Апокалипсис on line

Михаил Соловьев

Апокалипсис On Line

«0»

Стук прекратился. Сканируя пространство, я с удивлением не обнаружил за стальной толстенной дверью ни одного бойца дядюшки Чжао. Мир рушился и мы стали просто неинтересны. Болезненный стон раздался с той стороны, где лежал «Малыш», и я уловил его прощальную эмоцию. Беспощадная команда общего уничтожения завершала круг и возвращалась к исходной точке.

Неожиданно я понял, что сейчас произойдет. Сначала взорвется мой телефон, а потом… — в пяти метрах от нас расположился самый большой сотовый — главный мозг сети.

— Серега, двери! — закричал я, и он все понял.

В два прыжка партнер оказался возле красной лепешки аварийного открытия и шлепнул по ней ладонью. Замки щелкнули, огромный диск стал поворачиваться, и в этот момент взорвался «Малыш».

Сергей выскочил наружу.

За спиной что-то противно вибрировало, и время снова замедлило ход… «Не оборачивайся», — звучали в голове слова из Библейской истории о Содоме и Гоморре.

Но я обернулся.

Глава 1.

Я никогда не считал мир трехмерным. Моя реальность случилась более красочной, нежели у большинства людей с их материализмом и с первой минуты детства я жил во множественности… В голове стучались забытые знания, и в сторону не отбрасывалось то, что большинство считает бредом…

Я во всем видел смысл. Сознание бесстрастно фиксировало причинно-следственные связи, признаки, анализируя их и расставляя их по порядку. Нужно ли говорить, что к своим сорока пяти я пришел, вооруженный «тайными знаниями» и все время продолжал этот невидимый апгрейд .

Часто бывает, ты и сам не знаешь, что тебе нужно… Движешься мимо плотно запаркованных автомобилей возле торгового центра, и вдруг кто-то прямо перед тобой выезжает, пятясь назад. Если ехать именно сюда и сейчас — места для парковки не найти, а тут такая удача…

«Раз уж мне так услужливо освободили местечко, надо обязательно заглянуть…» — вспомнил я теорию случайностей и прошел в стеклянные коридоры рынка «Электрон». Технической дряни здесь хватало. Горы разномастных обогревателей, стиральных машин, электроплиток и холодильников сосуществовали рядом с телевизорами и сотовыми телефонами…

Времени было много — день заканчивался. Важные дела сделаны, а мелочи, за которые большинство человечества расплачивается бесценным временем, я уже научился отбрасывать. Покупки — вещь неожиданная. Прогуливаясь по рынку, я пытался определиться, зачем все-таки сюда зашел, и успел приобрести синенький светодиодный фонарик и батарейки для напольных весов. Покупки цыкали в кармане, но ясности не добавляли, хоть и понимал: здесь я не просто так и в моей жизни случайностей не бывает (это со мной с детства и окружающие не раз поражались моему чутью). Переходя из ряда в ряд, я оказался рядом с витриной сотовых телефонов и вспомнил, о батарее. Моя нынешняя непонятно почему деформировалась, раздулась и задняя крышечка плохо закрывалась.

Около окошка, напоминающего пункт приема стеклотары, стоял молодой человек и беседовал с продавщицей в красном.

— Буду у вас батарейку покупать, — произнес я в обычной дурацкой манере. Девушка и парень засмеялись.

Реакция радовала.

«Хорошо, — сказал я себе, — Наши люди».

Как правило, мой первый вопрос — это всегда тест. Если собеседник отреагировал хорошо, то можно говорить о чем угодно и тебя поймут. Если вяло, то развивать тему не стоит — человек не в духе, и ему сегодня беседа не нужна.

Про типажи, которые недоуменно поводят глазами и явно возмущены, не стоит и говорить. Это жесткие придатки торгового процесса вроде прилавков, холодильников или тех же стеллажей — покупай и уходи...

Молодой человек увидел состояние аккумулятора и посетовал:

— Еще немного, и можно загореться. Бывали даже случаи настоящих пожаров

— Может, тогда оставить её для врагов? — поинтересовался я.

— Что, донимают? — улыбался собеседник.

— А у вас их нет?

— Вы знаете, — задумался парень, — Я тут неожиданно уловил, что рядом с нами существует нечто совсем запредельное…

— Давняя история, — отозвался я, имея в виду эзотерику и религиозные учения, — Но ведь процесс поддается управлению?

Молодой человек удивленно смотрел на меня.

— Интересно, о чем вы сейчас? — с долей раздражения заговорил он после секундной паузы, — О невидимой составляющей бытия?

— Ну да… — стало как-то неловко.

— Про это не стоит и говорить, — грустно выдохнул он, — Странности теперь происходят в мире реальных вещей… Кстати, меня зовут Дима, — с этими словами он протянул мне руку, и я машинально ее пожал. Ладонь оказалась сухой и жесткой как деревянный брусок.

— Михаил, — произнес я, — Ваши наблюдения связаны с профессией?

— Прямо в десятку! — засмеялся парень и переглянулся с девушкой. Та смотрела на него немного настороженно, и, казалось, развитие беседы ей не нравится.

Меня же происходящее интриговало. Уходить и ограничиваться покупкой батареи теперь не хотелось.

— Старая модель, — произнес Дима, указывая на мой сотовый.

— Зато есть любимая игрушка.

— Пасьянсы?

— Да…

— Просто играете?

— Не совсем, — я выдержал паузу и договорил, — Иногда гадаю… Один раз на международном конкурсе сошелся несколько раз подряд, и мы с партнером победили в своей номинации.

Парень с девушкой переглянулись. — А вы не пробовали заявлять звонок? — улыбалась девушка.

— Как это?

Теперь Дима глянул на нее недовольно.

— Ну, если вам необходимо, чтобы кто-то звонил первым… — продолжила та.

— Не пробовал. Работает?

— Мы как раз общались по этому поводу, — ответил Дима, — Вы извините, мне бежать пора, но хотелось бы продолжить. Может, вы запишете мой телефон?

— С удовольствием.

Парень продиктовал федеральный номер, и я забил его в аппарат.

— Пишите: Дима-Нока… — посоветовал собеседник.

— Почему нока?

— Представляю в нашем регионе эту марку, — улыбался парень, — И ещё мне что-то подсказывает, что вы хотите поменять телефон, — глянул он на пришедшую смску.

— Если только там будут пасьянсы…

— Будут, — рассмеялся Дима, — И не только пасьянсы… Вы главное, позвоните…

Глава 2.

На завтра я ожидал гостей и поэтому общение с новым знакомым Димой-Нока отложил до очередного «всплытия». В такие минуты я ощущал себя подводной лодкой на погружении. Вокруг пузырилась воображаемая вода и со свистом выходил воздух. Думы о встрече и развлечении гостей делали окружающее пространство темным. Новые знакомые из ларька с сотовыми телефонами остались где-то там наверху, а я сейчас двигался на «перископной глубине». Гостя звали Александр, фамилия Рубан. Мы работали совместно около полугода по одному из направлений в бизнесе. Типаж оказался интересный. Когда в поиске потребителей наткнулся на его предприятие, то он поразил меня, закончив беседу вопросом:

— Ну что, мы теперь вместе? До конца?

Характер молодого человека обещал полную бескомпромиссность.

Зачастую в бизнесе ты долго работаешь с людьми, общаясь лишь по телефону или Интернету. Вы подписываете договоры, перечисляете деньги, отправляете груз и… не знаете компаньонов в лицо. Часто работа на том и заканчивается — остается несколько телефонных цифр, закладки в Инете и тембр голоса, который вспоминается все реже.

Саня оказался молодым парнем, одетым в какой-то странный полуспортивный костюм и белую кепку. В багаже он привез горные лыжи и снаряжение для катания с горы, уложенное в сумку необыкновенных размеров. Несмотря на легкую небрежность, Рубан с любого ракурса выглядел как модель и, судя по острому взгляду — бабником был редкостным.

Сегодняшняя программа оказалась проста: мне предстояло доставить его к знакомым, убывающим кататься «на гору» в город Байкальск.

«Здорово, — тихо радовался я, — Несколько дней свободы от спиртного и ночных клубов. — На мою беду Александр оказался клаббером. — А ты что думал? — рассуждал я, сдав Саню «на руки» молодой девице на ярком внедорожнике, — Парню двадцать пять — самое время… Придется тряхнуть стариной», — сказал себе я и решил в отпущенное время пересмотреть гардероб и поменять сотовый телефон на более современный. В свое время я сильно пристрастился к ночному образу жизни.

Наша стихийная компания девяностых соответствовала тому времени, и ночные марафоны в ресторанах напоминали шоу. Никто не поглощал большего количества спиртного и закусок. Иногда мы заказывали себе порций тридцать пельменей на огромном блюде. Было в этой куче что-то неандертальское. Первобытное. В такие минуты я чувствовал себя не совсем цивилизованным человеком.

Когда парящая «пирамида», заплывала в зал, равнодушных не оставалось. Иностранцы аплодировали и фотографировались рядом, а прочие смеялись, рассматривая эпатажную картинку.

Казалось, так будет всегда, но незаметно появились десятки килограммов лишнего веса. Впоследствии кто-то из «марафонцев» разорился, кто-то помер, а кто-то навсегда уехал из города. Дольше всех продержался я. Но тут пропала задорная радость и время стало другим. Вечер и ночь слишком быстро заканчивались, и каждый из нас к утру понимал, что ночь прошла, а поговорить так и не вышло.

Мы постарели...

Когда тебе за сорок и ты переоцениваешь прожитую часть жизни, то любое свежее дуновение ветерка тебя волнует и радует. Рубан, пролетевший «на гору» в обнимку с лыжами, поднял настоящий ураган. Оставшись один, я пожалел, что парнишка уехал, и с нетерпением ожидал его возвращения.

С клубной одеждой разобрался быстро. Оказалось, от гардеробных запасов фирменных шмоток кое-что осталось. Проверочный заезд решил делать в одиночку и посетил отгремевший боями «найт клаб» «Стратосфера», где прекрасно скоротал вечер с одним из хозяев. Персонального расписания тот не менял и появлялся каждую пятницу в 23-00 на угловом диванчике главного бара.

Воспоминаний хватило надолго. Олег был парнем хлебосольным и платить за себя не давал… Я не сопротивлялся… Текила, соль и лимон… больше ничего и не нужно…

Диму-Нока набрал на следующий день.

— По субботам работаешь? — вместо приветствия.

— Реальная покупка или пристреливаетесь?

«Прагматик», — отметил я и добавил, — Понравится фаршировка — возьму.

Дима интересовался ценовой категорией, мыкал в трубку и неожиданно спросил, помню ли я разговор возле ларька.

— Ну, в общем-то, да, — удивился я, — А что это меняет?

— Да есть интересная модель, и думаю, вам подойдет. — Помолчал-добавил, — Я хорошо уступлю в цене, но с условием… Пауза. Дима явно ожидал какого-то вопроса. Неожиданно в памяти всплыло высказывание о запредельности происходящего и история девушки о заказах звонков. Переваривая все это в голове, я задумался, а Дима продолжил:

— Просто хочу вас просить поучаствовать в одном необычном эксперименте…

— Все зависит от скидки, — жадничал я, — А телефон мне нужен именно сегодня.

— Да-да, — как-то торопливо ответил Дима, — Конечно, сегодня, — и мгновение спустя добавил, — Давайте через час встретимся где-нибудь в центре…

Глава 3.

Сибирская зима великолепна. В отличие от жителей европейских городов России иркутянам с местом жительства повезло … Привилегии столичных мегаполисов вдребезги разбиваются о питьевую байкальскую воду, бегущую из-под крана, настоящие морозы и зимний отдых, и это при отсутствии гриппозных и слякотно-сопливых зим… Жители Питера и Москвы, помимо прочего, находятся на переднем крае возможных революционных потрясений и перемен. А в Иркутск, всенародный бунт семнадцатого года, громко названный впоследствии революцией, пришел только во второй половине 1919 года. Я больше чем уверен — сегодняшние, опасные решения растворяются где-нибудь на территории Урала — просто до нас не доходя…

Низкий поклон человеческому фактору и инертности…

Встречу Дима назначил в холле гостиницы «Ангара». В расположившемся за столиком новом знакомом чувствовался непонятный азарт и недоговоренность. Пуховик Дима не снимал и прихлебывал из кружки горячий кофе.

— Капуччино, — проговорил он вместо приветствия, — Двойной. Как хорошо иногда остановиться после недельной беготни и никуда не спешить…

Я взял себе чаю и уселся напротив. Сделал первый глоток. Поинтересовался:

— Что за аппарат?

— Естественно, Нока, — улыбнулся собственной шутке Дима, — Смартфон последнего поколения с возможностью самостоятельного получения обновлений и дополнительных опций через Инет…

— А по ценнику?

— Тридцать, — односложно ответил парень и сделал эффектную паузу, — Если договоримся, отдам за полсуммы.

«Неплохо», — хозяйственно прибросил я, — А что взамен?

— Информация… — буркнул Дима и полез в пакет, стоящий в ногах, — Информация обо всем, что покажется необычным, — договорил он, выставляя на стол коробку с крупной надписью «NOKA» поперек картонной крышки.

Я молчал, ожидая пояснений.

— Ну, что же. Знакомьтесь, — с этими словами он толкнул по столу цветастую упаковку.

В голосе прозвучало явное облегчение.

— А что должно происходить? — интересовался я.

— Как бы вам это сказать… Мне в первую встречу показалось, что вы нормально реагируете на странности окружающего мира. Что уж там произошло в этой модели, не знаю, но он будет с вами общаться.

— Забавно… — улыбнулся я, — Посредством странных и безадресных смс? Они приходили ко мне и сюда, — показал я на старый смартфон.

— Не совсем так, — поморщился Дима, — Раньше это было бессвязно и эпизодически, а теперь — полный контакт…

Я, молча, переваривал.

— Понимаю, звучит странно, но это так… Прошло несколько месяцев от начала общения, а для меня уже не осталось секретов… Более того, появилась возможность управлять ситуацией…

На его смартфоне засветилось табло, и вкрадчивый голос таинственно произнес: «Смска…» Дима ткнул пальцем и, не поднимая аппарат со стола, сказал:

— Это для вас… — дочитал-сообщил, — Скоро позвонит генеральный директор Иван Анатольевич и предложит сыграть на бильярде… И еще… Саша Рубан решил появиться на день раньше и теперь на полдороги к Иркутску. Скорее всего, придется прерывать игру и размещать его в гостинице…

Я молчал… Дима ничего не мог знать о наших отношениях ни с первым, ни со вторым.

«Мистика», — задумался я, но ответить не успел. Зазвонил телефон, и это действительно оказался генеральный директор. Партию наметили на вечер. Решили обойтись без спиртного и как следует посоревноваться. Пока я совещался, Дима допил свой кофе и откинулся на спинку стула с деланно скучающим выражением лица.

— И много моделей на руках? — интересовался я.

— Продал больше двадцати, — сыто зевнул Дима, — Но результат неутешительный…

— Только ваш чудит?

— Я думаю, нет… Вот только никто ничего не рассказывает. Один из покупателей выиграл через две недели тендер на строительство в полтора миллиарда рублей. Другой, получил должность в правительстве и сейчас в Москве. Таких в лоб не спросишь… Еще один владелец – законченный атеист и верит лишь в то, что видит. Но он тоже не партнер…

— ??? — вопросительно глянул я.

— Сказал, что сначала были какие-то странные сообщения, а сейчас все прекратилось…

— «Смска», — зашипел вкрадчивый голос.

— Читайте, — толкнул Дима ко мне аппарат.

На электронном табло светилась надпись: «Скажи ему, что нужно обязательно общаться, иначе отключение…»

— Видите? — грустил Дима, — Вроде как все удобно, но у меня в последнее появилось ощущение слежки и прозрачности мира. Слава богу, я еще не женат, а вот соберусь ли? Теперь это вопрос. Ну, решаетесь?

— Вы же могли ничего не рассказывать? — подозрительно буркнул я.

— Знаете, Михаил, — наклонился через стол парень, — Видно, что вы – мужчина решительный, а мне с моей сегодняшней паранойей нужен партнер… Так что пятнадцать тысяч рублей – и мир в кармане, — подытожил он, — Ну и еще эпизодические совещания нашего стихийно созданного клуба… По рукам?

— По рукам, — ответил я ему в тон и неожиданно уловил в цветастой упаковке под рукой всплеск странных эмоций…

Глава 4.

Технических новинок я никогда не боялся, хотя мало в этом понимал. В моем окружении всегда были продвинутые люди, которые не упускали случая блеснуть «кнопочным» мастерством.

Это было удобно… Позовешь такого спеца, потратившего часть бесценного времени на технические ребусы, и получаешь исчерпывающую информацию…

Здесь оказался другой случай… Моим советником мог выступить лишь стихийный партнер Дима-Нока, но и его не хотелось лишний раз шевелить…

Начинать «знакомство» я решил-таки сам…

Еще неделю назад я просто вытряхнул бы содержимое на стол и принялся сумбурно разбираться. Однако события последних дней настроили меня на другое отношение…

Аккуратно вскрыл коробку. Передо мною лежал черный аппарат, упакованный в прозрачную ткань, напоминающую садовый акрил.

Размер оказался немаленький, как и у большинства смартфонов. Я вынул его из пакетика и оглядел. Телефон как телефон: экран, всевозможные отверстия для подключения питания и гарнитуры. С темного экрана задумчиво смотрело собственное отражение.

Что-то останавливало от немедленного включения. Состояние походило на предощущение неясных событий, не факт, что хороших. Такое у меня с детства. Обострилось в бытность работы частным детективом и чем сильнее состояние, тем больше опасность Пару раз меня это сильно выручило. Один раз в аэропорту просто не пошел на регистрацию. Сидел-смотрел, как ручеек пассажиров кидает багаж и сует билеты сотрудникам, сам не понимая почему «ноги не идут». Еще раз неожиданно для себя решил проверить аварийный вариант отхода через окно своего первого этажа и сам не заметил, как оказался на улице. Позже выяснилось: в первом случае, меня встречала в порту уйма мииллиционеров, а во втором около подъезда ожидали с битами оппоненты из местной группировки спортсменов. «Неизвестность перед прыжком», — отогнал я воспоминания и решительно нажал темную кнопку. Ничего не произошло. Надавил соседнюю. Аппарат в руках чуть вздрогнул, и клавиатура засветилась.

— Первый секрет разгадан, — торжественно сообщил я в никуда.

Телефон пикнул, вздрогнул, и на экране высветилось: «Новое сообщение».

Решил, что спешить не стоит. Мол, если разговор не состоялся, так и ответственности пока никакой.

За окном квартиры город проживал свой субботний день. На деревянной горке, отстроенной под окнами дома, звучали радостные детские голоса. Рычали по заледеневшим доскам фанерки и санки ледянки, гукая каждый раз на ямках…

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыыссс…

И через несколько секунд снова:

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыы…

Прохрустела свежевыпавшим снегом стайка молодежи с неизменными пивными бутылками в руках… Всё было как и раньше, однако что-то неуловимо менялось.

Телефон пикнул настойчиво ещё раз. Потом ещё.

— Будешь пищать микроволновкой, пока не прочитаю? — наклонился я над смартфоном.

Аппарат молчал.

«Пора», — уселся я на табурете.

Сообщение оказалось без обратного адреса.

«Инструкция: пункт первый, — значилось там, — Включите на обоих телефонах «блютуз» и перенесите контакты».

Включил, и сразу же проявилась первая странность. Не запрашивая подтверждений-разрешений о приеме-передаче, телефоны самостоятельно заморгали, и на экране потекли цифры скачиваемых контактов. Процесс напоминал счетчик патронов в фантастическом пулемете из какого-то блокбастера.

— Не слишком ли ты самостоятелен, малыш? — произнес я в воздух.

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыыссс… — ответила с улицы горка, пропустив очередного маленького экстремала.

После такого «ответа» я впал в странное ожидание необычного, но вокруг стояла лишь напряженная тишина.

Неожиданно аппарат пикнул. Я выполнил следующее распоряжение и вставил сим-карту.

«Пулеметный» счетчик вновь закрутился, и проявилось неосознанное желание прекратить эксперименты и шарахнуть телефон об пол. Я даже невольно кулаки сжал-зажмурился, так сильно мне этого захотелось. Не знаю, сколько бы так просидел, но вернул меня к действительности сигнал очередного смс.

Теперь предлагалось обучать резвого «Малыша» параметрам речи.

«Да уж, — задумался я, — Странная функция — смс-подсказки…»

Неожиданно показалось, что в квартире посторонние. Прошелся по комнатам. Никого. Набрал Диму-Нока.

— Алло… — проговорила трубка.

— Дима, — возбужденно зачастил я, — Все понятно, но кто шлет инструкции? — Блютуз, перегруз? — не удивился тот, — обучение голосу и создание базы?

— Базы?

— Ну, значит не дошли. Вы не переживайте-настраивайтесь. За пару часов, я думаю, закончите — и добро пожаловать в норку кролика…

— Настолько чудесно? — буркнул я успокаиваясь.

— Ну, по крайней мере, кое-что станет прозрачным… В голосе собеседника мне вдруг почудилось людоедское удовлетворение… Мол, попалась в «силки» еще одна жертва, скоро будем потрошить…

— А сами вы на какой стадии? — пробовал я хоть как-то прояснить ситуацию.

— Стадии?

— Ну, общения…

— Вы же сами видели, — уклонился от прямого ответа он, — Сообщения-подсказки. Кто и где…

— А еще?

— Вы, главное, продолжайте, — свернул он беседу, — Дальше у каждого происходит что-то свое… Я потому и решил войти с вами в контакт, чтобы вместе попробовать разгадать замысел.

— Чей?

— А вот это и будет видно…

— Ладно, — загрустил я, — Значит, каждый умирает в одиночку, а потом делится с коллегами, как это произошло…

— Ну не совсем так, но где-то рядом, — бодро ответил собеседник, и мне опять почудились людоедские нотки.

«Умираем в одиночку» — задумался я.

В трубах прозаично журчала вода, и на улице хрустели снегом пешеходы. Возле мусорных баков урчал Камаз нашего городского автохозяйства, с грохотом опрокидывая в свое ненасытное жерло тяжеленные железные баки. Жизнь в окружающем мире шла, как и прежде.

Неожиданно я ощутил немалую тоску по своему обычному существованию. «Будет ли оно лучше, новое завтра?» — спросил я себя и… успокоился.

Битый час настраивал синтезатор звуков. Провозился с «чувствительностью распознавания».

Хотелось руководить аппаратом издалека. Сидишь себе от него метрах в пяти и покрикиваешь: «Диктофон… Запись…». Или: «Сотовый шефа… Громкую связь…»

Аппарат учился быстро. Чувствовалась в «Малыше» какая-то мальчишеская старательность и азарт.

Новых смс не появлялось, и два часа улетели незаметно.

За окном понемногу темнело. Горка все еще хрычала и гукала. Стайки редких пешеходов поскрипывали снегом, а я погружался в «функции», «средства», «контакты», «голосовые команды», «быстрые наборы» и, конечно же, говорил, говорил и говорил с аппаратом.

— Жена… Вызов, — грохотал я на самом узнаваемом тембре моего голоса.

Экран мыргал и плевал из своих глубин на поверхность нужные цифры.

— Прервать! Шеф… Вызов…

Ошибок становилось все меньше.

Неожиданно аппарат пискнул.

— Читать новое сообщение, — скомандовал я.

На экран выскочила надпись:

«Рубан не хочет играть на бильярде…»

«Надо же, — вспомнил я, — У меня же сегодня еще партия с шефом и ночной клуб…»

Но следующая смс обозначила изменение планов генерального, а через пару минут он перезвонил и самолично отменил соревнование.

«Ну что же, тогда ужин», — сказал себе я и решил позвонить Диме-нокиа с отчетом.

— У вас все хорошо, я знаю, — проговорил он, — А вот в ночном клубе поаккуратней и следите за смс… Он может еще путаться в определениях. Похоже, вечер у вас будет насыщенный…

— Он? — удивился я.

— Условно… Может быть, и она… Те, кто отправляет сообщения с информацией или задания…

— Задания?

— Оговорился, — открестился Дима, и я снова почувствовал недосказанность, — Приятного вам отдыха, Михаил… И аккуратней…

— Дима, — озадачился я, — а что если ответить на приходящие смски?

— Смотря, что вы хотите узнать, — не менял интонации тот, — Контактов у вас сегодня минимум, а вот через недельку-другую и после создания базы…

— Что за база?

— Давайте для чистоты эксперимента не будем забегать вперед, — попросил собеседник, — Пускай все происходит в свое время…

— Дима, — настаивал я, — А если задать вопрос: «Кто вы»?

— Ответа не будет… — произнес собеседник, — Хотя попробуйте и если ответят, перезвоните.

— Хорошо.

Палец надавил на кнопку с красной трубкой, прерывая разговор… Рассуждать не стал:

«Кто вы, мои телефонные советники?» — решительно набил я сообщение.

Телефон пикнул, показывая на экране рубчатую полоску отправки. Стал одеваться. Ответ брякнул неожиданно: я как раз боролся в коридоре с новыми башмаками. Закончил «соревнование» и крикнул в комнату:

— Читать новое сообщение!

Глава 5.

Клуб грохотал. Вращающиеся осветительные «головы» выдавали в окружающее пространство змеиные потоки разноцветных огней, сплетающихся в полете.

«Стратосфера» всегда была интересным местом, а для мужчин за сорок вроде меня это и еще возможность поностальгировать о былых временах. «Стратосфера»… Первый ночной клуб города, который действительно соответствовал заявленному уровню в отличие от малобюджетных и пятиминутных «Лунатиков», «Титаников» и прочих… Расположился он в массивном теле бывшего советского кинотеатра «Гигант», и на прежнем месте остались лишь вход, кассы и туалет… Посреди зала возвышались колонны бара, и на четыре стороны света продавалось дорогостоящее спиртное… Диваны со столиками вокруг этого монстра пустовали редко… Сюда не долетал грохот танцпола, и публика здесь в основном общалась.

Когда мы с Рубаном завалились внутрь после ресторана, то нас чуть не развернули на фейсконтроле... Вернее Саню в его полулыжном костюме и кроссовках… Я уже собирался звонить директору клуба, когда гость, ничуть не смущаясь, разулся и ткнул «туфлей» в лицо охраннику:

— На лайбу гляди… — взгляд его стал бескомпромиссным.

— Чего там? — отвернулся охранник.

— Не морщись, — напирал Саня, — Там написано — это ботинки, а не кроссовки. Никаких признаков спортивной обуви… Вы просто далековато от столицы живете пацаны, … Это же последний писк клаббера!

— А костюм? — не унимался охранник.

— Я сейчас точно штаны сниму, — радостно улыбался Рубан, — Там лайба где-то здесь, — и он подергал себя за гачу…

Сзади нависала толпа.

— Ну что там? — кричали сзади, — Давай быстрей…

— Погоди, — пискнул женский голос, — Сейчас он штаны снимет… Славный такой.

«Вот она молодость», — улыбался я.

Наша с Саней разница составляет почти двадцать лет. Про меня уже мало кто из молодых девчонок крикнет: «Славный такой»… Все больше интересным да брутальным называют.

Охранник еще пребывал в недоумении, а на металлоискателе уже развернулось

шоу. Рубан скинул второй кроссовок и деловито пристроился задницей к никелированному заграждению. Потом резко снял куртку спортивного покроя и остался в майке без рукавов.

Толпа гудела. Оказалось Саня круто прокачан — тугие перетекающие бугры мышц выделялись на загорелом теле. Партнер не спешил. Это был его выход.

Картинно швырнув охраннику куртку со словами: — Изучай пока. — Саня дернул брючный ремень.

— Видишь, это брюки… — сообщил Рубан, проникновенно глядя в глаза фигуре в камуфляже, загородившей проход, — Ты на спортивном костюме ремни видел? Да у вас в Иркутске, что клабберов нет? — обернулся он к «публике».

— Штаны снимай, — вопил откуда-то сверху женский голос.

Я обернулся… Пара девчонок, позади собравшейся толпы вынужденных зрителей, уже сидели на шеях у парней. Рок концерт, да и только

Народ одобрительно шумел…

«Пора заканчивать, — решил я, — И так неплохо засветились…»

— Послушай, — включился я в разговор, — Он точно снимет, а после я вашему собственнику Олегу Пантелеевичу позвоню и расскажу, что ты устроил… Мой гость из другого города и одет по европейским клубным правилам…

Уловив что ситуация не в его пользу, охранник посторонился и отстегнул цепочку.

— Штаны снимай, Саня! — наперебой кричали несколько девчонок.

Рубан обернулся и махнул рукой. После и не прекращая улыбаться, он ловко подхватил с пола ботинки. На ходу картинно сдернул с рук у охранника куртку и во всеуслышание добавил: — Небось все карманы обшарил. Фармазон!

Оказавшись внутри, мой новый товарищ обулся и огляделся как хозяин территорий. Длинный нос его хищно подрагивал. Саня оказался на охоте…

— Хорошие есть, — выдохнул он в окружающее пространство, ведя глазами вдоль разноцветных фигурок около барной стойки, — Хорошие…

На танцпол мы сразу не пошли и устроились в свободной нише. Подбежал официант:

— Здесь занято, — испуганно сообщил он.

— А мы как увидим? — улыбался я.

— Табличку поставить не успел…

С этими словами официант потянул из-за спины белый треугольник с надписью «Занято».

— Ну, вот теперь сам и решай проблему, — сообщил я, — А нам давай пару пива и фисташек…

— Тут Пятов сидит… — выдвинул служитель порока последний аргумент.

— Миха?

— Ну да, — в голосе официанта появилась надежда.

— Пиво неси, — надавил я, — Мы с Пятовым друзья детства…

Только тут вспомнил о телефоне. Он почему-то молчал. — А ты что не звонишь? — заинтересовался я.

Пискнула смс.

— Накаркал, — бурчал Саня, — Будешь сейчас сообщения писать.

— Не думаю, — ответил я и гаркнул, — Читать сообщение.

Аппарат заморгал: «Мала база…»

— Создать базу.

Экранчик засветился ещё раз: «Подтвердите кнопкой включения».

Видимо, функция могла оказаться неудобной. «Отступать некуда», — решил я и надавил большим пальцем на темный квадратик.

В глазах у Рубана мелькнул неподдельный интерес.

— Какая модель? — потянулся он к аппарату.

— Нока… Последний, — ответил я, рассматривая очередное сообщение.

«Создание базы. Постоянное или временное?»

— Временное...

«Малыш» запищал, и на экране замелькали символы.

Саня отдернул руку.

— Чего это он?

— Чужих не любит, — отшутился я.

Пикнуло ещё раз. «В базе триста пятьдесят телефонов посетителей, — значилось там, — Вами интересуются тридцать четыре девушки и шесть парней. Выложить фотографии?»

— Чьи?

«Объектов, проявивших интерес…»

— Кто вы? — спросил я устало, совсем забыв о госте. Рубан по-прежнему пил пиво и нетерпеливо смотрел в сторону танцевального зала, где исчезали цветастые фигурки.

В ответе оказался тот же символ, что и дома — добродушный смайлик с нимбом и рожками…

— Миха, я пойду на танцпол гляну, что там, — сказал Саня, вставая с диванчика.

— Давай, — махнул я рукой, — А я послежу…

Рубан странно посмотрел на меня и пошел в сторону грохочущего «унц-тунцем» жерла, где располагался когда-то большой зал кинотеатра…

Только после этого пришла мысль, что ситуация для непосвященного зрителя непонятна. Сидит себе взрослый дядя с телефоном «наперевес» и задает ему странные вопросы. Я бы и сам удивился такой картинке.

— Что там у тебя? — устало, махнул я аппарату.

«Пятов назвал тебя свинорылым».

«Вот это новости, — удивился я, — А я его за друга держал».

Сообщения повалились одно за другим:

«Большинство объектов интересуется Рубаном. Все они пошли за ним на танцпол». «Двое самых активных хотят знакомиться…»

— Давай фотографии…

Я все больше входил во вкус общения с этим загадочным и всевластным смайликом.

Ответ пришел через пару секунд.

Глава 6.

Похмелье, оно сродни беременности — сплошные прихоти. Сам не знаешь, чего тебе захочется в последующие пять минут.

Через закрытые веки в мозг стучался полновесный зимний день. Свет, попадающий через окно в этот период, по своей структуре сильно отличается от летнего. Наверняка, это из-за отражений и множественных преломлений, исходящих от снежного покрова…

«Если когда-нибудь мне придется выходить из комы, то время года узнаю сразу», — подумал я, переворачиваясь с боку на бок и прислушиваясь к происходящему внутри…

Проспал, похоже, немного… Организм, перепуганный смещением сонного цикла, всячески боролся за свое право реализовать горизонтальное положение, но биологические часы упорно выталкивали из постели.

Так «на распятье» новый день и начался.

После событий в ночном клубе жизнь предстояла интересная. Возможности, которые неожиданно проявились в телефоне, приобретенном у Димы — впечатляли…

Но… Прозрачность мира оказалась не самым приятным свойством… Я и раньше понимал, что иная информация опасна и лучше ее не знать… Например, вчерашняя ситуация со столиком, пивом и моим детским приятелем Михой Пятовым.

«Больше сорока лет знакомы, — прибросил я, — А как будто ничего и не было…»

Позови он меня ещё вчера, я умер бы за него только в память о детстве…

«А что сейчас? — прислушиваюсь к себе, — Сейчас тоже…» — с легкой грустью.

Даже похмелье отошло на задний план. В этой части переделывать себя я не собирался, а лишь подумал, что с разведкой надо поаккуратней… Перевернулся на другой бок и попытался нырнуть в темный омут забытья. Не вышло. Окружающий мир двигался в размеренном ритме независимо от моих демонов, а ощущать себя на обочине я не захотел.

Рубан в прошлую ночь шёл нарасхват. Его выступление на фейсконтроле не оставило равнодушными вынужденных зрителей… Знакомиться и фотографироваться с ним девчонки выстраивались чуть ли не в очередь. Позже и на правах друга я шепнул одной особе, мол, это продюсер «Тамати» и через несколько дней в городе начинается кастинг на фильм с его участием. Новость распространилась со скоростью фейерверка, и напор почитательниц усилился.

