустил шпильку Андрей.

– Ты с ними не согласен?

– Ну, если бы не согласился, вряд ли ты мне сейчас все это показывал, – ухмыльнулся майор ФСБ, махнув рукой на портальный терминал.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Штолев. – А теория… Всей полнотой теоретической и технической информации о портальных технологиях обладают только четыре человека – соответственно супруги Гольдштейн и братья Кононовы. В конце концов, даже Саша Сахно, как он мне однажды признался, не знает теорию пробоя настолько, чтобы повторить технологию. Не считает нужным. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь – крепче спишь. Я сам пользуюсь порталами, как обычной бытовой техникой, ничуть не задумываясь о физических процессах, происходящих при пробое пространства или, как иногда говорит наш Виктор, – метрики.

– Коля, – майор немного напрягся и взглянул прямо в глаза Штолеву, – может, хватит?

Николай усмехнулся:

– Понял, значит, что проверяю. Вот завидую я нашему шефу – крайне редко в людях ошибается и очень быстро принимает правильные решения.

– Ты это к чему? – возникшей было напряженности между ними как и не было.

– Ладно, проехали. Давай по делу, – Штолев быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране компьютера появился какой-то список. – Это бабки, – пояснил Николай, подвинувшись чуть в сторону, чтобы Коробицыну было хорошо видно. – Счета раскиданы по разным банкам. Большинство – на предъявителя, часть – на некоего бразильского бизнесмена. Впрочем, везде движением денег можно управлять по Интернету. Вот только тратить их надо осторожно, чтобы не засветиться, и с пользой.

– Учи ученого, – хмыкнул почти про себя Андрей, на глаз прикидывая сумму. Цифры были астрономические. – Куда столько?

– Ну мало ли… Понимаешь, это ощущение, когда хорошо финансово прикрыт, дает определенную свободу действий. Просто перестаешь думать о разных мелочах. Как говорится – жаба не душит. Зато более критически задумываешься о необходимости какой-либо покупки. Вообще мировоззрение значительно меняется. Исчезают мысли о «хлебе насущном», и появляется больше времени на дело. Сам достаточно быстро поймешь. Ладно, поехали дальше, – Штолев достал из кармана и протянул майору обычный с виду «Сони-Эрикссон»: – Все стандартно, но если нажать одновременно вот эти три клавиши, то связаться с нашими можно из любой точки планеты или даже с Луны через информационный пробой. Необходимые номера в памяти телефона уже забиты.

На дальнейший инструктаж ушло еще около полутора часов.

– Ну и на сладкое, – Николай, плотоядно улыбнувшись, набрал на терминале нужные координаты и подтолкнул Коробицына во включившийся портал. – Моя оружейка, – Штолев гордо показал на стеллажи, забитые в основном заводскими упаковками с пистолетами ведущих производителей планеты и патронами. Впрочем, автоматы лучших моделей мира и даже несколько пулеметов, если судить по маркировке на ящиках, здесь также имелись в наличии.

– Все стволы «чистые», некоторые даже без заводских номеров. Уведены прямо с конвейера. После любого применения с хоть какой-либо вероятностью последующей идентификации использованное оружие уничтожается.

Андрей только одобрительно хмыкнул и направился к с ходу запримеченной полке. В свете политики Красных полковников по отношению сохранения секрета открытия он отчетливо понял, что свой табельный СПС[4], карта отстрела которого была в информационной базе ФСБ, стоит запереть в сейфе по официальному месту работы, а в кобуре скрытого ношения держать ствол из арсенала Штолева.

* * *

– Возвращаем «высшую меру социальной защиты»?[5] – Лазаренко сейчас был несколько благодушен. Смещение губернаторов сразу в шести регионах огромной страны и замена их на военных управляющих прошли без сучка без задоринки.

– Ни в коем случае! – возразил Полонский. – Во всяком случае – не официально. Вопли правозащитников и Совета Европы нам на данном этапе реформ совершенно не требуются. Все правонарушители, совершившие тяжкие преступления и чья вина полностью доказана, прекрасно сдохнут в тюремных камерах от инсульта или сердечной недостаточности по точно такому же сценарию, какой в Гааге провернули с Милошевичем[6]. Это как раз именно та ситуация, когда поговорка «С волками жить – по волчьи выть» подходит в самый раз.

Дмитрий Алексеевич говорил все это, не отрывая взгляда от одного из многочисленных документов на большом столе. Наконец он удовлетворенно кивнул, подписал бумагу и поднял взгляд на полковника, исполняющего обязанности премьер-министра Российской Федерации.

– И вообще, Юра, ты не о том думаешь, – добавил генерал после небольшой паузы.

– Поясни, – потребовал полковник.

Полонский устало потянулся всем своим большим телом, чуть отодвинулся вместе с креслом от стола и еще раз внимательно посмотрел на полковника.

– Наша основная задача сейчас даже не экономика – с ней, при нынешних ценах на нефть, и особенно в свете некоторых предложений Сахно, все будет в порядке, – а психология народа. Последние четверть века нашему населению только и твердили, что оно на фоне просвещенного Запада – быдло, все свершения бывшего СССР и его руководства – преступления, нынешняя ситуация с бесчинством коррумпированных чиновников – российская и общемировая норма. Лучшего наша страна и ее население не заслуживают. Самосознание народа давилось всей мощью современных СМИ. Нравственные постулаты базовых ценностей – верность, дружба, честь, любовь, совесть, долг – размыты до предела. Основной фетиш – деньги. Налицо системный кризис всей модели современного общества, который навязан нам оттуда, – Полонский как-то неопределенно махнул рукой, хотя совершенно понятно было, что он имеет в виду как заокеанских «друзей», так и европейских. – На первый план выходит удовлетворение сиюминутных физиологических потребностей, создание внешней значимой оболочки для окружающих. Вся машинерия современного общества реально держится только за счет работы совсем небольшого процента людей, умеющих делать свое дело, не важно, в какой области. Они это продолжают делать или по привычке, или в силу внутреннего устройства – души или как кому угодно будет назвать. На виду люди, которых лет пятьдесят назад за нормальных никто бы не посчитал, и назвать таких «героями своего времени» язык не повернулся бы. Именно их сейчас выставляют образцами для подражания. И довольно некомпетентных работников, устроенных по блату, по знакомству или родству – хватало и раньше таких. Одно хорошо, что на сколько-нибудь важные должности их не пристраивают, чтобы косяков особых не наделали. Ныне это стало общепринятой практикой, всего лишь. Конечно, есть примеры «за» и «против» такого обобщения… Но суть не меняется. Все эти реформы образования, вооруженных сил, остальных сторон нашей жизни здесь и сегодня – достаточно просто связать в единое целое, чтобы сделать вполне определенные выводы. Перемены после восемьдесят пятого года, когда почти открытым текстом было сказано: за деньги можно все! Требуется только наличие какой-то минимально необходимой для вступления в клуб неприкасаемых суммы, и можно и нужно вовремя пристроиться к «рулящей» команде – в итоге имеем то, что имеем. Раньше престижным считалось мечтать о профессии летчика, моряка, физика-экспериментатора. Сегодня – манагера[7] по впариванию гербалайфа (или как он теперь модняво называется – бад[8]), управляющего банком МММ, брокера на бирже, продающего урожай зерна две тысячи тридцатого года, к производству которого этот самый брокер никакого отношения не имеет… Совершенно не важно, как работает какая-то фирма, компания, организация. Вот как подать для публики внешние признаки работы, а на самом деле безделия – гораздо важнее. Основное мерило компетентности – количество украденных, распиленных и узаконенных на собственном счету заработанных простыми работягами денег.

Полковник удивленно посмотрел на выдавшего такую тираду Полонского, без спроса достал из кармана сигареты – генерал был некурящим, – щелкнул зажигалкой, выпустил вверх сизоватую струйку дыма и сказал:

– Я не буду с тобой спорить, так как согласен полностью, но ты чуть-чуть не прав. Началось это все не в восемьдесят пятом, а значительно раньше – в пятьдесят третьем, когда Хрущев сломал сталинскую систему формирования элиты из лучших представителей народа. Вот тогда-то и началось формирование кланов, которые держались за власть любыми способами ради себя, но никак не ради страны. Советский Союз являлся почти идеальным образцом государственно-монополистического капитализма. В определенный момент времени – в конце семидесятых – у руководства СССР, к тому времени выродившегося в геронтократию, с ее девизом «будь сам собой доволен и не дергайся» не хватило мозгов и энергии провести модернизацию экономического и политического устройства империи: осуществить переход к более динамичной модели – симбиозу государственного и частного капитализма с явным доминированием первого в стратегических отраслях. Идеологическая зашоренность не позволила смотреть дальше своего старческого маразма. А на смену старикам пришли волки, озабоченные исключительно собственными шкурными интересами. Вполне жизнеспособная империя, за десять лет до распада стоявшая незыблемым колоссом, вмиг разлетелась на прозябающие уделы – поставщиков дешевой рабочей силы, энергоресурсов и продукции низких переделов «золотому миллиарду». Впрочем, не об истории речь. Что конкретно мы должны делать сейчас? И, кстати, что за предложения Сахно?

Полонский на секунду задумался и ответил, проигнорировав второй вопрос:

– Надо ломать стереотипы мышления нашего населения. Основная ставка на идеологию. Главное – не деньги и сиюминутные потребности, главное – будущее страны. Постепенно возьмем полный контроль над средствами массовой информации. Будем говорить народу правду, оперируя фактами, а не демагогическими воззваниями. Причем ставку придется делать в первую очередь на молодежь. Отрывать ее от пива с чипсами, танцулек с «колесами» и тащить к знаниям и производительному труду. Придется пока пользоваться существующей системой образования, реформируя ее уже на ходу. Важнейшее сегодня – самоидентификация народа как созидателей, а не прожигателей жизни. Столыпин когда-то сказал: «Народ, не имеющий национального самосознания, – просто навоз, на котором произрастают другие народы». Нет, я неправильно выразился. Самоидентификация не с позиции национальности, а с позиции гражданина России. Если мы хотим вытащить державу из пропасти, в которую нас столкнули предыдущие власти, то в первую очередь обязаны вернуть веру народа в себя.

* * *

– Андрей, ты тогда очень быстро согласился встать на нашу сторону. Почему?

Коробицын задумался буквально на секунду.

– Сразу несколько причин. Во-первых, не то, что вы делали, Александр Юрьевич, а почему. Мотивации. Они очень близки моим понятиям о том, как надо служить своей стране. Хотя во время того рассказа достаточно быстро почувствовалось, что вы думаете не только о России, но и обо всем человечестве планеты. Далее – сила. Вы на основе открытия сосредоточили в своих руках, сами того не замечая, такую мощь… Методы. Не совсем корректно, но заставили всех, кто финансировал террористическую деятельность у нас на Кавказе, отказаться от этого. Невзирая ни на что, взяли и уничтожили очень существенную часть мировой организованной преступности. Лишили все ядерные державы самых мощных зарядов. Почти полностью уничтожили производство героина.

Сахно слушал, курил и только изредка чуть кивал головой.

– И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь – я отлично понимаю многих героев той великой войны – лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

– А полиэтилен для чего? – Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

– Брак, – коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

– Брак чего? – не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

– Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

– Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? – не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

– Поликристаллический кремний электронной чистоты[9] и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы – проще простого.

– Правильно, – совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. – Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

– Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10] до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, – хмыкнул Геннадий.

– А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

– Ну, знаешь ли! – возмутился старший брат. – Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

– А потому что пытаемся решить задачу в лоб, – усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

– Тебе как обычно? – спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы – батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

– Ты без еды вообще не способен думать? – поинтересовался Геннадий.

– Почему? – сделал вид, что удивился, Гришка. – Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

– Проглот, – констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

– Так что там с решением в лоб? – спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

– А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

– Подожди, – начало доходить до Геннадия, – так это, – он указал чашкой на рулоны, – светодиодная пленка?

– Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! – гордо заявил Гришка. – Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф – с этим тоже пришлось прилично потрахаться – и можно работать.

– Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, – с сомнением протянул старший брат.

– Это точно, – согласился младший, – но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

– У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, – не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

– Фокус-покус! – заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

– Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

– Себестоимость?

– При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

– Когда доведешь процесс?

– Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело – технология. Остальное – твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

– С такой долей некондиции технологию не приму!

– Почему некондиция? – в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. – Просто продукция другого назначения.

– Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

– Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.

Глава 2

– Как это, национализировать рубль? – не понял Гольдштейн. – Разве он – не наша национальная валюта?

– Наша, да не совсем, – Сахно проводил взглядом прыжок дочери с недавно установленной у подземного рукотворного озера шестиметровой вышки. Верка довольно элегантно, но все-таки с большим количеством брызг, вошла в воду, тут же вынырнула и, довольно отфыркиваясь, поплыла к берегу.

– Центральный банк эмитирует денежную массу в экономику не по реальной потребности, а в строгом соответствии с валютным коридором. Рубль сравнительно жестко привязан к доллару, евро и другим основным валютам мира. Строго в соответствии с требованиями Международного валютного фонда.

Теперь с вышки прыгнул Гришка. Он попытался сделать сальто назад. Не получилось. Вхождение в воду оказалось под недостаточно большим углом. Глухой звук удара и море брызг. Несмотря на это, парень с довольной физиономией выбрался из озера и упрямо полез наверх.

– Во Второй мировой войне наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией сделал Советский Союз, но вот основной выигрыш достался Америке. Пока наши войска потом и кровью били нацистов, Штаты делали бомбу. Практически семьдесят процентов мировых запасов золота оказались за океаном. Американцы получали презренный металл с обеих противоборствующих сторон, продавая оружие и стратегические материалы, маскируя эту свою безнравственную деятельность свободой бизнеса. В результате банкиры из англосаксонского мира построили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему – Бреттон-Вудскую. Доллар стал ключевой валютой планеты. Четверть века Америка за свои зеленые бумажки беззастенчиво гребла богатства всего мира. Впрочем, она и сейчас немало все страны обдирает. Вспомни хотя бы страшнейшее землетрясение в одиннадцатом году на Японских островах. Цунами смыло несколько городов, а затем эта трагедия с атомными реакторами, лишенными охлаждения. Трейдеры тогда живенько скупили на валютных биржах иену, непомерно вздув ее курс, прекрасно понимая, что японским страховым компаниям предстоят огромные выплаты именно в этой валюте. Как следствие Центробанк Страны восходящего солнца вынужден был скупать баксы, чтобы хоть как-то снизить непомерно возросшие из-за человеческой алчности расходы на восстановление. Ладно, вернемся к Бреттон-Вудсу. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом сначала Шарль де Голль потребовал обменять долларовые запасы Франции на золото, затем за французами аналогичные требования выставили Германия, Канада, Япония и другие страны. Золотой запас США быстро уменьшился в два раза. В марте тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года американские власти впервые ограничивают свободный обмен долларов на золото внутри своей страны. Потом еще несколько раз девальвировали доллар относительно желтого металла. Бреттон-Вудс рухнул, но появилась Ямайская валютная система. Для нас – что в лоб, что по лбу. Раз есть соглашения с Международным валютным фондом – изволь привязывать курс рубля через валютный коридор. Шаг влево, шаг вправо за его пределы – расстрел посредством снижения мировых цен на углеводороды ниже себестоимости добычи. А у нас в России она на порядок выше, чем в Эмиратах. Кстати сказать, именно таким образом в том числе угробили экономику Советского Союза в конце восьмидесятых, – Сахно чуть потянулся, стряхнул песок с крышки ноутбука, открыл его и, немного поколдовав на клавиатуре, несколько уменьшил яркость летнего солнца Южного полушария над собой, вытащив откуда-то из другого места планеты маленькое облако.

– Зима, а мы все загорелые, как черти. Встречаешься с людьми по делам, сразу спрашивают, где я только что отдыхал? – объяснил он свои действия Виктору и продолжил: – Ты как-нибудь внимательно посмотри на банкноту – нет государственного герба России. На рублях СССР был государственный герб, а на современных деньгах нет. Вместо державного двуглавого орла какой-то ощипанный февральский бройлер без скипетра и державы. И куда президент – гарант Конституции – смотрел? – усмехнулся Александр Юрьевич. – Это только косвенное подтверждение разумных доводов о зависимости рубля от резервных валют. Повторюсь – Центральный банк вынужден эмитировать ровно столько рублей в нашу экономику, на сколько он приобрел гособлигаций США. Сами же Штаты давным-давно живут не по доходам – государственный долг уже превысил два десятка триллионов долларов[11]. Это если брать долги только федерального правительства, а если суммировать обязательства на уровне штатов, то там все семьдесят триллионов наберутся. То, что под них нет выпущенных бумаг, то есть они пока не являются так называемыми секьюритизированными долгами, – не значит, что этих долгов нет или что есть средства и возможности их погасить. Как следствие Штаты, в том числе и за наш счет, потребляют богатства всей планеты, просто печатая свои зеленые бумажки, – Сахно бросил взгляд на дочь, о чем-то воркующую со своим женихом.

– И какой же выход? – поинтересовался Гольдштейн, поглядывая в другую сторону. Там, вокруг его сына, спящего голышом на пеленке, в тени от кокосовой пальмы, высаженной в специально для этой цели притащенный грунт неугомонным Гришкой, расположилась основная женская часть команды – Светлана, Наталья, Катерина и Лена.

– Национализация рубля, – ответил Александр Юрьевич без запинки.

– И что, Саша, ты под этим понимаешь?

– Отделить для начала, пока рубль сам не станет основной резервной валютой планеты, внутренний рынок от внешнего. Несколько шагов: выход России из МВФ, национализация ЦБ и изменение законодательства, которое регулирует его функции и задачи.

– Во, а разве сейчас Центральный банк не принадлежит государству? – перебил Виктор.

– Нет, конечно. В строгом соответствии с Конституцией государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами, – оттарабанил Сахно формулировку, как на экзамене. – В то же время только Центральный банк имеет право эмиссии рубля, так как на него возложена обязанность стабилизации курса национальной валюты.

– Из твоего рассказа следует, что он больше на Штаты работает, чем на Россию.

– Идиотизм современной финансовой системы, которую мы в ближайшее время сломаем. Попрыгали дальше. Следующий шаг – начать торговлю российскими товарами, в том числе и сырьем, на внешнем рынке исключительно за рубли и резкое снижение цен на наши же природные ресурсы для всех, кто будет развивать промышленное производство в России. Средством для этого является реальное соблюдение статей Конституции о принадлежности содержимого недр всему народу, то есть Российскому государству[12].

– Эти твои шаги вызовут такую реакцию, что мало нам не покажется. Это война! То, чего мы так стремились избежать.

– Не будет войны. Побоятся. Европа без нашего газа замерзнет, а американцы не решатся. Ядерную дубину мы у них вырвали, а обычные войска… Как ты думаешь, почему я тогда так спокойно отреагировал, когда Катерина под Гришкиным руководством утопила «Рональда Рейгана»? Весьма ко времени и месту операция получилась. Достаточно толстый намек штатовским воякам не рыпаться. Начнут переброску войск – будем топить прямо у их берегов! А без авиационной поддержки любая агрессия сегодня обречена на поражение. Тех сил, что есть у НАТО на нашем континенте, особенно с учетом поддержки России Красными полковниками, то бишь нами, на успешное вторжение никак не хватит.

– Ну, с нашей помощью, особенно если разрешить нашему хакеру поразвлекаться… Игры на компьютере с портальным терминалом почему-то приводят к резкому падению технической оснащенности войск противника, пропаданию связи и полной потере орбитальной группировки.

Они оба заулыбались, вспомнив, как Григорий за несколько минут перехватил управление всей сетью разведывательных спутников США.

– Потом, мы же не будем делать все сразу. У нас с Полонским все более-менее уже распланировано. Поэтапно, тихой сапой, – продолжил Александр Юрьевич.

– Это как? – не понял Виктор.

– Сначала, – начал Сахно, но в этот момент послышался писк ребенка.

– Леся проснулся, – расцвел Гольдштейн.

– Леся? – удивился Александр Юрьевич, оборачиваясь. – Это же женское имя, а вы мальчонку в честь твоего отца собирались назвать?

Светлана, нисколько не стесняясь ни Гришки, ни Сахно, сбросила верхнюю часть купальника и приложила ребенка к груди.

– Уменьшительное от Валерика, – пояснил Гольдштейн и посмотрел на часы. – Двадцать минут до полуночи. С возможностью выбора освещения солнцем из любой точки Земли все время путаюсь со временем. Давай на сегодня заканчивать. Очень интересные вещи ты, Саша, рассказываешь, но не сейчас.

* * *

– Тебе не кажется, что наш новый Красный полковник слишком рьяно за дело взялся? – Николай довольно пристально посмотрел на Сахно.

– Убрал чеченскую падаль, которой британцы предоставили политическое убежище? – Александр Юрьевич еще с молодости, когда после окончания военного училища служил на Кавказе, был ярым врагом чеченских сепаратистов. – Причем использовал для этого оружие церэушных ликвидаторов, карты отстрела которого каким-то образом попали в информационные базы Интерпола?

Сахно не торопясь достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Понимаешь, Коля, с одной стороны, чекисты во все времена были беспредельщиками, а с другой – достаточно тонко умели расставлять акценты. Заметь, когда мы с тобой уничтожали мафию на планете, мы старались не особенно забираться в политику. Надо честно признать, что ни я, ни ты не имеем достаточного уровня знаний и опыта, чтобы решать внешнеполитические вопросы нашими методами. Для хорошего аналитика вся эта война кланов изначально была шита белыми нитками. Именно поэтому я еще во время первой операции по потрошению бандитских банковских счетов запретил трогать государственных чиновников. У Андрея же, несмотря на молодость, почти десятилетний опыт работы в контрразведке. И, конечно, талант, иначе бы он на нас никогда не вышел. Соответственно, майор ФСБ значительно лучше знает, кого, когда и под каким соусом, если так называть операцию прикрытия, можно и нужно убирать. Закаев, который в былые времена лично резал горло русским солдатам, захваченным в плен, и подобные ему сволочи, окопавшиеся в той же Англии, Турции или Саудовской Аравии, давно заслужили смертную казнь. Отстрел предателей нашей Родины с переводом стрелок через Интерпол на ЦРУ – правильное решение, вероятно. Американцы, отлично зная, что они этого не делали, теперь сами вынуждены гасить волну истерии желтых газетенок по поводу «невинно убиенных борцов за свободу чеченского народа», – Александр Юрьевич, наконец, улыбнулся. – Мученическая якобы смерть Березовского от изготовленной за океаном пули, до того долго распинавшегося в СМИ о своих действиях по финансированию изменения государственного строя России? Туда ему и дорога. Пограбил страну, а потом сделал ноги. Разве есть за что его жалеть? Пусть Британия, так долго отказывавшаяся выдавать нам уголовных преступников, теперь сама улаживает политические скандалы. Неизвестно откуда взявшаяся докладная на столе нового директора ФСБ со списками всей резидентуры ЦРУ и МИ-6, включая законсервированных агентов? Несмотря на вроде бы наш неограниченный доступ к серверам их разведок, я в огромном количестве различных файлов эти списки найти не смог. Андрей справился с этой задачей всего за три дня – вот что значит профессионализм и специальная подготовка.

Сахно аккуратно загасил сигарету в пепельнице.

– Меня, честно говоря, несколько другое волнует – как бы не перегорел. Ты, Николай, не обратил внимания, что у нас медленно, но верно начинает меняться мировоззрение?

– В каком смысле? – не понял Штолев.

– В прямом. Мы резко уменьшили количество ядерного, химического и бактериологического оружия на планете и успокоились. А психология общества ведь ни на йоту не изменилась. Захотят решать проблемы силой – нас не спросят. Взорвем все существующие запасы взрывчатки и пороха на Земле – дубинами воевать будут. Как сделать так, чтобы о войнах вообще забыли? Мы ударились в науку, в новые технологии, а к реальным путям вывода человечества из кризиса не особо приблизились. Нас – и меня в том числе – больше волнуют сиюминутные проблемы. Мы совсем перестали прыгать через портал в новые места на Земле – неинтересно. Посмотреть иногда и через информационный пробой можно. Отдыхаем обычно у подземного озера в Красном. Погода там ведь всегда по заказу.

Николай очень задумчиво посмотрел на Сахно, а потом вдруг спросил:

– Саша, а что у тебя в жизни, если не считать семью, было самое интересное?

– Ну, ты спросил! Конечно же – наш проект, – ответил Александр Юрьевич без задержки.

– Во! А с кем ты на эту тему можешь общаться?

– Понял, – согласился Сахно после короткой паузы. – Получается, что наше в некоторой степени замыкание внутри собственного коллектива вполне закономерно. А насчет Андрея… Сначала он сделает все, что считает нужным, для своей конторы и только потом начнет плотно въезжать в наши дела. Вы бы с Катериной, используя ее художественные таланты, помогли ему с апартаментами здесь, в Красном. Мы показали ему, как резать помещения в скальном массиве, но он пока только маленький кабинет с портальным терминалом себе организовал.

– Думаешь, ему очень требуются эти апартаменты? – хмыкнул Штолев. – Мужик молодой, неженатый, а в Москве у него уютная двухкомнатная квартирка. Впрочем, ты прав – надо ему и здесь нормальные условия для работы и отдыха создать. Поможем.

* * *

– Ну как?

– По-моему – отлично! Но вот куда мне столько? – Андрей в задумчивости, стоя перед большим монитором, пощипывал мочку уха. На экране в режиме слайд-шоу показывались виды его будущих апартаментов. Огромный – под семьдесят метров – рабочий кабинет с портальным терминалом, полсотни – гостиная, спальня три десятка метров, очень большая ванная комната с джакузи, душевой и огромными шкафами для одежды. «Чем же я их наполнять буду?»

– Иногда ведь человеку где-то уединиться надо. Поразмышлять о бренности мира. Чем не место? – парировал Штолев. – Ну и не вечно же ты один будешь? В расчете на перспективу планируем.

– Разве что, – согласился майор с некоторым сомнением. – И когда будем эти планы реализовывать?

– Прямо сейчас и займемся. Вырезать помещения в скальном массиве – это самое простое. Вот протянуть все коммуникации, установить дверные коробки и сами двери, обклеить стены и потолки Гришкиной пленкой, напольное покрытие с электроподогревом уложить – пару дней на все уйдет.

– Что за пленка? – заинтересовался Андрей.

– Новое изобретение нашего молодого гения, – улыбнулся Штолев, – вообще-то он для мониторов ее разрабатывал. Геннадий почти неделю корпел, собирая и налаживая производственную линию. Запустил – четыре часа линия работала без единого сбоя. Потом пришлось остановить.

– Низкое качество?

– Наоборот – вообще без брака.

– Тогда почему?

– Слишком высокая производительность – четырнадцать квадратных метров в минуту. Чуток Гена перестарался. Зато теперь можем вместо моющихся обоев использовать – прочно, задавай любой рисунок или, подключив компьютер, кино прямо на стене смотри. И рассредоточенное очень мягкое освещение, конечно. Лепота… Вот только Гришка после этого решил качественным звуковоспроизведением на основе портальных технологий заняться. Хорошо, что Саша его после первых экспериментов на лунную базу выгнал. Там сейчас, пока Света от маленького Гольдштейна отойти не может, временно остальные работы приостановлены.

– Почему выгнал?

– На первой пробе сто сорок децибел[13] получилось. Парень чуть сам не оглох. Виктор просчитал возможности того, что Гришка задумал, – ну, мы малость офигели. Представь, что вокруг тебя несколько плоскостей физического пробоя, вибрирующие со звуковой частотой и двигающие воздух с приличной амплитудой. Причем каждая в несколько квадратных метров. На мегаваттных генераторах – они у нас типовые – получить триста децибел – легко и непринужденно. Новое оружие массового поражения! Пришлось парню специальную экспериментальную камеру в паре километров от базы под Морем Кризисов резать, наполнять воздухом, оборудовать датчиками и все опыты дистанционно проводить. Обещает через несколько дней довести технологию в абсолютно безопасном варианте.

– Сделает? – с некоторым сомнением спросил майор.

– Гришка-то? Если сам в камеру не полезет, то – без всякого сомнения. Впрочем, последнее время после одной, увы, не очень удачной операции он значительно аккуратнее стал. Ранение на поле боя, оно, знаешь ли, заставляет задуматься. Мой грубейший просчет. Теперь любые диверсии – только дистанционно. Кстати, разработка их будет на тебе, когда потребуется.

– Против кого воюем? – поинтересовался Андрей.

– Против мировой буржуазии, – отшутился Штолев. – Сам-то кого из пиндосовских стволов убирал?

* * *

Вырезать помещения действительно оказалось очень просто. Задал точные геометрические размеры, привязку относительно реперных точек Красного, и запускай специальную прикладную программу. Теперь можно просто посмотреть на мониторе, как в нужных местах порода исчезает квадратными колоннами. Только завихрения воздуха на пустых местах.

– А куда гранит девается? – спросил Коробицын.

– Раньше специальной дробилкой в песок и в море. А после переворота Саша распорядился шинковать на декоративную плитку – потому-то программа теперь такими колоннами породу через портал утаскивает – и складировать. Попутно, после разрезки, снимаются фаски, и одна сторона плиток делается шероховатой. Уже два бункера забили под завязку. Продавать их собирается, что ли? Как будто без этого денег не хватает, – пробурчал Штолев. – Хотя с точки зрения завоевания в будущем рынка он может быть и прав.

На протяжку коммуникаций, оклейку стен и потолков пленкой, подключение этой пленки к специальным шлейфам, на двери и сантехнику действительно ушла пара дней. Николай сконфигурировал вентиляцию – он уже давно мог делать это походя – набил руку – и настроил в каждой комнате информационные порталы вместо окон. В кабинете во всю стену появился вид на Красную площадь. Снежинки медленно падали, усеивая тонким белым слоем Мавзолей и памятник Минину и Пожарскому, фигурные зубчики кремлевской стены и неторопливо разглядывающих все достопримечательности туристов. Свет заходящего солнца еле-еле пробивался через облачный слой и делал всю картину какой-то иррациональной. Андрея аж передернуло от ощущения холода.

– Красиво? – поинтересовался Штолев.

– Угу, – кивнул майор, не отрываясь от рассматривания. Потом добавил: – Но работать с таким видом из окна будет тяжело – отвлекает.

– Потом сам переключишь на что угодно. Просто пошаришься, как Гришка говорит, по Земле и выберешь на свой вкус. Или, если времени жалко, просто поговори с нашим юным дарованием, у него коллекция – закачаешься. От действующих вулканов до тихих заводей на маленьких речушках. Черт! Ну, где же он?

– Что потерял? – спросил Коробицын у ищущего что-то в компьютере Николая.

– Да были на Катенькином складе в Южном Лондоне приличные запасы отличного шведского ламината с уже встроенным электроподогревом. Камень-то холодный, – Штолев притопнул по блестящему граниту. – Это я сейчас сюда теплый воздух пустил, а должно быть строго наоборот – ноги в тепле, а голова в прохладе. Ладно, пошли, на месте найдем, – Николай набрал координаты и включил портал на склад. – Давай вперед. Идентификация-то по моему браслету, после меня автоматика проход сразу закроет.

Коробицын шагнул навстречу ощутимо холодному ветру в темный прямоугольник. Глаза еще не успели привыкнуть к слабому свету из находящихся почти под крышей узких оконцев, когда сзади слева послышался щелчок выключателя. Теперь уже, наоборот, пришлось зажмуриться. А когда Андрей все-таки смог нормально видеть, то первое, что появилось прямо перед ним в каком-то метре, было черное выходное отверстие глушителя, навинченного на ствол «Heckler-Koch USP Tactical». Майор успел заметить и руку, держащую рукоять пистолета, и голову в обычной спецназовской вязаной шапочке с прорезями для глаз. Выхватить свою «Гюрзу» Коробицын явно не успевал – этот выстрелит раньше. А вот попытаться воспользоваться эвакуационным браслетом можно. Он даже успел сдвинуть блокировку, когда засек мягкое движение пальца противника на спусковой скобе. Потом была только яркая вспышка и темнота…

* * *

– Да не буду я с вами спорить, Дмитрий Алексеевич! – Сахно даже сделал жест рукой, как будто отмахивается. – Это ведь и ежу понятно, что без оздоровления экономического и духовного страну не поднимешь. Причем второе важнее первого. Но вот, в отличие от вас, у меня кое-какие возможности есть только в финансовой и промышленной сфере. Хотя… – Красный полковник на секунду задумался, – предложить кое-что могу. Запретите финансирование всех некоммерческих организаций из-за границы. Это ведь не секрет, что ЦРУ и штатовский госдеп тратят бешеные деньги на наших якобы правозащитников и журналистов[14]. Причем основные направления финансирования – организация борьбы граждан против собственного государства. Очень интересна география этого спонсирования – при огромных размерах нашей страны почти треть приходится на Кавказ.

– Вы, Александр Юрьевич, мысли читаете? – усмехнулся Полонский. – Соответствующий указ уже прорабатывается специалистами Военного совета, – именно так сейчас назывался орган верховной власти в Российской Федерации. – Это только один из сотен этапов перевода нашего общества на нормальные нравственно-этические нормы. Либерализм, который всеми правдами и неправдами пытаются эти некоммерческие и якобы независимые организации втюхать нашему народу, – генерал опять усмехнулся, применив такое просторечивое выражение, – это не наше. В нем полностью отсутствует реальная ответственность, как перед собственным государством, так и перед нашими потомками. Эти борцы за права человека… Похоже, под правами и свободами они разумеют полную безнаказанность для себя, любимых, – право лгать, свободу клеветать и так далее.

– Вы хотите сделать все возможное, чтобы будущее общество было как минимум солидарным, но никак не конкурентным? – тут же спросил Сахно. Мнение о так называемых правозащитниках у него было точно такое же, как у генерала.

– Нет, надо взять все лучшее и от того и от другого. Но вот как? Россия, увы, опять становится полем для социально-экономических экспериментов. Но вот гражданской войны мы не допустим, это я могу обещать. Но в свете всего этого на первое место выдвигается все-таки экономика России. Во время нашей первой беседы вы говорили о неких предложениях?

Сахно сориентировался достаточно быстро и резко поменял тему разговора:

– Как скажете, Дмитрий Алексеевич. Итак, экономика и меры по преодолению диктата ВТО. Надо бороться с противником их же методами. Они завалили нашу страну дешевой электроникой, одним ударом выведя из игры остатки всей электронной промышленности Советского Союза? Давайте ответим тем же. Причем на внешний рынок выкинем только готовую продукцию, но никак не комплектующие – зачем давать китайским производителям, имеющим сверхдешевую рабочую силу, возможность воспользоваться нашим потенциалом?

– Бог с вами, Александр Юрьевич, какой сегодня у России потенциал в этой области? – перебил генерал собеседника. – Именно что остатки былой роскоши. Это только в шестидесятых годах прошлого века мы были впереди планеты всей. Потом из-за грубейших ошибок дряхлеющей элиты державы был взят абсолютно неверный курс на тупое копирование достижений Запада в электронике. В результате имеем то, что имеем, то есть огромное отставание.

– Нет, Дмитрий Алексеевич, или, может быть, просто Дима? Нам, как мне кажется, давно пора перейти на «ты», – Сахно дождался подтверждающего кивка – в согласии Полонского он нисколько не сомневался – и продолжил: – Здесь, Дима, ты очень ошибаешься. Я готов довольно быстро завалить всю планету дешевой электроникой, на порядок превосходящей лучшие американские и японские разработки. Конечно, придется серьезно заняться прикрытием моего производственного потенциала, но, как мне кажется, это не является серьезной проблемой.

Генерал даже не попытался скрыть своего удивления. Нет, он давно понял, что возможности у Красного полковника огромные, но чтобы настолько?..

– Далее, – Александр Юрьевич и не собирался останавливаться, – электроникой мы выбьем из-под них только одну ведущую сферу промышленно-технологической деятельности. Но ведь задача состоит не только и даже не столько вернуть в этой области наш внутренний рынок и захватить их рынки, сколько в возрождении нашей собственной промышленности и создании новых миллионов рабочих мест. Я не оговорился – именно миллионов, а не десятков или сотен тысяч. А для этого требуется существенный рывок в инструментальном производстве. Здесь у меня также есть определенные наработки. Но, чтобы реализовать их и не дать экономическим противникам завладеть технологическими секретами, опять-таки встает задача создания полностью закрытой от врагов производственно-экономической зоны.

– Где? – Полонский еще не совсем понял, чего добивается Сахно, но отказываться от таких фантастических предложений было бы неразумно.

– Какой-нибудь относительно безлюдный район нашей огромной страны. Ну, скажем, где-то на Урале или в Сибири – вероятно, это будет достаточно оптимальный вариант.

– В какой форме? – «Место не критично? Однако. Чего же он добивается?» Генерал возможно более непринужденно почесал кончик носа. «К чему, интересно, он вдруг зачесался?»

– Закрытое акционерное общество. Контрольный пакет у государства. Но вот вся полнота власти внутри зоны – у меня. В том числе и над всеми военными и полицейскими подразделениями, осуществляющими контроль на границах зоны и поддерживающими правопорядок внутри.

– Финансирование? – генерал сразу сообразил, что свои прорывные технологические секреты Сахно раскрывать не собирается, для чего ему и требуется вся власть внутри зоны.

– На начальном этапе – полностью мое, в последующем – из прибылей.

– Хорошо, я поставлю этот вопрос перед Военным советом и через две, максимум через три недели добьюсь решения, – хотя Полонский и стоял во главе переворота, но де-юре власть в стране была коллегиальной.

– Вполне подходит. У меня самого еще конь не валялся. Следующее. Как только мы твердо встанем в этой области, придет черед нефтегазовой отрасли и энергетики. Я готов поставлять любое количество нефти-сырца, газа и электроэнергии.

– Что значит «любое»? – не понял генерал.

– Столько, сколько государство сможет реализовать на внутреннем и внешнем рынках. В то же время рекомендую начать немедленное строительство нефтеперерабатывающих производств. Смысл продавать сырую нефть, если страна может заработать еще и на переработке?

Полонский все еще не понял:

– Где вы собираетесь ее добывать? На Урале больших запасов нефти не обнаружено.

– Дима, главное – быстро протянуть трубопроводы к нашей особой экономической зоне – кстати, на начальном этапе это строительство может стать очень неплохим подспорьем для наших экономики и промышленности – а сырьем отличного качества я обеспечу. И высоковольтные линии электропередачи протянуть.

– Но как? Откуда? – генерал все еще не мог понять.

Сахно внимательно посмотрел на очень удивленного визави, улыбнулся и решил немного приподнять завесу над тайной. Однако, как оказалось, еще больше удивил Полонского:

– Нефть? Мне почему-то нравится крупнейший в мире нефтяной бассейн Гавар[15]. Разведанные запасы около семидесяти миллиардов баррелей. И содержание серы значительно меньше, в отличие от Татарстана. Газ? В том же районе есть очень неплохие месторождения – почти четыре процента мировых запасов. Электричество? Поверь, что у нас есть выход на практически неисчерпаемый источник. Главное – абсолютно экологически чистый, и никаких отходов.

– Шутить изволите, милостивый государь? – Это, кажется, уже было слишком – генерал начал наливаться желчью.

– Ни в коем случае!

В конце фразы Сахно осекся, удивленно взглянул на свою левую руку, сдвинул рукав на запястье и посмотрел на часы.

«Командирские, – тоже с удивлением отметил Полонский, обратив внимание также на несоразмерно массивный браслет из крупных звеньев. – Чего смотрит? Вон же на стене, прямо перед ним, висит большое табло электронных».

Александр Юрьевич быстро достал из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон, набрал какую-то странную комбинацию, нажав вначале сразу три кнопки одновременно, и спросил:

– Что случилось?

«Здесь же мощнейшая защита от прослушки и глушение любой радиосвязи!» – как-то отстраненно отметил для себя генерал, уже не особо удивляясь, что телефон Красного полковника все-таки работает. Вероятно, устойчивую связь можно получить и в подводной лодке, находящейся на боевом дежурстве в глубинах Мирового океана.

Сахно выслушал сообщение неизвестного абонента, и выражение на его лице стало внезапно одновременно озабоченно-серьезным и угрюмым.

– Увы, но я вынужден срочно вас покинуть, – сообщил Александр Юрьевич и вдруг как-то странно и вместе с тем внимательно посмотрел на что-то за спиной Полонского.

Генерал оглянулся, но сзади него никого не оказалось. Почувствовав дуновение ветра, повернулся обратно. Кресло с другой стороны низенького столика было пустым.

«Чертов фокусник! Но ведь совершенно не похоже, что лжет!»

* * *

– Автоматика, не получив другой команды, после включения портала за пределы Красного выставила таймер на стандартные пятнадцать минут. Соответственно через эти четверть часа была поднята тревога с оповещением всей команды слабыми электроударами через браслеты, – доложил Гришка. – На вызов оба не отзываются. Я снял с их эвакуационных браслетов координаты – рядом в сотне метров друг от друга двигаются почти на трех сотнях километров в час. Взглянул информационником – скованные по рукам и ногам, в вертолетах «Агуста-Уэстлэнд AW-139». Оба без сознания, но пульс нормальный.

– Видимые повреждения?

– Не заметил, – ответил парень и указал рукой на два огромных экрана в верхней части передней стены операционного зала.

Сахно посмотрел на лежащих в креслах Штолева и Коробицына в окружении спецназовцев, направивших оружие на захваченных Красных полковников, оглядел всю команду, столпившуюся вокруг Гольдштейна у портального терминала, перехватил чуть виноватый взгляд Светланы, пытающейся успокоить разбуженного Валерика – ну а как же без него здесь? – и вдруг улыбнулся:

– И чего ждем? Живы – это главное. Сейчас вытащим. У нас запасы быстродействующего снотворного в наличии? – вопрос был адресован жене.

– Есть немного.

– Ну, так усыпляйте всех в этих вертолетах через микропорталы, кроме пилотов, и работаем.

– Затем рванем их вместе с машинами? – тут же спросил Кононов-старший.

Александр Юрьевич, не задумываясь, ответил:

– Нет. Судя по виду, – он еще раз вгляделся в экраны, – эти солдаты выполняют приказ. Считаешь это достаточным основанием для ликвидации?

– Нет, конечно. Но они же видят лица наших. А после того, как мы выдернем ребят, очень многим станут понятны наши возможности.

– Плевать! Наверняка видеозаписи с оперативных камер, – Сахно указал на экраны, где на шлемах части спецназовцев были отчетливо видны объективы, – уже растиражированы по серверам МИ-6, а может быть, и ЦРУ. Придется нам уходить под жесткую крышу Полонского и ФСБ. Меня больше интересует, как «Интеллидженс сервис» вышла на склад Катерины, – Александр Юрьевич бросил короткий взгляд на заметно нервничающую баронессу, неотрывно смотрящую на экран с ее мужем. – Впрочем, это потом. Сначала вытащим, потом будем искать ответы на все вопросы.

А Наталья с дочерью уже приступили к привычной со времени переворота работе. Спецназовцы в салонах вертолетов ничего не успели понять, когда попадали там, где стояли и сидели. Сахно с Геннадием, поднатужившись – в Штолеве было килограммов девяносто как минимум, да и майор ФСБ был никак не хлипкого телосложения, – выдернули через открытый Гольдштейном портал сначала Николая и тут же Коробицына. Все так же скованных через внутренний пробой перенесли в медицинский сектор. Разрезать скальпелем пластиковые стяжки на руках и ногах – секунды. Наташа уже взяла через микропорталы образцы крови и, запустив аппаратуру экспресс-анализа, приступила к внешнему осмотру. Она не стала раздевать обоих потерпевших, а просто разрезала рубашки и нательное белье ножницами.

– В них, похоже, стреляли специальными дротиками с транквилизаторами. Примерно такой же быстродействующий состав с нейротоксинами, как и мы используем, – врач указала на хорошо заметные ранки на бицепсах левой руки у обоих.

– Вероятно, работали профи, – отреагировал Александр Юрьевич, – предполагали наличие бронежилетов. Стреляли по конечностям, а не в грудь.

Наталья стетоскопом внимательно выслушала и успокаивающе кивнула бледной Катерине:

– Пульс и дыхание в норме. Сейчас выясним, что им вкололи, и разбудим.

Затем пару минут внимательно разглядывала результаты анализов, удовлетворенно кивнула сама себе и отвернулась от компьютера.

– Будить, с моей точки зрения, не стоит. – Увидев встревоженный взгляд британки, тут же добавила: – Ничего страшного, но в данный момент у них искусственная кома. Через пару часов она перейдет в крепкий сон. Если прямо сейчас выводить их из этого состояния, то потом могут быть небольшие осложнения в виде сильной головной боли, – и, повернувшись к мужу, спросила: – Есть острая необходимость немедленного приведения их в сознание?

– Особой – нет. Конечно, интересно выслушать версии самих ребят, – Сахно тоже бросил короткий взгляд на Катерину, – они ведь оба – наши специалисты по безопасности. Но если есть хоть минимальный риск для здоровья, то подождем до завтра. Время вполне терпит.

* * *

– Качественно подставились, – сообщил Андрей, посмотрев сначала записи своего и Штолева вызволения из рук МИ-6 и проведя затем всего за несколько часов короткое расследование.

– На чем мы запалились? – совершенно спокойно спросил Николай.

– На твоей жене, – тут же ответил майор.

– Андрей, ты понимаешь, что говоришь? – воскликнул Сахно.

– Конечно. Нет, никакого предательства, – перебил контрразведчик начавшего наливаться желчью Александра Юрьевича. – На склад в Южном Лондоне МИ-6 вышла по наводке британского отделения Агентства ФАТФ. Точнее, не на склад, а на саму Катерину.

– При чем здесь Международная комиссия по борьбе с отмыванием денег? – потребовал ответа Штолев.

– Сколько стоило то электронное производство «Сименса», которое Катерина выкупила в прошлом году? Судя по документам, – Андрей махнул рукой в сторону открытого ноутбука, – кредит был получен у «Барклайз Бэнк» под поручительство Рапопорта. Вероятно, у твоего тестя, Александр Юрьевич, есть достаточно хорошие контакты с этой банковской группой, раз кредит на почти полмиллиарда евро был оформлен всего за три дня. И после этого вы надеялись, что баронесса не попадет под пристальное внимание многочисленных структур, причем как международных, так и национальных, ответственных за мониторинг банковских операций?

– Н-да, – продолжил сориентировавшийся Штолев, – затем информацию скинули «Интеллидженс сервис». После этого отследить все Катины покупки на более-менее приличные суммы, установить у склада наблюдение и просчитать, что ввоз несколько превышает вывоз, – вопрос времени. Причем достаточно малого.

– Это просто дикое везение, – констатировал Андрей, – что последние несколько дней твоя жена не возвращалась в Англию. Засады, наверняка, установлены во всех возможных местах ее появления, включая коттедж на Херберт Кресент. Вероятно, спецназ на складе просто устал ждать, и парни с ходу открыли огонь дротиками со снотворным.

– Круто лопухнулись. Получается, Катерине нельзя вообще возвращаться в Британию? – сразу оценил ситуацию Сахно.

– Можно будет. Через пару дней. Придется кое-кому в МИ-6 настучать по ушам, – несколько зловеще пообещал Коробицын. – Во всяком случае, я не собираюсь прощать свой захват в такой грубой форме. Они нарушили неписаные правила игры. Это еще хорошо, Саша, что вы вытащили нас почти мгновенно. Спасибо. Процедура экстренного потрошения – довольно неприятная штука. После нее обычно достаточно долго приходится восстанавливать здоровье.

– Кому конкретно и как требуется настучать по ушам? – в глазах Штолева появился заметный интерес.

– Еще не знаю, но выясню в ближайшее время. Ты в деле?

– И ты, Андрей, еще спрашиваешь?!

– Орлы, – тоже заинтересовался Сахно, – меня в долю возьмете?

– Куда же мы без тебя, Саша? – усмехнулся Николай. – Третьим будешь. Вот только нашим женщинам – ни полслова.

* * *

– Интересная ситуация. Сначала по каналам контрразведки из Великобритании от МИ-6 появляется информация о неудачной попытке задержания двоих мужчин на каком-то непонятном складе в Южном Лондоне, – с философским спокойствием сообщил Полонский. – Затем по тем же каналам приходят довольно качественные фотографии неизвестных. Каково же было удивление руководителя департамента военной контрразведки ФСБ, когда в одном из фигурантов дела он опознает своего собственного штатного специалиста. Более того, этого майора именно в день неудачной попытки с утра видели в управлении. Случайное сходство? Возможно, если только не учитывать событий следующих суток. Шесть высших руководителей из Воксхолл-кросс, восемьдесят пять[16], включая самого сэра генерального секретаря, начальника отдела по Красным полковникам и начальника финансово-экономического мониторинга, вдруг исчезают прямо со своих рабочих мест. Обнаружили их достаточно быстро – помогла фотография из неизвестного источника, размещенная в Интернете сразу на нескольких сайтах. Но где и в каком виде? Прикованными на высоте сорока метров к знаменитой скале «Старик Сторр» на острове Скай – одном из шотландских внутренних Гебридских островов. Кстати сказать, эта скала является главным символом этого острова и одним из символов Шотландии.

– Спасибо, я знаю – бывал как-то раз в тех краях по случаю. Надо признать – очень интересная скала, нечто вроде торчащего вертикально вверх среднего пальца. Что-то типа фаллического символа. Разве что размер удивляет – полсотни метров, – прокомментировал Сахно, не скрывая язвительной улыбки.

– Операция по вызволению несчастных обветренных, обделанных, как потом доложили очень надежные источники, и простуженных руководителей «Интеллидженс сервис» – судя по всему, именно эта шестерка дала санкцию на захват тех двоих неизвестных – заняла почти два часа: пришлось задействовать альпинистов и вертолеты, – невозмутимо продолжил Полонский. – И совершенно ничего, как потом выяснилось, не могущих сказать что-либо внятного по обстоятельствам своего появления там. Скандал англичанам зажать не удалось – информация о спасательной операции неизвестным образом просочилась в Интернет. Великолепные съемки, надо признать.

– Да, кто-то очень постарался, – уже улыбаясь во все лицо, опять подпустил шпильку Александр Юрьевич.

– Сами британские пострадавшие молчат, как партизаны, – тоже не смог сдержать улыбку генерал. – Однако на следующий день отдел по розыску Красных полковников в МИ-6 был расформирован. Более того, одновременно было снято какое-либо наблюдение с имущества некой баронессы, незадолго до того сказочно разбогатевшей. Хотя надо признать, она и до того была отнюдь не бедной. И как прикажете все это понимать? И что делать с нашим майором из департамента военной контрразведки?

Сахно не торопясь закурил, щелкнув громко зашипевшей зажигалкой, и только потом ответил:

– Понимать это надо как мой личный грубейший прокол. В то же время некоторым официальным и неофициальным фигурам за рубежом давно пора понять, что трогать Красных полковников опасно для здоровья. Неприкасаемых нет и не будет! Невзирая на уровень. А майор… Ну, присвойте ему внеочередное звание с тремя звездочками на погонах – заслужил. Между прочим – лучшая кандидатура для начальника службы безопасности нашей Особой производственно-экономической зоны.

– Ты так думаешь?

Александр Юрьевич не ответил.

– А баронесса – она каким боком относится к вашей организации?

– Очень неплохой финансовый специалист и одновременно жена второго задержанного.

– Николая Штолева? – решил проявить осведомленность Полонский.

– Да. Кого еще вычислили аналитики?

– Супругов Гольдштейн, братьев Кононовых с женой старшего, твоих жену и дочь, которая является невестой младшего Кононова – Григория. Судя по всему, у вас семейное дело, – не преминул подпустить ответную шпильку генерал. – Несколько неясными фигурами являются бывшая британская подданная Светлана Гольдштейн, в девичестве Харрисон, и Лев Давыдович Рапопорт. Если первую, несмотря на абсолютно достоверные документы в архивах, в самой Англии никто никогда не видел, то твой тесть – просто фантастически удачливый бизнесмен. Однако никаких исчезновений или одновременного нахождения в разных городах как в России, так и за границей за ним не замечалось.

– Светлана Харрисон – вымышленное имя. Изначально девушку звали Сарой Линковски. Американка, у которой бандиты убили семью. Витя Гольдштейн успел спасти только ее. Вот такое вот знакомство. Оказалась великолепным думающим математиком. Лев Давыдович? – Сахно задумался. – Рапопорт очень умный человек и наверняка давно догадался обо всем. Имеет большой смысл нашу Особую зону прикрыть его корпорацией. В конце концов, он официально самый богатый на сегодня человек в России, причем сделавший основной капитал на внешнеторговых операциях, то есть – не грабя собственную страну. Не должно возникнуть особых вопросов, откуда взялись деньги на инновационные проекты.

– Только официально самый богатый? – как-то вкрадчиво спросил генерал.

Александр Юрьевич немного помялся, но ответил:

– Ну есть у нас бумаженция на его корпорацию «Зенит», но вот использовать ее мы не собираемся ни при каких обстоятельствах. Зачем обижать хорошего человека? Надо будет – потрясем немного основные западные биржи и сделаем зеленых бумажек ничуть не меньше. Только вот для чего? Задача-то стоит не их разорить, а свою страну поднять.

Полонский тоже задумался и чуть не пропустил вопрос собеседника:

– Кстати, как давно нас разоблачили?

– После того как ты представился при знакомстве – это было достаточно просто. Ведь ты же сам пожелал быть раскрытым? Не вздумай отрицать. Одного не понимаю – почему сам не захватил власть, а спихнул это на меня?

– Столько пахать, сколько требуется на твоем месте? Нет уж, не хочу!

– Лентяй, – снисходительно согласился генерал. – Как будем строить наши отношения в дальнейшем?

– Разве что-то серьезно изменилось? Но вот портальные технологии все равно не отдам, не надейся. У меня они сохранней будут.

Глава 3

– Тебе не кажется, что мы живем при коммунизме?

У Николая аж челюсть отвалилась от такого заявления жены. Да, они еще не расписаны, и неизвестно когда это произойдет, но жизнь свою они уже связали навсегда. Залог тому – маленький человечек, что растет в его Катерине. Но услышать от баронессы такое?!

– Мы с тобой? – не понял Штолев.

– Вся наша команда. Насколько я помню, самое краткое описание коммунистического общества – «каждому по потребностям, от каждого по его возможностям», – она наконец-то закончила возиться со своими роскошными волосами и, скинув халат и мелькнув прелестями, забралась под одеяло.

– Вообще-то, в определении было строго наоборот, – усмехнулся Николай, наконец-то понявший, что она имеет в виду, – сначала от каждого гражданина, и только потом – ему. Ты что, изучала политэкономию?

– Не совсем полит, но изучала. Свершилось самое страшное, чего с конца девятнадцатого века больше всего боялись буржуазные политики, – появилось, пусть совсем маленькое, сообщество людей, но живущее по коммунистическим принципам.

Штолев вгляделся под неярким светом ночника – ее лицо было абсолютно серьезно.

– Возможно, ты и права, но, родная, давай не сейчас, во втором часу ночи. Тем более что когда рядом со мной красивая женщина… – Николай не стал объяснять дальше. Он просто обнял ее и поцеловал.

Катерина же… Спорить в постели с сильным мужчиной? Тем более если он такой ласковый?..

* * *

Вопрос о политике возник следующим же вечером. Штолев за ужином просто поделился мыслями жены. Сахно вначале оторопь взяла:

– Мы – коммунисты?!

– А разве нет? – улыбнулась Катерина. – Все работают с полной самоотдачей, совершенно не обращая внимания на время и выходные дни. Причем каждый занимается именно тем делом, которое у него лучше всего получается и которое сейчас необходимо сделать в первую очередь. То есть первый пункт определения – от каждого по способностям – полностью соответствует. Второй – каждому по потребностям – тоже, как мне кажется, выполняется. Разве мы материально хоть в чем-то ограничены?

– Во-первых, это дикое упрощение теории, а во-вторых… Ну никак не стыкуется – я ныне стопроцентный бизнесмен, – попытался парировать Александр Юрьевич.

– Это значит, что при коммунизме твоя специальность, то бишь руководство, дядя Саша, тоже нужна, – подколол тестя Гришка. – Хотя ныне это называется «кризисный менеджмент».

– Все равно, как-то в голове не укладывается: я – и вдруг коммунист.

– Саша, да тебя ведь не сам коммунизм пугает как таковой. А основательно подпорченный за последнее столетие термин, – улыбнулась Наталья. – Хочешь не хочешь, а Гражданская война после семнадцатого года, многократно завышенные позже репрессии тридцать седьмого, грубейшие ошибки КПСС в руководстве Советским Союзом, пустопорожняя болтовня нынешних деятелей КПРФ – все это неразрывно связано с деятельностью компартии. Отсюда и твое подсознательное неприятие коммунизма. Но ведь это только термин, идея-то не виновата.

– Ты так считаешь? – На лице у Сахно появилось очень задумчивое выражение.

– Ну, – хмыкнул Штолев, – если рассматривать портальные технологии как очень резкий шаг повышения производительности труда практически во всех сферах производственной деятельности человека, то можно считать, что материальная база для коммунизма создана.

– Строительство – угу, машиностроение – угу, транспорт – без сомнений, добыча полезных ископаемых, – начал Гришка вслух перечислять области, где можно было применить портальные технологии.

– Медицина, высокоточные производства, электроника, наука, сельское хозяйство, энергетика, – подхватила Вера.

– А в сельском хозяйстве как? – поинтересовался Кононов-старший. – С помощью порталов коровам хвосты заносить?

– Во, а Гришина газоно-макокосилка? На этом же принципе. Грубо говоря – стационарный неподвижный комбайн, а поле порталом подставляется под него, – парировала Верка. – То есть и сеять, и пахать, и нужные удобрения вносить, и урожай собирать через пробой можно будет достаточно просто и дешево. И вообще, насколько я понимаю, в сельском хозяйстве…

– Вероятно, правильнее будет говорить – производство продуктов питания, – перебила младшую подругу Екатерина и, взглядом попросив у девушки прощение, замолчала.

– При производстве продуктов питания, – благодарно кивнув, продолжила Вера, – огромное значение имеет именно транспорт. А тут такой огромный даже не рывок, а скачок сразу через несколько уровней…

– Реальный коммунизм может основываться только на высочайшей нравственности всего населения, а не отдельной его части, и огромной избыточности производственных ресурсов. И если со вторым вопросом мы действительно кое-что можем решить, то первым даже не пахнет, – неожиданно сказал Гольдштейн.

Сахно с удивлением посмотрел на Виктора – ну никак не ожидал от аполитичного физика такого заявления. А тут еще и баронесса добавила:

– Если мы хотим хоть когда-нибудь обнародовать секрет открытия… Потребуется совершенно другое общество. Что-то типа утопического коммунизма. Пока мы не сможем создать хотя бы маленького анклава такого общества, нельзя никому давать даже крохи информации о портальных технологиях. О возможностях – пожалуйста, но никак не о самих технологиях. Причем люди в этом анклаве ни в коем случае не должны быть фанатиками. Идеалисты с уклоном в максимализм – да, но не фанатики. Разницу, Саша, понимаешь?

– Конечно. Фанатика можно, приложив огромные усилия, переубедить или просто сломать. Умного идеалиста – только убить. Такого переубедить просто невозможно по определению. Другой вопрос: как отбирать людей в это общество с совершенно новой этикой? Если бы я это знал, если бы хотя бы предполагал… Вероятно, можно воспитать таким, но начинать надо с младенческого возраста, – начал вслух размышлять Сахно, кивнув на Валерика, уложенного Светланой поверх толстого одеяла прямо на столе.

– Не обязательно, – возразил Штолев. Он уже успел поразмышлять на эту тему со вчерашнего дня. – Нас-то кто воспитывал именно как Красных полковников? У кого-нибудь есть сомнения, что нам можно доверить самую страшную тайну двадцать первого века?

12

Все заулыбались. Теперь Александр Юрьевич так же удивленно, как ранее на Гольдштейна, взглянул на Николая. Как легко он снял напряжение разговора!

– А ведь среди нас есть и достаточно молодые, – Штолев радушно улыбнулся сидящим рядом Григорию с Веркой, – и, смею заметить, вполне зрелые люди. Причем довольно разного воспитания, – он с удовольствием подмигнул своей Катерине.

– Ты хочешь сказать, что уже сейчас можно подбирать людей для такого анклава? Сделать нашу особую промышленно-экономическую зону оплотом коммунизма?

– А почему нет? Ты думаешь, Рапопорт еще не догадался, откуда у поставляемой ему инсайдерской информации ноги растут? Не понял, что в переданном ему ноутбуке заложены революционные технологии? Если хорошо подумать, то каждый из нас с ходу назовет минимум десяток людей, кого можно привлечь к нашему делу. Так что, господа коммунисты, – ухмыльнулся Николай, – может, по рюмочке за успех нашего дела?

– Н-да, поговорили, – неожиданно сказал внимательно слушавший, но молчавший до того Коробицын. – И чему, интересно, вас всех в школе учили?

– Это ты к чему, Андрей? – спросила сидящая рядом Лена Кононова.

– Да потому что все переврали! – голос свежеиспеченного полковника ФСБ был достаточно громким, чтобы его услышали все.

– Что все? – немедленно отреагировал Гришка.

– Коммунизм, от латинского communis, то бишь – общий, в первую очередь подразумевает общественную собственность на средства производства, демократическую власть и равенство всех людей. И если первое меня не особо смущает, то второе – при нынешних политтехнологиях – глубоко порочно. А равенство… Ну это вообще абсолютная бессмыслица.

– С первыми двумя пунктами согласен, а вот о последнем давай-ка подробнее, – немедленно отреагировал мгновенно заинтересовавшийся Сахно.

– О каком равенстве идет речь? Если перед законом, то более-менее согласен. Хотя ответственность тоже не всегда должна быть одинаковая. Переход улицы в неположенном месте, приведший к ДТП, должен для маразматической старушки и инспектора дорожной полиции караться совершенно по-разному.

– Логично, – согласился Штолев.

– Гитлер и Эйнштейн. Оба родились с разницей всего в десяток лет в Европе. Оба оказали огромное влияние на человеческую цивилизацию. Кто-нибудь из нас осмелится поставить между ними знак равенства?

– Кто бы спорил, – хмыкнул Гришка.

– Вот перед нами два Гольдштейна, – Андрей указал рукой на тихо сопящего носиком завернутого в пеленки Валерика и его отца, неосознанно положившего руку так, чтобы ребенок не свалился со стола, хотя перевернуться самому в этом возрасте было довольно проблематично. – Кого из них, Гена, – Коробицын повернулся к недалеко сидящему Кононову-старшему, – ты будешь при возникновении какой-либо опасной ситуации спасать в первую очередь?

Светлана мгновенно напряглась и обеими руками ухватилась за сына, где встретилась с ладонью мужа. Хотя тут же успокоилась, осознав, что опасность чисто гипотетическая.