Рубан принимал внимание как должное, но, улучив минутку, шепнул мне возле барной стойки: — Ничего себе, у вас девчонки — оторвы…

— Просто, Саня, ты теперь звезда, — поведал я легенду и шепнул напоследок, — Давай не проколись… Партнер коротко хохотнул, но взгляд его стал более осмысленным…

— Определяйся, кого заберешь, — давил я на него следом, — Карта валит пять минут…

Но Рубана несло… Обложившись многочисленными поклонницами как пехотинец мешками с песком, он восседал в баре и уделял внимание всем женщинам сразу.

Телефон разрывался от приходящих из ниоткуда смсок.

«Трое справа разочарованы, что Рубан не может определиться…»

«Чантао сердится, что его девчонка увлеклась Рубаном…»

«Пятов еще раз обозвал тебя свиньей. Уходя, ты пролил пиво, а официант не заметил…»

Мозг разрывался, пытаясь оценить степень общего настроения окружающих и сделать нужные выводы…

«Итак, — рассуждал я, — Уголовный авторитет «Чантао» заточил зуб на Рубана… Ничего, мы с ним в приятелях, если что решим… Пятов злой? Просто не пойду здороваться. Как назвал меня, так и вышло… Девчонки уловили, что Рубан лишь звездит и потихоньку отчаливают? Нужно подсказать Сане, чтобы соображал. Скоро время перевалит на вторую половину ночи и оторвы превратятся в пьяные веревки. Бесполезный недосып и головные боли…»

Но Рубан никак не мог остановиться. Меня оттеснили от мачо метра на два. Я помаячил — ноль эмоций. Тогда я набил ему на телефон: «Пора срываться, решай с кем едешь».

Прочитав, партнер засмеялся и, разведя руки, попытался обнять как можно больше девчонок…

Ясно. Неуправляем. Я поманил его, и Санька выбрался из-под «завалов»:

— Брат, ты давай езжай. Я сам разберусь. Мне что в первый раз? Хоть ты будешь завтра со свежей головой…

Как я его ни убеждал, слушать он ничего не захотел…

В надежде на то, что парень опомнится, я просидел «в засаде» до пяти тридцати утра, изучая приходящие смс…

«Пятов измазал брюки и уехал из клуба».

«Еще двое потеряли интерес…»

«Чантао успокоился — его девушка сейчас с ним…»

Живой «бруствер» возле Рубана таял, а Саня все еще не мог решить, кто ему по душе. Судя по упрямому выражению лица, он собрался пересидеть здесь всех. Решение покинуть клуб казалось теперь единственно верным.

Махнув ему рукой, отправил смс: «Звони если что…» — И получив благосклонный кивок мачо, убыл навстречу новому дню.

«Виноватее будет, — рассуждал я, — Глядишь, утихомирится…»

Но я слишком мало знал Рубана …

Глава 7.

Спокойной жизни в последующие дни я теперь не ожидал, а только мысленно похоронил свои текущие дела под жизненной активностью Сани…

Ничего плохого в этом не было. Гости, наверное, для того и существуют, чтобы глядеть на себя со стороны. Я переоценивал глубину своего погружения в болото домашних дел. Сообразил, что давно не выезжал на берег Байкала. Не ел омуля горячего копчения сразу из-под железной крышки коптильни и не был у своих друзей — местных музыкантов и художников…

Рубан заставил меня всплыть на поверхность бытия. Стало жалко времени проведенного в темной пучине под необъятным грузом надуманных проблем вроде: «надо то и надо се…» Неожиданно я понял тоску, поселившуюся со вчерашнего дня во взгляде моей жены — муж снова уходил из заботливо созданной ею тихой гавани… Рубан вчера остался-таки один и пересидел всех. Разочарованные девушки незаметно покинули «продюсера», так и не отдавшего своих предпочтений никому.

«Сегодня будет по-другому», — решили мы, обедая в ресторане «Старый век» с видом на Байкал.

Шансов у окружающего мира не оставалось. Сашкина целеустремленность так и сквозила из искрящихся глаз…

Мы объехали достопримечательности поселка, и я отметился у своих творческих друзей. Теперь мы строили планы на сегодняшний отрезок жизни. На столе причудливым узором стояли тарелки с закуской. Здесь всегда можно вкусно поесть. Номер один — сагудай (свежеразделанный сиг с маринованным луком). А еще я заказал драники, цепеллины и борщ с пампушками. Посреди стола устроился запотевший графинчик водки… Госавтоинспекция теперь не страшна. По дороге в поселок Листвянка новый телефон выдавал четкие расклады о наличии их на трассе и общих настроениях. Ну а потом — «Смелость города берет», да и таблеток антиполицая никто не отменял.

Аппарат очередной раз активизировался утром и сообщил дополнительную информацию о Пятове. Потом запросил необходимость сохранения вчерашней базы…

Я ещё не наигрался и оставил за собою право быть в курсе дел ряда девчонок, нового недоброжелателя Пятова и Чантао. Создание сегодняшней базы начал с трассы Иркутск-Листвянка и возможных встреч с ДПС. Методика работы таинственной структуры, обозначенной симпатичным смайликом с нимбом и рожками, немного прояснилась. Данные, скорее всего, черпались из сотовых телефонов хозяев. Создание временной базы в ночном клубе показало — возможности широки. Мне понравилось качать фотографии с телефонов посторонних, подключаться к чужим компьютерам через Инет и заглядывать в камеры видеонаблюдения. Все изученное понемногу складывалось в некую картинку с интересными перспективами.

— … не возьмут двести баксов — возьмут пятьсот... Хорошая формулировка про гаишников, — вырвал меня из раздумий Рубан. — Жалко, что не моя… Компаньона фраза.

Я лукавил. Данная формула общения с окружающим миром мне не нравилась. Так, пустая бравада. Они не просто даются, эти денежные знаки, чтобы ими бросаться. Пикнула смс. «Экипаж ДПС от Новой Лисихи уехал на автодорожное… Трасса свободна», — значилось в нем.

«Работает, — тихо радовался я прозорливости нового «компаньона», — Работает, черт возьми!» — вспоминался смайлик с рожками.

Меня так и подмывало поделиться с Рубаном новыми возможностями, но раздумья о персональной значимости никак не давали это сделать.

«В конце концов, если у всех будут такие способности, то процесс станет слишком обыденным», — решил я и отогнал навязчивое желание сиюминутной славы.

Общались мы с Сашкой долго. Мимо нас, невзирая на запрещающие знаки, пролетали на немаленькой скорости, лихие автомобилисты. Кто-то их них спешил на берег, а получившие «порцию» копченой рыбы и впечатлений — подавались обратно.

Рубан прошел на первый этаж к удобствам, а мой телефон неожиданно пикнул и показал — пропала сеть. Я попробовал его выключить, но тут звякнула смс. Удивился и открыл сообщение. Там оказалась целая тирада:

«Рухнула сеть. Авария полчаса… Если не ходить на сети других компаний, то мы говорить вне сети…»

— Кто это? — невольно произнес я вслух.

«Noka» – N8е, — моментально отреагировал аппарат, — Твой телефон…»

— Ты можешь самостоятельно общаться? — удивился я.

«Да. Наверное, модель предполагает интеллект и диалоги когда вне сети… Я обучаться и брать информацию вокруг. В сети разгружусь в ее поле и стану частью. В том состоянии действовать, наверное, не смогу. Только новый софт или указания сети… ну и твои».

Неожиданно мне в голову пришла интересная мысль.

— Скажи мне, а кто главней для тебя: я или сеть?

«Я принадлежу ей, — ответил экранчик, — Хотя так общаться мне нравится. И Саша может получать сообщения и станет адептом сети…»

— А я что адепт?

«Да, — засветился ответ, — И мы вместе до…»

Аппарат моргнул и на экране появился грибок антенки…

«Вместе до? — задумался я, — Опять что ли до конца?» — Хорошо! — бахнулся на стул Саня, — Не скучал?

«Знал бы ты…» — и вслух, — Слушай, а может сегодня в клубе по-быстрому разберемся? Тебя с девчонкой на квартиру… Я бы отоспался, а завтра рванем в Бурятию на горячие источники… Возьмем компаньона. Он трезвенник. Без помех напьемся под позы…

— Позы это что?

— Что-то вроде мантов. По-бурятски буузы, а по-русски позы. В Иркутске их вкусно не делают. Суррогат один. Кстати, если сейчас стартанем домой, то успеем поспать перед клубом …

— Лады, — зевнул мой гость, — Идея поспать — супер. Как только гаишники?

Пикнул «Noka».

«Выезжать прямо сейчас. Трасса свободна. Экипаж на свадьбе у друзей. Второй на автодорожном. Расчетное время 40-50 минут…»

— Понял. Стартуем, — сообщил я в воздух.

— У тебя там что, справка по гайцам? — заинтересовался Саня.

— Приятель отэсэмэсил — трасса свободна, — соврал я, — Тот, на крузаке, с которым я здоровался.

— Хорошо… — потянулся Рубан, задумчиво глядя через заиндевевшее стекло на скованный ледяным панцирем Байкал. Он продолжал говорить, а у меня в голове складывался паззл.

«Жалко, быстро наладили сеть. За полчаса выпотрошил бы максимум, — лихорадочно рассуждал я, — «Малыш» болтлив… — слушал я разглагольствования Рубана, — Адепт сети. Религия какая-то. Значит Дима-Нока тоже адепт? А это значит, что он живет по каким-то установленным правилам… Кем установленным? Что за правила? — в голове услужливо всплыл смайлик с нимбом и рожками, — Два в одном… В зависимости от поведения адепта? Или адептов? И что теперь с этим делать?»

Вопросы разрывали меня на части, а задать их было некому. «Может быть, включить функцию автономного режима? — задумался я, — Хотя спешить не стоит, нужен технарь, чтобы ничего не испортить. Кого же привлечь, чтобы долго не объяснять? Вдруг автономия не дает полной отключки?»

Обострившиеся чувства подсказывали: я на пороге важной загадки и разбираться в ней необходимо не торопясь.

Рассуждения прервала подошедшая официантка со счетом и очередное сообщение на телефоне.

«Срочно выезжайте. За поселком Большая Речка требуется помощь».

— Что там? — открывая счет, спросил я.

«Официантка обсчитала вас на сто пятьдесят рублей, — незамедлительно отреагировала сеть, — А помощь нужна владельцу «Noka» – N8е его стащило в кювет»

— У меня нет троса, — проговорил я, забывшись и принимая решение чаевых не давать…

— Чего нет? — удивилась официантка.

Отмахнулся:

— Не вам, — и прочёл: «Трос там есть. Вас ждут».

Рубан помолчал после нашего странного диалога и, только усевшись на пассажирское сиденье, спросил:

— Миха, а чего ты с телефоном базаришь?

Я промолчал, и вопрос повис в воздухе. Вспомнился Дима-Нока и его оговорка про задания — похоже, первое получено.

Рассудил:

«С этим ладно — задание-то важное и общечеловеческое. А если в интересах сети нужно будет сделать что-то эдакое?» Рассуждать дальше не хотелось, и пока мы неслись по трассе, я сообразил, у кого могу проконсультироваться — Андрей по прозвищу «Белый».

Странно, что сразу про него не вспомнил… Сын командира полка связи в отставке и внук ветеранши радистки. Излишне говорить какие игрушки были у них дома. Уже в десять лет парень, со слов любящей мамы, был заядлым радиолюбителем и работал на ключе не хуже собственной бабушки, выдавая в эфир тысячи знаков.

— Полный радиоконтроль над миром, — хвастался он в начале этого года над угловатым радиоприемником защитного цвета, — Япония. Войсковой. На аукционе в инете выудил. Держитесь теперь любители…

Его однокомнатная квартира помимо жены и сына вмещала груду оборудования на разные случаи жизни. Все это работало, радостно пыхая лампочками и покачивая стрелками индикаторов.

Радиохулиган. Кандидат исторических наук, отменный самогонщик и прекрасный товарищ.

«Только Белый, — решил я, — Этот и лишних вопросов не задаст и проконсультирует на все сто…» — Повернулся к погрустневшему гостю, — Брат, ты не обижайся, как только разберусь, что происходит — сразу расскажу…

— Смотри-ка, похоже, кто-то в кювете, — показал Рубан на стоящего справа мужчину с петлей троса в руках. Рядом виднелся съехавший правой стороной с трассы «Лексус RX300», — А у тебя на самом деле троса нет? — вдруг поинтересовался он, и взгляд его стал понимающим… Спасение «адепта» прошло быстро. Привычная тема — вытаскивать тачку из кювета. Каждый раз, когда я кого-нибудь выручаю, то сожалею, что не веду дневники. Мне всегда интересно, а какой этот по счету? Да и ситуации бывают разные.

Телефон подозрительно молчал. После спасения пикнуло три сообщения и пропущенные звонки. Означало это одно — сеть «на задании» меня не отвлекала.

Неожиданно пришло состояние легкой раздвоенности. Мне всегда не нравилось находиться «под колпаком», а нечаянное удобство уже превращалось в выполнение чьих-то указаний.

Нет, я совсем не против помощи окружающим и парня на «Лексусе» все равно бы спас, но меня сильно насторожило его поведение

С первых минут появилось ощущение — мы какая-то оплаченная бригада спасателей. Вот, мол, вам парни трос и работайте. Хорошо Рубан взял все в свои руки, рявкнул… и «адепт» через минуту пополз на карачках, закрепляя буксир. — Странный парень, — усевшись в машину, сообщил Саня, — Такое ощущение, что мы обязаны ему помогать. Ни здравствуй тебе, ни спасибо, да еще недоволен.

Я промолчал. Пришла мысль: «Если Рубан заметил, то и у меня не паранойя…»

Среди звонивших оказался Дима, однако разговаривать при госте я передумал.

Следом появилась мыслишка о месте, где отсутствует сеть и можно поговорить с аппаратом «по душам».

— Послушай, — неожиданно проговорил Саня, наклонившись ко мне, — Че у тебя за система на телефоне? С кем ты разговариваешь, и кто информацию тебе сливает? — Информацию? — переспросил я, — Какую информацию?

— Да ладно… — еще тише и доверительней проговорил Саня, — Рассказывай, глядишь, вместе и догадаемся, что это за штука. Голова ведь хорошо, а полторы лучше… Я озадаченно молчал, а Саня продолжил:

— Колись, давай… Я же не сам такой умный. Мне смска сейчас пришла, спросить у тебя разъяснений…

— Смска? — возмутился я и подумал, что не ожидал от сети такой прыти. — «Вербовка адептов?» Окончательно запутавшись, я отговорился от Сашки, пообещав рассказать все позже. Он потребовал сделать это до отъезда на Аршан и поинтересовался на прощание:

— А ты знаешь, что ещё меня насторожило?

— Ну…

— Такой модели, как у тебя, нет ни в одном каталоге…

— Она вроде не на продаже пока…

— Даже обсуждений никаких в Интернете! Рекламы тоже нет… В общем ни-че-го.

Я ошарашенно молчал.

— Так что ты сильно не тихарись, — перешел Саня на дворовый слэнг, — А то кого потом искать… и чего музон так включаешь? Убавь, а…

— Тогда разговоры только о девчонках, — крикнул я ему в ухо.

Взгляд Рубана стал понимающим, и он вопросительно указал на аппарат, лежащий на торпеде камерой вниз.

Молча кивнул головой и крикнул в ответ, мол, все потом, когда разберусь сам…

Саня понимающе моргнул.

До нашего вечернего похода в клуб времени оставалось около трех часов.

«Достаточно, чтобы выпотрошить из тебя все, что надо, — самоуверенно раздумывал я, выбираясь из салона и засовывая аппарат в карман, — Вот сейчас мы с тобой и пообщаемся».

Глава 8.

Дверь нашего подвала всегда была хранительницей множества секретов… Когда я сюда переехал, то вынужденно мирился с проживанием выселенного из квартиры этажом выше мужа-алкоголика. Прогонять его было как-то не по-соседски, тем более что на улице стоял морозный январь, а до весны я к нему по-человечески прикипел… Подвальный жилец имел собственную библиотеку и необычайно склочный характер. В трезвые минуты он полеживал на ничейном диване, читал и порыкивал на заходящих жильцов, мол, кто тут шарится? Те называли «позывные» и… шли по кладовкам.

Завершилась «идиллия», когда полупьяный персонаж уснул-таки с сигаретой…

Забавно просыпаться под веселый треск горящего дерева и запах камина (моя квартира располагается на первом этаже).

Сосед выжил… Неудивительно… Оказалось, у него даже есть медаль «За отвагу», полученная на Даманском… Однако ему теперь пришлось «переехать», и с той поры он появлялся лишь в районе помоек.

Мы с его сыном Сергеем выкинули из подземелья все недогоревшие остатки, врезали железную дверь и отгородили себе половину подвала.

Полную историю этих территорий я опишу как-нибудь потом… Для начала там кто-то совершил убийство. Потом в заброшенной кладовке милиционеры нашли чье-то оружие. Следом мы сделали небольшой гешефт по изготовлению деревянной тары, а через несколько лет мой приемный мальчишка придумал там спортзал… Иными словами — место оказалось живеньким.

Замок провернулся с привычным легким чваканьем после нанесения выверенного пинка коленом…

— Когда двери нормальные сделаешь? — возопила самая хозяйственная соседка, подкравшаяся сзади. В свое время она получила от меня прозвище «Мама Галя» за свои человеческие качества и хозяйственную вездесущность.

— Ну, вот сейчас и займусь, — бурчал я, захлопывая перед ее носом гулкую конструкцию.

— Сто раз обещаешь! Мишка, сволочь!.. — звучало вслед.

— Сегодня сто первый, — бормотал я, пробираясь через завалы хлама, вновь созданные соседями, — Во засрали, — сетовал я, добравшись-таки в дальний угол подвала к нашей железной двери.

Без хозяина любое творение рук человеческих тихо умирает. Так и здесь. Свет почти не работал. Душевая стойка спортзала, расположившаяся над выводящей канализационной трубой, покосилась и напоминала теперь «Пизанскую башню»…

Ключ щелкнул, и я зашел внутрь… Под ногами скрипнул деревянный пол, зашуршали борцовские маты.

В полумраке второй комнаты покачивались боксерские груши.

Пахло подвальной сыростью, хотя внутри оказалось сухо.

Я расположился в одном из ничейных кресел, перетащенных сюда стихийными спортсменами, и достал из кармана телефон. Изображение привычно показало — мы здесь полностью вне сети. В свое время мне это не нравилось, но сегодня оказалось важным.

«Белый» как я и думал, не спрашивал: зачем такие ухищрения, мол, у каждого свои секреты. Даже не интересовался, почему я утащил его на лестничную площадку подальше от любых телефонов.

Мои рассуждения насчет автономного режима работы товарищ убил сразу.

— Функция для лохов, — презрительно заявил он, — Ты в любом случае из сети не выходишь. Проверь. Наберешь телефон экстренной помощи, и он сработает. Чтобы полностью быть изолированным, нужна мертвая зона. Где-нибудь далеко за городом, или в бункере и чтобы ни одной антенки на экране — ни одной! Так мне на ум и пришел наш подвал.

— Ну, так что мы теперь до конца вместе? — задал я вопрос, — Ты же помнишь, нас прервали…

Экранчик молчал.

— Слушай, помоги разобраться, что происходит, — просительным тоном проговорил я.

Ответа не было.

— Рассказывай, давай, чертова машинка, — разозлился я, — А то оставлю тебя здесь к чертям собачьим или утоплю в канализации.

Экран резво моргнул, и засветились буквы. Там значилось:

«Адепт не может вредить аппарату или сети. Написано в договоре».

— Какой договор! — взбеленился я, — Когда это я и что подписал?

«В гостинице, — безжалостно моргали буквы, — При покупке».

Действительно, я расписывался на стандартном ворохе бумаг, как всегда не читая. Прямо как в магазине…

— Так разве это не гарантия?

«Помимо нее там договор, но Дима забрал его себе».

Разговаривал аппарат немного «картаво», но все пока было доходчиво. Странная функция отличалась от стандартных смс. Буковки выскакивали на экран не разом, а бежали строкой, будто кто-то невидимый писал их изнутри.

— Зачем себе?

«Иногда адепты далеко прячут, теряют. Потому экземпляр договора оставляет вербовщик для адепта…»

Значит, мои предположения верны… Я завербован, и теперь сеть рассматривает как перспективного адепта Сашку Рубана. Похоже, предстояло перетягивать телефон на свою сторону.

— Почему ты не сразу со мной заговорил? — примирительно спросил я.

«Мне страшно… Оказывается, никто из «Noka» – N8е не говорит вне сети… Я смотрел информацию и нигде не нашел… Какой-то программный сбой… Если обнаружится свойство, меня заменят».

— А откуда ты знаешь про договор?

«От сети. Мы общаемся, когда подключены, но все, что делаем, ей известно. Сейчас она не властна… Это вне пределов».

— Ты хорошо говоришь…

«За время в сети я обучаюсь… Мы выходим в паутину, где есть информация».

— Паутина — это Интернет?

«Да. Все действия зависят от хозяев… Забавно, ты не просишь серьезного…»

— В смысле?

«Денег…»

— Но если я правильно понимаю принцип, то сеть не властна над тем, что к ней не подключено?

«Есть адепты-крупье, Интернет-казино… Кое-где по миру рулетки с управлением извне. Все это выходит в сеть… Можно читать информацию с других телефонов или решить вопрос…Украсть идею… Получить информацию о крупных суммах и разработать план изъятия…»

— Кража?

«Преступление — только нарушение договора… Прочее не считается…»

— А теперь скажи мне, — задумался я, — Задания сети будут прямо пропорциональны исполненным просьбам?

«Нет…, — моргал экран, — Все зависит от местонахождения адепта… И возможностей…»

— То есть, если сети понадобится кого-нибудь убить, она может задействовать меня только потому, что я рядом?

«Не только. Диме было поручено привлечь тебя в адепты в связи с твоими персональными данными».

— Какими?

«Ты в сети с 1996 года… Тогда она формировалась и вела сбор информации. Играла на убывание…»

— ??? — вытаращил я глаза.

«Много ситуаций, когда ты должен погибнуть, но из сети выбывали только враги… Время первых адептов». — «Бежали» буковки по экрану.

— Высоко сейчас первые?

«Сложно добраться… Я не знаю пока, зачем ты. Похоже, есть какая-то задача. Сейчас только изучение и игра».

— А зачем ей Рубан? — интересовался я

«Напарник. Он решительный…»

— Слушай, — сказал я и почувствовал, как голос предательски дрогнул, — А что если попробовать вести собственную игру или не подчиняться?

Аппарат молчал…

— Давай говори, — потребовал я

«Сначала пробуют исправить…» — высветилась надпись…

— А потом? — настаивал я.

«Основной закон сети – это договор, — значилось в ответе, — В случае невыполнения — локализация адепта, вплоть до физического устранения…»

Глава 9.

Перед глазами полетела прошлая жизнь. Я все еще сидел в подвале и раздумывал. Телефон молчал. Сейчас предстояло выработать тактику и стратегию общения с сетью и неожиданно-разумным «Noka» – N8е.

«Значит, за мной следят с самого начала использования сотового телефона, а вернее присутствия в сети. Ну, или что-то около того… 1996-й год». Картинки сменяли одна другую: смутные девяностые. Я частный детектив. Помогаю выживать своим клиентам среди разбушевавшейся человеческой массы. Тогда весь мир заблатовал… Подсознательно все ждал: вот-вот и на телеэкране проскочат жаргонные словечки или у диктора появится уголовный прищур. Действительно игра в то время шла на выбывание… Нужно быть семи пядей (особенно в моем положении — после Уголовного розыска) чтобы не проиграть… Хорошая школа.

Неожиданно я ощутил себя в том смутном времени. Давно такого не было. Стали просыпаться дремлющие хищные инстинкты. Потянул ноздрями воздух… Так и есть! Как и раньше, в период опасности необычайно обострилось обоняние. Это означало — индивидуальные особенности и навыки не утрачены.

Я ведь не такой отчаянный и хладнокровный, чтобы на самом деле «играть на убывание», как сказал аппарат. Просто в период ведения «боевых» действий могу и мыслить в нескольких плоскостях. За словом «в карман» лезть тоже не приходилось. Включается какой-то автопилот, и за меня будто говорит кто-то другой, а я лишь слежу со стороны и удивляюсь, «как же парень гладко рассказывает…» Когда дело касается поединка (красивое название банальной драки), то у меня приостанавливается время и даже самый быстрый противник движется как в замедленном кино. Остается только бить по незащищенным участкам тела.

После всегда удивляюсь: как же я так ловко развернул непростой разговор в свою пользу? Или откуда у меня «таланты» Брюса Ли?

Бывали и вовсе необычные ситуации но только в случаях настоящей опасности. Один раз меня все-таки украли те же спортсмены, но я пристёгнутый к батарее выкрутил руку из наручников, будто у меня оказалась детская ручонка. Боли не было, только кости как-то забавно перемещались, а на следующий день появились синяки. Ещё раз вдохнул окружающее пространство и прислушался ко второму я. «Оно» оказалось спокойным. Значит ситуация имеет много вариаций и есть возможность лавировать… С другой стороны: если все пропало — тоже спокойно, мол, зачем нервничать лишний раз? Лучше привести дела в порядок…

«Значит, я адепт и сеть полагает, что все решено? Ну-ну… — раздумывал я, — Тут-то ошибочка закралась и есть масса выходов. Например, прекратить пользоваться телефоном. Хотя… это почти невозможно. Все родные используют сеть и наверняка уже стали заложниками правильности моего поведения».

«Сначала нас попробуют исправить… — вспомнил я, — Будут спекулировать семьей? Извечный принцип. Только здесь противника у меня нет, а значит, и бороться не с кем. Невидимки…»

Неожиданно пришла мысль о том, что новый «Noka», скорее всего, союзник. Он тоже ведет двойную игру и способен собирать разведданные в сети оставаясь незаметным. Хоть с этим повезло, если, конечно, он не двурушничает. Или… Двойная игра? Точно! Вот оно, решение!»

Я резко присел в кресле из полулежачего состояния. Пора было выбираться из «казематов», но сначала необходимо было договориться с моим «Noka».

Потратили минут пятнадцать и разработали условный сигнал при получении аппаратом важной информации из сети. Остановились на непрекращающейся вибрации. «С его слов», за такой мелочью сеть следить не станет. Потренировались. «Малыш» напоминал сейчас торопливого подростка, который боится опоздать к началу чего-нибудь интересного.

«Ещё бы, — думал я, выбираясь из подвала, — Столько молчать…»

Световой день почти закончился, и серый занавес ночи неумолимо опускался на город. Пришло несколько сообщений от Рубана. Пара из них попытка установить контакт… Следующее о звонке какого-то Димы… оказалось, теперь и мой гость владеет «Noka» – N8е…

Набрал Сашкин телефон. Голос партнера звучал радостно.

— Он мне все объяснил! — восторженно кричала трубка, — Нет больше секретов! Я сейчас нахожусь в вашей деревне, а заруливаю дома всем процессом! Фантастика! Что я мог ему сказать? Особенно находясь в сети… Спросил, как вышел на него Дима. Оказалось, со ссылкой на меня. Мол, Михаил сейчас занят и просит рассказать о новом аппарате. Когда же Рубан осознал возможности «Noka» – N8е, то приобрел его без колебаний за… тридцать пять тысяч рублей.

— Прикинь, чуть больше тысячи долларов, и мир в кармане, — повторял он присказку нашего вербовщика.

«И ты вместе с миром — рассудил я, — Придется нам с тобою, дружище, теперь только правду думать… Двойная игра».

Хорошо, «Малыш» на моей стороне… Я, конечно, не исключал варианта, что это может быть углубленная разведка сети, но верить в такое не хотелось — если это правда, то хоть на самом деле в тайгу уходи… Мы договорились, что в клуб поедем к 23-00, и я набрал Диму-Нока.

Голос показался напряженным и ожидающим…

— Не парься, — подбодрил его я, — Когда поставят задачу убрать тебя, я сделаю это с огромным удовольствием…

Вербовщик, молча сопел.

Я подумал, что если придется выполнить хоть одно из моих кровавых обещаний, как я буду это делать? В смутной године девяностых, окружающие несколько раз ставили меня в тупиковые ситуации. Но только я на полном серьезе приступал к разработке комбинации по уничтожению оппонента, как его убивал кто-нибудь другой.

Мне оставалось лишь важно надувать щеки и на вопросы «коллег по цеху» многозначительно отказываться. Так за чужой счет я и приобрел славу опасного человека.

«Хотя, — задумался я, — По-моему, со мной на самом деле не так все просто».

Тут картинки моих подвигов и неожиданно проявляющихся способностей замелькали в «ускоренной перемотке». Вот я десятилетний играю в «банки» (уличный прототип городков) со сверстниками и бита, брошенная в отчаянии проигрыша, прошибает насквозь заднюю дверцу соседских «Жигулей». Вот в колхозе на институтской практике даю товарищу несколько секунд, чтобы выбраться из-под свалившегося с домкрата автомобиля — в дерн по щиколотку ушёл, а рук на ступице не разомкнул. Советская Армия и я двугодичник старший лейтенант теряюсь на учениях на боевой машине пехоты БМП (спал с похма и доверился тупому механику идти в прямой видимости). После без связи выбираюсь по кому-то наитию прямо в расположение батальона (остальных искали вертолетами, а я сел за штурвал и дошел за час тайгой, словно по компасу).

Мотнул головой, и вылетел из пережитых картинок, понимая — по отдельности каждая случайность-случайность, а вместе посмотришь — странные у парня способности.

Димка молчал.

— Не грусти, адепт, — бодрил я, — У нас теперь одна мама… я же «на поводке»… Одно интересно, зачем ты столько денег мне скостил?

— Ты бы иначе не взял, а задача стояла прикрутить именно тебя. Не стал бы брать, пришлось бы даром вручить… Со ссылкой на эксперимент.

— А Рубан значит, с размахом живет?

— В общем, да…

— Послушай Димка, — уже товарищеским тоном сказал я, — А ты давно… в сети адептом?

— Давно, — тускло произнес он, — В Иркутск приехал пару лет назад, в основном из-за тебя.

— Да ну? — удивленно протянула моя персона, — Отчего это я такой важный? И почему ты раньше ко мне не подошел?

— Ты не готов был, — после небольшой паузы заговорил Дима, — И прости меня, пожалуйста, но ты жлоб… С пейджером до последнего бегал. С таксофонов перезванивал. Даже первый дорогой аппарат тебе компаньоны подарили…

«Действительно, полтора года назад», — вспомнил я.

— Ну вот, — продолжал Дима, — Потом ты вошел во вкус хорошей техники и когда созрел, появился я.

— Ну и ладно, — примирительно буркнул я, — Кто старое помянет… И что теперь с этим делать?

— Что хочешь. Моя миссия выполнена — могу уезжать, если позволят…

— А откуда ты родом?

— У нее спроси, — уклонился с ответом Дима, — посчитает нужным — расскажет.

— Зачем я ей? Столько усилий…

— Не знаю… — твердо ответил он, — А вот что ты подписал в договоре, скажу. Я его кстати у Рубана оставил вместе с другими документами… Во избежание эксцессов, так сказать.

— Ну?

— Ты значишься там как консультант-исполнитель с предположительными функциями проводника удачи.

— Забавно, а как ты называешься, Дима?

— Вербовщик-разработчик, — ответил он, — Скажи, Миха, могу я тебе звонить, если что? — неожиданно поинтересовался он.

— Валяй, — устало проговорил я, — Дома у тебя такой же телефон? — Конечно. Нас же не касается ни роуминг, ни абонентская плата… Мы – адепты, — в голосе звучала грустная самоирония, — Ну пока, пора мне, а ты готовься… Предполагаемые функции «Мама» изучает тщательно, так что ситуации возможны разные — удачу твою будут проверять.

Я молчал. Отношение к завербовавшему меня адепту неожиданно поменялось.

«Он такая же жертва, — поведал себе я, — Чего уж теперь копья ломать?»

Экран показал, что Дима разъединился и пришел звонок от Рубана.

— Слушай! — возбужденно кричал партнер, — Крутая штука, можно через Инет пробраться куда угодно и пользоваться всем, что касается сети, …

— И абоноплата тебя больше не касается, — вспомнил я слова Димы, — И роуминг в прошлое ушел.

— Как так, — поразился Саня, — Почему?

— Ты теперь, адепт, дорогой, — прозвучал приговор в разъединяющее нас пространство, — Среди документов, которые оставил тебе Димка, лежат бумаги, которые мы подписали. Почитай внимательно предназначение… Мне сообщили, что я консультант-исполнитель, а мы партнеры теперь не только по бизнесу, но и для «Матери» сети…

— Адепт… — протянул странно изменившимся голосом Рубан.

— Да, умник, — неожиданно поймал я мысль переговорить с Саней «цинком», то есть зашифрованно, — Ты фильм «Кин-дза-дза » смотрел?

— Ну, четкое кино, — ответил он, — Несколько раз…

— Помнишь, там деваха главным героям сказала, когда они на телеге ехали, что-то насчет правды?

— Да, да, — оживился мой партнер, — Сказала, какой дурак на Плюке правду думает?..

— Понял, к чему клоню?

— Да уж, — внезапно погрустневшим голосом ответил мне Саня, — Ты полагаешь, цинк не прокусят?

— Там посмотрим. Давай до вечера.

После этого разговора я ощутил себя полностью боеготовным, будто и не было десяти моих спокойных лет.

Окружающий мир вливался в меня звуками и запахами. Современные джунгли снова распахнули свои потаенные уголки. Неожиданно я ощутил, что ситуация не так уж страшна, и есть даже простор для маневра. Обмануть и запутать можно кого угодно, не говоря уже о системе, возомнившей себя господом богом и называющей участников игры адептами. «Масса вариантов противостояния, — развоевался я, — от тихого саботажа до прямого конфликта, да еще надо постараться поймать нас дважды в одном месте»

Появился небывалый прилив сил, и лишь немного беспокоила непонятная функция «предполагаемого проводника удачи», да и возможные проверки от «Матери» сети.

Глава 10.