– Леську, – без малейшей задержки отреагировал Геннадий, – Витя у нас хоть и не силач, но позаботиться о себе может.

– Или, может быть, поговорим о равенстве мужчины и женщины? – улыбнулся полковник ФСБ Наталье, оглаживающей свой большой живот. – Нам, мужикам, не дано самим рожать детей, но разве без нас они на свет могут появиться?

– Ну, как минимум, нам для этого требуется пусть махонький кусочек, – расхохотавшись, жена Сахно показала большим и указательным пальцем правой руки символический зазор, – но все-таки от настоящего мужчины.

Засмеялись все. Дождавшись, когда смех начал утихать, Коробицын продолжил:

– Итак, о равенстве во всем не может быть и речи. Ведь не будет же никто в здравом уме отрицать, что не у всех одинаковые таланты? Следовательно, коммунистическая идея хоть и имеет свои привлекательные стороны, но, раз в основе ее неверные постулаты, даже теоретически неосуществима.

– Хорошо, – согласился Сахно, – тогда как ты видишь устройство общества в будущем?

– Да точно так же, Саша, как и ты, – сейчас России остро требуется осуществить переход от дикого олигархического капитализма в его самой разнузданной форме к порядку государственного капитализма. Ну, не в полном виде госкапитализм, но на всех стратегических направлениях.

– А власть? – немедленно последовал следующий вопрос.

– Именно то, что ты сделал – диктатура умного патриота. Кстати, знаешь, как это называется по-научному?

– Ну? – интерес в глазах Александра Юрьевича стал заметнее.

– Меритократия[17]. Буквальный перевод с латинского и греческого – власть достойных.

– А ведь под государственным капитализмом принципы «от каждого по способностям» и «каждому по потребностям», соответственно только разумным потребностям, в паре вполне могут работать, – мгновенно сориентировался Сахно.

– То есть мы – меритократы? Никак не коммунисты? – дошло до Гришки.

– Вообще-то, это несколько разного класса понятия, но, по большому счету, ты прав, – согласился Андрей. – Это же Красные полковники привели к власти генерала Полонского, с моей точки зрения, именно достойного.

– Вроде бы разобрались, – констатировала баронесса, почему-то переглянувшаяся с Леной Кононовой.

– Вот теперь можно и по рюмочке за успех нашего дела, – опять предложил Штолев.

В этот раз предложение было встречено с энтузиазмом – хотя вино и крепкие напитки всегда стояли в баре малой гостиной Красного-один, алкоголь употреблялся довольно редко. Просто не до выпивки было – столько сверхинтересной работы. Конечно, женщинам по определенным причинам налили чисто символически, но это сейчас не имело особого значения.

* * *

– И как, Лев Давыдович, первое впечатление? – спросил Сахно, когда Рапопорт наконец-то оторвался от краткого описания истории и возможностей открытия, а также ближайших планов.

– Знаешь, Саша, нечто такое я уже давно предполагал. Кстати, а для кого составлялся этот документ? – старый миллиардер снял очки и ткнул изящной тонкой оправой в гриф «Особой важности»[18].

– Только для высших государственных чиновников, которые будут связаны с работой в Особой экономическо-производственной зоне.

– Значит для Военного совета. Тогда зачем ты мне эту бумагу показал?

– А как вы думаете? – выражение на лице Александра Юрьевича было несколько загадочным.

Рапопорт посмотрел зятю прямо в глаза, тяжело вздохнул и ответил:

– Даже не надейся. Стар я уже для таких игр.

– Каких таких? – тут же парировал Сахно. – Вы отлично руководите огромной корпорацией. Здесь же, – он ткнул незажженной сигаретой в лежащий на столе документ, – от вас требуется то же самое – общее руководство. Причем на правах министра и зама премьера, плюс все возможности нашей команды – от апартаментов в Красном, хотя это вас вряд ли прельстит, до эвакуационного браслета с портальным терминалом. И работа будет не просто бабки заколачивать – я, вообще-то, уже заметил, что это давно вам приелось, но все-таки доставляет некоторое удовольствие, – а приносить пользу своей стране.

Рапопорт хмыкнул и демонстративно изобразил кряхтение.

– Вот только не надо жаловаться на старость и плохое здоровье. Наташенькин дед – ваш отец, земля ему пухом – дожил до восьмидесяти трех лет. И почти до конца был в прекрасной форме. А ведь всю войну прошел инженером сначала танкового полка, потом дивизии. Два ранения. У нас, по сравнению с тем поколением, войн практически не было – ни голода, ни холода, как им и благодаря им, терпеть не пришлось. Персонально же ваше здоровье Наталья проверяет регулярно с помощью портального томографа – вы уж извините, что без спроса – и даже одну мелкую операцию провела – сосудик какой-то почистила. Тромб образовываться начал, его в профилактических целях и изъяла. Ну так что, Лев Давыдович, работать будем?

Рапопорт посмотрел на зятя, как будто видел его в первый раз, помолчал и только потом ответил:

– Я, Саша, кажется, только сейчас начинаю понимать, что нашла в тебе моя дочь. Во всяком случае, убеждать ты умеешь.

И наконец-то, к облегчению Сахно, широко улыбнулся.

* * *

– А где все? – спросил Андрей, скидывая одежду.

– В Питере. Это у меня и Вити, – Штолев кивнул на Гольдштейна, который со Светланой и баронессой купал Валерика в подземном озере, – все близкие здесь, а у остальных и дети, и родители, и другие родственники имеются.

– У тебя это будет первый ребенок? – Коробицын указал движением головы на Катерину. В откровенном раздельном купальнике ее беременность бросалась в глаза.

Николай с заметным удовольствием поглядел на жену и только потом ответил:

– Нет. Есть дочь от первого брака. Но… Сразу после армии женился по глупости на симпатичной блондиночке. Вначале все вроде бы хорошо было, а потом… Потом понял, что совершенно разные у нас интересы. Не ужились. Галка снова замуж выскочила. Через пару лет. Вроде бы нормально живут. Ольга его отцом называет. Сейчас почти взрослая уже, – Штолев говорил короткими рублеными фразами, а сам не отрывал взгляда от Катерины. – Школу закончила. На первом курсе финансово-экономического. По стопам отчима решила пойти.

– Ровесница Веры? – спросил Андрей.

– Ну да. Полгода разницы. Одно время я у Натальи с этой вздорной девчонкой в личных телохранителях ходил, времена тогда дурные были – конец лихих девяностых и начало нового века. Вот на Верке-то всю свою отцовскую любовь и вымещал, пару раз даже по попке настучать пришлось – маленькая она шебутная была, – усмехнулся, вспоминая Николай. – Впрочем, и сейчас не лучше. Еще намается, возможно, наш Гришка с ней.

– Думаешь, у них сейчас есть время на разборки? – тоже усмехнулся Коробицын.

– Так это же хорошо! Это просто здорово, что на ерунду у ребят времени нет, – широко улыбнулся Штолев, наконец оторвав взгляд от британки и поворачиваясь к новому другу. – Жизнь вдруг побежала семимильными шагами. Какие дела творим! Разве плохо?!

– Ну ка-ак тебе сказать? – так же растянул губы во все тридцать два зуба Андрей. – С одной стороны, нежданно-негаданно – в двадцать девять лет вдруг полковника получить, перепрыгнув через звание, – это, конечно, круто! Но в результате пахоты – выше крыши. Это же, по сути – новое управление ФСБ на пустом месте создать. Хорошо еще, что Полонский личным приказом карт-бланш на отбор офицеров в свежеиспеченную структуру дал. Иначе вообще труба. Первого попавшегося ведь не возьмешь. Уровень секретности – о-го-го! Я так понимаю, что в ближайшие десять-двадцать лет подвести портальные технологии под «совершенно секретно»[19] нам никак не светит? Я уж не говорю про просто «секретно»[20] или «для служебного пользования»[21].

– А как ты себе это представляешь? Дело даже не в самих технологиях, а в том, что может произойти при их бесконтрольном тиражировании. Рост производительности труда при применении генераторов пробоя фантастический. Чем ты десятки миллионов людей у нас в России займешь, если вдруг выпустим джинна из бутылки? А если до Запада информация дойдет? Там вообще миллиарды могут без работы остаться. Чем вообще прикажешь заниматься бедному человечеству, когда для вполне комфортного обеспечения уровня жизни будет достаточно его тысячной части? А проблема тех же талибов в Афгане? Хотя, надо честно признать, и у нас не вполне нормальных хватает. Получим, кроме прочих радостей, еще и расцвет терроризма на национальной и религиозной почве во всей красе. Нехилый заряд подкинуть в самое охраняемое место или выстрелить через портал в любого неугодного человека – от президента до хама, наступившего на хвост любимой собачке, – «ноу проблем». Да и стрелять необязательно – тот же портал легко перережет нерв или сосуд в теле человека… Так что создавай хоть десять рядов колючей проволоки вокруг нашей Особой зоны, так чтобы и мышь наружу не просочилась, не говоря уж о секретах, – Николай вдруг перестал говорить и сосредоточился на жене.

Андрей тоже перевел взгляд в ту сторону. Катерина, держа маленького Валерика под мышки, ловила момент вздоха и окунала ребенка точно во время выдыхания. Леська улыбался и с удовольствием пускал пузыри. Светлана почти с ужасом наблюдала это действо, стоя рядом, но не протестовала. Виктор, обнимая ее одной рукой, только улыбался.

– Они ребенка не застудят? – немного забеспокоился Коробицын. – Ему же двух месяцев еще нет.

– А ты водичку потрогай, – хмыкнул Штолев, – нагрели почти до тридцати градусов. Вот закончат развлекаться, я половину воды в океан спущу и из горного озера холодненькой добавлю, а то никакого удовольствия.

* * *

– Наташка, ты зачем программно перекрыла все порталы в «двенашку»? – спросил Сахно, отодвигая тарелку.

Ставший уже привычным коллективный ужин в малой гостиной Красного-один, как всегда, превратился в рабочее совещание. Хотя надо честно признать, что им всем просто нравилось после напряженной работы общаться друг с другом, делиться успехами и неудачами. А иногда тривиально потрепаться. Сегодня отсутствовал только Коробицын, по горло загруженный как в Москве, так и в зоне, где малость офигевшие строители с изумлением наблюдали, как из ими же выстроенного под наблюдением спецназа ФСБ временного терминала идет строительная техника и груженные всем необходимым тяжелые «КамАЗы». Появлению всюду молодого полковника и высокого крепкого старика, про которого говорили, что он самый богатый человек России, строители уже не удивлялись.

Наталья аккуратно промокнула губы салфеткой, демонстративно поправила двумя руками свой огромный живот и только потом сказала:

– Мышки разбегаются.

– Какие мышки? – удивился Александр Юрьевич.

– Белые, – ответила вместо матери Верка, – мы через самодельный тамбур в эту лабораторию ходим, а вам всем почему-то надо через портал прыгать.

– Так ведь проще и быстрее, – высказался Гришка с полным ртом, отчего его речь с трудом можно было разобрать.

– Прожуй сначала, – скомандовал Геннадий, сидящий напротив. – А мыши-то вам зачем?

– Да так… – Наталья переглянулась с дочерью, – кое-какие идеи твоего брата пытаемся проверить.

– Управление эвакуационным браслетом напрямую от нервной системы? – немедленно заинтересовался Гольдштейн.

– Не совсем. Это, в принципе, уже пройденный этап.

– О как! – удивился Виктор. – А чего тогда не сказали?

– Тебя ждем, – ответил за тещу прожевавший Гришка.

– Не понял. Я-то здесь при чем? – удивился физик.

– А кто мне обещал локатор посчитать? Я сам настолько в теории порталов пока не волоку.

– Не получается. Времени не хватает. Свет, может, ты расчеты сделаешь? – повернулся Гольдштейн к жене.

Светлана взглянула на сына, увлеченно насилующего соску, – расставаться с ребенком даже на минуту молодая мать категорически отказывалась. Даже на Луну через портал прыгала, прижав к груди Валерика, – немного подумала и кивнула:

– На следующей неделе займусь.

– Стоп! – вмешался Штолев, до того о чем-то увлеченно беседовавший с Катериной. – Локатор пассивных маячков, насколько я понимаю, требуется для отказа от нынешних эвакуационных браслетов в пользу новой системы управления порталами вообще без внешних устройств на теле? Одним мысленным усилием? А это ведет к резкому повышению безопасности нашей работы. Господа Гольдштейны, может быть, вы все-таки найдете время и решите этот вопрос? – на губах Николая появилась немного язвительная улыбка.

От Верки научился язвительности? Общается последнее время команда очень плотно. Некоторые работают и по десять часов в сутки, а бывает – и по двенадцать. И не потому, что их кто-то гонит. «Просто очень интересно, – как выразился Гришка, – роешь в одном направлении, а нарываешься на что-то совершенно другое, тоже новое и жутко захватывающее».

– Коля! – одернула его Бекетт. – Ну, нельзя же так с под-ко-выр-кой, – последнее слово она произнесла старательно медленно – по слогам. Русским языком Катерина овладела уже неплохо, но в некоторых выражениях иногда все же затруднялась.

– Только так со всеми нами и надо! Мы совершенно забыли, для чего затеяли все это, – Штолев обвел рукой вокруг. – Из Красного и Красного-два вообще не вылезаем.

Сахно улыбнулся, молча отошел к курительному столику, чуть поковырявшись в раскрытом ноутбуке, включил небольшой местный сквознячок, активно отсасывающий дым именно из этой части гостиной, не позволяя даже запаху от сигареты проникать в остальную часть помещения, закурил и с удовольствием стал наблюдать за дальнейшей дискуссией. Александр Юрьевич знал, что, несмотря на некоторую напряженность разговора, они не поссорятся. Могут ненадолго поругаться из-за мелочи или по серьезному поводу, но до существенных разногласий дело никогда не дойдет.

– Странный вопрос. Здесь тепло, уютно, на нашем озере можно загорать круглые сутки в любое время года, а на Красном-два еще и прыгать высоко и далеко – тяжесть-то там маленькая, – как-то походя озвучила свои мысли Верка.

Николай в возмущении начал вставать, но остановился – сразу дошло, что дерзкая девчонка просто подкалывает его.

Рассмеялись все.

– Мало тебя Саша в детстве порол, – заявил улыбающийся Штолев.

– Вообще, увы, не порол, – согласился Сахно, – а теперь данная прерогатива перешла к Григорию. Все вопросы к нему.

– Не беспокойся, Коля. Накажу сегодня же ночью, – расцвел Гришка, тут же получивший подзатыльник от невесты.

Теперь уже не просто смеялись – громкий хохот наполнил малую гостиную Красного надолго.

* * *

– Думаешь, даже не пикнут?

– А куда они денутся? Ни МВФ, ни ВТО, в которую мы вляпались, как в говно, не может запретить отдельному предпринимателю начать продавать на нашем внутреннем рынке энергоносители и электричество за рубли и по дешевке. – Сахно вольготно расположился в кресле, потягивая кофе под свои крепкие «Лаки страйк». – А так как изначально цены будут ниже мировых минимум на десять процентов, то, как миленькие, прибегут сначала на нашу биржу, затем с удовольствием предложат свои торговые площадки. А вот то, что Рапопорт согласится торговать только за рубли, будет для Запада большим сюрпризом. Казалось бы, мелочь: купи сначала рублевую массу, потом закупай на нее нефть, но курс-то нашей валюты немедленно поползет вверх. А чтобы это не вызвало резкого скачка цен в России, мы спокойно включаем печатный станок. В результате получаем приличный рост предпринимательской активности в стране при стабильных ценах и курсе рубля.

Пепельница была уже полна. Полонский чуть поморщился и, вызвав дежурного адъютанта, кивком указал ему на непорядок. Как по мановению волшебной палочки на столике появилась пустая чистая пепельница. Генерал дождался, когда капитан покинет президентский кабинет, и спросил:

– А если они все же решатся наложить на нас санкции?

– Не будет этого. Пойми, Дима, снижение цен на энергоносители выгодно в первую очередь им самим. Оживится автомобильная промышленность и активизируется рынок авиаперевозок. Они за собой потянут все секторы промышленности. А то, что это очень неплохо скажется на нашем собственном сельском хозяйстве – вряд ли на Западе кого-то особо волнует. Вот снижение учетной ставки сразу до двух с половиной процентов вызовет шум довольно приличный. Лихо генерал развернулся, которого ты на Госбанк поставил.

– Это будет только завтра. Мы тщательно все просчитали. Конечно, на начальном этапе придется хорошо залезть и в Резервный фонд, и в Фонд национального благосостояния, на которые разделили в две тысячи восьмом Стабфонд, но после того, как я ознакомился с реальными возможностями Красных полковников, – Полонский сдвинул рукав мундира и посмотрел на точно такие же часы – «Командирские» с массивным браслетом из крупных звеньев, – как у Александра Юрьевича, – я уверен – у нас все получится.

– Кстати, когда я, наконец, получу свое удостоверение летчика-космонавта? – пошутил Сахно, вспомнив прогулку генерала в Красный-два, и тут же перешел на серьезный лад:

– Спорить с тем, что высокая учетная ставка дает простор для финансовых махинаций и одновременно урезает возможности развития производства, я, конечно, не буду, тебе здесь действительно виднее. Ладно, когда ты мне «Энергию» отдашь? Витя спит и видит начать постройку атомных планетолетов для освоения Солнечной системы. Похоже, надоело ему самодеятельностью заниматься.

– Саша! Не все сразу. В конце концов, корпорация является открытым акционерным обществом. Вот так просто взять и национализировать я ее не могу. Требуется сначала провести определенные финансовые и юридические акции. Одно утрясти, другое.

– Ты мне зубы не заговаривай. Там основные акционеры – «Росимущество», почти сорок процентов акций, ООО Инвестком «Развитие» – под двадцать процентов, хотя это общество на самом деле принадлежит самой «Энергии», и так называемая управляющая компания «Лидер» (семь процентов), жирующая в первую очередь на Пенсионном фонде. Заодно и порядок в этом фонде наведешь.

Генерал помолчал, с некоторым сомнением глядя на Сахно, потом, наконец, высказался:

– Все-то ты знаешь. Убивать давно пора. В этом-то «Лидере» вся закавыка. Следователи департамента экономической безопасности при МВД уже много чего очень интересного нашли, но до корней дела еще не докопались. Пусть Гольдштейн еще чуть-чуть подождет. Если прямо сейчас отрывать корпорацию «Энергия» от управляющей компании, то мало того, что приличные государственные деньги потеряны будут, так еще и очень много специалистов по воровству крупных сумм из бюджета уйдут от наказания.

Александр Юрьевич тоже немного помолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

– Да, так глубоко я не забирался. Уел ты меня в этом вопросе. Ну что ж – несколько показательных процессов, которые покажут, что прошло время безнаказанного грабежа страны, явно не помешают.

* * *

– Вы как-то можете это объяснить? – голос специального научно-технического референта президента Соединенных Штатов был предельно сух.

– Программно-аппаратная защита. При установке любой версии «Виндовс» тактовая частота снижается ровно в восемь раз. К нам этот аппарат попал с бесплатной операционной системой «Линукс», – пояснений, что мировой монополии корпорации «Майкрософт» пришел конец, не потребовалось.

– Дальше.

– Ну, во-первых – это, несомненно, сделано на базе одной из наших последних разработок. Правда, мы вынуждены были отказаться от нее.

– Почему?

– Маркетинг. Специалисты просчитали, что оборудование на этом процессоре просто не будут покупать, даже если мы будем продавать сам процессор и чипсет для него по себестоимости. Слишком дорогая получилась система.

– Дальше.

– Техпроцесс. Размер элементов значительно меньше, чем у существующих технологий. До этого уровня нам еще лет десять требуется как минимум.

Технический референт переглянулся с директором ЦРУ, специалисты которого и достали только начавший продаваться пока исключительно в России ноутбук.

– Так это ваш процессор или нет?

– Наш, но… – один из ведущих разработчиков «Интелла» замялся, – мы, как я уже сказал, повторить его с такими параметрами не сможем еще очень долго, даже если бы у нас были соответствующие материалы.

– Конкретнее, – голос спрашивающего был все так же сух.

– Тончайшие тепловые трубки – наши специалисты, увы, не смогли разобраться, из чего и как они сделаны, – выводят тепло прямо из ядер процессора, чипсета и остальных микросхем с относительно высоким энергопотреблением на заднюю сторону монитора, что и позволило, в том числе, существенно поднять тактовую частоту.

– Дальше, – требование прозвучало как удар хлыста. Разработчик «Интелла» даже чуть дернулся.

– Огромный объем оперативной памяти – мы такое применяем только в мощных серверах, – быстрый виноватый взгляд.

15

– Дальше!

– Отсутствие винчестера.

– Ммм?

– Применен флеш-массив в несколько терабайт – излишне дорогое решение, хотя и дает приличную прибавку к и так фантастическому быстродействию, – небольшая пауза. – Совершенно непонятная технология пайки всех элементов, включая сам процессор, к печатной плате, кстати сказать, тоже неизвестно как сделанной, – слой припоя тончайший, но прочность крепления изумительная. Ну и совсем маленькая по размеру и емкости литиево-ионная батарея.

– Объясните!

– По расчету ее хватило бы максимум на несколько минут автономной работы, а когда мы проверяли производительность на еще исправном образце в течение нескольких суток, подключение внешнего блока питания не потребовалось.

– А сейчас что, ноутбук не работоспособен?! – перебил директор ЦРУ.

– А как бы мы его разобрали, если у него цельный титановый сверхпрочный корпус без единого винта?

Специальный технический референт президента опять переглянулся с главным церэушником.

– Как же тогда русские его собрали? – с заметной издевкой спросил директор ЦРУ.

В ответ он получил только невнятное пожатие плеч.

* * *

– Одиннадцать градусов, – чуть виновато сообщил Виктор.

– Сколько? – не поверил Кононов-младший.

– Максимально возможный угол обзора нашего портального локатора – одиннадцать градусов, – повторил Гольдштейн. – Больше не сделать из-за срыва генерации.

– Без ножа режешь, Витя. Я уже производство пассивных микромаячков наладил – меньше макового зернышка – новый сервер собрал, программное обеспечение написал и оттестировал, а тут… – обычно жизнерадостное лицо парня было сейчас унылым. – Столько пахоты – и все коту под хвост. Это только по моему направлению. А тетя Наташа с Веркой уже второй месяц управление отлаживают. Теще даже беременность не помешала программу выполнить.

– Почему под хвост? – удивился Виктор. – Дальность нас не особо волнует. Поставим локатор на видимой части Луны. Придется, конечно, делать специальные механизмы поворота антенной решетки, чтобы скомпенсировать прецессию и покачивания спутника Земли.

– Угу. И вводить в программу постоянное изменение координат самой вращающейся вокруг планеты точки обзора, – все так же уныло протянул Гришка, прикидывая новый, отнюдь не маленький, объем работы.

– Подожди, а если… – физик на полуслове замолчал, задумавшись.

Парень с надеждой посмотрел на него. Гольдштейн закурил, улыбнулся и спросил:

– А если на геостационарную орбиту? Какой оттуда телесный угол на Землю?

Григорий быстро посчитал:

– В районе девяти с половиной.

– С запасом. На орбиту мы можем нашими генераторами закинуть почти двести кэгэ. Хватит?

– Очень сомневаюсь. На первый взгляд требуется минимум вдвое больше. Ничего, что-нибудь да придумаем. Во всяком случае – это вариант, – Гришка опять стал самим собой – никогда неунывающим.

* * *

– Точно все рассчитали? – взгляд у Сахно мало того, что был очень испытующим, в нем также хорошо было заметно некоторое сомнение.

– Десять раз пересчитывали, – обиделся Григорий. – Почти сотня килограммов массы в запасе. Это с учетом веса нового скафандра. Из нас я самый легкий.

– Не выдумывай – легче всех в команде я, – опротестовала заявление жениха Верка.

– Ну, первой на геостационарную орбиту ты все равно не пойдешь, – охладил пыл дочери Александр Юрьевич, – не женское это дело – так рисковать.

– Дядь Саша, ну какой здесь риск? А Веру я все равно туда не пущу – кого во время прыжков тошнило? – повернулся Гришка к невесте. – На орбите вообще невесомость будет.

Девушка сразу замолчала, вспомнив свои не очень-то приятные ощущения во время того развлечения несколько месяцев назад. Конечно, эта Гришкина идея была совершенно дурацкой, но ведь интересно же было попробовать. А с другой стороны, так классно – прыгнуть с парашютом прямо из бункера. Они стояли тогда рядом в гидрокостюмах с надетыми сверху подвесными системами с основным куполом сзади и запасным на груди и держались за руки, когда Григорий открыл портал на высоту четыре тысячи метров над маленьким островком в Карибском море. Воздух из комнаты ощутимо толкнул в спину, но они устояли. Светлана, которой Виктор не разрешил прыгать из-за беременности, на всякий случай контролировала Кононовых-младших из своего бункера. В случае чего просто выдернула бы обоих к себе в комнату с автоматическим гашением как линейной скорости, так и момента вращения – новые генераторы пробоя это легко позволяли. А в доведении программного обеспечения порталов она сама принимала активное участие.

Шагнуть вперед и вниз было чуть-чуть страшно, но Вера прыгнула, как только почувствовала движение Гришкиной руки. А потом… Море оказалось где-то далеко внизу, и Верка немедленно громко завизжала от этой смеси страха и восторга. Хотя особого страха не было – при портальной-то страховке всегда знаешь, что можно вывернуться из любой самой трудной и опасной ситуации. Их закрутило, оторвало друг от друга, и только тогда она вспомнила, как нужно развести руки и ноги, чтобы прекратить вращение. Собственно говоря, их и разводить-то не потребовалось. Достаточно было немного прогнуться, как инструктировал Гришка, начитавшись каких-то пособий, и чуть расслабиться. Поток воздуха сам расположил ее как надо. Глаза заслезились, и где-то далеко-далеко она увидела море. А все остальное на свете забыла. Только завороженно сквозь выбитые ветром слезы смотрела вниз на сначала медленно, а затем все быстрей приближающуюся воду. Страхующий автомат сам дернул кольцо основного парашюта на высоте восемьсот метров. За спиной что-то щелкнуло, зашелестело, и ее сначала мягко, а затем все быстрей потянуло вверх. Верка совершенно неожиданно оказалась удобно сидящей в подвесной системе с нелепо болтающимися ногами. Подняла голову и увидела ярко-оранжевый прямоугольник вздувшегося крыла. В стропах весело свистел ветер, развевая ее волосы. Гришеньки рядом почему-то не было, сколько она ни крутила головой. Что-то вдруг достаточно громко защелкало прямо на груди, и только тогда Вера догадалась отключить автомат запаски. Вода стала приближаться вначале медленно, а потом все быстрей и быстрей. Вспомнила, что перед самым касанием надо резко потянуть обе висящие петельки. Дернула их, и спуск резко замедлился. Успела вдохнуть и с головой погрузилась в воду. Рванула специальную подушечку и отцепилась от купола и запаски, оставшись в подвесной системе. Только выплыв из-под полотнища парашюта, увидела наконец-то своего жениха, который, улыбаясь, спускался с голубого неба прямо к ней. Островок оказался совсем близко, всего метров двести. Доплыли, перекидываясь шутками, и прыгнули к себе. Потом долго хохотали, вытаскивая в бункер парашюты и развешивая их на просушку.

– Понравилось? – спросил Гришка.

– Угу, – кивнула она тогда головой.

Потом еще несколько раз прыгали, уже догадавшись надеть специальные очки, в которых выглядели как какие-нибудь глубоководные лупоглазые рыбы. Вот только во время последних двух прыжков ее почему-то тошнило. Мама тогда сказала, что ее девичий организм еще недостаточно сформировался и не годится для таких нагрузок.

– Ладно, уговорили, – наконец-то согласился Сахно. – Раз испытания с блоками в сто восемьдесят килограмм прошли успешно… Рука не подведет? – посмотрел Александр Юрьевич не на Григория, а на свою жену.

– Зажило как на собаке, – улыбнулась Наталья.

* * *

– Ювелир-р-рная работа! Девочка! У меня теперь все строго сбалансированно – два мальчика и две доченьки: Верочка и маленькая Надюшенька.

– Саня, тебе хватит, – констатировал с улыбкой Штолев, сам не особо твердо сидящий на стуле.

Наталья родила в середине дня. Работала на компьютере, вдруг поняла, что начинается, и не смогла встать. Вызвала по сети всех женщин команды, перебралась с их помощью через портал в собственную медицинскую секцию Красного и категорически отказалась отправляться в клинику хорошего знакомого мужа, где по его настоянию на всякий случай наблюдалась у врачей.

16

То ли постоянные физические нагрузки помогли – с тренажеров не слезала, строго дозируя усилия, – то ли периодические изменения силы тяжести – на Луну через портал заглядывала достаточно часто, – но девочка появилась на свет без особых сложностей и сразу заявила о себе довольно звонким криком.

Сахно, когда старшая дочь по телефону известила его о таком радостном событии, примчался в медсектор, поцеловал малюсенькую пяточку уже вымытого, но еще не запеленатого ребенка, облобызал уставшую, но довольную Наталью – портальная томография девочки, проведенная Верой сразу после родов, не показала никаких отклонений от нормы – и решил чуть отпраздновать рождение дочери, не дожидаясь вечера.

– Нет! – громогласно заявил Александр Юрьевич. – Ножки еще не обмыли!

– Картина… – Полонский, ухмыляясь, стоял у двери малой гостиной, – я пришел их поздравить, а один из виновников торжества уже лыка не вяжет.

– Товарищ генерал, – вскочил и вытянулся Коробицын, покачнувшись при этом, но все-таки устояв на ногах.

– Спокойно, Андрей, – успокаивающий жест рукой и добрая улыбка. – Находясь здесь, я автоматически понижаюсь в звании до полковника, – и после едва заметной паузы добавил: – Красного. Так что вольно и на «ты».

– Не говорите, Дмитрий Алексеевич, – сзади генерала появился Рапопорт с большим букетом роз, – мне все-таки привычней с вами по имени-отчеству.

– Лев Давыдович, – повернулся Полонский, – разрешите и вас поздравить?!

– Большая семья – большое счастье, – согласился старый еврей, пожимая крепкую генеральскую руку.

– Дед, давай за стол, – скомандовала Верка. Если нынешний высший руководитель страны и представлял для нее определенный авторитет, то своим дедушкой она научилась помыкать еще с пеленок.

– А кто с Наташенькой? – спросил Лев Давыдович, выполняя вместе с генералом распоряжение. Он посмотрел на показанную Гришкой бутылку шведского «Абсолюта», отрицательно покачал головой и указал на коньяк. Приподнял пальцем горлышко бутылки, когда в рюмке набралось едва тридцать граммов, и бросил вопросительный взгляд на внучку.

– Лена с Катериной и Светка – им все равно пить не стоит даже помалу. Сейчас посмотрим. – Девушка чуть повозилась с лежащим рядом ноутбуком, улыбнулась, еще что-то набрала на клавиатуре, и рядом с ней открылось окно информпробоя в палату Натальи.

Сама Сахно, удобно устроившись сразу на нескольких подушках, полусидела в постели, укрытая одеялом, и о чем-то тихо разговаривала с подругами. На соседней кровати поперек нее спали в метре друг от друга Валерик и Надюшка. Но если мальчик был в ползунках и распашонке с зашитыми рукавами, то у девочки из пеленок виднелось только личико.

– Папка, Дима! – из динамиков портативного компьютера раздался голос Натальи. Одновременно присутствующие в палате другие женщины почти синхронно кивнули, приветствуя новых гостей.

– Наташка, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – заявил расплывшийся в улыбке Александр Юрьевич.

– Вполне представляю – таким назюзюкавшимся я тебя ни разу не видела, – развеселилась жена.

– Я – четвертый раз, – усмехнулся Рапопорт, – и все по одному и тому же поводу. Как ты себя чувствуешь, Наташенька?

– Спасибо, папа, нормально, – она улыбнулась, но все же улыбка на ее лице была усталой.

Говорили в тот вечер сначала о личных делах в команде – следующей на очереди была Катерина, а там и до увеличения семьи Кононовых-старших недолго останется ждать. А потом, как всегда, пошли разговоры о работе. Сахно, ненадолго покинувший стол, появился обратно с заметно влажными волосами и твердой походкой.

– Дима, когда у вас на Байконуре очередной запуск беспилотных аппаратов?

– На следующей неделе. С чего вдруг тебя это заинтересовало? Решили же пока не афишировать наши реальные возможности в космосе.

– Все правильно, иначе куда девать десятки и сотни тысяч специалистов, задействованных в космических программах. В конце концов, они все нам очень пригодятся, когда можно будет хоть что-то рассекретить. Но нам надо сейчас спутник на геоцентрическую орбиту закинуть. Сделаем-то все сами, но ведь есть определенная вероятность, что засекут новый аппарат локаторами. Вот и хотим под Роскосмос сработать.

– На какой долготе должен висеть аппарат?

– Плюс-минус тридцать градусов от Красного, – ответил за Сахно Гольдштейн, – иначе в диктуемый Сашей двукратный запас по мощности генераторов не впишемся.

Полонский на минуту задумался.

– Пуск коммерческий, два спутника французам на относительно низкие орбиты забрасываем. Там резерва по выводимой на орбиту массе почти нет. А на высоту тридцать пять тысяч кэмэ – это же разгонный блок требуется. Поймут, что мы прилично превысили возможности «Протона».

– Дмитрий Алексеевич, мне до лампочки, что и на какую орбиту вы там запустите. А большое превышение тактико-технических характеристик ракеты-носителя…

– Здесь можно сделать финт ушами, – вмешался в разговор Гришка. – Если у нас все пройдет штатно с нашим аппаратом…

– Типун тебе на язык! Не если, а когда! – перебила его Верка.

Генерал удивленно посмотрел на молодежь, не понимая причины такого резкого выступления девушки.

– Они все еще ругаются, кто на орбиту пойдет наш спутник собирать, – с усмешкой сообщил Сахно, – но в любом варианте беспокоятся друг о друге.

– Явная дискриминация по половому признаку, – заявила неугомонная девчонка.

– Еще и по возрастному, – улыбнулся Александр Юрьевич, – тебе мало, что прыгаешь на Луну, не ставши совершеннолетней?

– Вам опытных людей из отряда космонавтов не подкинуть? – поинтересовался Полонский.

– Сами справимся, – отмахнулся Гришка. – Так вот: когда наш портальный локатор начнет работать, то можно микромаячок в баки ракеты засунуть. Нагнетай горючку и окислитель прямо во время старта и поднимай на орбиту во много раз больший вес. Вот пусть там потом гадают, что за новые движки на «Протоне» стоят.

Генерал с уважением посмотрел на парня:

– Интересный вариант! Потребуется совершенно другой расчет баллистики, но эффект должен быть приличный. Хорошо, я подумаю. Если не ошибаюсь, там окно около двадцати минут будет, когда разведспутников заокеанских друзей не будет над Байконуром. Можно попробовать подгадать.

– Не надо, – улыбнулся Кононов-младший, – просто проинформируйте хотя бы за десять минут до старта. Ослепнут они над нашей территорией, зуб даю, ослепнут.

– Перебьешься! – немедленно заявила Верка. – Твои зубки – моя собственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

17

Илья Бриз

«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Магия? Волшебство? Зачем, если есть технологии? Подняться до уровня богов и метать молнии из ладоней? Видеть сквозь любые препятствия? Перемещаться на любые расстояния, только пожелав об этом? Никаких проблем!

А если все это дано маленькой группе обычных людей, живущих в соседнем квартале? Могущество? Еще какое! Власть? Еще чего?! Это же адский труд. Проще устроить военный переворот в Российской Федерации, сделав ставку на патриотов с большими звездами на погонах. Дать часть фантастических технологий своей державе? Почему бы и нет. Вот только Россия не одна на ставшей вдруг совсем маленькой Земле. Большая и вдруг ставшая сильной, но не одна. Хочешь не хочешь, а придется заняться делами всей планеты. Не бежать же от собственной цивилизации в звездные дали? Проще повернуть ход истории.

– Собственно говоря, это меня интересуют как ваши ближайшие планы, так и общая стратегия нынешнего диктатора России.

– Даже так? – удивился Полонский. На то, что собеседник назвал его диктатором, Дмитрий Алексеевич не обратил внимания. – Вы вообще ничего не хотите мне рассказать?

– Во всяком случае – не сейчас, – подтвердил Александр Юрьевич. – Возможно, я смогу кое-что предложить. Но только после хотя бы краткого изложения ваших планов.

Генерал задумался. Столько было мыслей на эту тему, а теперь, когда один из этих таинственных Красных полковников, о которых даже спецслужбы ничего достоверного не могли сообщить, сидел перед ним, он не знал, что сказать.

– Это вы усыпили практически всю охрану в Кремле во время переворота?

– Вам нужна была лишняя кровь? – немедленно ответил Сахно вопросом на вопрос, косвенно подтверждая свое участие.

– Нет, конечно. Зачем вам мои планы? Собираетесь их корректировать?

– Ни в коем случае. Максимум – что-то посоветовать и в чем-то помочь.

– А сами войти в правительство и передать хотя бы часть ваших технологий? – генерал давно понял, что в основе всей деятельности Красных полковников лежат какие-то прорывные новейшие технологии и, как ни пафосно это звучит – обыкновенный патриотизм.

– Ответ отрицательный. Вы же, Дмитрий Алексеевич, прекрасно понимаете, что современная система теоретически не в состоянии удержать секреты такого уровня. Разве что впоследствии, когда вы прочно встанете на ноги… Одно могу обещать совершенно точно – если мы вдруг тем или иным способом засыпемся – хотя теперь это вряд ли, – хмыкнул Сахно, – то даже в случае нашей гибели вы первый автоматически получите всю необходимую информацию.

– Как? Каким образом?

– Об этом несколько позже. Все-таки, ваши ближайшие планы? – продолжал настаивать на своем Александр Юрьевич.

– Хоть как-то укрепить взятую на штык, – теперь уже генерал усмехнулся, – власть. Сейчас она несколько эфемерна. В большинстве регионов военный переворот пока признали только де-юре, но никак не фактически. Меня очень удивляет молчание за рубежом правительств сильнейших стран мира.

– Они все получили предупреждение от моей организации не вмешиваться во внутренние дела России, – как-то вскользь, как само собой разумеющееся, упомянул Красный полковник.

– Вы же этим откровенно показали, что находитесь на нашей стороне?!

– И что? Любому мало-мальски грамотному аналитику это было понятно еще с первых шагов нашей работы. Одна акция по глушению нефтяных скважин в Саудовской Аравии чего стоит! А уж когда, – Сахно чуть замялся, но, жизнерадостно улыбнувшись, продолжил: – когда один из нас, только чтобы убедить девушку в своей любви, достал ей камешек с Луны, воспользовавшись скафандром с эмблемой Советского Союза на рукаве… Или когда на всех реакторах, производящих оружейный плутоний, начались сбои, а на российских АЭС этого не произошло…

– В Израиле сбоев тоже не было, впрочем, как и в Индии, – перебил генерал.

– Вы можете представить ситуацию, при которой эти страны нанесут ядерный удар по Российской Федерации?

– Ваша база действительно находится на обратной стороне Луны?

– И там тоже, – Александр Юрьевич замолчал, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на Полонского, давая понять, что он все-таки ждет ответа на свои вопросы.

– На первом этапе я вообще не собираюсь ничего в стране менять. Существующее законодательство без существенных трансформаций вполне позволяет навести порядок как в федеральных делах, так и на местах. Достаточно будет максимально жестко преследовать любые проявления коррупции.

Сахно благожелательно кивнул, не прерывая генерала и всем видом показывая свое согласие.

– Постепенно поставить на ключевые позиции преданных Родине людей и только после этого начинать наводить в стране порядок.

– А что вы понимаете под этим? – тут же подхватился Александр Юрьевич. С постулатом о необходимости выдвижения на руководящие посты честных людей он был согласен без каких-либо оговорок.

– Нормальный уровень жизни населения и обороноспособность державы, – без запинки ответил Полонский.

– То есть – экономика. Как?

– Возврат всех основных полезных ресурсов государству, рациональное использование их, запрет вывоза капиталов с надлежащим контролем и еще раз реальная борьба с коррупцией. Все это поможет резко интенсифицировать предпринимательство и просто обязано вызвать рост производства и подъем экономики.

– Первый и третий пункты не проходят. После вхождения России в ВТО[2] в конце две тысячи тринадцатого мы намертво связаны их законами. А вы на пресс-конференции сами обещали придерживаться международных соглашений, подписанных предыдущей властью.

– Да, но наше законодательство… – генерал усмехнулся. – Оно настолько противоречиво, что просто не позволяет работать, соблюдая абсолютно все нормативные акты. Этим и воспользуемся – будем преследовать в первую очередь западных производителей на наших рынках. А новые законы с минимально возможной коррупционной емкостью будем принимать уже потом. ВТО? Понимаете, само вступление в эту организацию при существующей ситуации с экономикой и промышленностью было для нашей страны даже не ошибкой, а преступлением. Нас поманили новыми рынками, но лишили таможенной защиты от их высокотехнологичных производств. В странах с приличным правительством высокие ввозные пошлины служат для модернизации собственного производства, а у нас просто, что называется, попилили эти отнюдь не маленькие деньги. Теперь, с учетом чуть ли не семидесяти-восьмидесятипроцентной изношенности основных средств на большинстве российских заводов, конкуренции с Западом им никак не выдержать. Собственно, именно очередной этап крушения нашей промышленности мы в настоящее время и наблюдаем. Гражданское авиационное строительство уже стоит, военное… При таком мизерном количестве заказов от собственной армии… – Полонский махнул рукой, сделал паузу и добавил: – Про автомобильное производство вообще говорить не приходится. Конечно, наследство от предыдущей власти нам досталось очень тяжелое, но они там зря считают, что на России уже можно ставить крест и по их ценам качать отсюда ресурсы. Придется очень сильно напрячься, но мы справимся. Обязаны. Иначе бы и не затевали…

Короткий стук, и в кабинете появился Лазаренко. Он вежливо кивнул Сахно и устало, но с удовольствием сообщил:

– Подписали. Под объективами и в присутствии как наших, так и зарубежных журналистов. Не выдержали предъявления неоспоримых фактов своей не совсем законной деятельности. И где только ты всю эту информацию раздобыл? Включая видеоматериалы?

Генерал вопросительно взглянул на Александра Юрьевича и, увидев немедленный поощряющий кивок, указал на него:

– Знакомьтесь.

Пожимая руку полковника, совершенно не понимающего, с кем здоровается, Сахно спросил:

– Вас обоих можно поздравить?

– Да. На основе подписанных бывшими высшими руководителями страны документов военная администрация теперь является легитимной. Во всяком случае – де-юре. Власть в регионах теперь не имеет отмазок, чтобы не выполнять наши распоряжения. Дима, – повернулся Лазаренко к генералу, – ты помнишь тот разговор, когда мы решились на все это? – Рука Юрия Анатольевича как-то неопределенно прошлась по обстановке президентского кабинета.

– По рюмочке за успех? – Полонский еще чуть более расслабился, опять вопросительно посмотрел на Александра Юрьевича и согласился:

– Но только по одной – впереди еще столько работы.

А Сахно… В голове одновременно крутились мысли, что с кандидатурами руководителей военного переворота он не ошибся, и, с определенной долей сомнения – опять пить? В этот нескончаемо длинный день, давно перешедший в нескончаемую ночь, он уже вполне достаточно «принял на грудь», но совершенно по другому поводу. Успешный военный переворот? Есть значительно более важные события…

* * *

В стране спровоцированный ими же военный переворот, а сама команда, четко отработав в нужный момент, была занята совершенно другими проблемами – Светке Гольдштейн приспичило рожать почему-то именно сейчас.

Хотя сегодняшний лимит на удивления у Андрея Коробицына должен был бы уже давно исчерпаться, но поведение Красных полковников в настоящее время майора ФСБ, только что принявшего предложение войти в эту пока не совсем понятную организацию, все-таки изумляло. В столице такое делается, а они – мужская часть компании собралась в, как называли эту приличных размеров комнату без окон, малой гостиной – водку пьют.

Перед глазами все еще был тот зал, чем-то походящий на центр управления космическими полетами, куда Андрей попал, сделав шаг в портал. Всего в десятке метров перед большими мониторами сидели вроде бы обычные люди и увлеченно работали, весело перекидываясь короткими замечаниями и привлекая внимание друг друга к изображениям на своих экранах. Высокий молодой парень, немного неровными движениями в правой руке – левая действовала безупречно, – но все равно очень быстро и азартно колотивший по компьютерной клавиатуре. Рядом еще чуть более высокий мужчина, чем-то неуловимо схожий с парнем. В центре помещения сидел в кресле невысокий черноволосый человек где-то возраста майора и не менее азартно работал мышкой, подавая команды братьям – Андрей понял, что это Кононовы.

У отдельного пульта сидели пять женщин. Одна, очень стройная, с почти королевской грацией наводила мышкой перекрестье на людей на своем экране и указывала сидящей рядом совсем девчонке – в частых, но коротких взглядах той на Кононова-младшего явно была видна любовь. Девушка, внимательно всматриваясь сначала в монитор соседки, потом в свой, набирала что-то на клавиатуре и всего после нескольких нажатий, даже с каким-то азартом, хлопала пальцем по «энтеру». Человек на первом экране тут же мягко заваливался на пол. Соседняя пара – обе были беременны, но если у той, что моложе, размер живота указывал на уже явную близость срока, то вторая еще не очень скоро должна была родить – занималась точно такими же действиями. Еще одна женщина – и тоже красивая – довольно быстро, поглядывая на большой монитор с электронной картой города – Андрей по характерным схемам улиц немедленно опознал Москву, – по которой медленно, но как-то неудержимо ползли значки вертолетов, просматривала увеличенный квадрат карты перед винтокрылыми машинами, что-то набирала на клавиатуре, и значки объектов ПВО на большой карте гасли, как по мановению волшебной палочки.

Майор не сразу понял, что общего было у всех увиденных им тогда через портал, но все-таки догадался – они не просто работали, они, это было видно невооруженным глазом, верили, что делают очень нужное дело. Эта их уверенность – она затягивала.

– Мальчики, много не пейте, – весело сказала с очень сильным акцентом зашедшая в малую гостиную стройная женщина, устраиваясь рядом с Николаем Штолевым. – Там, – она неопределенно махнула рукой куда-то за спину, – все идет, как сказала Наташа, абсолютно нормально.

Черноволосый худощавый мужчина, Виктор Гольдштейн, оказавшийся автором открытия, на котором и основывалось могущество Красных полковников, облегченно вздохнул.

– Моя жена Катерина Бекетт, – представил Штолев явную иностранку. – А Наталья – супруга Саши, – кивок в сторону Сахно, который что-то успокаивающе говорил физику, – она у нас врач.

– Николай, – майор наклонился к начальнику СБ, – в Москве переворот, а вас всех это уже как будто не особо интересует?

– Каждый должен заниматься своим делом, – совершенно спокойно ответил Штолев. – С одной стороны – нам не разорваться. Полонский с Лазаренко сами отлично знают, что сейчас надо делать, и, я уверен, справятся. Все основное, зависящее от нашей команды, уже выполнено. А с другой… – улыбка у этого сильного человека в данный момент была такая радостная, – на свет рождается человек новой эры. Если мы сами и не успеем посмотреть на другие миры, то Витин сын – уж точно побывает у далеких звезд. Прорубить дорогу туда… С этого у нас все и начиналось. Понимаешь, Андрей, у каждого человека есть круг определенных интересов. Что-то волнует его больше, что-то – меньше. Сейчас, когда мы на все сто уверены, что у генерала получится… Тем более что увеличение семейства ожидается не только у Гольдштейнов…

– Вам, вероятно, покажется это несколько странным, – вступила в разговор Екатерина, – но мы тут все, кроме Верочки – это дочь Саши Сахно, – беременны.

Сумасшедший дом? На глубине полутора тысяч метров под Уралом? Именно так Штолев объяснил их местонахождение. Майор посмотрел на большой стол, буквально ломящийся изысканными закусками, горячими блюдами и качественной выпивкой на любой вкус – откуда все это? – наполнил до краев высокий хрустальный стакан водкой, приподнял его перед иностранкой, произнес короткий банальный тост «За ваше здоровье» и в несколько глотков опустошил стакан до дна, выпив сорокаградусный напиток, как минеральную воду…

* * *

– Ревешь-то чего? – Наталья смотрела на плачущую Светку, прижимающую к груди уже вымытого и запеленатого ребенка. – Болит?

– Не очень… Но как же я его растить буду без бабушек и дедушек? – Слезы еще сильней потекли из ее глаз.

– А мы все на что? Ты разве еще не поняла, что Красные полковники – не просто команда, а одна очень большая семья?

Ответить Светлана не успела. В палату медицинского комплекса Красного ворвался Виктор, всего за несколько секунд до того проинформированный по телефону, что уже можно посетить жену и сына. Прямо в комнату прыгнуть через портал он не решился, опасаясь устроить сквозняк, но в коридор-то можно… Рухнул на колени перед постелью, потянулся, поцеловал руку жены и уставился на маленькое сморщенное красное личико.

Наталья внимательно посмотрела на них, улыбнулась и скомандовала:

– Из палаты не выходить. У меня портальная диагностика в автоматическом режиме уверенно берет пока только здесь. Все, я пошла мыться.

* * *

Голова? Нет, она не просто болела, она разрывалась. А во рту – как будто целый взвод кошек испражнялся. Ладно, гребаный сушняк подождет. Андрей, не открывая глаз, сосредоточился и попытался зажать головную боль. Не сразу, однако последствия алкогольной интоксикации удалось пусть не полностью, но задавить. Вот теперь можно открыть глаза. Это еще кто такой? Прямо ему в глаза, не отводя взгляда и не мигая, смотрел высокий, сразу заметно, что весьма сильный, очень хмурый мужчина. Только спустя несколько секунд до майора дошло, что это портрет. Николай Штолев – начальник СБ Красных полковников. Сжатые губы на напряженном лице очень точно выражали характер Николая.

С некоторым трудом Андрей приподнял голову и огляделся. Странное место.

– Ну ни фига себе! – только и выдавил он из себя, разглядывая все это великолепие.

Широкая – метров десять минимум, – чуть сужающаяся вверху ажурная с просветами между ступенек каменная лестница, ведущая на открытый второй этаж, казалось, висит в воздухе. Колонна и идущая от нее стена разделяли верхнее помещение на две части. Слева, судя по огромной круглой кровати, была спальня. А с другой стороны какая-то помесь столовой, гостиной и очень большой веранды. Огромные окна в виде древнегреческих арок открывали вид на тихую голубую лагуну какого-то кораллового островка, расположенного в тропиках. Жаркое южное солнце через эти окна ощутимо грело все помещение. А вот точно такие же окна в спальне смотрели на заснеженный сибирский лес. Как это могло быть, майор не понимал. Первый этаж за и под лестницей оказался одновременно кабинетом и… мастерской художника. Впрочем, привычного по устоявшимся стереотипам беспорядка тут никак не наблюдалось. Два больших письменных стола, заставленных мониторами, пара кожаных диванов, на одном из которых Андрей сейчас и лежал, кем-то заботливо прикрытый пледом, несколько кресел, мольберт с маленьким полотном и увешанная множеством небольших картин полированная до зеркального состояния красно-коричневая полукруглая стена. Преобладали пейзажи, но было и несколько портретов. Вот один из них – самый большой – и висел напротив майора.

3

Андрей сел. Глаза зацепились за небольшой поднос с изящным кувшином темного стекла и высоким хрустальным бокалом. Холодный виноградный сок был великолепен. Допивая вторую порцию благословенного напитка, почувствовал дуновение воздуха за спиной и повернул голову.

– Как самочувствие? – улыбка Штолева была несколько напряженной.

– Средней паршивости, – кивнул в ответ Коробицын.

– Хорошо ты вчера принял. Я от тебя такого не ожидал.

– Я сам от себя такого не ожидал, – согласился майор.

– В личном деле факты загулов не зафиксированы.

– Вы и до него уже добрались?

– Это элементарно, Андрей. Приводи себя в порядок, – Штолев указал рукой на дверь в полукруглой стене, – там ванная комната, завтракаем, и я покажу тебе, как это все делается. Терминал в операционном зале тебе уже выделен.

– Слушай, – майор еще раз обвел глазами помещение и остановил взгляд на арочных окнах, за которыми плескался океан у самого берега маленькой лагуны, – а где мы?

– Все там же, – усмехнулся Николай, – на глубине полутора тысяч метров под Уралом. А это, – кивок в сторону кораллового островка с несколькими пальмами под палящим солнцем, – окно информационного пробоя. Впрочем, иногда переключаем на физический и купаемся там, – Штолев еще раз усмехнулся, что-то набрал на клавиатуре ноутбука, и за окнами вдруг заревел водопад. Еще пара кликов, и звук уменьшился до относительно тихого, чтобы можно было спокойно разговаривать. Короткий комментарий: – Река Оранжевая в Южной Африке, водопад Ауграбис, что в переводе с языка готтентотов означает «очень шумное место», – и очередная усмешка: – Знаешь, вид падающей воды иногда здорово успокаивает нервы.

Согласный кивок майора и вопрос:

– А это все? – Андрей обвел вокруг себя рукой.

– Наши с Катенькой апартаменты. Жена, как ты мог заметить, немного художник. В юности серьезно увлекалась, а теперь только для своего удовольствия иногда рисует. Вот мы вместе с ней и попробовали. Сначала в три-дэ набросали, посмотрели с разных точек зрения, кое-что подправили и вырезали внутри гранитного монолита. Вот с лестницей повозились прилично – пришлось сначала ступени и перильца металлом армировать через пробой, иначе прочности не хватало.

– Как это вырезали?! – похоже, удивляться майор еще не разучился.

– Портальные технологии много чего позволяют делать не просто, а очень просто. Ладно, приводи себя в порядок, после завтрака все более-менее подробно расскажу.

* * *

Обычная – как это называется в фантастических книгах – телепортация. Вот чем оказались эти портальные технологии Красных полковников. Что-то там с Римановой геометрией, в которой две точки в совершенно разных местах обычного или Эвклидова пространства могут соединяться через пробой третьей. Ум за разум заходит, когда пробуешь в этом разобраться. Нет, пользоваться этими порталами оказалось удивительно просто. Все замыкается на так называемом эвакуационном браслете. Когда Штолев настроил на майора обыкновенные с виду часы с массивным металлическим браслетом из крупных звеньев и показал, куда нажимать, сдвинув чуть вбок предохранительную пластинку, Андрей, недолго думая, попробовал. Шагнул вперед и оказался у только что выделенного ему терминала в операционном зале. Появившийся следом за ним Николай быстро объяснил, как набирать необходимые координаты на компьютере или просто выбрать из списка уже использовавшихся.

– Если нужно куда-то быстро попасть, то прыгаешь через портал в два этапа: сначала к персональному терминалу по команде со своего эвакуационного браслета, а затем уж от терминала – генератор пробоя встроен в него – в выбранное место. Идентификация производится тоже через браслет по нескольким физиологическим параметрам. Другой человек воспользоваться им не сможет. Допуск к порталам очень жесткий. Одновременно по этим же параметрам производится контроль твоего состояния. Если что не так – автоматически пройдет сигнал тревоги всей команде. Сам ты также получишь этот сигнал немедленно, – Штолев набрал что-то на клавиатуре, и Коробицын ощутил на запястье пару электрических разрядов. Не особо больно, но спящего разбудит.

По тревоге пулей дуешь сюда и, разобравшись в причинах, принимаешь меры. Конечно, вместе с остальными членами команды, – продолжил свою лекцию Николай. – Режимов работы генераторов пробоя два: информационный и физический. В первом случае проникают одни электромагнитные волны. То есть мы можем только видеть, что находится по ту сторону портала. А чтобы не увидели нас, применяются малогабаритные видеокамеры с довольно высоким разрешением, и окно пробоя сворачивается всего до полумиллиметра – по диаметру объектива.

– Мечта любой разведки, – прокомментировал Андрей.

– А як же! – усмехнулся Штолев. – Но вот физический режим пробоя еще интересней – можешь шагать куда угодно в радиусе полутора миллионов километров.

– В космос?! Так вот как вы на Луну попадаете!

– Именно. Только здесь обязательно надо учитывать несколько моментов. Во-первых, давление. Редко где на нашей планете есть места с абсолютно одинаковым состоянием атмосферы. Плюс во всех наших базах давление поддерживается чуть ниже стандартного. Присутствует некоторое сопротивление при выходе наружу в виде достаточно сильного ветра в лицо, а при возвращении, наоборот – тебя просто подталкивает в спину. Прыгнуть через портал прямо в космос тебе не даст автоматика. Бака-ёкэ[3] достаточно серьезная – наш Григорий постарался.

– Это тот высокий парнишка? – перебил Штолева Андрей. Что такое «защита от дурака», он и раньше знал.

– Да, Кононов-младший. Очень головастый парень, несмотря на молодость. Вообще-то, это братья во главе с Виктором Гольдштейном и пробили эту дырку в Римановой геометрии.

– Я в курсе. Мне Александр Юрьевич вчера достаточно подробно вашу историю рассказал. Вот только о самой теории порталов ничего не упомянул. Все больше на причины невозможности обнародования открытия налегал, – подпустил шпильку Андрей.

– Ты с ними не согласен?

– Ну, если бы не согласился, вряд ли ты мне сейчас все это показывал, – ухмыльнулся майор ФСБ, махнув рукой на портальный терминал.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Штолев. – А теория… Всей полнотой теоретической и технической информации о портальных технологиях обладают только четыре человека – соответственно супруги Гольдштейн и братья Кононовы. В конце концов, даже Саша Сахно, как он мне однажды признался, не знает теорию пробоя настолько, чтобы повторить технологию. Не считает нужным. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь – крепче спишь. Я сам пользуюсь порталами, как обычной бытовой техникой, ничуть не задумываясь о физических процессах, происходящих при пробое пространства или, как иногда говорит наш Виктор, – метрики.

– Коля, – майор немного напрягся и взглянул прямо в глаза Штолеву, – может, хватит?

Николай усмехнулся:

– Понял, значит, что проверяю. Вот завидую я нашему шефу – крайне редко в людях ошибается и очень быстро принимает правильные решения.

– Ты это к чему? – возникшей было напряженности между ними как и не было.

– Ладно, проехали. Давай по делу, – Штолев быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране компьютера появился какой-то список. – Это бабки, – пояснил Николай, подвинувшись чуть в сторону, чтобы Коробицыну было хорошо видно. – Счета раскиданы по разным банкам. Большинство – на предъявителя, часть – на некоего бразильского бизнесмена. Впрочем, везде движением денег можно управлять по Интернету. Вот только тратить их надо осторожно, чтобы не засветиться, и с пользой.

– Учи ученого, – хмыкнул почти про себя Андрей, на глаз прикидывая сумму. Цифры были астрономические. – Куда столько?

– Ну мало ли… Понимаешь, это ощущение, когда хорошо финансово прикрыт, дает определенную свободу действий. Просто перестаешь думать о разных мелочах. Как говорится – жаба не душит. Зато более критически задумываешься о необходимости какой-либо покупки. Вообще мировоззрение значительно меняется. Исчезают мысли о «хлебе насущном», и появляется больше времени на дело. Сам достаточно быстро поймешь. Ладно, поехали дальше, – Штолев достал из кармана и протянул майору обычный с виду «Сони-Эрикссон»: – Все стандартно, но если нажать одновременно вот эти три клавиши, то связаться с нашими можно из любой точки планеты или даже с Луны через информационный пробой. Необходимые номера в памяти телефона уже забиты.

На дальнейший инструктаж ушло еще около полутора часов.

– Ну и на сладкое, – Николай, плотоядно улыбнувшись, набрал на терминале нужные координаты и подтолкнул Коробицына во включившийся портал. – Моя оружейка, – Штолев гордо показал на стеллажи, забитые в основном заводскими упаковками с пистолетами ведущих производителей планеты и патронами. Впрочем, автоматы лучших моделей мира и даже несколько пулеметов, если судить по маркировке на ящиках, здесь также имелись в наличии.

– Все стволы «чистые», некоторые даже без заводских номеров. Уведены прямо с конвейера. После любого применения с хоть какой-либо вероятностью последующей идентификации использованное оружие уничтожается.

Андрей только одобрительно хмыкнул и направился к с ходу запримеченной полке. В свете политики Красных полковников по отношению сохранения секрета открытия он отчетливо понял, что свой табельный СПС[4], карта отстрела которого была в информационной базе ФСБ, стоит запереть в сейфе по официальному месту работы, а в кобуре скрытого ношения держать ствол из арсенала Штолева.

* * *

– Возвращаем «высшую меру социальной защиты»?[5] – Лазаренко сейчас был несколько благодушен. Смещение губернаторов сразу в шести регионах огромной страны и замена их на военных управляющих прошли без сучка без задоринки.

– Ни в коем случае! – возразил Полонский. – Во всяком случае – не официально. Вопли правозащитников и Совета Европы нам на данном этапе реформ совершенно не требуются. Все правонарушители, совершившие тяжкие преступления и чья вина полностью доказана, прекрасно сдохнут в тюремных камерах от инсульта или сердечной недостаточности по точно такому же сценарию, какой в Гааге провернули с Милошевичем[6]. Это как раз именно та ситуация, когда поговорка «С волками жить – по волчьи выть» подходит в самый раз.

Дмитрий Алексеевич говорил все это, не отрывая взгляда от одного из многочисленных документов на большом столе. Наконец он удовлетворенно кивнул, подписал бумагу и поднял взгляд на полковника, исполняющего обязанности премьер-министра Российской Федерации.

– И вообще, Юра, ты не о том думаешь, – добавил генерал после небольшой паузы.

– Поясни, – потребовал полковник.

Полонский устало потянулся всем своим большим телом, чуть отодвинулся вместе с креслом от стола и еще раз внимательно посмотрел на полковника.

– Наша основная задача сейчас даже не экономика – с ней, при нынешних ценах на нефть, и особенно в свете некоторых предложений Сахно, все будет в порядке, – а психология народа. Последние четверть века нашему населению только и твердили, что оно на фоне просвещенного Запада – быдло, все свершения бывшего СССР и его руководства – преступления, нынешняя ситуация с бесчинством коррумпированных чиновников – российская и общемировая норма. Лучшего наша страна и ее население не заслуживают. Самосознание народа давилось всей мощью современных СМИ. Нравственные постулаты базовых ценностей – верность, дружба, честь, любовь, совесть, долг – размыты до предела. Основной фетиш – деньги. Налицо системный кризис всей модели современного общества, который навязан нам оттуда, – Полонский как-то неопределенно махнул рукой, хотя совершенно понятно было, что он имеет в виду как заокеанских «друзей», так и европейских. – На первый план выходит удовлетворение сиюминутных физиологических потребностей, создание внешней значимой оболочки для окружающих. Вся машинерия современного общества реально держится только за счет работы совсем небольшого процента людей, умеющих делать свое дело, не важно, в какой области. Они это продолжают делать или по привычке, или в силу внутреннего устройства – души или как кому угодно будет назвать. На виду люди, которых лет пятьдесят назад за нормальных никто бы не посчитал, и назвать таких «героями своего времени» язык не повернулся бы. Именно их сейчас выставляют образцами для подражания. И довольно некомпетентных работников, устроенных по блату, по знакомству или родству – хватало и раньше таких. Одно хорошо, что на сколько-нибудь важные должности их не пристраивают, чтобы косяков особых не наделали. Ныне это стало общепринятой практикой, всего лишь. Конечно, есть примеры «за» и «против» такого обобщения… Но суть не меняется. Все эти реформы образования, вооруженных сил, остальных сторон нашей жизни здесь и сегодня – достаточно просто связать в единое целое, чтобы сделать вполне определенные выводы. Перемены после восемьдесят пятого года, когда почти открытым текстом было сказано: за деньги можно все! Требуется только наличие какой-то минимально необходимой для вступления в клуб неприкасаемых суммы, и можно и нужно вовремя пристроиться к «рулящей» команде – в итоге имеем то, что имеем. Раньше престижным считалось мечтать о профессии летчика, моряка, физика-экспериментатора. Сегодня – манагера[7] по впариванию гербалайфа (или как он теперь модняво называется – бад[8]), управляющего банком МММ, брокера на бирже, продающего урожай зерна две тысячи тридцатого года, к производству которого этот самый брокер никакого отношения не имеет… Совершенно не важно, как работает какая-то фирма, компания, организация. Вот как подать для публики внешние признаки работы, а на самом деле безделия – гораздо важнее. Основное мерило компетентности – количество украденных, распиленных и узаконенных на собственном счету заработанных простыми работягами денег.

Полковник удивленно посмотрел на выдавшего такую тираду Полонского, без спроса достал из кармана сигареты – генерал был некурящим, – щелкнул зажигалкой, выпустил вверх сизоватую струйку дыма и сказал:

– Я не буду с тобой спорить, так как согласен полностью, но ты чуть-чуть не прав. Началось это все не в восемьдесят пятом, а значительно раньше – в пятьдесят третьем, когда Хрущев сломал сталинскую систему формирования элиты из лучших представителей народа. Вот тогда-то и началось формирование кланов, которые держались за власть любыми способами ради себя, но никак не ради страны. Советский Союз являлся почти идеальным образцом государственно-монополистического капитализма. В определенный момент времени – в конце семидесятых – у руководства СССР, к тому времени выродившегося в геронтократию, с ее девизом «будь сам собой доволен и не дергайся» не хватило мозгов и энергии провести модернизацию экономического и политического устройства империи: осуществить переход к более динамичной модели – симбиозу государственного и частного капитализма с явным доминированием первого в стратегических отраслях. Идеологическая зашоренность не позволила смотреть дальше своего старческого маразма. А на смену старикам пришли волки, озабоченные исключительно собственными шкурными интересами. Вполне жизнеспособная империя, за десять лет до распада стоявшая незыблемым колоссом, вмиг разлетелась на прозябающие уделы – поставщиков дешевой рабочей силы, энергоресурсов и продукции низких переделов «золотому миллиарду». Впрочем, не об истории речь. Что конкретно мы должны делать сейчас? И, кстати, что за предложения Сахно?

Полонский на секунду задумался и ответил, проигнорировав второй вопрос:

– Надо ломать стереотипы мышления нашего населения. Основная ставка на идеологию. Главное – не деньги и сиюминутные потребности, главное – будущее страны. Постепенно возьмем полный контроль над средствами массовой информации. Будем говорить народу правду, оперируя фактами, а не демагогическими воззваниями. Причем ставку придется делать в первую очередь на молодежь. Отрывать ее от пива с чипсами, танцулек с «колесами» и тащить к знаниям и производительному труду. Придется пока пользоваться существующей системой образования, реформируя ее уже на ходу. Важнейшее сегодня – самоидентификация народа как созидателей, а не прожигателей жизни. Столыпин когда-то сказал: «Народ, не имеющий национального самосознания, – просто навоз, на котором произрастают другие народы». Нет, я неправильно выразился. Самоидентификация не с позиции национальности, а с позиции гражданина России. Если мы хотим вытащить державу из пропасти, в которую нас столкнули предыдущие власти, то в первую очередь обязаны вернуть веру народа в себя.

* * *

– Андрей, ты тогда очень быстро согласился встать на нашу сторону. Почему?

Коробицын задумался буквально на секунду.

– Сразу несколько причин. Во-первых, не то, что вы делали, Александр Юрьевич, а почему. Мотивации. Они очень близки моим понятиям о том, как надо служить своей стране. Хотя во время того рассказа достаточно быстро почувствовалось, что вы думаете не только о России, но и обо всем человечестве планеты. Далее – сила. Вы на основе открытия сосредоточили в своих руках, сами того не замечая, такую мощь… Методы. Не совсем корректно, но заставили всех, кто финансировал террористическую деятельность у нас на Кавказе, отказаться от этого. Невзирая ни на что, взяли и уничтожили очень существенную часть мировой организованной преступности. Лишили все ядерные державы самых мощных зарядов. Почти полностью уничтожили производство героина.

Сахно слушал, курил и только изредка чуть кивал головой.

– И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь – я отлично понимаю многих героев той великой войны – лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

– А полиэтилен для чего? – Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

– Брак, – коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

– Брак чего? – не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

– Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

– Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? – не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

– Поликристаллический кремний электронной чистоты[9] и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы – проще простого.

– Правильно, – совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. – Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

– Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10] до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, – хмыкнул Геннадий.

– А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

– Ну, знаешь ли! – возмутился старший брат. – Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

– А потому что пытаемся решить задачу в лоб, – усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

– Тебе как обычно? – спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы – батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

– Ты без еды вообще не способен думать? – поинтересовался Геннадий.

– Почему? – сделал вид, что удивился, Гришка. – Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

– Проглот, – констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

– Так что там с решением в лоб? – спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

– А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

– Подожди, – начало доходить до Геннадия, – так это, – он указал чашкой на рулоны, – светодиодная пленка?

– Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! – гордо заявил Гришка. – Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф – с этим тоже пришлось прилично потрахаться – и можно работать.

– Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, – с сомнением протянул старший брат.

– Это точно, – согласился младший, – но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

– У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, – не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

– Фокус-покус! – заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

– Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

– Себестоимость?

– При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

– Когда доведешь процесс?

– Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело – технология. Остальное – твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

– С такой долей некондиции технологию не приму!

– Почему некондиция? – в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. – Просто продукция другого назначения.

– Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

– Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.

Глава 2

– Как это, национализировать рубль? – не понял Гольдштейн. – Разве он – не наша национальная валюта?

– Наша, да не совсем, – Сахно проводил взглядом прыжок дочери с недавно установленной у подземного рукотворного озера шестиметровой вышки. Верка довольно элегантно, но все-таки с большим количеством брызг, вошла в воду, тут же вынырнула и, довольно отфыркиваясь, поплыла к берегу.

– Центральный банк эмитирует денежную массу в экономику не по реальной потребности, а в строгом соответствии с валютным коридором. Рубль сравнительно жестко привязан к доллару, евро и другим основным валютам мира. Строго в соответствии с требованиями Международного валютного фонда.

Теперь с вышки прыгнул Гришка. Он попытался сделать сальто назад. Не получилось. Вхождение в воду оказалось под недостаточно большим углом. Глухой звук удара и море брызг. Несмотря на это, парень с довольной физиономией выбрался из озера и упрямо полез наверх.

– Во Второй мировой войне наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией сделал Советский Союз, но вот основной выигрыш достался Америке. Пока наши войска потом и кровью били нацистов, Штаты делали бомбу. Практически семьдесят процентов мировых запасов золота оказались за океаном. Американцы получали презренный металл с обеих противоборствующих сторон, продавая оружие и стратегические материалы, маскируя эту свою безнравственную деятельность свободой бизнеса. В результате банкиры из англосаксонского мира построили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему – Бреттон-Вудскую. Доллар стал ключевой валютой планеты. Четверть века Америка за свои зеленые бумажки беззастенчиво гребла богатства всего мира. Впрочем, она и сейчас немало все страны обдирает. Вспомни хотя бы страшнейшее землетрясение в одиннадцатом году на Японских островах. Цунами смыло несколько городов, а затем эта трагедия с атомными реакторами, лишенными охлаждения. Трейдеры тогда живенько скупили на валютных биржах иену, непомерно вздув ее курс, прекрасно понимая, что японским страховым компаниям предстоят огромные выплаты именно в этой валюте. Как следствие Центробанк Страны восходящего солнца вынужден был скупать баксы, чтобы хоть как-то снизить непомерно возросшие из-за человеческой алчности расходы на восстановление. Ладно, вернемся к Бреттон-Вудсу. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом сначала Шарль де Голль потребовал обменять долларовые запасы Франции на золото, затем за французами аналогичные требования выставили Германия, Канада, Япония и другие страны. Золотой запас США быстро уменьшился в два раза. В марте тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года американские власти впервые ограничивают свободный обмен долларов на золото внутри своей страны. Потом еще несколько раз девальвировали доллар относительно желтого металла. Бреттон-Вудс рухнул, но появилась Ямайская валютная система. Для нас – что в лоб, что по лбу. Раз есть соглашения с Международным валютным фондом – изволь привязывать курс рубля через валютный коридор. Шаг влево, шаг вправо за его пределы – расстрел посредством снижения мировых цен на углеводороды ниже себестоимости добычи. А у нас в России она на порядок выше, чем в Эмиратах. Кстати сказать, именно таким образом в том числе угробили экономику Советского Союза в конце восьмидесятых, – Сахно чуть потянулся, стряхнул песок с крышки ноутбука, открыл его и, немного поколдовав на клавиатуре, несколько уменьшил яркость летнего солнца Южного полушария над собой, вытащив откуда-то из другого места планеты маленькое облако.

– Зима, а мы все загорелые, как черти. Встречаешься с людьми по делам, сразу спрашивают, где я только что отдыхал? – объяснил он свои действия Виктору и продолжил: – Ты как-нибудь внимательно посмотри на банкноту – нет государственного герба России. На рублях СССР был государственный герб, а на современных деньгах нет. Вместо державного двуглавого орла какой-то ощипанный февральский бройлер без скипетра и державы. И куда президент – гарант Конституции – смотрел? – усмехнулся Александр Юрьевич. – Это только косвенное подтверждение разумных доводов о зависимости рубля от резервных валют. Повторюсь – Центральный банк вынужден эмитировать ровно столько рублей в нашу экономику, на сколько он приобрел гособлигаций США. Сами же Штаты давным-давно живут не по доходам – государственный долг уже превысил два десятка триллионов долларов[11]. Это если брать долги только федерального правительства, а если суммировать обязательства на уровне штатов, то там все семьдесят триллионов наберутся. То, что под них нет выпущенных бумаг, то есть они пока не являются так называемыми секьюритизированными долгами, – не значит, что этих долгов нет или что есть средства и возможности их погасить. Как следствие Штаты, в том числе и за наш счет, потребляют богатства всей планеты, просто печатая свои зеленые бумажки, – Сахно бросил взгляд на дочь, о чем-то воркующую со своим женихом.

– И какой же выход? – поинтересовался Гольдштейн, поглядывая в другую сторону. Там, вокруг его сына, спящего голышом на пеленке, в тени от кокосовой пальмы, высаженной в специально для этой цели притащенный грунт неугомонным Гришкой, расположилась основная женская часть команды – Светлана, Наталья, Катерина и Лена.

– Национализация рубля, – ответил Александр Юрьевич без запинки.

– И что, Саша, ты под этим понимаешь?

– Отделить для начала, пока рубль сам не станет основной резервной валютой планеты, внутренний рынок от внешнего. Несколько шагов: выход России из МВФ, национализация ЦБ и изменение законодательства, которое регулирует его функции и задачи.

– Во, а разве сейчас Центральный банк не принадлежит государству? – перебил Виктор.

– Нет, конечно. В строгом соответствии с Конституцией государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами, – оттарабанил Сахно формулировку, как на экзамене. – В то же время только Центральный банк имеет право эмиссии рубля, так как на него возложена обязанность стабилизации курса национальной валюты.

– Из твоего рассказа следует, что он больше на Штаты работает, чем на Россию.

– Идиотизм современной финансовой системы, которую мы в ближайшее время сломаем. Попрыгали дальше. Следующий шаг – начать торговлю российскими товарами, в том числе и сырьем, на внешнем рынке исключительно за рубли и резкое снижение цен на наши же природные ресурсы для всех, кто будет развивать промышленное производство в России. Средством для этого является реальное соблюдение статей Конституции о принадлежности содержимого недр всему народу, то есть Российскому государству[12].

– Эти твои шаги вызовут такую реакцию, что мало нам не покажется. Это война! То, чего мы так стремились избежать.

– Не будет войны. Побоятся. Европа без нашего газа замерзнет, а американцы не решатся. Ядерную дубину мы у них вырвали, а обычные войска… Как ты думаешь, почему я тогда так спокойно отреагировал, когда Катерина под Гришкиным руководством утопила «Рональда Рейгана»? Весьма ко времени и месту операция получилась. Достаточно толстый намек штатовским воякам не рыпаться. Начнут переброску войск – будем топить прямо у их берегов! А без авиационной поддержки любая агрессия сегодня обречена на поражение. Тех сил, что есть у НАТО на нашем континенте, особенно с учетом поддержки России Красными полковниками, то бишь нами, на успешное вторжение никак не хватит.

– Ну, с нашей помощью, особенно если разрешить нашему хакеру поразвлекаться… Игры на компьютере с портальным терминалом почему-то приводят к резкому падению технической оснащенности войск противника, пропаданию связи и полной потере орбитальной группировки.

Они оба заулыбались, вспомнив, как Григорий за несколько минут перехватил управление всей сетью разведывательных спутников США.

– Потом, мы же не будем делать все сразу. У нас с Полонским все более-менее уже распланировано. Поэтапно, тихой сапой, – продолжил Александр Юрьевич.

– Это как? – не понял Виктор.

– Сначала, – начал Сахно, но в этот момент послышался писк ребенка.

– Леся проснулся, – расцвел Гольдштейн.

– Леся? – удивился Александр Юрьевич, оборачиваясь. – Это же женское имя, а вы мальчонку в честь твоего отца собирались назвать?

Светлана, нисколько не стесняясь ни Гришки, ни Сахно, сбросила верхнюю часть купальника и приложила ребенка к груди.

– Уменьшительное от Валерика, – пояснил Гольдштейн и посмотрел на часы. – Двадцать минут до полуночи. С возможностью выбора освещения солнцем из любой точки Земли все время путаюсь со временем. Давай на сегодня заканчивать. Очень интересные вещи ты, Саша, рассказываешь, но не сейчас.

* * *

– Тебе не кажется, что наш новый Красный полковник слишком рьяно за дело взялся? – Николай довольно пристально посмотрел на Сахно.

– Убрал чеченскую падаль, которой британцы предоставили политическое убежище? – Александр Юрьевич еще с молодости, когда после окончания военного училища служил на Кавказе, был ярым врагом чеченских сепаратистов. – Причем использовал для этого оружие церэушных ликвидаторов, карты отстрела которого каким-то образом попали в информационные базы Интерпола?

Сахно не торопясь достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Понимаешь, Коля, с одной стороны, чекисты во все времена были беспредельщиками, а с другой – достаточно тонко умели расставлять акценты. Заметь, когда мы с тобой уничтожали мафию на планете, мы старались не особенно забираться в политику. Надо честно признать, что ни я, ни ты не имеем достаточного уровня знаний и опыта, чтобы решать внешнеполитические вопросы нашими методами. Для хорошего аналитика вся эта война кланов изначально была шита белыми нитками. Именно поэтому я еще во время первой операции по потрошению бандитских банковских счетов запретил трогать государственных чиновников. У Андрея же, несмотря на молодость, почти десятилетний опыт работы в контрразведке. И, конечно, талант, иначе бы он на нас никогда не вышел. Соответственно, майор ФСБ значительно лучше знает, кого, когда и под каким соусом, если так называть операцию прикрытия, можно и нужно убирать. Закаев, который в былые времена лично резал горло русским солдатам, захваченным в плен, и подобные ему сволочи, окопавшиеся в той же Англии, Турции или Саудовской Аравии, давно заслужили смертную казнь. Отстрел предателей нашей Родины с переводом стрелок через Интерпол на ЦРУ – правильное решение, вероятно. Американцы, отлично зная, что они этого не делали, теперь сами вынуждены гасить волну истерии желтых газетенок по поводу «невинно убиенных борцов за свободу чеченского народа», – Александр Юрьевич, наконец, улыбнулся. – Мученическая якобы смерть Березовского от изготовленной за океаном пули, до того долго распинавшегося в СМИ о своих действиях по финансированию изменения государственного строя России? Туда ему и дорога. Пограбил страну, а потом сделал ноги. Разве есть за что его жалеть? Пусть Британия, так долго отказывавшаяся выдавать нам уголовных преступников, теперь сама улаживает политические скандалы. Неизвестно откуда взявшаяся докладная на столе нового директора ФСБ со списками всей резидентуры ЦРУ и МИ-6, включая законсервированных агентов? Несмотря на вроде бы наш неограниченный доступ к серверам их разведок, я в огромном количестве различных файлов эти списки найти не смог. Андрей справился с этой задачей всего за три дня – вот что значит профессионализм и специальная подготовка.

Сахно аккуратно загасил сигарету в пепельнице.

– Меня, честно говоря, несколько другое волнует – как бы не перегорел. Ты, Николай, не обратил внимания, что у нас медленно, но верно начинает меняться мировоззрение?

– В каком смысле? – не понял Штолев.

– В прямом. Мы резко уменьшили количество ядерного, химического и бактериологического оружия на планете и успокоились. А психология общества ведь ни на йоту не изменилась. Захотят решать проблемы силой – нас не спросят. Взорвем все существующие запасы взрывчатки и пороха на Земле – дубинами воевать будут. Как сделать так, чтобы о войнах вообще забыли? Мы ударились в науку, в новые технологии, а к реальным путям вывода человечества из кризиса не особо приблизились. Нас – и меня в том числе – больше волнуют сиюминутные проблемы. Мы совсем перестали прыгать через портал в новые места на Земле – неинтересно. Посмотреть иногда и через информационный пробой можно. Отдыхаем обычно у подземного озера в Красном. Погода там ведь всегда по заказу.

Николай очень задумчиво посмотрел на Сахно, а потом вдруг спросил:

– Саша, а что у тебя в жизни, если не считать семью, было самое интересное?

– Ну, ты спросил! Конечно же – наш проект, – ответил Александр Юрьевич без задержки.

– Во! А с кем ты на эту тему можешь общаться?

– Понял, – согласился Сахно после короткой паузы. – Получается, что наше в некоторой степени замыкание внутри собственного коллектива вполне закономерно. А насчет Андрея… Сначала он сделает все, что считает нужным, для своей конторы и только потом начнет плотно въезжать в наши дела. Вы бы с Катериной, используя ее художественные таланты, помогли ему с апартаментами здесь, в Красном. Мы показали ему, как резать помещения в скальном массиве, но он пока только маленький кабинет с портальным терминалом себе организовал.

– Думаешь, ему очень требуются эти апартаменты? – хмыкнул Штолев. – Мужик молодой, неженатый, а в Москве у него уютная двухкомнатная квартирка. Впрочем, ты прав – надо ему и здесь нормальные условия для работы и отдыха создать. Поможем.

* * *

– Ну как?

– По-моему – отлично! Но вот куда мне столько? – Андрей в задумчивости, стоя перед большим монитором, пощипывал мочку уха. На экране в режиме слайд-шоу показывались виды его будущих апартаментов. Огромный – под семьдесят метров – рабочий кабинет с портальным терминалом, полсотни – гостиная, спальня три десятка метров, очень большая ванная комната с джакузи, душевой и огромными шкафами для одежды. «Чем же я их наполнять буду?»

– Иногда ведь человеку где-то уединиться надо. Поразмышлять о бренности мира. Чем не место? – парировал Штолев. – Ну и не вечно же ты один будешь? В расчете на перспективу планируем.

– Разве что, – согласился майор с некоторым сомнением. – И когда будем эти планы реализовывать?

– Прямо сейчас и займемся. Вырезать помещения в скальном массиве – это самое простое. Вот протянуть все коммуникации, установить дверные коробки и сами двери, обклеить стены и потолки Гришкиной пленкой, напольное покрытие с электроподогревом уложить – пару дней на все уйдет.

– Что за пленка? – заинтересовался Андрей.

– Новое изобретение нашего молодого гения, – улыбнулся Штолев, – вообще-то он для мониторов ее разрабатывал. Геннадий почти неделю корпел, собирая и налаживая производственную линию. Запустил – четыре часа линия работала без единого сбоя. Потом пришлось остановить.

– Низкое качество?

– Наоборот – вообще без брака.

– Тогда почему?

– Слишком высокая производительность – четырнадцать квадратных метров в минуту. Чуток Гена перестарался. Зато теперь можем вместо моющихся обоев использовать – прочно, задавай любой рисунок или, подключив компьютер, кино прямо на стене смотри. И рассредоточенное очень мягкое освещение, конечно. Лепота… Вот только Гришка после этого решил качественным звуковоспроизведением на основе портальных технологий заняться. Хорошо, что Саша его после первых экспериментов на лунную базу выгнал. Там сейчас, пока Света от маленького Гольдштейна отойти не может, временно остальные работы приостановлены.

– Почему выгнал?

– На первой пробе сто сорок децибел[13] получилось. Парень чуть сам не оглох. Виктор просчитал возможности того, что Гришка задумал, – ну, мы малость офигели. Представь, что вокруг тебя несколько плоскостей физического пробоя, вибрирующие со звуковой частотой и двигающие воздух с приличной амплитудой. Причем каждая в несколько квадратных метров. На мегаваттных генераторах – они у нас типовые – получить триста децибел – легко и непринужденно. Новое оружие массового поражения! Пришлось парню специальную экспериментальную камеру в паре километров от базы под Морем Кризисов резать, наполнять воздухом, оборудовать датчиками и все опыты дистанционно проводить. Обещает через несколько дней довести технологию в абсолютно безопасном варианте.

– Сделает? – с некоторым сомнением спросил майор.

– Гришка-то? Если сам в камеру не полезет, то – без всякого сомнения. Впрочем, последнее время после одной, увы, не очень удачной операции он значительно аккуратнее стал. Ранение на поле боя, оно, знаешь ли, заставляет задуматься. Мой грубейший просчет. Теперь любые диверсии – только дистанционно. Кстати, разработка их будет на тебе, когда потребуется.

– Против кого воюем? – поинтересовался Андрей.

– Против мировой буржуазии, – отшутился Штолев. – Сам-то кого из пиндосовских стволов убирал?

* * *

Вырезать помещения действительно оказалось очень просто. Задал точные геометрические размеры, привязку относительно реперных точек Красного, и запускай специальную прикладную программу. Теперь можно просто посмотреть на мониторе, как в нужных местах порода исчезает квадратными колоннами. Только завихрения воздуха на пустых местах.

– А куда гранит девается? – спросил Коробицын.

– Раньше специальной дробилкой в песок и в море. А после переворота Саша распорядился шинковать на декоративную плитку – потому-то программа теперь такими колоннами породу через портал утаскивает – и складировать. Попутно, после разрезки, снимаются фаски, и одна сторона плиток делается шероховатой. Уже два бункера забили под завязку. Продавать их собирается, что ли? Как будто без этого денег не хватает, – пробурчал Штолев. – Хотя с точки зрения завоевания в будущем рынка он может быть и прав.

На протяжку коммуникаций, оклейку стен и потолков пленкой, подключение этой пленки к специальным шлейфам, на двери и сантехнику действительно ушла пара дней. Николай сконфигурировал вентиляцию – он уже давно мог делать это походя – набил руку – и настроил в каждой комнате информационные порталы вместо окон. В кабинете во всю стену появился вид на Красную площадь. Снежинки медленно падали, усеивая тонким белым слоем Мавзолей и памятник Минину и Пожарскому, фигурные зубчики кремлевской стены и неторопливо разглядывающих все достопримечательности туристов. Свет заходящего солнца еле-еле пробивался через облачный слой и делал всю картину какой-то иррациональной. Андрея аж передернуло от ощущения холода.

– Красиво? – поинтересовался Штолев.

– Угу, – кивнул майор, не отрываясь от рассматривания. Потом добавил: – Но работать с таким видом из окна будет тяжело – отвлекает.

– Потом сам переключишь на что угодно. Просто пошаришься, как Гришка говорит, по Земле и выберешь на свой вкус. Или, если времени жалко, просто поговори с нашим юным дарованием, у него коллекция – закачаешься. От действующих вулканов до тихих заводей на маленьких речушках. Черт! Ну, где же он?

– Что потерял? – спросил Коробицын у ищущего что-то в компьютере Николая.

– Да были на Катенькином складе в Южном Лондоне приличные запасы отличного шведского ламината с уже встроенным электроподогревом. Камень-то холодный, – Штолев притопнул по блестящему граниту. – Это я сейчас сюда теплый воздух пустил, а должно быть строго наоборот – ноги в тепле, а голова в прохладе. Ладно, пошли, на месте найдем, – Николай набрал координаты и включил портал на склад. – Давай вперед. Идентификация-то по моему браслету, после меня автоматика проход сразу закроет.

Коробицын шагнул навстречу ощутимо холодному ветру в темный прямоугольник. Глаза еще не успели привыкнуть к слабому свету из находящихся почти под крышей узких оконцев, когда сзади слева послышался щелчок выключателя. Теперь уже, наоборот, пришлось зажмуриться. А когда Андрей все-таки смог нормально видеть, то первое, что появилось прямо перед ним в каком-то метре, было черное выходное отверстие глушителя, навинченного на ствол «Heckler-Koch USP Tactical». Майор успел заметить и руку, держащую рукоять пистолета, и голову в обычной спецназовской вязаной шапочке с прорезями для глаз. Выхватить свою «Гюрзу» Коробицын явно не успевал – этот выстрелит раньше. А вот попытаться воспользоваться эвакуационным браслетом можно. Он даже успел сдвинуть блокировку, когда засек мягкое движение пальца противника на спусковой скобе. Потом была только яркая вспышка и темнота…

* * *

– Да не буду я с вами спорить, Дмитрий Алексеевич! – Сахно даже сделал жест рукой, как будто отмахивается. – Это ведь и ежу понятно, что без оздоровления экономического и духовного страну не поднимешь. Причем второе важнее первого. Но вот, в отличие от вас, у меня кое-какие возможности есть только в финансовой и промышленной сфере. Хотя… – Красный полковник на секунду задумался, – предложить кое-что могу. Запретите финансирование всех некоммерческих организаций из-за границы. Это ведь не секрет, что ЦРУ и штатовский госдеп тратят бешеные деньги на наших якобы правозащитников и журналистов[14]. Причем основные направления финансирования – организация борьбы граждан против собственного государства. Очень интересна география этого спонсирования – при огромных размерах нашей страны почти треть приходится на Кавказ.

– Вы, Александр Юрьевич, мысли читаете? – усмехнулся Полонский. – Соответствующий указ уже прорабатывается специалистами Военного совета, – именно так сейчас назывался орган верховной власти в Российской Федерации. – Это только один из сотен этапов перевода нашего общества на нормальные нравственно-этические нормы. Либерализм, который всеми правдами и неправдами пытаются эти некоммерческие и якобы независимые организации втюхать нашему народу, – генерал опять усмехнулся, применив такое просторечивое выражение, – это не наше. В нем полностью отсутствует реальная ответственность, как перед собственным государством, так и перед нашими потомками. Эти борцы за права человека… Похоже, под правами и свободами они разумеют полную безнаказанность для себя, любимых, – право лгать, свободу клеветать и так далее.

– Вы хотите сделать все возможное, чтобы будущее общество было как минимум солидарным, но никак не конкурентным? – тут же спросил Сахно. Мнение о так называемых правозащитниках у него было точно такое же, как у генерала.

– Нет, надо взять все лучшее и от того и от другого. Но вот как? Россия, увы, опять становится полем для социально-экономических экспериментов. Но вот гражданской войны мы не допустим, это я могу обещать. Но в свете всего этого на первое место выдвигается все-таки экономика России. Во время нашей первой беседы вы говорили о неких предложениях?

Сахно сориентировался достаточно быстро и резко поменял тему разговора:

– Как скажете, Дмитрий Алексеевич. Итак, экономика и меры по преодолению диктата ВТО. Надо бороться с противником их же методами. Они завалили нашу страну дешевой электроникой, одним ударом выведя из игры остатки всей электронной промышленности Советского Союза? Давайте ответим тем же. Причем на внешний рынок выкинем только готовую продукцию, но никак не комплектующие – зачем давать китайским производителям, имеющим сверхдешевую рабочую силу, возможность воспользоваться нашим потенциалом?

– Бог с вами, Александр Юрьевич, какой сегодня у России потенциал в этой области? – перебил генерал собеседника. – Именно что остатки былой роскоши. Это только в шестидесятых годах прошлого века мы были впереди планеты всей. Потом из-за грубейших ошибок дряхлеющей элиты державы был взят абсолютно неверный курс на тупое копирование достижений Запада в электронике. В результате имеем то, что имеем, то есть огромное отставание.

– Нет, Дмитрий Алексеевич, или, может быть, просто Дима? Нам, как мне кажется, давно пора перейти на «ты», – Сахно дождался подтверждающего кивка – в согласии Полонского он нисколько не сомневался – и продолжил: – Здесь, Дима, ты очень ошибаешься. Я готов довольно быстро завалить всю планету дешевой электроникой, на порядок превосходящей лучшие американские и японские разработки. Конечно, придется серьезно заняться прикрытием моего производственного потенциала, но, как мне кажется, это не является серьезной проблемой.

Генерал даже не попытался скрыть своего удивления. Нет, он давно понял, что возможности у Красного полковника огромные, но чтобы настолько?..

– Далее, – Александр Юрьевич и не собирался останавливаться, – электроникой мы выбьем из-под них только одну ведущую сферу промышленно-технологической деятельности. Но ведь задача состоит не только и даже не столько вернуть в этой области наш внутренний рынок и захватить их рынки, сколько в возрождении нашей собственной промышленности и создании новых миллионов рабочих мест. Я не оговорился – именно миллионов, а не десятков или сотен тысяч. А для этого требуется существенный рывок в инструментальном производстве. Здесь у меня также есть определенные наработки. Но, чтобы реализовать их и не дать экономическим противникам завладеть технологическими секретами, опять-таки встает задача создания полностью закрытой от врагов производственно-экономической зоны.

– Где? – Полонский еще не совсем понял, чего добивается Сахно, но отказываться от таких фантастических предложений было бы неразумно.

– Какой-нибудь относительно безлюдный район нашей огромной страны. Ну, скажем, где-то на Урале или в Сибири – вероятно, это будет достаточно оптимальный вариант.

– В какой форме? – «Место не критично? Однако. Чего же он добивается?» Генерал возможно более непринужденно почесал кончик носа. «К чему, интересно, он вдруг зачесался?»

– Закрытое акционерное общество. Контрольный пакет у государства. Но вот вся полнота власти внутри зоны – у меня. В том числе и над всеми военными и полицейскими подразделениями, осуществляющими контроль на границах зоны и поддерживающими правопорядок внутри.

– Финансирование? – генерал сразу сообразил, что свои прорывные технологические секреты Сахно раскрывать не собирается, для чего ему и требуется вся власть внутри зоны.

– На начальном этапе – полностью мое, в последующем – из прибылей.

– Хорошо, я поставлю этот вопрос перед Военным советом и через две, максимум через три недели добьюсь решения, – хотя Полонский и стоял во главе переворота, но де-юре власть в стране была коллегиальной.

– Вполне подходит. У меня самого еще конь не валялся. Следующее. Как только мы твердо встанем в этой области, придет черед нефтегазовой отрасли и энергетики. Я готов поставлять любое количество нефти-сырца, газа и электроэнергии.

– Что значит «любое»? – не понял генерал.

– Столько, сколько государство сможет реализовать на внутреннем и внешнем рынках. В то же время рекомендую начать немедленное строительство нефтеперерабатывающих производств. Смысл продавать сырую нефть, если страна может заработать еще и на переработке?

Полонский все еще не понял:

– Где вы собираетесь ее добывать? На Урале больших запасов нефти не обнаружено.

– Дима, главное – быстро протянуть трубопроводы к нашей особой экономической зоне – кстати, на начальном этапе это строительство может стать очень неплохим подспорьем для наших экономики и промышленности – а сырьем отличного качества я обеспечу. И высоковольтные линии электропередачи протянуть.

– Но как? Откуда? – генерал все еще не мог понять.

Сахно внимательно посмотрел на очень удивленного визави, улыбнулся и решил немного приподнять завесу над тайной. Однако, как оказалось, еще больше удивил Полонского:

– Нефть? Мне почему-то нравится крупнейший в мире нефтяной бассейн Гавар[15]. Разведанные запасы около семидесяти миллиардов баррелей. И содержание серы значительно меньше, в отличие от Татарстана. Газ? В том же районе есть очень неплохие месторождения – почти четыре процента мировых запасов. Электричество? Поверь, что у нас есть выход на практически неисчерпаемый источник. Главное – абсолютно экологически чистый, и никаких отходов.

– Шутить изволите, милостивый государь? – Это, кажется, уже было слишком – генерал начал наливаться желчью.

– Ни в коем случае!

В конце фразы Сахно осекся, удивленно взглянул на свою левую руку, сдвинул рукав на запястье и посмотрел на часы.

«Командирские, – тоже с удивлением отметил Полонский, обратив внимание также на несоразмерно массивный браслет из крупных звеньев. – Чего смотрит? Вон же на стене, прямо перед ним, висит большое табло электронных».

Александр Юрьевич быстро достал из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон, набрал какую-то странную комбинацию, нажав вначале сразу три кнопки одновременно, и спросил:

– Что случилось?

«Здесь же мощнейшая защита от прослушки и глушение любой радиосвязи!» – как-то отстраненно отметил для себя генерал, уже не особо удивляясь, что телефон Красного полковника все-таки работает. Вероятно, устойчивую связь можно получить и в подводной лодке, находящейся на боевом дежурстве в глубинах Мирового океана.

Сахно выслушал сообщение неизвестного абонента, и выражение на его лице стало внезапно одновременно озабоченно-серьезным и угрюмым.

– Увы, но я вынужден срочно вас покинуть, – сообщил Александр Юрьевич и вдруг как-то странно и вместе с тем внимательно посмотрел на что-то за спиной Полонского.

Генерал оглянулся, но сзади него никого не оказалось. Почувствовав дуновение ветра, повернулся обратно. Кресло с другой стороны низенького столика было пустым.

«Чертов фокусник! Но ведь совершенно не похоже, что лжет!»

* * *

– Автоматика, не получив другой команды, после включения портала за пределы Красного выставила таймер на стандартные пятнадцать минут. Соответственно через эти четверть часа была поднята тревога с оповещением всей команды слабыми электроударами через браслеты, – доложил Гришка. – На вызов оба не отзываются. Я снял с их эвакуационных браслетов координаты – рядом в сотне метров друг от друга двигаются почти на трех сотнях километров в час. Взглянул информационником – скованные по рукам и ногам, в вертолетах «Агуста-Уэстлэнд AW-139». Оба без сознания, но пульс нормальный.

– Видимые повреждения?

– Не заметил, – ответил парень и указал рукой на два огромных экрана в верхней части передней стены операционного зала.

Сахно посмотрел на лежащих в креслах Штолева и Коробицына в окружении спецназовцев, направивших оружие на захваченных Красных полковников, оглядел всю команду, столпившуюся вокруг Гольдштейна у портального терминала, перехватил чуть виноватый взгляд Светланы, пытающейся успокоить разбуженного Валерика – ну а как же без него здесь? – и вдруг улыбнулся:

– И чего ждем? Живы – это главное. Сейчас вытащим. У нас запасы быстродействующего снотворного в наличии? – вопрос был адресован жене.

– Есть немного.

– Ну, так усыпляйте всех в этих вертолетах через микропорталы, кроме пилотов, и работаем.

– Затем рванем их вместе с машинами? – тут же спросил Кононов-старший.

Александр Юрьевич, не задумываясь, ответил:

– Нет. Судя по виду, – он еще раз вгляделся в экраны, – эти солдаты выполняют приказ. Считаешь это достаточным основанием для ликвидации?

– Нет, конечно. Но они же видят лица наших. А после того, как мы выдернем ребят, очень многим станут понятны наши возможности.

– Плевать! Наверняка видеозаписи с оперативных камер, – Сахно указал на экраны, где на шлемах части спецназовцев были отчетливо видны объективы, – уже растиражированы по серверам МИ-6, а может быть, и ЦРУ. Придется нам уходить под жесткую крышу Полонского и ФСБ. Меня больше интересует, как «Интеллидженс сервис» вышла на склад Катерины, – Александр Юрьевич бросил короткий взгляд на заметно нервничающую баронессу, неотрывно смотрящую на экран с ее мужем. – Впрочем, это потом. Сначала вытащим, потом будем искать ответы на все вопросы.

А Наталья с дочерью уже приступили к привычной со времени переворота работе. Спецназовцы в салонах вертолетов ничего не успели понять, когда попадали там, где стояли и сидели. Сахно с Геннадием, поднатужившись – в Штолеве было килограммов девяносто как минимум, да и майор ФСБ был никак не хлипкого телосложения, – выдернули через открытый Гольдштейном портал сначала Николая и тут же Коробицына. Все так же скованных через внутренний пробой перенесли в медицинский сектор. Разрезать скальпелем пластиковые стяжки на руках и ногах – секунды. Наташа уже взяла через микропорталы образцы крови и, запустив аппаратуру экспресс-анализа, приступила к внешнему осмотру. Она не стала раздевать обоих потерпевших, а просто разрезала рубашки и нательное белье ножницами.

– В них, похоже, стреляли специальными дротиками с транквилизаторами. Примерно такой же быстродействующий состав с нейротоксинами, как и мы используем, – врач указала на хорошо заметные ранки на бицепсах левой руки у обоих.

– Вероятно, работали профи, – отреагировал Александр Юрьевич, – предполагали наличие бронежилетов. Стреляли по конечностям, а не в грудь.

Наталья стетоскопом внимательно выслушала и успокаивающе кивнула бледной Катерине:

– Пульс и дыхание в норме. Сейчас выясним, что им вкололи, и разбудим.

Затем пару минут внимательно разглядывала результаты анализов, удовлетворенно кивнула сама себе и отвернулась от компьютера.

– Будить, с моей точки зрения, не стоит. – Увидев встревоженный взгляд британки, тут же добавила: – Ничего страшного, но в данный момент у них искусственная кома. Через пару часов она перейдет в крепкий сон. Если прямо сейчас выводить их из этого состояния, то потом могут быть небольшие осложнения в виде сильной головной боли, – и, повернувшись к мужу, спросила: – Есть острая необходимость немедленного приведения их в сознание?

– Особой – нет. Конечно, интересно выслушать версии самих ребят, – Сахно тоже бросил короткий взгляд на Катерину, – они ведь оба – наши специалисты по безопасности. Но если есть хоть минимальный риск для здоровья, то подождем до завтра. Время вполне терпит.

* * *

– Качественно подставились, – сообщил Андрей, посмотрев сначала записи своего и Штолева вызволения из рук МИ-6 и проведя затем всего за несколько часов короткое расследование.

– На чем мы запалились? – совершенно спокойно спросил Николай.

– На твоей жене, – тут же ответил майор.

– Андрей, ты понимаешь, что говоришь? – воскликнул Сахно.

– Конечно. Нет, никакого предательства, – перебил контрразведчик начавшего наливаться желчью Александра Юрьевича. – На склад в Южном Лондоне МИ-6 вышла по наводке британского отделения Агентства ФАТФ. Точнее, не на склад, а на саму Катерину.

– При чем здесь Международная комиссия по борьбе с отмыванием денег? – потребовал ответа Штолев.

– Сколько стоило то электронное производство «Сименса», которое Катерина выкупила в прошлом году? Судя по документам, – Андрей махнул рукой в сторону открытого ноутбука, – кредит был получен у «Барклайз Бэнк» под поручительство Рапопорта. Вероятно, у твоего тестя, Александр Юрьевич, есть достаточно хорошие контакты с этой банковской группой, раз кредит на почти полмиллиарда евро был оформлен всего за три дня. И после этого вы надеялись, что баронесса не попадет под пристальное внимание многочисленных структур, причем как международных, так и национальных, ответственных за мониторинг банковских операций?

– Н-да, – продолжил сориентировавшийся Штолев, – затем информацию скинули «Интеллидженс сервис». После этого отследить все Катины покупки на более-менее приличные суммы, установить у склада наблюдение и просчитать, что ввоз несколько превышает вывоз, – вопрос времени. Причем достаточно малого.

– Это просто дикое везение, – констатировал Андрей, – что последние несколько дней твоя жена не возвращалась в Англию. Засады, наверняка, установлены во всех возможных местах ее появления, включая коттедж на Херберт Кресент. Вероятно, спецназ на складе просто устал ждать, и парни с ходу открыли огонь дротиками со снотворным.

– Круто лопухнулись. Получается, Катерине нельзя вообще возвращаться в Британию? – сразу оценил ситуацию Сахно.

– Можно будет. Через пару дней. Придется кое-кому в МИ-6 настучать по ушам, – несколько зловеще пообещал Коробицын. – Во всяком случае, я не собираюсь прощать свой захват в такой грубой форме. Они нарушили неписаные правила игры. Это еще хорошо, Саша, что вы вытащили нас почти мгновенно. Спасибо. Процедура экстренного потрошения – довольно неприятная штука. После нее обычно достаточно долго приходится восстанавливать здоровье.

– Кому конкретно и как требуется настучать по ушам? – в глазах Штолева появился заметный интерес.

– Еще не знаю, но выясню в ближайшее время. Ты в деле?

– И ты, Андрей, еще спрашиваешь?!

– Орлы, – тоже заинтересовался Сахно, – меня в долю возьмете?

– Куда же мы без тебя, Саша? – усмехнулся Николай. – Третьим будешь. Вот только нашим женщинам – ни полслова.

* * *

– Интересная ситуация. Сначала по каналам контрразведки из Великобритании от МИ-6 появляется информация о неудачной попытке задержания двоих мужчин на каком-то непонятном складе в Южном Лондоне, – с философским спокойствием сообщил Полонский. – Затем по тем же каналам приходят довольно качественные фотографии неизвестных. Каково же было удивление руководителя департамента военной контрразведки ФСБ, когда в одном из фигурантов дела он опознает своего собственного штатного специалиста. Более того, этого майора именно в день неудачной попытки с утра видели в управлении. Случайное сходство? Возможно, если только не учитывать событий следующих суток. Шесть высших руководителей из Воксхолл-кросс, восемьдесят пять[16], включая самого сэра генерального секретаря, начальника отдела по Красным полковникам и начальника финансово-экономического мониторинга, вдруг исчезают прямо со своих рабочих мест. Обнаружили их достаточно быстро – помогла фотография из неизвестного источника, размещенная в Интернете сразу на нескольких сайтах. Но где и в каком виде? Прикованными на высоте сорока метров к знаменитой скале «Старик Сторр» на острове Скай – одном из шотландских внутренних Гебридских островов. Кстати сказать, эта скала является главным символом этого острова и одним из символов Шотландии.

– Спасибо, я знаю – бывал как-то раз в тех краях по случаю. Надо признать – очень интересная скала, нечто вроде торчащего вертикально вверх среднего пальца. Что-то типа фаллического символа. Разве что размер удивляет – полсотни метров, – прокомментировал Сахно, не скрывая язвительной улыбки.

– Операция по вызволению несчастных обветренных, обделанных, как потом доложили очень надежные источники, и простуженных руководителей «Интеллидженс сервис» – судя по всему, именно эта шестерка дала санкцию на захват тех двоих неизвестных – заняла почти два часа: пришлось задействовать альпинистов и вертолеты, – невозмутимо продолжил Полонский. – И совершенно ничего, как потом выяснилось, не могущих сказать что-либо внятного по обстоятельствам своего появления там. Скандал англичанам зажать не удалось – информация о спасательной операции неизвестным образом просочилась в Интернет. Великолепные съемки, надо признать.

– Да, кто-то очень постарался, – уже улыбаясь во все лицо, опять подпустил шпильку Александр Юрьевич.

– Сами британские пострадавшие молчат, как партизаны, – тоже не смог сдержать улыбку генерал. – Однако на следующий день отдел по розыску Красных полковников в МИ-6 был расформирован. Более того, одновременно было снято какое-либо наблюдение с имущества некой баронессы, незадолго до того сказочно разбогатевшей. Хотя надо признать, она и до того была отнюдь не бедной. И как прикажете все это понимать? И что делать с нашим майором из департамента военной контрразведки?

Сахно не торопясь закурил, щелкнув громко зашипевшей зажигалкой, и только потом ответил:

– Понимать это надо как мой личный грубейший прокол. В то же время некоторым официальным и неофициальным фигурам за рубежом давно пора понять, что трогать Красных полковников опасно для здоровья. Неприкасаемых нет и не будет! Невзирая на уровень. А майор… Ну, присвойте ему внеочередное звание с тремя звездочками на погонах – заслужил. Между прочим – лучшая кандидатура для начальника службы безопасности нашей Особой производственно-экономической зоны.

– Ты так думаешь?

Александр Юрьевич не ответил.

– А баронесса – она каким боком относится к вашей организации?

– Очень неплохой финансовый специалист и одновременно жена второго задержанного.

– Николая Штолева? – решил проявить осведомленность Полонский.

– Да. Кого еще вычислили аналитики?

– Супругов Гольдштейн, братьев Кононовых с женой старшего, твоих жену и дочь, которая является невестой младшего Кононова – Григория. Судя по всему, у вас семейное дело, – не преминул подпустить ответную шпильку генерал. – Несколько неясными фигурами являются бывшая британская подданная Светлана Гольдштейн, в девичестве Харрисон, и Лев Давыдович Рапопорт. Если первую, несмотря на абсолютно достоверные документы в архивах, в самой Англии никто никогда не видел, то твой тесть – просто фантастически удачливый бизнесмен. Однако никаких исчезновений или одновременного нахождения в разных городах как в России, так и за границей за ним не замечалось.

– Светлана Харрисон – вымышленное имя. Изначально девушку звали Сарой Линковски. Американка, у которой бандиты убили семью. Витя Гольдштейн успел спасти только ее. Вот такое вот знакомство. Оказалась великолепным думающим математиком. Лев Давыдович? – Сахно задумался. – Рапопорт очень умный человек и наверняка давно догадался обо всем. Имеет большой смысл нашу Особую зону прикрыть его корпорацией. В конце концов, он официально самый богатый на сегодня человек в России, причем сделавший основной капитал на внешнеторговых операциях, то есть – не грабя собственную страну. Не должно возникнуть особых вопросов, откуда взялись деньги на инновационные проекты.

– Только официально самый богатый? – как-то вкрадчиво спросил генерал.

Александр Юрьевич немного помялся, но ответил:

– Ну есть у нас бумаженция на его корпорацию «Зенит», но вот использовать ее мы не собираемся ни при каких обстоятельствах. Зачем обижать хорошего человека? Надо будет – потрясем немного основные западные биржи и сделаем зеленых бумажек ничуть не меньше. Только вот для чего? Задача-то стоит не их разорить, а свою страну поднять.

Полонский тоже задумался и чуть не пропустил вопрос собеседника:

– Кстати, как давно нас разоблачили?

– После того как ты представился при знакомстве – это было достаточно просто. Ведь ты же сам пожелал быть раскрытым? Не вздумай отрицать. Одного не понимаю – почему сам не захватил власть, а спихнул это на меня?

– Столько пахать, сколько требуется на твоем месте? Нет уж, не хочу!

– Лентяй, – снисходительно согласился генерал. – Как будем строить наши отношения в дальнейшем?

– Разве что-то серьезно изменилось? Но вот портальные технологии все равно не отдам, не надейся. У меня они сохранней будут.

Глава 3

– Тебе не кажется, что мы живем при коммунизме?

У Николая аж челюсть отвалилась от такого заявления жены. Да, они еще не расписаны, и неизвестно когда это произойдет, но жизнь свою они уже связали навсегда. Залог тому – маленький человечек, что растет в его Катерине. Но услышать от баронессы такое?!

– Мы с тобой? – не понял Штолев.

– Вся наша команда. Насколько я помню, самое краткое описание коммунистического общества – «каждому по потребностям, от каждого по его возможностям», – она наконец-то закончила возиться со своими роскошными волосами и, скинув халат и мелькнув прелестями, забралась под одеяло.

– Вообще-то, в определении было строго наоборот, – усмехнулся Николай, наконец-то понявший, что она имеет в виду, – сначала от каждого гражданина, и только потом – ему. Ты что, изучала политэкономию?

– Не совсем полит, но изучала. Свершилось самое страшное, чего с конца девятнадцатого века больше всего боялись буржуазные политики, – появилось, пусть совсем маленькое, сообщество людей, но живущее по коммунистическим принципам.

Штолев вгляделся под неярким светом ночника – ее лицо было абсолютно серьезно.

– Возможно, ты и права, но, родная, давай не сейчас, во втором часу ночи. Тем более что когда рядом со мной красивая женщина… – Николай не стал объяснять дальше. Он просто обнял ее и поцеловал.

Катерина же… Спорить в постели с сильным мужчиной? Тем более если он такой ласковый?..

* * *

Вопрос о политике возник следующим же вечером. Штолев за ужином просто поделился мыслями жены. Сахно вначале оторопь взяла:

– Мы – коммунисты?!

– А разве нет? – улыбнулась Катерина. – Все работают с полной самоотдачей, совершенно не обращая внимания на время и выходные дни. Причем каждый занимается именно тем делом, которое у него лучше всего получается и которое сейчас необходимо сделать в первую очередь. То есть первый пункт определения – от каждого по способностям – полностью соответствует. Второй – каждому по потребностям – тоже, как мне кажется, выполняется. Разве мы материально хоть в чем-то ограничены?

– Во-первых, это дикое упрощение теории, а во-вторых… Ну никак не стыкуется – я ныне стопроцентный бизнесмен, – попытался парировать Александр Юрьевич.

– Это значит, что при коммунизме твоя специальность, то бишь руководство, дядя Саша, тоже нужна, – подколол тестя Гришка. – Хотя ныне это называется «кризисный менеджмент».

– Все равно, как-то в голове не укладывается: я – и вдруг коммунист.

– Саша, да тебя ведь не сам коммунизм пугает как таковой. А основательно подпорченный за последнее столетие термин, – улыбнулась Наталья. – Хочешь не хочешь, а Гражданская война после семнадцатого года, многократно завышенные позже репрессии тридцать седьмого, грубейшие ошибки КПСС в руководстве Советским Союзом, пустопорожняя болтовня нынешних деятелей КПРФ – все это неразрывно связано с деятельностью компартии. Отсюда и твое подсознательное неприятие коммунизма. Но ведь это только термин, идея-то не виновата.

– Ты так считаешь? – На лице у Сахно появилось очень задумчивое выражение.

– Ну, – хмыкнул Штолев, – если рассматривать портальные технологии как очень резкий шаг повышения производительности труда практически во всех сферах производственной деятельности человека, то можно считать, что материальная база для коммунизма создана.

– Строительство – угу, машиностроение – угу, транспорт – без сомнений, добыча полезных ископаемых, – начал Гришка вслух перечислять области, где можно было применить портальные технологии.

– Медицина, высокоточные производства, электроника, наука, сельское хозяйство, энергетика, – подхватила Вера.

– А в сельском хозяйстве как? – поинтересовался Кононов-старший. – С помощью порталов коровам хвосты заносить?

– Во, а Гришина газоно-макокосилка? На этом же принципе. Грубо говоря – стационарный неподвижный комбайн, а поле порталом подставляется под него, – парировала Верка. – То есть и сеять, и пахать, и нужные удобрения вносить, и урожай собирать через пробой можно будет достаточно просто и дешево. И вообще, насколько я понимаю, в сельском хозяйстве…

– Вероятно, правильнее будет говорить – производство продуктов питания, – перебила младшую подругу Екатерина и, взглядом попросив у девушки прощение, замолчала.

– При производстве продуктов питания, – благодарно кивнув, продолжила Вера, – огромное значение имеет именно транспорт. А тут такой огромный даже не рывок, а скачок сразу через несколько уровней…

– Реальный коммунизм может основываться только на высочайшей нравственности всего населения, а не отдельной его части, и огромной избыточности производственных ресурсов. И если со вторым вопросом мы действительно кое-что можем решить, то первым даже не пахнет, – неожиданно сказал Гольдштейн.

Сахно с удивлением посмотрел на Виктора – ну никак не ожидал от аполитичного физика такого заявления. А тут еще и баронесса добавила:

– Если мы хотим хоть когда-нибудь обнародовать секрет открытия… Потребуется совершенно другое общество. Что-то типа утопического коммунизма. Пока мы не сможем создать хотя бы маленького анклава такого общества, нельзя никому давать даже крохи информации о портальных технологиях. О возможностях – пожалуйста, но никак не о самих технологиях. Причем люди в этом анклаве ни в коем случае не должны быть фанатиками. Идеалисты с уклоном в максимализм – да, но не фанатики. Разницу, Саша, понимаешь?

– Конечно. Фанатика можно, приложив огромные усилия, переубедить или просто сломать. Умного идеалиста – только убить. Такого переубедить просто невозможно по определению. Другой вопрос: как отбирать людей в это общество с совершенно новой этикой? Если бы я это знал, если бы хотя бы предполагал… Вероятно, можно воспитать таким, но начинать надо с младенческого возраста, – начал вслух размышлять Сахно, кивнув на Валерика, уложенного Светланой поверх толстого одеяла прямо на столе.

– Не обязательно, – возразил Штолев. Он уже успел поразмышлять на эту тему со вчерашнего дня. – Нас-то кто воспитывал именно как Красных полковников? У кого-нибудь есть сомнения, что нам можно доверить самую страшную тайну двадцать первого века?

12

Все заулыбались. Теперь Александр Юрьевич так же удивленно, как ранее на Гольдштейна, взглянул на Николая. Как легко он снял напряжение разговора!

– А ведь среди нас есть и достаточно молодые, – Штолев радушно улыбнулся сидящим рядом Григорию с Веркой, – и, смею заметить, вполне зрелые люди. Причем довольно разного воспитания, – он с удовольствием подмигнул своей Катерине.

– Ты хочешь сказать, что уже сейчас можно подбирать людей для такого анклава? Сделать нашу особую промышленно-экономическую зону оплотом коммунизма?

– А почему нет? Ты думаешь, Рапопорт еще не догадался, откуда у поставляемой ему инсайдерской информации ноги растут? Не понял, что в переданном ему ноутбуке заложены революционные технологии? Если хорошо подумать, то каждый из нас с ходу назовет минимум десяток людей, кого можно привлечь к нашему делу. Так что, господа коммунисты, – ухмыльнулся Николай, – может, по рюмочке за успех нашего дела?

– Н-да, поговорили, – неожиданно сказал внимательно слушавший, но молчавший до того Коробицын. – И чему, интересно, вас всех в школе учили?

– Это ты к чему, Андрей? – спросила сидящая рядом Лена Кононова.

– Да потому что все переврали! – голос свежеиспеченного полковника ФСБ был достаточно громким, чтобы его услышали все.

– Что все? – немедленно отреагировал Гришка.

– Коммунизм, от латинского communis, то бишь – общий, в первую очередь подразумевает общественную собственность на средства производства, демократическую власть и равенство всех людей. И если первое меня не особо смущает, то второе – при нынешних политтехнологиях – глубоко порочно. А равенство… Ну это вообще абсолютная бессмыслица.

– С первыми двумя пунктами согласен, а вот о последнем давай-ка подробнее, – немедленно отреагировал мгновенно заинтересовавшийся Сахно.

– О каком равенстве идет речь? Если перед законом, то более-менее согласен. Хотя ответственность тоже не всегда должна быть одинаковая. Переход улицы в неположенном месте, приведший к ДТП, должен для маразматической старушки и инспектора дорожной полиции караться совершенно по-разному.

– Логично, – согласился Штолев.

– Гитлер и Эйнштейн. Оба родились с разницей всего в десяток лет в Европе. Оба оказали огромное влияние на человеческую цивилизацию. Кто-нибудь из нас осмелится поставить между ними знак равенства?

– Кто бы спорил, – хмыкнул Гришка.

– Вот перед нами два Гольдштейна, – Андрей указал рукой на тихо сопящего носиком завернутого в пеленки Валерика и его отца, неосознанно положившего руку так, чтобы ребенок не свалился со стола, хотя перевернуться самому в этом возрасте было довольно проблематично. – Кого из них, Гена, – Коробицын повернулся к недалеко сидящему Кононову-старшему, – ты будешь при возникновении какой-либо опасной ситуации спасать в первую очередь?

Светлана мгновенно напряглась и обеими руками ухватилась за сына, где встретилась с ладонью мужа. Хотя тут же успокоилась, осознав, что опасность чисто гипотетическая.

– Леську, – без малейшей задержки отреагировал Геннадий, – Витя у нас хоть и не силач, но позаботиться о себе может.

– Или, может быть, поговорим о равенстве мужчины и женщины? – улыбнулся полковник ФСБ Наталье, оглаживающей свой большой живот. – Нам, мужикам, не дано самим рожать детей, но разве без нас они на свет могут появиться?

– Ну, как минимум, нам для этого требуется пусть махонький кусочек, – расхохотавшись, жена Сахно показала большим и указательным пальцем правой руки символический зазор, – но все-таки от настоящего мужчины.

Засмеялись все. Дождавшись, когда смех начал утихать, Коробицын продолжил:

– Итак, о равенстве во всем не может быть и речи. Ведь не будет же никто в здравом уме отрицать, что не у всех одинаковые таланты? Следовательно, коммунистическая идея хоть и имеет свои привлекательные стороны, но, раз в основе ее неверные постулаты, даже теоретически неосуществима.

– Хорошо, – согласился Сахно, – тогда как ты видишь устройство общества в будущем?

– Да точно так же, Саша, как и ты, – сейчас России остро требуется осуществить переход от дикого олигархического капитализма в его самой разнузданной форме к порядку государственного капитализма. Ну, не в полном виде госкапитализм, но на всех стратегических направлениях.

– А власть? – немедленно последовал следующий вопрос.

– Именно то, что ты сделал – диктатура умного патриота. Кстати, знаешь, как это называется по-научному?

– Ну? – интерес в глазах Александра Юрьевича стал заметнее.

– Меритократия[17]. Буквальный перевод с латинского и греческого – власть достойных.

– А ведь под государственным капитализмом принципы «от каждого по способностям» и «каждому по потребностям», соответственно только разумным потребностям, в паре вполне могут работать, – мгновенно сориентировался Сахно.

– То есть мы – меритократы? Никак не коммунисты? – дошло до Гришки.

– Вообще-то, это несколько разного класса понятия, но, по большому счету, ты прав, – согласился Андрей. – Это же Красные полковники привели к власти генерала Полонского, с моей точки зрения, именно достойного.

– Вроде бы разобрались, – констатировала баронесса, почему-то переглянувшаяся с Леной Кононовой.

– Вот теперь можно и по рюмочке за успех нашего дела, – опять предложил Штолев.

В этот раз предложение было встречено с энтузиазмом – хотя вино и крепкие напитки всегда стояли в баре малой гостиной Красного-один, алкоголь употреблялся довольно редко. Просто не до выпивки было – столько сверхинтересной работы. Конечно, женщинам по определенным причинам налили чисто символически, но это сейчас не имело особого значения.

* * *

– И как, Лев Давыдович, первое впечатление? – спросил Сахно, когда Рапопорт наконец-то оторвался от краткого описания истории и возможностей открытия, а также ближайших планов.

– Знаешь, Саша, нечто такое я уже давно предполагал. Кстати, а для кого составлялся этот документ? – старый миллиардер снял очки и ткнул изящной тонкой оправой в гриф «Особой важности»[18].

– Только для высших государственных чиновников, которые будут связаны с работой в Особой экономическо-производственной зоне.

– Значит для Военного совета. Тогда зачем ты мне эту бумагу показал?

– А как вы думаете? – выражение на лице Александра Юрьевича было несколько загадочным.

Рапопорт посмотрел зятю прямо в глаза, тяжело вздохнул и ответил:

– Даже не надейся. Стар я уже для таких игр.

– Каких таких? – тут же парировал Сахно. – Вы отлично руководите огромной корпорацией. Здесь же, – он ткнул незажженной сигаретой в лежащий на столе документ, – от вас требуется то же самое – общее руководство. Причем на правах министра и зама премьера, плюс все возможности нашей команды – от апартаментов в Красном, хотя это вас вряд ли прельстит, до эвакуационного браслета с портальным терминалом. И работа будет не просто бабки заколачивать – я, вообще-то, уже заметил, что это давно вам приелось, но все-таки доставляет некоторое удовольствие, – а приносить пользу своей стране.

Рапопорт хмыкнул и демонстративно изобразил кряхтение.

– Вот только не надо жаловаться на старость и плохое здоровье. Наташенькин дед – ваш отец, земля ему пухом – дожил до восьмидесяти трех лет. И почти до конца был в прекрасной форме. А ведь всю войну прошел инженером сначала танкового полка, потом дивизии. Два ранения. У нас, по сравнению с тем поколением, войн практически не было – ни голода, ни холода, как им и благодаря им, терпеть не пришлось. Персонально же ваше здоровье Наталья проверяет регулярно с помощью портального томографа – вы уж извините, что без спроса – и даже одну мелкую операцию провела – сосудик какой-то почистила. Тромб образовываться начал, его в профилактических целях и изъяла. Ну так что, Лев Давыдович, работать будем?

Рапопорт посмотрел на зятя, как будто видел его в первый раз, помолчал и только потом ответил:

– Я, Саша, кажется, только сейчас начинаю понимать, что нашла в тебе моя дочь. Во всяком случае, убеждать ты умеешь.

И наконец-то, к облегчению Сахно, широко улыбнулся.

* * *

– А где все? – спросил Андрей, скидывая одежду.

– В Питере. Это у меня и Вити, – Штолев кивнул на Гольдштейна, который со Светланой и баронессой купал Валерика в подземном озере, – все близкие здесь, а у остальных и дети, и родители, и другие родственники имеются.

– У тебя это будет первый ребенок? – Коробицын указал движением головы на Катерину. В откровенном раздельном купальнике ее беременность бросалась в глаза.