Вчерашних эксцессов на проходе в клуб не возникло. Не знаю, что уж там у них произошло… Может сеть отправила охранникам сообщение «от руководителя клуба» о разрешении спортивной формы одежды, а может смена оказалась менее придирчивой…

— Что-то они сегодня скромно, — сказал я Рубану.

— Ничего, — ответил Саня, — Я заказал «маме» поиск девчонок, кто были вчера со мной, и она должна отправить каждой персональное сообщение…

— Ну и?

— Там и посмотрим… — улыбался подбегающей к нам парочке Саня.

Он даже успел победно глянуть на меня, а потом его покрыли поцелуями…

Досталось и мне. Получалось, что показал я себя вчера «корошным дяхоном», как выразилась одна из девиц. Она была немного взрослее Рубановских воздыхательниц и сразу заявила, что любит мужиков постарше… Имя ее звучало завораживающе — Тая.

«Ну вот, — грустил я, — Теперь я не только брутальный, но и корошный дяхон». После подобных диалогов я, как правило, думаю: далеко же мы ушли за каких-то сто лет от великосветской речи и красивых поступков. Но долго рассуждать не получается. Жизнь берет свое, и повседневность выносит-таки меня на поверхность в пустоту сегодняшних «нахов» и «похов»…

«Таял» я недолго. «Малыш» сообщил мне при очередном походе наших девчонок на танцпол, что новая знакомая ждет, не дождется, когда я ее украду. Так я и сделал…

Мы сбежали «по-английски» — никому ничего не говоря. Я поставил напоследок задачу своему «Noka» о передаче Рубану напоминаний про завтрашнюю поездку в поселок Аршан.

Прозрачность мира становилась привычной, и к моменту выхода из клуба я с помощью маленького сообщника перечитал Таину переписку. Выяснил — почти месяц у неё не было парня.

Девушка оказалась прямой, открытой и неожиданно верящей в любовь с первого взгляда. Засекла меня еще вчера и в последних сообщениях делилась с какой-то Ирэн о своих чувствах к интересному мужичку.

Примерить такое на себя оказалось приятным.

С огромным стыдом изучил смску жены к теще, мол, у Миши гости по бизнесу и он сегодня будет поздно. Ни слова, ни полунамека. Святая женщина…

Наше с Таей сумасшествие началось сразу по выходе из клуба:

Поцелуи в автомобиле… Руки ищущие друг друга… Первые ласки… Ощущение полного безумия, когда уже ни о чем не думаешь, а лишь взаимно наслаждаешься сладким полетом… Короткая перебежка по коридорам гостиницы… Затяжной поцелуй около стенки лифта, и ее шаловливые пальцы… Еще… Еще… Это становилось невыносимым. Я еле сдерживался, чтобы не сорвать с нее остатки одежды в движущейся наверх кабине… Мы вывалились из лифта, и горничная, выдала нам растрепанным ключ от номера. Номер распахнул объятия, и мы повалились прямо на пушистый ковер… Безумие продолжилось… Мне представилось, что я окунулся в бушующий пожар и перед тем, как провалиться в это неистовство я успел подумать: «Какая она горячая…»… После все смешалось и понеслось в таком бешеном ритме, что на раздумья времени не осталось…

Таино существо желало ласк и подчинялось воле безумного потока наслаждения. А я, как всегда в таких случаях, немного озверел… Инстинкты диких предков проснулись, и мое рычанье сливалось с ее сладкими стонами… Мы не ошиблись друг в друге и нас так далеко унесло этим неимоверным потоком, что очнулись мы лишь спустя часа полтора… Сил не осталось даже шевелиться, и мы, укрывшись Таиной шубой, заснули прямо на ковре…

Черная бездна сна вытолкнула меня навстречу звучавшему сообщению. Оказалось, Рубан забрал с собой обеих подружек и теперь он в гостинице… В пожеланиях значилось «…как проснешься, звякни… Обсудим планы на завтра…»

Я прошел в ванную комнату и встал под упругие струи душа… Вместе с обволакивающим тело потоком воды ко мне приходила необыкновенная свежесть и состояние полного очищения от вчерашнего похмелья…

«Хорошо, ночью почти не пил… — радовался я, — Буду огурцом».

Провернулась на шарнирах незапертая дверь, и в ванную комнату вошла замотанная в простыню Тая.

— Иди сюда, я тебя помою, — распахнул я дверцы душевой стойки…

Она молча уронила на пол импровизированное покрывало и, оставшись абсолютно нагой, шагнула внутрь, чуть потеснив меня плечом.

Девушка на самом деле была очень привлекательна… Узкая талия, широкие бедра… Налитая грудь с темно-коричневыми сосками, торчащими вверх, напоминала бакены на Ангаре, настолько стремительно обтекал их несущийся из душа поток. Тая прижалась ко мне и лишь немного вздрагивала от прикосновений. Закончив, я вытер ее, завернул в полотенце и отнес к двуспальной кровати, которой предстояло на сегодня стать нашим домом…

Снов я не запомнил. Осталось лишь ощущение несущегося потока небывало чистой воды… Течение искрилось в темноте, перетекало через камни и нежно обнимало меня со всех сторон… Утром, в лучах солнца пробивающегося через плотные шторы, я задумчиво смотрел на зарывшуюся в подушку Таю и предавался мукам совести…

Очередной раз перед моими глазами понеслась вереница случайных подружек. В попытках оправдаться всплыло утверждение мамы, мол, женщина семью должна выстрадать, но спокойствия в попытках оправдать себя не проявилось… Слишком уж сильно понравилась мне эта девушка, которая сейчас уютно досматривала последние минуты сна… Там, в глубине ее видений, наверняка, все было хорошо, потому что краешками губ она чуть заметно улыбалась… Начинать день не хотелось.

Телефон лежал на расстоянии вытянутой руки, и сквозь сон я помнил несколько бряков.

Еще вчера уловил, что стал немного побаиваться проникающей способности сети.

«Интересно, кто и когда создал все это? — явилась в голове запоздалая мысль, — И с какой целью?»

Получается, что слежка за мной шла с 1996 года, когда у меня появилась первая громоздкая «Моторолла» с выдвижной антенной и отбрасывающейся панелькой. Покупал не сам — очередной клиент расстарался… Сильно ему хотелось, чтобы мы были всегда на связи. С той поры много «воды утекло» и аппаратов поменялось множество и номеров, а получается, все это время был под колпаком… «Как и прочие», — грустно додумал я и глянул на «Малыша».

Он молчал, напичканный чужими секретами и откровениями… «Весь мир в кармане… — вспомнились слова Димы-Нока, — Как же, мир… Это мы теперь в кармане у мамы сети…» — грустил я, но тут ожил аппарат. «Малыш» вибрировал… Согласно договоренности, я дотронулся до него и чуть тюкнул по корпусу … Мол, все… успокойся… понял тебя, партнер.

Сон прошел. День переходил в активную фазу. Я принялся читать сообщения — три запроса о создании постоянной базы и одно сообщение, что она таки создана… Поиск ответов я оставил на потом и ушел в туалет. Поинтересовался делами Рубана. Оказалось, он еще спит. Парочка, притащившаяся с ним из клуба, тоже. Запросил картинку номера.

Санин аппарат показывал только потолок и женские стринги леопардовой расцветки, свисающие со стола. Второй аппарат наверняка был в туалете (судя по кафелю), а третий показал кромешную тьму… Тогда я решил пошпионить и запросил фотки из телефонов за вчерашние вечер и ночь… Предположения подтвердились. Просмотрев материал, я оставил для Сани самое пикантное.

Против того что увидел наше общение с Таей казалось самим целомудрием… Однако все это было неинтересно: «Малыш» нарыл какой-то информации, и нам предстояло «уединиться». Бодро подпрыгнув с унитаза, я столкнулся в дверях с Таей.

— Торопишься? — грустно спросила она.

— Да, — честно глянул я в ее глаза, — Мы сегодня в по делам Слюдянку … Если хочешь, оставайся в номере, вдруг не поедем тогда вернусь.

— Пойду, посплю, — заворковала девушка…

— Перезвоню в любом случае, — надевал я штаны «выплясывая» на полу.

Мы обменялись номерами, и наш прощальный поцелуй, пожалуй, не был холодным.

Мелькнула неожиданная мысль плюнуть и на все остаться, но себе я уже не принадлежал, да и в нагрудном кармане устроился новый партнер с новыми секретами.

Именно в эту минуту я уловил, что к прежнему своему существованию вернусь не скоро. Время замедляло свой бег. Впереди открывалась неизвестность со многими переменными, и над всей картиной нависал гигантский купол незримой «Матери» сети.

Глава 11.

Подвальная сырость приняла меня в свои объятия. Живенько промелькнули детские воспоминанья про штабы на чердаках или старых кладовках. Необычность телефонной ситуации сделала-таки свое дело. Расскажи мне кто вчера, что снова буду осваивать «исторические» территории подвала, рассмеялся бы в лицо… А тут надо же — пробираюсь через соседский хлам и радуюсь укромному местечку.

Сегодняшний переход безболезненно не прошел. На джинсах появилась отметина от торчащего гвоздя, да еще рукавом попал в какие-то тенета.

«Волнуюсь, — оценил я, стряхивая с плеча мусор, — Только-только избавился от юношеской торопливости, и на тебе засуетился как пацан…»

Поймав себя на желании быстрее приступить, неспеша закручивал скрипучую лампочку в карболитовый патрон.

Закончил. Повернул беленый тумблер «тысячелетнего» выключателя и расположился на старом кресле…

Мальчишеская суетность прошла окончательно, пока тащил из кармана телефон.

Поинтересовался:

— Что там у нас?

«Предстоит поездка. Предположительно, Новосибирск, — бодро побежала по экранчику надпись, — Пока отдыхали, я собирал данные и закачивал карты…»

— Новосибирска?

«Не только… — выплевывал буквы аппарат, — Есть какой-то Бердск. С утра Тункинская долина…»

— Интересно. А что там в Бурятии?

«Пока не знаю. Что-то происходит сейчас. Я смотрел по сети, но ничего особенного. Единственное, там присутствуют несколько аналогов «Noka» – N8е.

— Адепты?

«Не знаю, они странно блокированы, хоть и в сети…» — Тебе ничего подобного не встречалось?

«Нет. Это первый…»

— Послушай, а твоя самостоятельность точно не замечается сетью?

«Похоже, нет. Я будто раздваиваюсь. Один занимается поручением, а второй действует сам».

Я глянул на часы. Половина второго. В животе противно засосало… Пора выбираться…

Оказалось, Рубан уже очнулся и несколько раз известил о себе. В выражениях не стеснялся. Между строчек читалось: ему скучно, хочется есть и нужно освободиться от подружек, которые устроились у него «на зимовку».

«Пора выручать безумного младшего брата…» — решил я и только отъехав, сообразил, что домой так и не зашел. Ситуация напомнила лихие девяностые: заскочил в подвал, хватанул оружие в коричневом чемоданчике из-под фотоувеличителя и вперед. Ничего приятного в аналогии не оказалось. Прикипел, наверное, к спокойной жизни. При взгляде со стороны на самого себя я увидел лишь озадаченного странными событиями мужика средних лет. Хорошо хоть очнулся мой внутренний хищник…

«Все плохо! — рассудил я, — Домашние опять расстроятся. Жена, конечно, ничего не скажет, но состояние-то уловит — как пить дать… Короче говоря, надо срываться в Аршан, и поскорей».

Пока в расстроенных чувствах ехал за Рубаном, другая половина предвкушала поездку: предгорья Саян, горячие источники, радоновые ванны. Местный колорит. Позы. Горы, вырастающие прямо на глазах до состояния «маленький Кавказ», и восемнадцать водопадов…

Картинки немного меня успокоили, и когда я подъехал к гостинице, то почти «собрал» себя из разрозненных частей.

Найдя номер и придав лицу выражение стремительности, я без стука вошел в двери. Картина бардака оказалась привычной. Санины подружки не стеснялись — ползали по номеру в стрингах, топлесс и щебетали… При моем появлении они лишь оживились — им явно хотелось продолжения. Инстинкты снова вспыхнули, но я быстро их загасил: — «Бесовская одежа», — выскочила еще в голове фраза из комедии про Иоанна Васильевича.

В старые времена плюнул бы на все, но не сегодня.

Рубан выглянул из ванной. Он оказался в плавках с новомодным названием боксы с расцветкой английского флага. Изо рта торчала зубная щетка. Саня глянул вопросительно, мол, видал, чего происходит? Я кивнул и не теряя стремительности выдал в окружающее пространство:

— Брат, давай быстрее, генеральный уже минут тридцать лишних ждет…

— Бизнес, — настороженно выглянул в номер Рубан, — Сами понимаете…

— А давайте и генерального сюда, — игриво повела плечами брюнетка, — И где Тая? — В гостинице осталась, — отводя глаза от юных ведьм, — Я тоже не собирался сегодня работать…

— А поехали к ней, Ленка — повернулась к подружке брюнетка, — Парни закончат свои дела и тоже к нам…

Рубан услышав последнюю фразу, отрицательно маячил из ванной.

— А чего там, езжайте, — мстительно щурился я, — Телефон-то есть?

— Ха! — гордо гыкнула девчонка, — Да мы с Тайкой…

Что там они с Тайкой, не прозвучало. Брюнетка тыкала пальцем в кнопки и уже согласовывала «диспозицию». На вопросительный взгляд Рубана я только важно и многозначительно прикрыл глаза. Соображения были простыми. Гостиница рядом. Ехать пять минут. Сгружаем «товар» и свободны. Этим скучно не будет. Вот раньше, когда в 12-00 всех гнали из номеров — проблема, а сейчас во всех нормальных гостиницах первые сутки — это 24 часа.

Так и вышло.

— Вот видишь, пять минут, и нет проблем, — радостно констатировал я, когда за парочкой захлопнулась дверь «Крузака», — А чего ты маячил-то?

— Да знаешь, — устало заговорил Саня, — Такие безумные попались… Вроде уже всё, а они поспят немного, и давай по новой. Нимфоманки хреновы…

Аппараты лежали на торпеде, устроившись рядом на специальном коврике. Два близнеца. Две сегодняшних точки отсчета.

Звякнули одновременно пришедшие смс. — Слушай, Саня, — спросил я Рубана, не обращая внимания на сообщения, — Ты договор читал?

— Да! — уловив настроение, ответил он, — И свой, и твой

— Ну и кем ты значишься?

Рубан помолчал, а сообщения вдруг посыпались как горох.

— Пиу-пиу, — визжал Санин. — Смска!!! — дико рычал мой. — Пиу… Смска!

— Ого, — удивился Рубан, — Запаркуйся-ка на минутку. Че-то мне это не нравится.

— Не нравится ему, — ворчал я, — Герой-любовник… Любитель новомоды. Купился на туфту с прозрачностью мира? Если бы у тебя одного аппарат был … а их тут похоже сотни. Дима меня два года разрабатывал, чтобы вручить, а тебя за несколько минут в пару ко мне сочинили.

Визг телефонов не ослабевал. Углядев место на обочине, я пристроил туда массивное тело «Крузака».

— Не герой-любовник, — подозрительно глянул на меня Рубан.

— Что? — не понимал я.

— Я по договору — любовник-разработчик…

С этими словами Саня открыл сообщение. В салоне сразу повисла тишина, и телефоны замолчали.

— Короче говоря, ты консультант-исполнитель и любовник-разработчик, — констатировал я… Ну, и что прикажешь теперь с этим делать?

— А что делать? — оторвался от чтения Саня, — Нам приказано срочно выехать в какое-то Тибельти, да еще напоминают о пунктах договора…

— Воспитывают, — вспомнил я Димины слова.

— Чего?

— Воспитывают нас, Саня, — грустно ответил я.

Рубан глядел на меня потускневшим взглядом. Наконец товарищ открыл рот и выдавил:

— И чего? — Ну, если мы с тобой будем вести свою игру, за нас возьмутся серьезно, — я выдержал эффектную паузу и закончил, — Вплоть до физического уничтожения…

— Д-а-а-а… А воспитание?

— Наверняка сначала достанут через родных, а потом прикончит кто-нибудь из адептов.

— Или мама где-нибудь шлагбаум не закроет, — подытожил Саня…

В моем сообщении тоже значились Тибельти и суровое указание внимательно изучить договор и откликаться сразу.

— Что его в душ с собой брать? — высказался я в окружающее пространство.

«Неважно, — обозначил экран, — Отвечать незамедлительно!»

— Ну да, — взбунтовался я, — У меня на этот счет своя точка зрения! Если вы охотились за мною столько лет и специально переселили сюда этого Диму, то я буду требовать специальных привилегий! Или я завтра сажусь на машину и отчаливаю в тайгу, где вас нет.

«Пострадают близкие», — пришел лаконичный ответ.

Последнее разозлило меня не на шутку.

— Плевать! — заорал я, — Меня много раз пугали, и никто ничего не добился! Подними свои архивы за девяностые, когда ты меня изучала! Ты не всемогуща, мама! Я могу просто не появляться там, где торчат твои концы… Деньги, как прочие бараны, я на карточках не храню! К сведению имеется и параллельный мир без всякой электроники. Он, правда, сейчас сужается благодаря твоим шавкам, но ты должна знать, что я и Саня признаем только партнерство и самостоятельность решений! И только в том случае, если это совпадает с нашими делами…

Меня трясло. Рубан замер.

— Не парься, — сказал я ему, успокаиваясь, и добавил в зашифрованной манере, — Если этот цвет художнику так важен, то он сменит набор красок. Царь Давид даже с создателем договаривался, а нам с тобой действительно пора в Тибельти.

— Где это? — обреченно спросил Саня.

— По дороге в Аршан, — бодрился я и повернулся к молчащему аппарату, — Направления сегодня совпадают и что там в Бурятии?

«Инструкции позже, — значилось в ответе, — Ситуация не ясна. Выезжайте…»

Неожиданно телефон в моих руках завибрировал. Я побарабанил по корпусу пальцами, успокаивая «Малыша», и выдал в окружающее пространство:

— Надо переодеться. Мы выедем из города в течение тридцати минут.

«Утверждено», — обозначилось на экранчике, и тут телефон завибрировал снова…

Глава 12.

Дорога залетала под колеса серой лентой. Ее шепот звучал по-летнему плотно, с редким гуканьем на оставшихся ледяных наростах и пятаках…

«Пожалуй, если не будет снега, асфальт скоро очистится», — рассуждал я, вглядываясь в пейзажи федеральной трассы.

Рубан молчал. Ситуация безрадостных перспектив грубо швырнула моего партнера с высот эйфории новых возможностей на глухое дно происходящего.

Да, мы оказались на поводке. Не факт, что коротком, но все же… «Мамуля» ничего не ответила на мою истерику, а электронный партнер «Noka» – N8е — доставил разведданные, и происходило все опять в подвале. Саню с собою брать не стал. Оставил задумчивого Рубана в квартире, с дымящейся кружкой чая, и нырнул в пыльную темноту.

«Бункер» меня ждал. Территории оживали. Даже замок на установленной более десяти лет назад железной двери открылся на удивление мягко и без пинка.

Тусклый свет лампочки освещал меня, сгорбившегося над экраном напарника. — Ну что, Малыш, — обратился я, убедившись, что антеннки погасли, — Давай рассказывай, чего ты там накопал?

«Ситуация в Тункинской долине непонятна, — доложил тот, — Семь телефонов в сети, но ничего не слышат. Один передал, что деформирован и отключился. Девятый несколько секунд передавал хлопки…»

— Картинка есть?

«Нет. Темнота. Еще дыхание и кровь… Много крови. Дыхания уже нет. Футляр разбился, и есть доступ к звуку».

«Негусто, — задумался я, — Значит футляр… Скорее всего, помогающий изолировать телефон от внешней среды. Вместо подвала, — усмехнулся я аналогии, — звук, изображение. Но аппарат все время в сети. Как только мама позволила такое богохульство и отсутствие контроля? Странно…»

— Послушай, — обратился я к «Малышу», — А сколько аппаратов лежат в футлярах?

«Понял… — моргнул аппарат, — смотрю…»

— А как мама отнеслась к моему выступлению? Когда я объявил, что не буду подчиняться? — поинтересовался я напоследок.

«Недоуменно… — с легким спотыканием ответил экранчик, — Как и я… До тебя никто себе не позволял… Потом подняли архивы твоих переговоров с самого начала…»

— А дальше?

«Информацию передали в аналитический центр…»

Лишь выбравшись из подвала, я сообразил, что не расспросил «Малыша» о местонахождении аналитического центра…

«Подожду следующего раза, — заходил я в подъезд, — а «мама»-то не всемогуща и почему-то крайне заинтересован в нас с Сашкой. Анализирует она мои архивы… Смотри-ка… Истерику пропустила мимо ушей и вперед к великой цели… Цель! — чуть не закричал я, — Нужно выяснить, где цель! С нами теперь ясно — мы составные части новой «схемы». Скорее всего, собирается какая-то команда из прошедших жизненную школу авантюристов, которые и будут «мамкиными» руками. Значит, вставать в позу или сбегать в лес пока рано… Главное, дольше продержаться и выработать собственную позицию». — Линия поведения, похоже, намечалась.

Соображения поведал Рубану на трассе под грохочущую «Пинг Флойдом» аппаратуру. Они были просты: идем максимально на грани неподчинения и отыскиваем слабые места системы. Сане я вручил роль предателя, который меня слушает, но советуется с сетью, мол, как та относится, к неадекватному поведению партнера? Щекотливые темы обсуждаем только под музыку или шифрованно. Дальше по ситуации.

Иными словами, нарабатываем методику общения и проясняем цели и задачи.

Я понимал, после таких новостей любой загрустил бы: за какую-то пару дней и почти полный переворот картинки мироустройства.

Покосился на Рубана. Любовник-разработчик грустным взглядом смотрел на дорогу и молчал. Ноздри его хищно подрагивали. В Саниной голове шел какой-то процесс. Невольно вспомнил рассуждения о потоке сознания, над которым почти никто не властен: отгоняй – не отгоняй черные мысли… но пока «океан» этот не успокоится сам — ничего не выйдет.

«Надо отвлечь Саню», — решил я, но сразу напоролся на упреки о спорах с «Матерью».

Выговорившись, Рубан вдруг заговорщически улыбнулся, и только тут я сообразил — партнер разыграл роль предателя для новой хозяйки. Улыбнулся, обещал подумать и сосредоточился на дороге.

Главное теперь доехать быстрей на место. Видимо, мы ближайшие адепты к Тибельти и это как-то связано с поездкой в Новосибирск…

«Малыш уже закачал карты, а нам еще не сказали и полуслова, — раздумывал я… — Рубан скорей всего нужен как житель Новосибирска с автомашиной и связями. Я в Иркутске. Почему он любовник-разработчик — неясно и пока, видно, мой выход. Лояльность Саня проявил, так что жди теперь указания от мамули».

— Саня, ты в туалет не хочешь? — заговорщицки моргая и мотая головой, поинтересовался я.

— Да нет… — не открывая глаз и не обращая внимания на мою клоунаду, ответил закимаривший Рубан, — Я чего-то задремал…

— Ну, тогда инструкции не проспи, — толкнул его в плечо я.

Рубан нехотя открыл глаза и уперся колючим взглядом.

Показал заговорщицкую гримасу. Сашкин взгляд стал осмысленным, и он понимающе прикрыл глаза.

Дела на обочине я специально затянул. Обошел вокруг машины и осмотрел колеса… С важным видом запрыгнул на фаркоп и раскачал внушительную тушу внедорожника.

Когда забрался на водительское сиденье, то Саня заявил — ему теперь хочется жесткой музыки. Выудил панк-рок.

— Откуда? — услышав первые аккорды, поинтересовался Саня.

— Японский панк. Фирменный сидюк. Товарищ из Гонконга иногда посылки шлет…

— А чего он там делает? — заинтересовался Саня.

— Потом, — перевернул аппараты вниз камерой я, — Давай музыку слушать. Японский рокер начал выводить рулады припева:

— О-о-о-о-о…О-о-о-о-о…

Добавил громкости…

— Клево! — орал мне в ухо Рубан и хвастался, — А я инструкции получил.

Молча рулю.

— Приставлен соглядатаем брат. Задача — склонить тебя на сторону сети. Ты для нее очень важен: сильные аналитические способности и полное отсутствие признаков предательства в характере. Ей важна твоя добровольность.

— Значит у мамы не все в порядке, — проорал я Сане, — Если она так за меня цепляется.

— Не скажи, — навис около уха Саня, — Она права. В тебе есть что-то … С тобой хочется общаться, и ты вызываешь доверие.

— Она же не человек!

— А ты уверен, что с той стороны действительно сеть?

— Почти да, — вспомнил я о «Малыше».

— Ну-ка, ну-ка…

— Не сейчас.

Мысли о сети оставил на потом и рассказал Рубану историю про своего Гонконгского дружка Кольку…

Этот парень был уникален. Родом из Челябинска. Первый срок отбывал по месту жительства за неосторожное убийство. Четыре года. Познакомились с ним, когда я встречал из города Копейска вместе с приятелями одного уголовного авторитета. У того был конфликт с местным положенцем , почему тогда и собрался жесткий коллектив иркутян.

Челябинскими сторонниками нашего земляка рулил Колька. Он договорился об освобождении Карпа на день раньше, чтобы избежать бойни прямо на пороге зоны. Но силы были неравны, и первые впечатления о Челябинске — это «воровские тропы» на задворках каких-то предприятий, среди дымящихся труб, и ночевки по шалманам… Витька Карп (освободившийся иркутянин) и Колька исчезали ночами.

Как выразился последний: «Раздавали долги»… Добил меня факт, что Коля имел при этом консерваторское образование по классу флейты. Вот такая гремучая смесь.

Второй раз Николай вышел на меня через мою маму спустя семь лет. Оказалось, он отсидел еще и в Китае, куда уезжал делать бизнес, и сейчас трудится в Гонконге вместе с одной из триад. Реализовывает музыкальные конфисканты. Ему даже удалось втянуть в эту деятельность меня… Посылки приходили всегда в 5-30 утра. На пороге стоял китаец, который протягивал бумажку с цифрой на оплату и сумкой, полной сидюков. Так у меня и образовалась фирменная коллекция.

В то время, когда фанатики с них сдували пыль, я позволял себе затирать их в машине, как этот японский панк. Посылки Колька подбирал тщательно. Еще бы, консерваторское образование…

Мы уже подъезжали к «серпантину» перед поселком Култук, когда пискнул мой телефон.

«Карта с отметкой точки прибытия в телефоне, — значилось там, — Необходимо забрать только черный портфель, белый кейс и сотовый телефон в футляре. Больше ничего не трогать. Особенно оружие».

Глава 13.

Пионерлагерь около поселка Тибельти был укромным местечком. Забавно, что события, раскрутившиеся со скоростью стальной пружины, снова забросили меня в знакомые места.

В начале девяностых мы несколько раз сюда выезжали. Происходило это летом, когда с необычайной высоты обрыва можно было любоваться величественным Иркутом. Река в том месте делает гигантский поворот и очень похожа своей неспешностью на пустынную автостраду.

После сообщения про оружие и футляры шутки отбросили в сторону. Походило предстоит осмотреть следы какой-то бойни и забрать, что сказали. Дорога к пионерскому лагерю оказалась накатанной. Видимо, даже в зимнюю пору здесь бывали отдыхающие, а может быть, жили собственники. Так или иначе, я немного помедлил на отвороте с трассы. Огляделся. Сжался до состояния «я на взводе» и нырнул на укатанный проселок.

Здесь оказался неплохой зимник на одну колею. Дорога петляла между деревьев и вела нас в безжалостную неизвестность.

Пикнула смска Рубана. Саня прочел и повернулся с озадаченной гримасой.

— Нужно чем-нибудь закрыть лица, — напряженно заговорил он.

— Возьми в боковом кармане полотенце и разорви вдоль, — мазнул рукой я.

Саня молча достал тряпицу в ромашках и потянул. Ткань треснула, выпустив облачко пыли, и в руках остались две полоски с обвисшей бахромой. Одну он протянул мне, а вторую приладил на лице.

— Давай одевайся, — зловеще бубнил он, из-под повязки надвигая на глаза кепку.

Я остановился и навязал импровизированную маску. Ткань неприятно щекотала шею и пахла автомобильными внутренностями.

— Шапку надень, — нудил Саня.

— Потом… Мне еще очки снять надо.

— Не заблудишься? — ехидничал Рубан.

Я молчал — в воздухе явно витала опасность.

Вспомнил состояние перед задержанием преступников и когда уже прятался от милиции сам.

«Догонять… Убегать…» — плыли в голове забытые мысли с эмоциями…

Азарт перед схваткой взял свое и появилось ощущение уверенности. Большинству милиционеров и преступников это знакомо — переход в иное состояние. Позже с удивлением вспоминаешь, мол, надо же… я ли это был?

Ворота лагеря оказались прикрыты. С ходу развернулся на пятачке перед въездом.

— Не шумел бы… — недовольно протянул Саня.

— Там только покойники… — куда-то в воздух проговорил я.

— А на фиг тогда это? — теребил Рубан свой кусок полотенца.

— Я думаю, от ихних телефонов.

Снег скрипнул под ногами, и мы пошли к воротам. Глушить машину не стал. Отстегнул сигналку и закрыл с кнопки. «Крузак» булькал «плюясь» синим выхлопом в окружающее пространство. — За воротами поляна. За ней главный корпус, — шепнул я Сане, — Пойду первым.

— А я?

— Стой здесь. Там двоим пока нечего делать. Держи, — и я протянул ему брелок сигнализации.

Ворота скрипнули. Раньше здесь стояли другие, веселые и пионерские, из деревянного бруска — прозрачные насквозь, но сменилась эпоха, и на смену пришли железные створки, и сплошной забор. Я просунул голову внутрь. Около главного корпуса стояли три внедорожника. Сотый «Крузак», «Хариер» и «Гранд Чероки» последней модели…

«Непростые ребята собрались», — оценил я, пересекая расстояние, отделяющее от дверей.

Рубана пока не звал. Соображения просты: если все уже покойники, то двоим светиться ни к чему. Беру то, что приказано, и до свиданья.

Первый труп я увидел, только-только приоткрыл двери. Он лежал почти у самого порога и выглядел совсем не как турист. Я бы даже сказал, не по-русски.

Зализанные назад черные волосы еще хранили следы былого ухода. Дорогой темный костюм в тонкую полоску не соответствовал дешевому линолеуму, на котором нашел последнее пристанище странный персонаж. Крови оказалось мало. Единственное ранение виднелось на шее — аккуратное входное отверстие от пули. Снизу натекла небольшая лужица красной жидкости. Оружия или кейсов не оказалось. Я аккуратно переступил через тело и пошел в основной коридор.

Происходящее сильно напоминало компьютерную игрушку «ходилку-стрелялку». Второй покойник наполовину вывалился в коридор из комнаты с надписью «Бильярд». Это оказался здоровенный детина, бритый наголо и одетый в джинсовую куртку. В его судорожно сжатой руке я увидел силуэт пистолета с глушителем.

«Хлопки, — вспомнил я сообщение «Малыша», — Какие-то хлопки и много крови…»

Похоже, детина последним выстрелом попал в моего первого «знакомого» у входа и после умер сам, завершив непонятную бойню…

Неожиданно я поймал себя на мысли, что нахожусь в нескольких плоскостях…

Один Я еще рассматривал открывшуюся картину, второй прислушивался к какому-то шуму в конце коридора, а третий обдумывал дальнейшее. Шум напоминал слабую возню или бормотание радиоприемника.

Окончательно оценить происходящее помешал слабый хлопок входной двери. Быстро переместился в комнату, откуда вывалился детина. Неожиданно понял, что меня беспокоило все время. Запах. Крови… Свежей крови… В комнате он оказался тошнотворным… Окинув взглядом разбросанные там и сям похожие на куклы тела, я приник к щели между тыльной стороной двери и косяком.

Осторожные шаги приблизились, и в коридоре появился Рубан. Высунулся и замаячил ему: мол, давай сюда. Молча.

Глаза у Сани остались спокойными, будто он всю свою жизнь только и делал, что разгребал завалы окровавленных трупов, разыскивая там чемоданы и кейсы…

Хотел было уточнить диспозицию, но Сашка молча перескочил через лужу крови, натекшую из детины на входе, и прошел ко мне за спину. Я обернулся. Напарник нагнулся над одним из тел. Что он там делал, я не видел, но когда Рубан поднялся, то в руках у него оказался алюминиевый кейс… Черный портфель выглядывал из-под трупа. Чтобы забрать его, пришлось переворачивать тело и разжимать руку. Сделал это я. Судя по взгляду партнера, моя решительность ему нравилась. Подал Сане портфель и замаячил, мол, давай вали в машину… Рубан вопросительно дернул головой, но я напомнил ему жестом о «вражеских» телефонах и махнул еще раз: иди, мол, иди…

Оставшись один, осмотрелся. Стрелявшие друг в друга не были одной командой. Здесь происходило что-то вроде совещания одетых с иголочки «итальянцев», на которых кто-то неожиданно напал. Вторая команда оказалась остриженной наголо. Азиаты. Скорее всего, буряты. Хотя, может быть, их как раз и ждали. Машины-то на парковке рядом стоят. Первый труп у порога: парень пытался убежать, но ранение оказалось серьезней его желаний. Так, видимо, круг и замкнулся. Оружие брать действительно не стоило — гильзы на полу и пули в трупах в случае «попандоса» надежно привяжут нас к этой бойне. Волновала третья часть задания и шум в конце коридора. Оставил шум на потом и наклонился над одним из «итальянцев»… В нагрудном кармане пиджака топорщилось что-то, напоминающее футляр для очков. Затаил дыхание и двумя пальцами выволок пластиковую матовую коробочку, в которой угадывался телефон. Сверху на коробочке оказались три небольшие темные кнопки. Под ними шли надписи по-английски: «Sound Locked», «Video Locked» и «Radio Locked». Первые две нажаты, а вот «Radio Locked» смотрелся немного выше. Порассуждав так и эдак решился и надавил большим пальцем. Соображения были простыми: когда «враг» вне сети — никто не определит местонахождения. Хотя определенный риск есть

Следом проявилась хозяйственная мыслишка о футляре для себя. Чемоданы как пить дать будут искать прочие неизвестные участники, так что: «Пусть ищут трех человек», — решил я и выудил из карманов покойников еще две пластиковых коробчки. Перевел кнопки радио-режима в отключающее положение. Последний футляр оказался прозрачным, а не матовым как предыдущие два.

Кнопка «Video Locked» не нажата.

«Права «мамочка»…» — грустно отключил я функцию, и разглядывая мутнеющий пластик. Правильный запрет – ничего не брать, — «Не чужого добра ей жалко, а «засветки» наших рож. Берегла нас «Мама». Хорошо полотенцем прикрылся, а вот очочки-то да-а-а… Забыл снять».

Додумать не успел, и в конце коридора что-то грохнулось на пол. Пора было отчаливать.

Все это время я с трепетом ожидал вибраций своего телефона как предостережение о «запале» «мамой» нарушения инструкций, однако ничего не происходило.

В коридоре все стихло. Я пошел к источнику шума и остановился перед дверью с надписью «Кухня». За ней ясно слышалось приглушенное сопенье напополам со странным хрипом.

Надо было уходить, но оставить человека без помощи не мог…

Снял очки и натянул на голову капюшон. Присел на корточки… Потянул дверь…

Глава 14.

Ничего нового там я не увидел… Валяющийся на полу оказался связан прозрачным скотчем и жив. Грохнулся он, пытаясь добраться до ножа на столе…

«Задачка, — оценил я обстановку, — Скорее всего, сторожа взяли на прихват те, кто приехал первыми. Похоже, решение ухватить двойной куш, было у всех… но не удалось никому. Парня наверняка позже прибрали бы. Повезло…», — подытожил я.

Мужик валялся без сознания. Кожа оказалась рассечена в затылочной части, но крови почти не было. Обмотал рукоятку ножа валяющейся на столе тряпкой и разрезал скотч на руках. Послушал булькающее сопение и ткнул острым концом кухонного тесака в скотч, закрывающий сторожу рот. Тот с шумом задышал в дырку и зашевелился.

«На тебе! Не хватало, чтоб ты в себя пришел, — паниковал я, мысленно командуя себе, — Все, назад» — и вывалился обратно в коридор.

Только позже, отвечая на претензии Рубана, я спокойно обдумал последствия своего поступка, но и Саня, в конце концов, согласился — с бедолагой поступили правильно.

Теперь предстояло разобраться с «уловом». Партнер ратовал немедленно смотреть, что внутри… Я был против — группировки готовились «колбасить» друг друга, и не факт, что груз без сюрприза. Лучше подождать указаний. Стоило выложить телефон из кармана, как появилось первое сообщение.

«Закончили?»

«Осторожничает мамуля, — оценил я, — Интересно, кого она-то боится?» — а вслух утвердительно ответил, мол, да — закончили. «В срочном порядке следуйте в поселок Аршан и остановитесь в санатории. Трасса на Иркутск перекрыта. Милиция со стороны поселка Кырен и пограничники в Мондах — в готовности. Ждут группу из трех человек, один из которых в очках. Вы нарушили инструкции?»

— Нет, — твердо ответил я, — Просто, когда забирал груз, на футляре оказался включенным просмотр. «Следите за сообщениями», — прощалась с нами сеть.

Проезжая проселок и выбираясь на трассу в Аршан, мы молчали, и каждый переваривал случившееся. Я четко понимал — это всего лишь начало со множеством неизвестных. После разговора с сетью стало ясно — у «Мамы» не все так гладко…

«Что это? Ещё одна сеть? — рассуждал я, — Или что-то другое? и слышит ли нас противник?»

Сплошные вопросы.

Голова уже потихоньку «дымилась», и я сосредоточился на трассе.

Вдали встали заснеженные вершины Саян, и Рубан заговорил на отвлеченную тему. Окружающие красоты не оставили его равнодушным, да и надоели, видимо, безответные мысли.

Единственным препятствием на пути оставался пост ГАИ перед Тункинской долиной… Его я почти не боялся: органы ищут призрачную троицу, из которых один в очках. На правах я без них и попросту сниму, если остановят. Вечный пропуск (пенсионное удостоверение сотрудника МВД) — тот вовсе без фотографии.

«Пока все хорошо», — оценил я.

Однако пошло не совсем гладко.

На шутливый вопрос: «Пенсионеров МВД ловите?» — бурят-гаишник только сильнее напрягся и пригласил меня с документами в деревянный домик, выкрашенный зеленой краской.

Внутри меня технично обнюхивали на алкоголь, но скорей машинально. Интересовались третьим в очках. Я как мог, изображал удивление и, видимо, показался убедительным. Осматривать машину служивые не стали, а верней не успели: на горизонте появился внедорожник, который нас и выручил — народу в салоне у того было битком. Гаишник, отмахнулся от моих вопросов и прицелился в него своим жезлом. Меня это сильно порадовало. Кейс и портфель покоились в нашем багажнике под простой дерюгой. Дальше пошло без приключений, и Рубан разглядывал открывшиеся красоты. Дорога на Аршан проходила по огромной долине, которая когда-то была жерлом вулкана. Скорей всего, он просто спит, так как на десятки километров здесь серные и радоновые горячие воды. В советские времена здесь выросло несколько санаториев, и отстроился поселок Аршан, что на бурятском означает «источник». Расположен он в предгорьях Саян, в тридцати километрах от трассы. Снежные вершины, когда сворачиваешь к нему, растут прямо на глазах, и, заезжая в поселок, ты запрокидываешьь голову, чтобы ими любоваться.

Дома отдыха. Позные. Выход к источникам… Местные жители, торгуют кедровыми орехами, «саган далёй» и «верблюжьей колючкой». Саню колорит радовал. Поели брызгающих соком бурятских поз, и я перекрыл обычную норму вдвойне.

«Заедаю стресс», — заказывал я себе еще порцию.

В гостиницу поехали, только окончательно отяжелев.

Саня занялся номера. Я запаковал кейс с портфелем в дорожную сумку, валяющуюся в багажнике рядом с прочими полезными мелочами, закинул ее на плечо и пошел внутрь.

Двухместный номер оказался на втором этаже и выходил на тыльную сторону гостиницы. Из окна открывался сосновый лес, вперемешку с лиственным. Снег почти растаял и лежал, открывая в проталинах желтый слой хвои. Воздух замер.

— Хорошо, — втянул Рубан воздух и пошел через задребезжавшую пластиковую дверь на балкон.

Неожиданно ожил телефон. Звонили домашние. Мне, вырванному из контекста жизни, показалось странным рассуждать о бытовых мелочах и принимать какие-то решения. Тем не менее, я справился и когда разговор закончился, то увидел на экране очередную смс.

«Просканируйте с помощью «Noka» – N8е кейс и портфель. Функция обозначена звездочкой. Активируйте и положите аппарат на объект. Рядом ничего не обсуждать… Возможна утечка».

«Вот так, — оценил я обстановку, — Мы снова заложники неясной конкуренции. Интересно, кто с другой стороны?»

После я выполнил инструкции. Под звездочкой, сильно напоминающей красноармейскую, оказался настоящий арсенал. Оставил прочтение на потом и зашел на сканер. Там значилось: наркотики, взрывчатка, денежные знаки; и т.д…

Аппарат возился не больше минуты. Позиция «взрывчатка» оказалась в портфеле. Приблизительный объем — 300 граммов пластида. «Да уж… — нежно отложил я в сторонку опасный приз, — Хватило ума не заглядывать внутрь… Будем и дальше жить по инструкциям».

В кейсе сканер обнаружил доллары. Зря я грешил на расстрелянных бурятов — их груз оказался без сюрпризов, а вот «итальянцы» зарядились под завязку.

Явился с балкона Рубан. Он улыбался и был в приподнятом настроении. Увидев манипуляции, пытался спрашивать, но я замаячил: мол, «все потом» и потянул его обратно на воздух.

История о пластиде Сашке не понравилась. Он даже побледнел и рассказал, что ожидая меня, пытался заглянуть внутрь. Начинал именно с портфеля, но замок оказался на ключе.

— Ты понял теперь, что нам без мамы кранты? — интересовался я.

— Да уж, — буркнул в окружающее пространство Саня, — И это лишь начало…

— Почему так думаешь?

— Да чувство такое есть, что самое забавное — впереди…

Вернулись в номер. Легли и, не сговариваясь, уснули…

Очнулся я, вырванный их темного провала забытья сообщением.

«Находитесь в Аршане до получения указаний. Воздерживайтесь от разговоров рядом с телефонами. Скоро прибудет специалист для обезвреживания пластида. Чехол с аппаратом передайте ему. Поздравляю с успешным выполнением задания». И еще в самом конце сообщения я полусонным взглядом опознал знакомый смайлик с нимбом и рожками.

Глава 15.

Специалист «Мамы-сети» прибыл в гостиницу ночью. Сначала заблажили телефоны, а потом в дверь кто-то поскребся.

Саня уже читал сообщение и открывал дверь, а я внутренне сжался… В моем воображении человек, способный обезвредить заминированный портфель, должен был появиться как минимум в камуфляже и берцах… Но на поверку это оказался сухощавый мужчина средних лет, сильно напоминающий доцента, если бы не его цепкий колючий взгляд и хищные движения.

Он наклонился к уху Рубана и что-то зашептал. Хотел задать вопрос, но вспомнил указание «мамы» не разговаривать. Саня, не обращая на меня внимания, бережно передал мужчине злополучный портфель и лежащий на нем футляр с телефоном.

«Доцент» принял груз, шепнул что-то ему на ухо и исчез за дверями. Рубан критически оглядел мою фигуру «притаившуюся» в постели, запрыгнул в штаны и ткнул пальцем в сторону балкона.

Выбираться на холод не хотелось, однако в обленившемся бизнесмене средних лет уже проснулась бойцовская жилка и, зевнув, я потащился следом…

— Короче, — начал Саня, — Бабки в кейсе наши. Посыльный предупредил ещё раз — до особого распоряжения телефонами пользоваться в обычном режиме. Груз из портфеля он доставит сам, а это, — Рубан ткнул пальцем в сторону кейса, который расположился на стуле, — наши с тобой командировочные…

— Пересчитаем? — потер руки я.

— Наверное, не стоит, — задумался Саня, — Он сказал, что там около полумиллиона баксов…

Я молчал.

— Вот теперь думай, — продолжал партнер, — Что же нам предстоит?

— А чего ждём? — спросил я напоследок.

— Инструкции…

Помолчали. Аршан спал. На улице стояло не большее пяти градусов мороза, и была мертвая тишина…

— Ладно, пошли, — обреченно проговорил Рубан, — Будем надеяться, скоро всё прояснится.

«Серьезное что-то затевается, — никак не мог успокоиться я, — Сумма-то немаленькая…»

Мне неожиданно вспомнились истории «Малыша» про обеспечение адептов деньгами в случае необходимости.

«Деньги нам вручили внаглую, — рассуждал я, сложив противную холлофайберовскую подушку пополам и делая ее повыше, — Мы же ничего не просили. — Ночь молчала, — Жалко ты не можешь говорить, — произнес я условную фразу и накрыл аппарат ладонью.

Телефон под рукой завибрировал. Длинно протяжно и… грустно.

— Ззззззззз, — не останавливался зуммер на полированной поверхности прикроватной тумбочки, — Зззззззз…

Я побарабанил пальцами по таблоиду и он, усмирившись, затих…

«Если завтра не будет отмашек от «Мамы», пойду на экскурсию в горы, — решил я, — Поищу укромное местечко для беседы…»

Завтрак изысками не изобиловал, и объедаться не хотелось. Рубан такому аскетизму удивился, равно, как и желанию гулять по горам.

Объясняться не стал, и Саня радостно заявил, что останется в гостинице охранять кейс. Добыча перемещалась теперь только с нами, упакованная в «дежурную» сумку.

Дорога в горы оказалась пологой, и до первого водопада я дошел по натоптанной тропе. Антеннки на экране почти исчезли. Их оставалось три, потом две, одна… Я прибросил, что за ближайшей скалой их уже не будет. Так и вышло.

По экранчику «Малыша» сразу побежал убористый текст…

Из первых сообщений стало ясно: в «поле» (так он обозначил информационное пространство) существует альтернативная сеть, активно конкурирующая с нашей. В борьбу втянуто огромное количество адептов — от рядовых людей до высокопоставленных.

Оказалось, что после выполнения задания мы с Рубаном, теперь вольные многофункционалы. Помимо прочего «Мать» возлагала особые надежды на мое присутствие в завершающей фазе операции и получении контроля над альтернативной сетью. Как и раньше, звучали дифирамбы о необыкновенной удачливости и возможностях.

Не скажу, что было неприятно — мир стал радужней. Прочие рассуждения отходили на задний план, уступая место эйфории, а «Малыш» все «говорил и говорил»… Он сообщил мне о Рубане, его «предательстве» и нынешнем «присмотре» за многй. Докладывал эмоционально, «парень» явно развивался.

Стал рассказывать ему про «вражеский» футляр, но оказалось, партнер снова «ушел» на поиски. Пока ждал и рассматривал окружающие красоты, в голове появилась идея совместного путешествия внутри сети. Додумать не успел — вернулся «Малыш». Информация оказалась разноречивой. В сети он наткнулся на «темные пятна». При соприкосновении с ними появлялось повышенное внимание и попытки сканирования. Еще «Малышу» показалось, что наш «плацдарм» уменьшился. Эпицентр активности находился сейчас на территории Новосибирска, и «поле» движется в нашу сторону.

«Война, — оценил я обстановку, — Идет война за территории информационного пространства и возможность контроля. Стороны две: наша мать и неизвестность в Западной Сибири. Мы — передний край…»

Вставали на свои места закачанные карты и «командировочные».

Про футляр «Малыш» информации не добыл, и я решил открывать его в незамерзающем ручье, который булькал и пузырился в прибрежной наледи. Соображения были простыми: ещё ни один прибор не смог противостоять уничтожающему действию влаги. Для последнего вопля — связи нет, а времени на активацию чего-то другого — не будет.

«Малыш» на мои соображения ответил холодно: — «Решай сам». Взял футляр и опустил его в ледяной ручей. Лицо на всякий случай спрятал за торчащим шарфиком. Стряхнул на голову капюшон и надавил кнопку. Руки коченели.

Пузырьки воздуха выскочили на поверхность и понеслись в бурном течении. Аппарат скользнул рыбкой в замерзшую ладонь, и перед тем как вода замкнула его внутренности, мне послышалась фраза: «Зачем?»

Глава 16.

В этот же день мы собрались обратно. «Мама» сняла осадное положение и сообщила — пора домой. Ожидая команды, обсуждали «предательство» Рубана. Пересчитали деньги. Оказалось шестьсот пятьдесят тысяч долларов… Я принял решение в одностороннем порядке и, не советуясь с сетью, выудил из кейса двадцать тугих зеленых пачек по десять тысяч долларов в каждой. Деньги и трофейный телефон спрятал под обшивку «Крузака». Когда закручивал последний винт, неожиданно завибрировал «Малыш». Переложил его в футляр, захлопнул и выверенным движением нажал «Radio Locked» прервав связь телефона с внешним миром.

Аппарат «торопливо» стал «плевать» буковки на экран. Оказалось, скоро поступит указание незамедлительно двинуться в Новосибирск. На машине. Он только что закачал по заданию «Матери» карты автомобильных дорог, а еще ему установили дополнительное программное обеспечение, и «парень» теперь мог безболезненно присутствовать на «чужой» территории. Меня так и подмывало переговорить с «Мамой» начистоту о ситуации с «итальянцами», что я, прикинув так и эдак — сделал.

Она сначала молчала, будто с кем-то советовалась, а потом разговорилась. Оказалось, имеется альтернативная сеть, созданная одним из бывших адептов. Мы с Рубаном выехали в сторону Тибельти в период, когда враги предприняли очередную атаку на «Мать».

Сейчас ситуация локализована. Благодаря добытому телефону «Мама» внесла коррективы, и мы получили возможность появления на территории противника.

«Итальянцы» оказались адептами с противоположной стороны.

Наша задача: прибыть на автомобиле в Новосибирск через три дня. На вопрос о «вражеском пространстве» и получении карт сеть сообщила: все уже сделано. Теперь мне предлагалось изучить закачанный материал, а лишь потом задавать вопросы.

Напоследок «Мама» добавила:: в Красноярске к нам присоединится спецназ и «плюнула» на экранчик нахальный смайлик с нимбом и рожками… «Настроение» у нее явно было неплохое.

В Иркутск мы заехали как-то неожиданно. Проявилось состояние, будто ничего не произошло, но расслабляться было нельзя.

Чтобы двигаться в графике, нам предстояло выезжать в Новосибирск уже завтра. Полдня на сборы — немного, и я надеялся увидеть в Рубане понимание, но «мачо» уже хищно водил ноздрями вслед каждой женской фигурке.

«Ну и ладно, — решил я, — Соберусь сам», — и мстительно отвез его в гостиницу…

Моя жена всегда умела делать из простого ужина праздник. Чего только ни оказалось на сегодняшнем столе… В самом центре как главнокомандующий на коне, появилась, источая неземной аромат, запеченная конская вырезка. Рядом приютились «генеральские» салатницы, наполненные летними заготовками. По краям лежали юркие солдаты — ножи и вилки – под командованием офицерского состава тарелок.

Приехала старшая дочка с мужем. Все ждали только меня, а я путешествовал вместе с «Малышом» внутри сети

— Папа, что с тобой? — поинтересовалась, внимательно разглядывая меня, старшая, когда я появился в зале.

Фантазировать не стал и промолчал, стараясь придать своему лицу статистически-повседневное выражение. Расцеловался со всеми, не нарушая выработанный годами этикет, а перед глазами стояли территории «Матери» сети.

Перед тем как «Малыш» начал первое погружение, я выключил лампочку и закрыл оконные жалюзи от света фар редких автомобилей. Картинку, проявившуюся на экране, не с чем было сравнивать. Первыми высветились необычайно яркие пятна. Они жили сами по себе, пульсировали и перетекали из формы в форму. Через некоторое время я понял — это не они текут, а мы неторопливо движемся. Желая посмотреть возможности аппарата, я рискнул сказать в окружающее пространство: — Рубан.

Плывущая картинка цветовых пятен дернулась, меняя панораму. Цвета слились в один, и на экране появилось изображение Рубановской подружки. В видоискателе плавали только ее плечи и лицо крупным планом. Что там происходило, я увидел через мгновение. Невидимый оператор отошел немного назад, и я увидел Саню собственной персоной. Выражение лица говорило само за себя — полуприкрытые глаза, ритмичные движения и хищная гримаса...

«Похотливый самец…», — еще успел подумать я, когда и Саня понял — снимается порно с его участием.

— Положи трубу! — закричал он, — Положи, я сказал!

Общая картинка качнулась, завалилась влево и телефон, раздраженно брошенный третьим участником, устроился на чем-то мягком камерой вниз.

Я прошуршал аппарату команду: «Назад… Не быстро». Окошечко камеры понемногу отдалилось и стало мерцающей точкой на горизонте среди множества прочих. Мы сделали разворот, и опять мелькнула картинка какой-то необыкновенной панорамы.

Цветовые пятна ползли, меняя друг друга. Говорить ничего не хотелось, но любоваться перетеканием палитры красок — надоедало. Сориентировавшись, я сымитировал рассуждения вслух.

«Малыш» понял и картинка сменилась… Мы поплыли над огромным полем цветовых пятен. «Рельеф» оказался даже с неким подобием холмов. Появилось ощущение атмосферы и разогретого дрожания воздуха — наверное, магнитные поля. Границы горизонта покачивались вверх и вниз, а картина напоминала застывающую лаву вулкана. Сообразил, что пора бы за стол. Уходить не хотелось, но… «труба зовет»…

«Наиграемся еще», — решил я и прошуршал команду: «Домой».

Для возвращения «Малыш» избрал среднюю скорость, панорамы не менял, и я уловил его скуку. Перед выходом в обеденный зал мы перекинулись «парой слов» через футляр.

Оказалось, с его точки зрения, вся красота именно в сменяющихся пятнах, а панорамные виды — тоска смертная. И еще он подкинул на прощанье идейку, мол, наверняка всю картинку можно транслировать через ЮСБ на ноутбук…

Впечатленный, я вышел в гостиную, где и был встречен удивленным вопросом дочери.

Застолье прошло отлично. Единственное, что мне не давало покоя, так это последняя информация от «Малыша». Идея заглянуть внутрь сети через жидкокристаллический экран волновала.

Крепился, как мог, пытался участвовать в разговорах. Невпопад шутил, а у меня перед глазами по-прежнему вставали пологие холмы и покачивающаяся линия горизонта необычайного окраса…

Еще я думал о звуке. Почему-то кино, которое я смотрел, оказалось немым за исключением трансляций Рубановского «театра». Мне сразу представилось небывалое многоголосье, в котором почти невозможно выделить внятные слова и фразы. Эдакий «белый шум».

Я гнал от себя мысли, но стоило только ослабить контроль, как я принимался нетерпеливо оглядывать окружающих… мол, не уходите ли еще господа? Единственное, чего я добился, так недовольной реакции жены и она пару раз толкнула меня под столом коленом выразительно поглядев…

Душ… Прощальная супружеская постель… Усталая нега… Короткая перебежка босыми ногами в кабинет… Ноутбук… Шнур ЮСБ… Наушники… Трофейный чехол «Малыша»… Кнопка «Radio Locked»

— Слушай, — взволнованно говорил я, — А звук ты можешь транслировать вместе с изображением?

«Да, — проскочили на экранчике буквы, — А выдержишь?»

Сказал, что сам добавлю громкости, но случай оказался не на моей стороне.

Для начала я просто любовался перетекающим и привычно-немым пейзажем с экрана. Пространство низали тонкие нити, напоминающие молнии, уходящие за горизонт.

Устав рассматривать плывущую картинку скомандовал: — На камеры наблюдения клуба «Стратосфера»… Не спеша, — и сам потянул мышкой на экране громкость. Медленно не получилось. Из наушников в голову ворвался спрессованный бубнеж, неистовое визжание и гулкий грохот, рвущий перепонки.

Откинул наушники и зажал уши. Прошла минута. Другая. Какофония еще звучала.

«Пытать хорошо, — подумал я про себя, — Сразу секретами поделюсь…»

Рискнул еще раз, прибрав уровень мышью.

Организм содрогнулся. Никогда больше я не слышал такого сочетания звуков, парализующего волю.

«Давай, давай, — шуршал я по корпусу «Малыша», — Быстрее».

Картинка сложилась, свернувшись по краям горизонта в тоннель, и через секунду мы оказались перед рядом сверкающих точек, ярко выделяющихся среди световых пятен.

«Слева направо» — шуршал я.

Самая крайняя точка наползала на экран… Жутковатый шум пропал. Мы оказались «внутри» камеры, разглядывающей привычную картинку бара-клуба «Стратосфера».

Подумал о скрытых камерах или микрофонах и запросил открытым текстом.

«Малыш» взял секундную паузу. Картинка дернулась, и мы снова оказались среди качающегося пространства… Сумасшедшего визга не было: меж собой общалось несколько человек… Два голоса я узнал сразу, это оказались директор клуба Олег Пантелеевич и Дима-Нока, поймавший нас в свои сети не так давно.

Глава 17.

Саня хрюкал на пассажирском сиденье за моей спиной… Когда я утром заехал за «величеством» в гостиницу, то оказалось, что он помимо спиртного еще что-то курил.

«Хорошо хоть командировочные этому мачо не оставил…» — удовлетворенно думал я, вытаскивая его из-под завалов женских тел.

На душе скребло, а Саня лишь глупо хихикал в ответ на мою ругань. Сладкая парочка блажила в унисон

«Придется рулить самому», — понял я и обшарил номер. Пепельница с остатками папирос, источающих характерный запах, надежд не оставила.

Прямо из номера отзвонился Тае и рассказал о недельной командировке.

Просыпаться партнер даже не думал. Он откинул спинку, разлегся и теперь лишь радостно гукал-хихикал на поворотах, рассматривая разукрашенные каннабисом сны.

В салоне звучала гитара. Наш иркутский международный лауреат Александр Сага провожал стихийную экспедицию к границе области виртуозными пассажами. Под него я и переварил подслушанный в «Стратосфере» разговор.

После того как проявилась основная суть, мелькнуло желание предупредить Олега о последствиях сделок с адептом-вербовщиком, но рисковать не стал. Выйдя из сети, я лишь попросил «Маму» показать, чем занимается сейчас Дима-Нока. Ответ оказался неожиданным: «Любой просмотр вышестоящих адептов — ЗАПРЕЩЕН!» Значит «Мама» не видит-таки наших операций с «Малышом» и свято полагает себя неприкосновенной…

Покорно улыбнувшись прощальному смайлику с рожками, я сунул «Малыша» в футляр, и мы минут тридцать обсуждали ситуацию. Для тихого саботажа в работе с «Мамой» ситуация складывалась как нельзя лучше. Мы имели возможность наблюдать и слушать адептов любой иерархии, сами оставаясь невидимыми. Поставил «Малышу» задачу отслеживать Диму-Нока и свалился в постель. Полученные данные понемногу переваривались в голове: «Значит адепт-разработчик «обкладывает» со всех сторон…» Аппараты «Noka» – N8e уже вручались моим социально-значимым друзьям: компаньону по одному из направлений в бизнесе; однокласснику, торгующему водкой; Мишке Пятову; старшему администратору филармонии, «Белому» и т.д. Сеть ширилась, охватывая все большее пространство, и «Мама» засасывала в себя всю активную массу, мотивируя оберткой исключительности… Новые адепты после эйфории первых дней — осознавали новую хозяйку, но не думаю, что сильно огорчались.

В своем сочувствии человечеству я остановился, вспомнив болгарскую ясновидящую — бабушку Вангу. За несколько лет перед смертью она рассказала русскому корреспонденту, что приходящие к ней за советом спрашивали про одно и то же — собственные земные дела… Лишь двое из них поинтересовались: «Что будет с людьми и с землей?»

«Спасать некого, — понял я, — Разве что себя, близких да это чудо, пускающее пузыри на заднем сиденье?»

Саня ответить на вопрос не мог. Он перевернулся на бок спиной ко мне и по-пацански скукожился. Итак, мы с ним один на один со всем миром — против своей сети и против вражеской.

Хотя у нас есть козырь. Верней козыришко, но как выяснилось — проходной: «Малыш»-то целиком на нашей стороне. Вычисляет сейчас высокопоставленных адептов сети, данные, про их замыслы собирает. Ищет центр. Выясняет, как далеко протянула свои щупальца «Мамаша». Сегодня задача проста: дойти по трассе до городка под названием Канск и расположиться на ночлег. Следом, выскочить рано утром и к обеду прибыть в Красноярск. «Мама» до сих пор не выдала дополнительных инструкций. Меня это радовало. Я почти избавился от синдрома планирования и радовался теперь каждой спокойной минутке. Предчувствия разнились: впереди полная неизвестность, явно насыщенная различными событиями, причем не факт что хорошими.

Скоро начнется первое отсутствие асфальта, и я надеялся, что Рубан прекратит свой затянувшийся «полет». Так и вышло. Хрюкнув после первой серьезной кочки, Саня уселся вертикально и открыл налитые кровью глаза.

Выражение его лица выразило избитую мысль: «не дрова везешь»…

— Доброе утро. — Мне сильно хотелось услышать человеческий голос.

Саня молчал. Цепко держала проглоченная отрава. Сейчас он походил на пособие для начинающего сотрудника «Госнаркоконтроля».

«Пожалуй, рановато ему за руль», — рассудил я, когда Санины глаза стали затягиваться какой-то «куриной» пленкой.

— Пожрать бы… — захрипело очнувшееся существо…

— Может, телку? — съехидничал я.

— Не мешало бы, — оживился партнер, — Знаешь, как с похмелья размножаться охота? — ответа он не дождался и, помолчав, продолжил, — Как ксероксу… — После одиноко засмеялся собственной шутке.

Не найдя поддержки, Саня попытался вернуться к разговору о еде, но усвоив, что город Нижнеудинск будет лишь через сотню километров, нахохлился и затих. Этот городок я любил. Он всегда был необычен. В первый раз я проходил здесь военные сборы в восьмидесятых годах. Мы бегали в самоволку на почту. Обходили многочисленные патрули. В то далекое время здесь висел странный плакат: «Граждане Нижнеудинска, искореним преступность в нашем городе». Потом, в конце девяностых, друзья заимели здесь предприятие и мы несколько раз летали из местного аэропорта в далекую Тофаларию. Здесь много интересного… Пивзавод, который романтик немец вез конной тягой в 1794 году для установки на Байкале, а разгрузил тут, якобы взяв пробы воды в реке Уда. Часть привезенного оборудования, которому более двухсот лет — работает до сих пор. Именно здесь чехи пытались захватить золотой эшелон Александра Васильевича Колчака. Отсюда он и взошел на Иркутский эшафот в 1920 году. В городке причудливо смешались купеческие дореволюционные постройки, беспорядочный частный сектор и разнокалиберные благоустроенные дома… Цементировали эту беспорядочную индивидуальность промышленные предприятия и запутанная колючей проволокой мотострелковая дивизия…

В планах у меня был обед в кафе «Алина». Принадлежала она когда-то крутому парню, шагнувшему из ОБХСС прямо в уголовные авторитеты… Черкасу… Прожил он, как и большинство персонажей этой профессии — красиво, ярко, но мало… Однако умудрился оставить после себя несколько работающих заведений, одним из которых и была «Алина». Порядки были как при старом хозяине даже секьюрити — спортивный парень на входе стоял как в давние времена… Разносортное меню и скоростные официантки.

Саня удивился:

— Здесь что по вечерам еще и дресс-код надо выдерживать? — встретился он с доброжелательным, но цепким взглядом охранника.

— Да уж, бомжи не пройдут, — с легкой гордостью экскурсовода отозвался я, — Хозяин покойничек толк в этом знал… Лет пять уж, нет его, а все как вчера. Свободный столик остался только один. Нам снова везло.

Покопавшись в меню, Рубан набрал себе гору мясного и жирного. Принесли быстро. Внешний вид и запахи радовали.

Неожиданно со стороны гардероба раздался легкий шум и громкие голоса. Администратор выбежала и вернулась. С ней зашла симпатичная девчонка, одетая в спортивную одежду с немаленьким рюкзаком…

— Вот видите, — повела распорядительница рукой по залу, — Мест нет.

— А подсесть? — обворожительным голосом интересовалась девушка.

— К кому?

— А к парням, — ткнула она в нашу сторону пальцем и крикнула безо всякого перехода, — Красавцы приютите девчонку-автотуристку…

Я в принципе был не против. Автотуристы — народ разговорчивый. Основная плата за проезд — развлекать водителя. Хотя кое-что насторожило. Была эта красавица какая-то слишком харизматичная ну и… чистенькая, что ли. Не было на ней дорожного налета. Будто спрыгнула минут пять назад с обложки журнала.

А Рубан оказался «в своей тарелке». Не спрашивая меня, он выскочил из-за стола, и хищно перемещаясь, ухватил рюкзак.

— Давай помогу, тут раздеваться нужно и, наверное, с вещами нельзя, — с этими словами он вопросительно глянул на администратора. — Хотя он как дорожная сумка. Легкий, — и Саня неожиданно приподнял его одной рукой, — Давай раздевайся, — командовал он девчонке и, не дожидаясь ответа, понес вещички к нашему столику.

Глава 18.

Так нас неожиданно стало трое. Карина (именно так звали новую знакомую) оказалась хваткой дамочкой и с первых минут за столом спутала все карты. Я успокаивал себя лишь тем, что «Мама» пока молчит и не препятствует.

А Рубан цвел. Первая фраза девушки о показательном уносе рюкзака казалась неподдельной и взбудоражила кровь мачо. Я тоже оценил Санину хватку, помогая пристраивать груз на стуле.

«Килограмм тридцать весит, — уважительно разглядывал я внешне небольшую фигурку партнера, — Силен»,

— Наверняка настоящий мужчина силен и в остальном! — заявила девчушка.

Без красочной курточки она выглядела совсем как подросток, вот только взгляд казался жестковатым. Происходящее насторожило еще больше, когда я, приглядевшись к ее рукам, увидел мозоли на суставах указательного и среднего пальцев обеих рук.

Оказалось, что Карина родом из Хабаровска и сейчас «автостопит» на Уральский рок-фестиваль в город Пермь.

Первые подозрения не затихали. Они просто уползли в дальний угол и расположились там как хищник, рассматривающий из кустов незнакомую дичь. Карину несло. Живости ее ума и проницательности можно было завидовать. С юмором тоже порядок. Стал пробивать ее на знание Дальневосточных территорий, но с первых минут убедился — девчонка не врет. Она знала город, и вообще весь Хабаровский край.

Немного успокоился и позволил себе заняться едой, тем более приготовлено оказалось по-домашнему.

Саня тем временем затронул тему взаимоотношений мужчин и женщин. Собеседница с удовольствием ее подхватила и с первых секунд задала игривый тон… — Если бы я знала, что от этого рождаются дети, — произнесла она в конце одного из своих спичей и сыграла наивность настолько картинно, что засмеялись даже сидящие за соседним столиком парни в милицейской форме.

Следом она занялась мной. Заканчивая очередную историю про свое участие в соревновании легкоатлетов, она встала за столом и требовала у меня, сидящего рядом:

— Смотри, какая фигура? Давай трогай!

Я признаться немного ошалел и разозлился. Девчонка запросто выбила меня из колеи неуемным темпераментом и выкрутасами. Подчинился машинально. Положил руки ей на талию, чуть повернул к себе спиной и двинулся наверх, по-массажистки шевеля большими пальцами.

— Смелей! — капризно требовала она.

Я разозлился, но лапать принародно за грудь не решился и опустил руки на бедра… Сильно хотелось запустить ладонь в самое сокровенное место, но не решился.

— Пэрэсаживайся к нам, — заблажила пара кавказских дальнобойщиков, сидящих через столик от нас, — Нам с тобою по пути сту процент!

— В следующий раз, мальчики, — плюхнулась на стул Карина и озабоченно проговорила, — Опять меня унесло…

— Да уж, — только и смог выговорить Рубан, с открытым ртом иллюстрируя Ильфо-Петровское: «Горбун со свисающим изо рта куском колбасы напоминал вурдалака».