Николай с заметным удовольствием поглядел на жену и только потом ответил:

– Нет. Есть дочь от первого брака. Но… Сразу после армии женился по глупости на симпатичной блондиночке. Вначале все вроде бы хорошо было, а потом… Потом понял, что совершенно разные у нас интересы. Не ужились. Галка снова замуж выскочила. Через пару лет. Вроде бы нормально живут. Ольга его отцом называет. Сейчас почти взрослая уже, – Штолев говорил короткими рублеными фразами, а сам не отрывал взгляда от Катерины. – Школу закончила. На первом курсе финансово-экономического. По стопам отчима решила пойти.

– Ровесница Веры? – спросил Андрей.

– Ну да. Полгода разницы. Одно время я у Натальи с этой вздорной девчонкой в личных телохранителях ходил, времена тогда дурные были – конец лихих девяностых и начало нового века. Вот на Верке-то всю свою отцовскую любовь и вымещал, пару раз даже по попке настучать пришлось – маленькая она шебутная была, – усмехнулся, вспоминая Николай. – Впрочем, и сейчас не лучше. Еще намается, возможно, наш Гришка с ней.

– Думаешь, у них сейчас есть время на разборки? – тоже усмехнулся Коробицын.

– Так это же хорошо! Это просто здорово, что на ерунду у ребят времени нет, – широко улыбнулся Штолев, наконец оторвав взгляд от британки и поворачиваясь к новому другу. – Жизнь вдруг побежала семимильными шагами. Какие дела творим! Разве плохо?!

– Ну ка-ак тебе сказать? – так же растянул губы во все тридцать два зуба Андрей. – С одной стороны, нежданно-негаданно – в двадцать девять лет вдруг полковника получить, перепрыгнув через звание, – это, конечно, круто! Но в результате пахоты – выше крыши. Это же, по сути – новое управление ФСБ на пустом месте создать. Хорошо еще, что Полонский личным приказом карт-бланш на отбор офицеров в свежеиспеченную структуру дал. Иначе вообще труба. Первого попавшегося ведь не возьмешь. Уровень секретности – о-го-го! Я так понимаю, что в ближайшие десять-двадцать лет подвести портальные технологии под «совершенно секретно»[19] нам никак не светит? Я уж не говорю про просто «секретно»[20] или «для служебного пользования»[21].

– А как ты себе это представляешь? Дело даже не в самих технологиях, а в том, что может произойти при их бесконтрольном тиражировании. Рост производительности труда при применении генераторов пробоя фантастический. Чем ты десятки миллионов людей у нас в России займешь, если вдруг выпустим джинна из бутылки? А если до Запада информация дойдет? Там вообще миллиарды могут без работы остаться. Чем вообще прикажешь заниматься бедному человечеству, когда для вполне комфортного обеспечения уровня жизни будет достаточно его тысячной части? А проблема тех же талибов в Афгане? Хотя, надо честно признать, и у нас не вполне нормальных хватает. Получим, кроме прочих радостей, еще и расцвет терроризма на национальной и религиозной почве во всей красе. Нехилый заряд подкинуть в самое охраняемое место или выстрелить через портал в любого неугодного человека – от президента до хама, наступившего на хвост любимой собачке, – «ноу проблем». Да и стрелять необязательно – тот же портал легко перережет нерв или сосуд в теле человека… Так что создавай хоть десять рядов колючей проволоки вокруг нашей Особой зоны, так чтобы и мышь наружу не просочилась, не говоря уж о секретах, – Николай вдруг перестал говорить и сосредоточился на жене.

Андрей тоже перевел взгляд в ту сторону. Катерина, держа маленького Валерика под мышки, ловила момент вздоха и окунала ребенка точно во время выдыхания. Леська улыбался и с удовольствием пускал пузыри. Светлана почти с ужасом наблюдала это действо, стоя рядом, но не протестовала. Виктор, обнимая ее одной рукой, только улыбался.

– Они ребенка не застудят? – немного забеспокоился Коробицын. – Ему же двух месяцев еще нет.

– А ты водичку потрогай, – хмыкнул Штолев, – нагрели почти до тридцати градусов. Вот закончат развлекаться, я половину воды в океан спущу и из горного озера холодненькой добавлю, а то никакого удовольствия.

* * *

– Наташка, ты зачем программно перекрыла все порталы в «двенашку»? – спросил Сахно, отодвигая тарелку.

Ставший уже привычным коллективный ужин в малой гостиной Красного-один, как всегда, превратился в рабочее совещание. Хотя надо честно признать, что им всем просто нравилось после напряженной работы общаться друг с другом, делиться успехами и неудачами. А иногда тривиально потрепаться. Сегодня отсутствовал только Коробицын, по горло загруженный как в Москве, так и в зоне, где малость офигевшие строители с изумлением наблюдали, как из ими же выстроенного под наблюдением спецназа ФСБ временного терминала идет строительная техника и груженные всем необходимым тяжелые «КамАЗы». Появлению всюду молодого полковника и высокого крепкого старика, про которого говорили, что он самый богатый человек России, строители уже не удивлялись.

Наталья аккуратно промокнула губы салфеткой, демонстративно поправила двумя руками свой огромный живот и только потом сказала:

– Мышки разбегаются.

– Какие мышки? – удивился Александр Юрьевич.

– Белые, – ответила вместо матери Верка, – мы через самодельный тамбур в эту лабораторию ходим, а вам всем почему-то надо через портал прыгать.

– Так ведь проще и быстрее, – высказался Гришка с полным ртом, отчего его речь с трудом можно было разобрать.

– Прожуй сначала, – скомандовал Геннадий, сидящий напротив. – А мыши-то вам зачем?

– Да так… – Наталья переглянулась с дочерью, – кое-какие идеи твоего брата пытаемся проверить.

– Управление эвакуационным браслетом напрямую от нервной системы? – немедленно заинтересовался Гольдштейн.

– Не совсем. Это, в принципе, уже пройденный этап.

– О как! – удивился Виктор. – А чего тогда не сказали?

– Тебя ждем, – ответил за тещу прожевавший Гришка.

– Не понял. Я-то здесь при чем? – удивился физик.

– А кто мне обещал локатор посчитать? Я сам настолько в теории порталов пока не волоку.

– Не получается. Времени не хватает. Свет, может, ты расчеты сделаешь? – повернулся Гольдштейн к жене.

Светлана взглянула на сына, увлеченно насилующего соску, – расставаться с ребенком даже на минуту молодая мать категорически отказывалась. Даже на Луну через портал прыгала, прижав к груди Валерика, – немного подумала и кивнула:

– На следующей неделе займусь.

– Стоп! – вмешался Штолев, до того о чем-то увлеченно беседовавший с Катериной. – Локатор пассивных маячков, насколько я понимаю, требуется для отказа от нынешних эвакуационных браслетов в пользу новой системы управления порталами вообще без внешних устройств на теле? Одним мысленным усилием? А это ведет к резкому повышению безопасности нашей работы. Господа Гольдштейны, может быть, вы все-таки найдете время и решите этот вопрос? – на губах Николая появилась немного язвительная улыбка.

От Верки научился язвительности? Общается последнее время команда очень плотно. Некоторые работают и по десять часов в сутки, а бывает – и по двенадцать. И не потому, что их кто-то гонит. «Просто очень интересно, – как выразился Гришка, – роешь в одном направлении, а нарываешься на что-то совершенно другое, тоже новое и жутко захватывающее».

– Коля! – одернула его Бекетт. – Ну, нельзя же так с под-ко-выр-кой, – последнее слово она произнесла старательно медленно – по слогам. Русским языком Катерина овладела уже неплохо, но в некоторых выражениях иногда все же затруднялась.

– Только так со всеми нами и надо! Мы совершенно забыли, для чего затеяли все это, – Штолев обвел рукой вокруг. – Из Красного и Красного-два вообще не вылезаем.

Сахно улыбнулся, молча отошел к курительному столику, чуть поковырявшись в раскрытом ноутбуке, включил небольшой местный сквознячок, активно отсасывающий дым именно из этой части гостиной, не позволяя даже запаху от сигареты проникать в остальную часть помещения, закурил и с удовольствием стал наблюдать за дальнейшей дискуссией. Александр Юрьевич знал, что, несмотря на некоторую напряженность разговора, они не поссорятся. Могут ненадолго поругаться из-за мелочи или по серьезному поводу, но до существенных разногласий дело никогда не дойдет.

– Странный вопрос. Здесь тепло, уютно, на нашем озере можно загорать круглые сутки в любое время года, а на Красном-два еще и прыгать высоко и далеко – тяжесть-то там маленькая, – как-то походя озвучила свои мысли Верка.

Николай в возмущении начал вставать, но остановился – сразу дошло, что дерзкая девчонка просто подкалывает его.

Рассмеялись все.

– Мало тебя Саша в детстве порол, – заявил улыбающийся Штолев.

– Вообще, увы, не порол, – согласился Сахно, – а теперь данная прерогатива перешла к Григорию. Все вопросы к нему.

– Не беспокойся, Коля. Накажу сегодня же ночью, – расцвел Гришка, тут же получивший подзатыльник от невесты.

Теперь уже не просто смеялись – громкий хохот наполнил малую гостиную Красного надолго.

* * *

– Думаешь, даже не пикнут?

– А куда они денутся? Ни МВФ, ни ВТО, в которую мы вляпались, как в говно, не может запретить отдельному предпринимателю начать продавать на нашем внутреннем рынке энергоносители и электричество за рубли и по дешевке. – Сахно вольготно расположился в кресле, потягивая кофе под свои крепкие «Лаки страйк». – А так как изначально цены будут ниже мировых минимум на десять процентов, то, как миленькие, прибегут сначала на нашу биржу, затем с удовольствием предложат свои торговые площадки. А вот то, что Рапопорт согласится торговать только за рубли, будет для Запада большим сюрпризом. Казалось бы, мелочь: купи сначала рублевую массу, потом закупай на нее нефть, но курс-то нашей валюты немедленно поползет вверх. А чтобы это не вызвало резкого скачка цен в России, мы спокойно включаем печатный станок. В результате получаем приличный рост предпринимательской активности в стране при стабильных ценах и курсе рубля.

Пепельница была уже полна. Полонский чуть поморщился и, вызвав дежурного адъютанта, кивком указал ему на непорядок. Как по мановению волшебной палочки на столике появилась пустая чистая пепельница. Генерал дождался, когда капитан покинет президентский кабинет, и спросил:

– А если они все же решатся наложить на нас санкции?

– Не будет этого. Пойми, Дима, снижение цен на энергоносители выгодно в первую очередь им самим. Оживится автомобильная промышленность и активизируется рынок авиаперевозок. Они за собой потянут все секторы промышленности. А то, что это очень неплохо скажется на нашем собственном сельском хозяйстве – вряд ли на Западе кого-то особо волнует. Вот снижение учетной ставки сразу до двух с половиной процентов вызовет шум довольно приличный. Лихо генерал развернулся, которого ты на Госбанк поставил.

– Это будет только завтра. Мы тщательно все просчитали. Конечно, на начальном этапе придется хорошо залезть и в Резервный фонд, и в Фонд национального благосостояния, на которые разделили в две тысячи восьмом Стабфонд, но после того, как я ознакомился с реальными возможностями Красных полковников, – Полонский сдвинул рукав мундира и посмотрел на точно такие же часы – «Командирские» с массивным браслетом из крупных звеньев, – как у Александра Юрьевича, – я уверен – у нас все получится.

– Кстати, когда я, наконец, получу свое удостоверение летчика-космонавта? – пошутил Сахно, вспомнив прогулку генерала в Красный-два, и тут же перешел на серьезный лад:

– Спорить с тем, что высокая учетная ставка дает простор для финансовых махинаций и одновременно урезает возможности развития производства, я, конечно, не буду, тебе здесь действительно виднее. Ладно, когда ты мне «Энергию» отдашь? Витя спит и видит начать постройку атомных планетолетов для освоения Солнечной системы. Похоже, надоело ему самодеятельностью заниматься.

– Саша! Не все сразу. В конце концов, корпорация является открытым акционерным обществом. Вот так просто взять и национализировать я ее не могу. Требуется сначала провести определенные финансовые и юридические акции. Одно утрясти, другое.

– Ты мне зубы не заговаривай. Там основные акционеры – «Росимущество», почти сорок процентов акций, ООО Инвестком «Развитие» – под двадцать процентов, хотя это общество на самом деле принадлежит самой «Энергии», и так называемая управляющая компания «Лидер» (семь процентов), жирующая в первую очередь на Пенсионном фонде. Заодно и порядок в этом фонде наведешь.

Генерал помолчал, с некоторым сомнением глядя на Сахно, потом, наконец, высказался:

– Все-то ты знаешь. Убивать давно пора. В этом-то «Лидере» вся закавыка. Следователи департамента экономической безопасности при МВД уже много чего очень интересного нашли, но до корней дела еще не докопались. Пусть Гольдштейн еще чуть-чуть подождет. Если прямо сейчас отрывать корпорацию «Энергия» от управляющей компании, то мало того, что приличные государственные деньги потеряны будут, так еще и очень много специалистов по воровству крупных сумм из бюджета уйдут от наказания.

Александр Юрьевич тоже немного помолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

– Да, так глубоко я не забирался. Уел ты меня в этом вопросе. Ну что ж – несколько показательных процессов, которые покажут, что прошло время безнаказанного грабежа страны, явно не помешают.

* * *

– Вы как-то можете это объяснить? – голос специального научно-технического референта президента Соединенных Штатов был предельно сух.

– Программно-аппаратная защита. При установке любой версии «Виндовс» тактовая частота снижается ровно в восемь раз. К нам этот аппарат попал с бесплатной операционной системой «Линукс», – пояснений, что мировой монополии корпорации «Майкрософт» пришел конец, не потребовалось.

– Дальше.

– Ну, во-первых – это, несомненно, сделано на базе одной из наших последних разработок. Правда, мы вынуждены были отказаться от нее.

– Почему?

– Маркетинг. Специалисты просчитали, что оборудование на этом процессоре просто не будут покупать, даже если мы будем продавать сам процессор и чипсет для него по себестоимости. Слишком дорогая получилась система.

– Дальше.

– Техпроцесс. Размер элементов значительно меньше, чем у существующих технологий. До этого уровня нам еще лет десять требуется как минимум.

Технический референт переглянулся с директором ЦРУ, специалисты которого и достали только начавший продаваться пока исключительно в России ноутбук.

– Так это ваш процессор или нет?

– Наш, но… – один из ведущих разработчиков «Интелла» замялся, – мы, как я уже сказал, повторить его с такими параметрами не сможем еще очень долго, даже если бы у нас были соответствующие материалы.

– Конкретнее, – голос спрашивающего был все так же сух.

– Тончайшие тепловые трубки – наши специалисты, увы, не смогли разобраться, из чего и как они сделаны, – выводят тепло прямо из ядер процессора, чипсета и остальных микросхем с относительно высоким энергопотреблением на заднюю сторону монитора, что и позволило, в том числе, существенно поднять тактовую частоту.

– Дальше, – требование прозвучало как удар хлыста. Разработчик «Интелла» даже чуть дернулся.

– Огромный объем оперативной памяти – мы такое применяем только в мощных серверах, – быстрый виноватый взгляд.

15

– Дальше!

– Отсутствие винчестера.

– Ммм?

– Применен флеш-массив в несколько терабайт – излишне дорогое решение, хотя и дает приличную прибавку к и так фантастическому быстродействию, – небольшая пауза. – Совершенно непонятная технология пайки всех элементов, включая сам процессор, к печатной плате, кстати сказать, тоже неизвестно как сделанной, – слой припоя тончайший, но прочность крепления изумительная. Ну и совсем маленькая по размеру и емкости литиево-ионная батарея.

– Объясните!

– По расчету ее хватило бы максимум на несколько минут автономной работы, а когда мы проверяли производительность на еще исправном образце в течение нескольких суток, подключение внешнего блока питания не потребовалось.

– А сейчас что, ноутбук не работоспособен?! – перебил директор ЦРУ.

– А как бы мы его разобрали, если у него цельный титановый сверхпрочный корпус без единого винта?

Специальный технический референт президента опять переглянулся с главным церэушником.

– Как же тогда русские его собрали? – с заметной издевкой спросил директор ЦРУ.

В ответ он получил только невнятное пожатие плеч.

* * *

– Одиннадцать градусов, – чуть виновато сообщил Виктор.

– Сколько? – не поверил Кононов-младший.

– Максимально возможный угол обзора нашего портального локатора – одиннадцать градусов, – повторил Гольдштейн. – Больше не сделать из-за срыва генерации.

– Без ножа режешь, Витя. Я уже производство пассивных микромаячков наладил – меньше макового зернышка – новый сервер собрал, программное обеспечение написал и оттестировал, а тут… – обычно жизнерадостное лицо парня было сейчас унылым. – Столько пахоты – и все коту под хвост. Это только по моему направлению. А тетя Наташа с Веркой уже второй месяц управление отлаживают. Теще даже беременность не помешала программу выполнить.

– Почему под хвост? – удивился Виктор. – Дальность нас не особо волнует. Поставим локатор на видимой части Луны. Придется, конечно, делать специальные механизмы поворота антенной решетки, чтобы скомпенсировать прецессию и покачивания спутника Земли.

– Угу. И вводить в программу постоянное изменение координат самой вращающейся вокруг планеты точки обзора, – все так же уныло протянул Гришка, прикидывая новый, отнюдь не маленький, объем работы.

– Подожди, а если… – физик на полуслове замолчал, задумавшись.

Парень с надеждой посмотрел на него. Гольдштейн закурил, улыбнулся и спросил:

– А если на геостационарную орбиту? Какой оттуда телесный угол на Землю?

Григорий быстро посчитал:

– В районе девяти с половиной.

– С запасом. На орбиту мы можем нашими генераторами закинуть почти двести кэгэ. Хватит?

– Очень сомневаюсь. На первый взгляд требуется минимум вдвое больше. Ничего, что-нибудь да придумаем. Во всяком случае – это вариант, – Гришка опять стал самим собой – никогда неунывающим.

* * *

– Точно все рассчитали? – взгляд у Сахно мало того, что был очень испытующим, в нем также хорошо было заметно некоторое сомнение.

– Десять раз пересчитывали, – обиделся Григорий. – Почти сотня килограммов массы в запасе. Это с учетом веса нового скафандра. Из нас я самый легкий.

– Не выдумывай – легче всех в команде я, – опротестовала заявление жениха Верка.

– Ну, первой на геостационарную орбиту ты все равно не пойдешь, – охладил пыл дочери Александр Юрьевич, – не женское это дело – так рисковать.

– Дядь Саша, ну какой здесь риск? А Веру я все равно туда не пущу – кого во время прыжков тошнило? – повернулся Гришка к невесте. – На орбите вообще невесомость будет.

Девушка сразу замолчала, вспомнив свои не очень-то приятные ощущения во время того развлечения несколько месяцев назад. Конечно, эта Гришкина идея была совершенно дурацкой, но ведь интересно же было попробовать. А с другой стороны, так классно – прыгнуть с парашютом прямо из бункера. Они стояли тогда рядом в гидрокостюмах с надетыми сверху подвесными системами с основным куполом сзади и запасным на груди и держались за руки, когда Григорий открыл портал на высоту четыре тысячи метров над маленьким островком в Карибском море. Воздух из комнаты ощутимо толкнул в спину, но они устояли. Светлана, которой Виктор не разрешил прыгать из-за беременности, на всякий случай контролировала Кононовых-младших из своего бункера. В случае чего просто выдернула бы обоих к себе в комнату с автоматическим гашением как линейной скорости, так и момента вращения – новые генераторы пробоя это легко позволяли. А в доведении программного обеспечения порталов она сама принимала активное участие.

Шагнуть вперед и вниз было чуть-чуть страшно, но Вера прыгнула, как только почувствовала движение Гришкиной руки. А потом… Море оказалось где-то далеко внизу, и Верка немедленно громко завизжала от этой смеси страха и восторга. Хотя особого страха не было – при портальной-то страховке всегда знаешь, что можно вывернуться из любой самой трудной и опасной ситуации. Их закрутило, оторвало друг от друга, и только тогда она вспомнила, как нужно развести руки и ноги, чтобы прекратить вращение. Собственно говоря, их и разводить-то не потребовалось. Достаточно было немного прогнуться, как инструктировал Гришка, начитавшись каких-то пособий, и чуть расслабиться. Поток воздуха сам расположил ее как надо. Глаза заслезились, и где-то далеко-далеко она увидела море. А все остальное на свете забыла. Только завороженно сквозь выбитые ветром слезы смотрела вниз на сначала медленно, а затем все быстрей приближающуюся воду. Страхующий автомат сам дернул кольцо основного парашюта на высоте восемьсот метров. За спиной что-то щелкнуло, зашелестело, и ее сначала мягко, а затем все быстрей потянуло вверх. Верка совершенно неожиданно оказалась удобно сидящей в подвесной системе с нелепо болтающимися ногами. Подняла голову и увидела ярко-оранжевый прямоугольник вздувшегося крыла. В стропах весело свистел ветер, развевая ее волосы. Гришеньки рядом почему-то не было, сколько она ни крутила головой. Что-то вдруг достаточно громко защелкало прямо на груди, и только тогда Вера догадалась отключить автомат запаски. Вода стала приближаться вначале медленно, а потом все быстрей и быстрей. Вспомнила, что перед самым касанием надо резко потянуть обе висящие петельки. Дернула их, и спуск резко замедлился. Успела вдохнуть и с головой погрузилась в воду. Рванула специальную подушечку и отцепилась от купола и запаски, оставшись в подвесной системе. Только выплыв из-под полотнища парашюта, увидела наконец-то своего жениха, который, улыбаясь, спускался с голубого неба прямо к ней. Островок оказался совсем близко, всего метров двести. Доплыли, перекидываясь шутками, и прыгнули к себе. Потом долго хохотали, вытаскивая в бункер парашюты и развешивая их на просушку.

– Понравилось? – спросил Гришка.

– Угу, – кивнула она тогда головой.

Потом еще несколько раз прыгали, уже догадавшись надеть специальные очки, в которых выглядели как какие-нибудь глубоководные лупоглазые рыбы. Вот только во время последних двух прыжков ее почему-то тошнило. Мама тогда сказала, что ее девичий организм еще недостаточно сформировался и не годится для таких нагрузок.

– Ладно, уговорили, – наконец-то согласился Сахно. – Раз испытания с блоками в сто восемьдесят килограмм прошли успешно… Рука не подведет? – посмотрел Александр Юрьевич не на Григория, а на свою жену.

– Зажило как на собаке, – улыбнулась Наталья.

* * *

– Ювелир-р-рная работа! Девочка! У меня теперь все строго сбалансированно – два мальчика и две доченьки: Верочка и маленькая Надюшенька.

– Саня, тебе хватит, – констатировал с улыбкой Штолев, сам не особо твердо сидящий на стуле.

Наталья родила в середине дня. Работала на компьютере, вдруг поняла, что начинается, и не смогла встать. Вызвала по сети всех женщин команды, перебралась с их помощью через портал в собственную медицинскую секцию Красного и категорически отказалась отправляться в клинику хорошего знакомого мужа, где по его настоянию на всякий случай наблюдалась у врачей.

16

То ли постоянные физические нагрузки помогли – с тренажеров не слезала, строго дозируя усилия, – то ли периодические изменения силы тяжести – на Луну через портал заглядывала достаточно часто, – но девочка появилась на свет без особых сложностей и сразу заявила о себе довольно звонким криком.

Сахно, когда старшая дочь по телефону известила его о таком радостном событии, примчался в медсектор, поцеловал малюсенькую пяточку уже вымытого, но еще не запеленатого ребенка, облобызал уставшую, но довольную Наталью – портальная томография девочки, проведенная Верой сразу после родов, не показала никаких отклонений от нормы – и решил чуть отпраздновать рождение дочери, не дожидаясь вечера.

– Нет! – громогласно заявил Александр Юрьевич. – Ножки еще не обмыли!

– Картина… – Полонский, ухмыляясь, стоял у двери малой гостиной, – я пришел их поздравить, а один из виновников торжества уже лыка не вяжет.

– Товарищ генерал, – вскочил и вытянулся Коробицын, покачнувшись при этом, но все-таки устояв на ногах.

– Спокойно, Андрей, – успокаивающий жест рукой и добрая улыбка. – Находясь здесь, я автоматически понижаюсь в звании до полковника, – и после едва заметной паузы добавил: – Красного. Так что вольно и на «ты».

– Не говорите, Дмитрий Алексеевич, – сзади генерала появился Рапопорт с большим букетом роз, – мне все-таки привычней с вами по имени-отчеству.

– Лев Давыдович, – повернулся Полонский, – разрешите и вас поздравить?!

– Большая семья – большое счастье, – согласился старый еврей, пожимая крепкую генеральскую руку.

– Дед, давай за стол, – скомандовала Верка. Если нынешний высший руководитель страны и представлял для нее определенный авторитет, то своим дедушкой она научилась помыкать еще с пеленок.

– А кто с Наташенькой? – спросил Лев Давыдович, выполняя вместе с генералом распоряжение. Он посмотрел на показанную Гришкой бутылку шведского «Абсолюта», отрицательно покачал головой и указал на коньяк. Приподнял пальцем горлышко бутылки, когда в рюмке набралось едва тридцать граммов, и бросил вопросительный взгляд на внучку.

– Лена с Катериной и Светка – им все равно пить не стоит даже помалу. Сейчас посмотрим. – Девушка чуть повозилась с лежащим рядом ноутбуком, улыбнулась, еще что-то набрала на клавиатуре, и рядом с ней открылось окно информпробоя в палату Натальи.

Сама Сахно, удобно устроившись сразу на нескольких подушках, полусидела в постели, укрытая одеялом, и о чем-то тихо разговаривала с подругами. На соседней кровати поперек нее спали в метре друг от друга Валерик и Надюшка. Но если мальчик был в ползунках и распашонке с зашитыми рукавами, то у девочки из пеленок виднелось только личико.

– Папка, Дима! – из динамиков портативного компьютера раздался голос Натальи. Одновременно присутствующие в палате другие женщины почти синхронно кивнули, приветствуя новых гостей.

– Наташка, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – заявил расплывшийся в улыбке Александр Юрьевич.

– Вполне представляю – таким назюзюкавшимся я тебя ни разу не видела, – развеселилась жена.

– Я – четвертый раз, – усмехнулся Рапопорт, – и все по одному и тому же поводу. Как ты себя чувствуешь, Наташенька?

– Спасибо, папа, нормально, – она улыбнулась, но все же улыбка на ее лице была усталой.

Говорили в тот вечер сначала о личных делах в команде – следующей на очереди была Катерина, а там и до увеличения семьи Кононовых-старших недолго останется ждать. А потом, как всегда, пошли разговоры о работе. Сахно, ненадолго покинувший стол, появился обратно с заметно влажными волосами и твердой походкой.

– Дима, когда у вас на Байконуре очередной запуск беспилотных аппаратов?

– На следующей неделе. С чего вдруг тебя это заинтересовало? Решили же пока не афишировать наши реальные возможности в космосе.

– Все правильно, иначе куда девать десятки и сотни тысяч специалистов, задействованных в космических программах. В конце концов, они все нам очень пригодятся, когда можно будет хоть что-то рассекретить. Но нам надо сейчас спутник на геоцентрическую орбиту закинуть. Сделаем-то все сами, но ведь есть определенная вероятность, что засекут новый аппарат локаторами. Вот и хотим под Роскосмос сработать.

– На какой долготе должен висеть аппарат?

– Плюс-минус тридцать градусов от Красного, – ответил за Сахно Гольдштейн, – иначе в диктуемый Сашей двукратный запас по мощности генераторов не впишемся.

Полонский на минуту задумался.

– Пуск коммерческий, два спутника французам на относительно низкие орбиты забрасываем. Там резерва по выводимой на орбиту массе почти нет. А на высоту тридцать пять тысяч кэмэ – это же разгонный блок требуется. Поймут, что мы прилично превысили возможности «Протона».

– Дмитрий Алексеевич, мне до лампочки, что и на какую орбиту вы там запустите. А большое превышение тактико-технических характеристик ракеты-носителя…

– Здесь можно сделать финт ушами, – вмешался в разговор Гришка. – Если у нас все пройдет штатно с нашим аппаратом…

– Типун тебе на язык! Не если, а когда! – перебила его Верка.

Генерал удивленно посмотрел на молодежь, не понимая причины такого резкого выступления девушки.

– Они все еще ругаются, кто на орбиту пойдет наш спутник собирать, – с усмешкой сообщил Сахно, – но в любом варианте беспокоятся друг о друге.

– Явная дискриминация по половому признаку, – заявила неугомонная девчонка.

– Еще и по возрастному, – улыбнулся Александр Юрьевич, – тебе мало, что прыгаешь на Луну, не ставши совершеннолетней?

– Вам опытных людей из отряда космонавтов не подкинуть? – поинтересовался Полонский.

– Сами справимся, – отмахнулся Гришка. – Так вот: когда наш портальный локатор начнет работать, то можно микромаячок в баки ракеты засунуть. Нагнетай горючку и окислитель прямо во время старта и поднимай на орбиту во много раз больший вес. Вот пусть там потом гадают, что за новые движки на «Протоне» стоят.

Генерал с уважением посмотрел на парня:

– Интересный вариант! Потребуется совершенно другой расчет баллистики, но эффект должен быть приличный. Хорошо, я подумаю. Если не ошибаюсь, там окно около двадцати минут будет, когда разведспутников заокеанских друзей не будет над Байконуром. Можно попробовать подгадать.

– Не надо, – улыбнулся Кононов-младший, – просто проинформируйте хотя бы за десять минут до старта. Ослепнут они над нашей территорией, зуб даю, ослепнут.

– Перебьешься! – немедленно заявила Верка. – Твои зубки – моя собственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

17

Илья Бриз

«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Магия? Волшебство? Зачем, если есть технологии? Подняться до уровня богов и метать молнии из ладоней? Видеть сквозь любые препятствия? Перемещаться на любые расстояния, только пожелав об этом? Никаких проблем!

А если все это дано маленькой группе обычных людей, живущих в соседнем квартале? Могущество? Еще какое! Власть? Еще чего?! Это же адский труд. Проще устроить военный переворот в Российской Федерации, сделав ставку на патриотов с большими звездами на погонах. Дать часть фантастических технологий своей державе? Почему бы и нет. Вот только Россия не одна на ставшей вдруг совсем маленькой Земле. Большая и вдруг ставшая сильной, но не одна. Хочешь не хочешь, а придется заняться делами всей планеты. Не бежать же от собственной цивилизации в звездные дали? Проще повернуть ход истории.

– Собственно говоря, это меня интересуют как ваши ближайшие планы, так и общая стратегия нынешнего диктатора России.

– Даже так? – удивился Полонский. На то, что собеседник назвал его диктатором, Дмитрий Алексеевич не обратил внимания. – Вы вообще ничего не хотите мне рассказать?

– Во всяком случае – не сейчас, – подтвердил Александр Юрьевич. – Возможно, я смогу кое-что предложить. Но только после хотя бы краткого изложения ваших планов.

Генерал задумался. Столько было мыслей на эту тему, а теперь, когда один из этих таинственных Красных полковников, о которых даже спецслужбы ничего достоверного не могли сообщить, сидел перед ним, он не знал, что сказать.

– Это вы усыпили практически всю охрану в Кремле во время переворота?

– Вам нужна была лишняя кровь? – немедленно ответил Сахно вопросом на вопрос, косвенно подтверждая свое участие.

– Нет, конечно. Зачем вам мои планы? Собираетесь их корректировать?

– Ни в коем случае. Максимум – что-то посоветовать и в чем-то помочь.

– А сами войти в правительство и передать хотя бы часть ваших технологий? – генерал давно понял, что в основе всей деятельности Красных полковников лежат какие-то прорывные новейшие технологии и, как ни пафосно это звучит – обыкновенный патриотизм.

– Ответ отрицательный. Вы же, Дмитрий Алексеевич, прекрасно понимаете, что современная система теоретически не в состоянии удержать секреты такого уровня. Разве что впоследствии, когда вы прочно встанете на ноги… Одно могу обещать совершенно точно – если мы вдруг тем или иным способом засыпемся – хотя теперь это вряд ли, – хмыкнул Сахно, – то даже в случае нашей гибели вы первый автоматически получите всю необходимую информацию.

– Как? Каким образом?

– Об этом несколько позже. Все-таки, ваши ближайшие планы? – продолжал настаивать на своем Александр Юрьевич.

– Хоть как-то укрепить взятую на штык, – теперь уже генерал усмехнулся, – власть. Сейчас она несколько эфемерна. В большинстве регионов военный переворот пока признали только де-юре, но никак не фактически. Меня очень удивляет молчание за рубежом правительств сильнейших стран мира.

– Они все получили предупреждение от моей организации не вмешиваться во внутренние дела России, – как-то вскользь, как само собой разумеющееся, упомянул Красный полковник.

– Вы же этим откровенно показали, что находитесь на нашей стороне?!

– И что? Любому мало-мальски грамотному аналитику это было понятно еще с первых шагов нашей работы. Одна акция по глушению нефтяных скважин в Саудовской Аравии чего стоит! А уж когда, – Сахно чуть замялся, но, жизнерадостно улыбнувшись, продолжил: – когда один из нас, только чтобы убедить девушку в своей любви, достал ей камешек с Луны, воспользовавшись скафандром с эмблемой Советского Союза на рукаве… Или когда на всех реакторах, производящих оружейный плутоний, начались сбои, а на российских АЭС этого не произошло…

– В Израиле сбоев тоже не было, впрочем, как и в Индии, – перебил генерал.

– Вы можете представить ситуацию, при которой эти страны нанесут ядерный удар по Российской Федерации?

– Ваша база действительно находится на обратной стороне Луны?

– И там тоже, – Александр Юрьевич замолчал, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на Полонского, давая понять, что он все-таки ждет ответа на свои вопросы.

– На первом этапе я вообще не собираюсь ничего в стране менять. Существующее законодательство без существенных трансформаций вполне позволяет навести порядок как в федеральных делах, так и на местах. Достаточно будет максимально жестко преследовать любые проявления коррупции.

Сахно благожелательно кивнул, не прерывая генерала и всем видом показывая свое согласие.

– Постепенно поставить на ключевые позиции преданных Родине людей и только после этого начинать наводить в стране порядок.

– А что вы понимаете под этим? – тут же подхватился Александр Юрьевич. С постулатом о необходимости выдвижения на руководящие посты честных людей он был согласен без каких-либо оговорок.

– Нормальный уровень жизни населения и обороноспособность державы, – без запинки ответил Полонский.

– То есть – экономика. Как?

– Возврат всех основных полезных ресурсов государству, рациональное использование их, запрет вывоза капиталов с надлежащим контролем и еще раз реальная борьба с коррупцией. Все это поможет резко интенсифицировать предпринимательство и просто обязано вызвать рост производства и подъем экономики.

– Первый и третий пункты не проходят. После вхождения России в ВТО[2] в конце две тысячи тринадцатого мы намертво связаны их законами. А вы на пресс-конференции сами обещали придерживаться международных соглашений, подписанных предыдущей властью.

– Да, но наше законодательство… – генерал усмехнулся. – Оно настолько противоречиво, что просто не позволяет работать, соблюдая абсолютно все нормативные акты. Этим и воспользуемся – будем преследовать в первую очередь западных производителей на наших рынках. А новые законы с минимально возможной коррупционной емкостью будем принимать уже потом. ВТО? Понимаете, само вступление в эту организацию при существующей ситуации с экономикой и промышленностью было для нашей страны даже не ошибкой, а преступлением. Нас поманили новыми рынками, но лишили таможенной защиты от их высокотехнологичных производств. В странах с приличным правительством высокие ввозные пошлины служат для модернизации собственного производства, а у нас просто, что называется, попилили эти отнюдь не маленькие деньги. Теперь, с учетом чуть ли не семидесяти-восьмидесятипроцентной изношенности основных средств на большинстве российских заводов, конкуренции с Западом им никак не выдержать. Собственно, именно очередной этап крушения нашей промышленности мы в настоящее время и наблюдаем. Гражданское авиационное строительство уже стоит, военное… При таком мизерном количестве заказов от собственной армии… – Полонский махнул рукой, сделал паузу и добавил: – Про автомобильное производство вообще говорить не приходится. Конечно, наследство от предыдущей власти нам досталось очень тяжелое, но они там зря считают, что на России уже можно ставить крест и по их ценам качать отсюда ресурсы. Придется очень сильно напрячься, но мы справимся. Обязаны. Иначе бы и не затевали…

Короткий стук, и в кабинете появился Лазаренко. Он вежливо кивнул Сахно и устало, но с удовольствием сообщил:

– Подписали. Под объективами и в присутствии как наших, так и зарубежных журналистов. Не выдержали предъявления неоспоримых фактов своей не совсем законной деятельности. И где только ты всю эту информацию раздобыл? Включая видеоматериалы?

Генерал вопросительно взглянул на Александра Юрьевича и, увидев немедленный поощряющий кивок, указал на него:

– Знакомьтесь.

Пожимая руку полковника, совершенно не понимающего, с кем здоровается, Сахно спросил:

– Вас обоих можно поздравить?

– Да. На основе подписанных бывшими высшими руководителями страны документов военная администрация теперь является легитимной. Во всяком случае – де-юре. Власть в регионах теперь не имеет отмазок, чтобы не выполнять наши распоряжения. Дима, – повернулся Лазаренко к генералу, – ты помнишь тот разговор, когда мы решились на все это? – Рука Юрия Анатольевича как-то неопределенно прошлась по обстановке президентского кабинета.

– По рюмочке за успех? – Полонский еще чуть более расслабился, опять вопросительно посмотрел на Александра Юрьевича и согласился:

– Но только по одной – впереди еще столько работы.

А Сахно… В голове одновременно крутились мысли, что с кандидатурами руководителей военного переворота он не ошибся, и, с определенной долей сомнения – опять пить? В этот нескончаемо длинный день, давно перешедший в нескончаемую ночь, он уже вполне достаточно «принял на грудь», но совершенно по другому поводу. Успешный военный переворот? Есть значительно более важные события…

* * *

В стране спровоцированный ими же военный переворот, а сама команда, четко отработав в нужный момент, была занята совершенно другими проблемами – Светке Гольдштейн приспичило рожать почему-то именно сейчас.

Хотя сегодняшний лимит на удивления у Андрея Коробицына должен был бы уже давно исчерпаться, но поведение Красных полковников в настоящее время майора ФСБ, только что принявшего предложение войти в эту пока не совсем понятную организацию, все-таки изумляло. В столице такое делается, а они – мужская часть компании собралась в, как называли эту приличных размеров комнату без окон, малой гостиной – водку пьют.

Перед глазами все еще был тот зал, чем-то походящий на центр управления космическими полетами, куда Андрей попал, сделав шаг в портал. Всего в десятке метров перед большими мониторами сидели вроде бы обычные люди и увлеченно работали, весело перекидываясь короткими замечаниями и привлекая внимание друг друга к изображениям на своих экранах. Высокий молодой парень, немного неровными движениями в правой руке – левая действовала безупречно, – но все равно очень быстро и азартно колотивший по компьютерной клавиатуре. Рядом еще чуть более высокий мужчина, чем-то неуловимо схожий с парнем. В центре помещения сидел в кресле невысокий черноволосый человек где-то возраста майора и не менее азартно работал мышкой, подавая команды братьям – Андрей понял, что это Кононовы.

У отдельного пульта сидели пять женщин. Одна, очень стройная, с почти королевской грацией наводила мышкой перекрестье на людей на своем экране и указывала сидящей рядом совсем девчонке – в частых, но коротких взглядах той на Кононова-младшего явно была видна любовь. Девушка, внимательно всматриваясь сначала в монитор соседки, потом в свой, набирала что-то на клавиатуре и всего после нескольких нажатий, даже с каким-то азартом, хлопала пальцем по «энтеру». Человек на первом экране тут же мягко заваливался на пол. Соседняя пара – обе были беременны, но если у той, что моложе, размер живота указывал на уже явную близость срока, то вторая еще не очень скоро должна была родить – занималась точно такими же действиями. Еще одна женщина – и тоже красивая – довольно быстро, поглядывая на большой монитор с электронной картой города – Андрей по характерным схемам улиц немедленно опознал Москву, – по которой медленно, но как-то неудержимо ползли значки вертолетов, просматривала увеличенный квадрат карты перед винтокрылыми машинами, что-то набирала на клавиатуре, и значки объектов ПВО на большой карте гасли, как по мановению волшебной палочки.

Майор не сразу понял, что общего было у всех увиденных им тогда через портал, но все-таки догадался – они не просто работали, они, это было видно невооруженным глазом, верили, что делают очень нужное дело. Эта их уверенность – она затягивала.

– Мальчики, много не пейте, – весело сказала с очень сильным акцентом зашедшая в малую гостиную стройная женщина, устраиваясь рядом с Николаем Штолевым. – Там, – она неопределенно махнула рукой куда-то за спину, – все идет, как сказала Наташа, абсолютно нормально.

Черноволосый худощавый мужчина, Виктор Гольдштейн, оказавшийся автором открытия, на котором и основывалось могущество Красных полковников, облегченно вздохнул.

– Моя жена Катерина Бекетт, – представил Штолев явную иностранку. – А Наталья – супруга Саши, – кивок в сторону Сахно, который что-то успокаивающе говорил физику, – она у нас врач.

– Николай, – майор наклонился к начальнику СБ, – в Москве переворот, а вас всех это уже как будто не особо интересует?

– Каждый должен заниматься своим делом, – совершенно спокойно ответил Штолев. – С одной стороны – нам не разорваться. Полонский с Лазаренко сами отлично знают, что сейчас надо делать, и, я уверен, справятся. Все основное, зависящее от нашей команды, уже выполнено. А с другой… – улыбка у этого сильного человека в данный момент была такая радостная, – на свет рождается человек новой эры. Если мы сами и не успеем посмотреть на другие миры, то Витин сын – уж точно побывает у далеких звезд. Прорубить дорогу туда… С этого у нас все и начиналось. Понимаешь, Андрей, у каждого человека есть круг определенных интересов. Что-то волнует его больше, что-то – меньше. Сейчас, когда мы на все сто уверены, что у генерала получится… Тем более что увеличение семейства ожидается не только у Гольдштейнов…

– Вам, вероятно, покажется это несколько странным, – вступила в разговор Екатерина, – но мы тут все, кроме Верочки – это дочь Саши Сахно, – беременны.

Сумасшедший дом? На глубине полутора тысяч метров под Уралом? Именно так Штолев объяснил их местонахождение. Майор посмотрел на большой стол, буквально ломящийся изысканными закусками, горячими блюдами и качественной выпивкой на любой вкус – откуда все это? – наполнил до краев высокий хрустальный стакан водкой, приподнял его перед иностранкой, произнес короткий банальный тост «За ваше здоровье» и в несколько глотков опустошил стакан до дна, выпив сорокаградусный напиток, как минеральную воду…

* * *

– Ревешь-то чего? – Наталья смотрела на плачущую Светку, прижимающую к груди уже вымытого и запеленатого ребенка. – Болит?

– Не очень… Но как же я его растить буду без бабушек и дедушек? – Слезы еще сильней потекли из ее глаз.

– А мы все на что? Ты разве еще не поняла, что Красные полковники – не просто команда, а одна очень большая семья?

Ответить Светлана не успела. В палату медицинского комплекса Красного ворвался Виктор, всего за несколько секунд до того проинформированный по телефону, что уже можно посетить жену и сына. Прямо в комнату прыгнуть через портал он не решился, опасаясь устроить сквозняк, но в коридор-то можно… Рухнул на колени перед постелью, потянулся, поцеловал руку жены и уставился на маленькое сморщенное красное личико.

Наталья внимательно посмотрела на них, улыбнулась и скомандовала:

– Из палаты не выходить. У меня портальная диагностика в автоматическом режиме уверенно берет пока только здесь. Все, я пошла мыться.

* * *

Голова? Нет, она не просто болела, она разрывалась. А во рту – как будто целый взвод кошек испражнялся. Ладно, гребаный сушняк подождет. Андрей, не открывая глаз, сосредоточился и попытался зажать головную боль. Не сразу, однако последствия алкогольной интоксикации удалось пусть не полностью, но задавить. Вот теперь можно открыть глаза. Это еще кто такой? Прямо ему в глаза, не отводя взгляда и не мигая, смотрел высокий, сразу заметно, что весьма сильный, очень хмурый мужчина. Только спустя несколько секунд до майора дошло, что это портрет. Николай Штолев – начальник СБ Красных полковников. Сжатые губы на напряженном лице очень точно выражали характер Николая.

С некоторым трудом Андрей приподнял голову и огляделся. Странное место.

– Ну ни фига себе! – только и выдавил он из себя, разглядывая все это великолепие.

Широкая – метров десять минимум, – чуть сужающаяся вверху ажурная с просветами между ступенек каменная лестница, ведущая на открытый второй этаж, казалось, висит в воздухе. Колонна и идущая от нее стена разделяли верхнее помещение на две части. Слева, судя по огромной круглой кровати, была спальня. А с другой стороны какая-то помесь столовой, гостиной и очень большой веранды. Огромные окна в виде древнегреческих арок открывали вид на тихую голубую лагуну какого-то кораллового островка, расположенного в тропиках. Жаркое южное солнце через эти окна ощутимо грело все помещение. А вот точно такие же окна в спальне смотрели на заснеженный сибирский лес. Как это могло быть, майор не понимал. Первый этаж за и под лестницей оказался одновременно кабинетом и… мастерской художника. Впрочем, привычного по устоявшимся стереотипам беспорядка тут никак не наблюдалось. Два больших письменных стола, заставленных мониторами, пара кожаных диванов, на одном из которых Андрей сейчас и лежал, кем-то заботливо прикрытый пледом, несколько кресел, мольберт с маленьким полотном и увешанная множеством небольших картин полированная до зеркального состояния красно-коричневая полукруглая стена. Преобладали пейзажи, но было и несколько портретов. Вот один из них – самый большой – и висел напротив майора.

3

Андрей сел. Глаза зацепились за небольшой поднос с изящным кувшином темного стекла и высоким хрустальным бокалом. Холодный виноградный сок был великолепен. Допивая вторую порцию благословенного напитка, почувствовал дуновение воздуха за спиной и повернул голову.

– Как самочувствие? – улыбка Штолева была несколько напряженной.

– Средней паршивости, – кивнул в ответ Коробицын.

– Хорошо ты вчера принял. Я от тебя такого не ожидал.

– Я сам от себя такого не ожидал, – согласился майор.

– В личном деле факты загулов не зафиксированы.

– Вы и до него уже добрались?

– Это элементарно, Андрей. Приводи себя в порядок, – Штолев указал рукой на дверь в полукруглой стене, – там ванная комната, завтракаем, и я покажу тебе, как это все делается. Терминал в операционном зале тебе уже выделен.

– Слушай, – майор еще раз обвел глазами помещение и остановил взгляд на арочных окнах, за которыми плескался океан у самого берега маленькой лагуны, – а где мы?

– Все там же, – усмехнулся Николай, – на глубине полутора тысяч метров под Уралом. А это, – кивок в сторону кораллового островка с несколькими пальмами под палящим солнцем, – окно информационного пробоя. Впрочем, иногда переключаем на физический и купаемся там, – Штолев еще раз усмехнулся, что-то набрал на клавиатуре ноутбука, и за окнами вдруг заревел водопад. Еще пара кликов, и звук уменьшился до относительно тихого, чтобы можно было спокойно разговаривать. Короткий комментарий: – Река Оранжевая в Южной Африке, водопад Ауграбис, что в переводе с языка готтентотов означает «очень шумное место», – и очередная усмешка: – Знаешь, вид падающей воды иногда здорово успокаивает нервы.

Согласный кивок майора и вопрос:

– А это все? – Андрей обвел вокруг себя рукой.

– Наши с Катенькой апартаменты. Жена, как ты мог заметить, немного художник. В юности серьезно увлекалась, а теперь только для своего удовольствия иногда рисует. Вот мы вместе с ней и попробовали. Сначала в три-дэ набросали, посмотрели с разных точек зрения, кое-что подправили и вырезали внутри гранитного монолита. Вот с лестницей повозились прилично – пришлось сначала ступени и перильца металлом армировать через пробой, иначе прочности не хватало.

– Как это вырезали?! – похоже, удивляться майор еще не разучился.

– Портальные технологии много чего позволяют делать не просто, а очень просто. Ладно, приводи себя в порядок, после завтрака все более-менее подробно расскажу.

* * *

Обычная – как это называется в фантастических книгах – телепортация. Вот чем оказались эти портальные технологии Красных полковников. Что-то там с Римановой геометрией, в которой две точки в совершенно разных местах обычного или Эвклидова пространства могут соединяться через пробой третьей. Ум за разум заходит, когда пробуешь в этом разобраться. Нет, пользоваться этими порталами оказалось удивительно просто. Все замыкается на так называемом эвакуационном браслете. Когда Штолев настроил на майора обыкновенные с виду часы с массивным металлическим браслетом из крупных звеньев и показал, куда нажимать, сдвинув чуть вбок предохранительную пластинку, Андрей, недолго думая, попробовал. Шагнул вперед и оказался у только что выделенного ему терминала в операционном зале. Появившийся следом за ним Николай быстро объяснил, как набирать необходимые координаты на компьютере или просто выбрать из списка уже использовавшихся.

– Если нужно куда-то быстро попасть, то прыгаешь через портал в два этапа: сначала к персональному терминалу по команде со своего эвакуационного браслета, а затем уж от терминала – генератор пробоя встроен в него – в выбранное место. Идентификация производится тоже через браслет по нескольким физиологическим параметрам. Другой человек воспользоваться им не сможет. Допуск к порталам очень жесткий. Одновременно по этим же параметрам производится контроль твоего состояния. Если что не так – автоматически пройдет сигнал тревоги всей команде. Сам ты также получишь этот сигнал немедленно, – Штолев набрал что-то на клавиатуре, и Коробицын ощутил на запястье пару электрических разрядов. Не особо больно, но спящего разбудит.

По тревоге пулей дуешь сюда и, разобравшись в причинах, принимаешь меры. Конечно, вместе с остальными членами команды, – продолжил свою лекцию Николай. – Режимов работы генераторов пробоя два: информационный и физический. В первом случае проникают одни электромагнитные волны. То есть мы можем только видеть, что находится по ту сторону портала. А чтобы не увидели нас, применяются малогабаритные видеокамеры с довольно высоким разрешением, и окно пробоя сворачивается всего до полумиллиметра – по диаметру объектива.

– Мечта любой разведки, – прокомментировал Андрей.

– А як же! – усмехнулся Штолев. – Но вот физический режим пробоя еще интересней – можешь шагать куда угодно в радиусе полутора миллионов километров.

– В космос?! Так вот как вы на Луну попадаете!

– Именно. Только здесь обязательно надо учитывать несколько моментов. Во-первых, давление. Редко где на нашей планете есть места с абсолютно одинаковым состоянием атмосферы. Плюс во всех наших базах давление поддерживается чуть ниже стандартного. Присутствует некоторое сопротивление при выходе наружу в виде достаточно сильного ветра в лицо, а при возвращении, наоборот – тебя просто подталкивает в спину. Прыгнуть через портал прямо в космос тебе не даст автоматика. Бака-ёкэ[3] достаточно серьезная – наш Григорий постарался.

– Это тот высокий парнишка? – перебил Штолева Андрей. Что такое «защита от дурака», он и раньше знал.

– Да, Кононов-младший. Очень головастый парень, несмотря на молодость. Вообще-то, это братья во главе с Виктором Гольдштейном и пробили эту дырку в Римановой геометрии.

– Я в курсе. Мне Александр Юрьевич вчера достаточно подробно вашу историю рассказал. Вот только о самой теории порталов ничего не упомянул. Все больше на причины невозможности обнародования открытия налегал, – подпустил шпильку Андрей.

– Ты с ними не согласен?

– Ну, если бы не согласился, вряд ли ты мне сейчас все это показывал, – ухмыльнулся майор ФСБ, махнув рукой на портальный терминал.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Штолев. – А теория… Всей полнотой теоретической и технической информации о портальных технологиях обладают только четыре человека – соответственно супруги Гольдштейн и братья Кононовы. В конце концов, даже Саша Сахно, как он мне однажды признался, не знает теорию пробоя настолько, чтобы повторить технологию. Не считает нужным. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь – крепче спишь. Я сам пользуюсь порталами, как обычной бытовой техникой, ничуть не задумываясь о физических процессах, происходящих при пробое пространства или, как иногда говорит наш Виктор, – метрики.

– Коля, – майор немного напрягся и взглянул прямо в глаза Штолеву, – может, хватит?

Николай усмехнулся:

– Понял, значит, что проверяю. Вот завидую я нашему шефу – крайне редко в людях ошибается и очень быстро принимает правильные решения.

– Ты это к чему? – возникшей было напряженности между ними как и не было.

– Ладно, проехали. Давай по делу, – Штолев быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране компьютера появился какой-то список. – Это бабки, – пояснил Николай, подвинувшись чуть в сторону, чтобы Коробицыну было хорошо видно. – Счета раскиданы по разным банкам. Большинство – на предъявителя, часть – на некоего бразильского бизнесмена. Впрочем, везде движением денег можно управлять по Интернету. Вот только тратить их надо осторожно, чтобы не засветиться, и с пользой.

– Учи ученого, – хмыкнул почти про себя Андрей, на глаз прикидывая сумму. Цифры были астрономические. – Куда столько?

– Ну мало ли… Понимаешь, это ощущение, когда хорошо финансово прикрыт, дает определенную свободу действий. Просто перестаешь думать о разных мелочах. Как говорится – жаба не душит. Зато более критически задумываешься о необходимости какой-либо покупки. Вообще мировоззрение значительно меняется. Исчезают мысли о «хлебе насущном», и появляется больше времени на дело. Сам достаточно быстро поймешь. Ладно, поехали дальше, – Штолев достал из кармана и протянул майору обычный с виду «Сони-Эрикссон»: – Все стандартно, но если нажать одновременно вот эти три клавиши, то связаться с нашими можно из любой точки планеты или даже с Луны через информационный пробой. Необходимые номера в памяти телефона уже забиты.

На дальнейший инструктаж ушло еще около полутора часов.

– Ну и на сладкое, – Николай, плотоядно улыбнувшись, набрал на терминале нужные координаты и подтолкнул Коробицына во включившийся портал. – Моя оружейка, – Штолев гордо показал на стеллажи, забитые в основном заводскими упаковками с пистолетами ведущих производителей планеты и патронами. Впрочем, автоматы лучших моделей мира и даже несколько пулеметов, если судить по маркировке на ящиках, здесь также имелись в наличии.

– Все стволы «чистые», некоторые даже без заводских номеров. Уведены прямо с конвейера. После любого применения с хоть какой-либо вероятностью последующей идентификации использованное оружие уничтожается.

Андрей только одобрительно хмыкнул и направился к с ходу запримеченной полке. В свете политики Красных полковников по отношению сохранения секрета открытия он отчетливо понял, что свой табельный СПС[4], карта отстрела которого была в информационной базе ФСБ, стоит запереть в сейфе по официальному месту работы, а в кобуре скрытого ношения держать ствол из арсенала Штолева.

* * *

– Возвращаем «высшую меру социальной защиты»?[5] – Лазаренко сейчас был несколько благодушен. Смещение губернаторов сразу в шести регионах огромной страны и замена их на военных управляющих прошли без сучка без задоринки.

– Ни в коем случае! – возразил Полонский. – Во всяком случае – не официально. Вопли правозащитников и Совета Европы нам на данном этапе реформ совершенно не требуются. Все правонарушители, совершившие тяжкие преступления и чья вина полностью доказана, прекрасно сдохнут в тюремных камерах от инсульта или сердечной недостаточности по точно такому же сценарию, какой в Гааге провернули с Милошевичем[6]. Это как раз именно та ситуация, когда поговорка «С волками жить – по волчьи выть» подходит в самый раз.

Дмитрий Алексеевич говорил все это, не отрывая взгляда от одного из многочисленных документов на большом столе. Наконец он удовлетворенно кивнул, подписал бумагу и поднял взгляд на полковника, исполняющего обязанности премьер-министра Российской Федерации.

– И вообще, Юра, ты не о том думаешь, – добавил генерал после небольшой паузы.

– Поясни, – потребовал полковник.

Полонский устало потянулся всем своим большим телом, чуть отодвинулся вместе с креслом от стола и еще раз внимательно посмотрел на полковника.

– Наша основная задача сейчас даже не экономика – с ней, при нынешних ценах на нефть, и особенно в свете некоторых предложений Сахно, все будет в порядке, – а психология народа. Последние четверть века нашему населению только и твердили, что оно на фоне просвещенного Запада – быдло, все свершения бывшего СССР и его руководства – преступления, нынешняя ситуация с бесчинством коррумпированных чиновников – российская и общемировая норма. Лучшего наша страна и ее население не заслуживают. Самосознание народа давилось всей мощью современных СМИ. Нравственные постулаты базовых ценностей – верность, дружба, честь, любовь, совесть, долг – размыты до предела. Основной фетиш – деньги. Налицо системный кризис всей модели современного общества, который навязан нам оттуда, – Полонский как-то неопределенно махнул рукой, хотя совершенно понятно было, что он имеет в виду как заокеанских «друзей», так и европейских. – На первый план выходит удовлетворение сиюминутных физиологических потребностей, создание внешней значимой оболочки для окружающих. Вся машинерия современного общества реально держится только за счет работы совсем небольшого процента людей, умеющих делать свое дело, не важно, в какой области. Они это продолжают делать или по привычке, или в силу внутреннего устройства – души или как кому угодно будет назвать. На виду люди, которых лет пятьдесят назад за нормальных никто бы не посчитал, и назвать таких «героями своего времени» язык не повернулся бы. Именно их сейчас выставляют образцами для подражания. И довольно некомпетентных работников, устроенных по блату, по знакомству или родству – хватало и раньше таких. Одно хорошо, что на сколько-нибудь важные должности их не пристраивают, чтобы косяков особых не наделали. Ныне это стало общепринятой практикой, всего лишь. Конечно, есть примеры «за» и «против» такого обобщения… Но суть не меняется. Все эти реформы образования, вооруженных сил, остальных сторон нашей жизни здесь и сегодня – достаточно просто связать в единое целое, чтобы сделать вполне определенные выводы. Перемены после восемьдесят пятого года, когда почти открытым текстом было сказано: за деньги можно все! Требуется только наличие какой-то минимально необходимой для вступления в клуб неприкасаемых суммы, и можно и нужно вовремя пристроиться к «рулящей» команде – в итоге имеем то, что имеем. Раньше престижным считалось мечтать о профессии летчика, моряка, физика-экспериментатора. Сегодня – манагера[7] по впариванию гербалайфа (или как он теперь модняво называется – бад[8]), управляющего банком МММ, брокера на бирже, продающего урожай зерна две тысячи тридцатого года, к производству которого этот самый брокер никакого отношения не имеет… Совершенно не важно, как работает какая-то фирма, компания, организация. Вот как подать для публики внешние признаки работы, а на самом деле безделия – гораздо важнее. Основное мерило компетентности – количество украденных, распиленных и узаконенных на собственном счету заработанных простыми работягами денег.

Полковник удивленно посмотрел на выдавшего такую тираду Полонского, без спроса достал из кармана сигареты – генерал был некурящим, – щелкнул зажигалкой, выпустил вверх сизоватую струйку дыма и сказал:

– Я не буду с тобой спорить, так как согласен полностью, но ты чуть-чуть не прав. Началось это все не в восемьдесят пятом, а значительно раньше – в пятьдесят третьем, когда Хрущев сломал сталинскую систему формирования элиты из лучших представителей народа. Вот тогда-то и началось формирование кланов, которые держались за власть любыми способами ради себя, но никак не ради страны. Советский Союз являлся почти идеальным образцом государственно-монополистического капитализма. В определенный момент времени – в конце семидесятых – у руководства СССР, к тому времени выродившегося в геронтократию, с ее девизом «будь сам собой доволен и не дергайся» не хватило мозгов и энергии провести модернизацию экономического и политического устройства империи: осуществить переход к более динамичной модели – симбиозу государственного и частного капитализма с явным доминированием первого в стратегических отраслях. Идеологическая зашоренность не позволила смотреть дальше своего старческого маразма. А на смену старикам пришли волки, озабоченные исключительно собственными шкурными интересами. Вполне жизнеспособная империя, за десять лет до распада стоявшая незыблемым колоссом, вмиг разлетелась на прозябающие уделы – поставщиков дешевой рабочей силы, энергоресурсов и продукции низких переделов «золотому миллиарду». Впрочем, не об истории речь. Что конкретно мы должны делать сейчас? И, кстати, что за предложения Сахно?

Полонский на секунду задумался и ответил, проигнорировав второй вопрос:

– Надо ломать стереотипы мышления нашего населения. Основная ставка на идеологию. Главное – не деньги и сиюминутные потребности, главное – будущее страны. Постепенно возьмем полный контроль над средствами массовой информации. Будем говорить народу правду, оперируя фактами, а не демагогическими воззваниями. Причем ставку придется делать в первую очередь на молодежь. Отрывать ее от пива с чипсами, танцулек с «колесами» и тащить к знаниям и производительному труду. Придется пока пользоваться существующей системой образования, реформируя ее уже на ходу. Важнейшее сегодня – самоидентификация народа как созидателей, а не прожигателей жизни. Столыпин когда-то сказал: «Народ, не имеющий национального самосознания, – просто навоз, на котором произрастают другие народы». Нет, я неправильно выразился. Самоидентификация не с позиции национальности, а с позиции гражданина России. Если мы хотим вытащить державу из пропасти, в которую нас столкнули предыдущие власти, то в первую очередь обязаны вернуть веру народа в себя.

* * *

– Андрей, ты тогда очень быстро согласился встать на нашу сторону. Почему?

Коробицын задумался буквально на секунду.

– Сразу несколько причин. Во-первых, не то, что вы делали, Александр Юрьевич, а почему. Мотивации. Они очень близки моим понятиям о том, как надо служить своей стране. Хотя во время того рассказа достаточно быстро почувствовалось, что вы думаете не только о России, но и обо всем человечестве планеты. Далее – сила. Вы на основе открытия сосредоточили в своих руках, сами того не замечая, такую мощь… Методы. Не совсем корректно, но заставили всех, кто финансировал террористическую деятельность у нас на Кавказе, отказаться от этого. Невзирая ни на что, взяли и уничтожили очень существенную часть мировой организованной преступности. Лишили все ядерные державы самых мощных зарядов. Почти полностью уничтожили производство героина.

Сахно слушал, курил и только изредка чуть кивал головой.

– И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь – я отлично понимаю многих героев той великой войны – лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

– А полиэтилен для чего? – Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

– Брак, – коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

– Брак чего? – не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

– Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

– Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? – не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

– Поликристаллический кремний электронной чистоты[9] и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы – проще простого.

– Правильно, – совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. – Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

– Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10] до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, – хмыкнул Геннадий.