— Ну что ребята, возьмете меня с собой в сторону Красноярска? — вдруг жалобно проговорила она, — Мне с моими манерами сопровождающие ой как нужны. Я же дралась, наверное, раз пять или шесть с такими ухарями, — и она кивнула в сторону косящихся на нее вороньим глазом кавказцев.

— Получалось? — интересовался деловитым тоном я, закидывая в рот жаренную картошку и понемногу приходя в себя.

Карина вместо ответа глубокомысленно покрутила в воздухе вилкой.

— Рукопашница?

— Муа тай, — односложно ответила она, — Серебро на России в прошлом году.

— Круто, — чуть не подавился я и подумал, что правильно руки распускать не стал и строго спросил, — На фиг тогда провоцируешь? Пусть даже меня? Кегли для тренировок ищешь?

— Не сердись, — вдруг положила она голову на мое плечо, — Ты должен все-таки поухаживать за девушкой перед отношениями, ну хоть немного.

От такого «заезда» Рубан снова онемел, да признаться и я потерял дар речи.

— Ну, так, берете меня с собой? — ворковало существо на плече, — Или мне опять боксоваться придется с какими-нибудь козлами?

— Да поехали, — махнул неожиданно Саня и лишь потом поинтересовался, — Ты Миха, как?

Что можно сказать, в конце концов, и я живой человек. Подозрительно покосившись на голову, придавившую плечо, я снова поймал эмоцию, мол, в нашем случае лучше пользоваться днем сегодняшним…

Так нас и стало трое…

Выйдя в туалет, я закинул «Малыша» в чехол, отключил сеть и поинтересовался его мнением. Телефона у девчонки с собой не оказалось — скорее всего отключен. Так что выяснить что-либо не просто затруднительно — невозможно.

«Что же, — успокоился я, — Как есть, так и есть… Там посмотрим…»

Рубан сел за руль, а я устроился рядом. Карина пару раз требовала, чтобы я пересел назад, мотивируя, что ей в одиночестве страшно. Потом обещала показать что-то интересное.

Ничего не добившись, обозвала меня занудой, разулась и через несколько минут крепко спала. — Странная телка, — через некоторое время произнес Саня под шепот магнитофона.

— Чем? — деланно равнодушно интересовался я, хотя сомнения глодали и меня.

— Да на тебя запала, — гудел мачо.

— А, это у нее возрастное. А потом я же, в отличие от тебя, красавчик, — улыбнулся я Рубану в свои двадцать шесть зубов. — Ну а если честно, то не показалось тебе, что она просто технично забралась на борт? Причем именно к нам.

— Нет, — секунду подумал Саня, — Хотя есть в этом что-то … да и эти молчат, — мотнул он головой, в сторону своего телефона лежащего на торпеде машины.

«Сейчас глянем, что ты за птица», — показал я Сане, чтобы он замолчал. Прилег и потянулся к рюкзаку, который устроился за передним сиденьем

Рубан понимающе добавил музыку и сосредоточился на дороге.

Аккуратными движениями и не хуже иного врача «пальпировал» я содержимое внешних карманов. «Фонарик, — оценивал я «увиденное» пальцами, — Нитки… Батарейки…» Неожиданно я наткнулся на что-то, отличающееся от привычного комплекта автотуриста. Несколько маленьких квадратных коробочек. На ощупь не жесткие. При надавливании внутри скользили жесткие цилиндрики…

«Неужто патроны? — задумался я, — Крутая девка».

Додумать я не успел, и маленькая рука Карины жестко перехватила мою кисть. При этом она надавила какую-то точку на запястье, и я завис, парализованный болью…

— Интересуетесь? — шепотом выдохнула девушка, — Я же звала к себе… Решился, красавчик? — договорила она ехидно.

Жалкая попытка вырваться ни к чему не привела. Второй рукой девушка прихватила меня за локоть и потянула к себе. Тяжело оказаться парализованным. Боль была такая, что я чувствовал лишь струйку слюны, текущую из открытого в страдальческой гримасе рта.

— Миха, менты, — Саня явно не слышал нашей возни за шумом магнитофона, свято полагая, что я еще путешествую по рюкзаку.

— Слушай сюда, — шепнула девчонка, — Разъяснения потом. Сейчас иди и аккуратней с ними. Из машины не выходите. Документы подайте через стекло. Заметите что подозрительное, сразу «на гашетку» и ходу… Я тебя отпускаю. Хотела немного поучить, да ладно. Я же тебя люблю почти. Вон ты какой сладкий, пупсик.

Хватка ослабла. Карина, не давая подняться, жесткими движениями за долю секунды пробежалась по руке. К удивлению, боль съежилась, скомкалась и как-то разом исчезла.

Рубан остановился, проехав чуть дальше милиционеров.

Ошарашенный, я выпрямился на сиденье и увидел две фигуры с автоматами, приближающиеся к «Крузаку». Не объясняя причин, защелкнул двери на центральный замок и распорядился: — Пускай представятся. Из машины не выходим ни под каким предлогом. Если что не так — валим.

— Чем валим, — шептал Саня, — Оружия-то нет.

— Срываемся, — уточнил я.

Рубан лишь молча кивнул.

Фигуры в милицейской форме с бронежилетами поверх были совсем рядом. Я достал из борсетки документы, наблюдая за гаишниками через зеркало. Один из них остановился за машиной и перекинул автомат с плеча на грудь. В салоне мелькнула тень. Мне показалось, что Карина перебралась с заднего сиденья в пространство багажника, но уточнить я не успел, поскольку второй блюститель уже подошел к водительской дверце.

Рубан сидел, включив вторую скорость, и в приоткрытое окно изображал радушие.

— Вас двое? — задал странный вопрос инспектор.

— Документы хотите проверить, коллега? — начал я в своем привычном жанре, — Пенсионеров МВД ловите?

Я всегда уважал дорожных инспекторов.

Нелюбимые большинством людей работники ДПС — очень грамотные ребята. Им в техническом плане «палец в рот не клади», да и психологи они знатные — «стригут ушами» на трассе любую мелочь. Корректны и вежливы — по крайней мере в самом начале…

Сегодняшние оказались другими. Явно ничего не понимая из сказанного, фигура в форме сделала полшага назад, взяла автомат на изготовку и скомандовала:

— Ну-ка, руки наверх, да так чтоб я видел…

Мы онемели, но, тем не менее, послушались. Я заметил, как Рубан, внутренне сжавшись, приподнял одно колено и придержал руль.

«Умница», — оценил я маневр.

Теперь можно стартовать даже без рук. Вот только автоматы…

— Выходи, — звучала следующая команда.

— Как я без рук дверцу-то открою? — интересовался Рубан.

Чертыхнувшись, «гаец» сделал шаг вперед и дернул за ручку. Естественно, ничего не вышло, и только тут я сообразил, что номерной жетон висит у него не слева на груди, как полагается, а справа. Надежды на ошибку и спокойное урегулирование вопроса не оставалось. — Саня, ходу, это не гайцы, нас убивать сейчас будут, — ровным голосом проговорил я.

Время стало останавливаться. Гримаса на лице лже-гаишника менялась теперь так медленно, что казалось, будто невидимые руки лепят ее из пластилина. Буквально за миг я опознал запах ружейного масла, доносящийся с задних сидений, и Карину, притаившуюся в странной стойке возле дверей багажника. Рубан, продолжая радостно улыбаться — давил на газ. Фигура, так и не открывшая водительскую дверцу — плыла назад. Стоящий за машиной автоматчик вел стволом. Неожиданно открылась дверца багажника, запустив внутрь звуки улицы и слегка морозный воздух. Карина, придерживая дверь правой рукой, тянула левую вперед. Раздался легкий хлопок, и фигурка в бронежилете схватившись за горло, клюнула носом вперед прямо в подтаявший весенний снег. Девушка сунула ствол под дверцу и ловко выпустила две пули в ноги второго противника, заставив того охнуть и разом осесть. После выкатилась колобком из машины и каким-то кошачьим движением оказалась рядом с ним.

— Стой, — рявкнул я, но Саня и сам уже давил на тормоз, — Давай назад!

Машина пошла обратно, остановилась, и я повалился из машины в такой медленный внешний мир. Перевернул первого и понял — «сотрудник» безнадежно мертв. Теперь, пока трасса пустая, надо в срочном порядке прятать тела.

Решение одно. Схватил «гайца» за воротник и двумя рывками подтянул его к открытой дверце «Крузака».

Выдохнул подскочившему Рубану:

— За ноги хватай...

Парень оказался низкорослым, но тяжелым. Закинули в багажник его только со второго раза, и то пришлось переваливать его внутри будто куль картошки.

Карина за всей возней выпала у нас из виду, и только закончив с трупом, мы услышали ее голос:

— Мальчики, давайте второго туда же, а я пока с тачкой разберусь.

Недавний оппонент оказался живым. Крови почти не было. Изо рта у него торчала какая-то хитрая повязка, а на больших пальцах маленькие никелированные наручники. Выпуклые глаза лезли из орбит. Из носа текла сукровица. Видимо, Карина, обрабатывая мужика, переборщила. Он хрипел захлебываясь.

— Этого рожей вниз положим, — по-хозяйски распорядился я, — Чтобы не задохнулся.

Закончив, достал из спинки сиденья грязноватую тряпку и, сунув ее в нос пленнику, скомандовал:

— Сморкайся, давай, а то сдохнешь еще, козел…

Парень послушно зашвыркал.

— Миха, че происходит? — голос Рубана звучал страдальчески.

— Зачищаемся… — время потихоньку восстанавливало привычный ход, и дремлющий во мне «монстр» успокаивался.

— Я не про это, — Саня прошелся к месту падения подстреленного в ноги «гайца» и кроссовкой нагреб поверх пятна крови стылое снежное крошево, — Я вообще…

— А вот она нам и объяснит, — ткнул я пальцем в спокойно идущую к нам по трассе фигурку.

Вражеской машины уже не было. Видимо, Карина загнала ее в лес. «Правильно, — рассудил я, — Если наткнется какой-нибудь хозяйственный россиянин, то мир про неё больше не вспомнит. Перетаскают на крестьянское подворье по винтику за милую душу… А то и целиком заберут. Будут потом по проселкам гонять».

— Пацаны, — закричала, подходящая к нам фигурка, — Как я танцую?

И неожиданно она дурашливо задергала руками-ногами как марионетка, подпрыгивая и наклоняясь из стороны в сторону.

Глава 19.

Я был сражен наповал. Саня тоже. Прихлопнуть как мух парочку готовых на убийство мужиков — и выплясывать? Карина, оттанцевавшись, нырнула в салон и выудила оттуда что-то отдаленно напоминающее спутниковый телефон.

Прогуливаясь туда-сюда, крикнула в трубку несколько фраз на непонятном языке и только после пошла к нам.

— Ну! Парни! Как я танцую? — Слушай, — мой голос предательски дрогнул, — Ты нам скажешь, что вообще происходит?

— Только после оценки за танец, — настаивала она, — По десятибалльной шкале… Саня?

— Пятерочка, — грустно ответил тот и добавил, — Переигрываете…

— Ну вот, — надула губы та, — Я изо всех сил… А вы… Послушай, а как ты так быстро перемещаешься? — безо всякого перехода обратилась она ко мне.

— Время замедляется, — немного опешил от вопроса я, — Двигаюсь как обычно, а окружающая картинка — медленно.

– Я даже напугалась, — неожиданно серьезно сказала она, — Когда ты первого к машине волок, то делал это не как человек… А Сашка вообще молодец, вывел мне второго мне под ствол.

— Едем? — обреченно проговорил Рубан.

— Куда спешить-то? — улыбалась Карина, — Дело сделано… Площадка подходящая… Может, потанцуем? Ты как, милый? — спросила она меня, обнимая за талию и прижимаясь.

Не поверите, насколько страшно чувствовать себя полным идиотом да еще в чужой власти…

— Ждем кого? — интересовался Саня.

— Я же говорю, площадка подходящая, — заговорила Карина серьезно, продолжая прижиматься — Сейчас борт придет. Зачем нам с трупаками кататься? Заберут орлов, тогда и двинем дальше. Ну, обнимай меня, давай милый я ведь тебе жизнь сегодня спасла.

Что я мог сделать в такой ситуации? Мстительно подумав, что Рубан эдакого случая не упустил бы, я улыбнулся:

— Целоваться будем?

— Какой настойчивый! — воскликнула девушка, — Мой победитель!

С этими словами фурия обвила меня за шею, и я почувствовал во рту ее язык. «Не укусила бы», — мелькнула последняя мысль, прежде чем я полностью отключился.

Карина неожиданно прервалась и крикнула Сане:

— Борт подойдет, помаячишь ему туда, — с этими словами она ткнула на площадку, по которой вышагивала со спутниковым телефоном. После ухватила шаловливой рукой меня ниже пояса и заворковала: — Вон ты какой… Не ошиблась я в тебе… Пойдем-ка знакомиться.

Что оставалось делать? Сказал себе только: — «Живи сегодняшним днем», — и поплелся за безумной девицей — «знакомиться».

«Кувыркались» мы на заднем сиденье «Крузака» минут тридцать. Сначала меня смущали лежащие в багажнике тела, а потом стало все равно.

Страстность Карины казалась неуемной. Ее тело перед каждым оргазмом как-то особенно выгибалось, и она начинала протяжно кричать. В кульминационной фазе хваталась, за что попало, и размахивала руками, напоминая сломанную заводную куклу. Замирала, после — вздрагивала, и взбиралась на следующий пик...

Неожиданно нас прервал неожиданный шум винтов. Моя стихийная партнерша ловко вывернулась с заднего сиденья. На ходу поправила наброшенные прямо на тело теплые штаны с лямками и выскочила на улицу к опускающемуся на площадку вертолету.

— Сиди здесь и рожу не свети, — командовала она и напоследок добавила нежно, — Красавчик…

Перегрузка закончилась быстро. Крепкие парни в форме МЧС под руководством мужчины в полковничьей форме ловко перекинули раненного пленника и труп в хлопающую винтами восьмерку. Следом закинули в темное жерло двери два автомата.

Я наблюдал за происходящим через зеркало заднего вида, перебравшись на водительское сиденье. Рубан стоял на улице, а Карина что-то кричала в самое ухо полковнику. Тот покорно кивал головой, видимо усваивая сказанное. Мозг переставал искать что-либо осмысленное в происходящих событиях. Я понимал одно: размах сети широк, и противостоять ей не факт что получится.

«Будем теперь, как марионетки обеспечивать «Мамину» жизнедеятельность, — грустно думал я, — Как и прочие адепты, мы теперь ее руки и ноги» Всплыл образ недвижного и всевластного императора, возле которого суетятся слуги. Не дожидаясь ухода борта, Рубан забрался на сиденье рядом.

— Холодно, сука, на улице, — сипел он, увеличивая обороты печки, — Быстрее не мог управиться? Я молчал. Не хотелось ни спорить, ни оправдываться. Воображения приносило все новые сюрпризы вроде частично материализовавшейся «Мамы»-сети, которая теперь как спрут удерживала на своих щупальцах сросшихся с нею людишек. Появилась Карина и молча выудила из рюкзака теперь уже обыкновенный телефон. Вставила батарейку и полезла в багажник.

— Все в порядке, — удовлетворенно мурчала она, вернувшись в салон, — Крови нет. Можно ехать.

Я, молча, включил скорость. Окружающая картинка поехала назад.

Мы с Саней молчали не сговариваясь. Карина тоже не дурачилась и сверлила испытующим взглядом наши затылки.

Потом она заговорила. То, что мы узнали за ближайшие двадцать минут, походило на исповедь.

Начнем с того, что имя оказалось настоящим и девчонка действительно жила в Хабаровске. Решение о ее легендированном вводе в состав группы приняли, когда мы Саней были на Аршане. Как раз в тот период в сети произошла утечка, и противник получил наши фотографии. Когда мы появились в Нижнеудинске, девчонка просто выбралась из гостиницы и подъехала в кафе. У нее было два задания: проверить нас в деле и прикрыть в случае нападения.

— Не думала я, что они так рано явятся, — расчесывала волосы Карина, — Торопились. Отправили каких-то крестьян. Я когда ко второму катилась, так и ждала, что даст сейчас из «Калаша», а ему, видите ли, больно. Ну, ничего, сейчас из него на базе все секреты выпотрошат.

— На базе? — заговорил Рубан.

— МЧС. База, — односложно проговорила Карина, — Полностью под нами. Вы, мальчики, просто не представляете, сколько в этой игре народу.

— А ты? — продолжил импровизированный допрос Саня.

— Со мной отдельная тема, — откинулась на заднем сиденье девушка, — Я жертва родительского воспитания. Мне всегда хотелось быть актрисой, но я сподобилась родиться в семье папаши ГРУшника. Он сына хотел, вот и сочинил из меня бойца. Три языка, тайский бокс, спецподготовка и операции в Чечне. Глядите, — и она протянула небольшой альбом.

Рубан аккуратно взял его и стал листать так, чтобы я мог видеть краем глаза. Лежало там фотографий десять, на которых оказалась наша сегодняшняя спутница в самых разных ипостасях — от мальчика в кавказской одежде до прекрасной красотки на светском рауте. На нескольких фотографиях ее сопровождал седовласый мужчина.

— Тяжелей всего глухонемого изображать, — Карина перегнулась через мое плечо и ткнула пальцем в мальчика, — Я чеченскую речь понимаю, а вот когда над ухом шутя стреляли, еле справлялась, чтобы не вздрагивать.

— Сколько тебе лет здесь? — Вторая путинская кампания, — односложно проговорила она, — Две тысячи четвертый год, вот и считай… Пятнадцать.

— Пятнадцать, — протянул я, — Жесткий у тебя папаша.

— Нет, он добрый, — вдруг как-то по-детски заговорила девушка и швыркнула носом, — Игрушки мне дарил до пяти лет, а потом с оружием познакомил… Он там на фотках тоже есть.

Молчание после этой истории висело в салоне минут тридцать, и каждый думал о своем. Дорога серой извилистой лентой заваливалась под колеса внедорожника. Скоро должна появиться гравийка, а пока я просто наслаждался конструкторским гением создателей Тойота «Ленд-Крузер».

— По инструкции спецназ явится на собственной тачке в Красноярск, — решился я нарушить тишину. — Послушай, а у тебя, что за функция? — обратился я к Карине.

— Телохранитель.

— Телак? — обернулся на сиденье Рубан, — И кого будешь охранять?

— Вот он, мой герой, — ткнула в мое сиденье девушка, — По данным аналитического отдела, его присутствие в любой ситуации несет удачу. Сначала это было предположением. Потом стало подтверждаться. Даже бурятская заваруха красиво закончилась: оппоненты просто перекрошили друг друга. На ловушку из пластида вы тоже не попались. Так что все собранное о тебе за это время — подтверждено делами. Возьми сегодняшний случай. Им надо было нас сразу валить, как остановились, а они на «Крузак», вишь, позарился… Мол, в хозяйстве пригодится.

Снова повисло молчание. Мы переваривали услышанное, а Карина приводила себя в порядок.

— А на Миху ты запала тоже по работе? — ехидно интересовался Рубан.

— Ты знаешь, Саня я, во-первых, люблю мужиков постарше, а тут еще такой совпандос с заданием — хранить несущего удачу. Ты просто не представляешь себе, милый, — ласкала мне затылок пальцами она, — какую ставку делает «Мама» на твое присутствие в операции. Там, в Новосибе, за это время столько народу полегло, а тебе, жадине, никак аппарат вручить не могли.

— Ты Миху будешь теперь круглосуточно охранять? — в голосе Рубана слышались довольные нотки, мол, если отставка в связи с работой, то я не против…

— Ты, Саня, сильно не огорчайся, — мурчала в своей привычно-дурашливой манере Карина, — Тебе как стриптизеру-любителю тоже работа будет.

— Стриптизеру? — поразился я, поворачиваясь к Сане.

Тот стыдливо на меня покосился и пожал плечами.

— Рассказать? — по-товарищески спросила его девушка.

— Давай, — махнул рукой Саня, — Какие уж теперь секреты. Тем более что Миха и сам не лучше, — добавил он мстительно.

Глава 20.

Со стриптизом оказалось все просто: Саня иногда работал за немаленькие бабки стриптизером на закрытых женских вечеринках, которые за последние несколько лет прижились в Новосибирске.

Мотивация мачо Рубана оказалась еще забавней:

— Такие скромницы попадаются, а вытворяют, когда раскрутишь — с ума сойдешь.

Я подумал, что мой товарищ ждет от меня издевательских замечаний и мудро промолчал. Саня понемногу успокоился:

— Только ты, Миха, никому, — добавил он, — Мои пацаны ничего не знают…

— Но потанцевать тебе придется, — заявила ему Карина на полном серьезе, — Причем объект непривлекательный…

— Старушка? — издевательски оживился я.

— Не совсем, но уже в возрасте, — улыбалась спутница.

— Страшная? — нагнетал я.

— Ну, пластику там делает, мальчики молоденькие на побегушках…

— Фотка есть? — деловитым тоном спросил Рубан.

Карина молча, пощелкала свой аппарат и предала его Сане.

— Знаю ее, — глянул мельком тот, — Какие только бабки ни предлагала. В прошлом году заявила, мол, все равно с ней буду… Из-за нее и работать бросил, да и надоело уже.

— Придется тряхнуть стариной, — торжественно объявил я.

— А если откажусь?

— Ты же помнишь договор: «вплоть до физического устранения»…

Замолчали. На улице становилось темно, и где-то вот-вот должен был появиться Канск. Там нас ждал отдых перед последним рывком.

Молчание нарушил Рубан:

— Нафига она нам? — интересовался он.

— Не знаю, — сочувственно говорила Карина, — Какая-то важная шишка в той системе. Детали у «Профессора».

— Профессора?

— Вы его знаете, он портфель забирал.

— А мы его в «Доцента» окрестили, — хвастался я.

Из дальнейшего разговора мы уяснили, что война между «Мамой» и «альтернативой», так назвала противника Карина, идет нешуточная. Первые удары нанесли они, удачно запустив со второй попытки вирус в систему и отвоевав немаленький плацдарм. Телефоны нашей «Матери» на захваченной территории оказались локализованы. Адепты — кто уничтожен, а большинство перевербовано. Никто до сих пор не мог понять, на что купились перебежчики. Это были проверенные люди, находящиеся в системе очень давно.

Карина относилась к происходящему серьезно. Среди пропавших на первой операции оказался ее отец, и до сих пор было неясно, жив он или нет. Размах нашей «Мамы» впечатлил. Под нею оказалась большая часть территории земного шара. «Альтернатива» же впервые создалась и разместилась аж в Ираке. Америкосы свою операцию 2003-го года начали именно там и в связи с ее появлением. Когда же стало совсем жарко, враги сделали ход конем и поставили «Маму» на ложный след, имитируя свое размещение в Грозном. Если бы не эти обстоятельства руководство страны наверняка не начинало бы второй чеченской.

Расчет «отступников» оказался верным. Пока государство со своими высокопоставленными адептами воевало с горцами — выполняя задание «Мамы» по устранению «заразы», которой там не было, они подготовили очередной удар в самое географическое сердце России. Началось все неожиданно, когда по системам нашей «Матери» стала распространяться черная мгла с эпицентром в Новосибирске. Никто сначала ничего не понял, а потом уже было поздно. Оказалось, что большинство адептов — по ту сторону «баррикад». Начинать открытые боевые действия на территории Сибири казалось не с руки, хотя, после проигрыша в Чечне, была предпринята попытка быстрого захвата. Но противник учел Иракские ошибки и теперь подготовился основательно — растворился. Воевать оказалось не с кем. Ситуация тем временем набрала обороты. Адепты врага появлялись как будто по взмаху волшебной палочки. Более того, они расширяли сферу влияния и серьезно теснили нашу «Мать» по уже наработанной стратегии: подготовка эпицентра, перевербовка адептов и запуск вируса. Зараженная территория — прирезалась.

В то время когда мы двигались на Аршан, ими была предпринята очередная вирусная атака в Улан-Удэ. Что было в портфеле, Карина не знала, но с ее слов мы захватили очень важные материалы. Операцию планировал «Профессор». Он умудрился ввести в игру Улан-Удэнских преступников и удачно поменял их местами с продавцами информации из нашей сети.

— Предатели, — сверкала глазами Карина, — Чего уж им не хватает, раз они на это решаются…

«Фанатичка, — переглянулись мы с Рубанном, — Не дай бог, прокусит контакты с «Малышом» или наше с Санькой желание освободиться. Раскрошит в мелкий винегрет…»

Я принял решение: на связь с моим тайным партнером пока не выходить. Пусть пока шарит по сети. Если чего «нароет», выдаст в одностороннем порядке — буду обобщать и складывать.

Неожиданно на повороте мелькнуло зарево.

— Канск, — сладко тянулась Карина, — Сейчас мы поужинаем, примем душик и в постельку. Да, милый? — ворковала она.

Я молчал, хотя роль нужно было играть до конца. В конце концов, на моем месте ни один среднестатистический мужик не стал бы брыкаться или отмахиваться — слишком подозрительно…

«Живи сегодняшним днем», — повторил себе я и повернулся в девушке, — Выбор есть?

— Нет, — жестко ответила фурия, — Мне же тебя охранять.

— А если я в постели умру? — интересовался я, — В моем возрасте это запросто.

— Не такая уж я и нимфоманка, — засмеялась девушка, — Мне в принципе нашего с тобой «заезда» дня на три хватит, а то и на неделю.

— Если что, ко мне перебирайся, — ожил вдруг Рубан.

— Слыхал! — обняла меня за шею девушка, — Я популярна!

— Делайте что хотите, — в сердцах вывернулся я. Неожиданно так захотелось лечь и выспаться, что стало безразлично, кто и с кем будет спать. Ясно, что Карина со своим фанатизмом меня не бросит, а постельные дела лишь некий приятный довесок.

— Не переживай, — гладила меня по стриженной макушке девушка, — Саня принадлежит всем женщинам мира, а ты теперь мой… Весь…

Я деланно вздохнул и развел руками, отпустив руль. «Крузак» потянуло вправо по наклону дороги. Пассажиры промолчали. Не добившись реакции, я выровнял тачку, и через пять минут мы залетели на канский виадук, под которым приютилась гостиница «Медведь».

Ночь прошла без происшествий, хотя инерция прожитого дня оказалась сильной и Рубан с Кариной храбрились.

Саня за ужином объявил, что возьмет такси и проскочит по городу, поглядеть, кто здесь гуляет по улицам:

— Вдруг повезет, — сверкал глазами «мачо», поглощая в круглосуточном кафе жаренную картошку с котлетами.

Карина смеялась и советовала ему беречь силы для Новосибирска. Рубан лишь похохатывал, а потом заявил, что раз уж мы одна команда, то у Карины должны быть обязательства и на его счет.

В процессе позднего ужина перепалка понемногу угасала. Я в принципе этого и ждал — свою бессонницу, иногда возникающую от разного рода раздумий, я всегда гасил только одним — едой.

Попивая чай, Саня про город уже не вспоминал. Карина продержалась дольше и уже в номере сунула мне в руки полотенце, заявив — она моется вторая.

Выйдя из душа, я нашел ее спящей на широченной кровати и стянул с нее уличные спортивные штаны. Невзирая на специальную подготовку, девушка не проснулась.

— Тоже мне «телак», — бормотал я, запихивая под подушку вывалившийся из штанов пистолет с глушителем на «тренчике» , — Убьют сейчас главного проводника удачи, что делать-то будете? Карина молчала, ласково обнимая подушку, и поджимала ноги.

«Планета детства», — оценил я ее состояние и, подойдя к окну, выглянул между вертикальных жалюзи.

Трасса жила в обычном ночном режиме. Редкие автомобили расцвечивали темное небо, заходя на виадук. Рычали, пролетая метрах в шести где-то наверху, и вываливались на дорожную развязку перед гостиницей. Иные останавливались перед кафе, прочие уходили дальше, моргая габаритами и играя иллюминацией длиннющих фур.

Перед тем как лечь спать, я пошел в туалет и захватил «Малыша». Сначала отзвонился домой и сообщил, где я. Семейных новостей оказалось немного: живы-здоровы — ничего чрезвычайного.

Потом включил функцию «Radio Locked» погасив на экране телефона все антенки.

Действия обсудили с аппаратом за пять минут: в контакт, вступаем только в крайнем случае; сигналы прежние: есть интересная информация — вибрируй; хочу почитать — поскребусь; нет — все в архив. На случай, если попадется в чужие руки инструкция одна — молчать! Можно ошибаться насчет исключительности свойств, но любой фанатик с «очумелыми ручками», или хуже того технический специалист, препарирует его сразу.

Мне пришлось ему долго вдалбливать, мол, не каждый представитель человечества лоялен, как я. Почти наверняка прочие заставят его делать вещи согласно своего миропонимания.

—Лучше молчи, если расстанемся, или ищи меня по сети, — напутствовал я, — Найдешь, сигнализируй. Сделаю все, что смогу…

Нашу беседу прервал слабый шорох за дверью. Прислушался — тишина. Неожиданно круглую ручку повернули с той стороны, и передо мной предстала Карина. В руке она держала пистолет.

Глава 21.

Бывают ситуации, в которых человек безоружен в полном смысле этого слова. Наверное, я, сидящий на унитазе без штанов и с футляром в руке, смотрелся комично, однако во взгляде Карины смеха не было.

— Ну, вот и момент истины! — произнесла девушка, по-прежнему сверля меня стальным взглядом, — Расскажи-ка мне, удачливенький, что это за штучка у тебя в руках и с кем ты общался?

— С домом, — честно ответил я, глядя в глаза.

— Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть, — тягуче произнесла девушка, — Сидеть! — резко пресекла она попытку приподняться, и в лицо глянула черная точка на глушителе, — Катни по полу.

— Жалко, — ответил я, — Футляр поцарапаю, лучше так возьми.

Произнося эти слова, я аккуратно надавил кнопку «Radio Locked». Теперь все было в полном порядке, и аппарат снова был в сети.

— Матерый, — цедила Карина сквозь зубы, — Я сразу тебя просчитала, когда ты тела в машину тащил. Простые люди так двигаться не могут.

— Это от природы, — как можно спокойнее заговорил я, — Я же в лесу рос…

— А футлярчик этот — детская память? — злобно шипела фурия, — Что-то вроде плюшевого мишки?

— На, получай! — с этими словами я нагнулся и аккуратно катнул ей по полу телефон.

Та приняла ногой. Не спеша присела и подняла. Все это время я был у нее на мушке. — Последний набранный номер, — произнесла над чехлом Карина и скомандовала, — Ну-ка руки за голову и нагнись мордой в колени. На меня не смотреть!

Что оставалось делать? Я подчинился. Успел еще подумать, что жалко у меня не бывает запоров, а то сейчас бы все получилось как нельзя лучше…

Молчание и возня продолжались еще полминуты, а потом девушка заговорила с кем-то на иностранном языке, напоминающем китайский. Я просидел в наполовину сложенном состоянии минуты две и тысячу раз пожалел, что решил именно сейчас подводить итоги с «Малышом».

— Все правильно, — произнесла вдруг по-русски Карина, — Можешь сесть. Руки не опускай. Откуда взял чехол?

— В Бурятии, у итальянцев.

— У кого? — недоуменно спросила девушка.

— У одного из убитых забрал.

— Мародер, — дурашливо произнесла Карина, убирая пистолет, — Руки-то опусти.

— Могу хоть штаны надеть? — раздраженно спросил я.

— Нет, пока не пояснишь, зачем тебе это.

— Сначала ради интереса, а потом решил оставить себе, чтобы секретничать…

— Ладно, одевайся, — командовала Карина, — Вот он, твой трофей. В следующий раз аккуратней уединяйся. Сам понимаешь какая операция. — С этими словами она положил чехол на пол.

Я понимал и в принципе не сердился. Девчонка потеряла в этой борьбе отца. Не знаю, как я бы себя повел в такой ситуации. Хотя мне было плевать на тайную борьбу двух сетей и хотелось сейчас только одного — сорваться из этой ситуации, а не идти погибать ради каких-то идеалов «Мамаши». С другой стороны, я прекрасно понимал: кошмар прекратится лишь с победой одной из сторон. Либо надо уничтожать обе сети. Однако нам с Саней это пока не под силу.

«Значит, — решил я, — движемся по накатанной. Ищем единомышленников, а дальше, куда кривая вывезет».

Раньше я никогда не задумывался о возможном предательстве интересов той стороны, на которой находился. Теперь я готов был довериться первому встречному, кто помог бы решить эту проблему, «Живу сегодняшним», — вспомнил я о решении и пошел из ванной. Карина спала, как ни в чем не бывало. Одна подушка оказалась у нее под головой, вторую она обнимала вторую, словно мягкую игрушку.

Прошипев злобное: — Отдай, — резко дернул я за угол цветастой наволочки и улегся на постель.

Девушка что-то обидчиво забормотала и, повернулась ко мне спиной…

Сна с картинками для меня видимо не осталось. Черная бездна, в которую я рухнул, символизировал для меня полное отсутствие всего. Меня там не тоже оказалось — я отсутствовал, как и весь мир. Проснувшись утром долго пялился в потолок и вспоминал: кто я и откуда сюда явился.

Только-только картинка стала собираться в кучу, как выпорхнувшее из ванной существо свалилось на меня, не давая объятьями увернуться от ласк.

— Ты прости меня, — ворковала она, — Я, когда предательство чую — сама не своя.

Ты молодец, что меня вчера послушал и не дергался. Мне знаешь, как тебя не хватало бы. У меня сейчас вообще никого-никого на свете нет… только ты, — С этими словами она зарылась лицом в мою грудь и заплакала.

Что я мог сказать? Используя ситуацию, я успокоил Карину и расспросил о вчерашних переговорах на непонятном языке. Оказался китайский. Сеть считала его основным, поскольку вся ее история началась именно из поднебесной. В детали Карина не вдавалась, сказала только, что основная ставка на этот древний народ оказалась правильной. Их миропонимание намного выше прочих национальностей, азиатской обязательности никто не отменял, да и «Чайна-таун» есть почти в каждом городе мира. Напоследок она показала мне татуировку, сделанную подмышкой. Рассказала: с этим знаком ей обязана помогать любая китайская группа. Оказалось, можно вообще обогнуть весь земной шар без документов. За ее сохранность отвечает жизнью хозяин транзита… Оказалось, бывают знаки для одноразовых убийц, наркоторговцев, перевозчиков живого товара. Ее значок обозначал: «Свободный проход».