– А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

– Ну, знаешь ли! – возмутился старший брат. – Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

– А потому что пытаемся решить задачу в лоб, – усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

– Тебе как обычно? – спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы – батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

– Ты без еды вообще не способен думать? – поинтересовался Геннадий.

– Почему? – сделал вид, что удивился, Гришка. – Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

– Проглот, – констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

– Так что там с решением в лоб? – спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

– А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

– Подожди, – начало доходить до Геннадия, – так это, – он указал чашкой на рулоны, – светодиодная пленка?

– Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! – гордо заявил Гришка. – Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф – с этим тоже пришлось прилично потрахаться – и можно работать.

– Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, – с сомнением протянул старший брат.

– Это точно, – согласился младший, – но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

– У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, – не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

– Фокус-покус! – заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

– Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

– Себестоимость?

– При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

– Когда доведешь процесс?

– Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело – технология. Остальное – твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

– С такой долей некондиции технологию не приму!

– Почему некондиция? – в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. – Просто продукция другого назначения.

– Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

– Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.

Глава 2

– Как это, национализировать рубль? – не понял Гольдштейн. – Разве он – не наша национальная валюта?

– Наша, да не совсем, – Сахно проводил взглядом прыжок дочери с недавно установленной у подземного рукотворного озера шестиметровой вышки. Верка довольно элегантно, но все-таки с большим количеством брызг, вошла в воду, тут же вынырнула и, довольно отфыркиваясь, поплыла к берегу.

– Центральный банк эмитирует денежную массу в экономику не по реальной потребности, а в строгом соответствии с валютным коридором. Рубль сравнительно жестко привязан к доллару, евро и другим основным валютам мира. Строго в соответствии с требованиями Международного валютного фонда.

Теперь с вышки прыгнул Гришка. Он попытался сделать сальто назад. Не получилось. Вхождение в воду оказалось под недостаточно большим углом. Глухой звук удара и море брызг. Несмотря на это, парень с довольной физиономией выбрался из озера и упрямо полез наверх.

– Во Второй мировой войне наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией сделал Советский Союз, но вот основной выигрыш достался Америке. Пока наши войска потом и кровью били нацистов, Штаты делали бомбу. Практически семьдесят процентов мировых запасов золота оказались за океаном. Американцы получали презренный металл с обеих противоборствующих сторон, продавая оружие и стратегические материалы, маскируя эту свою безнравственную деятельность свободой бизнеса. В результате банкиры из англосаксонского мира построили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему – Бреттон-Вудскую. Доллар стал ключевой валютой планеты. Четверть века Америка за свои зеленые бумажки беззастенчиво гребла богатства всего мира. Впрочем, она и сейчас немало все страны обдирает. Вспомни хотя бы страшнейшее землетрясение в одиннадцатом году на Японских островах. Цунами смыло несколько городов, а затем эта трагедия с атомными реакторами, лишенными охлаждения. Трейдеры тогда живенько скупили на валютных биржах иену, непомерно вздув ее курс, прекрасно понимая, что японским страховым компаниям предстоят огромные выплаты именно в этой валюте. Как следствие Центробанк Страны восходящего солнца вынужден был скупать баксы, чтобы хоть как-то снизить непомерно возросшие из-за человеческой алчности расходы на восстановление. Ладно, вернемся к Бреттон-Вудсу. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом сначала Шарль де Голль потребовал обменять долларовые запасы Франции на золото, затем за французами аналогичные требования выставили Германия, Канада, Япония и другие страны. Золотой запас США быстро уменьшился в два раза. В марте тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года американские власти впервые ограничивают свободный обмен долларов на золото внутри своей страны. Потом еще несколько раз девальвировали доллар относительно желтого металла. Бреттон-Вудс рухнул, но появилась Ямайская валютная система. Для нас – что в лоб, что по лбу. Раз есть соглашения с Международным валютным фондом – изволь привязывать курс рубля через валютный коридор. Шаг влево, шаг вправо за его пределы – расстрел посредством снижения мировых цен на углеводороды ниже себестоимости добычи. А у нас в России она на порядок выше, чем в Эмиратах. Кстати сказать, именно таким образом в том числе угробили экономику Советского Союза в конце восьмидесятых, – Сахно чуть потянулся, стряхнул песок с крышки ноутбука, открыл его и, немного поколдовав на клавиатуре, несколько уменьшил яркость летнего солнца Южного полушария над собой, вытащив откуда-то из другого места планеты маленькое облако.

– Зима, а мы все загорелые, как черти. Встречаешься с людьми по делам, сразу спрашивают, где я только что отдыхал? – объяснил он свои действия Виктору и продолжил: – Ты как-нибудь внимательно посмотри на банкноту – нет государственного герба России. На рублях СССР был государственный герб, а на современных деньгах нет. Вместо державного двуглавого орла какой-то ощипанный февральский бройлер без скипетра и державы. И куда президент – гарант Конституции – смотрел? – усмехнулся Александр Юрьевич. – Это только косвенное подтверждение разумных доводов о зависимости рубля от резервных валют. Повторюсь – Центральный банк вынужден эмитировать ровно столько рублей в нашу экономику, на сколько он приобрел гособлигаций США. Сами же Штаты давным-давно живут не по доходам – государственный долг уже превысил два десятка триллионов долларов[11]. Это если брать долги только федерального правительства, а если суммировать обязательства на уровне штатов, то там все семьдесят триллионов наберутся. То, что под них нет выпущенных бумаг, то есть они пока не являются так называемыми секьюритизированными долгами, – не значит, что этих долгов нет или что есть средства и возможности их погасить. Как следствие Штаты, в том числе и за наш счет, потребляют богатства всей планеты, просто печатая свои зеленые бумажки, – Сахно бросил взгляд на дочь, о чем-то воркующую со своим женихом.

– И какой же выход? – поинтересовался Гольдштейн, поглядывая в другую сторону. Там, вокруг его сына, спящего голышом на пеленке, в тени от кокосовой пальмы, высаженной в специально для этой цели притащенный грунт неугомонным Гришкой, расположилась основная женская часть команды – Светлана, Наталья, Катерина и Лена.

– Национализация рубля, – ответил Александр Юрьевич без запинки.

– И что, Саша, ты под этим понимаешь?

– Отделить для начала, пока рубль сам не станет основной резервной валютой планеты, внутренний рынок от внешнего. Несколько шагов: выход России из МВФ, национализация ЦБ и изменение законодательства, которое регулирует его функции и задачи.

– Во, а разве сейчас Центральный банк не принадлежит государству? – перебил Виктор.

– Нет, конечно. В строгом соответствии с Конституцией государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами, – оттарабанил Сахно формулировку, как на экзамене. – В то же время только Центральный банк имеет право эмиссии рубля, так как на него возложена обязанность стабилизации курса национальной валюты.

– Из твоего рассказа следует, что он больше на Штаты работает, чем на Россию.

– Идиотизм современной финансовой системы, которую мы в ближайшее время сломаем. Попрыгали дальше. Следующий шаг – начать торговлю российскими товарами, в том числе и сырьем, на внешнем рынке исключительно за рубли и резкое снижение цен на наши же природные ресурсы для всех, кто будет развивать промышленное производство в России. Средством для этого является реальное соблюдение статей Конституции о принадлежности содержимого недр всему народу, то есть Российскому государству[12].

– Эти твои шаги вызовут такую реакцию, что мало нам не покажется. Это война! То, чего мы так стремились избежать.

– Не будет войны. Побоятся. Европа без нашего газа замерзнет, а американцы не решатся. Ядерную дубину мы у них вырвали, а обычные войска… Как ты думаешь, почему я тогда так спокойно отреагировал, когда Катерина под Гришкиным руководством утопила «Рональда Рейгана»? Весьма ко времени и месту операция получилась. Достаточно толстый намек штатовским воякам не рыпаться. Начнут переброску войск – будем топить прямо у их берегов! А без авиационной поддержки любая агрессия сегодня обречена на поражение. Тех сил, что есть у НАТО на нашем континенте, особенно с учетом поддержки России Красными полковниками, то бишь нами, на успешное вторжение никак не хватит.

– Ну, с нашей помощью, особенно если разрешить нашему хакеру поразвлекаться… Игры на компьютере с портальным терминалом почему-то приводят к резкому падению технической оснащенности войск противника, пропаданию связи и полной потере орбитальной группировки.

Они оба заулыбались, вспомнив, как Григорий за несколько минут перехватил управление всей сетью разведывательных спутников США.

– Потом, мы же не будем делать все сразу. У нас с Полонским все более-менее уже распланировано. Поэтапно, тихой сапой, – продолжил Александр Юрьевич.

– Это как? – не понял Виктор.

– Сначала, – начал Сахно, но в этот момент послышался писк ребенка.

– Леся проснулся, – расцвел Гольдштейн.

– Леся? – удивился Александр Юрьевич, оборачиваясь. – Это же женское имя, а вы мальчонку в честь твоего отца собирались назвать?

Светлана, нисколько не стесняясь ни Гришки, ни Сахно, сбросила верхнюю часть купальника и приложила ребенка к груди.

– Уменьшительное от Валерика, – пояснил Гольдштейн и посмотрел на часы. – Двадцать минут до полуночи. С возможностью выбора освещения солнцем из любой точки Земли все время путаюсь со временем. Давай на сегодня заканчивать. Очень интересные вещи ты, Саша, рассказываешь, но не сейчас.

* * *

– Тебе не кажется, что наш новый Красный полковник слишком рьяно за дело взялся? – Николай довольно пристально посмотрел на Сахно.

– Убрал чеченскую падаль, которой британцы предоставили политическое убежище? – Александр Юрьевич еще с молодости, когда после окончания военного училища служил на Кавказе, был ярым врагом чеченских сепаратистов. – Причем использовал для этого оружие церэушных ликвидаторов, карты отстрела которого каким-то образом попали в информационные базы Интерпола?

Сахно не торопясь достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Понимаешь, Коля, с одной стороны, чекисты во все времена были беспредельщиками, а с другой – достаточно тонко умели расставлять акценты. Заметь, когда мы с тобой уничтожали мафию на планете, мы старались не особенно забираться в политику. Надо честно признать, что ни я, ни ты не имеем достаточного уровня знаний и опыта, чтобы решать внешнеполитические вопросы нашими методами. Для хорошего аналитика вся эта война кланов изначально была шита белыми нитками. Именно поэтому я еще во время первой операции по потрошению бандитских банковских счетов запретил трогать государственных чиновников. У Андрея же, несмотря на молодость, почти десятилетний опыт работы в контрразведке. И, конечно, талант, иначе бы он на нас никогда не вышел. Соответственно, майор ФСБ значительно лучше знает, кого, когда и под каким соусом, если так называть операцию прикрытия, можно и нужно убирать. Закаев, который в былые времена лично резал горло русским солдатам, захваченным в плен, и подобные ему сволочи, окопавшиеся в той же Англии, Турции или Саудовской Аравии, давно заслужили смертную казнь. Отстрел предателей нашей Родины с переводом стрелок через Интерпол на ЦРУ – правильное решение, вероятно. Американцы, отлично зная, что они этого не делали, теперь сами вынуждены гасить волну истерии желтых газетенок по поводу «невинно убиенных борцов за свободу чеченского народа», – Александр Юрьевич, наконец, улыбнулся. – Мученическая якобы смерть Березовского от изготовленной за океаном пули, до того долго распинавшегося в СМИ о своих действиях по финансированию изменения государственного строя России? Туда ему и дорога. Пограбил страну, а потом сделал ноги. Разве есть за что его жалеть? Пусть Британия, так долго отказывавшаяся выдавать нам уголовных преступников, теперь сама улаживает политические скандалы. Неизвестно откуда взявшаяся докладная на столе нового директора ФСБ со списками всей резидентуры ЦРУ и МИ-6, включая законсервированных агентов? Несмотря на вроде бы наш неограниченный доступ к серверам их разведок, я в огромном количестве различных файлов эти списки найти не смог. Андрей справился с этой задачей всего за три дня – вот что значит профессионализм и специальная подготовка.

Сахно аккуратно загасил сигарету в пепельнице.

– Меня, честно говоря, несколько другое волнует – как бы не перегорел. Ты, Николай, не обратил внимания, что у нас медленно, но верно начинает меняться мировоззрение?

– В каком смысле? – не понял Штолев.

– В прямом. Мы резко уменьшили количество ядерного, химического и бактериологического оружия на планете и успокоились. А психология общества ведь ни на йоту не изменилась. Захотят решать проблемы силой – нас не спросят. Взорвем все существующие запасы взрывчатки и пороха на Земле – дубинами воевать будут. Как сделать так, чтобы о войнах вообще забыли? Мы ударились в науку, в новые технологии, а к реальным путям вывода человечества из кризиса не особо приблизились. Нас – и меня в том числе – больше волнуют сиюминутные проблемы. Мы совсем перестали прыгать через портал в новые места на Земле – неинтересно. Посмотреть иногда и через информационный пробой можно. Отдыхаем обычно у подземного озера в Красном. Погода там ведь всегда по заказу.

Николай очень задумчиво посмотрел на Сахно, а потом вдруг спросил:

– Саша, а что у тебя в жизни, если не считать семью, было самое интересное?

– Ну, ты спросил! Конечно же – наш проект, – ответил Александр Юрьевич без задержки.

– Во! А с кем ты на эту тему можешь общаться?

– Понял, – согласился Сахно после короткой паузы. – Получается, что наше в некоторой степени замыкание внутри собственного коллектива вполне закономерно. А насчет Андрея… Сначала он сделает все, что считает нужным, для своей конторы и только потом начнет плотно въезжать в наши дела. Вы бы с Катериной, используя ее художественные таланты, помогли ему с апартаментами здесь, в Красном. Мы показали ему, как резать помещения в скальном массиве, но он пока только маленький кабинет с портальным терминалом себе организовал.

– Думаешь, ему очень требуются эти апартаменты? – хмыкнул Штолев. – Мужик молодой, неженатый, а в Москве у него уютная двухкомнатная квартирка. Впрочем, ты прав – надо ему и здесь нормальные условия для работы и отдыха создать. Поможем.

* * *

– Ну как?

– По-моему – отлично! Но вот куда мне столько? – Андрей в задумчивости, стоя перед большим монитором, пощипывал мочку уха. На экране в режиме слайд-шоу показывались виды его будущих апартаментов. Огромный – под семьдесят метров – рабочий кабинет с портальным терминалом, полсотни – гостиная, спальня три десятка метров, очень большая ванная комната с джакузи, душевой и огромными шкафами для одежды. «Чем же я их наполнять буду?»

– Иногда ведь человеку где-то уединиться надо. Поразмышлять о бренности мира. Чем не место? – парировал Штолев. – Ну и не вечно же ты один будешь? В расчете на перспективу планируем.

– Разве что, – согласился майор с некоторым сомнением. – И когда будем эти планы реализовывать?

– Прямо сейчас и займемся. Вырезать помещения в скальном массиве – это самое простое. Вот протянуть все коммуникации, установить дверные коробки и сами двери, обклеить стены и потолки Гришкиной пленкой, напольное покрытие с электроподогревом уложить – пару дней на все уйдет.

– Что за пленка? – заинтересовался Андрей.

– Новое изобретение нашего молодого гения, – улыбнулся Штолев, – вообще-то он для мониторов ее разрабатывал. Геннадий почти неделю корпел, собирая и налаживая производственную линию. Запустил – четыре часа линия работала без единого сбоя. Потом пришлось остановить.

– Низкое качество?

– Наоборот – вообще без брака.

– Тогда почему?

– Слишком высокая производительность – четырнадцать квадратных метров в минуту. Чуток Гена перестарался. Зато теперь можем вместо моющихся обоев использовать – прочно, задавай любой рисунок или, подключив компьютер, кино прямо на стене смотри. И рассредоточенное очень мягкое освещение, конечно. Лепота… Вот только Гришка после этого решил качественным звуковоспроизведением на основе портальных технологий заняться. Хорошо, что Саша его после первых экспериментов на лунную базу выгнал. Там сейчас, пока Света от маленького Гольдштейна отойти не может, временно остальные работы приостановлены.

– Почему выгнал?

– На первой пробе сто сорок децибел[13] получилось. Парень чуть сам не оглох. Виктор просчитал возможности того, что Гришка задумал, – ну, мы малость офигели. Представь, что вокруг тебя несколько плоскостей физического пробоя, вибрирующие со звуковой частотой и двигающие воздух с приличной амплитудой. Причем каждая в несколько квадратных метров. На мегаваттных генераторах – они у нас типовые – получить триста децибел – легко и непринужденно. Новое оружие массового поражения! Пришлось парню специальную экспериментальную камеру в паре километров от базы под Морем Кризисов резать, наполнять воздухом, оборудовать датчиками и все опыты дистанционно проводить. Обещает через несколько дней довести технологию в абсолютно безопасном варианте.

– Сделает? – с некоторым сомнением спросил майор.

– Гришка-то? Если сам в камеру не полезет, то – без всякого сомнения. Впрочем, последнее время после одной, увы, не очень удачной операции он значительно аккуратнее стал. Ранение на поле боя, оно, знаешь ли, заставляет задуматься. Мой грубейший просчет. Теперь любые диверсии – только дистанционно. Кстати, разработка их будет на тебе, когда потребуется.

– Против кого воюем? – поинтересовался Андрей.

– Против мировой буржуазии, – отшутился Штолев. – Сам-то кого из пиндосовских стволов убирал?

* * *

Вырезать помещения действительно оказалось очень просто. Задал точные геометрические размеры, привязку относительно реперных точек Красного, и запускай специальную прикладную программу. Теперь можно просто посмотреть на мониторе, как в нужных местах порода исчезает квадратными колоннами. Только завихрения воздуха на пустых местах.

– А куда гранит девается? – спросил Коробицын.

– Раньше специальной дробилкой в песок и в море. А после переворота Саша распорядился шинковать на декоративную плитку – потому-то программа теперь такими колоннами породу через портал утаскивает – и складировать. Попутно, после разрезки, снимаются фаски, и одна сторона плиток делается шероховатой. Уже два бункера забили под завязку. Продавать их собирается, что ли? Как будто без этого денег не хватает, – пробурчал Штолев. – Хотя с точки зрения завоевания в будущем рынка он может быть и прав.

На протяжку коммуникаций, оклейку стен и потолков пленкой, подключение этой пленки к специальным шлейфам, на двери и сантехнику действительно ушла пара дней. Николай сконфигурировал вентиляцию – он уже давно мог делать это походя – набил руку – и настроил в каждой комнате информационные порталы вместо окон. В кабинете во всю стену появился вид на Красную площадь. Снежинки медленно падали, усеивая тонким белым слоем Мавзолей и памятник Минину и Пожарскому, фигурные зубчики кремлевской стены и неторопливо разглядывающих все достопримечательности туристов. Свет заходящего солнца еле-еле пробивался через облачный слой и делал всю картину какой-то иррациональной. Андрея аж передернуло от ощущения холода.

– Красиво? – поинтересовался Штолев.

– Угу, – кивнул майор, не отрываясь от рассматривания. Потом добавил: – Но работать с таким видом из окна будет тяжело – отвлекает.

– Потом сам переключишь на что угодно. Просто пошаришься, как Гришка говорит, по Земле и выберешь на свой вкус. Или, если времени жалко, просто поговори с нашим юным дарованием, у него коллекция – закачаешься. От действующих вулканов до тихих заводей на маленьких речушках. Черт! Ну, где же он?

– Что потерял? – спросил Коробицын у ищущего что-то в компьютере Николая.

– Да были на Катенькином складе в Южном Лондоне приличные запасы отличного шведского ламината с уже встроенным электроподогревом. Камень-то холодный, – Штолев притопнул по блестящему граниту. – Это я сейчас сюда теплый воздух пустил, а должно быть строго наоборот – ноги в тепле, а голова в прохладе. Ладно, пошли, на месте найдем, – Николай набрал координаты и включил портал на склад. – Давай вперед. Идентификация-то по моему браслету, после меня автоматика проход сразу закроет.

Коробицын шагнул навстречу ощутимо холодному ветру в темный прямоугольник. Глаза еще не успели привыкнуть к слабому свету из находящихся почти под крышей узких оконцев, когда сзади слева послышался щелчок выключателя. Теперь уже, наоборот, пришлось зажмуриться. А когда Андрей все-таки смог нормально видеть, то первое, что появилось прямо перед ним в каком-то метре, было черное выходное отверстие глушителя, навинченного на ствол «Heckler-Koch USP Tactical». Майор успел заметить и руку, держащую рукоять пистолета, и голову в обычной спецназовской вязаной шапочке с прорезями для глаз. Выхватить свою «Гюрзу» Коробицын явно не успевал – этот выстрелит раньше. А вот попытаться воспользоваться эвакуационным браслетом можно. Он даже успел сдвинуть блокировку, когда засек мягкое движение пальца противника на спусковой скобе. Потом была только яркая вспышка и темнота…

* * *

– Да не буду я с вами спорить, Дмитрий Алексеевич! – Сахно даже сделал жест рукой, как будто отмахивается. – Это ведь и ежу понятно, что без оздоровления экономического и духовного страну не поднимешь. Причем второе важнее первого. Но вот, в отличие от вас, у меня кое-какие возможности есть только в финансовой и промышленной сфере. Хотя… – Красный полковник на секунду задумался, – предложить кое-что могу. Запретите финансирование всех некоммерческих организаций из-за границы. Это ведь не секрет, что ЦРУ и штатовский госдеп тратят бешеные деньги на наших якобы правозащитников и журналистов[14]. Причем основные направления финансирования – организация борьбы граждан против собственного государства. Очень интересна география этого спонсирования – при огромных размерах нашей страны почти треть приходится на Кавказ.

– Вы, Александр Юрьевич, мысли читаете? – усмехнулся Полонский. – Соответствующий указ уже прорабатывается специалистами Военного совета, – именно так сейчас назывался орган верховной власти в Российской Федерации. – Это только один из сотен этапов перевода нашего общества на нормальные нравственно-этические нормы. Либерализм, который всеми правдами и неправдами пытаются эти некоммерческие и якобы независимые организации втюхать нашему народу, – генерал опять усмехнулся, применив такое просторечивое выражение, – это не наше. В нем полностью отсутствует реальная ответственность, как перед собственным государством, так и перед нашими потомками. Эти борцы за права человека… Похоже, под правами и свободами они разумеют полную безнаказанность для себя, любимых, – право лгать, свободу клеветать и так далее.

– Вы хотите сделать все возможное, чтобы будущее общество было как минимум солидарным, но никак не конкурентным? – тут же спросил Сахно. Мнение о так называемых правозащитниках у него было точно такое же, как у генерала.

– Нет, надо взять все лучшее и от того и от другого. Но вот как? Россия, увы, опять становится полем для социально-экономических экспериментов. Но вот гражданской войны мы не допустим, это я могу обещать. Но в свете всего этого на первое место выдвигается все-таки экономика России. Во время нашей первой беседы вы говорили о неких предложениях?

Сахно сориентировался достаточно быстро и резко поменял тему разговора:

– Как скажете, Дмитрий Алексеевич. Итак, экономика и меры по преодолению диктата ВТО. Надо бороться с противником их же методами. Они завалили нашу страну дешевой электроникой, одним ударом выведя из игры остатки всей электронной промышленности Советского Союза? Давайте ответим тем же. Причем на внешний рынок выкинем только готовую продукцию, но никак не комплектующие – зачем давать китайским производителям, имеющим сверхдешевую рабочую силу, возможность воспользоваться нашим потенциалом?

– Бог с вами, Александр Юрьевич, какой сегодня у России потенциал в этой области? – перебил генерал собеседника. – Именно что остатки былой роскоши. Это только в шестидесятых годах прошлого века мы были впереди планеты всей. Потом из-за грубейших ошибок дряхлеющей элиты державы был взят абсолютно неверный курс на тупое копирование достижений Запада в электронике. В результате имеем то, что имеем, то есть огромное отставание.

– Нет, Дмитрий Алексеевич, или, может быть, просто Дима? Нам, как мне кажется, давно пора перейти на «ты», – Сахно дождался подтверждающего кивка – в согласии Полонского он нисколько не сомневался – и продолжил: – Здесь, Дима, ты очень ошибаешься. Я готов довольно быстро завалить всю планету дешевой электроникой, на порядок превосходящей лучшие американские и японские разработки. Конечно, придется серьезно заняться прикрытием моего производственного потенциала, но, как мне кажется, это не является серьезной проблемой.

Генерал даже не попытался скрыть своего удивления. Нет, он давно понял, что возможности у Красного полковника огромные, но чтобы настолько?..

– Далее, – Александр Юрьевич и не собирался останавливаться, – электроникой мы выбьем из-под них только одну ведущую сферу промышленно-технологической деятельности. Но ведь задача состоит не только и даже не столько вернуть в этой области наш внутренний рынок и захватить их рынки, сколько в возрождении нашей собственной промышленности и создании новых миллионов рабочих мест. Я не оговорился – именно миллионов, а не десятков или сотен тысяч. А для этого требуется существенный рывок в инструментальном производстве. Здесь у меня также есть определенные наработки. Но, чтобы реализовать их и не дать экономическим противникам завладеть технологическими секретами, опять-таки встает задача создания полностью закрытой от врагов производственно-экономической зоны.

– Где? – Полонский еще не совсем понял, чего добивается Сахно, но отказываться от таких фантастических предложений было бы неразумно.

– Какой-нибудь относительно безлюдный район нашей огромной страны. Ну, скажем, где-то на Урале или в Сибири – вероятно, это будет достаточно оптимальный вариант.

– В какой форме? – «Место не критично? Однако. Чего же он добивается?» Генерал возможно более непринужденно почесал кончик носа. «К чему, интересно, он вдруг зачесался?»

– Закрытое акционерное общество. Контрольный пакет у государства. Но вот вся полнота власти внутри зоны – у меня. В том числе и над всеми военными и полицейскими подразделениями, осуществляющими контроль на границах зоны и поддерживающими правопорядок внутри.

– Финансирование? – генерал сразу сообразил, что свои прорывные технологические секреты Сахно раскрывать не собирается, для чего ему и требуется вся власть внутри зоны.

– На начальном этапе – полностью мое, в последующем – из прибылей.

– Хорошо, я поставлю этот вопрос перед Военным советом и через две, максимум через три недели добьюсь решения, – хотя Полонский и стоял во главе переворота, но де-юре власть в стране была коллегиальной.

– Вполне подходит. У меня самого еще конь не валялся. Следующее. Как только мы твердо встанем в этой области, придет черед нефтегазовой отрасли и энергетики. Я готов поставлять любое количество нефти-сырца, газа и электроэнергии.

– Что значит «любое»? – не понял генерал.

– Столько, сколько государство сможет реализовать на внутреннем и внешнем рынках. В то же время рекомендую начать немедленное строительство нефтеперерабатывающих производств. Смысл продавать сырую нефть, если страна может заработать еще и на переработке?

Полонский все еще не понял:

– Где вы собираетесь ее добывать? На Урале больших запасов нефти не обнаружено.

– Дима, главное – быстро протянуть трубопроводы к нашей особой экономической зоне – кстати, на начальном этапе это строительство может стать очень неплохим подспорьем для наших экономики и промышленности – а сырьем отличного качества я обеспечу. И высоковольтные линии электропередачи протянуть.

– Но как? Откуда? – генерал все еще не мог понять.

Сахно внимательно посмотрел на очень удивленного визави, улыбнулся и решил немного приподнять завесу над тайной. Однако, как оказалось, еще больше удивил Полонского:

– Нефть? Мне почему-то нравится крупнейший в мире нефтяной бассейн Гавар[15]. Разведанные запасы около семидесяти миллиардов баррелей. И содержание серы значительно меньше, в отличие от Татарстана. Газ? В том же районе есть очень неплохие месторождения – почти четыре процента мировых запасов. Электричество? Поверь, что у нас есть выход на практически неисчерпаемый источник. Главное – абсолютно экологически чистый, и никаких отходов.

– Шутить изволите, милостивый государь? – Это, кажется, уже было слишком – генерал начал наливаться желчью.

– Ни в коем случае!

В конце фразы Сахно осекся, удивленно взглянул на свою левую руку, сдвинул рукав на запястье и посмотрел на часы.

«Командирские, – тоже с удивлением отметил Полонский, обратив внимание также на несоразмерно массивный браслет из крупных звеньев. – Чего смотрит? Вон же на стене, прямо перед ним, висит большое табло электронных».

Александр Юрьевич быстро достал из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон, набрал какую-то странную комбинацию, нажав вначале сразу три кнопки одновременно, и спросил:

– Что случилось?

«Здесь же мощнейшая защита от прослушки и глушение любой радиосвязи!» – как-то отстраненно отметил для себя генерал, уже не особо удивляясь, что телефон Красного полковника все-таки работает. Вероятно, устойчивую связь можно получить и в подводной лодке, находящейся на боевом дежурстве в глубинах Мирового океана.

Сахно выслушал сообщение неизвестного абонента, и выражение на его лице стало внезапно одновременно озабоченно-серьезным и угрюмым.

– Увы, но я вынужден срочно вас покинуть, – сообщил Александр Юрьевич и вдруг как-то странно и вместе с тем внимательно посмотрел на что-то за спиной Полонского.

Генерал оглянулся, но сзади него никого не оказалось. Почувствовав дуновение ветра, повернулся обратно. Кресло с другой стороны низенького столика было пустым.

«Чертов фокусник! Но ведь совершенно не похоже, что лжет!»

* * *

– Автоматика, не получив другой команды, после включения портала за пределы Красного выставила таймер на стандартные пятнадцать минут. Соответственно через эти четверть часа была поднята тревога с оповещением всей команды слабыми электроударами через браслеты, – доложил Гришка. – На вызов оба не отзываются. Я снял с их эвакуационных браслетов координаты – рядом в сотне метров друг от друга двигаются почти на трех сотнях километров в час. Взглянул информационником – скованные по рукам и ногам, в вертолетах «Агуста-Уэстлэнд AW-139». Оба без сознания, но пульс нормальный.

– Видимые повреждения?

– Не заметил, – ответил парень и указал рукой на два огромных экрана в верхней части передней стены операционного зала.

Сахно посмотрел на лежащих в креслах Штолева и Коробицына в окружении спецназовцев, направивших оружие на захваченных Красных полковников, оглядел всю команду, столпившуюся вокруг Гольдштейна у портального терминала, перехватил чуть виноватый взгляд Светланы, пытающейся успокоить разбуженного Валерика – ну а как же без него здесь? – и вдруг улыбнулся:

– И чего ждем? Живы – это главное. Сейчас вытащим. У нас запасы быстродействующего снотворного в наличии? – вопрос был адресован жене.

– Есть немного.

– Ну, так усыпляйте всех в этих вертолетах через микропорталы, кроме пилотов, и работаем.

– Затем рванем их вместе с машинами? – тут же спросил Кононов-старший.

Александр Юрьевич, не задумываясь, ответил:

– Нет. Судя по виду, – он еще раз вгляделся в экраны, – эти солдаты выполняют приказ. Считаешь это достаточным основанием для ликвидации?

– Нет, конечно. Но они же видят лица наших. А после того, как мы выдернем ребят, очень многим станут понятны наши возможности.

– Плевать! Наверняка видеозаписи с оперативных камер, – Сахно указал на экраны, где на шлемах части спецназовцев были отчетливо видны объективы, – уже растиражированы по серверам МИ-6, а может быть, и ЦРУ. Придется нам уходить под жесткую крышу Полонского и ФСБ. Меня больше интересует, как «Интеллидженс сервис» вышла на склад Катерины, – Александр Юрьевич бросил короткий взгляд на заметно нервничающую баронессу, неотрывно смотрящую на экран с ее мужем. – Впрочем, это потом. Сначала вытащим, потом будем искать ответы на все вопросы.

А Наталья с дочерью уже приступили к привычной со времени переворота работе. Спецназовцы в салонах вертолетов ничего не успели понять, когда попадали там, где стояли и сидели. Сахно с Геннадием, поднатужившись – в Штолеве было килограммов девяносто как минимум, да и майор ФСБ был никак не хлипкого телосложения, – выдернули через открытый Гольдштейном портал сначала Николая и тут же Коробицына. Все так же скованных через внутренний пробой перенесли в медицинский сектор. Разрезать скальпелем пластиковые стяжки на руках и ногах – секунды. Наташа уже взяла через микропорталы образцы крови и, запустив аппаратуру экспресс-анализа, приступила к внешнему осмотру. Она не стала раздевать обоих потерпевших, а просто разрезала рубашки и нательное белье ножницами.

– В них, похоже, стреляли специальными дротиками с транквилизаторами. Примерно такой же быстродействующий состав с нейротоксинами, как и мы используем, – врач указала на хорошо заметные ранки на бицепсах левой руки у обоих.

– Вероятно, работали профи, – отреагировал Александр Юрьевич, – предполагали наличие бронежилетов. Стреляли по конечностям, а не в грудь.

Наталья стетоскопом внимательно выслушала и успокаивающе кивнула бледной Катерине:

– Пульс и дыхание в норме. Сейчас выясним, что им вкололи, и разбудим.

Затем пару минут внимательно разглядывала результаты анализов, удовлетворенно кивнула сама себе и отвернулась от компьютера.

– Будить, с моей точки зрения, не стоит. – Увидев встревоженный взгляд британки, тут же добавила: – Ничего страшного, но в данный момент у них искусственная кома. Через пару часов она перейдет в крепкий сон. Если прямо сейчас выводить их из этого состояния, то потом могут быть небольшие осложнения в виде сильной головной боли, – и, повернувшись к мужу, спросила: – Есть острая необходимость немедленного приведения их в сознание?

– Особой – нет. Конечно, интересно выслушать версии самих ребят, – Сахно тоже бросил короткий взгляд на Катерину, – они ведь оба – наши специалисты по безопасности. Но если есть хоть минимальный риск для здоровья, то подождем до завтра. Время вполне терпит.

* * *

– Качественно подставились, – сообщил Андрей, посмотрев сначала записи своего и Штолева вызволения из рук МИ-6 и проведя затем всего за несколько часов короткое расследование.

– На чем мы запалились? – совершенно спокойно спросил Николай.

– На твоей жене, – тут же ответил майор.

– Андрей, ты понимаешь, что говоришь? – воскликнул Сахно.

– Конечно. Нет, никакого предательства, – перебил контрразведчик начавшего наливаться желчью Александра Юрьевича. – На склад в Южном Лондоне МИ-6 вышла по наводке британского отделения Агентства ФАТФ. Точнее, не на склад, а на саму Катерину.

– При чем здесь Международная комиссия по борьбе с отмыванием денег? – потребовал ответа Штолев.

– Сколько стоило то электронное производство «Сименса», которое Катерина выкупила в прошлом году? Судя по документам, – Андрей махнул рукой в сторону открытого ноутбука, – кредит был получен у «Барклайз Бэнк» под поручительство Рапопорта. Вероятно, у твоего тестя, Александр Юрьевич, есть достаточно хорошие контакты с этой банковской группой, раз кредит на почти полмиллиарда евро был оформлен всего за три дня. И после этого вы надеялись, что баронесса не попадет под пристальное внимание многочисленных структур, причем как международных, так и национальных, ответственных за мониторинг банковских операций?

– Н-да, – продолжил сориентировавшийся Штолев, – затем информацию скинули «Интеллидженс сервис». После этого отследить все Катины покупки на более-менее приличные суммы, установить у склада наблюдение и просчитать, что ввоз несколько превышает вывоз, – вопрос времени. Причем достаточно малого.

– Это просто дикое везение, – констатировал Андрей, – что последние несколько дней твоя жена не возвращалась в Англию. Засады, наверняка, установлены во всех возможных местах ее появления, включая коттедж на Херберт Кресент. Вероятно, спецназ на складе просто устал ждать, и парни с ходу открыли огонь дротиками со снотворным.

– Круто лопухнулись. Получается, Катерине нельзя вообще возвращаться в Британию? – сразу оценил ситуацию Сахно.

– Можно будет. Через пару дней. Придется кое-кому в МИ-6 настучать по ушам, – несколько зловеще пообещал Коробицын. – Во всяком случае, я не собираюсь прощать свой захват в такой грубой форме. Они нарушили неписаные правила игры. Это еще хорошо, Саша, что вы вытащили нас почти мгновенно. Спасибо. Процедура экстренного потрошения – довольно неприятная штука. После нее обычно достаточно долго приходится восстанавливать здоровье.

– Кому конкретно и как требуется настучать по ушам? – в глазах Штолева появился заметный интерес.

– Еще не знаю, но выясню в ближайшее время. Ты в деле?

– И ты, Андрей, еще спрашиваешь?!

– Орлы, – тоже заинтересовался Сахно, – меня в долю возьмете?

– Куда же мы без тебя, Саша? – усмехнулся Николай. – Третьим будешь. Вот только нашим женщинам – ни полслова.

* * *

– Интересная ситуация. Сначала по каналам контрразведки из Великобритании от МИ-6 появляется информация о неудачной попытке задержания двоих мужчин на каком-то непонятном складе в Южном Лондоне, – с философским спокойствием сообщил Полонский. – Затем по тем же каналам приходят довольно качественные фотографии неизвестных. Каково же было удивление руководителя департамента военной контрразведки ФСБ, когда в одном из фигурантов дела он опознает своего собственного штатного специалиста. Более того, этого майора именно в день неудачной попытки с утра видели в управлении. Случайное сходство? Возможно, если только не учитывать событий следующих суток. Шесть высших руководителей из Воксхолл-кросс, восемьдесят пять[16], включая самого сэра генерального секретаря, начальника отдела по Красным полковникам и начальника финансово-экономического мониторинга, вдруг исчезают прямо со своих рабочих мест. Обнаружили их достаточно быстро – помогла фотография из неизвестного источника, размещенная в Интернете сразу на нескольких сайтах. Но где и в каком виде? Прикованными на высоте сорока метров к знаменитой скале «Старик Сторр» на острове Скай – одном из шотландских внутренних Гебридских островов. Кстати сказать, эта скала является главным символом этого острова и одним из символов Шотландии.

– Спасибо, я знаю – бывал как-то раз в тех краях по случаю. Надо признать – очень интересная скала, нечто вроде торчащего вертикально вверх среднего пальца. Что-то типа фаллического символа. Разве что размер удивляет – полсотни метров, – прокомментировал Сахно, не скрывая язвительной улыбки.

– Операция по вызволению несчастных обветренных, обделанных, как потом доложили очень надежные источники, и простуженных руководителей «Интеллидженс сервис» – судя по всему, именно эта шестерка дала санкцию на захват тех двоих неизвестных – заняла почти два часа: пришлось задействовать альпинистов и вертолеты, – невозмутимо продолжил Полонский. – И совершенно ничего, как потом выяснилось, не могущих сказать что-либо внятного по обстоятельствам своего появления там. Скандал англичанам зажать не удалось – информация о спасательной операции неизвестным образом просочилась в Интернет. Великолепные съемки, надо признать.

– Да, кто-то очень постарался, – уже улыбаясь во все лицо, опять подпустил шпильку Александр Юрьевич.

– Сами британские пострадавшие молчат, как партизаны, – тоже не смог сдержать улыбку генерал. – Однако на следующий день отдел по розыску Красных полковников в МИ-6 был расформирован. Более того, одновременно было снято какое-либо наблюдение с имущества некой баронессы, незадолго до того сказочно разбогатевшей. Хотя надо признать, она и до того была отнюдь не бедной. И как прикажете все это понимать? И что делать с нашим майором из департамента военной контрразведки?

Сахно не торопясь закурил, щелкнув громко зашипевшей зажигалкой, и только потом ответил:

– Понимать это надо как мой личный грубейший прокол. В то же время некоторым официальным и неофициальным фигурам за рубежом давно пора понять, что трогать Красных полковников опасно для здоровья. Неприкасаемых нет и не будет! Невзирая на уровень. А майор… Ну, присвойте ему внеочередное звание с тремя звездочками на погонах – заслужил. Между прочим – лучшая кандидатура для начальника службы безопасности нашей Особой производственно-экономической зоны.

– Ты так думаешь?

Александр Юрьевич не ответил.

– А баронесса – она каким боком относится к вашей организации?

– Очень неплохой финансовый специалист и одновременно жена второго задержанного.

– Николая Штолева? – решил проявить осведомленность Полонский.

– Да. Кого еще вычислили аналитики?

– Супругов Гольдштейн, братьев Кононовых с женой старшего, твоих жену и дочь, которая является невестой младшего Кононова – Григория. Судя по всему, у вас семейное дело, – не преминул подпустить ответную шпильку генерал. – Несколько неясными фигурами являются бывшая британская подданная Светлана Гольдштейн, в девичестве Харрисон, и Лев Давыдович Рапопорт. Если первую, несмотря на абсолютно достоверные документы в архивах, в самой Англии никто никогда не видел, то твой тесть – просто фантастически удачливый бизнесмен. Однако никаких исчезновений или одновременного нахождения в разных городах как в России, так и за границей за ним не замечалось.

– Светлана Харрисон – вымышленное имя. Изначально девушку звали Сарой Линковски. Американка, у которой бандиты убили семью. Витя Гольдштейн успел спасти только ее. Вот такое вот знакомство. Оказалась великолепным думающим математиком. Лев Давыдович? – Сахно задумался. – Рапопорт очень умный человек и наверняка давно догадался обо всем. Имеет большой смысл нашу Особую зону прикрыть его корпорацией. В конце концов, он официально самый богатый на сегодня человек в России, причем сделавший основной капитал на внешнеторговых операциях, то есть – не грабя собственную страну. Не должно возникнуть особых вопросов, откуда взялись деньги на инновационные проекты.

– Только официально самый богатый? – как-то вкрадчиво спросил генерал.

Александр Юрьевич немного помялся, но ответил:

– Ну есть у нас бумаженция на его корпорацию «Зенит», но вот использовать ее мы не собираемся ни при каких обстоятельствах. Зачем обижать хорошего человека? Надо будет – потрясем немного основные западные биржи и сделаем зеленых бумажек ничуть не меньше. Только вот для чего? Задача-то стоит не их разорить, а свою страну поднять.

Полонский тоже задумался и чуть не пропустил вопрос собеседника:

– Кстати, как давно нас разоблачили?

– После того как ты представился при знакомстве – это было достаточно просто. Ведь ты же сам пожелал быть раскрытым? Не вздумай отрицать. Одного не понимаю – почему сам не захватил власть, а спихнул это на меня?

– Столько пахать, сколько требуется на твоем месте? Нет уж, не хочу!

– Лентяй, – снисходительно согласился генерал. – Как будем строить наши отношения в дальнейшем?

– Разве что-то серьезно изменилось? Но вот портальные технологии все равно не отдам, не надейся. У меня они сохранней будут.

Глава 3

– Тебе не кажется, что мы живем при коммунизме?

У Николая аж челюсть отвалилась от такого заявления жены. Да, они еще не расписаны, и неизвестно когда это произойдет, но жизнь свою они уже связали навсегда. Залог тому – маленький человечек, что растет в его Катерине. Но услышать от баронессы такое?!

– Мы с тобой? – не понял Штолев.

– Вся наша команда. Насколько я помню, самое краткое описание коммунистического общества – «каждому по потребностям, от каждого по его возможностям», – она наконец-то закончила возиться со своими роскошными волосами и, скинув халат и мелькнув прелестями, забралась под одеяло.

– Вообще-то, в определении было строго наоборот, – усмехнулся Николай, наконец-то понявший, что она имеет в виду, – сначала от каждого гражданина, и только потом – ему. Ты что, изучала политэкономию?

– Не совсем полит, но изучала. Свершилось самое страшное, чего с конца девятнадцатого века больше всего боялись буржуазные политики, – появилось, пусть совсем маленькое, сообщество людей, но живущее по коммунистическим принципам.

Штолев вгляделся под неярким светом ночника – ее лицо было абсолютно серьезно.

– Возможно, ты и права, но, родная, давай не сейчас, во втором часу ночи. Тем более что когда рядом со мной красивая женщина… – Николай не стал объяснять дальше. Он просто обнял ее и поцеловал.

Катерина же… Спорить в постели с сильным мужчиной? Тем более если он такой ласковый?..

* * *

Вопрос о политике возник следующим же вечером. Штолев за ужином просто поделился мыслями жены. Сахно вначале оторопь взяла:

– Мы – коммунисты?!

– А разве нет? – улыбнулась Катерина. – Все работают с полной самоотдачей, совершенно не обращая внимания на время и выходные дни. Причем каждый занимается именно тем делом, которое у него лучше всего получается и которое сейчас необходимо сделать в первую очередь. То есть первый пункт определения – от каждого по способностям – полностью соответствует. Второй – каждому по потребностям – тоже, как мне кажется, выполняется. Разве мы материально хоть в чем-то ограничены?

– Во-первых, это дикое упрощение теории, а во-вторых… Ну никак не стыкуется – я ныне стопроцентный бизнесмен, – попытался парировать Александр Юрьевич.

– Это значит, что при коммунизме твоя специальность, то бишь руководство, дядя Саша, тоже нужна, – подколол тестя Гришка. – Хотя ныне это называется «кризисный менеджмент».

– Все равно, как-то в голове не укладывается: я – и вдруг коммунист.

– Саша, да тебя ведь не сам коммунизм пугает как таковой. А основательно подпорченный за последнее столетие термин, – улыбнулась Наталья. – Хочешь не хочешь, а Гражданская война после семнадцатого года, многократно завышенные позже репрессии тридцать седьмого, грубейшие ошибки КПСС в руководстве Советским Союзом, пустопорожняя болтовня нынешних деятелей КПРФ – все это неразрывно связано с деятельностью компартии. Отсюда и твое подсознательное неприятие коммунизма. Но ведь это только термин, идея-то не виновата.

– Ты так считаешь? – На лице у Сахно появилось очень задумчивое выражение.

– Ну, – хмыкнул Штолев, – если рассматривать портальные технологии как очень резкий шаг повышения производительности труда практически во всех сферах производственной деятельности человека, то можно считать, что материальная база для коммунизма создана.

– Строительство – угу, машиностроение – угу, транспорт – без сомнений, добыча полезных ископаемых, – начал Гришка вслух перечислять области, где можно было применить портальные технологии.

– Медицина, высокоточные производства, электроника, наука, сельское хозяйство, энергетика, – подхватила Вера.

– А в сельском хозяйстве как? – поинтересовался Кононов-старший. – С помощью порталов коровам хвосты заносить?

– Во, а Гришина газоно-макокосилка? На этом же принципе. Грубо говоря – стационарный неподвижный комбайн, а поле порталом подставляется под него, – парировала Верка. – То есть и сеять, и пахать, и нужные удобрения вносить, и урожай собирать через пробой можно будет достаточно просто и дешево. И вообще, насколько я понимаю, в сельском хозяйстве…

– Вероятно, правильнее будет говорить – производство продуктов питания, – перебила младшую подругу Екатерина и, взглядом попросив у девушки прощение, замолчала.

– При производстве продуктов питания, – благодарно кивнув, продолжила Вера, – огромное значение имеет именно транспорт. А тут такой огромный даже не рывок, а скачок сразу через несколько уровней…

– Реальный коммунизм может основываться только на высочайшей нравственности всего населения, а не отдельной его части, и огромной избыточности производственных ресурсов. И если со вторым вопросом мы действительно кое-что можем решить, то первым даже не пахнет, – неожиданно сказал Гольдштейн.

Сахно с удивлением посмотрел на Виктора – ну никак не ожидал от аполитичного физика такого заявления. А тут еще и баронесса добавила:

– Если мы хотим хоть когда-нибудь обнародовать секрет открытия… Потребуется совершенно другое общество. Что-то типа утопического коммунизма. Пока мы не сможем создать хотя бы маленького анклава такого общества, нельзя никому давать даже крохи информации о портальных технологиях. О возможностях – пожалуйста, но никак не о самих технологиях. Причем люди в этом анклаве ни в коем случае не должны быть фанатиками. Идеалисты с уклоном в максимализм – да, но не фанатики. Разницу, Саша, понимаешь?

– Конечно. Фанатика можно, приложив огромные усилия, переубедить или просто сломать. Умного идеалиста – только убить. Такого переубедить просто невозможно по определению. Другой вопрос: как отбирать людей в это общество с совершенно новой этикой? Если бы я это знал, если бы хотя бы предполагал… Вероятно, можно воспитать таким, но начинать надо с младенческого возраста, – начал вслух размышлять Сахно, кивнув на Валерика, уложенного Светланой поверх толстого одеяла прямо на столе.

– Не обязательно, – возразил Штолев. Он уже успел поразмышлять на эту тему со вчерашнего дня. – Нас-то кто воспитывал именно как Красных полковников? У кого-нибудь есть сомнения, что нам можно доверить самую страшную тайну двадцать первого века?

12

Все заулыбались. Теперь Александр Юрьевич так же удивленно, как ранее на Гольдштейна, взглянул на Николая. Как легко он снял напряжение разговора!

– А ведь среди нас есть и достаточно молодые, – Штолев радушно улыбнулся сидящим рядом Григорию с Веркой, – и, смею заметить, вполне зрелые люди. Причем довольно разного воспитания, – он с удовольствием подмигнул своей Катерине.

– Ты хочешь сказать, что уже сейчас можно подбирать людей для такого анклава? Сделать нашу особую промышленно-экономическую зону оплотом коммунизма?

– А почему нет? Ты думаешь, Рапопорт еще не догадался, откуда у поставляемой ему инсайдерской информации ноги растут? Не понял, что в переданном ему ноутбуке заложены революционные технологии? Если хорошо подумать, то каждый из нас с ходу назовет минимум десяток людей, кого можно привлечь к нашему делу. Так что, господа коммунисты, – ухмыльнулся Николай, – может, по рюмочке за успех нашего дела?

– Н-да, поговорили, – неожиданно сказал внимательно слушавший, но молчавший до того Коробицын. – И чему, интересно, вас всех в школе учили?

– Это ты к чему, Андрей? – спросила сидящая рядом Лена Кононова.

– Да потому что все переврали! – голос свежеиспеченного полковника ФСБ был достаточно громким, чтобы его услышали все.

– Что все? – немедленно отреагировал Гришка.

– Коммунизм, от латинского communis, то бишь – общий, в первую очередь подразумевает общественную собственность на средства производства, демократическую власть и равенство всех людей. И если первое меня не особо смущает, то второе – при нынешних политтехнологиях – глубоко порочно. А равенство… Ну это вообще абсолютная бессмыслица.

– С первыми двумя пунктами согласен, а вот о последнем давай-ка подробнее, – немедленно отреагировал мгновенно заинтересовавшийся Сахно.

– О каком равенстве идет речь? Если перед законом, то более-менее согласен. Хотя ответственность тоже не всегда должна быть одинаковая. Переход улицы в неположенном месте, приведший к ДТП, должен для маразматической старушки и инспектора дорожной полиции караться совершенно по-разному.

– Логично, – согласился Штолев.

– Гитлер и Эйнштейн. Оба родились с разницей всего в десяток лет в Европе. Оба оказали огромное влияние на человеческую цивилизацию. Кто-нибудь из нас осмелится поставить между ними знак равенства?

– Кто бы спорил, – хмыкнул Гришка.

– Вот перед нами два Гольдштейна, – Андрей указал рукой на тихо сопящего носиком завернутого в пеленки Валерика и его отца, неосознанно положившего руку так, чтобы ребенок не свалился со стола, хотя перевернуться самому в этом возрасте было довольно проблематично. – Кого из них, Гена, – Коробицын повернулся к недалеко сидящему Кононову-старшему, – ты будешь при возникновении какой-либо опасной ситуации спасать в первую очередь?

Светлана мгновенно напряглась и обеими руками ухватилась за сына, где встретилась с ладонью мужа. Хотя тут же успокоилась, осознав, что опасность чисто гипотетическая.

– Леську, – без малейшей задержки отреагировал Геннадий, – Витя у нас хоть и не силач, но позаботиться о себе может.

– Или, может быть, поговорим о равенстве мужчины и женщины? – улыбнулся полковник ФСБ Наталье, оглаживающей свой большой живот. – Нам, мужикам, не дано самим рожать детей, но разве без нас они на свет могут появиться?

– Ну, как минимум, нам для этого требуется пусть махонький кусочек, – расхохотавшись, жена Сахно показала большим и указательным пальцем правой руки символический зазор, – но все-таки от настоящего мужчины.

Засмеялись все. Дождавшись, когда смех начал утихать, Коробицын продолжил:

– Итак, о равенстве во всем не может быть и речи. Ведь не будет же никто в здравом уме отрицать, что не у всех одинаковые таланты? Следовательно, коммунистическая идея хоть и имеет свои привлекательные стороны, но, раз в основе ее неверные постулаты, даже теоретически неосуществима.

– Хорошо, – согласился Сахно, – тогда как ты видишь устройство общества в будущем?

– Да точно так же, Саша, как и ты, – сейчас России остро требуется осуществить переход от дикого олигархического капитализма в его самой разнузданной форме к порядку государственного капитализма. Ну, не в полном виде госкапитализм, но на всех стратегических направлениях.

– А власть? – немедленно последовал следующий вопрос.

– Именно то, что ты сделал – диктатура умного патриота. Кстати, знаешь, как это называется по-научному?

– Ну? – интерес в глазах Александра Юрьевича стал заметнее.

– Меритократия[17]. Буквальный перевод с латинского и греческого – власть достойных.

– А ведь под государственным капитализмом принципы «от каждого по способностям» и «каждому по потребностям», соответственно только разумным потребностям, в паре вполне могут работать, – мгновенно сориентировался Сахно.

– То есть мы – меритократы? Никак не коммунисты? – дошло до Гришки.

– Вообще-то, это несколько разного класса понятия, но, по большому счету, ты прав, – согласился Андрей. – Это же Красные полковники привели к власти генерала Полонского, с моей точки зрения, именно достойного.

– Вроде бы разобрались, – констатировала баронесса, почему-то переглянувшаяся с Леной Кононовой.

– Вот теперь можно и по рюмочке за успех нашего дела, – опять предложил Штолев.

В этот раз предложение было встречено с энтузиазмом – хотя вино и крепкие напитки всегда стояли в баре малой гостиной Красного-один, алкоголь употреблялся довольно редко. Просто не до выпивки было – столько сверхинтересной работы. Конечно, женщинам по определенным причинам налили чисто символически, но это сейчас не имело особого значения.

* * *

– И как, Лев Давыдович, первое впечатление? – спросил Сахно, когда Рапопорт наконец-то оторвался от краткого описания истории и возможностей открытия, а также ближайших планов.

– Знаешь, Саша, нечто такое я уже давно предполагал. Кстати, а для кого составлялся этот документ? – старый миллиардер снял очки и ткнул изящной тонкой оправой в гриф «Особой важности»[18].

– Только для высших государственных чиновников, которые будут связаны с работой в Особой экономическо-производственной зоне.

– Значит для Военного совета. Тогда зачем ты мне эту бумагу показал?

– А как вы думаете? – выражение на лице Александра Юрьевича было несколько загадочным.

Рапопорт посмотрел зятю прямо в глаза, тяжело вздохнул и ответил:

– Даже не надейся. Стар я уже для таких игр.

– Каких таких? – тут же парировал Сахно. – Вы отлично руководите огромной корпорацией. Здесь же, – он ткнул незажженной сигаретой в лежащий на столе документ, – от вас требуется то же самое – общее руководство. Причем на правах министра и зама премьера, плюс все возможности нашей команды – от апартаментов в Красном, хотя это вас вряд ли прельстит, до эвакуационного браслета с портальным терминалом. И работа будет не просто бабки заколачивать – я, вообще-то, уже заметил, что это давно вам приелось, но все-таки доставляет некоторое удовольствие, – а приносить пользу своей стране.

Рапопорт хмыкнул и демонстративно изобразил кряхтение.

– Вот только не надо жаловаться на старость и плохое здоровье. Наташенькин дед – ваш отец, земля ему пухом – дожил до восьмидесяти трех лет. И почти до конца был в прекрасной форме. А ведь всю войну прошел инженером сначала танкового полка, потом дивизии. Два ранения. У нас, по сравнению с тем поколением, войн практически не было – ни голода, ни холода, как им и благодаря им, терпеть не пришлось. Персонально же ваше здоровье Наталья проверяет регулярно с помощью портального томографа – вы уж извините, что без спроса – и даже одну мелкую операцию провела – сосудик какой-то почистила. Тромб образовываться начал, его в профилактических целях и изъяла. Ну так что, Лев Давыдович, работать будем?

Рапопорт посмотрел на зятя, как будто видел его в первый раз, помолчал и только потом ответил:

– Я, Саша, кажется, только сейчас начинаю понимать, что нашла в тебе моя дочь. Во всяком случае, убеждать ты умеешь.

И наконец-то, к облегчению Сахно, широко улыбнулся.

* * *

– А где все? – спросил Андрей, скидывая одежду.

– В Питере. Это у меня и Вити, – Штолев кивнул на Гольдштейна, который со Светланой и баронессой купал Валерика в подземном озере, – все близкие здесь, а у остальных и дети, и родители, и другие родственники имеются.

– У тебя это будет первый ребенок? – Коробицын указал движением головы на Катерину. В откровенном раздельном купальнике ее беременность бросалась в глаза.

Николай с заметным удовольствием поглядел на жену и только потом ответил:

– Нет. Есть дочь от первого брака. Но… Сразу после армии женился по глупости на симпатичной блондиночке. Вначале все вроде бы хорошо было, а потом… Потом понял, что совершенно разные у нас интересы. Не ужились. Галка снова замуж выскочила. Через пару лет. Вроде бы нормально живут. Ольга его отцом называет. Сейчас почти взрослая уже, – Штолев говорил короткими рублеными фразами, а сам не отрывал взгляда от Катерины. – Школу закончила. На первом курсе финансово-экономического. По стопам отчима решила пойти.

– Ровесница Веры? – спросил Андрей.

– Ну да. Полгода разницы. Одно время я у Натальи с этой вздорной девчонкой в личных телохранителях ходил, времена тогда дурные были – конец лихих девяностых и начало нового века. Вот на Верке-то всю свою отцовскую любовь и вымещал, пару раз даже по попке настучать пришлось – маленькая она шебутная была, – усмехнулся, вспоминая Николай. – Впрочем, и сейчас не лучше. Еще намается, возможно, наш Гришка с ней.

– Думаешь, у них сейчас есть время на разборки? – тоже усмехнулся Коробицын.

– Так это же хорошо! Это просто здорово, что на ерунду у ребят времени нет, – широко улыбнулся Штолев, наконец оторвав взгляд от британки и поворачиваясь к новому другу. – Жизнь вдруг побежала семимильными шагами. Какие дела творим! Разве плохо?!

– Ну ка-ак тебе сказать? – так же растянул губы во все тридцать два зуба Андрей. – С одной стороны, нежданно-негаданно – в двадцать девять лет вдруг полковника получить, перепрыгнув через звание, – это, конечно, круто! Но в результате пахоты – выше крыши. Это же, по сути – новое управление ФСБ на пустом месте создать. Хорошо еще, что Полонский личным приказом карт-бланш на отбор офицеров в свежеиспеченную структуру дал. Иначе вообще труба. Первого попавшегося ведь не возьмешь. Уровень секретности – о-го-го! Я так понимаю, что в ближайшие десять-двадцать лет подвести портальные технологии под «совершенно секретно»[19] нам никак не светит? Я уж не говорю про просто «секретно»[20] или «для служебного пользования»[21].

– А как ты себе это представляешь? Дело даже не в самих технологиях, а в том, что может произойти при их бесконтрольном тиражировании. Рост производительности труда при применении генераторов пробоя фантастический. Чем ты десятки миллионов людей у нас в России займешь, если вдруг выпустим джинна из бутылки? А если до Запада информация дойдет? Там вообще миллиарды могут без работы остаться. Чем вообще прикажешь заниматься бедному человечеству, когда для вполне комфортного обеспечения уровня жизни будет достаточно его тысячной части? А проблема тех же талибов в Афгане? Хотя, надо честно признать, и у нас не вполне нормальных хватает. Получим, кроме прочих радостей, еще и расцвет терроризма на национальной и религиозной почве во всей красе. Нехилый заряд подкинуть в самое охраняемое место или выстрелить через портал в любого неугодного человека – от президента до хама, наступившего на хвост любимой собачке, – «ноу проблем». Да и стрелять необязательно – тот же портал легко перережет нерв или сосуд в теле человека… Так что создавай хоть десять рядов колючей проволоки вокруг нашей Особой зоны, так чтобы и мышь наружу не просочилась, не говоря уж о секретах, – Николай вдруг перестал говорить и сосредоточился на жене.

Андрей тоже перевел взгляд в ту сторону. Катерина, держа маленького Валерика под мышки, ловила момент вздоха и окунала ребенка точно во время выдыхания. Леська улыбался и с удовольствием пускал пузыри. Светлана почти с ужасом наблюдала это действо, стоя рядом, но не протестовала. Виктор, обнимая ее одной рукой, только улыбался.

– Они ребенка не застудят? – немного забеспокоился Коробицын. – Ему же двух месяцев еще нет.

– А ты водичку потрогай, – хмыкнул Штолев, – нагрели почти до тридцати градусов. Вот закончат развлекаться, я половину воды в океан спущу и из горного озера холодненькой добавлю, а то никакого удовольствия.

* * *

– Наташка, ты зачем программно перекрыла все порталы в «двенашку»? – спросил Сахно, отодвигая тарелку.

Ставший уже привычным коллективный ужин в малой гостиной Красного-один, как всегда, превратился в рабочее совещание. Хотя надо честно признать, что им всем просто нравилось после напряженной работы общаться друг с другом, делиться успехами и неудачами. А иногда тривиально потрепаться. Сегодня отсутствовал только Коробицын, по горло загруженный как в Москве, так и в зоне, где малость офигевшие строители с изумлением наблюдали, как из ими же выстроенного под наблюдением спецназа ФСБ временного терминала идет строительная техника и груженные всем необходимым тяжелые «КамАЗы». Появлению всюду молодого полковника и высокого крепкого старика, про которого говорили, что он самый богатый человек России, строители уже не удивлялись.

Наталья аккуратно промокнула губы салфеткой, демонстративно поправила двумя руками свой огромный живот и только потом сказала:

– Мышки разбегаются.

– Какие мышки? – удивился Александр Юрьевич.

– Белые, – ответила вместо матери Верка, – мы через самодельный тамбур в эту лабораторию ходим, а вам всем почему-то надо через портал прыгать.

– Так ведь проще и быстрее, – высказался Гришка с полным ртом, отчего его речь с трудом можно было разобрать.

– Прожуй сначала, – скомандовал Геннадий, сидящий напротив. – А мыши-то вам зачем?

– Да так… – Наталья переглянулась с дочерью, – кое-какие идеи твоего брата пытаемся проверить.

– Управление эвакуационным браслетом напрямую от нервной системы? – немедленно заинтересовался Гольдштейн.

– Не совсем. Это, в принципе, уже пройденный этап.

– О как! – удивился Виктор. – А чего тогда не сказали?

– Тебя ждем, – ответил за тещу прожевавший Гришка.

– Не понял. Я-то здесь при чем? – удивился физик.

– А кто мне обещал локатор посчитать? Я сам настолько в теории порталов пока не волоку.

– Не получается. Времени не хватает. Свет, может, ты расчеты сделаешь? – повернулся Гольдштейн к жене.

Светлана взглянула на сына, увлеченно насилующего соску, – расставаться с ребенком даже на минуту молодая мать категорически отказывалась. Даже на Луну через портал прыгала, прижав к груди Валерика, – немного подумала и кивнула:

– На следующей неделе займусь.

– Стоп! – вмешался Штолев, до того о чем-то увлеченно беседовавший с Катериной. – Локатор пассивных маячков, насколько я понимаю, требуется для отказа от нынешних эвакуационных браслетов в пользу новой системы управления порталами вообще без внешних устройств на теле? Одним мысленным усилием? А это ведет к резкому повышению безопасности нашей работы. Господа Гольдштейны, может быть, вы все-таки найдете время и решите этот вопрос? – на губах Николая появилась немного язвительная улыбка.

От Верки научился язвительности? Общается последнее время команда очень плотно. Некоторые работают и по десять часов в сутки, а бывает – и по двенадцать. И не потому, что их кто-то гонит. «Просто очень интересно, – как выразился Гришка, – роешь в одном направлении, а нарываешься на что-то совершенно другое, тоже новое и жутко захватывающее».

– Коля! – одернула его Бекетт. – Ну, нельзя же так с под-ко-выр-кой, – последнее слово она произнесла старательно медленно – по слогам. Русским языком Катерина овладела уже неплохо, но в некоторых выражениях иногда все же затруднялась.

– Только так со всеми нами и надо! Мы совершенно забыли, для чего затеяли все это, – Штолев обвел рукой вокруг. – Из Красного и Красного-два вообще не вылезаем.

Сахно улыбнулся, молча отошел к курительному столику, чуть поковырявшись в раскрытом ноутбуке, включил небольшой местный сквознячок, активно отсасывающий дым именно из этой части гостиной, не позволяя даже запаху от сигареты проникать в остальную часть помещения, закурил и с удовольствием стал наблюдать за дальнейшей дискуссией. Александр Юрьевич знал, что, несмотря на некоторую напряженность разговора, они не поссорятся. Могут ненадолго поругаться из-за мелочи или по серьезному поводу, но до существенных разногласий дело никогда не дойдет.

– Странный вопрос. Здесь тепло, уютно, на нашем озере можно загорать круглые сутки в любое время года, а на Красном-два еще и прыгать высоко и далеко – тяжесть-то там маленькая, – как-то походя озвучила свои мысли Верка.

Николай в возмущении начал вставать, но остановился – сразу дошло, что дерзкая девчонка просто подкалывает его.

Рассмеялись все.

– Мало тебя Саша в детстве порол, – заявил улыбающийся Штолев.

– Вообще, увы, не порол, – согласился Сахно, – а теперь данная прерогатива перешла к Григорию. Все вопросы к нему.

– Не беспокойся, Коля. Накажу сегодня же ночью, – расцвел Гришка, тут же получивший подзатыльник от невесты.

Теперь уже не просто смеялись – громкий хохот наполнил малую гостиную Красного надолго.

* * *

– Думаешь, даже не пикнут?

– А куда они денутся? Ни МВФ, ни ВТО, в которую мы вляпались, как в говно, не может запретить отдельному предпринимателю начать продавать на нашем внутреннем рынке энергоносители и электричество за рубли и по дешевке. – Сахно вольготно расположился в кресле, потягивая кофе под свои крепкие «Лаки страйк». – А так как изначально цены будут ниже мировых минимум на десять процентов, то, как миленькие, прибегут сначала на нашу биржу, затем с удовольствием предложат свои торговые площадки. А вот то, что Рапопорт согласится торговать только за рубли, будет для Запада большим сюрпризом. Казалось бы, мелочь: купи сначала рублевую массу, потом закупай на нее нефть, но курс-то нашей валюты немедленно поползет вверх. А чтобы это не вызвало резкого скачка цен в России, мы спокойно включаем печатный станок. В результате получаем приличный рост предпринимательской активности в стране при стабильных ценах и курсе рубля.

Пепельница была уже полна. Полонский чуть поморщился и, вызвав дежурного адъютанта, кивком указал ему на непорядок. Как по мановению волшебной палочки на столике появилась пустая чистая пепельница. Генерал дождался, когда капитан покинет президентский кабинет, и спросил:

– А если они все же решатся наложить на нас санкции?

– Не будет этого. Пойми, Дима, снижение цен на энергоносители выгодно в первую очередь им самим. Оживится автомобильная промышленность и активизируется рынок авиаперевозок. Они за собой потянут все секторы промышленности. А то, что это очень неплохо скажется на нашем собственном сельском хозяйстве – вряд ли на Западе кого-то особо волнует. Вот снижение учетной ставки сразу до двух с половиной процентов вызовет шум довольно приличный. Лихо генерал развернулся, которого ты на Госбанк поставил.

– Это будет только завтра. Мы тщательно все просчитали. Конечно, на начальном этапе придется хорошо залезть и в Резервный фонд, и в Фонд национального благосостояния, на которые разделили в две тысячи восьмом Стабфонд, но после того, как я ознакомился с реальными возможностями Красных полковников, – Полонский сдвинул рукав мундира и посмотрел на точно такие же часы – «Командирские» с массивным браслетом из крупных звеньев, – как у Александра Юрьевича, – я уверен – у нас все получится.

– Кстати, когда я, наконец, получу свое удостоверение летчика-космонавта? – пошутил Сахно, вспомнив прогулку генерала в Красный-два, и тут же перешел на серьезный лад:

– Спорить с тем, что высокая учетная ставка дает простор для финансовых махинаций и одновременно урезает возможности развития производства, я, конечно, не буду, тебе здесь действительно виднее. Ладно, когда ты мне «Энергию» отдашь? Витя спит и видит начать постройку атомных планетолетов для освоения Солнечной системы. Похоже, надоело ему самодеятельностью заниматься.

– Саша! Не все сразу. В конце концов, корпорация является открытым акционерным обществом. Вот так просто взять и национализировать я ее не могу. Требуется сначала провести определенные финансовые и юридические акции. Одно утрясти, другое.

– Ты мне зубы не заговаривай. Там основные акционеры – «Росимущество», почти сорок процентов акций, ООО Инвестком «Развитие» – под двадцать процентов, хотя это общество на самом деле принадлежит самой «Энергии», и так называемая управляющая компания «Лидер» (семь процентов), жирующая в первую очередь на Пенсионном фонде. Заодно и порядок в этом фонде наведешь.

Генерал помолчал, с некоторым сомнением глядя на Сахно, потом, наконец, высказался:

– Все-то ты знаешь. Убивать давно пора. В этом-то «Лидере» вся закавыка. Следователи департамента экономической безопасности при МВД уже много чего очень интересного нашли, но до корней дела еще не докопались. Пусть Гольдштейн еще чуть-чуть подождет. Если прямо сейчас отрывать корпорацию «Энергия» от управляющей компании, то мало того, что приличные государственные деньги потеряны будут, так еще и очень много специалистов по воровству крупных сумм из бюджета уйдут от наказания.

Александр Юрьевич тоже немного помолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

– Да, так глубоко я не забирался. Уел ты меня в этом вопросе. Ну что ж – несколько показательных процессов, которые покажут, что прошло время безнаказанного грабежа страны, явно не помешают.

* * *

– Вы как-то можете это объяснить? – голос специального научно-технического референта президента Соединенных Штатов был предельно сух.

– Программно-аппаратная защита. При установке любой версии «Виндовс» тактовая частота снижается ровно в восемь раз. К нам этот аппарат попал с бесплатной операционной системой «Линукс», – пояснений, что мировой монополии корпорации «Майкрософт» пришел конец, не потребовалось.

– Дальше.

– Ну, во-первых – это, несомненно, сделано на базе одной из наших последних разработок. Правда, мы вынуждены были отказаться от нее.

– Почему?

– Маркетинг. Специалисты просчитали, что оборудование на этом процессоре просто не будут покупать, даже если мы будем продавать сам процессор и чипсет для него по себестоимости. Слишком дорогая получилась система.

– Дальше.

– Техпроцесс. Размер элементов значительно меньше, чем у существующих технологий. До этого уровня нам еще лет десять требуется как минимум.

Технический референт переглянулся с директором ЦРУ, специалисты которого и достали только начавший продаваться пока исключительно в России ноутбук.

– Так это ваш процессор или нет?

– Наш, но… – один из ведущих разработчиков «Интелла» замялся, – мы, как я уже сказал, повторить его с такими параметрами не сможем еще очень долго, даже если бы у нас были соответствующие материалы.

– Конкретнее, – голос спрашивающего был все так же сух.

– Тончайшие тепловые трубки – наши специалисты, увы, не смогли разобраться, из чего и как они сделаны, – выводят тепло прямо из ядер процессора, чипсета и остальных микросхем с относительно высоким энергопотреблением на заднюю сторону монитора, что и позволило, в том числе, существенно поднять тактовую частоту.

– Дальше, – требование прозвучало как удар хлыста. Разработчик «Интелла» даже чуть дернулся.

– Огромный объем оперативной памяти – мы такое применяем только в мощных серверах, – быстрый виноватый взгляд.

15

– Дальше!

– Отсутствие винчестера.

– Ммм?

– Применен флеш-массив в несколько терабайт – излишне дорогое решение, хотя и дает приличную прибавку к и так фантастическому быстродействию, – небольшая пауза. – Совершенно непонятная технология пайки всех элементов, включая сам процессор, к печатной плате, кстати сказать, тоже неизвестно как сделанной, – слой припоя тончайший, но прочность крепления изумительная. Ну и совсем маленькая по размеру и емкости литиево-ионная батарея.

– Объясните!

– По расчету ее хватило бы максимум на несколько минут автономной работы, а когда мы проверяли производительность на еще исправном образце в течение нескольких суток, подключение внешнего блока питания не потребовалось.

– А сейчас что, ноутбук не работоспособен?! – перебил директор ЦРУ.

– А как бы мы его разобрали, если у него цельный титановый сверхпрочный корпус без единого винта?

Специальный технический референт президента опять переглянулся с главным церэушником.

– Как же тогда русские его собрали? – с заметной издевкой спросил директор ЦРУ.

В ответ он получил только невнятное пожатие плеч.

* * *

– Одиннадцать градусов, – чуть виновато сообщил Виктор.

– Сколько? – не поверил Кононов-младший.

– Максимально возможный угол обзора нашего портального локатора – одиннадцать градусов, – повторил Гольдштейн. – Больше не сделать из-за срыва генерации.

– Без ножа режешь, Витя. Я уже производство пассивных микромаячков наладил – меньше макового зернышка – новый сервер собрал, программное обеспечение написал и оттестировал, а тут… – обычно жизнерадостное лицо парня было сейчас унылым. – Столько пахоты – и все коту под хвост. Это только по моему направлению. А тетя Наташа с Веркой уже второй месяц управление отлаживают. Теще даже беременность не помешала программу выполнить.

– Почему под хвост? – удивился Виктор. – Дальность нас не особо волнует. Поставим локатор на видимой части Луны. Придется, конечно, делать специальные механизмы поворота антенной решетки, чтобы скомпенсировать прецессию и покачивания спутника Земли.

– Угу. И вводить в программу постоянное изменение координат самой вращающейся вокруг планеты точки обзора, – все так же уныло протянул Гришка, прикидывая новый, отнюдь не маленький, объем работы.

– Подожди, а если… – физик на полуслове замолчал, задумавшись.

Парень с надеждой посмотрел на него. Гольдштейн закурил, улыбнулся и спросил:

– А если на геостационарную орбиту? Какой оттуда телесный угол на Землю?

Григорий быстро посчитал:

– В районе девяти с половиной.

– С запасом. На орбиту мы можем нашими генераторами закинуть почти двести кэгэ. Хватит?

– Очень сомневаюсь. На первый взгляд требуется минимум вдвое больше. Ничего, что-нибудь да придумаем. Во всяком случае – это вариант, – Гришка опять стал самим собой – никогда неунывающим.

* * *

– Точно все рассчитали? – взгляд у Сахно мало того, что был очень испытующим, в нем также хорошо было заметно некоторое сомнение.

– Десять раз пересчитывали, – обиделся Григорий. – Почти сотня килограммов массы в запасе. Это с учетом веса нового скафандра. Из нас я самый легкий.

– Не выдумывай – легче всех в команде я, – опротестовала заявление жениха Верка.

– Ну, первой на геостационарную орбиту ты все равно не пойдешь, – охладил пыл дочери Александр Юрьевич, – не женское это дело – так рисковать.

– Дядь Саша, ну какой здесь риск? А Веру я все равно туда не пущу – кого во время прыжков тошнило? – повернулся Гришка к невесте. – На орбите вообще невесомость будет.

Девушка сразу замолчала, вспомнив свои не очень-то приятные ощущения во время того развлечения несколько месяцев назад. Конечно, эта Гришкина идея была совершенно дурацкой, но ведь интересно же было попробовать. А с другой стороны, так классно – прыгнуть с парашютом прямо из бункера. Они стояли тогда рядом в гидрокостюмах с надетыми сверху подвесными системами с основным куполом сзади и запасным на груди и держались за руки, когда Григорий открыл портал на высоту четыре тысячи метров над маленьким островком в Карибском море. Воздух из комнаты ощутимо толкнул в спину, но они устояли. Светлана, которой Виктор не разрешил прыгать из-за беременности, на всякий случай контролировала Кононовых-младших из своего бункера. В случае чего просто выдернула бы обоих к себе в комнату с автоматическим гашением как линейной скорости, так и момента вращения – новые генераторы пробоя это легко позволяли. А в доведении программного обеспечения порталов она сама принимала активное участие.

Шагнуть вперед и вниз было чуть-чуть страшно, но Вера прыгнула, как только почувствовала движение Гришкиной руки. А потом… Море оказалось где-то далеко внизу, и Верка немедленно громко завизжала от этой смеси страха и восторга. Хотя особого страха не было – при портальной-то страховке всегда знаешь, что можно вывернуться из любой самой трудной и опасной ситуации. Их закрутило, оторвало друг от друга, и только тогда она вспомнила, как нужно развести руки и ноги, чтобы прекратить вращение. Собственно говоря, их и разводить-то не потребовалось. Достаточно было немного прогнуться, как инструктировал Гришка, начитавшись каких-то пособий, и чуть расслабиться. Поток воздуха сам расположил ее как надо. Глаза заслезились, и где-то далеко-далеко она увидела море. А все остальное на свете забыла. Только завороженно сквозь выбитые ветром слезы смотрела вниз на сначала медленно, а затем все быстрей приближающуюся воду. Страхующий автомат сам дернул кольцо основного парашюта на высоте восемьсот метров. За спиной что-то щелкнуло, зашелестело, и ее сначала мягко, а затем все быстрей потянуло вверх. Верка совершенно неожиданно оказалась удобно сидящей в подвесной системе с нелепо болтающимися ногами. Подняла голову и увидела ярко-оранжевый прямоугольник вздувшегося крыла. В стропах весело свистел ветер, развевая ее волосы. Гришеньки рядом почему-то не было, сколько она ни крутила головой. Что-то вдруг достаточно громко защелкало прямо на груди, и только тогда Вера догадалась отключить автомат запаски. Вода стала приближаться вначале медленно, а потом все быстрей и быстрей. Вспомнила, что перед самым касанием надо резко потянуть обе висящие петельки. Дернула их, и спуск резко замедлился. Успела вдохнуть и с головой погрузилась в воду. Рванула специальную подушечку и отцепилась от купола и запаски, оставшись в подвесной системе. Только выплыв из-под полотнища парашюта, увидела наконец-то своего жениха, который, улыбаясь, спускался с голубого неба прямо к ней. Островок оказался совсем близко, всего метров двести. Доплыли, перекидываясь шутками, и прыгнули к себе. Потом долго хохотали, вытаскивая в бункер парашюты и развешивая их на просушку.

– Понравилось? – спросил Гришка.

– Угу, – кивнула она тогда головой.

Потом еще несколько раз прыгали, уже догадавшись надеть специальные очки, в которых выглядели как какие-нибудь глубоководные лупоглазые рыбы. Вот только во время последних двух прыжков ее почему-то тошнило. Мама тогда сказала, что ее девичий организм еще недостаточно сформировался и не годится для таких нагрузок.

– Ладно, уговорили, – наконец-то согласился Сахно. – Раз испытания с блоками в сто восемьдесят килограмм прошли успешно… Рука не подведет? – посмотрел Александр Юрьевич не на Григория, а на свою жену.

– Зажило как на собаке, – улыбнулась Наталья.

* * *

– Ювелир-р-рная работа! Девочка! У меня теперь все строго сбалансированно – два мальчика и две доченьки: Верочка и маленькая Надюшенька.

– Саня, тебе хватит, – констатировал с улыбкой Штолев, сам не особо твердо сидящий на стуле.

Наталья родила в середине дня. Работала на компьютере, вдруг поняла, что начинается, и не смогла встать. Вызвала по сети всех женщин команды, перебралась с их помощью через портал в собственную медицинскую секцию Красного и категорически отказалась отправляться в клинику хорошего знакомого мужа, где по его настоянию на всякий случай наблюдалась у врачей.

16

То ли постоянные физические нагрузки помогли – с тренажеров не слезала, строго дозируя усилия, – то ли периодические изменения силы тяжести – на Луну через портал заглядывала достаточно часто, – но девочка появилась на свет без особых сложностей и сразу заявила о себе довольно звонким криком.

Сахно, когда старшая дочь по телефону известила его о таком радостном событии, примчался в медсектор, поцеловал малюсенькую пяточку уже вымытого, но еще не запеленатого ребенка, облобызал уставшую, но довольную Наталью – портальная томография девочки, проведенная Верой сразу после родов, не показала никаких отклонений от нормы – и решил чуть отпраздновать рождение дочери, не дожидаясь вечера.

– Нет! – громогласно заявил Александр Юрьевич. – Ножки еще не обмыли!

– Картина… – Полонский, ухмыляясь, стоял у двери малой гостиной, – я пришел их поздравить, а один из виновников торжества уже лыка не вяжет.

– Товарищ генерал, – вскочил и вытянулся Коробицын, покачнувшись при этом, но все-таки устояв на ногах.

– Спокойно, Андрей, – успокаивающий жест рукой и добрая улыбка. – Находясь здесь, я автоматически понижаюсь в звании до полковника, – и после едва заметной паузы добавил: – Красного. Так что вольно и на «ты».

– Не говорите, Дмитрий Алексеевич, – сзади генерала появился Рапопорт с большим букетом роз, – мне все-таки привычней с вами по имени-отчеству.

– Лев Давыдович, – повернулся Полонский, – разрешите и вас поздравить?!

– Большая семья – большое счастье, – согласился старый еврей, пожимая крепкую генеральскую руку.

– Дед, давай за стол, – скомандовала Верка. Если нынешний высший руководитель страны и представлял для нее определенный авторитет, то своим дедушкой она научилась помыкать еще с пеленок.

– А кто с Наташенькой? – спросил Лев Давыдович, выполняя вместе с генералом распоряжение. Он посмотрел на показанную Гришкой бутылку шведского «Абсолюта», отрицательно покачал головой и указал на коньяк. Приподнял пальцем горлышко бутылки, когда в рюмке набралось едва тридцать граммов, и бросил вопросительный взгляд на внучку.

– Лена с Катериной и Светка – им все равно пить не стоит даже помалу. Сейчас посмотрим. – Девушка чуть повозилась с лежащим рядом ноутбуком, улыбнулась, еще что-то набрала на клавиатуре, и рядом с ней открылось окно информпробоя в палату Натальи.

Сама Сахно, удобно устроившись сразу на нескольких подушках, полусидела в постели, укрытая одеялом, и о чем-то тихо разговаривала с подругами. На соседней кровати поперек нее спали в метре друг от друга Валерик и Надюшка. Но если мальчик был в ползунках и распашонке с зашитыми рукавами, то у девочки из пеленок виднелось только личико.

– Папка, Дима! – из динамиков портативного компьютера раздался голос Натальи. Одновременно присутствующие в палате другие женщины почти синхронно кивнули, приветствуя новых гостей.

– Наташка, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – заявил расплывшийся в улыбке Александр Юрьевич.

– Вполне представляю – таким назюзюкавшимся я тебя ни разу не видела, – развеселилась жена.

– Я – четвертый раз, – усмехнулся Рапопорт, – и все по одному и тому же поводу. Как ты себя чувствуешь, Наташенька?

– Спасибо, папа, нормально, – она улыбнулась, но все же улыбка на ее лице была усталой.

Говорили в тот вечер сначала о личных делах в команде – следующей на очереди была Катерина, а там и до увеличения семьи Кононовых-старших недолго останется ждать. А потом, как всегда, пошли разговоры о работе. Сахно, ненадолго покинувший стол, появился обратно с заметно влажными волосами и твердой походкой.

– Дима, когда у вас на Байконуре очередной запуск беспилотных аппаратов?

– На следующей неделе. С чего вдруг тебя это заинтересовало? Решили же пока не афишировать наши реальные возможности в космосе.

– Все правильно, иначе куда девать десятки и сотни тысяч специалистов, задействованных в космических программах. В конце концов, они все нам очень пригодятся, когда можно будет хоть что-то рассекретить. Но нам надо сейчас спутник на геоцентрическую орбиту закинуть. Сделаем-то все сами, но ведь есть определенная вероятность, что засекут новый аппарат локаторами. Вот и хотим под Роскосмос сработать.

– На какой долготе должен висеть аппарат?

– Плюс-минус тридцать градусов от Красного, – ответил за Сахно Гольдштейн, – иначе в диктуемый Сашей двукратный запас по мощности генераторов не впишемся.

Полонский на минуту задумался.

– Пуск коммерческий, два спутника французам на относительно низкие орбиты забрасываем. Там резерва по выводимой на орбиту массе почти нет. А на высоту тридцать пять тысяч кэмэ – это же разгонный блок требуется. Поймут, что мы прилично превысили возможности «Протона».

– Дмитрий Алексеевич, мне до лампочки, что и на какую орбиту вы там запустите. А большое превышение тактико-технических характеристик ракеты-носителя…

– Здесь можно сделать финт ушами, – вмешался в разговор Гришка. – Если у нас все пройдет штатно с нашим аппаратом…

– Типун тебе на язык! Не если, а когда! – перебила его Верка.

Генерал удивленно посмотрел на молодежь, не понимая причины такого резкого выступления девушки.

– Они все еще ругаются, кто на орбиту пойдет наш спутник собирать, – с усмешкой сообщил Сахно, – но в любом варианте беспокоятся друг о друге.

– Явная дискриминация по половому признаку, – заявила неугомонная девчонка.

– Еще и по возрастному, – улыбнулся Александр Юрьевич, – тебе мало, что прыгаешь на Луну, не ставши совершеннолетней?

– Вам опытных людей из отряда космонавтов не подкинуть? – поинтересовался Полонский.

– Сами справимся, – отмахнулся Гришка. – Так вот: когда наш портальный локатор начнет работать, то можно микромаячок в баки ракеты засунуть. Нагнетай горючку и окислитель прямо во время старта и поднимай на орбиту во много раз больший вес. Вот пусть там потом гадают, что за новые движки на «Протоне» стоят.

Генерал с уважением посмотрел на парня:

– Интересный вариант! Потребуется совершенно другой расчет баллистики, но эффект должен быть приличный. Хорошо, я подумаю. Если не ошибаюсь, там окно около двадцати минут будет, когда разведспутников заокеанских друзей не будет над Байконуром. Можно попробовать подгадать.

– Не надо, – улыбнулся Кононов-младший, – просто проинформируйте хотя бы за десять минут до старта. Ослепнут они над нашей территорией, зуб даю, ослепнут.

– Перебьешься! – немедленно заявила Верка. – Твои зубки – моя собственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

17

Илья Бриз

«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Магия? Волшебство? Зачем, если есть технологии? Подняться до уровня богов и метать молнии из ладоней? Видеть сквозь любые препятствия? Перемещаться на любые расстояния, только пожелав об этом? Никаких проблем!

А если все это дано маленькой группе обычных людей, живущих в соседнем квартале? Могущество? Еще какое! Власть? Еще чего?! Это же адский труд. Проще устроить военный переворот в Российской Федерации, сделав ставку на патриотов с большими звездами на погонах. Дать часть фантастических технологий своей державе? Почему бы и нет. Вот только Россия не одна на ставшей вдруг совсем маленькой Земле. Большая и вдруг ставшая сильной, но не одна. Хочешь не хочешь, а придется заняться делами всей планеты. Не бежать же от собственной цивилизации в звездные дали? Проще повернуть ход истории.

– Собственно говоря, это меня интересуют как ваши ближайшие планы, так и общая стратегия нынешнего диктатора России.

– Даже так? – удивился Полонский. На то, что собеседник назвал его диктатором, Дмитрий Алексеевич не обратил внимания. – Вы вообще ничего не хотите мне рассказать?

– Во всяком случае – не сейчас, – подтвердил Александр Юрьевич. – Возможно, я смогу кое-что предложить. Но только после хотя бы краткого изложения ваших планов.

Генерал задумался. Столько было мыслей на эту тему, а теперь, когда один из этих таинственных Красных полковников, о которых даже спецслужбы ничего достоверного не могли сообщить, сидел перед ним, он не знал, что сказать.

– Это вы усыпили практически всю охрану в Кремле во время переворота?

– Вам нужна была лишняя кровь? – немедленно ответил Сахно вопросом на вопрос, косвенно подтверждая свое участие.

– Нет, конечно. Зачем вам мои планы? Собираетесь их корректировать?

– Ни в коем случае. Максимум – что-то посоветовать и в чем-то помочь.

– А сами войти в правительство и передать хотя бы часть ваших технологий? – генерал давно понял, что в основе всей деятельности Красных полковников лежат какие-то прорывные новейшие технологии и, как ни пафосно это звучит – обыкновенный патриотизм.

– Ответ отрицательный. Вы же, Дмитрий Алексеевич, прекрасно понимаете, что современная система теоретически не в состоянии удержать секреты такого уровня. Разве что впоследствии, когда вы прочно встанете на ноги… Одно могу обещать совершенно точно – если мы вдруг тем или иным способом засыпемся – хотя теперь это вряд ли, – хмыкнул Сахно, – то даже в случае нашей гибели вы первый автоматически получите всю необходимую информацию.

– Как? Каким образом?

– Об этом несколько позже. Все-таки, ваши ближайшие планы? – продолжал настаивать на своем Александр Юрьевич.

– Хоть как-то укрепить взятую на штык, – теперь уже генерал усмехнулся, – власть. Сейчас она несколько эфемерна. В большинстве регионов военный переворот пока признали только де-юре, но никак не фактически. Меня очень удивляет молчание за рубежом правительств сильнейших стран мира.

– Они все получили предупреждение от моей организации не вмешиваться во внутренние дела России, – как-то вскользь, как само собой разумеющееся, упомянул Красный полковник.

– Вы же этим откровенно показали, что находитесь на нашей стороне?!

– И что? Любому мало-мальски грамотному аналитику это было понятно еще с первых шагов нашей работы. Одна акция по глушению нефтяных скважин в Саудовской Аравии чего стоит! А уж когда, – Сахно чуть замялся, но, жизнерадостно улыбнувшись, продолжил: – когда один из нас, только чтобы убедить девушку в своей любви, достал ей камешек с Луны, воспользовавшись скафандром с эмблемой Советского Союза на рукаве… Или когда на всех реакторах, производящих оружейный плутоний, начались сбои, а на российских АЭС этого не произошло…

– В Израиле сбоев тоже не было, впрочем, как и в Индии, – перебил генерал.

– Вы можете представить ситуацию, при которой эти страны нанесут ядерный удар по Российской Федерации?

– Ваша база действительно находится на обратной стороне Луны?

– И там тоже, – Александр Юрьевич замолчал, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на Полонского, давая понять, что он все-таки ждет ответа на свои вопросы.

– На первом этапе я вообще не собираюсь ничего в стране менять. Существующее законодательство без существенных трансформаций вполне позволяет навести порядок как в федеральных делах, так и на местах. Достаточно будет максимально жестко преследовать любые проявления коррупции.

Сахно благожелательно кивнул, не прерывая генерала и всем видом показывая свое согласие.

– Постепенно поставить на ключевые позиции преданных Родине людей и только после этого начинать наводить в стране порядок.

– А что вы понимаете под этим? – тут же подхватился Александр Юрьевич. С постулатом о необходимости выдвижения на руководящие посты честных людей он был согласен без каких-либо оговорок.

– Нормальный уровень жизни населения и обороноспособность державы, – без запинки ответил Полонский.

– То есть – экономика. Как?

– Возврат всех основных полезных ресурсов государству, рациональное использование их, запрет вывоза капиталов с надлежащим контролем и еще раз реальная борьба с коррупцией. Все это поможет резко интенсифицировать предпринимательство и просто обязано вызвать рост производства и подъем экономики.

– Первый и третий пункты не проходят. После вхождения России в ВТО[2] в конце две тысячи тринадцатого мы намертво связаны их законами. А вы на пресс-конференции сами обещали придерживаться международных соглашений, подписанных предыдущей властью.

– Да, но наше законодательство… – генерал усмехнулся. – Оно настолько противоречиво, что просто не позволяет работать, соблюдая абсолютно все нормативные акты. Этим и воспользуемся – будем преследовать в первую очередь западных производителей на наших рынках. А новые законы с минимально возможной коррупционной емкостью будем принимать уже потом. ВТО? Понимаете, само вступление в эту организацию при существующей ситуации с экономикой и промышленностью было для нашей страны даже не ошибкой, а преступлением. Нас поманили новыми рынками, но лишили таможенной защиты от их высокотехнологичных производств. В странах с приличным правительством высокие ввозные пошлины служат для модернизации собственного производства, а у нас просто, что называется, попилили эти отнюдь не маленькие деньги. Теперь, с учетом чуть ли не семидесяти-восьмидесятипроцентной изношенности основных средств на большинстве российских заводов, конкуренции с Западом им никак не выдержать. Собственно, именно очередной этап крушения нашей промышленности мы в настоящее время и наблюдаем. Гражданское авиационное строительство уже стоит, военное… При таком мизерном количестве заказов от собственной армии… – Полонский махнул рукой, сделал паузу и добавил: – Про автомобильное производство вообще говорить не приходится. Конечно, наследство от предыдущей власти нам досталось очень тяжелое, но они там зря считают, что на России уже можно ставить крест и по их ценам качать отсюда ресурсы. Придется очень сильно напрячься, но мы справимся. Обязаны. Иначе бы и не затевали…

Короткий стук, и в кабинете появился Лазаренко. Он вежливо кивнул Сахно и устало, но с удовольствием сообщил:

– Подписали. Под объективами и в присутствии как наших, так и зарубежных журналистов. Не выдержали предъявления неоспоримых фактов своей не совсем законной деятельности. И где только ты всю эту информацию раздобыл? Включая видеоматериалы?

Генерал вопросительно взглянул на Александра Юрьевича и, увидев немедленный поощряющий кивок, указал на него:

– Знакомьтесь.

Пожимая руку полковника, совершенно не понимающего, с кем здоровается, Сахно спросил:

– Вас обоих можно поздравить?

– Да. На основе подписанных бывшими высшими руководителями страны документов военная администрация теперь является легитимной. Во всяком случае – де-юре. Власть в регионах теперь не имеет отмазок, чтобы не выполнять наши распоряжения. Дима, – повернулся Лазаренко к генералу, – ты помнишь тот разговор, когда мы решились на все это? – Рука Юрия Анатольевича как-то неопределенно прошлась по обстановке президентского кабинета.

– По рюмочке за успех? – Полонский еще чуть более расслабился, опять вопросительно посмотрел на Александра Юрьевича и согласился:

– Но только по одной – впереди еще столько работы.

А Сахно… В голове одновременно крутились мысли, что с кандидатурами руководителей военного переворота он не ошибся, и, с определенной долей сомнения – опять пить? В этот нескончаемо длинный день, давно перешедший в нескончаемую ночь, он уже вполне достаточно «принял на грудь», но совершенно по другому поводу. Успешный военный переворот? Есть значительно более важные события…

* * *

В стране спровоцированный ими же военный переворот, а сама команда, четко отработав в нужный момент, была занята совершенно другими проблемами – Светке Гольдштейн приспичило рожать почему-то именно сейчас.

Хотя сегодняшний лимит на удивления у Андрея Коробицына должен был бы уже давно исчерпаться, но поведение Красных полковников в настоящее время майора ФСБ, только что принявшего предложение войти в эту пока не совсем понятную организацию, все-таки изумляло. В столице такое делается, а они – мужская часть компании собралась в, как называли эту приличных размеров комнату без окон, малой гостиной – водку пьют.

Перед глазами все еще был тот зал, чем-то походящий на центр управления космическими полетами, куда Андрей попал, сделав шаг в портал. Всего в десятке метров перед большими мониторами сидели вроде бы обычные люди и увлеченно работали, весело перекидываясь короткими замечаниями и привлекая внимание друг друга к изображениям на своих экранах. Высокий молодой парень, немного неровными движениями в правой руке – левая действовала безупречно, – но все равно очень быстро и азартно колотивший по компьютерной клавиатуре. Рядом еще чуть более высокий мужчина, чем-то неуловимо схожий с парнем. В центре помещения сидел в кресле невысокий черноволосый человек где-то возраста майора и не менее азартно работал мышкой, подавая команды братьям – Андрей понял, что это Кононовы.

У отдельного пульта сидели пять женщин. Одна, очень стройная, с почти королевской грацией наводила мышкой перекрестье на людей на своем экране и указывала сидящей рядом совсем девчонке – в частых, но коротких взглядах той на Кононова-младшего явно была видна любовь. Девушка, внимательно всматриваясь сначала в монитор соседки, потом в свой, набирала что-то на клавиатуре и всего после нескольких нажатий, даже с каким-то азартом, хлопала пальцем по «энтеру». Человек на первом экране тут же мягко заваливался на пол. Соседняя пара – обе были беременны, но если у той, что моложе, размер живота указывал на уже явную близость срока, то вторая еще не очень скоро должна была родить – занималась точно такими же действиями. Еще одна женщина – и тоже красивая – довольно быстро, поглядывая на большой монитор с электронной картой города – Андрей по характерным схемам улиц немедленно опознал Москву, – по которой медленно, но как-то неудержимо ползли значки вертолетов, просматривала увеличенный квадрат карты перед винтокрылыми машинами, что-то набирала на клавиатуре, и значки объектов ПВО на большой карте гасли, как по мановению волшебной палочки.

Майор не сразу понял, что общего было у всех увиденных им тогда через портал, но все-таки догадался – они не просто работали, они, это было видно невооруженным глазом, верили, что делают очень нужное дело. Эта их уверенность – она затягивала.

– Мальчики, много не пейте, – весело сказала с очень сильным акцентом зашедшая в малую гостиную стройная женщина, устраиваясь рядом с Николаем Штолевым. – Там, – она неопределенно махнула рукой куда-то за спину, – все идет, как сказала Наташа, абсолютно нормально.

Черноволосый худощавый мужчина, Виктор Гольдштейн, оказавшийся автором открытия, на котором и основывалось могущество Красных полковников, облегченно вздохнул.

– Моя жена Катерина Бекетт, – представил Штолев явную иностранку. – А Наталья – супруга Саши, – кивок в сторону Сахно, который что-то успокаивающе говорил физику, – она у нас врач.

– Николай, – майор наклонился к начальнику СБ, – в Москве переворот, а вас всех это уже как будто не особо интересует?

– Каждый должен заниматься своим делом, – совершенно спокойно ответил Штолев. – С одной стороны – нам не разорваться. Полонский с Лазаренко сами отлично знают, что сейчас надо делать, и, я уверен, справятся. Все основное, зависящее от нашей команды, уже выполнено. А с другой… – улыбка у этого сильного человека в данный момент была такая радостная, – на свет рождается человек новой эры. Если мы сами и не успеем посмотреть на другие миры, то Витин сын – уж точно побывает у далеких звезд. Прорубить дорогу туда… С этого у нас все и начиналось. Понимаешь, Андрей, у каждого человека есть круг определенных интересов. Что-то волнует его больше, что-то – меньше. Сейчас, когда мы на все сто уверены, что у генерала получится… Тем более что увеличение семейства ожидается не только у Гольдштейнов…

– Вам, вероятно, покажется это несколько странным, – вступила в разговор Екатерина, – но мы тут все, кроме Верочки – это дочь Саши Сахно, – беременны.

Сумасшедший дом? На глубине полутора тысяч метров под Уралом? Именно так Штолев объяснил их местонахождение. Майор посмотрел на большой стол, буквально ломящийся изысканными закусками, горячими блюдами и качественной выпивкой на любой вкус – откуда все это? – наполнил до краев высокий хрустальный стакан водкой, приподнял его перед иностранкой, произнес короткий банальный тост «За ваше здоровье» и в несколько глотков опустошил стакан до дна, выпив сорокаградусный напиток, как минеральную воду…

* * *

– Ревешь-то чего? – Наталья смотрела на плачущую Светку, прижимающую к груди уже вымытого и запеленатого ребенка. – Болит?

– Не очень… Но как же я его растить буду без бабушек и дедушек? – Слезы еще сильней потекли из ее глаз.

– А мы все на что? Ты разве еще не поняла, что Красные полковники – не просто команда, а одна очень большая семья?

Ответить Светлана не успела. В палату медицинского комплекса Красного ворвался Виктор, всего за несколько секунд до того проинформированный по телефону, что уже можно посетить жену и сына. Прямо в комнату прыгнуть через портал он не решился, опасаясь устроить сквозняк, но в коридор-то можно… Рухнул на колени перед постелью, потянулся, поцеловал руку жены и уставился на маленькое сморщенное красное личико.

Наталья внимательно посмотрела на них, улыбнулась и скомандовала:

– Из палаты не выходить. У меня портальная диагностика в автоматическом режиме уверенно берет пока только здесь. Все, я пошла мыться.

* * *

Голова? Нет, она не просто болела, она разрывалась. А во рту – как будто целый взвод кошек испражнялся. Ладно, гребаный сушняк подождет. Андрей, не открывая глаз, сосредоточился и попытался зажать головную боль. Не сразу, однако последствия алкогольной интоксикации удалось пусть не полностью, но задавить. Вот теперь можно открыть глаза. Это еще кто такой? Прямо ему в глаза, не отводя взгляда и не мигая, смотрел высокий, сразу заметно, что весьма сильный, очень хмурый мужчина. Только спустя несколько секунд до майора дошло, что это портрет. Николай Штолев – начальник СБ Красных полковников. Сжатые губы на напряженном лице очень точно выражали характер Николая.

С некоторым трудом Андрей приподнял голову и огляделся. Странное место.

– Ну ни фига себе! – только и выдавил он из себя, разглядывая все это великолепие.

Широкая – метров десять минимум, – чуть сужающаяся вверху ажурная с просветами между ступенек каменная лестница, ведущая на открытый второй этаж, казалось, висит в воздухе. Колонна и идущая от нее стена разделяли верхнее помещение на две части. Слева, судя по огромной круглой кровати, была спальня. А с другой стороны какая-то помесь столовой, гостиной и очень большой веранды. Огромные окна в виде древнегреческих арок открывали вид на тихую голубую лагуну какого-то кораллового островка, расположенного в тропиках. Жаркое южное солнце через эти окна ощутимо грело все помещение. А вот точно такие же окна в спальне смотрели на заснеженный сибирский лес. Как это могло быть, майор не понимал. Первый этаж за и под лестницей оказался одновременно кабинетом и… мастерской художника. Впрочем, привычного по устоявшимся стереотипам беспорядка тут никак не наблюдалось. Два больших письменных стола, заставленных мониторами, пара кожаных диванов, на одном из которых Андрей сейчас и лежал, кем-то заботливо прикрытый пледом, несколько кресел, мольберт с маленьким полотном и увешанная множеством небольших картин полированная до зеркального состояния красно-коричневая полукруглая стена. Преобладали пейзажи, но было и несколько портретов. Вот один из них – самый большой – и висел напротив майора.

3

Андрей сел. Глаза зацепились за небольшой поднос с изящным кувшином темного стекла и высоким хрустальным бокалом. Холодный виноградный сок был великолепен. Допивая вторую порцию благословенного напитка, почувствовал дуновение воздуха за спиной и повернул голову.

– Как самочувствие? – улыбка Штолева была несколько напряженной.

– Средней паршивости, – кивнул в ответ Коробицын.

– Хорошо ты вчера принял. Я от тебя такого не ожидал.

– Я сам от себя такого не ожидал, – согласился майор.

– В личном деле факты загулов не зафиксированы.

– Вы и до него уже добрались?

– Это элементарно, Андрей. Приводи себя в порядок, – Штолев указал рукой на дверь в полукруглой стене, – там ванная комната, завтракаем, и я покажу тебе, как это все делается. Терминал в операционном зале тебе уже выделен.

– Слушай, – майор еще раз обвел глазами помещение и остановил взгляд на арочных окнах, за которыми плескался океан у самого берега маленькой лагуны, – а где мы?

– Все там же, – усмехнулся Николай, – на глубине полутора тысяч метров под Уралом. А это, – кивок в сторону кораллового островка с несколькими пальмами под палящим солнцем, – окно информационного пробоя. Впрочем, иногда переключаем на физический и купаемся там, – Штолев еще раз усмехнулся, что-то набрал на клавиатуре ноутбука, и за окнами вдруг заревел водопад. Еще пара кликов, и звук уменьшился до относительно тихого, чтобы можно было спокойно разговаривать. Короткий комментарий: – Река Оранжевая в Южной Африке, водопад Ауграбис, что в переводе с языка готтентотов означает «очень шумное место», – и очередная усмешка: – Знаешь, вид падающей воды иногда здорово успокаивает нервы.

Согласный кивок майора и вопрос:

– А это все? – Андрей обвел вокруг себя рукой.

– Наши с Катенькой апартаменты. Жена, как ты мог заметить, немного художник. В юности серьезно увлекалась, а теперь только для своего удовольствия иногда рисует. Вот мы вместе с ней и попробовали. Сначала в три-дэ набросали, посмотрели с разных точек зрения, кое-что подправили и вырезали внутри гранитного монолита. Вот с лестницей повозились прилично – пришлось сначала ступени и перильца металлом армировать через пробой, иначе прочности не хватало.

– Как это вырезали?! – похоже, удивляться майор еще не разучился.

– Портальные технологии много чего позволяют делать не просто, а очень просто. Ладно, приводи себя в порядок, после завтрака все более-менее подробно расскажу.

* * *

Обычная – как это называется в фантастических книгах – телепортация. Вот чем оказались эти портальные технологии Красных полковников. Что-то там с Римановой геометрией, в которой две точки в совершенно разных местах обычного или Эвклидова пространства могут соединяться через пробой третьей. Ум за разум заходит, когда пробуешь в этом разобраться. Нет, пользоваться этими порталами оказалось удивительно просто. Все замыкается на так называемом эвакуационном браслете. Когда Штолев настроил на майора обыкновенные с виду часы с массивным металлическим браслетом из крупных звеньев и показал, куда нажимать, сдвинув чуть вбок предохранительную пластинку, Андрей, недолго думая, попробовал. Шагнул вперед и оказался у только что выделенного ему терминала в операционном зале. Появившийся следом за ним Николай быстро объяснил, как набирать необходимые координаты на компьютере или просто выбрать из списка уже использовавшихся.

– Если нужно куда-то быстро попасть, то прыгаешь через портал в два этапа: сначала к персональному терминалу по команде со своего эвакуационного браслета, а затем уж от терминала – генератор пробоя встроен в него – в выбранное место. Идентификация производится тоже через браслет по нескольким физиологическим параметрам. Другой человек воспользоваться им не сможет. Допуск к порталам очень жесткий. Одновременно по этим же параметрам производится контроль твоего состояния. Если что не так – автоматически пройдет сигнал тревоги всей команде. Сам ты также получишь этот сигнал немедленно, – Штолев набрал что-то на клавиатуре, и Коробицын ощутил на запястье пару электрических разрядов. Не особо больно, но спящего разбудит.

По тревоге пулей дуешь сюда и, разобравшись в причинах, принимаешь меры. Конечно, вместе с остальными членами команды, – продолжил свою лекцию Николай. – Режимов работы генераторов пробоя два: информационный и физический. В первом случае проникают одни электромагнитные волны. То есть мы можем только видеть, что находится по ту сторону портала. А чтобы не увидели нас, применяются малогабаритные видеокамеры с довольно высоким разрешением, и окно пробоя сворачивается всего до полумиллиметра – по диаметру объектива.

– Мечта любой разведки, – прокомментировал Андрей.

– А як же! – усмехнулся Штолев. – Но вот физический режим пробоя еще интересней – можешь шагать куда угодно в радиусе полутора миллионов километров.

– В космос?! Так вот как вы на Луну попадаете!

– Именно. Только здесь обязательно надо учитывать несколько моментов. Во-первых, давление. Редко где на нашей планете есть места с абсолютно одинаковым состоянием атмосферы. Плюс во всех наших базах давление поддерживается чуть ниже стандартного. Присутствует некоторое сопротивление при выходе наружу в виде достаточно сильного ветра в лицо, а при возвращении, наоборот – тебя просто подталкивает в спину. Прыгнуть через портал прямо в космос тебе не даст автоматика. Бака-ёкэ[3] достаточно серьезная – наш Григорий постарался.

– Это тот высокий парнишка? – перебил Штолева Андрей. Что такое «защита от дурака», он и раньше знал.

– Да, Кононов-младший. Очень головастый парень, несмотря на молодость. Вообще-то, это братья во главе с Виктором Гольдштейном и пробили эту дырку в Римановой геометрии.

– Я в курсе. Мне Александр Юрьевич вчера достаточно подробно вашу историю рассказал. Вот только о самой теории порталов ничего не упомянул. Все больше на причины невозможности обнародования открытия налегал, – подпустил шпильку Андрей.

– Ты с ними не согласен?

– Ну, если бы не согласился, вряд ли ты мне сейчас все это показывал, – ухмыльнулся майор ФСБ, махнув рукой на портальный терминал.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Штолев. – А теория… Всей полнотой теоретической и технической информации о портальных технологиях обладают только четыре человека – соответственно супруги Гольдштейн и братья Кононовы. В конце концов, даже Саша Сахно, как он мне однажды признался, не знает теорию пробоя настолько, чтобы повторить технологию. Не считает нужным. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь – крепче спишь. Я сам пользуюсь порталами, как обычной бытовой техникой, ничуть не задумываясь о физических процессах, происходящих при пробое пространства или, как иногда говорит наш Виктор, – метрики.

– Коля, – майор немного напрягся и взглянул прямо в глаза Штолеву, – может, хватит?

Николай усмехнулся:

– Понял, значит, что проверяю. Вот завидую я нашему шефу – крайне редко в людях ошибается и очень быстро принимает правильные решения.

– Ты это к чему? – возникшей было напряженности между ними как и не было.

– Ладно, проехали. Давай по делу, – Штолев быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране компьютера появился какой-то список. – Это бабки, – пояснил Николай, подвинувшись чуть в сторону, чтобы Коробицыну было хорошо видно. – Счета раскиданы по разным банкам. Большинство – на предъявителя, часть – на некоего бразильского бизнесмена. Впрочем, везде движением денег можно управлять по Интернету. Вот только тратить их надо осторожно, чтобы не засветиться, и с пользой.

– Учи ученого, – хмыкнул почти про себя Андрей, на глаз прикидывая сумму. Цифры были астрономические. – Куда столько?

– Ну мало ли… Понимаешь, это ощущение, когда хорошо финансово прикрыт, дает определенную свободу действий. Просто перестаешь думать о разных мелочах. Как говорится – жаба не душит. Зато более критически задумываешься о необходимости какой-либо покупки. Вообще мировоззрение значительно меняется. Исчезают мысли о «хлебе насущном», и появляется больше времени на дело. Сам достаточно быстро поймешь. Ладно, поехали дальше, – Штолев достал из кармана и протянул майору обычный с виду «Сони-Эрикссон»: – Все стандартно, но если нажать одновременно вот эти три клавиши, то связаться с нашими можно из любой точки планеты или даже с Луны через информационный пробой. Необходимые номера в памяти телефона уже забиты.

На дальнейший инструктаж ушло еще около полутора часов.

– Ну и на сладкое, – Николай, плотоядно улыбнувшись, набрал на терминале нужные координаты и подтолкнул Коробицына во включившийся портал. – Моя оружейка, – Штолев гордо показал на стеллажи, забитые в основном заводскими упаковками с пистолетами ведущих производителей планеты и патронами. Впрочем, автоматы лучших моделей мира и даже несколько пулеметов, если судить по маркировке на ящиках, здесь также имелись в наличии.

– Все стволы «чистые», некоторые даже без заводских номеров. Уведены прямо с конвейера. После любого применения с хоть какой-либо вероятностью последующей идентификации использованное оружие уничтожается.

Андрей только одобрительно хмыкнул и направился к с ходу запримеченной полке. В свете политики Красных полковников по отношению сохранения секрета открытия он отчетливо понял, что свой табельный СПС[4], карта отстрела которого была в информационной базе ФСБ, стоит запереть в сейфе по официальному месту работы, а в кобуре скрытого ношения держать ствол из арсенала Штолева.

* * *

– Возвращаем «высшую меру социальной защиты»?[5] – Лазаренко сейчас был несколько благодушен. Смещение губернаторов сразу в шести регионах огромной страны и замена их на военных управляющих прошли без сучка без задоринки.

– Ни в коем случае! – возразил Полонский. – Во всяком случае – не официально. Вопли правозащитников и Совета Европы нам на данном этапе реформ совершенно не требуются. Все правонарушители, совершившие тяжкие преступления и чья вина полностью доказана, прекрасно сдохнут в тюремных камерах от инсульта или сердечной недостаточности по точно такому же сценарию, какой в Гааге провернули с Милошевичем[6]. Это как раз именно та ситуация, когда поговорка «С волками жить – по волчьи выть» подходит в самый раз.

Дмитрий Алексеевич говорил все это, не отрывая взгляда от одного из многочисленных документов на большом столе. Наконец он удовлетворенно кивнул, подписал бумагу и поднял взгляд на полковника, исполняющего обязанности премьер-министра Российской Федерации.

– И вообще, Юра, ты не о том думаешь, – добавил генерал после небольшой паузы.

– Поясни, – потребовал полковник.

Полонский устало потянулся всем своим большим телом, чуть отодвинулся вместе с креслом от стола и еще раз внимательно посмотрел на полковника.

– Наша основная задача сейчас даже не экономика – с ней, при нынешних ценах на нефть, и особенно в свете некоторых предложений Сахно, все будет в порядке, – а психология народа. Последние четверть века нашему населению только и твердили, что оно на фоне просвещенного Запада – быдло, все свершения бывшего СССР и его руководства – преступления, нынешняя ситуация с бесчинством коррумпированных чиновников – российская и общемировая норма. Лучшего наша страна и ее население не заслуживают. Самосознание народа давилось всей мощью современных СМИ. Нравственные постулаты базовых ценностей – верность, дружба, честь, любовь, совесть, долг – размыты до предела. Основной фетиш – деньги. Налицо системный кризис всей модели современного общества, который навязан нам оттуда, – Полонский как-то неопределенно махнул рукой, хотя совершенно понятно было, что он имеет в виду как заокеанских «друзей», так и европейских. – На первый план выходит удовлетворение сиюминутных физиологических потребностей, создание внешней значимой оболочки для окружающих. Вся машинерия современного общества реально держится только за счет работы совсем небольшого процента людей, умеющих делать свое дело, не важно, в какой области. Они это продолжают делать или по привычке, или в силу внутреннего устройства – души или как кому угодно будет назвать. На виду люди, которых лет пятьдесят назад за нормальных никто бы не посчитал, и назвать таких «героями своего времени» язык не повернулся бы. Именно их сейчас выставляют образцами для подражания. И довольно некомпетентных работников, устроенных по блату, по знакомству или родству – хватало и раньше таких. Одно хорошо, что на сколько-нибудь важные должности их не пристраивают, чтобы косяков особых не наделали. Ныне это стало общепринятой практикой, всего лишь. Конечно, есть примеры «за» и «против» такого обобщения… Но суть не меняется. Все эти реформы образования, вооруженных сил, остальных сторон нашей жизни здесь и сегодня – достаточно просто связать в единое целое, чтобы сделать вполне определенные выводы. Перемены после восемьдесят пятого года, когда почти открытым текстом было сказано: за деньги можно все! Требуется только наличие какой-то минимально необходимой для вступления в клуб неприкасаемых суммы, и можно и нужно вовремя пристроиться к «рулящей» команде – в итоге имеем то, что имеем. Раньше престижным считалось мечтать о профессии летчика, моряка, физика-экспериментатора. Сегодня – манагера[7] по впариванию гербалайфа (или как он теперь модняво называется – бад[8]), управляющего банком МММ, брокера на бирже, продающего урожай зерна две тысячи тридцатого года, к производству которого этот самый брокер никакого отношения не имеет… Совершенно не важно, как работает какая-то фирма, компания, организация. Вот как подать для публики внешние признаки работы, а на самом деле безделия – гораздо важнее. Основное мерило компетентности – количество украденных, распиленных и узаконенных на собственном счету заработанных простыми работягами денег.

Полковник удивленно посмотрел на выдавшего такую тираду Полонского, без спроса достал из кармана сигареты – генерал был некурящим, – щелкнул зажигалкой, выпустил вверх сизоватую струйку дыма и сказал:

– Я не буду с тобой спорить, так как согласен полностью, но ты чуть-чуть не прав. Началось это все не в восемьдесят пятом, а значительно раньше – в пятьдесят третьем, когда Хрущев сломал сталинскую систему формирования элиты из лучших представителей народа. Вот тогда-то и началось формирование кланов, которые держались за власть любыми способами ради себя, но никак не ради страны. Советский Союз являлся почти идеальным образцом государственно-монополистического капитализма. В определенный момент времени – в конце семидесятых – у руководства СССР, к тому времени выродившегося в геронтократию, с ее девизом «будь сам собой доволен и не дергайся» не хватило мозгов и энергии провести модернизацию экономического и политического устройства империи: осуществить переход к более динамичной модели – симбиозу государственного и частного капитализма с явным доминированием первого в стратегических отраслях. Идеологическая зашоренность не позволила смотреть дальше своего старческого маразма. А на смену старикам пришли волки, озабоченные исключительно собственными шкурными интересами. Вполне жизнеспособная империя, за десять лет до распада стоявшая незыблемым колоссом, вмиг разлетелась на прозябающие уделы – поставщиков дешевой рабочей силы, энергоресурсов и продукции низких переделов «золотому миллиарду». Впрочем, не об истории речь. Что конкретно мы должны делать сейчас? И, кстати, что за предложения Сахно?

Полонский на секунду задумался и ответил, проигнорировав второй вопрос:

– Надо ломать стереотипы мышления нашего населения. Основная ставка на идеологию. Главное – не деньги и сиюминутные потребности, главное – будущее страны. Постепенно возьмем полный контроль над средствами массовой информации. Будем говорить народу правду, оперируя фактами, а не демагогическими воззваниями. Причем ставку придется делать в первую очередь на молодежь. Отрывать ее от пива с чипсами, танцулек с «колесами» и тащить к знаниям и производительному труду. Придется пока пользоваться существующей системой образования, реформируя ее уже на ходу. Важнейшее сегодня – самоидентификация народа как созидателей, а не прожигателей жизни. Столыпин когда-то сказал: «Народ, не имеющий национального самосознания, – просто навоз, на котором произрастают другие народы». Нет, я неправильно выразился. Самоидентификация не с позиции национальности, а с позиции гражданина России. Если мы хотим вытащить державу из пропасти, в которую нас столкнули предыдущие власти, то в первую очередь обязаны вернуть веру народа в себя.

* * *

– Андрей, ты тогда очень быстро согласился встать на нашу сторону. Почему?

Коробицын задумался буквально на секунду.

– Сразу несколько причин. Во-первых, не то, что вы делали, Александр Юрьевич, а почему. Мотивации. Они очень близки моим понятиям о том, как надо служить своей стране. Хотя во время того рассказа достаточно быстро почувствовалось, что вы думаете не только о России, но и обо всем человечестве планеты. Далее – сила. Вы на основе открытия сосредоточили в своих руках, сами того не замечая, такую мощь… Методы. Не совсем корректно, но заставили всех, кто финансировал террористическую деятельность у нас на Кавказе, отказаться от этого. Невзирая ни на что, взяли и уничтожили очень существенную часть мировой организованной преступности. Лишили все ядерные державы самых мощных зарядов. Почти полностью уничтожили производство героина.

Сахно слушал, курил и только изредка чуть кивал головой.

– И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь – я отлично понимаю многих героев той великой войны – лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

– А полиэтилен для чего? – Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

– Брак, – коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

– Брак чего? – не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

– Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

– Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? – не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

– Поликристаллический кремний электронной чистоты[9] и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы – проще простого.

– Правильно, – совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. – Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

– Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10] до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, – хмыкнул Геннадий.

– А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

– Ну, знаешь ли! – возмутился старший брат. – Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

– А потому что пытаемся решить задачу в лоб, – усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

– Тебе как обычно? – спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы – батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

– Ты без еды вообще не способен думать? – поинтересовался Геннадий.

– Почему? – сделал вид, что удивился, Гришка. – Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

– Проглот, – констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

– Так что там с решением в лоб? – спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

– А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

– Подожди, – начало доходить до Геннадия, – так это, – он указал чашкой на рулоны, – светодиодная пленка?

– Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! – гордо заявил Гришка. – Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф – с этим тоже пришлось прилично потрахаться – и можно работать.

– Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, – с сомнением протянул старший брат.

– Это точно, – согласился младший, – но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

– У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, – не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

– Фокус-покус! – заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

– Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

– Себестоимость?

– При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

– Когда доведешь процесс?

– Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело – технология. Остальное – твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

– С такой долей некондиции технологию не приму!

– Почему некондиция? – в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. – Просто продукция другого назначения.

– Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

– Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.

Глава 2

– Как это, национализировать рубль? – не понял Гольдштейн. – Разве он – не наша национальная валюта?

– Наша, да не совсем, – Сахно проводил взглядом прыжок дочери с недавно установленной у подземного рукотворного озера шестиметровой вышки. Верка довольно элегантно, но все-таки с большим количеством брызг, вошла в воду, тут же вынырнула и, довольно отфыркиваясь, поплыла к берегу.

– Центральный банк эмитирует денежную массу в экономику не по реальной потребности, а в строгом соответствии с валютным коридором. Рубль сравнительно жестко привязан к доллару, евро и другим основным валютам мира. Строго в соответствии с требованиями Международного валютного фонда.

Теперь с вышки прыгнул Гришка. Он попытался сделать сальто назад. Не получилось. Вхождение в воду оказалось под недостаточно большим углом. Глухой звук удара и море брызг. Несмотря на это, парень с довольной физиономией выбрался из озера и упрямо полез наверх.

– Во Второй мировой войне наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией сделал Советский Союз, но вот основной выигрыш достался Америке. Пока наши войска потом и кровью били нацистов, Штаты делали бомбу. Практически семьдесят процентов мировых запасов золота оказались за океаном. Американцы получали презренный металл с обеих противоборствующих сторон, продавая оружие и стратегические материалы, маскируя эту свою безнравственную деятельность свободой бизнеса. В результате банкиры из англосаксонского мира построили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему – Бреттон-Вудскую. Доллар стал ключевой валютой планеты. Четверть века Америка за свои зеленые бумажки беззастенчиво гребла богатства всего мира. Впрочем, она и сейчас немало все страны обдирает. Вспомни хотя бы страшнейшее землетрясение в одиннадцатом году на Японских островах. Цунами смыло несколько городов, а затем эта трагедия с атомными реакторами, лишенными охлаждения. Трейдеры тогда живенько скупили на валютных биржах иену, непомерно вздув ее курс, прекрасно понимая, что японским страховым компаниям предстоят огромные выплаты именно в этой валюте. Как следствие Центробанк Страны восходящего солнца вынужден был скупать баксы, чтобы хоть как-то снизить непомерно возросшие из-за человеческой алчности расходы на восстановление. Ладно, вернемся к Бреттон-Вудсу. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом сначала Шарль де Голль потребовал обменять долларовые запасы Франции на золото, затем за французами аналогичные требования выставили Германия, Канада, Япония и другие страны. Золотой запас США быстро уменьшился в два раза. В марте тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года американские власти впервые ограничивают свободный обмен долларов на золото внутри своей страны. Потом еще несколько раз девальвировали доллар относительно желтого металла. Бреттон-Вудс рухнул, но появилась Ямайская валютная система. Для нас – что в лоб, что по лбу. Раз есть соглашения с Международным валютным фондом – изволь привязывать курс рубля через валютный коридор. Шаг влево, шаг вправо за его пределы – расстрел посредством снижения мировых цен на углеводороды ниже себестоимости добычи. А у нас в России она на порядок выше, чем в Эмиратах. Кстати сказать, именно таким образом в том числе угробили экономику Советского Союза в конце восьмидесятых, – Сахно чуть потянулся, стряхнул песок с крышки ноутбука, открыл его и, немного поколдовав на клавиатуре, несколько уменьшил яркость летнего солнца Южного полушария над собой, вытащив откуда-то из другого места планеты маленькое облако.

– Зима, а мы все загорелые, как черти. Встречаешься с людьми по делам, сразу спрашивают, где я только что отдыхал? – объяснил он свои действия Виктору и продолжил: – Ты как-нибудь внимательно посмотри на банкноту – нет государственного герба России. На рублях СССР был государственный герб, а на современных деньгах нет. Вместо державного двуглавого орла какой-то ощипанный февральский бройлер без скипетра и державы. И куда президент – гарант Конституции – смотрел? – усмехнулся Александр Юрьевич. – Это только косвенное подтверждение разумных доводов о зависимости рубля от резервных валют. Повторюсь – Центральный банк вынужден эмитировать ровно столько рублей в нашу экономику, на сколько он приобрел гособлигаций США. Сами же Штаты давным-давно живут не по доходам – государственный долг уже превысил два десятка триллионов долларов[11]. Это если брать долги только федерального правительства, а если суммировать обязательства на уровне штатов, то там все семьдесят триллионов наберутся. То, что под них нет выпущенных бумаг, то есть они пока не являются так называемыми секьюритизированными долгами, – не значит, что этих долгов нет или что есть средства и возможности их погасить. Как следствие Штаты, в том числе и за наш счет, потребляют богатства всей планеты, просто печатая свои зеленые бумажки, – Сахно бросил взгляд на дочь, о чем-то воркующую со своим женихом.

– И какой же выход? – поинтересовался Гольдштейн, поглядывая в другую сторону. Там, вокруг его сына, спящего голышом на пеленке, в тени от кокосовой пальмы, высаженной в специально для этой цели притащенный грунт неугомонным Гришкой, расположилась основная женская часть команды – Светлана, Наталья, Катерина и Лена.