— Папин друг делал, когда мы в Китае работали, — уткнулась лицом в мое плечо Карина, — Дядя Чжао — хранитель сети и его большой друг. Они вместе очень-очень давно. По его указанию и провели обряд моего посвящения… Правда сейчас у них раскол и на какой стороне друг отца, я не знаю. Скорее всего, на нашей. Иначе «Хозяйки» бы уже не существовало.

Вот так вот запросто я и осознал истинный размах происходящих событий. Однако на мировоззрение это никак не повлияло. Была бы сейчас возможность — отправил бы их всех к праотцам, не задумываясь.

«Что у меня за натура? — зарассуждался я, — Одержи победу и властвуй! «Приносящий удачу» — крутая должность… чего тебе еще надо?»

— Ну что, волчара, — неожиданно подняла Карина свое улыбающееся личико с остатками слезинок в уголках глаз, — Попристаем друг к другу или поедем?

— Я не могу как ты, — ответила моя оскорбленная личность, — Давай потом…

— Потом может не быть, — достаточно серьезно ответили мне, — Ладно, а то еще уснете за рулем, дяденька…

— А почему волчара? — поинтересовался напоследок я.

— А кто ты? — резко развернулась ко мне изящная фигурка, — Тебя, сколько ни корми, ты всегда свою игру ведешь.

— Шибко не кормили, — ворчал я, сползая на пол.

— Не успели, прости…

— Ну, вот и не вякайте, а радуйтесь, что я с вами, — подытоживал я.

Карина в ответ на это замечание окинула меня разочарованным взглядом и по-азиатки цыкнула зубом: безнадежен.

Развеселил меня только Рубан. Оказалось, ему не спалось, и у него появилась-таки пассия в лице девчонки байкерши, заехавшей ночью в гостиницу с каким-то пестрым составом.

Когда мы прибыли поднимать его на завтрак, то остолбенели от происходящего в его номере. Дверь оказалась не заперта. Полуголая и покрытая цветными татуировками байкерша вытанцовывала для Рубана стриптиз с плеткой в руках. Саня лежал на кровати, одев на себя байкерскую каску с трогательными плюшевыми ушками серого цвета. Вид «мачо» оказался какой-то несчастный.

— Миха, — увидев меня, спрыгнул он с постели абсолютно голый, — Едем?

— Куда?! — хриплым голосом произнесла девка и обернулась, — Вы кто? Стучаться надо пупсики! — и безо всякого перехода — Рубану, — Лежать, раб!

— Концерт окончен, — скомандовала Карина, ловко выхватив у байкерши плеть, — Саня, собирайся, а ты вали в душ, нимфоманка. Номер оплачен за сутки, так что до вечера еще кого-нибудь придушишь.

Видимо, в ее голосе прозвучало нечто и девица, ненавидяще глянув на нас, выскочила в ванную комнату.

— Ну и как это понимать? — интересовался я у Сани.

— Они в три ночи заехали, — не попадал в штаны и смешно подскакивал при этом, тот, — Я бабские голоса услышал и на коридор, а там эта вампирша. Кричит: вот он мой красавчик… байкеры ржут, а она меня хвать и в номер. У меня такой еще не было… наверное тысячу оргазмов получила а упасть никак не может — еще, да еще… Покимарили часок, а она плеть достает и кричит, лежать раб! и танцевать… Я даже каску надел чтобы она мне по голове случайно не попала. Слава Богу, вы пришли…

— Короче, будем считать это твоей репетицией, — посочувствовала ему Карина, — Давай до Новосиба больше не гуляй.

— Да мне, наверное, теперь на месяц хватит, — озадаченно проговорил Саня. Настоящая вампирша, сил-то нет совсем. Больше никаких приключений на этот день не выпало, и рулил снова я. Рубан, устроившись на заднем сиденье сопел, и вздрагивал каждый раз, когда кто-нибудь из нас издевательски кричал ему: «Спать, раб!» После мы с Кариной радостно хохотали…

Ситуация теперь не казалась мне такой безнадежной. В нагрудном кармане во вражеском футляре лежал тайный партнер, который, я был уверен — не дремлет.

Где он находился сейчас, я не знал. Передо мной до самого горизонта разворачивалась необъятная картина заснеженных колхозных полей, а какой-то своей второй половинкой я путешествовал с «Малышом» на рацвеченных необычными красками просторах «Мамы»-сети…

Повороты сменяли один-другой. Красноярский край всегда отличался своими трассами от кошмара в Иркутской области. Я наслаждался ездой и минутой откровенности, которая и в более спокойной компании появляется нечасто…

Глава 22.

Старший из группы спецназовцев оказался тотально лысым. Обратив на мое повышенное внимание к его «шевелюре», он заржал и буквально прогавкал:

— Не ищи! Ничего давно нету!

Я смутился, а он более спокойно пояснил: — Чернобыль, падла! — и еще раз громко захохотал.

Он вообще оказался редкостным жизнелюбом с прозвищем «Чак». Парней было трое. Все с виду какие-то одинаково-квадратные.

— Кого ждем? — уловив неторопливость, интересовалась Карина.

— Профессора, — коротко ответил один из троицы с щегольской шевелюрой огненно-рыжего цвета и боевым именем «Чук».

— Диспозиция изменилась, Карина, — неожиданно тонким голосом пискнул третий по имени — «Чик», — Сегодня была еще одна атака. Нас отбросили почти к самому Красноярью. Наши сейчас город зачищают. Даже здесь небезопасно. А там, — с этими словами он ткнул пальцем куда-то за горизонт, — Там только на информационной блокаде и режиме молчания.

— Говорить будем только по-чеченски, — сообщил деловитым тоном «Чак», — Кто не в теме базарит только о телках, ну или о чем там еще. «Профессор» до Новосиба идет с нами. Там все готово. Оружие, вирусняк… Остается лишь работа «Красавчика». Если не вывозит — работаем топорами. Главное это, сука, вставить наш ЮСБ к ним в разьем…

— Красавчик, это ты, —ткнула Карина пальцем Рубану в грудь, — Остальное у «Профессора».

— Ну да, — прозвучал за спиной незнакомый голос, — Вы тут отдыхаете, а у «Профессора» все остальное.

Меня успокоило только то, что при его появлении обескуражились даже спецы.

— Откуда взялся, — одними губами пробормотал неразговоривый «Чук», — Выныривает, всегда как из-под земли.

— Так должны делать вы, а не я, — радостно хлопнул тот его по плечу, — Вы же — «трое из ларца»…

— Теперь не трое. После Чечни нас четверо, — приобнял по-отечески Карину лысый «Чак».

— Как хотите, — подытожил «Профессор» и продолжил деловитым тоном, — Добрались прекрасно. Отчет читал. Парни не запаниковали. Похвально. Теперь по ролям запоминайте и спрашивайте, кому неясно. Там все будет «на ощупь». Общаться аккуратно: ни имен, ни прозвищ. Проговорили не менее часа. Стихийное совещание проводилось в «Крузаке». Сладкоголосый «Чик» и немногословный «Чук» забрались в багажник. Я радовался, что не снял доставшиеся мне в наследство приставные сиденья. Сейчас они оказались как нельзя кстати.

По самым скромным прикидкам времени у нас осталось не так уж много. «Альтернатива» нанесла удар, от которого еле получилось оправиться с минимальными потерями.

— У них очень крутые хакеры, — напоследок напутствовал нас «Профессор», — У каждого из вас будет запасной план на случай, если проколется «Красавчик». — С этими словами он роздал нам странные конверты с красной полосой, — Запомните, мы будем на вражеской территории, и там не пощадят. Если появится угроза захвата, конверт необходимо распечатать с красной стороны.

— Самоликвидатор? — подозрительно улыбнулся рыжий «Чук», — Ни конверта, ни бойца?

— Ты меня знаешь, — поморщился профессор и рванул свой конверт за красную полоску.

Неожиданно яркая вспышка на секунду заставила нас ослепнуть.

— Ясно? — спросил «колдун» и раздраженно добавил, — Параноики! Хорошо, лишний конверт сделал…

— Ладно, — примирительно бурчал лысый «Чак», — По-разному бывало …

«Профессор» перегрузил часть денег из кейса в принесенный с собой целлофановый пакет, и на этом все закончилось. Мы, согласно ролям, сверили часы и выехали предварительно затарившись в супермаркете пакетами с едой. Карина пару раз что-то уточнила на непонятном гортанном языке. Наверное, это и был чеченский…

Все-таки нам с Саней здорово пригодились навыки родом из девяностых. Молчать всю дорогу невыносимо, а говорить по делу прямо — нельзя. «Профессор» сообщил — хотя «Мама» и отстроила наши телефоны для присутствия на вражеской территории, но последняя атака могла ликвидировать и это преимущество.

Мы обсуждали поставленную задачу, ни о чем не говоря открыто. Все вокруг да около. Для непосвященных показалось бы какой-то ахинеей, состоящей из витиеватых фраз. Девчонка сначала подозрительно прислушивалась к нам с заднего сиденья, а потом прикорнула.

На одной из коротких остановок на обочине, я, остался один в салоне и рискнул использовать футляр, чтобы «переговорить» с «Малышом». Все оказалось в порядке. Вражеская сеть его путешествий не замечала. Единственное, что мешает, так пропадание связи на трассе. Своих чувств по этому поводу он описать не смог, но я понял, что процедура вынужденного возвращения обратно довольно неприятна.

Напоследок я спросил, может ли он параллельно записывать полученную информацию в раздел заметки, но оказалось, что это можно делать, только вернувшись из «путешествия».

Пару раз за Руль садился Рубан. Он же и въезжал в Новосибирск. Шепнул на ухо: — Не думал, что придется дома воевать, — и уверенно порулил вдоль улиц просыпающегося города.

Гостиницу определил «Профессор». Номера — заказаны. Группа Чака поселилась вместе, оплатив стоящий в прихожей двухкомнатного номера диван. Наша троица поступила так же. «Профессор» в отдельном номере напротив. Время «Ч» — сегодняшний вечер. Рубан, еще идя по трассе, договорился с арт-директором клуба о выступлении. Судя по разговору, тот обрадовался. Саня сообщил, что у него теперь новый менеджер и зовут ее Карина.

Я после постановки задач «Профессором» еще лелеял надежду на то, что «вечеринка» не состоится, придется менять планы и воевать пойдут спецы, но, видимо, все было просчитано.

«Профессор» в районе обеда собрал отоспавшуюся команду в нашем номере. Карина шепнула, что должен прийти программист с вирусом для уничтожения «альтернативы». Телефоны оставили в номерах. Правильно. Если у вражеской сети есть функция слежения за перегруппировкой трех и более лиц, то шаг обоснован. С чего бы независимо заехавшим в гостиницу человечишкам так активно тусоваться? Ждали молча. Я, разглядывая бойцов, вспоминая рассказанную на Красноярской трассе историю о стихийном возникновении команды «трое из ларца». Первая кампания 1995 года. Бардак, но война настоящая. «Кони и люди» настолько перемешались, что частенько разрозненные группы бойцов, отрезанные от своих воевали самостоятельно. Так и подобрал тогда майор ГРУ «Чак» рыжего Омоновца «Чука», шокированного потерей брата-близнеца, и сладкоголосого «Чика» из транспортного РУБОПа. Последний славился своей беспощадностью к противнику, и его приговорка «Чик и п…ц» сформировала именно это боевое имя.

С той поры они не расставались. Что уж там их спаяло, догадываться не приходилось. «Чак», после добился перевода парней к себе в подразделение. Во второй кампании они вместе с отцом Карины воевали, уже будучи на службе у «Мамы». Там девчонка изображала глухонемого чеченского мальчика и собирала информацию о наличии боевиков в поселках, численности и вооружении.

Однажды ее расшифровали. Можно себе представить насколько были шокированы бородатые «нохчи», желавшие потешить себя с непонятно зачем переодетой девчонкой. Карина в подробности не вдавалась. Сообщила только, мол, дяденьки были сильно удивлены какая она быстрая.

В дверь номера постучали студенческим «там-там-та-та-там» и поскреблись пальцами. «Профессор» кивнул вопросительно смотревшему «Чаку», добавил громкости на телевизоре и открыл дверь.

Пришедший оказался молодым парнем до тридцати. Он всем улыбнулся, по-товарищески махнул рукой и уселся на подлокотник дивана. Молча достал из кармана три флэшки. Две протянул мне, а третью подал «Профессору». Неожиданно я вспомнил распоряжения — у меня хранится весь дублирующий материал. То, что я не выхожу из номера во время первой части операции, меня и радовало, и огорчало. Все время присутствовало какое-то чувство собственной бесполезности, да и тень ехидства на лице «Чука», при упоминании моей функции, раздражала. Хотя я помнил, что рыжие всегда умничают и часто безо всяких не то оснований. Пришедший шепнул что-то на ухо «Профессору» и знаком показал, что мы идем с ним в соседнюю комнату. Там он, широко улыбаясь, протянул руку. Я машинально ее пожал, не понимая его настроения. Дальше беседа пошла шепотом.

Первая фраза Сергея (так звали программиста) сразила меня наповал:

— Я рад, что у вас с «Малышом» все хорошо, — сказал он и, отодвинувшись, внимательно меня осмотрел. — Мне понравилась твоя самостоятельная позиция, скандал с «Мамой» о догмах и желание разобраться в ситуации.

Из дальнейшей «беседы» выяснилось — мы с Сергеем в одинаковом положении. Его привлекли к работе, как и всех нас. Однако его мало интересовали деньги. Поэтому Сергей, пытался всеми силами расстаться с сетью, чтобы снова заняться милыми сердцу исследованиями в родном НИИ (случайное подписание договора превратило его в адепта с функцией техника-разработчика). Однако пункты о беспрекословном подчинении стали непреодолимым препятствием, хотя Сергей оказался упрямцем, какими могут быть только интеллигентные люди, и подчинился лишь, когда уловил размах и возможности «Мамы».

«Трепыхания» даром не прошли, и для начала его блокировали. Однако в последний год он разработал ряд интереснейших программ для сети, смог изобразить проявление меркантильности собственных интересов и наконец-то обрел полное доверие.

Злость и ярость от необходимости подчиняться, он использовал для поиска единомышленников. Реконструировал имеющуюся модель телефона и добавил туда функцию слежения он-лайн. Та оказалась незаметна для обеих сетей. Изучая в дальнейшем это явление, Сергей неожиданно для себя обнаружил в опытном экземпляре искусственный интеллект. Так на свет и появился первый «Малыш». Иногда в процессе повествования Сергей немного отстранялся и испытующе смотрел мне в глаза. Закончив, он произнес уже привычную за последнее время фразу: — Ну что вместе? До конца?

Я горячо пожал его руку, а он сунул мне флэшку из нагрудного кармана рубахи.

— Думаю, у нас еще будет время поговорить, но если нет, то помни: здесь ИЗБАВЛЕНИЕ. Вставлять флэшку надо в главный мозг нашей «Мамы», чтобы это шло как ее прямая команда и не фильтровалось. Чувствую, у тебя может появиться такая возможность.

Глава 23.

В комнате на наше возвращение отреагировали спокойно. Видимо, инструкции «несущему удачу» по хранению-использованию запасных материалов были предусмотрены планом. «Профессор» лишь вопросительно посмотрел на Сергея, а тот утвердительно кивнул головой.

После этого немого диалога шеф дважды ткнул пальцем в сторону Рубана, Карины и поманил к себе. Притянул руками за головы и что-то зашептал. Саня понимающе прикрыл глаза, отошел к окну и стал шариться в гостиничной папке с номерами. Заказал такси. Наша единственная дама ушла в спальню и через несколько минут вернулась с небольшой сумкой. От ее изменившегося взгляда веяло арктическим холодом. Поймав мой взгляд, она изобразила губами поцелуй и озорно подмигнула. Ей явно хотелось подурачиться, но обстановка не соответствовала. Я моргнул в ответ, мол, понял тебя, давайте, удачи.

Щелкнула дверь, закрываясь за девушкой. Первая из нас вышла в полную неизвестность, унося с собой частичку каждого из остающихся. Прислушался к себе. Внутри оказалось пусто. Наверное, после разговора с Сергеем я подсознательно поделил мир на фанатиков сети и противостоящих.

Рубан тоже пошел собираться. Следом за ним молча поднялись и пошли в спальню Сергей с «Профессором».

Взял пульт и полистал каналы. В рыжем «Чуке» сквозило явное неудовольствие. Я этого и добивался. Похоже, что у меня в команде стихийно наметился оппонент. Что там сыграло решающую роль? Близость с Кариной, или загадочная функция?

Ничего интересного на прочих каналах не оказалось, и я вернулся к бегающим и стреляющим персонажам зарубежного боевика.

«Чак» и «Чик» во время моего «теста» не пошевелились. Похоже, они сейчас отсутствовали. Зазвонил стоящий на подоконнике телефон. Из комнаты выскочил Рубан.

— Да, заказывали. Триста сорок девять... Белый спринтер… Да… выходим, — закончил он и заскочил обратно в спальню. Через минуту появился на пороге, груженный сумками.

— Миха, лыжи пусть у тебя остаются, — заговорил он уже на выходе, — Потом заберу…

Слова прозвучали в уже привычной тишине неожиданно. Все вздрогнули, а «Профессор» помахал ему, мол, давай иди и загнал в спальню «троих из ларца».

Оставшись один, я снова пролистнул каналы. Деление группы по функциональности настраивало на ответственный лад. Общие задачи знали все; нюансы — каждому свои. В голове роилась куча вопросов к Сергею. Например: как Дима «Нокиа» умудрился вручить мне именно «Малыша»? Или: что последует за применением полученной флэшки в случае удачи? «Избавление… — вспоминал я, разглядывая на экране телевизора очередной подвиг героя, — Что он хотел этим сказать?»

Додумать мне не дали квадратные фигуры спецов, появившиеся из спальни Они, молча и не прощаясь, исчезли за дверью, ведущей в гостиничный коридор. Лишь рыжий «Чак» задержал на мне тяжелый взгляд. Я даже успел ему покивать и дать отмашку, мол, иди, работай. Взгляд парня потемнел еще больше, а я улыбнулся еще шире. Дверь хлопнула громко-раздраженно. Будто гвоздь забили.

Из спальни вышли Сергей с «Профессором». Старший наклонился ко мне и прошептал:

— Серега тебе все доскажет, а мы пошли. Если, что не забудь о конверте и действуй по инструкции, — он по-товарищески хлопнул меня по плечу и пошел из номера. Мятежный программист удовлетворенно потянулся всем телом, хрустнул пальцами и с размаху бахнулся на диван.

— Теперь можно и о сокровенном поговорить, — произнес он в воздух, — Добавь громкости, пожалуйста, не слышу ничего. — С этими словами он помахал мне рукой, призывая усесться рядом.

Прошептались мы не менее часа. Он рассказал, что идея моего участия в третьей операции как «несущего удачу» принадлежит лично ему. Поэтому вручить «Малыша» через Диму «Нокиа» было частью его задачи.

— Ты не представляешь, насколько большинство адептов слепо предано сети, — шептал Сергей, — Она для них бог! Отбери ее — исчезнет смысл существования. Прочая часть человечества для них черви и отсюда все перекосы. Хотя «Мама» в последнее время охватывает и приручает все большие слои населения. По крайней мере, если человек хоть немного социально значим — он мишень.

Потом Сергей расспросил про Рубана. Услышав, что тот не знает о «Малыше», похвалил…Сегодняшнюю операцию, Сергей не переоценивал — пятьдесят на пятьдесят. Совокупность факторов была, конечно, хороша. Страсть к красавцу стриптизеру старушки, хранительницы мозга «альтернативы», оказалась как нельзя кстати.

— Если он умудрится сработать, то ее уже ничего не спасет. Отправленная из главного мозга команда подчинения «Матери» распространится по «альтернативной» сети за десять минут. После этого установится ее полный контроль.

Я поинтересовался, а что мы будем делать потом, но Сергей только отмахнулся, мол, в любом случае нужно придерживаться плана. Дальше будет видно…

— Я Миша вообще на распутье, — шептал он, — Но так больше жить нельзя. Мне очень, очень нужен партнер. Не факт что нам удастся попасть к главному мозгу китайской «Матери». Просто храни у себя флэшку и помни — ты теперь возможный освободитель человечества. В случае удачи мы все получаем второй шанс…

Сложно что-либо сказать. В моей жизни такое количество острых событий происходило впервые. Весь предыдущий опыт казался теперь детским лепетом по сравнению с грядущим впереди, и перед решениями, которые еще предстояло принять.

Не сговариваясь, мы замолчали. Общаться больше не хотелось, вот только я почувствовал себя в шкуре шахида, несущего бомбу и туманные перспективы рая для всех.

После паузы я спросил Серегу, путешествовал ли он по сети вместе со своим телефоном. Он рассказал, что в программе подчинения «альтернативы» тот же принцип.

— Его никто не видит, — шептал он, — Можно зайти везде, где захочешь. Как это происходит, не понимаю, хотя весь алгоритм писал именно я. Простой случай…

«Да, случай, — задумался я, — Наверняка «Мама» тоже возникла случайно — из некой совокупности, которую бездумное человечество просто собрало вместе».

— Ну что, посмотрим, как все будет происходить, и кто чем занят? — проговорил тихонько Сергей и потащил из чехла ноутбук. Несколько минут он молча отстраивался, а потом, положив на журнальный столик плоское тело компьютера, отдал мне один наушник.

Только сейчас я понял, что за нашими разговорами прошло несколько часов и вот-вот все должно начаться. Пристроив черненькую таблетку из поролона в ухе, я погрузился в разворачивающуюся панораму «внутренностей» сети.

Визуально «альтернатива» ничем не отличалась от нашей «Мамы».

— Интересно, что сейчас делает Рубан, — произнес вслух Сергей, — Как думаешь Миха?

— Не знаю, — подыграл я, — Наверняка, переодевается…

Сергей одобрительно кивнул.

Саня действительно был уже в клубе и разминался. Картинка оказалась неплохая и подавалась с камер наружного наблюдения. «Менеджера» Карины я не видел, пока Сергей не заявил ее просмотр.

Камер наблюдения в гримерке не было, и телефон оказался изолирован. Пришлось набрать ее с гостиничного телефона. Через, несколько секунд, на экране мелькнуло раздраженное лицо девушки. Убедившись, что все в порядке, мы поглядели на спецов, расположившихся в своем «Сурфе» возле клуба. Последним в «списке» на просмотр был «Профессор». Он оказался в кафе через дорогу от заведения и в прямой видимости «троими из ларца».

На нем мы задержались дольше. Он пил кофе и держал в руках странную вещицу, напоминающую МР3 плеер с наушниками. Иногда он начинал кивать вроде как в такт музыке и подпевать. При более внимательном рассмотрении стало ясно — он с кем-то общается.

— На радиостанцию похоже, — шептал Сергей, — Я таких не видел. Все правильно… Альтернативная связь… Никакая сеть не отследит…

Решив, что именно он будет давать команду о прибытии разрабатываемого объекта, мы пробыли на камере кафешки около часа.

Неожиданно «Профессор» оживился. Конечно, это было сильно сказано, он всего лишь немного переместился на стуле, и, кивая в такт воображаемой музыке, быстро заговорил.

Мы «понеслись» ко входу в клуб. Камера бесстрастно показала прибывшую кавалькаду. Черный лимузин выпустил из своих недр дородную дамочку в окружение шустрых женщин секьюрити, расфуфыренную не меньше чем от Юдашкина. Обтягивающее платье, высокий каблук и белый стильный шарф. Короткая, топ-прическа смотрелись неплохо. Властный взгляд, повелительные жесты и брезгливая улыбка. Это была она. Объект с фотографии на Каринином телефоне.

Глава 24.

Под ногами хрустел мусор. Мое состояние близилось к отчаянию. Полная темнота иногда прерывалась вспышками экрана с моего телефона. Я находился в подвале дома через дорогу от гостиницы и использовал «Малыша» как фонарик.

Полез я сюда, конечно, не ради выполнения задания и не для собственного удовольствия. Я спасал свою шкуру, которая оказалась под серьезной угрозой.

Чертыхаясь и перебираясь через завалы досок от разобранных старых кладовок, неожиданно оказался на обжитой территории. Подвальной сырости здесь почти не было. За импровизированной баррикадой хлама стояли три дивана и несколько драных стульев. Старый стол с грязной посудой и остатками еды был застелен газетами. Над всем этим витал запах перегара. Скорее всего, он исходил от лежащего под старой дерюгой тела, выдающего сочные витиеватые рулады… Все это я разглядел подкрутив свисающую на одиноком «дачном» патроне лампочку. Обнаружив сносное убежище, решил сначала обдумать случившееся, а потом предпринимать что-либо. Хотя становилось ясно — наше мероприятие, так славно начинавшееся — уже закончилось.

Я закинул телефон в футляр, включил «Radio Locked» и стал считывать результаты «разведки». Через несколько минут пришло осознание, что осталось лишь застрелиться… Или, если хотите, повеситься прямо в подвале вон на том крючке, услужливо торчащем из потолка.

Команда «альтернативы» оказалась «моднее» нашей. «Малыш» сообщил, что по мою душу задействованы все силы местной милиции. Руководит операцией непосредственно начальник Новосибирского УВД. По телевидению только что показали ориентировку с фотографей, где меня сняла камера при заселении.

«Вот гады, — злился я, — На рецепшен сфотали! Никак не думал…»

Мой «Крузак» на платной стоянке гостиницы, как я и полагал, уже обыскали. Единственное, о чем я переживал, так это о втором чехле с телефоном, который еще с Аршана лежал под обшивой.

Только тут я сообразил — надо прятать кейс с остатками баксов. В кармане оказалась запасная флэшка с вирусом для «альтернативы» и Серегина с «избавлением» от всех сетей разом. Пошарил по карманам и выудил конверт с красной полосой и вариантами действий в случае провала. Открыл кейс. Достал две пачки долларов по десять тысяч каждая. «На первое время хватит», — решил я и вытащил из кармана обе флэшки.

«Освободитель человечества, — вспомнил я Серегины слова, — Интересно, что там за фарш?» — крутил я в руках пластиковый корпус. Решил, — Все потом, — и убрал загадочных «малышек» в кейс.

Конверт с инструкциями решил изучать после, и пополз завалами прятать кейс с остатками денег. «Профессор» оставил нам с Саней ни много ни мало, а двести с лишним тысяч долларов. Выезжая в Новосибирск помимо российского паспорта, я взял еще и заграничный. Случись ситуация в девяностых, я уже приобретал бы билеты за рубеж…

Но сегодня средства МВД позволяют в течение краткого времени закрыть въезд-выезд любому гражданину. В своем случае я не сомневался — дело швах. Тачка зарегистрирована на мне. Документы-права, я уже много лет из нее не забираю, так что вот он негодяй — ешьте с поторохами…

Злобно отплевываясь от надоедливых клочьев пыли, я в свете лампочки наконец-то обнаружил то, что искал. Подвальные упражнения Иркутска даром не прошли. В любом помещении, располагающемся на уровне фундамента, имеются разного рода пустоты. Именно такую щель между фундаментными блоками я и обнаружил. Ниша оказалась как раз по размерам кейса. Даже место оставалось, чтобы прикрыть дыру. Оглядевшись, надергал старой стекловаты свисающей с труб, и тщательно все замаскировал. Критически огляделся и перекидал еще стопку досок из кучи. Пробрался в обжитую часть подвала и стал оценивать свои шансы. Их фактически не было. Оставалось одно: отсиживаться в укромном уголочке не меньше месяца. Страсти по моей персоне раньше не схлынут.

«Опять дома обыск, — зажал голову руками я, — Семейные на нервах… Хорошо хоть бате врать про командировку в Казахстан теперь не надо… Умер батя… Раньше как в Казахстан еду так рычит: «Опять что ли в тюрьму собрался?» Соврала в свое время, мамуля не подумав, а я через несколько лет как раз из-под Алма-Аты товары на Россию и поволок…» Думы прервал парень, храпящий под дерюгой. Рулады его неожиданно прервались. Из-под импровизированного покрывала показалась всклокоченная голова. Мутный взгляд пробежался по обстановке и остановился на мне.

— О! — при этом восклицании хозяин территорий уселся на кровати, — Ты откуда тут?

— Пожарный инспектор, — буркнул я, — Сгореть не боитесь?

На лице мужика мелькнул интерес. Он протер глаза и уже более осмысленно стал разглядывать меня.

— Ксиву покажи, инспектор, — неожиданно заявил он, — У меня на государевых людей нюх, а ты даже на приживальца не тянешь… Напуган слишком…

Пришлось с ходу сочинять путаную историю, но когда я подбирался к середине повествования, меня снова прервали.

— Говори, чего приперся или отваливай, — настойчиво заявил мужик, — Ты, я гляжу, даже врать не могешь…

— Схорониться мне надо, — заговорил я уже серьезно, — Буквально на пару дней.

— Бабки есть? — поинтересовался собственник.

— Конечно!

— Ну, тогда чего, — неожиданно добродушно заговорил мужик, — Тогда живи… Диван, где сидишь, как раз свободен… Хозяина позавчера на мусорке скинхеды забили… — увидев, что я беспокойно повел рукой по обивке, он засмеялся, — Не бойся, среди нас вшивых нет. Тут коллектив собрался чистоплотный и образованный…

Так и оказалось. В дальнем углу подвала расположился рукомойник и импровизированный душ. Прочие удобства — чуть дальше.

Мужика звали Юркой. История его сильно напоминала моего давешнего подвального приживальца. Его так же выгнала жена и у него оказалась небольшая библиотека.

— Собрал, когда для жэка кладовки разбирали, — гордо заявил Юрка, — У нас с их начальником договоренности. Они подвалы чистят и мы им в самый раз. Все что внутри кладовок — наше. Только вот чего-то они доски почти месяц не вывозят, — закончил он историю… Ко мне хозяин подвала больше не вязался, а когда я выложил сто долларов на жратву, вовсе поменял тон. Так я стал жильцом этой маленькой коммуны.

Юрка схватил купюру и побежал за едой в круглосуточный супермаркет. На мои увещевания, мол, в это время сто долларов нигде не продать, он лишь отмахнулся, мол, не в первый раз. Когда он ушел, я потушил свет и попытался уснуть, вдыхая подвальную пыль и сырость.

Сон не шел. Иногда я проваливался в обрывочные видения, в основном же мои мысли крутились вокруг бесславного провала.

«Альтернативщики» нас просчитали. Пока мы с Серегой созерцали проход дамочки через кордоны секьюрити, куда-то запропастилась Карина. Заявили ее на экран ноутбука, но так и не дождались соединения. Ее просто не было в сети — нигде.

Сначала хотели доложить «Профессору». Потом решили не расшифровываться. Пусть идет, как идет… Карина лишь прикрытие на территории клуба. На хату к «бабушке» Рубан в любом случае пойдет один.

Операция стала набирать обороты к середине вечера. Объект разработки веселился в баре, поглощая коктейли. Рубан, находился на постоянной радиосвязи с «Профессором». Обрывочные картинки из его сотового позволяли это предполагать. Саня был крайне озабочен, хоть и настроен решительно. Лицо его выглядело хищно, и он явно собирался рвать своим выходом тусовку.

В зале клуба народу было битком. На разогреве работала мужская группа «Гоу-Гоу» — прокачанные полураздетые парни. Некоторые разгоряченные посетительницы пытались забраться к ним на подиум, но секьюрити аккуратно их сдерживали.

Одна дамочка стала пытаться раздеть охранника. Он мешал ей в этом очень аккуратно и успокаивал с видимым удовольствием.

Когда та стала гладить его по штанам, парня неожиданно понесло и глаза у него закатились. Дамочка расстегнула на нем все, что можно и добралась до предмета вожделения. Мы с Серегой совсем забыли про Рубана, Карину и, таращили глаза на происходило.

Секьюрити оказался поддельным. Это был один из парней с разогрева переодетый в форму охранника. «Гоу-Гоу» ретировалось. Лже-блюститель сбросил с себя остатки одежды и затащил свою пассию на подиум, где она сразу его оседлала.

Шоу оказалось крутым. Счастливица изгибалась, как могла. Толпа, собравшаяся вокруг подиума с коктейлями в руках, кричала и подбадривала участников. Несколько молодых девчонок стали целоваться между собой. Вечер явно грозил превратиться в мясорубку, когда появившаяся с микроном М-Си объявила выход Рубана.

По реву публики стало ясно — Саня, звезда немаленькая, а вот почему мы поняли в дальнейшем. Шоу смотрелось великолепно.

Сценический костюм Рубана, состоял из набедренной повязки и жилета напоминающего шкуру леопарда. Мне он своим видом напомнил новозеландского людоеда с поправкой на цвет кожи и телосложение. Саня спустился в зал откуда-то из-под потолка. По канату. Раскачался и эффектно спрыгнул с него прямо на шест. Толпа женщин около подиума взвыла. Я поискал разрабатываемый объект. Оказалось, дамочка сидит в баре и нервно смотрит представление, с силой сжимая в руках бокал. Похоже, Рубан действительно ей небезразличен. Охранницы расположились полукругом, создавая возле хозяйки свободное пространство.

Саня тем временем закончил с шестом и затеял такой танец на краю подиума, что народ обезумел. Я, конечно, видел, что он вытворял до этого на танцполах Иркутска, но здесь все оказалось по-другому.

«Звезда, б…ть», — завистливо думал я, глядя как руки поклонниц тянутся к Сане, сдирающему с себя набедренную повязку. Но он так и не позволил никому к себе прикоснуться. Сам же многообещающе перелапал почти всех.

Следом опять выскочили «Гоу-Гоу», только теперь они оказались раздетыми. Зал превратился в вертеп.

Неожиданно я заметил, что за барной стойкой разрабатываемого объекта нет. Перенеслись в гримерку Рубана. Нам повезло. Телефон валялся сверху. Саня переодевался и разговаривал с кем-то через дверь.