– Национализация рубля, – ответил Александр Юрьевич без запинки.

– И что, Саша, ты под этим понимаешь?

– Отделить для начала, пока рубль сам не станет основной резервной валютой планеты, внутренний рынок от внешнего. Несколько шагов: выход России из МВФ, национализация ЦБ и изменение законодательства, которое регулирует его функции и задачи.

– Во, а разве сейчас Центральный банк не принадлежит государству? – перебил Виктор.

– Нет, конечно. В строгом соответствии с Конституцией государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами, – оттарабанил Сахно формулировку, как на экзамене. – В то же время только Центральный банк имеет право эмиссии рубля, так как на него возложена обязанность стабилизации курса национальной валюты.

– Из твоего рассказа следует, что он больше на Штаты работает, чем на Россию.

– Идиотизм современной финансовой системы, которую мы в ближайшее время сломаем. Попрыгали дальше. Следующий шаг – начать торговлю российскими товарами, в том числе и сырьем, на внешнем рынке исключительно за рубли и резкое снижение цен на наши же природные ресурсы для всех, кто будет развивать промышленное производство в России. Средством для этого является реальное соблюдение статей Конституции о принадлежности содержимого недр всему народу, то есть Российскому государству[12].

– Эти твои шаги вызовут такую реакцию, что мало нам не покажется. Это война! То, чего мы так стремились избежать.

– Не будет войны. Побоятся. Европа без нашего газа замерзнет, а американцы не решатся. Ядерную дубину мы у них вырвали, а обычные войска… Как ты думаешь, почему я тогда так спокойно отреагировал, когда Катерина под Гришкиным руководством утопила «Рональда Рейгана»? Весьма ко времени и месту операция получилась. Достаточно толстый намек штатовским воякам не рыпаться. Начнут переброску войск – будем топить прямо у их берегов! А без авиационной поддержки любая агрессия сегодня обречена на поражение. Тех сил, что есть у НАТО на нашем континенте, особенно с учетом поддержки России Красными полковниками, то бишь нами, на успешное вторжение никак не хватит.

– Ну, с нашей помощью, особенно если разрешить нашему хакеру поразвлекаться… Игры на компьютере с портальным терминалом почему-то приводят к резкому падению технической оснащенности войск противника, пропаданию связи и полной потере орбитальной группировки.

Они оба заулыбались, вспомнив, как Григорий за несколько минут перехватил управление всей сетью разведывательных спутников США.

– Потом, мы же не будем делать все сразу. У нас с Полонским все более-менее уже распланировано. Поэтапно, тихой сапой, – продолжил Александр Юрьевич.

– Это как? – не понял Виктор.

– Сначала, – начал Сахно, но в этот момент послышался писк ребенка.

– Леся проснулся, – расцвел Гольдштейн.

– Леся? – удивился Александр Юрьевич, оборачиваясь. – Это же женское имя, а вы мальчонку в честь твоего отца собирались назвать?

Светлана, нисколько не стесняясь ни Гришки, ни Сахно, сбросила верхнюю часть купальника и приложила ребенка к груди.

– Уменьшительное от Валерика, – пояснил Гольдштейн и посмотрел на часы. – Двадцать минут до полуночи. С возможностью выбора освещения солнцем из любой точки Земли все время путаюсь со временем. Давай на сегодня заканчивать. Очень интересные вещи ты, Саша, рассказываешь, но не сейчас.

* * *

– Тебе не кажется, что наш новый Красный полковник слишком рьяно за дело взялся? – Николай довольно пристально посмотрел на Сахно.

– Убрал чеченскую падаль, которой британцы предоставили политическое убежище? – Александр Юрьевич еще с молодости, когда после окончания военного училища служил на Кавказе, был ярым врагом чеченских сепаратистов. – Причем использовал для этого оружие церэушных ликвидаторов, карты отстрела которого каким-то образом попали в информационные базы Интерпола?

Сахно не торопясь достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Понимаешь, Коля, с одной стороны, чекисты во все времена были беспредельщиками, а с другой – достаточно тонко умели расставлять акценты. Заметь, когда мы с тобой уничтожали мафию на планете, мы старались не особенно забираться в политику. Надо честно признать, что ни я, ни ты не имеем достаточного уровня знаний и опыта, чтобы решать внешнеполитические вопросы нашими методами. Для хорошего аналитика вся эта война кланов изначально была шита белыми нитками. Именно поэтому я еще во время первой операции по потрошению бандитских банковских счетов запретил трогать государственных чиновников. У Андрея же, несмотря на молодость, почти десятилетний опыт работы в контрразведке. И, конечно, талант, иначе бы он на нас никогда не вышел. Соответственно, майор ФСБ значительно лучше знает, кого, когда и под каким соусом, если так называть операцию прикрытия, можно и нужно убирать. Закаев, который в былые времена лично резал горло русским солдатам, захваченным в плен, и подобные ему сволочи, окопавшиеся в той же Англии, Турции или Саудовской Аравии, давно заслужили смертную казнь. Отстрел предателей нашей Родины с переводом стрелок через Интерпол на ЦРУ – правильное решение, вероятно. Американцы, отлично зная, что они этого не делали, теперь сами вынуждены гасить волну истерии желтых газетенок по поводу «невинно убиенных борцов за свободу чеченского народа», – Александр Юрьевич, наконец, улыбнулся. – Мученическая якобы смерть Березовского от изготовленной за океаном пули, до того долго распинавшегося в СМИ о своих действиях по финансированию изменения государственного строя России? Туда ему и дорога. Пограбил страну, а потом сделал ноги. Разве есть за что его жалеть? Пусть Британия, так долго отказывавшаяся выдавать нам уголовных преступников, теперь сама улаживает политические скандалы. Неизвестно откуда взявшаяся докладная на столе нового директора ФСБ со списками всей резидентуры ЦРУ и МИ-6, включая законсервированных агентов? Несмотря на вроде бы наш неограниченный доступ к серверам их разведок, я в огромном количестве различных файлов эти списки найти не смог. Андрей справился с этой задачей всего за три дня – вот что значит профессионализм и специальная подготовка.

Сахно аккуратно загасил сигарету в пепельнице.

– Меня, честно говоря, несколько другое волнует – как бы не перегорел. Ты, Николай, не обратил внимания, что у нас медленно, но верно начинает меняться мировоззрение?

– В каком смысле? – не понял Штолев.

– В прямом. Мы резко уменьшили количество ядерного, химического и бактериологического оружия на планете и успокоились. А психология общества ведь ни на йоту не изменилась. Захотят решать проблемы силой – нас не спросят. Взорвем все существующие запасы взрывчатки и пороха на Земле – дубинами воевать будут. Как сделать так, чтобы о войнах вообще забыли? Мы ударились в науку, в новые технологии, а к реальным путям вывода человечества из кризиса не особо приблизились. Нас – и меня в том числе – больше волнуют сиюминутные проблемы. Мы совсем перестали прыгать через портал в новые места на Земле – неинтересно. Посмотреть иногда и через информационный пробой можно. Отдыхаем обычно у подземного озера в Красном. Погода там ведь всегда по заказу.

Николай очень задумчиво посмотрел на Сахно, а потом вдруг спросил:

– Саша, а что у тебя в жизни, если не считать семью, было самое интересное?

– Ну, ты спросил! Конечно же – наш проект, – ответил Александр Юрьевич без задержки.

– Во! А с кем ты на эту тему можешь общаться?

– Понял, – согласился Сахно после короткой паузы. – Получается, что наше в некоторой степени замыкание внутри собственного коллектива вполне закономерно. А насчет Андрея… Сначала он сделает все, что считает нужным, для своей конторы и только потом начнет плотно въезжать в наши дела. Вы бы с Катериной, используя ее художественные таланты, помогли ему с апартаментами здесь, в Красном. Мы показали ему, как резать помещения в скальном массиве, но он пока только маленький кабинет с портальным терминалом себе организовал.

– Думаешь, ему очень требуются эти апартаменты? – хмыкнул Штолев. – Мужик молодой, неженатый, а в Москве у него уютная двухкомнатная квартирка. Впрочем, ты прав – надо ему и здесь нормальные условия для работы и отдыха создать. Поможем.

* * *

– Ну как?

– По-моему – отлично! Но вот куда мне столько? – Андрей в задумчивости, стоя перед большим монитором, пощипывал мочку уха. На экране в режиме слайд-шоу показывались виды его будущих апартаментов. Огромный – под семьдесят метров – рабочий кабинет с портальным терминалом, полсотни – гостиная, спальня три десятка метров, очень большая ванная комната с джакузи, душевой и огромными шкафами для одежды. «Чем же я их наполнять буду?»

– Иногда ведь человеку где-то уединиться надо. Поразмышлять о бренности мира. Чем не место? – парировал Штолев. – Ну и не вечно же ты один будешь? В расчете на перспективу планируем.

– Разве что, – согласился майор с некоторым сомнением. – И когда будем эти планы реализовывать?

– Прямо сейчас и займемся. Вырезать помещения в скальном массиве – это самое простое. Вот протянуть все коммуникации, установить дверные коробки и сами двери, обклеить стены и потолки Гришкиной пленкой, напольное покрытие с электроподогревом уложить – пару дней на все уйдет.

– Что за пленка? – заинтересовался Андрей.

– Новое изобретение нашего молодого гения, – улыбнулся Штолев, – вообще-то он для мониторов ее разрабатывал. Геннадий почти неделю корпел, собирая и налаживая производственную линию. Запустил – четыре часа линия работала без единого сбоя. Потом пришлось остановить.

– Низкое качество?

– Наоборот – вообще без брака.

– Тогда почему?

– Слишком высокая производительность – четырнадцать квадратных метров в минуту. Чуток Гена перестарался. Зато теперь можем вместо моющихся обоев использовать – прочно, задавай любой рисунок или, подключив компьютер, кино прямо на стене смотри. И рассредоточенное очень мягкое освещение, конечно. Лепота… Вот только Гришка после этого решил качественным звуковоспроизведением на основе портальных технологий заняться. Хорошо, что Саша его после первых экспериментов на лунную базу выгнал. Там сейчас, пока Света от маленького Гольдштейна отойти не может, временно остальные работы приостановлены.

– Почему выгнал?

– На первой пробе сто сорок децибел[13] получилось. Парень чуть сам не оглох. Виктор просчитал возможности того, что Гришка задумал, – ну, мы малость офигели. Представь, что вокруг тебя несколько плоскостей физического пробоя, вибрирующие со звуковой частотой и двигающие воздух с приличной амплитудой. Причем каждая в несколько квадратных метров. На мегаваттных генераторах – они у нас типовые – получить триста децибел – легко и непринужденно. Новое оружие массового поражения! Пришлось парню специальную экспериментальную камеру в паре километров от базы под Морем Кризисов резать, наполнять воздухом, оборудовать датчиками и все опыты дистанционно проводить. Обещает через несколько дней довести технологию в абсолютно безопасном варианте.

– Сделает? – с некоторым сомнением спросил майор.

– Гришка-то? Если сам в камеру не полезет, то – без всякого сомнения. Впрочем, последнее время после одной, увы, не очень удачной операции он значительно аккуратнее стал. Ранение на поле боя, оно, знаешь ли, заставляет задуматься. Мой грубейший просчет. Теперь любые диверсии – только дистанционно. Кстати, разработка их будет на тебе, когда потребуется.

– Против кого воюем? – поинтересовался Андрей.

– Против мировой буржуазии, – отшутился Штолев. – Сам-то кого из пиндосовских стволов убирал?

* * *

Вырезать помещения действительно оказалось очень просто. Задал точные геометрические размеры, привязку относительно реперных точек Красного, и запускай специальную прикладную программу. Теперь можно просто посмотреть на мониторе, как в нужных местах порода исчезает квадратными колоннами. Только завихрения воздуха на пустых местах.

– А куда гранит девается? – спросил Коробицын.

– Раньше специальной дробилкой в песок и в море. А после переворота Саша распорядился шинковать на декоративную плитку – потому-то программа теперь такими колоннами породу через портал утаскивает – и складировать. Попутно, после разрезки, снимаются фаски, и одна сторона плиток делается шероховатой. Уже два бункера забили под завязку. Продавать их собирается, что ли? Как будто без этого денег не хватает, – пробурчал Штолев. – Хотя с точки зрения завоевания в будущем рынка он может быть и прав.

На протяжку коммуникаций, оклейку стен и потолков пленкой, подключение этой пленки к специальным шлейфам, на двери и сантехнику действительно ушла пара дней. Николай сконфигурировал вентиляцию – он уже давно мог делать это походя – набил руку – и настроил в каждой комнате информационные порталы вместо окон. В кабинете во всю стену появился вид на Красную площадь. Снежинки медленно падали, усеивая тонким белым слоем Мавзолей и памятник Минину и Пожарскому, фигурные зубчики кремлевской стены и неторопливо разглядывающих все достопримечательности туристов. Свет заходящего солнца еле-еле пробивался через облачный слой и делал всю картину какой-то иррациональной. Андрея аж передернуло от ощущения холода.

– Красиво? – поинтересовался Штолев.

– Угу, – кивнул майор, не отрываясь от рассматривания. Потом добавил: – Но работать с таким видом из окна будет тяжело – отвлекает.

– Потом сам переключишь на что угодно. Просто пошаришься, как Гришка говорит, по Земле и выберешь на свой вкус. Или, если времени жалко, просто поговори с нашим юным дарованием, у него коллекция – закачаешься. От действующих вулканов до тихих заводей на маленьких речушках. Черт! Ну, где же он?

– Что потерял? – спросил Коробицын у ищущего что-то в компьютере Николая.

– Да были на Катенькином складе в Южном Лондоне приличные запасы отличного шведского ламината с уже встроенным электроподогревом. Камень-то холодный, – Штолев притопнул по блестящему граниту. – Это я сейчас сюда теплый воздух пустил, а должно быть строго наоборот – ноги в тепле, а голова в прохладе. Ладно, пошли, на месте найдем, – Николай набрал координаты и включил портал на склад. – Давай вперед. Идентификация-то по моему браслету, после меня автоматика проход сразу закроет.

Коробицын шагнул навстречу ощутимо холодному ветру в темный прямоугольник. Глаза еще не успели привыкнуть к слабому свету из находящихся почти под крышей узких оконцев, когда сзади слева послышался щелчок выключателя. Теперь уже, наоборот, пришлось зажмуриться. А когда Андрей все-таки смог нормально видеть, то первое, что появилось прямо перед ним в каком-то метре, было черное выходное отверстие глушителя, навинченного на ствол «Heckler-Koch USP Tactical». Майор успел заметить и руку, держащую рукоять пистолета, и голову в обычной спецназовской вязаной шапочке с прорезями для глаз. Выхватить свою «Гюрзу» Коробицын явно не успевал – этот выстрелит раньше. А вот попытаться воспользоваться эвакуационным браслетом можно. Он даже успел сдвинуть блокировку, когда засек мягкое движение пальца противника на спусковой скобе. Потом была только яркая вспышка и темнота…

* * *

– Да не буду я с вами спорить, Дмитрий Алексеевич! – Сахно даже сделал жест рукой, как будто отмахивается. – Это ведь и ежу понятно, что без оздоровления экономического и духовного страну не поднимешь. Причем второе важнее первого. Но вот, в отличие от вас, у меня кое-какие возможности есть только в финансовой и промышленной сфере. Хотя… – Красный полковник на секунду задумался, – предложить кое-что могу. Запретите финансирование всех некоммерческих организаций из-за границы. Это ведь не секрет, что ЦРУ и штатовский госдеп тратят бешеные деньги на наших якобы правозащитников и журналистов[14]. Причем основные направления финансирования – организация борьбы граждан против собственного государства. Очень интересна география этого спонсирования – при огромных размерах нашей страны почти треть приходится на Кавказ.

– Вы, Александр Юрьевич, мысли читаете? – усмехнулся Полонский. – Соответствующий указ уже прорабатывается специалистами Военного совета, – именно так сейчас назывался орган верховной власти в Российской Федерации. – Это только один из сотен этапов перевода нашего общества на нормальные нравственно-этические нормы. Либерализм, который всеми правдами и неправдами пытаются эти некоммерческие и якобы независимые организации втюхать нашему народу, – генерал опять усмехнулся, применив такое просторечивое выражение, – это не наше. В нем полностью отсутствует реальная ответственность, как перед собственным государством, так и перед нашими потомками. Эти борцы за права человека… Похоже, под правами и свободами они разумеют полную безнаказанность для себя, любимых, – право лгать, свободу клеветать и так далее.

– Вы хотите сделать все возможное, чтобы будущее общество было как минимум солидарным, но никак не конкурентным? – тут же спросил Сахно. Мнение о так называемых правозащитниках у него было точно такое же, как у генерала.

– Нет, надо взять все лучшее и от того и от другого. Но вот как? Россия, увы, опять становится полем для социально-экономических экспериментов. Но вот гражданской войны мы не допустим, это я могу обещать. Но в свете всего этого на первое место выдвигается все-таки экономика России. Во время нашей первой беседы вы говорили о неких предложениях?

Сахно сориентировался достаточно быстро и резко поменял тему разговора:

– Как скажете, Дмитрий Алексеевич. Итак, экономика и меры по преодолению диктата ВТО. Надо бороться с противником их же методами. Они завалили нашу страну дешевой электроникой, одним ударом выведя из игры остатки всей электронной промышленности Советского Союза? Давайте ответим тем же. Причем на внешний рынок выкинем только готовую продукцию, но никак не комплектующие – зачем давать китайским производителям, имеющим сверхдешевую рабочую силу, возможность воспользоваться нашим потенциалом?

– Бог с вами, Александр Юрьевич, какой сегодня у России потенциал в этой области? – перебил генерал собеседника. – Именно что остатки былой роскоши. Это только в шестидесятых годах прошлого века мы были впереди планеты всей. Потом из-за грубейших ошибок дряхлеющей элиты державы был взят абсолютно неверный курс на тупое копирование достижений Запада в электронике. В результате имеем то, что имеем, то есть огромное отставание.

– Нет, Дмитрий Алексеевич, или, может быть, просто Дима? Нам, как мне кажется, давно пора перейти на «ты», – Сахно дождался подтверждающего кивка – в согласии Полонского он нисколько не сомневался – и продолжил: – Здесь, Дима, ты очень ошибаешься. Я готов довольно быстро завалить всю планету дешевой электроникой, на порядок превосходящей лучшие американские и японские разработки. Конечно, придется серьезно заняться прикрытием моего производственного потенциала, но, как мне кажется, это не является серьезной проблемой.

Генерал даже не попытался скрыть своего удивления. Нет, он давно понял, что возможности у Красного полковника огромные, но чтобы настолько?..

– Далее, – Александр Юрьевич и не собирался останавливаться, – электроникой мы выбьем из-под них только одну ведущую сферу промышленно-технологической деятельности. Но ведь задача состоит не только и даже не столько вернуть в этой области наш внутренний рынок и захватить их рынки, сколько в возрождении нашей собственной промышленности и создании новых миллионов рабочих мест. Я не оговорился – именно миллионов, а не десятков или сотен тысяч. А для этого требуется существенный рывок в инструментальном производстве. Здесь у меня также есть определенные наработки. Но, чтобы реализовать их и не дать экономическим противникам завладеть технологическими секретами, опять-таки встает задача создания полностью закрытой от врагов производственно-экономической зоны.

– Где? – Полонский еще не совсем понял, чего добивается Сахно, но отказываться от таких фантастических предложений было бы неразумно.

– Какой-нибудь относительно безлюдный район нашей огромной страны. Ну, скажем, где-то на Урале или в Сибири – вероятно, это будет достаточно оптимальный вариант.

– В какой форме? – «Место не критично? Однако. Чего же он добивается?» Генерал возможно более непринужденно почесал кончик носа. «К чему, интересно, он вдруг зачесался?»

– Закрытое акционерное общество. Контрольный пакет у государства. Но вот вся полнота власти внутри зоны – у меня. В том числе и над всеми военными и полицейскими подразделениями, осуществляющими контроль на границах зоны и поддерживающими правопорядок внутри.

– Финансирование? – генерал сразу сообразил, что свои прорывные технологические секреты Сахно раскрывать не собирается, для чего ему и требуется вся власть внутри зоны.

– На начальном этапе – полностью мое, в последующем – из прибылей.

– Хорошо, я поставлю этот вопрос перед Военным советом и через две, максимум через три недели добьюсь решения, – хотя Полонский и стоял во главе переворота, но де-юре власть в стране была коллегиальной.

– Вполне подходит. У меня самого еще конь не валялся. Следующее. Как только мы твердо встанем в этой области, придет черед нефтегазовой отрасли и энергетики. Я готов поставлять любое количество нефти-сырца, газа и электроэнергии.

– Что значит «любое»? – не понял генерал.

– Столько, сколько государство сможет реализовать на внутреннем и внешнем рынках. В то же время рекомендую начать немедленное строительство нефтеперерабатывающих производств. Смысл продавать сырую нефть, если страна может заработать еще и на переработке?

Полонский все еще не понял:

– Где вы собираетесь ее добывать? На Урале больших запасов нефти не обнаружено.

– Дима, главное – быстро протянуть трубопроводы к нашей особой экономической зоне – кстати, на начальном этапе это строительство может стать очень неплохим подспорьем для наших экономики и промышленности – а сырьем отличного качества я обеспечу. И высоковольтные линии электропередачи протянуть.

– Но как? Откуда? – генерал все еще не мог понять.

Сахно внимательно посмотрел на очень удивленного визави, улыбнулся и решил немного приподнять завесу над тайной. Однако, как оказалось, еще больше удивил Полонского:

– Нефть? Мне почему-то нравится крупнейший в мире нефтяной бассейн Гавар[15]. Разведанные запасы около семидесяти миллиардов баррелей. И содержание серы значительно меньше, в отличие от Татарстана. Газ? В том же районе есть очень неплохие месторождения – почти четыре процента мировых запасов. Электричество? Поверь, что у нас есть выход на практически неисчерпаемый источник. Главное – абсолютно экологически чистый, и никаких отходов.

– Шутить изволите, милостивый государь? – Это, кажется, уже было слишком – генерал начал наливаться желчью.

– Ни в коем случае!

В конце фразы Сахно осекся, удивленно взглянул на свою левую руку, сдвинул рукав на запястье и посмотрел на часы.

«Командирские, – тоже с удивлением отметил Полонский, обратив внимание также на несоразмерно массивный браслет из крупных звеньев. – Чего смотрит? Вон же на стене, прямо перед ним, висит большое табло электронных».

Александр Юрьевич быстро достал из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон, набрал какую-то странную комбинацию, нажав вначале сразу три кнопки одновременно, и спросил:

– Что случилось?

«Здесь же мощнейшая защита от прослушки и глушение любой радиосвязи!» – как-то отстраненно отметил для себя генерал, уже не особо удивляясь, что телефон Красного полковника все-таки работает. Вероятно, устойчивую связь можно получить и в подводной лодке, находящейся на боевом дежурстве в глубинах Мирового океана.

Сахно выслушал сообщение неизвестного абонента, и выражение на его лице стало внезапно одновременно озабоченно-серьезным и угрюмым.

– Увы, но я вынужден срочно вас покинуть, – сообщил Александр Юрьевич и вдруг как-то странно и вместе с тем внимательно посмотрел на что-то за спиной Полонского.

Генерал оглянулся, но сзади него никого не оказалось. Почувствовав дуновение ветра, повернулся обратно. Кресло с другой стороны низенького столика было пустым.

«Чертов фокусник! Но ведь совершенно не похоже, что лжет!»

* * *

– Автоматика, не получив другой команды, после включения портала за пределы Красного выставила таймер на стандартные пятнадцать минут. Соответственно через эти четверть часа была поднята тревога с оповещением всей команды слабыми электроударами через браслеты, – доложил Гришка. – На вызов оба не отзываются. Я снял с их эвакуационных браслетов координаты – рядом в сотне метров друг от друга двигаются почти на трех сотнях километров в час. Взглянул информационником – скованные по рукам и ногам, в вертолетах «Агуста-Уэстлэнд AW-139». Оба без сознания, но пульс нормальный.

– Видимые повреждения?

– Не заметил, – ответил парень и указал рукой на два огромных экрана в верхней части передней стены операционного зала.

Сахно посмотрел на лежащих в креслах Штолева и Коробицына в окружении спецназовцев, направивших оружие на захваченных Красных полковников, оглядел всю команду, столпившуюся вокруг Гольдштейна у портального терминала, перехватил чуть виноватый взгляд Светланы, пытающейся успокоить разбуженного Валерика – ну а как же без него здесь? – и вдруг улыбнулся:

– И чего ждем? Живы – это главное. Сейчас вытащим. У нас запасы быстродействующего снотворного в наличии? – вопрос был адресован жене.

– Есть немного.

– Ну, так усыпляйте всех в этих вертолетах через микропорталы, кроме пилотов, и работаем.

– Затем рванем их вместе с машинами? – тут же спросил Кононов-старший.

Александр Юрьевич, не задумываясь, ответил:

– Нет. Судя по виду, – он еще раз вгляделся в экраны, – эти солдаты выполняют приказ. Считаешь это достаточным основанием для ликвидации?

– Нет, конечно. Но они же видят лица наших. А после того, как мы выдернем ребят, очень многим станут понятны наши возможности.

– Плевать! Наверняка видеозаписи с оперативных камер, – Сахно указал на экраны, где на шлемах части спецназовцев были отчетливо видны объективы, – уже растиражированы по серверам МИ-6, а может быть, и ЦРУ. Придется нам уходить под жесткую крышу Полонского и ФСБ. Меня больше интересует, как «Интеллидженс сервис» вышла на склад Катерины, – Александр Юрьевич бросил короткий взгляд на заметно нервничающую баронессу, неотрывно смотрящую на экран с ее мужем. – Впрочем, это потом. Сначала вытащим, потом будем искать ответы на все вопросы.

А Наталья с дочерью уже приступили к привычной со времени переворота работе. Спецназовцы в салонах вертолетов ничего не успели понять, когда попадали там, где стояли и сидели. Сахно с Геннадием, поднатужившись – в Штолеве было килограммов девяносто как минимум, да и майор ФСБ был никак не хлипкого телосложения, – выдернули через открытый Гольдштейном портал сначала Николая и тут же Коробицына. Все так же скованных через внутренний пробой перенесли в медицинский сектор. Разрезать скальпелем пластиковые стяжки на руках и ногах – секунды. Наташа уже взяла через микропорталы образцы крови и, запустив аппаратуру экспресс-анализа, приступила к внешнему осмотру. Она не стала раздевать обоих потерпевших, а просто разрезала рубашки и нательное белье ножницами.

– В них, похоже, стреляли специальными дротиками с транквилизаторами. Примерно такой же быстродействующий состав с нейротоксинами, как и мы используем, – врач указала на хорошо заметные ранки на бицепсах левой руки у обоих.

– Вероятно, работали профи, – отреагировал Александр Юрьевич, – предполагали наличие бронежилетов. Стреляли по конечностям, а не в грудь.

Наталья стетоскопом внимательно выслушала и успокаивающе кивнула бледной Катерине:

– Пульс и дыхание в норме. Сейчас выясним, что им вкололи, и разбудим.

Затем пару минут внимательно разглядывала результаты анализов, удовлетворенно кивнула сама себе и отвернулась от компьютера.

– Будить, с моей точки зрения, не стоит. – Увидев встревоженный взгляд британки, тут же добавила: – Ничего страшного, но в данный момент у них искусственная кома. Через пару часов она перейдет в крепкий сон. Если прямо сейчас выводить их из этого состояния, то потом могут быть небольшие осложнения в виде сильной головной боли, – и, повернувшись к мужу, спросила: – Есть острая необходимость немедленного приведения их в сознание?

– Особой – нет. Конечно, интересно выслушать версии самих ребят, – Сахно тоже бросил короткий взгляд на Катерину, – они ведь оба – наши специалисты по безопасности. Но если есть хоть минимальный риск для здоровья, то подождем до завтра. Время вполне терпит.

* * *

– Качественно подставились, – сообщил Андрей, посмотрев сначала записи своего и Штолева вызволения из рук МИ-6 и проведя затем всего за несколько часов короткое расследование.

– На чем мы запалились? – совершенно спокойно спросил Николай.

– На твоей жене, – тут же ответил майор.

– Андрей, ты понимаешь, что говоришь? – воскликнул Сахно.

– Конечно. Нет, никакого предательства, – перебил контрразведчик начавшего наливаться желчью Александра Юрьевича. – На склад в Южном Лондоне МИ-6 вышла по наводке британского отделения Агентства ФАТФ. Точнее, не на склад, а на саму Катерину.

– При чем здесь Международная комиссия по борьбе с отмыванием денег? – потребовал ответа Штолев.

– Сколько стоило то электронное производство «Сименса», которое Катерина выкупила в прошлом году? Судя по документам, – Андрей махнул рукой в сторону открытого ноутбука, – кредит был получен у «Барклайз Бэнк» под поручительство Рапопорта. Вероятно, у твоего тестя, Александр Юрьевич, есть достаточно хорошие контакты с этой банковской группой, раз кредит на почти полмиллиарда евро был оформлен всего за три дня. И после этого вы надеялись, что баронесса не попадет под пристальное внимание многочисленных структур, причем как международных, так и национальных, ответственных за мониторинг банковских операций?

– Н-да, – продолжил сориентировавшийся Штолев, – затем информацию скинули «Интеллидженс сервис». После этого отследить все Катины покупки на более-менее приличные суммы, установить у склада наблюдение и просчитать, что ввоз несколько превышает вывоз, – вопрос времени. Причем достаточно малого.

– Это просто дикое везение, – констатировал Андрей, – что последние несколько дней твоя жена не возвращалась в Англию. Засады, наверняка, установлены во всех возможных местах ее появления, включая коттедж на Херберт Кресент. Вероятно, спецназ на складе просто устал ждать, и парни с ходу открыли огонь дротиками со снотворным.

– Круто лопухнулись. Получается, Катерине нельзя вообще возвращаться в Британию? – сразу оценил ситуацию Сахно.

– Можно будет. Через пару дней. Придется кое-кому в МИ-6 настучать по ушам, – несколько зловеще пообещал Коробицын. – Во всяком случае, я не собираюсь прощать свой захват в такой грубой форме. Они нарушили неписаные правила игры. Это еще хорошо, Саша, что вы вытащили нас почти мгновенно. Спасибо. Процедура экстренного потрошения – довольно неприятная штука. После нее обычно достаточно долго приходится восстанавливать здоровье.

– Кому конкретно и как требуется настучать по ушам? – в глазах Штолева появился заметный интерес.

– Еще не знаю, но выясню в ближайшее время. Ты в деле?

– И ты, Андрей, еще спрашиваешь?!

– Орлы, – тоже заинтересовался Сахно, – меня в долю возьмете?

– Куда же мы без тебя, Саша? – усмехнулся Николай. – Третьим будешь. Вот только нашим женщинам – ни полслова.

* * *

– Интересная ситуация. Сначала по каналам контрразведки из Великобритании от МИ-6 появляется информация о неудачной попытке задержания двоих мужчин на каком-то непонятном складе в Южном Лондоне, – с философским спокойствием сообщил Полонский. – Затем по тем же каналам приходят довольно качественные фотографии неизвестных. Каково же было удивление руководителя департамента военной контрразведки ФСБ, когда в одном из фигурантов дела он опознает своего собственного штатного специалиста. Более того, этого майора именно в день неудачной попытки с утра видели в управлении. Случайное сходство? Возможно, если только не учитывать событий следующих суток. Шесть высших руководителей из Воксхолл-кросс, восемьдесят пять[16], включая самого сэра генерального секретаря, начальника отдела по Красным полковникам и начальника финансово-экономического мониторинга, вдруг исчезают прямо со своих рабочих мест. Обнаружили их достаточно быстро – помогла фотография из неизвестного источника, размещенная в Интернете сразу на нескольких сайтах. Но где и в каком виде? Прикованными на высоте сорока метров к знаменитой скале «Старик Сторр» на острове Скай – одном из шотландских внутренних Гебридских островов. Кстати сказать, эта скала является главным символом этого острова и одним из символов Шотландии.

– Спасибо, я знаю – бывал как-то раз в тех краях по случаю. Надо признать – очень интересная скала, нечто вроде торчащего вертикально вверх среднего пальца. Что-то типа фаллического символа. Разве что размер удивляет – полсотни метров, – прокомментировал Сахно, не скрывая язвительной улыбки.

– Операция по вызволению несчастных обветренных, обделанных, как потом доложили очень надежные источники, и простуженных руководителей «Интеллидженс сервис» – судя по всему, именно эта шестерка дала санкцию на захват тех двоих неизвестных – заняла почти два часа: пришлось задействовать альпинистов и вертолеты, – невозмутимо продолжил Полонский. – И совершенно ничего, как потом выяснилось, не могущих сказать что-либо внятного по обстоятельствам своего появления там. Скандал англичанам зажать не удалось – информация о спасательной операции неизвестным образом просочилась в Интернет. Великолепные съемки, надо признать.

– Да, кто-то очень постарался, – уже улыбаясь во все лицо, опять подпустил шпильку Александр Юрьевич.

– Сами британские пострадавшие молчат, как партизаны, – тоже не смог сдержать улыбку генерал. – Однако на следующий день отдел по розыску Красных полковников в МИ-6 был расформирован. Более того, одновременно было снято какое-либо наблюдение с имущества некой баронессы, незадолго до того сказочно разбогатевшей. Хотя надо признать, она и до того была отнюдь не бедной. И как прикажете все это понимать? И что делать с нашим майором из департамента военной контрразведки?

Сахно не торопясь закурил, щелкнув громко зашипевшей зажигалкой, и только потом ответил:

– Понимать это надо как мой личный грубейший прокол. В то же время некоторым официальным и неофициальным фигурам за рубежом давно пора понять, что трогать Красных полковников опасно для здоровья. Неприкасаемых нет и не будет! Невзирая на уровень. А майор… Ну, присвойте ему внеочередное звание с тремя звездочками на погонах – заслужил. Между прочим – лучшая кандидатура для начальника службы безопасности нашей Особой производственно-экономической зоны.

– Ты так думаешь?

Александр Юрьевич не ответил.

– А баронесса – она каким боком относится к вашей организации?

– Очень неплохой финансовый специалист и одновременно жена второго задержанного.

– Николая Штолева? – решил проявить осведомленность Полонский.

– Да. Кого еще вычислили аналитики?

– Супругов Гольдштейн, братьев Кононовых с женой старшего, твоих жену и дочь, которая является невестой младшего Кононова – Григория. Судя по всему, у вас семейное дело, – не преминул подпустить ответную шпильку генерал. – Несколько неясными фигурами являются бывшая британская подданная Светлана Гольдштейн, в девичестве Харрисон, и Лев Давыдович Рапопорт. Если первую, несмотря на абсолютно достоверные документы в архивах, в самой Англии никто никогда не видел, то твой тесть – просто фантастически удачливый бизнесмен. Однако никаких исчезновений или одновременного нахождения в разных городах как в России, так и за границей за ним не замечалось.

– Светлана Харрисон – вымышленное имя. Изначально девушку звали Сарой Линковски. Американка, у которой бандиты убили семью. Витя Гольдштейн успел спасти только ее. Вот такое вот знакомство. Оказалась великолепным думающим математиком. Лев Давыдович? – Сахно задумался. – Рапопорт очень умный человек и наверняка давно догадался обо всем. Имеет большой смысл нашу Особую зону прикрыть его корпорацией. В конце концов, он официально самый богатый на сегодня человек в России, причем сделавший основной капитал на внешнеторговых операциях, то есть – не грабя собственную страну. Не должно возникнуть особых вопросов, откуда взялись деньги на инновационные проекты.

– Только официально самый богатый? – как-то вкрадчиво спросил генерал.

Александр Юрьевич немного помялся, но ответил:

– Ну есть у нас бумаженция на его корпорацию «Зенит», но вот использовать ее мы не собираемся ни при каких обстоятельствах. Зачем обижать хорошего человека? Надо будет – потрясем немного основные западные биржи и сделаем зеленых бумажек ничуть не меньше. Только вот для чего? Задача-то стоит не их разорить, а свою страну поднять.

Полонский тоже задумался и чуть не пропустил вопрос собеседника:

– Кстати, как давно нас разоблачили?

– После того как ты представился при знакомстве – это было достаточно просто. Ведь ты же сам пожелал быть раскрытым? Не вздумай отрицать. Одного не понимаю – почему сам не захватил власть, а спихнул это на меня?

– Столько пахать, сколько требуется на твоем месте? Нет уж, не хочу!

– Лентяй, – снисходительно согласился генерал. – Как будем строить наши отношения в дальнейшем?

– Разве что-то серьезно изменилось? Но вот портальные технологии все равно не отдам, не надейся. У меня они сохранней будут.

Глава 3

– Тебе не кажется, что мы живем при коммунизме?

У Николая аж челюсть отвалилась от такого заявления жены. Да, они еще не расписаны, и неизвестно когда это произойдет, но жизнь свою они уже связали навсегда. Залог тому – маленький человечек, что растет в его Катерине. Но услышать от баронессы такое?!

– Мы с тобой? – не понял Штолев.

– Вся наша команда. Насколько я помню, самое краткое описание коммунистического общества – «каждому по потребностям, от каждого по его возможностям», – она наконец-то закончила возиться со своими роскошными волосами и, скинув халат и мелькнув прелестями, забралась под одеяло.

– Вообще-то, в определении было строго наоборот, – усмехнулся Николай, наконец-то понявший, что она имеет в виду, – сначала от каждого гражданина, и только потом – ему. Ты что, изучала политэкономию?

– Не совсем полит, но изучала. Свершилось самое страшное, чего с конца девятнадцатого века больше всего боялись буржуазные политики, – появилось, пусть совсем маленькое, сообщество людей, но живущее по коммунистическим принципам.

Штолев вгляделся под неярким светом ночника – ее лицо было абсолютно серьезно.

– Возможно, ты и права, но, родная, давай не сейчас, во втором часу ночи. Тем более что когда рядом со мной красивая женщина… – Николай не стал объяснять дальше. Он просто обнял ее и поцеловал.

Катерина же… Спорить в постели с сильным мужчиной? Тем более если он такой ласковый?..

* * *

Вопрос о политике возник следующим же вечером. Штолев за ужином просто поделился мыслями жены. Сахно вначале оторопь взяла:

– Мы – коммунисты?!

– А разве нет? – улыбнулась Катерина. – Все работают с полной самоотдачей, совершенно не обращая внимания на время и выходные дни. Причем каждый занимается именно тем делом, которое у него лучше всего получается и которое сейчас необходимо сделать в первую очередь. То есть первый пункт определения – от каждого по способностям – полностью соответствует. Второй – каждому по потребностям – тоже, как мне кажется, выполняется. Разве мы материально хоть в чем-то ограничены?

– Во-первых, это дикое упрощение теории, а во-вторых… Ну никак не стыкуется – я ныне стопроцентный бизнесмен, – попытался парировать Александр Юрьевич.

– Это значит, что при коммунизме твоя специальность, то бишь руководство, дядя Саша, тоже нужна, – подколол тестя Гришка. – Хотя ныне это называется «кризисный менеджмент».

– Все равно, как-то в голове не укладывается: я – и вдруг коммунист.

– Саша, да тебя ведь не сам коммунизм пугает как таковой. А основательно подпорченный за последнее столетие термин, – улыбнулась Наталья. – Хочешь не хочешь, а Гражданская война после семнадцатого года, многократно завышенные позже репрессии тридцать седьмого, грубейшие ошибки КПСС в руководстве Советским Союзом, пустопорожняя болтовня нынешних деятелей КПРФ – все это неразрывно связано с деятельностью компартии. Отсюда и твое подсознательное неприятие коммунизма. Но ведь это только термин, идея-то не виновата.

– Ты так считаешь? – На лице у Сахно появилось очень задумчивое выражение.

– Ну, – хмыкнул Штолев, – если рассматривать портальные технологии как очень резкий шаг повышения производительности труда практически во всех сферах производственной деятельности человека, то можно считать, что материальная база для коммунизма создана.

– Строительство – угу, машиностроение – угу, транспорт – без сомнений, добыча полезных ископаемых, – начал Гришка вслух перечислять области, где можно было применить портальные технологии.

– Медицина, высокоточные производства, электроника, наука, сельское хозяйство, энергетика, – подхватила Вера.

– А в сельском хозяйстве как? – поинтересовался Кононов-старший. – С помощью порталов коровам хвосты заносить?

– Во, а Гришина газоно-макокосилка? На этом же принципе. Грубо говоря – стационарный неподвижный комбайн, а поле порталом подставляется под него, – парировала Верка. – То есть и сеять, и пахать, и нужные удобрения вносить, и урожай собирать через пробой можно будет достаточно просто и дешево. И вообще, насколько я понимаю, в сельском хозяйстве…

– Вероятно, правильнее будет говорить – производство продуктов питания, – перебила младшую подругу Екатерина и, взглядом попросив у девушки прощение, замолчала.

– При производстве продуктов питания, – благодарно кивнув, продолжила Вера, – огромное значение имеет именно транспорт. А тут такой огромный даже не рывок, а скачок сразу через несколько уровней…

– Реальный коммунизм может основываться только на высочайшей нравственности всего населения, а не отдельной его части, и огромной избыточности производственных ресурсов. И если со вторым вопросом мы действительно кое-что можем решить, то первым даже не пахнет, – неожиданно сказал Гольдштейн.

Сахно с удивлением посмотрел на Виктора – ну никак не ожидал от аполитичного физика такого заявления. А тут еще и баронесса добавила:

– Если мы хотим хоть когда-нибудь обнародовать секрет открытия… Потребуется совершенно другое общество. Что-то типа утопического коммунизма. Пока мы не сможем создать хотя бы маленького анклава такого общества, нельзя никому давать даже крохи информации о портальных технологиях. О возможностях – пожалуйста, но никак не о самих технологиях. Причем люди в этом анклаве ни в коем случае не должны быть фанатиками. Идеалисты с уклоном в максимализм – да, но не фанатики. Разницу, Саша, понимаешь?

– Конечно. Фанатика можно, приложив огромные усилия, переубедить или просто сломать. Умного идеалиста – только убить. Такого переубедить просто невозможно по определению. Другой вопрос: как отбирать людей в это общество с совершенно новой этикой? Если бы я это знал, если бы хотя бы предполагал… Вероятно, можно воспитать таким, но начинать надо с младенческого возраста, – начал вслух размышлять Сахно, кивнув на Валерика, уложенного Светланой поверх толстого одеяла прямо на столе.

– Не обязательно, – возразил Штолев. Он уже успел поразмышлять на эту тему со вчерашнего дня. – Нас-то кто воспитывал именно как Красных полковников? У кого-нибудь есть сомнения, что нам можно доверить самую страшную тайну двадцать первого века?

12

Все заулыбались. Теперь Александр Юрьевич так же удивленно, как ранее на Гольдштейна, взглянул на Николая. Как легко он снял напряжение разговора!

– А ведь среди нас есть и достаточно молодые, – Штолев радушно улыбнулся сидящим рядом Григорию с Веркой, – и, смею заметить, вполне зрелые люди. Причем довольно разного воспитания, – он с удовольствием подмигнул своей Катерине.

– Ты хочешь сказать, что уже сейчас можно подбирать людей для такого анклава? Сделать нашу особую промышленно-экономическую зону оплотом коммунизма?

– А почему нет? Ты думаешь, Рапопорт еще не догадался, откуда у поставляемой ему инсайдерской информации ноги растут? Не понял, что в переданном ему ноутбуке заложены революционные технологии? Если хорошо подумать, то каждый из нас с ходу назовет минимум десяток людей, кого можно привлечь к нашему делу. Так что, господа коммунисты, – ухмыльнулся Николай, – может, по рюмочке за успех нашего дела?

– Н-да, поговорили, – неожиданно сказал внимательно слушавший, но молчавший до того Коробицын. – И чему, интересно, вас всех в школе учили?

– Это ты к чему, Андрей? – спросила сидящая рядом Лена Кононова.

– Да потому что все переврали! – голос свежеиспеченного полковника ФСБ был достаточно громким, чтобы его услышали все.

– Что все? – немедленно отреагировал Гришка.

– Коммунизм, от латинского communis, то бишь – общий, в первую очередь подразумевает общественную собственность на средства производства, демократическую власть и равенство всех людей. И если первое меня не особо смущает, то второе – при нынешних политтехнологиях – глубоко порочно. А равенство… Ну это вообще абсолютная бессмыслица.

– С первыми двумя пунктами согласен, а вот о последнем давай-ка подробнее, – немедленно отреагировал мгновенно заинтересовавшийся Сахно.

– О каком равенстве идет речь? Если перед законом, то более-менее согласен. Хотя ответственность тоже не всегда должна быть одинаковая. Переход улицы в неположенном месте, приведший к ДТП, должен для маразматической старушки и инспектора дорожной полиции караться совершенно по-разному.

– Логично, – согласился Штолев.

– Гитлер и Эйнштейн. Оба родились с разницей всего в десяток лет в Европе. Оба оказали огромное влияние на человеческую цивилизацию. Кто-нибудь из нас осмелится поставить между ними знак равенства?

– Кто бы спорил, – хмыкнул Гришка.

– Вот перед нами два Гольдштейна, – Андрей указал рукой на тихо сопящего носиком завернутого в пеленки Валерика и его отца, неосознанно положившего руку так, чтобы ребенок не свалился со стола, хотя перевернуться самому в этом возрасте было довольно проблематично. – Кого из них, Гена, – Коробицын повернулся к недалеко сидящему Кононову-старшему, – ты будешь при возникновении какой-либо опасной ситуации спасать в первую очередь?

Светлана мгновенно напряглась и обеими руками ухватилась за сына, где встретилась с ладонью мужа. Хотя тут же успокоилась, осознав, что опасность чисто гипотетическая.

– Леську, – без малейшей задержки отреагировал Геннадий, – Витя у нас хоть и не силач, но позаботиться о себе может.

– Или, может быть, поговорим о равенстве мужчины и женщины? – улыбнулся полковник ФСБ Наталье, оглаживающей свой большой живот. – Нам, мужикам, не дано самим рожать детей, но разве без нас они на свет могут появиться?

– Ну, как минимум, нам для этого требуется пусть махонький кусочек, – расхохотавшись, жена Сахно показала большим и указательным пальцем правой руки символический зазор, – но все-таки от настоящего мужчины.

Засмеялись все. Дождавшись, когда смех начал утихать, Коробицын продолжил:

– Итак, о равенстве во всем не может быть и речи. Ведь не будет же никто в здравом уме отрицать, что не у всех одинаковые таланты? Следовательно, коммунистическая идея хоть и имеет свои привлекательные стороны, но, раз в основе ее неверные постулаты, даже теоретически неосуществима.

– Хорошо, – согласился Сахно, – тогда как ты видишь устройство общества в будущем?

– Да точно так же, Саша, как и ты, – сейчас России остро требуется осуществить переход от дикого олигархического капитализма в его самой разнузданной форме к порядку государственного капитализма. Ну, не в полном виде госкапитализм, но на всех стратегических направлениях.

– А власть? – немедленно последовал следующий вопрос.

– Именно то, что ты сделал – диктатура умного патриота. Кстати, знаешь, как это называется по-научному?

– Ну? – интерес в глазах Александра Юрьевича стал заметнее.

– Меритократия[17]. Буквальный перевод с латинского и греческого – власть достойных.

– А ведь под государственным капитализмом принципы «от каждого по способностям» и «каждому по потребностям», соответственно только разумным потребностям, в паре вполне могут работать, – мгновенно сориентировался Сахно.

– То есть мы – меритократы? Никак не коммунисты? – дошло до Гришки.

– Вообще-то, это несколько разного класса понятия, но, по большому счету, ты прав, – согласился Андрей. – Это же Красные полковники привели к власти генерала Полонского, с моей точки зрения, именно достойного.

– Вроде бы разобрались, – констатировала баронесса, почему-то переглянувшаяся с Леной Кононовой.

– Вот теперь можно и по рюмочке за успех нашего дела, – опять предложил Штолев.

В этот раз предложение было встречено с энтузиазмом – хотя вино и крепкие напитки всегда стояли в баре малой гостиной Красного-один, алкоголь употреблялся довольно редко. Просто не до выпивки было – столько сверхинтересной работы. Конечно, женщинам по определенным причинам налили чисто символически, но это сейчас не имело особого значения.

* * *

– И как, Лев Давыдович, первое впечатление? – спросил Сахно, когда Рапопорт наконец-то оторвался от краткого описания истории и возможностей открытия, а также ближайших планов.

– Знаешь, Саша, нечто такое я уже давно предполагал. Кстати, а для кого составлялся этот документ? – старый миллиардер снял очки и ткнул изящной тонкой оправой в гриф «Особой важности»[18].

– Только для высших государственных чиновников, которые будут связаны с работой в Особой экономическо-производственной зоне.

– Значит для Военного совета. Тогда зачем ты мне эту бумагу показал?

– А как вы думаете? – выражение на лице Александра Юрьевича было несколько загадочным.

Рапопорт посмотрел зятю прямо в глаза, тяжело вздохнул и ответил:

– Даже не надейся. Стар я уже для таких игр.

– Каких таких? – тут же парировал Сахно. – Вы отлично руководите огромной корпорацией. Здесь же, – он ткнул незажженной сигаретой в лежащий на столе документ, – от вас требуется то же самое – общее руководство. Причем на правах министра и зама премьера, плюс все возможности нашей команды – от апартаментов в Красном, хотя это вас вряд ли прельстит, до эвакуационного браслета с портальным терминалом. И работа будет не просто бабки заколачивать – я, вообще-то, уже заметил, что это давно вам приелось, но все-таки доставляет некоторое удовольствие, – а приносить пользу своей стране.

Рапопорт хмыкнул и демонстративно изобразил кряхтение.

– Вот только не надо жаловаться на старость и плохое здоровье. Наташенькин дед – ваш отец, земля ему пухом – дожил до восьмидесяти трех лет. И почти до конца был в прекрасной форме. А ведь всю войну прошел инженером сначала танкового полка, потом дивизии. Два ранения. У нас, по сравнению с тем поколением, войн практически не было – ни голода, ни холода, как им и благодаря им, терпеть не пришлось. Персонально же ваше здоровье Наталья проверяет регулярно с помощью портального томографа – вы уж извините, что без спроса – и даже одну мелкую операцию провела – сосудик какой-то почистила. Тромб образовываться начал, его в профилактических целях и изъяла. Ну так что, Лев Давыдович, работать будем?

Рапопорт посмотрел на зятя, как будто видел его в первый раз, помолчал и только потом ответил:

– Я, Саша, кажется, только сейчас начинаю понимать, что нашла в тебе моя дочь. Во всяком случае, убеждать ты умеешь.

И наконец-то, к облегчению Сахно, широко улыбнулся.

* * *

– А где все? – спросил Андрей, скидывая одежду.

– В Питере. Это у меня и Вити, – Штолев кивнул на Гольдштейна, который со Светланой и баронессой купал Валерика в подземном озере, – все близкие здесь, а у остальных и дети, и родители, и другие родственники имеются.

– У тебя это будет первый ребенок? – Коробицын указал движением головы на Катерину. В откровенном раздельном купальнике ее беременность бросалась в глаза.

Николай с заметным удовольствием поглядел на жену и только потом ответил:

– Нет. Есть дочь от первого брака. Но… Сразу после армии женился по глупости на симпатичной блондиночке. Вначале все вроде бы хорошо было, а потом… Потом понял, что совершенно разные у нас интересы. Не ужились. Галка снова замуж выскочила. Через пару лет. Вроде бы нормально живут. Ольга его отцом называет. Сейчас почти взрослая уже, – Штолев говорил короткими рублеными фразами, а сам не отрывал взгляда от Катерины. – Школу закончила. На первом курсе финансово-экономического. По стопам отчима решила пойти.

– Ровесница Веры? – спросил Андрей.

– Ну да. Полгода разницы. Одно время я у Натальи с этой вздорной девчонкой в личных телохранителях ходил, времена тогда дурные были – конец лихих девяностых и начало нового века. Вот на Верке-то всю свою отцовскую любовь и вымещал, пару раз даже по попке настучать пришлось – маленькая она шебутная была, – усмехнулся, вспоминая Николай. – Впрочем, и сейчас не лучше. Еще намается, возможно, наш Гришка с ней.

– Думаешь, у них сейчас есть время на разборки? – тоже усмехнулся Коробицын.

– Так это же хорошо! Это просто здорово, что на ерунду у ребят времени нет, – широко улыбнулся Штолев, наконец оторвав взгляд от британки и поворачиваясь к новому другу. – Жизнь вдруг побежала семимильными шагами. Какие дела творим! Разве плохо?!

– Ну ка-ак тебе сказать? – так же растянул губы во все тридцать два зуба Андрей. – С одной стороны, нежданно-негаданно – в двадцать девять лет вдруг полковника получить, перепрыгнув через звание, – это, конечно, круто! Но в результате пахоты – выше крыши. Это же, по сути – новое управление ФСБ на пустом месте создать. Хорошо еще, что Полонский личным приказом карт-бланш на отбор офицеров в свежеиспеченную структуру дал. Иначе вообще труба. Первого попавшегося ведь не возьмешь. Уровень секретности – о-го-го! Я так понимаю, что в ближайшие десять-двадцать лет подвести портальные технологии под «совершенно секретно»[19] нам никак не светит? Я уж не говорю про просто «секретно»[20] или «для служебного пользования»[21].

– А как ты себе это представляешь? Дело даже не в самих технологиях, а в том, что может произойти при их бесконтрольном тиражировании. Рост производительности труда при применении генераторов пробоя фантастический. Чем ты десятки миллионов людей у нас в России займешь, если вдруг выпустим джинна из бутылки? А если до Запада информация дойдет? Там вообще миллиарды могут без работы остаться. Чем вообще прикажешь заниматься бедному человечеству, когда для вполне комфортного обеспечения уровня жизни будет достаточно его тысячной части? А проблема тех же талибов в Афгане? Хотя, надо честно признать, и у нас не вполне нормальных хватает. Получим, кроме прочих радостей, еще и расцвет терроризма на национальной и религиозной почве во всей красе. Нехилый заряд подкинуть в самое охраняемое место или выстрелить через портал в любого неугодного человека – от президента до хама, наступившего на хвост любимой собачке, – «ноу проблем». Да и стрелять необязательно – тот же портал легко перережет нерв или сосуд в теле человека… Так что создавай хоть десять рядов колючей проволоки вокруг нашей Особой зоны, так чтобы и мышь наружу не просочилась, не говоря уж о секретах, – Николай вдруг перестал говорить и сосредоточился на жене.

Андрей тоже перевел взгляд в ту сторону. Катерина, держа маленького Валерика под мышки, ловила момент вздоха и окунала ребенка точно во время выдыхания. Леська улыбался и с удовольствием пускал пузыри. Светлана почти с ужасом наблюдала это действо, стоя рядом, но не протестовала. Виктор, обнимая ее одной рукой, только улыбался.

– Они ребенка не застудят? – немного забеспокоился Коробицын. – Ему же двух месяцев еще нет.

– А ты водичку потрогай, – хмыкнул Штолев, – нагрели почти до тридцати градусов. Вот закончат развлекаться, я половину воды в океан спущу и из горного озера холодненькой добавлю, а то никакого удовольствия.

* * *

– Наташка, ты зачем программно перекрыла все порталы в «двенашку»? – спросил Сахно, отодвигая тарелку.

Ставший уже привычным коллективный ужин в малой гостиной Красного-один, как всегда, превратился в рабочее совещание. Хотя надо честно признать, что им всем просто нравилось после напряженной работы общаться друг с другом, делиться успехами и неудачами. А иногда тривиально потрепаться. Сегодня отсутствовал только Коробицын, по горло загруженный как в Москве, так и в зоне, где малость офигевшие строители с изумлением наблюдали, как из ими же выстроенного под наблюдением спецназа ФСБ временного терминала идет строительная техника и груженные всем необходимым тяжелые «КамАЗы». Появлению всюду молодого полковника и высокого крепкого старика, про которого говорили, что он самый богатый человек России, строители уже не удивлялись.

Наталья аккуратно промокнула губы салфеткой, демонстративно поправила двумя руками свой огромный живот и только потом сказала:

– Мышки разбегаются.

– Какие мышки? – удивился Александр Юрьевич.

– Белые, – ответила вместо матери Верка, – мы через самодельный тамбур в эту лабораторию ходим, а вам всем почему-то надо через портал прыгать.

– Так ведь проще и быстрее, – высказался Гришка с полным ртом, отчего его речь с трудом можно было разобрать.

– Прожуй сначала, – скомандовал Геннадий, сидящий напротив. – А мыши-то вам зачем?

– Да так… – Наталья переглянулась с дочерью, – кое-какие идеи твоего брата пытаемся проверить.

– Управление эвакуационным браслетом напрямую от нервной системы? – немедленно заинтересовался Гольдштейн.

– Не совсем. Это, в принципе, уже пройденный этап.

– О как! – удивился Виктор. – А чего тогда не сказали?

– Тебя ждем, – ответил за тещу прожевавший Гришка.

– Не понял. Я-то здесь при чем? – удивился физик.

– А кто мне обещал локатор посчитать? Я сам настолько в теории порталов пока не волоку.

– Не получается. Времени не хватает. Свет, может, ты расчеты сделаешь? – повернулся Гольдштейн к жене.

Светлана взглянула на сына, увлеченно насилующего соску, – расставаться с ребенком даже на минуту молодая мать категорически отказывалась. Даже на Луну через портал прыгала, прижав к груди Валерика, – немного подумала и кивнула:

– На следующей неделе займусь.

– Стоп! – вмешался Штолев, до того о чем-то увлеченно беседовавший с Катериной. – Локатор пассивных маячков, насколько я понимаю, требуется для отказа от нынешних эвакуационных браслетов в пользу новой системы управления порталами вообще без внешних устройств на теле? Одним мысленным усилием? А это ведет к резкому повышению безопасности нашей работы. Господа Гольдштейны, может быть, вы все-таки найдете время и решите этот вопрос? – на губах Николая появилась немного язвительная улыбка.

От Верки научился язвительности? Общается последнее время команда очень плотно. Некоторые работают и по десять часов в сутки, а бывает – и по двенадцать. И не потому, что их кто-то гонит. «Просто очень интересно, – как выразился Гришка, – роешь в одном направлении, а нарываешься на что-то совершенно другое, тоже новое и жутко захватывающее».

– Коля! – одернула его Бекетт. – Ну, нельзя же так с под-ко-выр-кой, – последнее слово она произнесла старательно медленно – по слогам. Русским языком Катерина овладела уже неплохо, но в некоторых выражениях иногда все же затруднялась.

– Только так со всеми нами и надо! Мы совершенно забыли, для чего затеяли все это, – Штолев обвел рукой вокруг. – Из Красного и Красного-два вообще не вылезаем.

Сахно улыбнулся, молча отошел к курительному столику, чуть поковырявшись в раскрытом ноутбуке, включил небольшой местный сквознячок, активно отсасывающий дым именно из этой части гостиной, не позволяя даже запаху от сигареты проникать в остальную часть помещения, закурил и с удовольствием стал наблюдать за дальнейшей дискуссией. Александр Юрьевич знал, что, несмотря на некоторую напряженность разговора, они не поссорятся. Могут ненадолго поругаться из-за мелочи или по серьезному поводу, но до существенных разногласий дело никогда не дойдет.

– Странный вопрос. Здесь тепло, уютно, на нашем озере можно загорать круглые сутки в любое время года, а на Красном-два еще и прыгать высоко и далеко – тяжесть-то там маленькая, – как-то походя озвучила свои мысли Верка.

Николай в возмущении начал вставать, но остановился – сразу дошло, что дерзкая девчонка просто подкалывает его.

Рассмеялись все.

– Мало тебя Саша в детстве порол, – заявил улыбающийся Штолев.

– Вообще, увы, не порол, – согласился Сахно, – а теперь данная прерогатива перешла к Григорию. Все вопросы к нему.

– Не беспокойся, Коля. Накажу сегодня же ночью, – расцвел Гришка, тут же получивший подзатыльник от невесты.

Теперь уже не просто смеялись – громкий хохот наполнил малую гостиную Красного надолго.

* * *

– Думаешь, даже не пикнут?

– А куда они денутся? Ни МВФ, ни ВТО, в которую мы вляпались, как в говно, не может запретить отдельному предпринимателю начать продавать на нашем внутреннем рынке энергоносители и электричество за рубли и по дешевке. – Сахно вольготно расположился в кресле, потягивая кофе под свои крепкие «Лаки страйк». – А так как изначально цены будут ниже мировых минимум на десять процентов, то, как миленькие, прибегут сначала на нашу биржу, затем с удовольствием предложат свои торговые площадки. А вот то, что Рапопорт согласится торговать только за рубли, будет для Запада большим сюрпризом. Казалось бы, мелочь: купи сначала рублевую массу, потом закупай на нее нефть, но курс-то нашей валюты немедленно поползет вверх. А чтобы это не вызвало резкого скачка цен в России, мы спокойно включаем печатный станок. В результате получаем приличный рост предпринимательской активности в стране при стабильных ценах и курсе рубля.

Пепельница была уже полна. Полонский чуть поморщился и, вызвав дежурного адъютанта, кивком указал ему на непорядок. Как по мановению волшебной палочки на столике появилась пустая чистая пепельница. Генерал дождался, когда капитан покинет президентский кабинет, и спросил:

– А если они все же решатся наложить на нас санкции?

– Не будет этого. Пойми, Дима, снижение цен на энергоносители выгодно в первую очередь им самим. Оживится автомобильная промышленность и активизируется рынок авиаперевозок. Они за собой потянут все секторы промышленности. А то, что это очень неплохо скажется на нашем собственном сельском хозяйстве – вряд ли на Западе кого-то особо волнует. Вот снижение учетной ставки сразу до двух с половиной процентов вызовет шум довольно приличный. Лихо генерал развернулся, которого ты на Госбанк поставил.

– Это будет только завтра. Мы тщательно все просчитали. Конечно, на начальном этапе придется хорошо залезть и в Резервный фонд, и в Фонд национального благосостояния, на которые разделили в две тысячи восьмом Стабфонд, но после того, как я ознакомился с реальными возможностями Красных полковников, – Полонский сдвинул рукав мундира и посмотрел на точно такие же часы – «Командирские» с массивным браслетом из крупных звеньев, – как у Александра Юрьевича, – я уверен – у нас все получится.

– Кстати, когда я, наконец, получу свое удостоверение летчика-космонавта? – пошутил Сахно, вспомнив прогулку генерала в Красный-два, и тут же перешел на серьезный лад:

– Спорить с тем, что высокая учетная ставка дает простор для финансовых махинаций и одновременно урезает возможности развития производства, я, конечно, не буду, тебе здесь действительно виднее. Ладно, когда ты мне «Энергию» отдашь? Витя спит и видит начать постройку атомных планетолетов для освоения Солнечной системы. Похоже, надоело ему самодеятельностью заниматься.