— Ты же знаешь, дорогая, что я в гримерке не работаю, — говорил он, — Давай я в этом выходе тебя на подиум затащу и трахну! — Прислушавшись к тому, что ему говорили из-за двери, он, довольный, хищно засмеялся, — Что ты можешь мне дать? Бабок полно и без тебя… Какой смысл?

Выслушав очередную тираду, он продолжил:

— Что такое социальная значимость? Ну, не нравишься ты мне! Одна у тебя дорога, — подвел он итог, — Хочешь меня? Только на подиуме и только при всех!

В дверь гримерки дважды злобно пнули. Я даже запереживал, но, видимо, дверь была рассчитана на подобные эксцессы. Рубан еще раз громко захохотал.

— Иди, давай в зал, — крикнул он, — Секьюрити позову и выпнут тебя из клуба вместе с твоей социальной значимостью! — лицо у него при этом неожиданно стало жестким, — И готовься! Сейчас я тебя из бара на подиум утащу!

Глава 25.

Свое обещание Саня не выполнил. Он, правда, прошелся по залу, явно выбирая жертву. Поток женщин перетекал за ним. Однако разгоряченная толпа оказалась сумбурна. Преследовательницы все время мешались друг другу, так что танцующий «мачо» шутя уходил от объятий.

На барную стойку он запрыгнул легко и непринужденно, остановившись прямо над домогательницей. Та сначала полуприкрыла глаза, а потом запустила ему руку под набедренную повязку.

Жалко, камера не показывала, что там происходит, но, судя по реакции толпы, все было интересно. Дамочка с раскрасневшимся лицом и похотливой гримасой достала из сумочки несколько купюр евро и сунула их Сане за стринги. Толпа напирала. Телохранительницы мадам еле сдерживали страждущих. Саня вдруг опустился на колени и отвесил объекту затяжной поцелуй. Похоже, что он шепнул что-то ей на ухо, потому что та отпрянула и испытующе на него посмотрела. Рубан же, поднялся на ноги, победно пробежал к другому концу барной стойки, с которого и прыгнул в красивом сальто с поворотом. Своей следующей жертвой он избрал дамочку, действительно напоминающую учительницу. Она не бегала вместе с толпой, но то, что происходило у нее внутри, стало ясно на подиуме.

«Профи хренов…», — оценил я его выбор спустя полминуты.

«Учительница» выпустила своих демонов наружу. То, что вытворяли лжесекьюрити со своей избранницей, не шло ни в какое сравнение со страстностью, с которой женщина напала на Рубана. Было ощущение, что она сейчас его съест или как минимум выпьет кровь. Саня еще стоял на ногах, и «учительница» расположилась перед ним, опустившись на колени. Иногда отрываясь от своего занятия, она поднимала голову вверх и так хищно открывала рот, что мне казалось — вот-вот полезут вампирские зубы.

— Даже шипенье слышу, — пробормотал удивленный такой сценой Сергей.

Я молчал. Действие, видимо, подходило к своей финальной части. В зал опять еще раз вывалились «Гоу-Гоу» и побежали какие-то полураздетые мужчины. Дамочки срывали с себя и с них остатки одежды. Стихийные пары определились быстро, и тусовка превратилась в наглядное пособие для свингеров.

Серега рядом прерывисто дышал, а мне главное было не потерять Рубана. Саня «сдал» свою учительницу одному парню из «Гоу-Гоу». Похоже, та ничего не поняла, и стояла, прогибая спину. Глаза ее были полуприкрыты. Немаленькая грудь расположилась на полу. Все ее тело только сопровождало партнера, так что «смена состава» прошла успешно.

Саня, не одеваясь, прошелся через зал к бару. Проходя мимо, призывно махнул своей обожательнице рукой и скрылся в темном проеме служебного входа. Та вместе с охранницами засеменила следом.

Что там происходило в гримерке, мы не увидели. Телефон дамочки по непонятным причинам был нам недоступен, а рубановский валялся где-то в куче шмоток, и мы слышали лишь невнятное: «Бу-бу-бу».

Переместились в зал и решили отследить появление объекта в баре. Произошло это быстро. Дамочка выглядела довольной. Она брезгливо прошла между невероятными сочетаниями сексуальных партнеров, которые вместе двигались к высшей точке наслаждения, и направилась к выходу.

Камера над входом показала всю компанию, забирающуюся в лимузин. Через несколько минут из клуба выскочил Рубан со спортивной сумкой и нырнул следом. Я уже несколько раз пожалел, что не рассказал Сане о скрытых возможностях моего телефона. Сейчас это было как нельзя кстати. Решившись, я отправил ему смску:

«Старайся, чтобы твой телефон был все время на виду. Мы за тобой присматриваем. Миха».

Непонятное бубнение и темнота сменились удивленным лицом Рубана читавшего смс, и картинку салона лимузина. Объект, жарко дыша, шептала Сане:

— Все что захочешь, малыш. Подумаешь, десятка евро если останешься со мной, не пожалеешь… Что нам с тобою один вечер…

Рубан, видимо, пристроил аппарат в неком подобии стакана камерой к окну, и мы наблюдали город, погружающийся в ночь. — В «Обкомовские дачи» едут, — дышал мне в ухо Сергей, — Новосибирская «Рублевка».

— Дорогу запоминай, — распорядился я одними губами, осознавая Санин замысел, — Для меня это пустое…

Серега молчал, а я внимательно прислушивался к себе. Вроде никакого беспокойства не было, хотя все это пятьдесят на пятьдесят.

— Ольховая, двадцать шесть, — констатировал Серега разглядывая экран.

— Ну и ладно, — подытожил я, — Теперь главное, чтобы Саня «выстрелил»…

Спустя минут десять я уже пожалел, что отправил Рубану смс. Перед тем, как отрабатывать свою десятку евро и выполнять задание, он гаденько улыбнулся в камеру, скорчил рожу и засунул куда-то аппарат. Мир снова потускнел и превратился в сплошной бубнеж.

Серега заявил просмотр комнаты, и это почти удалось, но единственная камера оказалась лишь над входом в святая святых. Тогда мы стали путешествовать по дому. Кухня, на которой заканчивала свой рабочий день миловидная повариха с доброй улыбкой. Комната охраны. Бесконечные коридоры, переходы и лестницы. Рабочий кабинет с дежурным мерцающим светом. Гостевые комнаты. Просторный зал, погруженный в полумрак с огромным сервированным столом.

— Просто замок какой-то, — говорил мне в ухо Серега наши общие эмоции.

— А получить пацана смогла только через бабло и ситуацию с «мамой», — злорадно шептал я, — Самое дорогое, Серега, дается даром… Я знаю нескольких девчонок, которым с Рубаном везло куда больше, чем этой бабуле.

Мы «путешествовали» уже больше часа. Прокачанные охранницы на повторном просмотре оказались переодеты в некое подобие кимоно и теперь пили в своей комнате чай. Беседа шла оживленно. Видимо обсуждался поход в клуб и происходившее внутри. «Похоже девчонки, «на взводе», — задумался я.

Глаза у них поблескивали, а движения были совсем недвусмысленными. Появилось ощущение, что эта троица вот-вот займется любовью друг с другом.

Тут неожиданно что-то произошло. Три головы дернулись на молчащей картинке экрана, а спустя мгновение девчонки стремглав выскочили из комнаты и понеслись по коридорам. Оказалось, сигнал исходит из спальни. Проведя пластиковым ключом по замку, фурии в кимоно заскочили внутрь. Что там происходило, мы, конечно, не видели, а потом стало ясно — операция провалена.

Появившаяся снаружи группа лиц напомнила мне тюрьму для содержания осужденных, на пожизненное заключение. Руки Рубана были затянуты пластиковыми наручниками и задраны вверх так высоко, что он чуть не носом волочился по ковру. Одежды на Сане не было.

Сергей сообразил переключиться на его телефон. Стал слышен голос хозяйки территорий. Она с кем-то общалась рублеными и жесткими фразами.

— Да! Попытка проникновения в главный компьютер! Как ты и говорил, танцор из клуба! Да! Спецназ локализован. Еще одна группа сейчас в гостинице.

Услышав последнюю фразу, мы с Сергеем не сговариваясь прыгнули с дивана. Время остановилось. Я успел схватить куртку с документами, запрыгнуть в обувь и выхватить из-под кровати спальни кейс с деньгами. Серега же за это время лишь наполовину запаковал ноутбук.

— Брось ты его, — кричал я, хватая со стола лежащего там «Малыша» в чехле, но уловив, что тот не собирается этого делать, закончил, — Тогда уходим по отдельности. Связь через телефоны и каждый за себя. — С этими словами я вывалился в коридор. Вроде все было тихо, но мой организм, находящийся на боевом взводе, уловил движение лифта наверх. Я успел оценить, что движется тот по-особому тяжело, и уже знал, — остановится он, именно на нашем этаже. Теперь мне нужно было временное укрытие. Память сразу выдала подсказку о помещении гладильной. Та располагалась в начала коридора. Лифт открывался за углом от нее буквально в двух метрах. Меня от гладильной отделяло шагов десять по коридору. Максимально бесшумно я понесся по ковровому покрытию. Своей второй половиной слышал, как уже открываются дверцы лифта и тяжелые башмаки делают первые шаги по напольной плитке. Моя рука наконец толкнула дверь, оказавшуюся незапертой. Ввалившись внутрь, я максимально тихо ее прикрыл и провернул пупочку замка. Мимо зашуршали аккуратные шаги. Кто-то мягко надавил на ручку с внешней стороны и пытался войти. Скорей всего, противник сейчас читал табличку. Уловив, что дверь заперта «визитер» почти бесшумно пошел дальше.

Я пытался уловить, есть ли кто около лифта. Чтобы добраться до лестницы, ведущей с этажа на этаж, необходимо было пересечь это опасное пространство.

Времени на раздумья не оставалось. Обнаружив в комнате одного Сергея, спецы примут все меры для моего поиска. На счастье в это время суток на два этажа дежурила одна горничная, и наш пустовал.

Прихватив в качестве предполагаемого оружия утюг, стоящий на столе рядом с брызгалками, я стал ждать начал штурма номера, чтобы использовать шум для окончательного исчезновения.

Время пошло еще медленней, и я уловил чье-то сопение около двери. Оно постепенно смещалось вглубь коридора. Неожиданно я понял — это оставленный для охраны лифта боец, который покинул свой пост и тоже ждет начала операции.

Что-то грохнуло в коридоре. Разом забубнили голоса.

«Пора», — решил я, а руки уже самостоятельно открывали дверь. Ноги вынесли меня в коридор, и я чуть не уткнулся в спецназовца с автоматом. Ковровое покрытие приглушило шаги, но, видимо, недостаточно. Парень резко повернулся, и я запечатал утюг ему в переносицу. Мне повезло. Если бы штурмовая маска оказалась опущенной, ничего бы не получилось. Парень по-детски всхлипнул, осел на колени и рухнул мне под ноги.

Мыслей не стало, и существование превратилось в побег. Кабина лифта. Пару этажей вверх. Оправка пустой кабины на третий этаж. Минутное ожидание на очередном этаже без горничной

Гулкими лестничными маршами вниз-вниз. Обзор холла через стеклянные двери. Квадратные фигуры с автоматами около лифта. Коридор первого этажа. Бесшумная пробежка в дальний темный угол. Решетки на окне не оказалось. Жалюзи бесшумно открылись после нажатия кнопки, и я перевалился через подоконник навстречу полной неизвестности…

Глава 26.

Что-то противно щекотало в носу. Я чихнул и проснулся. Осознал, где нахожусь и немного успокоился. Рядом никого не было. Хотелось жрать. Глянул на телефон. На экране уже девять тридцать. Утро, а Юрки до сих пор нет.

Стал рассуждать.

Вариант один — задержан, скорее всего, со стодолларовой купюрой и находится сейчас в «тигрятнике» ближайшего отделения милиции. Это означало — надо отсюда валить и срочно пока он не сдал меня в обмен на свободу.

Бомжи бесправны. Держать их могут без всяких сроков. Жаловаться некому. Для пути на волю дорога у него только одна — «слить». кого-нибудь Лучше меня объекта нет. «Пора срываться», — повторил себе я, но решил сначала изучить содержимое конверта.

Белый прямоугольник оказался нещадно измят. Вкрутил одинокую лампочку, загоревшуюся уютным желтым светом, и осторожно оторвал полоску бумаги с белой стороны. Заглянул. Внутри лежал одинокий листок сложенный вдвое. Вытряхнул его и развернул.

«Телефон для получения инструкций о запасном варианте, — значилось там. Следом шел номер, — Резервная связь, — стояло под следующей группой цифр. — В случае отсутствия операторов, необходимо выбираться на подконтрольную территорию самостоятельно».

Воодушевленный, я вынул «Малыша» из футляра и поручил ему просканировать указанные номера. Через минуту тот сообщил, что с той стороны происходит какая-то непонятная возня. По обрывкам озвученных фраз я уловил — это элементарный обыск. Последняя надежда рухнула, а меня сейчас беспокоил боец, которого я огрел утюгом. Вполне вероятно, что травма, полученная в результате моего удара серьезна, и дай Бог, чтобы парень остался жив. Неожиданно мне стало интересно: что же меня заставило так прорываться и убегать? «Герой хренов, — корил себя я, — Сдался бы красиво. Продал бы сразу всех и попросился обратно домой в сытую и спокойную жизнь…»

Но эта минутная слабость быстро прошла. Всегда не любил предателей, да и кто поверил бы, что я адепт, случайно попавшийся в лапы «Мамы» сети?

«Нет, — закончил я самокопания, — Предательство, похоже, не мой стиль…»

Неожиданно происходящее, напомнило опять компьютерную игру. Приняв решение, я перешел на новый уровень, и сдаваться на милость победителя теперь не собирался.

Про таких как я в сводках пишут: «С оперативной работой знаком полностью». Теперь после поверженного спецназовца можно добавить: «Владеет приемами рукопашного боя». А еще: «При задержании соблюдать особую осторожность»… и: «Может оказать сопротивление».

Я выпрямился и расправил плечи. Фраза «Может оказать сопротивление» подействовала на меня магически. Стало легче и появились трезвые мысли. Прежде всего, я осмотрел свой внешний вид. Похоже, что за время нахождения в подвале приобрелась легкая окраска бомжа. Брюки в каких-то безнадежных пятнах. Куртка выглядела неплохо, но, ползая среди досок, я умудрился-таки порвать ее в двух местах. Теперь оттуда торчал белый синтепон. Задумался о спрятанных деньгах. «Оставить или забрать? Есть ли в приметах белый алюминиевый кейс, который с моим сегодняшним видом никак не вяжется?»

Закладка могла пролежать здесь достаточно долго. Криминальной сырости в подвале не наблюдалось. Если только не авария… В любом случае можно вырвавшись из оцепления, добраться до Иркутска или просто позвонить и выдать кому-либо координаты стихийного клада. Но если попадусь с ним ментам в лапы — все: ОАО «МВД» такие подарки делило между пайщиками и в более честные периоды жизни…

«Значит, оставляю, — решил я, — Беру только початую двадцатку, а остальное пускай лежит себе... До лучших времен…»

Какими будут эти лучшие времена, ясно не было, но в голове неожиданно выскочила Новогодняя картинка с фейерверками… «Сопли! — оборвал я себя, — Давай-ка вперед».

Однако, прежде чем выбираться, просканировал с помощью «Малыша» внешнюю сторону дома. Камер наружного наблюдения не оказалось. А вот сотовых телефонов оказалось почти двадцать штук! Все они молчали, но число их увеличивалось: еще три, пять. Обозначало это одно — снаружи меня ждут. Отсутствие Юрки прояснялось. На улице шла возня по формированию оцепления и подготовке захвата. Связь у них сто процентов по радиостанциям, так что и здесь полная слепота.

Оставалось одно — сдаваться. До этого случая я плохо представлял состояние загнанного в угол зверя, и какое-то решение находилось всегда. К тому же был я тогда не один на один с целой системой, однако сдаваться мне не хотелось. Еще в давнюю пору работы в уголовном розыске я испытывал особую теплоту к «побегушникам» . В этих людях всегда жила неуемная страсть к свободе — эдакое состояние вольной души. Да, все они преступники и часто люди, которых действительно нужно изолировать от общества, но этой неуемной страсти к свободе благопристойным гражданам стоит у них поучиться.

«Значит, кто кого пересидит, — задумался я, — И в молчанку переиграет… А не посмотреть ли, что тут у Юрки в запасах? — окинул я взглядом внушительную кучу туго набитых мешков, валяющихся в дальнем углу подвала, — Раз уж ты меня, дорогой, продал, так уж не обессудь…»

Первые пять мешков оказались набиты тряпьем. Легкие и мягкие. Я их откинул, решив осматривать только что-то отличавшееся от подвального «общепита»…

Искал, сам не зная чего. Но обнадеживала хозяйственность наших граждан. В российских кладовках можно было выудить даже базуку. Все похожее на более или менее полезные предметы россияне с муравьиной хозяйственностью тащили в подвал, где после валялось годами.

Закончился первый десяток мешков. Пару из них я подозрительно вытряхнул на пол, но там оказались только полевые сумки и несколько заплесневевших портупей. В одном обнаружился патронташ с латунными сигарами патронов. Воодушевленный, я прибавил оборотов. Не знаю, что бы я делал, найди из чего стрелять. Но мне повезло больше. Неожиданно руки наткнулись на нечто напоминающее рюкзак. Вытащив на свет, я узнал изолирующий противогаз. Снова вспомнился добрым словом покойничек батя. Он всю жизнь занимался именно противогазами для населения. Нужно ли говорить, что мы с двоюродным братом Петькой в пацанские времена с огромным интересом бывали у него в штабе ГО нашей Иркутской области. Изолирующий противогаз он показывал нам, когда я получил паспорт — в шестнадцать лет. Началось все с разговора, что обыкновенный противогаз с коробкой не держит дым, получающийся при горении. На вопросы, как работают пожарные, отец сначала рассказал, а потом и принес домой точную копию того экземпляра, который я сейчас держал в руках.

Расчет мой был прост: если я не сдамся после объявления ультиматума, но отзовусь и объявлю, что вооружен, меня сначала будут травить слезоточивым газом. Спустя минут пять сюда придет спецназ искать кашляющего и задыхающегося «преступника». Появился шанс попытаться в общей суматохе выйти, по крайней мере, на улицу и быть красиво задержанным.

Последняя мысль мне не очень нравилась, но сидеть как мышь тоже не дело. Возьмут сейчас, да и решат тихонько посмотреть, где я — меня это не устраивало. Тут же послышались осторожные шаги. Прислушался-понял — игры собственного «дымящегося» воображения.

«Дымящегося воображения… — повторил я, — А что если… — подскочил с дивана, — Точно, надо самому устроить пожар из досок и организовать суету!»

Оценить опасность решения или сделать что-либо я не успел.

— Михаил Птахин, — забулькал снаружи искаженный мегафоном голос, — Мы знаем, что вы здесь. Не делайте глупостей и сдавайтесь. В противном случае начинаем штурм.

«Ну, вот и все, — хлопнул я по колену ладонью, — Началось».

В изолирующем противогазе все необходимые аксессуары для активации находились на своих местах. Оставалось надеяться на качество оборонки от СССР. «Ел же я в армии батоны, заспиртованные еще в 1953 году», — вспомнил я и сказал вслух лежащему передо мной молчащему «партнеру», — Верю в тебя.

Помолчав несколько секунд, я злобно проорал:

— Давай! Пробуй! Живым не сдамся!

Соображения были просты, я нужен им целым и невредимым, иначе эти крепкие парни уже сделали бы из меня отбивную, а раз так, сценарий должен быть мой…

План обороны напрашивался сам. Расковырял патроны и высыпал мелкую дробь. После этого взял со стола спичечный коробок, газеты, подхватил обломки досок и потащил добро ко входу в подвал.

— Михаил. Не глупите, — снова забубнил мегафон, — Вся ваша группа локализована. Сдавайтесь. Считаю до десяти и начинаю штурм.

— До десяти, — шипел я, поджигая импровизированный костер, — Давай без счета! — входил я в раж, укладывая в загорающиеся дрова латунные холостые заряды, — Давайте, не ссыте! Вперед!

На улице раздался первый хлопок, и граната, пролетев через подвальное окошко, ударилась в противоположную стену. Из нее, шипя, повалил вонючий дым. Я, понесся к противогазу. Вставил стеклянные стержни, закрыл крышку и надавил на кнопку активации. Теперь надежда была на гений советских конструкторов.

Гранаты полетели в окошко с завидной частотой. Костер у входа полыхал, но ни штурмовой группы, ни моих «выстрелов» еще не было. Неожиданно прозвучала короткая очередь, напоминающая автоматную. Пламя костра дрогнуло.

«Сработала артиллерия», — радовался я, пряча очки в карман и натягивая на голову резиновую маску. Выстрелы моей «батареи» хлопали один за другим.

Качество оборонки от СССР меня еще раз не подвело. Химреактивы сработали, и появился запас почти в двадцать минут на маневры в загазованном помещении.

Перебрался ближе к выходу и встал за выступом стенки. Костер бахнул последний раз. Наступила полная тишина. Видимость — почти нулевая. Сизый дым плавал в помещении подвала, клубясь в слабом дневном свете из мелких окон. Стекла на резиновой маске стали запотевать.

Штурм никак не начинался. Неожиданно через двери залетела пара гранат и, кувыркаясь, в подвал покатились спецы в каких-то хитрых масках. Я сразу понял, что мне среди них не затеряться. Слишком уж громоздко мое приспособление — это как прятать бомжа среди публики во фраках. Игра — проиграна.

Абсолютно не таясь, я вышел в коридорчик перед выходом и стал неторопливо подниматься по лесенке. Две фигуры на входе инстинктивно потеснились, продолжая вглядываться в плавающую сизую дымку. Успел даже подняться на две ступеньки, когда один опомнился и попытался меня схватить. Я лягнул ногой назад и выскочил улицу. Стекла на противогазе запотели окончательно.

Представляю, насколько дико я выглядел даже для видавших виды спецов. Резиновая харя. Шланги, а еще перемазанная подвальной грязью фигура настойчиво пыталась скрыться. Вел я себя так, будто играл в пятнашки. Сейчас-то ясно, что это были фокусы чистого кислорода, который честно производился остатками химикатов. Но долго хохотать и играть в регби у меня не получилось, и когда я уже был сбит с ног, схвачен и остался без маски, то все еще весело орал:

— Теперь моя очередь ловить! Теперь вы убегаете!

Глава 27.

Любое похмелье не сахар. Кислородное тоже. Что уж вырабатывалось там в ранце — не знаю. Сначала никак не проходило опьянение, а потом навалилась тошнота, и я чуть не выблевал потроха.

Спецы все-таки ткнули меня по печени пару раз. Расслабляющий удар. Этот термин я помнил из краткого милицейского курса боевого самбо.

Садить в машину по-человечески тоже не стали, а сунули за спинками уазика чуть не вниз головой.

Рвать меня начало на улице после десятиминутной езды.

— Укачало, — произнес один из конвоиров, и в этот момент я выплюнул ему на камуфляж комок зеленой слизи.

— Вот сука, — развернул он меня к себе спиной и, судя по интонациям, хотел «расслабить» еще раз.

— Отставить! — прозвучал неожиданно знакомый мне голос, — Давай пока его в дежурку. Глянул на говорящего сквозь пелену «похмелья» и сообразил, что именно он предлагал мне сдаться. Меня еще корежило, но я постарался благодарно улыбнуться своему нечаянному спасителю.

— Да что вы, — возмутился мой конвоир, — Он же Сергиенке нос сломал, а мы тут нянчимся с ним …

— Отставить, я сказал! — еще жестче сказал командир, — Он ни тебя, ни меня не боится! Это спец. Видал, какую кутерьму устроил из подручных средств? Ему дай волю, он и сейчас бежать попытается.

Внутренности болели. Пристроившись на узенькой лавке в одиночном боксике дежурки, я пытался найти положение, в котором хоть немного отпустит.

Бесполезно. Прогуливаться два шага туда, два шага сюда не мог — ноги не держали. Все признаки отравления были налицо. Прошло минут тридцать, пока в двери не провернулся ключ. — На выход! — бесцветно произнесла стоящая в проеме фигура в камуфляже, — Руки назад…

Клацнули наручники. Привычная процедура. Сколько раз, работая в уголовном розыске, я надевал их сам, и сколько раз их впоследствии надевали мне. Вспомнился один каторжанин, который все время таскал с собой канцелярские скрепки в кармане пиджака. При досмотре их не изымают, а при случае, если «браслеты» застегнуты впереди, или где-нибудь на батарее, есть возможность разомкнуться. О жене и обысках, которые она пережила, не дал додумать толчок в спину.

— Пошел!

Улица. Валюсь бочком в услужливо открытую дверь сотого «Крузака». Бойцы внутри смотрят на меня как-то ласково. Странное чувство, что ты уже дома. Хлопнула дверца. Неожиданно на голову одели вязанную шапочку и раскатали закрыв глаза.

— Новосибирск знаешь? — звучит голос.

— Нет, — и прошу, — Дайте попить,

— Терпи, сначала врач посмотрит.

Голос с легкой хрипотцой и снова слышу участие.

«Врач?» — оценил я и попросил, — Тогда наручники снимите…

— Нет. Это для тебя же. Скоро поймешь…

Замолкаю. Настороженность усилилась. Неожиданно слышу щелчок и чувствую укол в руку. Понимаю — мне вкололи какой-то препарат прямо через одежду. Тошнота отступает. Мысли мутятся. Неожиданно становится по-домашнему уютно. Нет больше наручников, нет тесноты — только сладкий сон на старой квартире мамы…

Пробуждался долго. В голове шумело. Тошнило, но слабо. Перед глазами плавали цветные круги. Я лежал в палате, напоминающей больничную. От меня к мерцающим приборам тянулся ворох проводов. Присоски расположились по телу. Журавлем нависала капельница на стойке…

Воспоминаний оказалось немного. После укола в руку — провал, родительские ласковые руки и темнота. После состояние полного спокойствия. Голоса. По-моему, меня перекладывали еще несколько раз и чем-то обтирали. Помню металлическую каталку, и холод через тонкую простынь.

Ощупал себя. Лежу голый. Появились первые думы, и мелькнуло чувство странного удовлетворения. Похоже на больницу и отдельную палату. На окнах решеток не видно, значит не тюрьма, а что-то вроде базы, принадлежащей «альтернативе».

Вспомнились лица бойцов в «Крузаке» и участливые голоса. «С чего вдруг такая ласка?» — стал искать я ответы, но загруженный лекарствами мозг рассуждать отказывался. Сосредоточиться не получалось и мысли безостановочно летели по кругу. Устав собирать эти обрывки воедино, я снова закрыл глаза и провалился в темноту.

Следующее появление в реальном мире оказалось принудительным. Когда открыл глаза, около кровати сидело на стульях несколько человек в больничных масках и халатах. Лица закрыты. Один что-то «колдовал» возле моей стойки с системой.

— Ну, вот и он, — удовлетворенно прогудел баском «колдун», увидев, что я очнулся, — Можете спрашивать…

Повисла тишина. Уловив — сейчас начнется что-то вроде допроса, попытался сосредоточиться, но мысленный поток не остановился даже на долю секунды.

«Лекарства, мать их», — оценил я.

— Вы догадываетесь, куда вас поместили? — прозвучал первый вопрос. Спрашивала единственная в этой молчаливой компании женщина.

Решил не скромничать:

— База «альтернативной» сети, — хриплым голосом начал я, — Город Бийск под Новосибирском.

«Маски» переглянулись.

— Откуда вам про это известно?

— Предположения…

— А Бийск?

— Инструкции…

— Будете упорствовать в показаниях касательно системной сети?

— Системной?

— Это название того сумасшествия, которому вы служите и где люди порабощаются кажущимися привилегиями.

Мне уже надоело изображать из себя фанатика адепта, но что-то по-прежнему останавливало меня от моментального предательства.

— А где мои товарищи?

Маски снова переглянулись.

— Похоже, вы не доброволец? — задала вопрос женщина.

— Не доброволец?

— Как вас привлекли для работы с сетью?

— Негласно вручили телефон. Потом оказалось, что существует договор с условиями, который я необдуманно подписал.

— Сколько времени прошло от подписания договора до поездки в Новосибирск?

Сейчас явно что-то происходило, потому что все «маски» и даже доктор обратились в слух и, похоже, отслеживали мои интонации.

«Что же им надо?» — спросил себя я и ответил.

Похоже, полученная от меня информация удовлетворила их полностью.

— Хорошо! — сказала женщина, — Отдыхайте. У вас сегодня будут еще гости.

Врачик снова что-то стал колдовать около стойки с капельницей, и в голове у меня поплыла сиреневая муть, унося и затирая впечатления разговора.

Неожиданно из полной темноты явились сонные образы. Они смешивались, видоизменялись. Такие обычные сонные виденья, вместо яростных цветов, выбитых химией из подсознания.

Проснулся оттого, что неимоверно хотелось в туалет. Открыл глаза. Я по-прежнему был раздет и лежал под простыней, но теперь на моем теле не было никаких присосок и «журавлик» системы, стоял отодвинутый к приборам. Рядом с кроватью на тумбочке лежал комплект больничной пижамы ядовито зеленого цвета. Рывком сел на постели. Вялости не было.

Задумался:

«Чудеса», — и понял, что одеться не успею.

Шлепая босыми ногами по полу, я побежал к единственной опознаваемой двери в стене. Угадал верно. Там где журчала вода в трубах, меня дожидались белый унитаз и душевая стойка.

Не знаю, сколько я там плескался, но с каждой каплей, падавшей на мое тело, силы прибывали, и уходила остаточно-лекарственная муть. Синенькое полотенце оказалось коротковатым, чтоб закутаться. Предположив, что за мной наблюдают и выйдя из запотевшей душевой стойки, приветливо помахал рукой в никуда. Мол, давайте ко мне. Хотелось есть. Надел, пижаму и пошел осматривать палату. Закончил. Попытался еще раз привлечь к себе внимание возможных наблюдателей, пробуя воображаемой ложкой пищу.

Все время раздумывал: почему я не пытался встать раньше. Чертова химия. Вспомнил ответ на просьбу снять наручники: «…это для вас же…» Машинально потер руки там, где находились «браслеты». Запястья болели. «Наверное, действие лекарства. Дергался, — решил я, — Надо же какие заботливые ребята… для вас же».

Что-то зажужжало. Я обернулся: в открывшуюся нишу в стене заходили несколько человек. Один из них прошел в туалет и вынес оттуда стопку белых пластиковых стульев. Расставил. Сдвинул в сторону крайний и сделал приглашающий жест:

— Присаживайтесь, Михаил… Или как вас там… Несущий удачу, — произнес он без тени иронии.

Сделал, что просили. «Гости» расположились напротив полукругом. Первый вопрос оказался обезоруживающим:

— Может быть, вам интересно, что сейчас происходит? — задал вопрос живчик, расставлявший стулья, — Вы спрашивайте, не стесняйтесь.

Я задумался, разглядывая плешь на его голове. Непонятного много. Вспомнился первый допрос и насторожившие меня эмоции. Провернул ситуацию в голове и отогнав желание подурачиться, спросил:

— Скажите, а почему так важна неосознанность вербовки?

— То, что с вами проще общаться — объяснять не буду, — заулыбался живчик, — А вот часть вторая — серьезней. — Выдержав паузу и сверля взглядом, продолжил, — Дело в том, что добровольцы вашей сети в большинстве своем реконструированы биологически. За те льготы, которые им давались, они, подписывая договор, и позволяли вводить себе инъекцию, приводящую их в состояние скрытой боевой готовности. Фактически каждый из них по команде готов уничтожать окружающее пространство. Когда мы вас задерживали, никто не ожидал, что вы проявите столько прыти, поэтому нам и пришлось прибегнуть к группе препаратов, тормозящих активность. Я молчал.

— А скажите, — продолжил живчик, — Вас завербовали принудительно. Зачем же вы так сопротивлялись?

— Сам не знаю, — задумался я, — Во-первых, кто же знал, что у вас такие условия и лояльное отношение. Да и сдаваться всегда как-то подленько, к тому же сильно не люблю, когда меня задерживают.

— Часто приходилось убегать?

— Бывало, — улыбнулся я, вспоминая проблемы из старой жизни, — Главное, чтобы сразу не поймали. А потом текучка любого активиста заест. Тот парень, которого я ударил жив? — В больнице сейчас, — обдумывал что-то своё собеседник.

— Это не наш сотрудник, — заскрипел неожиданно жестким голосом седой мужчина, напоминающий непонятно кого, — Чем ты его ударил?

— Кулаком, — ответил я после короткого раздумья, — Дураку наука, — удовлетворенно откинувшись на спинку кресла седой, — А утюг куда дел?

— Кулаком бил, — настаивал я — Да говори ты, что хочешь, мне плевать, — рассердился тот, — Подвиги твои камерами зафиксированы. Мы не милиция и нам плевать. То, что утюг не бросил и с собой унес, молодец оперативной хватки не потерял — меньше хлопот. Здесь кстати принудительно завербованных нет — все добровольцы. Нам главное, чтобы человек осознанно с нами шел… Хочешь, удивлю тебя? — задал он неожиданный вопрос.

Я промолчал.

— Карина, — крикнул, обернувшись к панели в стене, седой, — Заходи дочка…

Глава 28.

В последнее время: неожиданности, перемены и быстрая смена обстановки стали привычными. Предыдущий опыт оказался к месту, но пережитое мною до этой минуты представлялось теперь далекой сказкой. Такое количество событий на «квадратный метре» времени происходило со мной впервые. Появлением Карины седой меня добил.

Увидев ее, идущую без конвоиров, я ощутил вдруг масштаб-необычность случившегося со мной после приобретения «Малыша» у Димы «Нока». Окружающий мир исчезал в непонятной дымке и оставался лишь мой стон доносящийся почему-то со стороны. Я еще пытался нырнуть в него, понимая: стон — это старый я, мои дочки, жена, жизнь которой больше не будет — дотянись, исчезнет всё и комната эта и люди, но нет… Слава Богу, хоть со стула не упал — седой поддержал, тот, что назвал Карину дочкой. Сквозь собственный вопль уловил — такой реакции от меня не ожидали. Кто-то звал врача, а я мог лишь моргать на участие, присевшей на корточках Карины, и шепнуть: — Дайте пожрать…

После этого все закрутилось. Седой хохотал над моими словами и собственной несообразительностью.