– Саша! Не все сразу. В конце концов, корпорация является открытым акционерным обществом. Вот так просто взять и национализировать я ее не могу. Требуется сначала провести определенные финансовые и юридические акции. Одно утрясти, другое.

– Ты мне зубы не заговаривай. Там основные акционеры – «Росимущество», почти сорок процентов акций, ООО Инвестком «Развитие» – под двадцать процентов, хотя это общество на самом деле принадлежит самой «Энергии», и так называемая управляющая компания «Лидер» (семь процентов), жирующая в первую очередь на Пенсионном фонде. Заодно и порядок в этом фонде наведешь.

Генерал помолчал, с некоторым сомнением глядя на Сахно, потом, наконец, высказался:

– Все-то ты знаешь. Убивать давно пора. В этом-то «Лидере» вся закавыка. Следователи департамента экономической безопасности при МВД уже много чего очень интересного нашли, но до корней дела еще не докопались. Пусть Гольдштейн еще чуть-чуть подождет. Если прямо сейчас отрывать корпорацию «Энергия» от управляющей компании, то мало того, что приличные государственные деньги потеряны будут, так еще и очень много специалистов по воровству крупных сумм из бюджета уйдут от наказания.

Александр Юрьевич тоже немного помолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

– Да, так глубоко я не забирался. Уел ты меня в этом вопросе. Ну что ж – несколько показательных процессов, которые покажут, что прошло время безнаказанного грабежа страны, явно не помешают.

* * *

– Вы как-то можете это объяснить? – голос специального научно-технического референта президента Соединенных Штатов был предельно сух.

– Программно-аппаратная защита. При установке любой версии «Виндовс» тактовая частота снижается ровно в восемь раз. К нам этот аппарат попал с бесплатной операционной системой «Линукс», – пояснений, что мировой монополии корпорации «Майкрософт» пришел конец, не потребовалось.

– Дальше.

– Ну, во-первых – это, несомненно, сделано на базе одной из наших последних разработок. Правда, мы вынуждены были отказаться от нее.

– Почему?

– Маркетинг. Специалисты просчитали, что оборудование на этом процессоре просто не будут покупать, даже если мы будем продавать сам процессор и чипсет для него по себестоимости. Слишком дорогая получилась система.

– Дальше.

– Техпроцесс. Размер элементов значительно меньше, чем у существующих технологий. До этого уровня нам еще лет десять требуется как минимум.

Технический референт переглянулся с директором ЦРУ, специалисты которого и достали только начавший продаваться пока исключительно в России ноутбук.

– Так это ваш процессор или нет?

– Наш, но… – один из ведущих разработчиков «Интелла» замялся, – мы, как я уже сказал, повторить его с такими параметрами не сможем еще очень долго, даже если бы у нас были соответствующие материалы.

– Конкретнее, – голос спрашивающего был все так же сух.

– Тончайшие тепловые трубки – наши специалисты, увы, не смогли разобраться, из чего и как они сделаны, – выводят тепло прямо из ядер процессора, чипсета и остальных микросхем с относительно высоким энергопотреблением на заднюю сторону монитора, что и позволило, в том числе, существенно поднять тактовую частоту.

– Дальше, – требование прозвучало как удар хлыста. Разработчик «Интелла» даже чуть дернулся.

– Огромный объем оперативной памяти – мы такое применяем только в мощных серверах, – быстрый виноватый взгляд.

15

– Дальше!

– Отсутствие винчестера.

– Ммм?

– Применен флеш-массив в несколько терабайт – излишне дорогое решение, хотя и дает приличную прибавку к и так фантастическому быстродействию, – небольшая пауза. – Совершенно непонятная технология пайки всех элементов, включая сам процессор, к печатной плате, кстати сказать, тоже неизвестно как сделанной, – слой припоя тончайший, но прочность крепления изумительная. Ну и совсем маленькая по размеру и емкости литиево-ионная батарея.

– Объясните!

– По расчету ее хватило бы максимум на несколько минут автономной работы, а когда мы проверяли производительность на еще исправном образце в течение нескольких суток, подключение внешнего блока питания не потребовалось.

– А сейчас что, ноутбук не работоспособен?! – перебил директор ЦРУ.

– А как бы мы его разобрали, если у него цельный титановый сверхпрочный корпус без единого винта?

Специальный технический референт президента опять переглянулся с главным церэушником.

– Как же тогда русские его собрали? – с заметной издевкой спросил директор ЦРУ.

В ответ он получил только невнятное пожатие плеч.

* * *

– Одиннадцать градусов, – чуть виновато сообщил Виктор.

– Сколько? – не поверил Кононов-младший.

– Максимально возможный угол обзора нашего портального локатора – одиннадцать градусов, – повторил Гольдштейн. – Больше не сделать из-за срыва генерации.

– Без ножа режешь, Витя. Я уже производство пассивных микромаячков наладил – меньше макового зернышка – новый сервер собрал, программное обеспечение написал и оттестировал, а тут… – обычно жизнерадостное лицо парня было сейчас унылым. – Столько пахоты – и все коту под хвост. Это только по моему направлению. А тетя Наташа с Веркой уже второй месяц управление отлаживают. Теще даже беременность не помешала программу выполнить.

– Почему под хвост? – удивился Виктор. – Дальность нас не особо волнует. Поставим локатор на видимой части Луны. Придется, конечно, делать специальные механизмы поворота антенной решетки, чтобы скомпенсировать прецессию и покачивания спутника Земли.

– Угу. И вводить в программу постоянное изменение координат самой вращающейся вокруг планеты точки обзора, – все так же уныло протянул Гришка, прикидывая новый, отнюдь не маленький, объем работы.

– Подожди, а если… – физик на полуслове замолчал, задумавшись.

Парень с надеждой посмотрел на него. Гольдштейн закурил, улыбнулся и спросил:

– А если на геостационарную орбиту? Какой оттуда телесный угол на Землю?

Григорий быстро посчитал:

– В районе девяти с половиной.

– С запасом. На орбиту мы можем нашими генераторами закинуть почти двести кэгэ. Хватит?

– Очень сомневаюсь. На первый взгляд требуется минимум вдвое больше. Ничего, что-нибудь да придумаем. Во всяком случае – это вариант, – Гришка опять стал самим собой – никогда неунывающим.

* * *

– Точно все рассчитали? – взгляд у Сахно мало того, что был очень испытующим, в нем также хорошо было заметно некоторое сомнение.

– Десять раз пересчитывали, – обиделся Григорий. – Почти сотня килограммов массы в запасе. Это с учетом веса нового скафандра. Из нас я самый легкий.

– Не выдумывай – легче всех в команде я, – опротестовала заявление жениха Верка.

– Ну, первой на геостационарную орбиту ты все равно не пойдешь, – охладил пыл дочери Александр Юрьевич, – не женское это дело – так рисковать.

– Дядь Саша, ну какой здесь риск? А Веру я все равно туда не пущу – кого во время прыжков тошнило? – повернулся Гришка к невесте. – На орбите вообще невесомость будет.

Девушка сразу замолчала, вспомнив свои не очень-то приятные ощущения во время того развлечения несколько месяцев назад. Конечно, эта Гришкина идея была совершенно дурацкой, но ведь интересно же было попробовать. А с другой стороны, так классно – прыгнуть с парашютом прямо из бункера. Они стояли тогда рядом в гидрокостюмах с надетыми сверху подвесными системами с основным куполом сзади и запасным на груди и держались за руки, когда Григорий открыл портал на высоту четыре тысячи метров над маленьким островком в Карибском море. Воздух из комнаты ощутимо толкнул в спину, но они устояли. Светлана, которой Виктор не разрешил прыгать из-за беременности, на всякий случай контролировала Кононовых-младших из своего бункера. В случае чего просто выдернула бы обоих к себе в комнату с автоматическим гашением как линейной скорости, так и момента вращения – новые генераторы пробоя это легко позволяли. А в доведении программного обеспечения порталов она сама принимала активное участие.

Шагнуть вперед и вниз было чуть-чуть страшно, но Вера прыгнула, как только почувствовала движение Гришкиной руки. А потом… Море оказалось где-то далеко внизу, и Верка немедленно громко завизжала от этой смеси страха и восторга. Хотя особого страха не было – при портальной-то страховке всегда знаешь, что можно вывернуться из любой самой трудной и опасной ситуации. Их закрутило, оторвало друг от друга, и только тогда она вспомнила, как нужно развести руки и ноги, чтобы прекратить вращение. Собственно говоря, их и разводить-то не потребовалось. Достаточно было немного прогнуться, как инструктировал Гришка, начитавшись каких-то пособий, и чуть расслабиться. Поток воздуха сам расположил ее как надо. Глаза заслезились, и где-то далеко-далеко она увидела море. А все остальное на свете забыла. Только завороженно сквозь выбитые ветром слезы смотрела вниз на сначала медленно, а затем все быстрей приближающуюся воду. Страхующий автомат сам дернул кольцо основного парашюта на высоте восемьсот метров. За спиной что-то щелкнуло, зашелестело, и ее сначала мягко, а затем все быстрей потянуло вверх. Верка совершенно неожиданно оказалась удобно сидящей в подвесной системе с нелепо болтающимися ногами. Подняла голову и увидела ярко-оранжевый прямоугольник вздувшегося крыла. В стропах весело свистел ветер, развевая ее волосы. Гришеньки рядом почему-то не было, сколько она ни крутила головой. Что-то вдруг достаточно громко защелкало прямо на груди, и только тогда Вера догадалась отключить автомат запаски. Вода стала приближаться вначале медленно, а потом все быстрей и быстрей. Вспомнила, что перед самым касанием надо резко потянуть обе висящие петельки. Дернула их, и спуск резко замедлился. Успела вдохнуть и с головой погрузилась в воду. Рванула специальную подушечку и отцепилась от купола и запаски, оставшись в подвесной системе. Только выплыв из-под полотнища парашюта, увидела наконец-то своего жениха, который, улыбаясь, спускался с голубого неба прямо к ней. Островок оказался совсем близко, всего метров двести. Доплыли, перекидываясь шутками, и прыгнули к себе. Потом долго хохотали, вытаскивая в бункер парашюты и развешивая их на просушку.

– Понравилось? – спросил Гришка.

– Угу, – кивнула она тогда головой.

Потом еще несколько раз прыгали, уже догадавшись надеть специальные очки, в которых выглядели как какие-нибудь глубоководные лупоглазые рыбы. Вот только во время последних двух прыжков ее почему-то тошнило. Мама тогда сказала, что ее девичий организм еще недостаточно сформировался и не годится для таких нагрузок.

– Ладно, уговорили, – наконец-то согласился Сахно. – Раз испытания с блоками в сто восемьдесят килограмм прошли успешно… Рука не подведет? – посмотрел Александр Юрьевич не на Григория, а на свою жену.

– Зажило как на собаке, – улыбнулась Наталья.

* * *

– Ювелир-р-рная работа! Девочка! У меня теперь все строго сбалансированно – два мальчика и две доченьки: Верочка и маленькая Надюшенька.

– Саня, тебе хватит, – констатировал с улыбкой Штолев, сам не особо твердо сидящий на стуле.

Наталья родила в середине дня. Работала на компьютере, вдруг поняла, что начинается, и не смогла встать. Вызвала по сети всех женщин команды, перебралась с их помощью через портал в собственную медицинскую секцию Красного и категорически отказалась отправляться в клинику хорошего знакомого мужа, где по его настоянию на всякий случай наблюдалась у врачей.

16

То ли постоянные физические нагрузки помогли – с тренажеров не слезала, строго дозируя усилия, – то ли периодические изменения силы тяжести – на Луну через портал заглядывала достаточно часто, – но девочка появилась на свет без особых сложностей и сразу заявила о себе довольно звонким криком.

Сахно, когда старшая дочь по телефону известила его о таком радостном событии, примчался в медсектор, поцеловал малюсенькую пяточку уже вымытого, но еще не запеленатого ребенка, облобызал уставшую, но довольную Наталью – портальная томография девочки, проведенная Верой сразу после родов, не показала никаких отклонений от нормы – и решил чуть отпраздновать рождение дочери, не дожидаясь вечера.

– Нет! – громогласно заявил Александр Юрьевич. – Ножки еще не обмыли!

– Картина… – Полонский, ухмыляясь, стоял у двери малой гостиной, – я пришел их поздравить, а один из виновников торжества уже лыка не вяжет.

– Товарищ генерал, – вскочил и вытянулся Коробицын, покачнувшись при этом, но все-таки устояв на ногах.

– Спокойно, Андрей, – успокаивающий жест рукой и добрая улыбка. – Находясь здесь, я автоматически понижаюсь в звании до полковника, – и после едва заметной паузы добавил: – Красного. Так что вольно и на «ты».

– Не говорите, Дмитрий Алексеевич, – сзади генерала появился Рапопорт с большим букетом роз, – мне все-таки привычней с вами по имени-отчеству.

– Лев Давыдович, – повернулся Полонский, – разрешите и вас поздравить?!

– Большая семья – большое счастье, – согласился старый еврей, пожимая крепкую генеральскую руку.

– Дед, давай за стол, – скомандовала Верка. Если нынешний высший руководитель страны и представлял для нее определенный авторитет, то своим дедушкой она научилась помыкать еще с пеленок.

– А кто с Наташенькой? – спросил Лев Давыдович, выполняя вместе с генералом распоряжение. Он посмотрел на показанную Гришкой бутылку шведского «Абсолюта», отрицательно покачал головой и указал на коньяк. Приподнял пальцем горлышко бутылки, когда в рюмке набралось едва тридцать граммов, и бросил вопросительный взгляд на внучку.

– Лена с Катериной и Светка – им все равно пить не стоит даже помалу. Сейчас посмотрим. – Девушка чуть повозилась с лежащим рядом ноутбуком, улыбнулась, еще что-то набрала на клавиатуре, и рядом с ней открылось окно информпробоя в палату Натальи.

Сама Сахно, удобно устроившись сразу на нескольких подушках, полусидела в постели, укрытая одеялом, и о чем-то тихо разговаривала с подругами. На соседней кровати поперек нее спали в метре друг от друга Валерик и Надюшка. Но если мальчик был в ползунках и распашонке с зашитыми рукавами, то у девочки из пеленок виднелось только личико.

– Папка, Дима! – из динамиков портативного компьютера раздался голос Натальи. Одновременно присутствующие в палате другие женщины почти синхронно кивнули, приветствуя новых гостей.

– Наташка, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – заявил расплывшийся в улыбке Александр Юрьевич.

– Вполне представляю – таким назюзюкавшимся я тебя ни разу не видела, – развеселилась жена.

– Я – четвертый раз, – усмехнулся Рапопорт, – и все по одному и тому же поводу. Как ты себя чувствуешь, Наташенька?

– Спасибо, папа, нормально, – она улыбнулась, но все же улыбка на ее лице была усталой.

Говорили в тот вечер сначала о личных делах в команде – следующей на очереди была Катерина, а там и до увеличения семьи Кононовых-старших недолго останется ждать. А потом, как всегда, пошли разговоры о работе. Сахно, ненадолго покинувший стол, появился обратно с заметно влажными волосами и твердой походкой.

– Дима, когда у вас на Байконуре очередной запуск беспилотных аппаратов?

– На следующей неделе. С чего вдруг тебя это заинтересовало? Решили же пока не афишировать наши реальные возможности в космосе.

– Все правильно, иначе куда девать десятки и сотни тысяч специалистов, задействованных в космических программах. В конце концов, они все нам очень пригодятся, когда можно будет хоть что-то рассекретить. Но нам надо сейчас спутник на геоцентрическую орбиту закинуть. Сделаем-то все сами, но ведь есть определенная вероятность, что засекут новый аппарат локаторами. Вот и хотим под Роскосмос сработать.

– На какой долготе должен висеть аппарат?

– Плюс-минус тридцать градусов от Красного, – ответил за Сахно Гольдштейн, – иначе в диктуемый Сашей двукратный запас по мощности генераторов не впишемся.

Полонский на минуту задумался.

– Пуск коммерческий, два спутника французам на относительно низкие орбиты забрасываем. Там резерва по выводимой на орбиту массе почти нет. А на высоту тридцать пять тысяч кэмэ – это же разгонный блок требуется. Поймут, что мы прилично превысили возможности «Протона».

– Дмитрий Алексеевич, мне до лампочки, что и на какую орбиту вы там запустите. А большое превышение тактико-технических характеристик ракеты-носителя…

– Здесь можно сделать финт ушами, – вмешался в разговор Гришка. – Если у нас все пройдет штатно с нашим аппаратом…

– Типун тебе на язык! Не если, а когда! – перебила его Верка.

Генерал удивленно посмотрел на молодежь, не понимая причины такого резкого выступления девушки.

– Они все еще ругаются, кто на орбиту пойдет наш спутник собирать, – с усмешкой сообщил Сахно, – но в любом варианте беспокоятся друг о друге.

– Явная дискриминация по половому признаку, – заявила неугомонная девчонка.

– Еще и по возрастному, – улыбнулся Александр Юрьевич, – тебе мало, что прыгаешь на Луну, не ставши совершеннолетней?

– Вам опытных людей из отряда космонавтов не подкинуть? – поинтересовался Полонский.

– Сами справимся, – отмахнулся Гришка. – Так вот: когда наш портальный локатор начнет работать, то можно микромаячок в баки ракеты засунуть. Нагнетай горючку и окислитель прямо во время старта и поднимай на орбиту во много раз больший вес. Вот пусть там потом гадают, что за новые движки на «Протоне» стоят.

Генерал с уважением посмотрел на парня:

– Интересный вариант! Потребуется совершенно другой расчет баллистики, но эффект должен быть приличный. Хорошо, я подумаю. Если не ошибаюсь, там окно около двадцати минут будет, когда разведспутников заокеанских друзей не будет над Байконуром. Можно попробовать подгадать.

– Не надо, – улыбнулся Кононов-младший, – просто проинформируйте хотя бы за десять минут до старта. Ослепнут они над нашей территорией, зуб даю, ослепнут.

– Перебьешься! – немедленно заявила Верка. – Твои зубки – моя собственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

17

Илья Бриз

«Красные генералы». За Державу больше не обидно!

Магия? Волшебство? Зачем, если есть технологии? Подняться до уровня богов и метать молнии из ладоней? Видеть сквозь любые препятствия? Перемещаться на любые расстояния, только пожелав об этом? Никаких проблем!

А если все это дано маленькой группе обычных людей, живущих в соседнем квартале? Могущество? Еще какое! Власть? Еще чего?! Это же адский труд. Проще устроить военный переворот в Российской Федерации, сделав ставку на патриотов с большими звездами на погонах. Дать часть фантастических технологий своей державе? Почему бы и нет. Вот только Россия не одна на ставшей вдруг совсем маленькой Земле. Большая и вдруг ставшая сильной, но не одна. Хочешь не хочешь, а придется заняться делами всей планеты. Не бежать же от собственной цивилизации в звездные дали? Проще повернуть ход истории.

– Собственно говоря, это меня интересуют как ваши ближайшие планы, так и общая стратегия нынешнего диктатора России.

– Даже так? – удивился Полонский. На то, что собеседник назвал его диктатором, Дмитрий Алексеевич не обратил внимания. – Вы вообще ничего не хотите мне рассказать?

– Во всяком случае – не сейчас, – подтвердил Александр Юрьевич. – Возможно, я смогу кое-что предложить. Но только после хотя бы краткого изложения ваших планов.

Генерал задумался. Столько было мыслей на эту тему, а теперь, когда один из этих таинственных Красных полковников, о которых даже спецслужбы ничего достоверного не могли сообщить, сидел перед ним, он не знал, что сказать.

– Это вы усыпили практически всю охрану в Кремле во время переворота?

– Вам нужна была лишняя кровь? – немедленно ответил Сахно вопросом на вопрос, косвенно подтверждая свое участие.

– Нет, конечно. Зачем вам мои планы? Собираетесь их корректировать?

– Ни в коем случае. Максимум – что-то посоветовать и в чем-то помочь.

– А сами войти в правительство и передать хотя бы часть ваших технологий? – генерал давно понял, что в основе всей деятельности Красных полковников лежат какие-то прорывные новейшие технологии и, как ни пафосно это звучит – обыкновенный патриотизм.

– Ответ отрицательный. Вы же, Дмитрий Алексеевич, прекрасно понимаете, что современная система теоретически не в состоянии удержать секреты такого уровня. Разве что впоследствии, когда вы прочно встанете на ноги… Одно могу обещать совершенно точно – если мы вдруг тем или иным способом засыпемся – хотя теперь это вряд ли, – хмыкнул Сахно, – то даже в случае нашей гибели вы первый автоматически получите всю необходимую информацию.

– Как? Каким образом?

– Об этом несколько позже. Все-таки, ваши ближайшие планы? – продолжал настаивать на своем Александр Юрьевич.

– Хоть как-то укрепить взятую на штык, – теперь уже генерал усмехнулся, – власть. Сейчас она несколько эфемерна. В большинстве регионов военный переворот пока признали только де-юре, но никак не фактически. Меня очень удивляет молчание за рубежом правительств сильнейших стран мира.

– Они все получили предупреждение от моей организации не вмешиваться во внутренние дела России, – как-то вскользь, как само собой разумеющееся, упомянул Красный полковник.

– Вы же этим откровенно показали, что находитесь на нашей стороне?!

– И что? Любому мало-мальски грамотному аналитику это было понятно еще с первых шагов нашей работы. Одна акция по глушению нефтяных скважин в Саудовской Аравии чего стоит! А уж когда, – Сахно чуть замялся, но, жизнерадостно улыбнувшись, продолжил: – когда один из нас, только чтобы убедить девушку в своей любви, достал ей камешек с Луны, воспользовавшись скафандром с эмблемой Советского Союза на рукаве… Или когда на всех реакторах, производящих оружейный плутоний, начались сбои, а на российских АЭС этого не произошло…

– В Израиле сбоев тоже не было, впрочем, как и в Индии, – перебил генерал.

– Вы можете представить ситуацию, при которой эти страны нанесут ядерный удар по Российской Федерации?

– Ваша база действительно находится на обратной стороне Луны?

– И там тоже, – Александр Юрьевич замолчал, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на Полонского, давая понять, что он все-таки ждет ответа на свои вопросы.

– На первом этапе я вообще не собираюсь ничего в стране менять. Существующее законодательство без существенных трансформаций вполне позволяет навести порядок как в федеральных делах, так и на местах. Достаточно будет максимально жестко преследовать любые проявления коррупции.

Сахно благожелательно кивнул, не прерывая генерала и всем видом показывая свое согласие.

– Постепенно поставить на ключевые позиции преданных Родине людей и только после этого начинать наводить в стране порядок.

– А что вы понимаете под этим? – тут же подхватился Александр Юрьевич. С постулатом о необходимости выдвижения на руководящие посты честных людей он был согласен без каких-либо оговорок.

– Нормальный уровень жизни населения и обороноспособность державы, – без запинки ответил Полонский.

– То есть – экономика. Как?

– Возврат всех основных полезных ресурсов государству, рациональное использование их, запрет вывоза капиталов с надлежащим контролем и еще раз реальная борьба с коррупцией. Все это поможет резко интенсифицировать предпринимательство и просто обязано вызвать рост производства и подъем экономики.

– Первый и третий пункты не проходят. После вхождения России в ВТО[2] в конце две тысячи тринадцатого мы намертво связаны их законами. А вы на пресс-конференции сами обещали придерживаться международных соглашений, подписанных предыдущей властью.

– Да, но наше законодательство… – генерал усмехнулся. – Оно настолько противоречиво, что просто не позволяет работать, соблюдая абсолютно все нормативные акты. Этим и воспользуемся – будем преследовать в первую очередь западных производителей на наших рынках. А новые законы с минимально возможной коррупционной емкостью будем принимать уже потом. ВТО? Понимаете, само вступление в эту организацию при существующей ситуации с экономикой и промышленностью было для нашей страны даже не ошибкой, а преступлением. Нас поманили новыми рынками, но лишили таможенной защиты от их высокотехнологичных производств. В странах с приличным правительством высокие ввозные пошлины служат для модернизации собственного производства, а у нас просто, что называется, попилили эти отнюдь не маленькие деньги. Теперь, с учетом чуть ли не семидесяти-восьмидесятипроцентной изношенности основных средств на большинстве российских заводов, конкуренции с Западом им никак не выдержать. Собственно, именно очередной этап крушения нашей промышленности мы в настоящее время и наблюдаем. Гражданское авиационное строительство уже стоит, военное… При таком мизерном количестве заказов от собственной армии… – Полонский махнул рукой, сделал паузу и добавил: – Про автомобильное производство вообще говорить не приходится. Конечно, наследство от предыдущей власти нам досталось очень тяжелое, но они там зря считают, что на России уже можно ставить крест и по их ценам качать отсюда ресурсы. Придется очень сильно напрячься, но мы справимся. Обязаны. Иначе бы и не затевали…

Короткий стук, и в кабинете появился Лазаренко. Он вежливо кивнул Сахно и устало, но с удовольствием сообщил:

– Подписали. Под объективами и в присутствии как наших, так и зарубежных журналистов. Не выдержали предъявления неоспоримых фактов своей не совсем законной деятельности. И где только ты всю эту информацию раздобыл? Включая видеоматериалы?

Генерал вопросительно взглянул на Александра Юрьевича и, увидев немедленный поощряющий кивок, указал на него:

– Знакомьтесь.

Пожимая руку полковника, совершенно не понимающего, с кем здоровается, Сахно спросил:

– Вас обоих можно поздравить?

– Да. На основе подписанных бывшими высшими руководителями страны документов военная администрация теперь является легитимной. Во всяком случае – де-юре. Власть в регионах теперь не имеет отмазок, чтобы не выполнять наши распоряжения. Дима, – повернулся Лазаренко к генералу, – ты помнишь тот разговор, когда мы решились на все это? – Рука Юрия Анатольевича как-то неопределенно прошлась по обстановке президентского кабинета.

– По рюмочке за успех? – Полонский еще чуть более расслабился, опять вопросительно посмотрел на Александра Юрьевича и согласился:

– Но только по одной – впереди еще столько работы.

А Сахно… В голове одновременно крутились мысли, что с кандидатурами руководителей военного переворота он не ошибся, и, с определенной долей сомнения – опять пить? В этот нескончаемо длинный день, давно перешедший в нескончаемую ночь, он уже вполне достаточно «принял на грудь», но совершенно по другому поводу. Успешный военный переворот? Есть значительно более важные события…

* * *

В стране спровоцированный ими же военный переворот, а сама команда, четко отработав в нужный момент, была занята совершенно другими проблемами – Светке Гольдштейн приспичило рожать почему-то именно сейчас.

Хотя сегодняшний лимит на удивления у Андрея Коробицына должен был бы уже давно исчерпаться, но поведение Красных полковников в настоящее время майора ФСБ, только что принявшего предложение войти в эту пока не совсем понятную организацию, все-таки изумляло. В столице такое делается, а они – мужская часть компании собралась в, как называли эту приличных размеров комнату без окон, малой гостиной – водку пьют.

Перед глазами все еще был тот зал, чем-то походящий на центр управления космическими полетами, куда Андрей попал, сделав шаг в портал. Всего в десятке метров перед большими мониторами сидели вроде бы обычные люди и увлеченно работали, весело перекидываясь короткими замечаниями и привлекая внимание друг друга к изображениям на своих экранах. Высокий молодой парень, немного неровными движениями в правой руке – левая действовала безупречно, – но все равно очень быстро и азартно колотивший по компьютерной клавиатуре. Рядом еще чуть более высокий мужчина, чем-то неуловимо схожий с парнем. В центре помещения сидел в кресле невысокий черноволосый человек где-то возраста майора и не менее азартно работал мышкой, подавая команды братьям – Андрей понял, что это Кононовы.

У отдельного пульта сидели пять женщин. Одна, очень стройная, с почти королевской грацией наводила мышкой перекрестье на людей на своем экране и указывала сидящей рядом совсем девчонке – в частых, но коротких взглядах той на Кононова-младшего явно была видна любовь. Девушка, внимательно всматриваясь сначала в монитор соседки, потом в свой, набирала что-то на клавиатуре и всего после нескольких нажатий, даже с каким-то азартом, хлопала пальцем по «энтеру». Человек на первом экране тут же мягко заваливался на пол. Соседняя пара – обе были беременны, но если у той, что моложе, размер живота указывал на уже явную близость срока, то вторая еще не очень скоро должна была родить – занималась точно такими же действиями. Еще одна женщина – и тоже красивая – довольно быстро, поглядывая на большой монитор с электронной картой города – Андрей по характерным схемам улиц немедленно опознал Москву, – по которой медленно, но как-то неудержимо ползли значки вертолетов, просматривала увеличенный квадрат карты перед винтокрылыми машинами, что-то набирала на клавиатуре, и значки объектов ПВО на большой карте гасли, как по мановению волшебной палочки.

Майор не сразу понял, что общего было у всех увиденных им тогда через портал, но все-таки догадался – они не просто работали, они, это было видно невооруженным глазом, верили, что делают очень нужное дело. Эта их уверенность – она затягивала.

– Мальчики, много не пейте, – весело сказала с очень сильным акцентом зашедшая в малую гостиную стройная женщина, устраиваясь рядом с Николаем Штолевым. – Там, – она неопределенно махнула рукой куда-то за спину, – все идет, как сказала Наташа, абсолютно нормально.

Черноволосый худощавый мужчина, Виктор Гольдштейн, оказавшийся автором открытия, на котором и основывалось могущество Красных полковников, облегченно вздохнул.

– Моя жена Катерина Бекетт, – представил Штолев явную иностранку. – А Наталья – супруга Саши, – кивок в сторону Сахно, который что-то успокаивающе говорил физику, – она у нас врач.

– Николай, – майор наклонился к начальнику СБ, – в Москве переворот, а вас всех это уже как будто не особо интересует?

– Каждый должен заниматься своим делом, – совершенно спокойно ответил Штолев. – С одной стороны – нам не разорваться. Полонский с Лазаренко сами отлично знают, что сейчас надо делать, и, я уверен, справятся. Все основное, зависящее от нашей команды, уже выполнено. А с другой… – улыбка у этого сильного человека в данный момент была такая радостная, – на свет рождается человек новой эры. Если мы сами и не успеем посмотреть на другие миры, то Витин сын – уж точно побывает у далеких звезд. Прорубить дорогу туда… С этого у нас все и начиналось. Понимаешь, Андрей, у каждого человека есть круг определенных интересов. Что-то волнует его больше, что-то – меньше. Сейчас, когда мы на все сто уверены, что у генерала получится… Тем более что увеличение семейства ожидается не только у Гольдштейнов…

– Вам, вероятно, покажется это несколько странным, – вступила в разговор Екатерина, – но мы тут все, кроме Верочки – это дочь Саши Сахно, – беременны.

Сумасшедший дом? На глубине полутора тысяч метров под Уралом? Именно так Штолев объяснил их местонахождение. Майор посмотрел на большой стол, буквально ломящийся изысканными закусками, горячими блюдами и качественной выпивкой на любой вкус – откуда все это? – наполнил до краев высокий хрустальный стакан водкой, приподнял его перед иностранкой, произнес короткий банальный тост «За ваше здоровье» и в несколько глотков опустошил стакан до дна, выпив сорокаградусный напиток, как минеральную воду…

* * *

– Ревешь-то чего? – Наталья смотрела на плачущую Светку, прижимающую к груди уже вымытого и запеленатого ребенка. – Болит?

– Не очень… Но как же я его растить буду без бабушек и дедушек? – Слезы еще сильней потекли из ее глаз.

– А мы все на что? Ты разве еще не поняла, что Красные полковники – не просто команда, а одна очень большая семья?

Ответить Светлана не успела. В палату медицинского комплекса Красного ворвался Виктор, всего за несколько секунд до того проинформированный по телефону, что уже можно посетить жену и сына. Прямо в комнату прыгнуть через портал он не решился, опасаясь устроить сквозняк, но в коридор-то можно… Рухнул на колени перед постелью, потянулся, поцеловал руку жены и уставился на маленькое сморщенное красное личико.

Наталья внимательно посмотрела на них, улыбнулась и скомандовала:

– Из палаты не выходить. У меня портальная диагностика в автоматическом режиме уверенно берет пока только здесь. Все, я пошла мыться.

* * *

Голова? Нет, она не просто болела, она разрывалась. А во рту – как будто целый взвод кошек испражнялся. Ладно, гребаный сушняк подождет. Андрей, не открывая глаз, сосредоточился и попытался зажать головную боль. Не сразу, однако последствия алкогольной интоксикации удалось пусть не полностью, но задавить. Вот теперь можно открыть глаза. Это еще кто такой? Прямо ему в глаза, не отводя взгляда и не мигая, смотрел высокий, сразу заметно, что весьма сильный, очень хмурый мужчина. Только спустя несколько секунд до майора дошло, что это портрет. Николай Штолев – начальник СБ Красных полковников. Сжатые губы на напряженном лице очень точно выражали характер Николая.

С некоторым трудом Андрей приподнял голову и огляделся. Странное место.

– Ну ни фига себе! – только и выдавил он из себя, разглядывая все это великолепие.

Широкая – метров десять минимум, – чуть сужающаяся вверху ажурная с просветами между ступенек каменная лестница, ведущая на открытый второй этаж, казалось, висит в воздухе. Колонна и идущая от нее стена разделяли верхнее помещение на две части. Слева, судя по огромной круглой кровати, была спальня. А с другой стороны какая-то помесь столовой, гостиной и очень большой веранды. Огромные окна в виде древнегреческих арок открывали вид на тихую голубую лагуну какого-то кораллового островка, расположенного в тропиках. Жаркое южное солнце через эти окна ощутимо грело все помещение. А вот точно такие же окна в спальне смотрели на заснеженный сибирский лес. Как это могло быть, майор не понимал. Первый этаж за и под лестницей оказался одновременно кабинетом и… мастерской художника. Впрочем, привычного по устоявшимся стереотипам беспорядка тут никак не наблюдалось. Два больших письменных стола, заставленных мониторами, пара кожаных диванов, на одном из которых Андрей сейчас и лежал, кем-то заботливо прикрытый пледом, несколько кресел, мольберт с маленьким полотном и увешанная множеством небольших картин полированная до зеркального состояния красно-коричневая полукруглая стена. Преобладали пейзажи, но было и несколько портретов. Вот один из них – самый большой – и висел напротив майора.

3

Андрей сел. Глаза зацепились за небольшой поднос с изящным кувшином темного стекла и высоким хрустальным бокалом. Холодный виноградный сок был великолепен. Допивая вторую порцию благословенного напитка, почувствовал дуновение воздуха за спиной и повернул голову.

– Как самочувствие? – улыбка Штолева была несколько напряженной.

– Средней паршивости, – кивнул в ответ Коробицын.

– Хорошо ты вчера принял. Я от тебя такого не ожидал.

– Я сам от себя такого не ожидал, – согласился майор.

– В личном деле факты загулов не зафиксированы.

– Вы и до него уже добрались?

– Это элементарно, Андрей. Приводи себя в порядок, – Штолев указал рукой на дверь в полукруглой стене, – там ванная комната, завтракаем, и я покажу тебе, как это все делается. Терминал в операционном зале тебе уже выделен.

– Слушай, – майор еще раз обвел глазами помещение и остановил взгляд на арочных окнах, за которыми плескался океан у самого берега маленькой лагуны, – а где мы?

– Все там же, – усмехнулся Николай, – на глубине полутора тысяч метров под Уралом. А это, – кивок в сторону кораллового островка с несколькими пальмами под палящим солнцем, – окно информационного пробоя. Впрочем, иногда переключаем на физический и купаемся там, – Штолев еще раз усмехнулся, что-то набрал на клавиатуре ноутбука, и за окнами вдруг заревел водопад. Еще пара кликов, и звук уменьшился до относительно тихого, чтобы можно было спокойно разговаривать. Короткий комментарий: – Река Оранжевая в Южной Африке, водопад Ауграбис, что в переводе с языка готтентотов означает «очень шумное место», – и очередная усмешка: – Знаешь, вид падающей воды иногда здорово успокаивает нервы.

Согласный кивок майора и вопрос:

– А это все? – Андрей обвел вокруг себя рукой.

– Наши с Катенькой апартаменты. Жена, как ты мог заметить, немного художник. В юности серьезно увлекалась, а теперь только для своего удовольствия иногда рисует. Вот мы вместе с ней и попробовали. Сначала в три-дэ набросали, посмотрели с разных точек зрения, кое-что подправили и вырезали внутри гранитного монолита. Вот с лестницей повозились прилично – пришлось сначала ступени и перильца металлом армировать через пробой, иначе прочности не хватало.

– Как это вырезали?! – похоже, удивляться майор еще не разучился.

– Портальные технологии много чего позволяют делать не просто, а очень просто. Ладно, приводи себя в порядок, после завтрака все более-менее подробно расскажу.

* * *

Обычная – как это называется в фантастических книгах – телепортация. Вот чем оказались эти портальные технологии Красных полковников. Что-то там с Римановой геометрией, в которой две точки в совершенно разных местах обычного или Эвклидова пространства могут соединяться через пробой третьей. Ум за разум заходит, когда пробуешь в этом разобраться. Нет, пользоваться этими порталами оказалось удивительно просто. Все замыкается на так называемом эвакуационном браслете. Когда Штолев настроил на майора обыкновенные с виду часы с массивным металлическим браслетом из крупных звеньев и показал, куда нажимать, сдвинув чуть вбок предохранительную пластинку, Андрей, недолго думая, попробовал. Шагнул вперед и оказался у только что выделенного ему терминала в операционном зале. Появившийся следом за ним Николай быстро объяснил, как набирать необходимые координаты на компьютере или просто выбрать из списка уже использовавшихся.

– Если нужно куда-то быстро попасть, то прыгаешь через портал в два этапа: сначала к персональному терминалу по команде со своего эвакуационного браслета, а затем уж от терминала – генератор пробоя встроен в него – в выбранное место. Идентификация производится тоже через браслет по нескольким физиологическим параметрам. Другой человек воспользоваться им не сможет. Допуск к порталам очень жесткий. Одновременно по этим же параметрам производится контроль твоего состояния. Если что не так – автоматически пройдет сигнал тревоги всей команде. Сам ты также получишь этот сигнал немедленно, – Штолев набрал что-то на клавиатуре, и Коробицын ощутил на запястье пару электрических разрядов. Не особо больно, но спящего разбудит.

По тревоге пулей дуешь сюда и, разобравшись в причинах, принимаешь меры. Конечно, вместе с остальными членами команды, – продолжил свою лекцию Николай. – Режимов работы генераторов пробоя два: информационный и физический. В первом случае проникают одни электромагнитные волны. То есть мы можем только видеть, что находится по ту сторону портала. А чтобы не увидели нас, применяются малогабаритные видеокамеры с довольно высоким разрешением, и окно пробоя сворачивается всего до полумиллиметра – по диаметру объектива.

– Мечта любой разведки, – прокомментировал Андрей.

– А як же! – усмехнулся Штолев. – Но вот физический режим пробоя еще интересней – можешь шагать куда угодно в радиусе полутора миллионов километров.

– В космос?! Так вот как вы на Луну попадаете!

– Именно. Только здесь обязательно надо учитывать несколько моментов. Во-первых, давление. Редко где на нашей планете есть места с абсолютно одинаковым состоянием атмосферы. Плюс во всех наших базах давление поддерживается чуть ниже стандартного. Присутствует некоторое сопротивление при выходе наружу в виде достаточно сильного ветра в лицо, а при возвращении, наоборот – тебя просто подталкивает в спину. Прыгнуть через портал прямо в космос тебе не даст автоматика. Бака-ёкэ[3] достаточно серьезная – наш Григорий постарался.

– Это тот высокий парнишка? – перебил Штолева Андрей. Что такое «защита от дурака», он и раньше знал.

– Да, Кононов-младший. Очень головастый парень, несмотря на молодость. Вообще-то, это братья во главе с Виктором Гольдштейном и пробили эту дырку в Римановой геометрии.

– Я в курсе. Мне Александр Юрьевич вчера достаточно подробно вашу историю рассказал. Вот только о самой теории порталов ничего не упомянул. Все больше на причины невозможности обнародования открытия налегал, – подпустил шпильку Андрей.

– Ты с ними не согласен?

– Ну, если бы не согласился, вряд ли ты мне сейчас все это показывал, – ухмыльнулся майор ФСБ, махнув рукой на портальный терминал.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Штолев. – А теория… Всей полнотой теоретической и технической информации о портальных технологиях обладают только четыре человека – соответственно супруги Гольдштейн и братья Кононовы. В конце концов, даже Саша Сахно, как он мне однажды признался, не знает теорию пробоя настолько, чтобы повторить технологию. Не считает нужным. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь – крепче спишь. Я сам пользуюсь порталами, как обычной бытовой техникой, ничуть не задумываясь о физических процессах, происходящих при пробое пространства или, как иногда говорит наш Виктор, – метрики.

– Коля, – майор немного напрягся и взглянул прямо в глаза Штолеву, – может, хватит?

Николай усмехнулся:

– Понял, значит, что проверяю. Вот завидую я нашему шефу – крайне редко в людях ошибается и очень быстро принимает правильные решения.

– Ты это к чему? – возникшей было напряженности между ними как и не было.

– Ладно, проехали. Давай по делу, – Штолев быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране компьютера появился какой-то список. – Это бабки, – пояснил Николай, подвинувшись чуть в сторону, чтобы Коробицыну было хорошо видно. – Счета раскиданы по разным банкам. Большинство – на предъявителя, часть – на некоего бразильского бизнесмена. Впрочем, везде движением денег можно управлять по Интернету. Вот только тратить их надо осторожно, чтобы не засветиться, и с пользой.

– Учи ученого, – хмыкнул почти про себя Андрей, на глаз прикидывая сумму. Цифры были астрономические. – Куда столько?

– Ну мало ли… Понимаешь, это ощущение, когда хорошо финансово прикрыт, дает определенную свободу действий. Просто перестаешь думать о разных мелочах. Как говорится – жаба не душит. Зато более критически задумываешься о необходимости какой-либо покупки. Вообще мировоззрение значительно меняется. Исчезают мысли о «хлебе насущном», и появляется больше времени на дело. Сам достаточно быстро поймешь. Ладно, поехали дальше, – Штолев достал из кармана и протянул майору обычный с виду «Сони-Эрикссон»: – Все стандартно, но если нажать одновременно вот эти три клавиши, то связаться с нашими можно из любой точки планеты или даже с Луны через информационный пробой. Необходимые номера в памяти телефона уже забиты.

На дальнейший инструктаж ушло еще около полутора часов.

– Ну и на сладкое, – Николай, плотоядно улыбнувшись, набрал на терминале нужные координаты и подтолкнул Коробицына во включившийся портал. – Моя оружейка, – Штолев гордо показал на стеллажи, забитые в основном заводскими упаковками с пистолетами ведущих производителей планеты и патронами. Впрочем, автоматы лучших моделей мира и даже несколько пулеметов, если судить по маркировке на ящиках, здесь также имелись в наличии.

– Все стволы «чистые», некоторые даже без заводских номеров. Уведены прямо с конвейера. После любого применения с хоть какой-либо вероятностью последующей идентификации использованное оружие уничтожается.

Андрей только одобрительно хмыкнул и направился к с ходу запримеченной полке. В свете политики Красных полковников по отношению сохранения секрета открытия он отчетливо понял, что свой табельный СПС[4], карта отстрела которого была в информационной базе ФСБ, стоит запереть в сейфе по официальному месту работы, а в кобуре скрытого ношения держать ствол из арсенала Штолева.

* * *

– Возвращаем «высшую меру социальной защиты»?[5] – Лазаренко сейчас был несколько благодушен. Смещение губернаторов сразу в шести регионах огромной страны и замена их на военных управляющих прошли без сучка без задоринки.

– Ни в коем случае! – возразил Полонский. – Во всяком случае – не официально. Вопли правозащитников и Совета Европы нам на данном этапе реформ совершенно не требуются. Все правонарушители, совершившие тяжкие преступления и чья вина полностью доказана, прекрасно сдохнут в тюремных камерах от инсульта или сердечной недостаточности по точно такому же сценарию, какой в Гааге провернули с Милошевичем[6]. Это как раз именно та ситуация, когда поговорка «С волками жить – по волчьи выть» подходит в самый раз.

Дмитрий Алексеевич говорил все это, не отрывая взгляда от одного из многочисленных документов на большом столе. Наконец он удовлетворенно кивнул, подписал бумагу и поднял взгляд на полковника, исполняющего обязанности премьер-министра Российской Федерации.

– И вообще, Юра, ты не о том думаешь, – добавил генерал после небольшой паузы.

– Поясни, – потребовал полковник.

Полонский устало потянулся всем своим большим телом, чуть отодвинулся вместе с креслом от стола и еще раз внимательно посмотрел на полковника.

– Наша основная задача сейчас даже не экономика – с ней, при нынешних ценах на нефть, и особенно в свете некоторых предложений Сахно, все будет в порядке, – а психология народа. Последние четверть века нашему населению только и твердили, что оно на фоне просвещенного Запада – быдло, все свершения бывшего СССР и его руководства – преступления, нынешняя ситуация с бесчинством коррумпированных чиновников – российская и общемировая норма. Лучшего наша страна и ее население не заслуживают. Самосознание народа давилось всей мощью современных СМИ. Нравственные постулаты базовых ценностей – верность, дружба, честь, любовь, совесть, долг – размыты до предела. Основной фетиш – деньги. Налицо системный кризис всей модели современного общества, который навязан нам оттуда, – Полонский как-то неопределенно махнул рукой, хотя совершенно понятно было, что он имеет в виду как заокеанских «друзей», так и европейских. – На первый план выходит удовлетворение сиюминутных физиологических потребностей, создание внешней значимой оболочки для окружающих. Вся машинерия современного общества реально держится только за счет работы совсем небольшого процента людей, умеющих делать свое дело, не важно, в какой области. Они это продолжают делать или по привычке, или в силу внутреннего устройства – души или как кому угодно будет назвать. На виду люди, которых лет пятьдесят назад за нормальных никто бы не посчитал, и назвать таких «героями своего времени» язык не повернулся бы. Именно их сейчас выставляют образцами для подражания. И довольно некомпетентных работников, устроенных по блату, по знакомству или родству – хватало и раньше таких. Одно хорошо, что на сколько-нибудь важные должности их не пристраивают, чтобы косяков особых не наделали. Ныне это стало общепринятой практикой, всего лишь. Конечно, есть примеры «за» и «против» такого обобщения… Но суть не меняется. Все эти реформы образования, вооруженных сил, остальных сторон нашей жизни здесь и сегодня – достаточно просто связать в единое целое, чтобы сделать вполне определенные выводы. Перемены после восемьдесят пятого года, когда почти открытым текстом было сказано: за деньги можно все! Требуется только наличие какой-то минимально необходимой для вступления в клуб неприкасаемых суммы, и можно и нужно вовремя пристроиться к «рулящей» команде – в итоге имеем то, что имеем. Раньше престижным считалось мечтать о профессии летчика, моряка, физика-экспериментатора. Сегодня – манагера[7] по впариванию гербалайфа (или как он теперь модняво называется – бад[8]), управляющего банком МММ, брокера на бирже, продающего урожай зерна две тысячи тридцатого года, к производству которого этот самый брокер никакого отношения не имеет… Совершенно не важно, как работает какая-то фирма, компания, организация. Вот как подать для публики внешние признаки работы, а на самом деле безделия – гораздо важнее. Основное мерило компетентности – количество украденных, распиленных и узаконенных на собственном счету заработанных простыми работягами денег.

Полковник удивленно посмотрел на выдавшего такую тираду Полонского, без спроса достал из кармана сигареты – генерал был некурящим, – щелкнул зажигалкой, выпустил вверх сизоватую струйку дыма и сказал:

– Я не буду с тобой спорить, так как согласен полностью, но ты чуть-чуть не прав. Началось это все не в восемьдесят пятом, а значительно раньше – в пятьдесят третьем, когда Хрущев сломал сталинскую систему формирования элиты из лучших представителей народа. Вот тогда-то и началось формирование кланов, которые держались за власть любыми способами ради себя, но никак не ради страны. Советский Союз являлся почти идеальным образцом государственно-монополистического капитализма. В определенный момент времени – в конце семидесятых – у руководства СССР, к тому времени выродившегося в геронтократию, с ее девизом «будь сам собой доволен и не дергайся» не хватило мозгов и энергии провести модернизацию экономического и политического устройства империи: осуществить переход к более динамичной модели – симбиозу государственного и частного капитализма с явным доминированием первого в стратегических отраслях. Идеологическая зашоренность не позволила смотреть дальше своего старческого маразма. А на смену старикам пришли волки, озабоченные исключительно собственными шкурными интересами. Вполне жизнеспособная империя, за десять лет до распада стоявшая незыблемым колоссом, вмиг разлетелась на прозябающие уделы – поставщиков дешевой рабочей силы, энергоресурсов и продукции низких переделов «золотому миллиарду». Впрочем, не об истории речь. Что конкретно мы должны делать сейчас? И, кстати, что за предложения Сахно?

Полонский на секунду задумался и ответил, проигнорировав второй вопрос:

– Надо ломать стереотипы мышления нашего населения. Основная ставка на идеологию. Главное – не деньги и сиюминутные потребности, главное – будущее страны. Постепенно возьмем полный контроль над средствами массовой информации. Будем говорить народу правду, оперируя фактами, а не демагогическими воззваниями. Причем ставку придется делать в первую очередь на молодежь. Отрывать ее от пива с чипсами, танцулек с «колесами» и тащить к знаниям и производительному труду. Придется пока пользоваться существующей системой образования, реформируя ее уже на ходу. Важнейшее сегодня – самоидентификация народа как созидателей, а не прожигателей жизни. Столыпин когда-то сказал: «Народ, не имеющий национального самосознания, – просто навоз, на котором произрастают другие народы». Нет, я неправильно выразился. Самоидентификация не с позиции национальности, а с позиции гражданина России. Если мы хотим вытащить державу из пропасти, в которую нас столкнули предыдущие власти, то в первую очередь обязаны вернуть веру народа в себя.

* * *

– Андрей, ты тогда очень быстро согласился встать на нашу сторону. Почему?

Коробицын задумался буквально на секунду.

– Сразу несколько причин. Во-первых, не то, что вы делали, Александр Юрьевич, а почему. Мотивации. Они очень близки моим понятиям о том, как надо служить своей стране. Хотя во время того рассказа достаточно быстро почувствовалось, что вы думаете не только о России, но и обо всем человечестве планеты. Далее – сила. Вы на основе открытия сосредоточили в своих руках, сами того не замечая, такую мощь… Методы. Не совсем корректно, но заставили всех, кто финансировал террористическую деятельность у нас на Кавказе, отказаться от этого. Невзирая ни на что, взяли и уничтожили очень существенную часть мировой организованной преступности. Лишили все ядерные державы самых мощных зарядов. Почти полностью уничтожили производство героина.

Сахно слушал, курил и только изредка чуть кивал головой.

– И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь – я отлично понимаю многих героев той великой войны – лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

– А полиэтилен для чего? – Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

– Брак, – коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

– Брак чего? – не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

– Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

– Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? – не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

– Поликристаллический кремний электронной чистоты[9] и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы – проще простого.

– Правильно, – совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. – Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

– Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10] до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, – хмыкнул Геннадий.

– А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

– Ну, знаешь ли! – возмутился старший брат. – Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

– А потому что пытаемся решить задачу в лоб, – усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

– Тебе как обычно? – спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы – батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

– Ты без еды вообще не способен думать? – поинтересовался Геннадий.

– Почему? – сделал вид, что удивился, Гришка. – Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

– Проглот, – констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

– Так что там с решением в лоб? – спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

– А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

– Подожди, – начало доходить до Геннадия, – так это, – он указал чашкой на рулоны, – светодиодная пленка?

– Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! – гордо заявил Гришка. – Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф – с этим тоже пришлось прилично потрахаться – и можно работать.

– Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, – с сомнением протянул старший брат.

– Это точно, – согласился младший, – но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

– У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, – не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

– Фокус-покус! – заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

– Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

– Себестоимость?

– При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

– Когда доведешь процесс?

– Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело – технология. Остальное – твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

– С такой долей некондиции технологию не приму!

– Почему некондиция? – в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. – Просто продукция другого назначения.

– Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

– Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.

Глава 2

– Как это, национализировать рубль? – не понял Гольдштейн. – Разве он – не наша национальная валюта?

– Наша, да не совсем, – Сахно проводил взглядом прыжок дочери с недавно установленной у подземного рукотворного озера шестиметровой вышки. Верка довольно элегантно, но все-таки с большим количеством брызг, вошла в воду, тут же вынырнула и, довольно отфыркиваясь, поплыла к берегу.

– Центральный банк эмитирует денежную массу в экономику не по реальной потребности, а в строгом соответствии с валютным коридором. Рубль сравнительно жестко привязан к доллару, евро и другим основным валютам мира. Строго в соответствии с требованиями Международного валютного фонда.

Теперь с вышки прыгнул Гришка. Он попытался сделать сальто назад. Не получилось. Вхождение в воду оказалось под недостаточно большим углом. Глухой звук удара и море брызг. Несмотря на это, парень с довольной физиономией выбрался из озера и упрямо полез наверх.

– Во Второй мировой войне наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией сделал Советский Союз, но вот основной выигрыш достался Америке. Пока наши войска потом и кровью били нацистов, Штаты делали бомбу. Практически семьдесят процентов мировых запасов золота оказались за океаном. Американцы получали презренный металл с обеих противоборствующих сторон, продавая оружие и стратегические материалы, маскируя эту свою безнравственную деятельность свободой бизнеса. В результате банкиры из англосаксонского мира построили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему – Бреттон-Вудскую. Доллар стал ключевой валютой планеты. Четверть века Америка за свои зеленые бумажки беззастенчиво гребла богатства всего мира. Впрочем, она и сейчас немало все страны обдирает. Вспомни хотя бы страшнейшее землетрясение в одиннадцатом году на Японских островах. Цунами смыло несколько городов, а затем эта трагедия с атомными реакторами, лишенными охлаждения. Трейдеры тогда живенько скупили на валютных биржах иену, непомерно вздув ее курс, прекрасно понимая, что японским страховым компаниям предстоят огромные выплаты именно в этой валюте. Как следствие Центробанк Страны восходящего солнца вынужден был скупать баксы, чтобы хоть как-то снизить непомерно возросшие из-за человеческой алчности расходы на восстановление. Ладно, вернемся к Бреттон-Вудсу. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом сначала Шарль де Голль потребовал обменять долларовые запасы Франции на золото, затем за французами аналогичные требования выставили Германия, Канада, Япония и другие страны. Золотой запас США быстро уменьшился в два раза. В марте тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года американские власти впервые ограничивают свободный обмен долларов на золото внутри своей страны. Потом еще несколько раз девальвировали доллар относительно желтого металла. Бреттон-Вудс рухнул, но появилась Ямайская валютная система. Для нас – что в лоб, что по лбу. Раз есть соглашения с Международным валютным фондом – изволь привязывать курс рубля через валютный коридор. Шаг влево, шаг вправо за его пределы – расстрел посредством снижения мировых цен на углеводороды ниже себестоимости добычи. А у нас в России она на порядок выше, чем в Эмиратах. Кстати сказать, именно таким образом в том числе угробили экономику Советского Союза в конце восьмидесятых, – Сахно чуть потянулся, стряхнул песок с крышки ноутбука, открыл его и, немного поколдовав на клавиатуре, несколько уменьшил яркость летнего солнца Южного полушария над собой, вытащив откуда-то из другого места планеты маленькое облако.

– Зима, а мы все загорелые, как черти. Встречаешься с людьми по делам, сразу спрашивают, где я только что отдыхал? – объяснил он свои действия Виктору и продолжил: – Ты как-нибудь внимательно посмотри на банкноту – нет государственного герба России. На рублях СССР был государственный герб, а на современных деньгах нет. Вместо державного двуглавого орла какой-то ощипанный февральский бройлер без скипетра и державы. И куда президент – гарант Конституции – смотрел? – усмехнулся Александр Юрьевич. – Это только косвенное подтверждение разумных доводов о зависимости рубля от резервных валют. Повторюсь – Центральный банк вынужден эмитировать ровно столько рублей в нашу экономику, на сколько он приобрел гособлигаций США. Сами же Штаты давным-давно живут не по доходам – государственный долг уже превысил два десятка триллионов долларов[11]. Это если брать долги только федерального правительства, а если суммировать обязательства на уровне штатов, то там все семьдесят триллионов наберутся. То, что под них нет выпущенных бумаг, то есть они пока не являются так называемыми секьюритизированными долгами, – не значит, что этих долгов нет или что есть средства и возможности их погасить. Как следствие Штаты, в том числе и за наш счет, потребляют богатства всей планеты, просто печатая свои зеленые бумажки, – Сахно бросил взгляд на дочь, о чем-то воркующую со своим женихом.

– И какой же выход? – поинтересовался Гольдштейн, поглядывая в другую сторону. Там, вокруг его сына, спящего голышом на пеленке, в тени от кокосовой пальмы, высаженной в специально для этой цели притащенный грунт неугомонным Гришкой, расположилась основная женская часть команды – Светлана, Наталья, Катерина и Лена.

– Национализация рубля, – ответил Александр Юрьевич без запинки.

– И что, Саша, ты под этим понимаешь?

– Отделить для начала, пока рубль сам не станет основной резервной валютой планеты, внутренний рынок от внешнего. Несколько шагов: выход России из МВФ, национализация ЦБ и изменение законодательства, которое регулирует его функции и задачи.

– Во, а разве сейчас Центральный банк не принадлежит государству? – перебил Виктор.

– Нет, конечно. В строгом соответствии с Конституцией государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами, – оттарабанил Сахно формулировку, как на экзамене. – В то же время только Центральный банк имеет право эмиссии рубля, так как на него возложена обязанность стабилизации курса национальной валюты.

– Из твоего рассказа следует, что он больше на Штаты работает, чем на Россию.

– Идиотизм современной финансовой системы, которую мы в ближайшее время сломаем. Попрыгали дальше. Следующий шаг – начать торговлю российскими товарами, в том числе и сырьем, на внешнем рынке исключительно за рубли и резкое снижение цен на наши же природные ресурсы для всех, кто будет развивать промышленное производство в России. Средством для этого является реальное соблюдение статей Конституции о принадлежности содержимого недр всему народу, то есть Российскому государству[12].

– Эти твои шаги вызовут такую реакцию, что мало нам не покажется. Это война! То, чего мы так стремились избежать.

– Не будет войны. Побоятся. Европа без нашего газа замерзнет, а американцы не решатся. Ядерную дубину мы у них вырвали, а обычные войска… Как ты думаешь, почему я тогда так спокойно отреагировал, когда Катерина под Гришкиным руководством утопила «Рональда Рейгана»? Весьма ко времени и месту операция получилась. Достаточно толстый намек штатовским воякам не рыпаться. Начнут переброску войск – будем топить прямо у их берегов! А без авиационной поддержки любая агрессия сегодня обречена на поражение. Тех сил, что есть у НАТО на нашем континенте, особенно с учетом поддержки России Красными полковниками, то бишь нами, на успешное вторжение никак не хватит.

– Ну, с нашей помощью, особенно если разрешить нашему хакеру поразвлекаться… Игры на компьютере с портальным терминалом почему-то приводят к резкому падению технической оснащенности войск противника, пропаданию связи и полной потере орбитальной группировки.

Они оба заулыбались, вспомнив, как Григорий за несколько минут перехватил управление всей сетью разведывательных спутников США.

– Потом, мы же не будем делать все сразу. У нас с Полонским все более-менее уже распланировано. Поэтапно, тихой сапой, – продолжил Александр Юрьевич.

– Это как? – не понял Виктор.

– Сначала, – начал Сахно, но в этот момент послышался писк ребенка.

– Леся проснулся, – расцвел Гольдштейн.

– Леся? – удивился Александр Юрьевич, оборачиваясь. – Это же женское имя, а вы мальчонку в честь твоего отца собирались назвать?

Светлана, нисколько не стесняясь ни Гришки, ни Сахно, сбросила верхнюю часть купальника и приложила ребенка к груди.

– Уменьшительное от Валерика, – пояснил Гольдштейн и посмотрел на часы. – Двадцать минут до полуночи. С возможностью выбора освещения солнцем из любой точки Земли все время путаюсь со временем. Давай на сегодня заканчивать. Очень интересные вещи ты, Саша, рассказываешь, но не сейчас.

* * *

– Тебе не кажется, что наш новый Красный полковник слишком рьяно за дело взялся? – Николай довольно пристально посмотрел на Сахно.

– Убрал чеченскую падаль, которой британцы предоставили политическое убежище? – Александр Юрьевич еще с молодости, когда после окончания военного училища служил на Кавказе, был ярым врагом чеченских сепаратистов. – Причем использовал для этого оружие церэушных ликвидаторов, карты отстрела которого каким-то образом попали в информационные базы Интерпола?

Сахно не торопясь достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Понимаешь, Коля, с одной стороны, чекисты во все времена были беспредельщиками, а с другой – достаточно тонко умели расставлять акценты. Заметь, когда мы с тобой уничтожали мафию на планете, мы старались не особенно забираться в политику. Надо честно признать, что ни я, ни ты не имеем достаточного уровня знаний и опыта, чтобы решать внешнеполитические вопросы нашими методами. Для хорошего аналитика вся эта война кланов изначально была шита белыми нитками. Именно поэтому я еще во время первой операции по потрошению бандитских банковских счетов запретил трогать государственных чиновников. У Андрея же, несмотря на молодость, почти десятилетний опыт работы в контрразведке. И, конечно, талант, иначе бы он на нас никогда не вышел. Соответственно, майор ФСБ значительно лучше знает, кого, когда и под каким соусом, если так называть операцию прикрытия, можно и нужно убирать. Закаев, который в былые времена лично резал горло русским солдатам, захваченным в плен, и подобные ему сволочи, окопавшиеся в той же Англии, Турции или Саудовской Аравии, давно заслужили смертную казнь. Отстрел предателей нашей Родины с переводом стрелок через Интерпол на ЦРУ – правильное решение, вероятно. Американцы, отлично зная, что они этого не делали, теперь сами вынуждены гасить волну истерии желтых газетенок по поводу «невинно убиенных борцов за свободу чеченского народа», – Александр Юрьевич, наконец, улыбнулся. – Мученическая якобы смерть Березовского от изготовленной за океаном пули, до того долго распинавшегося в СМИ о своих действиях по финансированию изменения государственного строя России? Туда ему и дорога. Пограбил страну, а потом сделал ноги. Разве есть за что его жалеть? Пусть Британия, так долго отказывавшаяся выдавать н