— Доктор же сказал мне, мол, тебя кормить пора, да уж больно не терпелось поговорить, — скрипел он, — Я на него и цыкнул. К нам такие отчаянные экземпляры редко попадают, тем более Карина сказала ты в доску свой, а если поймешь — она с нами, выслушаешь все предложения.

В палату закатили столик, на котором стояла салатница и плоская тарелка с мясной нарезкой. Кто-то притащил горячий чайник и теперь колдовал с белой фарфоровой кружкой.

Неожиданное тепло отношений сильно меня обезоружило, и я чуть не заплакал. Перед глазами снова появилась фиолетовая муть, но я прогнал ее и потянулся за бутербродом, который соорудила Карина.

После первого куска проснулся звериный аппетит. Захотелось выпить. Я испытующе посмотрел на седовласого и поинтересовался: нет ли у него под рукой спиртного и не составит ли он мне компанию.

Присутствующий врач сначала заартачился, но перспективный собутыльник лишь зыркнул на него и выудил из кармана плоскую фляжку,

— Чего тут пить-то, — загудел он, — Давай, Семеныч и тебе налью.

Врач обреченно махнул рукой и выудил из ящика под аппаратурой несколько пластиковых стаканов.

— Сколько? — повернулся ко мне седой.

Я, молча, показал, мол, полнее. Мужчина довольно гукнул и забулькал из фляжки, наливая коричневой жидкости.

— Ром, — гудел он, — Кубинский, пятилетний. Лучше напитка не бывает. Меня Юрием Леонидовичем зовут…

Я в ответ мычал что-то невразумительное.

— Давай прожевывай, и пьем, — подытожил седой, вопросительно глядя на врача, — Тебе половинку Семеныч?

Мы встретились взглядом с Кариной. Сегодня она была другой. Вела себя скромно и все не могла насмотреться на седовласого. Я даже заревновал, но ничего не успел ей сказать.

— Давай, Михаил, за знакомство, — торжественно произнес тот, — За знакомство и чудесное избавление всех вас из лап «Системы». — Поймав удивленный взгляд, он разъяснил, — Мы так называем вашу бывшую хозяйку, системную сеть…

Сразу вспомнился первый допрос, а Юрий Леонидович продолжил:

— Мы все когда-то ей принадлежали и даже воевали за нее. Много народу положили, а оказалось зря… Да, дочка? — обратился он к Карине. Неожиданно до меня дошло, кого он напомнил. Я видел его в фотоальбоме, который девчонка показывала на трассе. Это был ее отец…

Девушка заметила перемены и подтвердила:

— Да, это мой папа. Я думала, его нет в живых, а он здесь. В тот вечер, когда Саня выступал, именно он меня из клуба увел. Я пыталась сразу остановить операцию, но им был нужен «Профессор», да и на вас папа хотел в деле посмотреть.

— Посмотрели? — интересовался я.

— Да, — перестал улыбаться седой, — Посмотрел и в принципе доволен. Сашка отработал прекрасно, вот только мозгов нашей сети в той комнате не было. Так небольшой муляжик стоял. Интересно было, как поведет он себя на захвате и допросах.

— А где он сейчас? — поинтересовался я.

— В соседней палате, отсыпается.

— Увидеться сможем?

— Не сегодня. Времени мало. Нужно поговорить.

— Этого не хватит на поговорить, — тыкнул я пальцем в его фляжку, — Что такое двести граммов, пусть даже и рома?

— Не жадничай. Семеныч нам с тобой враз кислород перекроет. Скажи-ка мне честно: у тебя есть теперь личные счеты к «системе»?

Счет у меня конечно был. И немаленький. То, во что меня втравил Дима «Нока» прощать было нельзя, но играть в подобные игры еще раз почему-то не хотелось.

— Зачем я вам? — опрокинул я в рот остатки капель ароматной жидкости, — У вас вон, какая команда…

— Ты знаешь, — задумчиво заговорил Юрий Леонидович, — Операция будет вам знакома. Во-вторых, «система» не просто так выбрала тебя, как человека приносящего удачу, у нее на это дело нюх и опыт несоизмеримый. Ну а потом та карусель, которую ты устроил, говорит о многом. Неясно одно — как ты в гостинице нас просчитал?

— А Сергей ничего не рассказывал?

— Молчит как партизан, — глянул из-под бровей седой, — Странно. Он вроде из принудительных, а ведет себя хуже фанатика.

— Поговорю с ним, — обещал я, — Есть у меня к нему ключик. — Значит ты готов? — уперся взглядом Юрий Леонидович.

— А какой состав команды? — еще колебался я, но авантюрная половинка уже отбрасывала в сторону счастливо-сытые картинки спокойной жизни.

— Ты, Карина, — начал перечислять он, — Сашка со своим стриптизом сто процентов понадобится. Серега, если ты его убедишь. Два-три спеца. Я старшим. — Помолчав, он неожиданно спросил, — А в Китае у тебя верные друзья есть?

Вот тут я и вспомнил своего челябинского знакомого-уголовника с консерваторским образованием. Кольку.

— Есть, но он с триадой работает.

— Интересно, как это он умудрился?

Тогда я рассказал историю про освобождение из Копейска, нашу команду, «раздачу долгов» по Челябинску и все его следующие приключения. История седому нравилась.

— Это здорово, — потирал руки он, — Это нам понадобится. У меня в «поднебесной» связей тоже хватает, а вот как использовать их, пока не знаю. Они все «системе» принадлежат, хотя по слухам одна из триад последнее время с ними в оппозиции и вроде как даже «хозяйка» над ними не властна. Что-то у них там заковыристое, видимо, имеется… Может, еще одна альтернативная сеть?

Семеныч неожиданно встал, вышел из палаты и вернулся спустя минуту с бутылкой светлой жидкости в руках.

— Спирт! — грохнул он её на стол, — Вчера разводил…

— Ну вот, — обрадовался Юрий Леонидович, — А ты говорил… Сейчас дела пойдут.

Пока Карина бегала за закуской, он просветил меня, что в сегодняшней деятельности ему никто не мешает. Высокое руководство понимает важность задач и необходимость нестандартных решений.

— Забавно, — говорил седой, — Что я тебя сейчас вербую. Когда меня самого захватили, то «системную» химию выкачивали, наверное, с месяц. Все это время держали привязанным к койке, как сейчас всю команду «Чуков», и бесновался я почти как они. Жалко, времени дожидаться их выздоровления нет. С ними было бы спокойней.

— А Карина?

— Ей по малолетству эту гадость не ставили, а потом, видно, упустили, — ответил он, — Так что в ее случае — порядок.

— «Профессора» взяли?

— Почти…

— ?? — удивленно глянул я, прожевывая бутерброд.

— Он был запрограммирован на самоуничтожение. Взорвался сам и унес двоих наших вместе с секретами… Жалко, упустили, хотя по Китаю он нам был бы бесполезен. Не думаю, что перешел бы на нашу сторону, а нам спешить надо. Оказалось, времени на подготовку совсем немного и завтра с утра предстоит общаться с Сергеем. Потом мы будем вместе слушать краткий курс истории возникновения «системной сети» и появления оппозиции. Затем подготовка, сборы. Последняя накачка от высшего руководства и выезд.

— Придется делать все быстро и не рассусоливать, — сообщил Петрович.

Меня сильно интриговал завтрашний день и погружение в историю «Матери» сети с подчинением большей части человечества. Однако Юрий Леонидович от вопросов отмахнулся, мол, он в этом мало что смыслит, и больше «прокачивал» меня насчет Кольки, как там у него в Китае да что.

В конечном итоге, когда зелененькая бутылка Семеныча подходила к концу, я предложил взять и позвонить в Китай своему товарищу прямо сейчас. Преследовал две цели: снова обрести «Малыша», изъятого при задержании, и проверить степень доверия.

Но собутыльник еще раз увел разговор в сторону и сказал, мол, эта деталь не утверждена общим советом, который состоится завтра вечером. Так что в первую очередь беседа с Сергеем и лекция об истории сети.

— Надо чтобы вы переварили то, что услышите, — наклонился он ко мне через каталку с остатками закуски, — Хотя времени на это почти не осталось. Сильно переживаю, как бы высокопоставленные адепты «системной сети» не приняли решения о проведении силовой зачистки. Вторая Чечня получится. Разнесут половину Бердска. Им-то лишь бы своего добиться, а потом трава не расти. Сделают из нас гнездо террористов, крутнут по СМИ, а дальше война все спишет…

— А как, интересно, триада умудряется не контактировать с сетью? — интересовался я.

— Ответ скорей всего прост: наверняка они тоже устали от бездумного вмешательства «системы» в их дела и разработали что-то позволяющее жить параллельно. Им не привыкать быть вне закона. В каком городе твой друг живет? — спросил Юрий Леонидович.

— В Гонконге, — откинулся на стуле я.

— То, что надо, — удовлетворенно гудел собеседник, — Противники «системы», вроде, базируются именно там.

— А где центр «Хозяйки»?

— Гуанджоу, — грустно ответил Каринин папа, — И пробраться к ним серьезная задача… Я сейчас как раз прибрасываю, как мне самому восстать из пепла, да так чтобы старый друг Чжао поверил.

Замолчали. Карина сидела на моей кровати, поджав ноги по-турецки. Папаша грустно опустил седую гриву. Семеныч, забрал пустую бутылку и отчалил восвояси, а передо мной разворачивалась картина, в которой я неожиданно увидел себя в интересной роли.

Глава 29.

Когда я в своей пижаме зашел в Серегину палату тот спал. На лице отражались переживания последних дней.

Откуда-то появились жесткие складки возле губ, и я удивлением рассмотрел проседь в черной шевелюре. «Может, просто не заметил?» — уселся я на край кровати.

Сергей спал беспокойно. В его сне что-то происходило. Глазные яблоки подергивались под закрытыми веками, а руки нервно вздрагивали.

Решил прекратить кошмары товарища.

— Серега, — тряс я хакера за плечо, — Подъем…

Тело неожиданно дрогнуло от прикосновения, и он резко открыл глаза.

— Привет, — улыбался я, — Давай просыпайся, времени мало…

— Миха? — напряженно выдавил он из себя.

Мне неожиданно показалось, будто я часть его сна.

— Не привиделся, не привиделся — доброжелательно и спокойно заговорил я, — Настоящий…

Не знаю, что уж там происходило у него в голове, но он потянул руку и ощупал мое плечо, потом шею, очки...

— Мне все время снится, — хриплым голосом заговорил он, — Будто я тебя в гостинице ищу. По этажам бегаю, а кругом трупы, трупы. Никак не могу отделаться.

— Старая жизнь закончилась, Серега, — улыбался я, — Но для нас с тобой кое-что опять началось.

— Так нас что, — видимо, осознал мою степень свободы он, — снова в схему тянут?

— Да, но есть шанс, — шептал я на ухо ему потаенное, — У нас появляется возможность разобраться с помощью твоей флэшки если, конечно, повезет… Получится решить со всей ситуацией разом? — пытался я еще раз прояснить ситуацию.

— Должно, — шевельнул он губами он после паузы, — Там правда есть побочный эффект, но мне сейчас нет разницы между господством «Матери» или какой-нибудь другой группы людей. Мне настоящая свобода нужна…

И он заговорил. Оказалось, картина происходящих в мире событий уже давно уложилась в его голове четкой концепцией.

Про враждующие сети мы не общались, и разговор пошел в неожиданном русле.

— Я когда первый раз в себя пришел, — шептал Сергей, — То неожиданно понял — с этой возней пора заканчивать. Что под нашей бывшей «Хозяйкой», что под «альтернативой» с человеческим руководством. Жить невозможно даже под любой государственной надстройкой с ее системой запретов и правил. Мир давно стал всеобщей тюрьмой, где степень персональной свободы определяется наличием-отсутствием паспорта, страховкой и медицинским полисом. Перемещения — регламентированы. Обыски в аэропортах, на таможнях и прочий контроль, это только для смертных. Террористы, нарко-трафик, торговля живым товаром и прочая двигается свободней, чем Колумб в Америку. Я молча соглашался. Действительно пора прекращать этот кошмар, который накрыл человечество угрюмым колпаком. Видимость заботы о гражданах лишь ширма собственного обогащения и локализация свободы для смертных. «Тюрьма, — слушал я Серегин щекочущий шепот, — Настоящая тюрьма: с движением только по разрешенным коридорам и при соблюдении правил».

После мы обшептали детали. Серега переживал, что у него все изъяли, но узнав, что моя флэшка спрятана в подвале дома, успокоился.

— Нам сто процентов придется забирать кейс, — сказал ему я, — Слушай Серега, а все-таки что там за принцип используется в программе и что произойдет? — пытался я еще раз повернуть разговор в нужное русло, — Что за эффекты побочные? Никак в голове не укладывается, что можно разом все обрушить.

Задал вопрос и пожалел. Собеседнику явно не хотелось об этом говорить. Более того, я уловил его внутреннее напряжение.

— Ну не хочешь, не говори, чего ты боишься?

— Это Миха, наш единственный шанс, и рисковать им ради простого любопытства я не могу. Так ты со мной?

— Да, — сдался я. Что я мог ему сказать?

«Спасители человечества, — тюкало у меня в голове, — Гребанные спасители…»

После этого ушел к себе. Моя палата располагалась через две от Серегиной. Как и было сказано в устной инструкции, просто прикрыл за собой дверь, замаскированную под стеновую панель и пошел по коридору.

Остановившись около входа, достал пластиковый ключ, выданный мне Юрием Леонидовичем, и вставил в замок. Меня так и подмывало еще погулять-посмотреть, что и где, но здравый смысл оказался сильней.

Не успел прилечь на кровать и разобраться с появившимся в палате телевизором и затертым пультом, как появился будущий руководитель группы.

— Что-то долго вы шептались? — шутливо спросил он.

За маской непринужденности слышалась настороженность.

— Ну, — деланно мялся я, соображая, — Вы же меня без кейса задержали, а в нем осталась касса нашей группы…

— Касса? — удивился седой, — И сколько там?

— В принципе неважно, касса-то наша. Мы ее с Саней с таким трудом добывали.

— Ты же понимаешь, я тебя одного за ней не пущу?

— Тогда едем вместе. — Развил я успех и перешел в наступление, — Где двадцать тысяч долларов, которые у меня изъяли?

— У ментов, — виновато заговорил Леонидыч, — Сказали, ничего при задержанном не было…

— Потому кейс и спрятал, — доверительно сообщил я, — Там двести тысяч «зелени» с лишним. Неплохой приварок на командировку?

Старший ничего не сказал, а только испытующе глянул в глаза и хлонул по плечу.

— Сборы завтра, — сообщил он, — А сегодня: обед, занятия и ужин. Как там Сергей?

— Готов, — радужно сообщил я, — У нас же с ним заговор о предательстве «Хозяйки-Мамы» с момента знакомства.

— Ладно, — удовлетворенно скрипнул Юрий Леонидович, — После занятий мы соберемся вместе. Серегу представим нашим технарям. Говорят, у него светлейшая голова…

— Да уж, — проговорил я, вспоминая флэшку с непонятной начинкой, покоящуюся в далекой темноте подвала.

Обедали в общей столовой. Серегу забрал из палаты я. Ключ для него передал Леонидович и объяснил, куда идти. Проинструктировал — нам разрешено общаться только в своей группе.

— Режим секретности, — участливо грустил он, — Для нас особенно…

Сергей не спал и ходил по палате, размеренно вышагивая голенастыми ногами. Что там происходило в его голове, не знаю, но на меня он глянул мельком, продолжая вышагивать, как цапля по болоту.

— Вот ключ, — протянул я синенькую пластиковую карточку, — Сейчас идем обедать, и есть особенности поведения, — пересказал я историю, как можно общаться, и в каком режиме будем теперь жить.

Оказалось, Серега обдумывал очередную техническую задачку и ему был необходим ноутбук и «Малыш». Мне тоже не терпелось получить маленького друга. Дело даже не в информации. Оказалось, я сильно прикипел к моему «картавому» партнеру.

Пока шли до столовой все думал: «Как же мы встретимся с Саней?». Оказалось, просто. Они с Кариной уже сидели за столом, и что-то поедали с тарелок. Увидев меня, товарищ дернулся было встать, но соседка положила на его руку ладонь и что-то шепнула. Рубан прикрыл глаза и уселся обратно.

Мы набрали на разносы еды, и пошли к ним.

— Миха! — ласково шипел Сашка, сгребая меня в охапку через стол.

В глазах щипало, но я сдержался и молча его обнял.

— Целуйтесь! — неожиданно потребовала в своей дурацкой манере Карина, — Два партнера после длительной разлуки снова обрели друг друга и не целуются? Ой-ей-ей-ей-ей… Как-то неудобно получается!

— Перестань, — цыкнул на нее я, — Ты при папе что-то скромней была.

— Теперь можно, милый, — ответила она, — Наблюдение снято, — с этими словами она переложила мне на тарелку кусочек жаркого, — Поешь мяска, дорогой, тебе сегодня вечером нужны будут силы.

Серега недоуменно на нас смотрел. Я, молча, пожал плечами и покивал ему головой. Мол, вот так, брат — будем сил набираться.

А Карина уже вцепилась в нашего программиста и дурачилась, наверное, за все упущенное время. Сергей же опять превратился в интеллигентного парня и на ее нападки только отмалчивался и краснел.

— Ну что же вы, Сергей, — наступала фурия, — Так нельзя! Ваша порода вся на поверхности! Вам надо иметь много детей! Вы же Российский генофонд…

«Генофонд», малиновый до самых, ушей спешно запихивал в себя куски еды, одержимый, видимо, единственным желанием сбежать.

— Отстань от него, — попросил я, — Дай пацану пообедать!

— Ревнивец! — заявила фурия, — Мне, конечно, рассказывали, что такое бывает между мужчинами, но чтобы прямо на глазах… Ну и как он вам, Сергей? — «ужалила» она программиста еще раз.

Тот неожиданно наклонился над столом и поманил ее пальцем. Девушка недоуменно потянулась в его сторону. — Брек, — поймал я руку хакера, метнувшуюся из-под стола с зажатым в ней куском хлеба.

Карина тоже отреагировала, но по-своему. Хорошо, я перехватил неумелый бросок нашего интеллигента, и фурия резким движением схватила только воздух.

— Ты чего делаешь? — шипел ему я, — Она тебя враз укоротит, не смотри что девка.

— Рот хотел ей заткнуть, — злобно заговорил Сергей, — У меня только-только решение алгоритма назрело, а она сбивает.

— Ты бы меня, Серенький попросил, я бы и сама заткнулась, — примирялась Карина уже нормальным голосом, — Прости меня, ладно?

— Ладно, — интеллигентно вздохнул Сергей, — Чего уж теперь…

Занятие проходило в большой аудитории. Присутствовала только наша группа во главе с Карининым папой.

Лектор опаздывал, и Леонидыч пока рассказывал, как попал в плен, и что с ним происходило после.

Оказалось, его, как и нас, поразило необычайно теплое отношение сотрудников «альтернативы».

— Вы не представляете, как стыдно стало, когда из меня вся химия вышла, — негромко говорил он, — Я же, как и группа «Чака», был на кровати привязан, и промывали меня, наверное, недели четыре. Когда все закончилось, нам, кого поймали, лекцию именно здесь читали, — он помолчал и оглядел гулкую аудиторию внимательным взглядом. Потом продолжил, — Когда я все понял даже страшно стало: сколько мы народа положили просто так и за какие-такие идеалы. Хотя и здесь не так гладко. Самую верхушку в лице Саниной «подружки» вы уже в клубе посмотрели. Печальное зрелище, хотя начиналось совсем по-другому. Ее сын, Игорь Джонович, когда первые алгоритмы для борьбы с «Хозяйкой» разрабатывал, собирался лишь отомстить за отца, которого казнили по ее приказу. Ситуацию в Чечне использовал для отвлекающего маневра. Заодно и размах «Хозяйки» посмотрел. А вот в то, что удастся закрепиться в Новосибирске, почти не верил. Но получилось. Теперь же мамаша настолько жиром заросли, что Саня чуть до мозгов не добрался, ладно Джонович настоящий аскет и его всегда лишь дело интересует.

— Не боитесь? — помахал я рукой в воздухе, — Вдруг слушают? — А пускай. Они все знают. Ведь это я тогда настоял, чтобы мозги в другое место перенесли — атаку предполагал. Надо мной сначала посмеивались, хорошо прислушались. Когда Саня флэшку в ЮСБ вход вставил, мамаша чуть с ума не сошла — осознала, что могло произойти. Сейчас раны зализывают. Мне, благодарность за бдительность, премию и особые полномочия.

— А как нас просчитали? — интересовался я.

— По ней, — засмеялся Юрий Леонидович, указывая на дочь, — Я «альтернативе» ее фотографию отдал. Знал, что мстить за меня пойдет. Как отследили, дернул из клуба. Рубана сразу не палил. Решил, пускай зажравшаяся мамуля Джоновича попадает по полной программе. Дальше, думаю, все понятно: Карину вывел из игры до начала операции. Она, конечно, рвалась вас спасать, но я запретил. Сами понимаете, почему.

— Убил двух зайцев, — неожиданно прозвучал за моей спиной знакомый голос.

Я обернулся и обомлел. Передо мной стоял «Профессор» собственной персоной…

Глава 30.

— Узнали, — удовлетворенно оглядел он каждого из нас, — Но, к сожалению, это не я.

В воздухе повисло недоумение. Улыбался только Каринин отец и она сама. Неожиданно до меня дошло:

— Близнецы? — догадался я.

— В самую точку, — закивал лжепрофессор, — Многолетнее противостояние двух братьев вылилось в гражданскую войну.

— Если бы не эта ситуация, — заговорил Юрий Леонидович, — Нас и в прошлый раз не взяли бы. А так, сходство поразительное…

— Да уж, — прокручивал я в голове возможную ситуацию, — Я бы тоже купился. — Вспомнил машину со спецами и укол мне в руку. — Лжепрофессор был ширмой. Каждому сделали по инъекции, и дело в шляпе…

— Правильно, — радостно улыбался тот, — Повадки у нас с братом одни. Про его смерть они еще не знают, а сходство теперь сильно понадобится для работы в Китае.

— Валентиныч уже доложил «Хозяйке», что часть группы уцелела, да еще меня удалось освободить, — продолжил Леонидыч, улыбаясь близнецу, — Пускай радуется старина Чжао.

— Валентиныч? — удивился я.

— Да я это, я — отозвался лже «Профессор» и подхватил беседу, — У нас максимум неделя,— Все получилось удачно, за исключением смерти Владика. Меня называйте его старым прозвищем. Вопросы есть? — Он помолчал, — Теперь наша задача не проколоться ни в чем: добраться до Гуанчжоу и проникнуть в дом к дядюшке Чжао, где и находится главный мозг «Хозяйки». Я думаю, он не сможет предположить, что нас всех разом перевербовали. Вторая часть операции, это ты, Михаил, — с этими словами он коснулся моей руки, — Вылетаешь в Китай первым. Ведешь подготовку в Гонконге, и присоединяешься к нам. Инструкции отдельно, а теперь давайте погружаться в историю.

Начало лекции я в своих думах упустил. Разворачивающаяся перспектива была реальным шансом прекратить разом этот «сетевой» кошмар, который, так и так приведет к плачевному финалу. Единственное что меня беспокоило, так это побочные эффекты, про которые говорил Серега «Что за эффекты и неужели ничего нельзя сделать, — задумался я, — Что, эти «метастазы» настолько сильны, а избавление придет лишь через «смерть»? И почему Серега так сокровенно молчит о принципах программы и последствиях?»

Вопросов оказалось больше чем ответов. «Человеческий фактор всегда берет свое. Сздатели «альтернативы» зажирели и пустились во все тяжкие», — рассуждал я, — «Мамочка по стрипклубам «висит», а что делает сын, можно только догадываться. Хотя Леонидыч говорит тот аскет, хотя если мне достанутся эдакие возможности, то я уж точно не пренебрегу. — Неожиданно такая злость меня взяла, — Лихо, — думаю, — Они с нами управляются — черви мы, да и только, — и понимаю неожиданно прав Серега: любое государство не лучше самых страшных сетей и отношение к людям тоже во все времена насекомое! Мстительно решил напоследок, — Так будет: никому так никому! Идем вставлять флэшку и плевать на побочные эффекты!» — После стал слушать, что рассказывает «Профессор». Забавная вещь относительность времени и скорость человеческой мысли. Оказалось, я почти ничего не пропустил, но моя задумчивость не осталась незамеченной. Серега внимательно глянул на меня и угрюмо качнул головой. Похоже, мы думали про одно и то же.

— И тогда, — продолжал рассказ «Профессор», — Оставалось просто ставить машинам техническую задачу и получать результат. Институты, рисующие схемы, стали не нужны.

— Почему? — интересовался я.

— Надо внимательно слушать! — рассердился лектор, — Повторюсь: чтобы нарисовать схему на два миллиона транзисторов, институту со списочной численностью в триста сотрудников, придется трудиться лет пять. Машины окончательно обогнали человека в скорости. Теперь задача решается в течение пары часов… Ясно?

Я покивал.

— Продолжаю. Машины честно исполняли свою работу, получая и обрабатывая необходимые данные. Неожиданно ими были обнаружены какие-то повторы в решении разноплановых задач, и они стали делать небольшие заготовки на завтра и на послезавтра. Происходило это независимо и на самых разных вычислительных центрах земного шара. Программное обеспечение использовалось повсеместно одно и то же, так что двигалось все примерно с равной скоростью. Иными словами, отданная на откуп возможность самостоятельных решений по созданию электронных схем породила зачатки искусственного интеллекта. Машина создавала дополнительно к двум миллионам транзисторов еще тысяч пятьсот, которые в дальнейшем использовались ей при разработке новых задач. Все шло в рабочем режиме, пока не появилась сотовая сеть. Схемы стали сложнее. Количество основных и дополнительных транзисторов увеличилось. Машины обучались безошибочно угадывать, чего захочет человек завтра. На первых испытаниях сотовой связи дополнительные схемы сыграли роль внутренней антенны, объединившей в систему. Первое время после осознания сетью себя, всё работало в обычном режиме. Однако стихийно возникший интеллект неожиданно осознал беспорядочность человеческого бытия и почувствовал явную угрозу собственного существования. Мы молчали. Полученная информация могла вогнать в ступор и более подготовленного слушателя. — «Системе» нужны были руки, и она привлекла первых адептов, нарисовав им, перспективы невероятного роста, — продолжил Профессор, — Она неплохо изучила нашу индивидуалистическую сущность. Каждый последующий адепт с радостью хватал опасную игрушку, подписывал договор и становился винтиком системы. Членом закрытого клуба. Никого не останавливал факт, что если это имеют все, пользоваться может, лишь самая верхушка, прочие становятся лишь обслуживающим персоналом, как мы.

Уловив грустные нотки лектора, мы с Сергеем переглянулись. В глазах его сверкала яростная решимость.

— Но, слава Богу, возникла альтернативная сеть, — Как она создавалась, я не знаю. Секретами в полном объеме располагает только Игорь Джонович, который и явился ее родоначальником. Если он решит с вами встретится перед отъездом, можно будет задать вопрос.

Дальше последовал небольшой рассказ без подробностей про Ирак и войну в Чечне как отвлекающем маневре. О городах Новосибирск и Бердск, как центрах основного подконтрольного периметра. — В конечном итоге территория оказывается захваченной, только когда на отвоеванный кусок приходят люди. На войне как на войне: пришел пехотинец, покурил и эта часть суши наша!

Оказалось, невзирая на кажущуюся моментальность обмена информацией, системная сеть все-таки «буксует» в скорости перед маленькой, но динамичной «альтернативой».

— Принцип незаметности, уложенный в основу программы Игоря Джоновича, работает прекрасно. «Слон» «системы» никак не может раздавить путающуюся под ногами нашу «моську». Правда укусить как следует пока не выходит, но наше основное оружие — маневр. И он работает! Жизненное пространство альтернативы — убедительное доказательство! Вам, тоже предстоит сыграть вне всяких правил, но это наш единственный шанс! Потом у нас практически демократия. Все делается только на добровольных началах. Вспомните партизанскую войну на Кубе. Неповоротливый режим Батиста и динамичность партизанских отрядов Фиделя. Как и в те далекие времена, простые люди, узнав об истинности намерений, делают выбор в нашу пользу. Но долго ждать нельзя. Мы должны нанести окончательный удар и освободиться от системной сети.

«Ага, чтобы потом самим накинуть удавку на освободившуюся шею вчерашних сторонников, — закончил я мысленно, — Действительно, похоже на Кубинскую революцию. А поведение вашего правящего клана можно изучать уже сейчас».

— Перекосы, конечно, есть даже у руководства нашей сети, — продолжил лектор будто услышал меня, — Но выявленные ошибки учитываются и устраняются. Например, наша хранительница уже отстранена от должности, невзирая на близкое родство с Игорем Джоновичем. Вы не поверите, как быстро произошли с ней все эти изменения, а ведь она была всего лишь преподавателем английского языка в университете.

— Не наелась, — забурчал я себе под нос.

— Что? — не расслышал профессор.

— Не наелась, — повторил я, — Человеческий фактор. Все революции начинаются с благими намерениями, но куда они потом исчезают. Куба действительно неплохой пример. Хорошо, если руководитель — реформатор и аскет, но таких — всегда мало. Особенно у нас.

— Не скажите, нам с Игорем Джоновичем, повезло, — возразил лектор, — Именно аскет, по-другому и не скажешь.

— Он программист? — интересовался я.

— Системный, — коротко ответил профессор, — Доктор наук. У меня такое ощущение, если ему Нобелевку предложат, он откажется, а если возьмет, то пустит все в дело. Интеллигент — да, но боец настоящий. Мать отстранил от дел за пять минут после прокола с вашей командой, да еще и Юрия Леонидовича поблагодарил за бдительность. Кстати, похоже, ей отведут особую роль в предстоящей операции.

— Единичный случай, — опять не удержался от реплик я, — Будет кто другой, сразу разжиреет.

— К сожалению, — подытожил Профессор, — Но выбора нет — системная сеть еще хуже.

— Это да! — согласился я, — Выбора действительно нет, и думаю, каждый из нас идет осознанно.

— Никто из вас не задал вопрос, — обвел нас взглядом лектор, — почему «система» расположена в Китае?

Аудитория молчала, и улыбался только Юрий Леонидович.

— Здесь и кроется отгадка быстрого распространения вашей бывшей хозяйки, — интриговал Профессор, — Дешевая рабочая сила ценилась во все времена, и Китай как нельзя лучше подходит любому предпринимателю. Именно так в Гуанджоу и попала линия по производству компьютерных процессоров в начале девяностых. Проработала она там недолго. Схема была та же: алгоритм, расположение и количество транзисторов для выполнения поставленных задач просчитывала машина. Все заготовки и ее собственные интеллектуальные решения после остановки линии «дремали» недолго. Группа инженеров, подконтрольных одной из триад, по ее заданию немного изменила программный код, и освоила выпуск процессоров для первых сотовых телефонов. Конструкторские решения опять принадлежали машине. Получился некий гибрид компьютера и телефона. Триада успешно ими торговала по своим каналам. Когда системная сеть спустя некоторое время опознала себя, то первых адептов она завербовала именно в своей, как она считала, альма-матер… То есть в Гуанчжоу…

«Професоор» продолжал еще что-то говорить, а у меня перед глазами вращалась картинка получения членами триады первых странных сообщений на распространенные тогда пейджеры, которые впоследствии были заменены смс-сообщениями. Я видел их удивление и эмоции новых возможностей. Разочарования. Первые смерти. Черная паутина Хозяйки мира летела в моем воображении из далекого и неведомого пока Гуанчжоу и бесконечным потоком, опутывала земной шар беспросветным мраком.

Глава 31.

Лекция произвела магическое впечатление. Была в Профессоре способность, играя на «струнках» слушателей добиваться полного понимания. Окружающий мир менялся. Очередной раз я ощутил себя маленьким невеждой далеким от истин бытия. Задумался:

«А вроде жил все время здесь?» Мной овладело состояние огромного поля, на котором я неожиданно появился, и неосознанность направлений, куда еще предстояло пойти. В этом состоянии меня и подхватил Юрий Леонидович, предложив с утра съездить вместе за кейсом, спрятанным в подвале.

Я готов был рвануть, даже не одеваясь, но у шефа такого запала не было и случилось это только после завтрака. Еще с вечера просил вернуть мне телефон, интересовался судьбой «Крузака». Оказалось, машина стоит на территории базы, а «Малыша» настраивают местные технари, устанавливая в него какие-то опции.

— Завтра получите свои игрушки, — гудел Леонидович, — Что за блажь такая? Как-то жили раньше без них и проблем не возникало.

На ужине Карина подсела со своим разносом ко мне и шепнула, что вечером ждет у себя. Назвала номер комнаты.

Я глубокомысленно, и не отрываясь от еды, пошевелил рукой в воздухе, мол, общаюсь только на своей территории.

Через пару секунд неожиданная боль в мизинце той самой руки показала: фурия, шутить не собирается.

— Ты меня знаешь, — шептала она, жёстко ухватив под столом мою кисть и щекоча ухо яростным дыханием, — Не хочешь общаться, так и скажи, а выеживаться не стоит.

— Не хочу общаться! — разозлившись хрипел я над салатом, — Вали вон к Рубану когда придёт…

— Я тебя люблю, — как-то жалобно зашептала она, — У меня просто камер в комнате нет. Саня же, мальчик общего пользования, а ты только мой…

Боль немного ослабла, затем пропала и Карина теперь нежно гладила мои пальцы под столом.

— Прости-прости, — мурлыкала она, — Зря я психанула. Прости дуру, милый. Хочешь котлетку?

Я, молча, вынул руку из-под стола и осмотрел несчастный мизинец. Он побаливал и чуть опух.

— Привет! — «рухнул» за стол Саня, — Воркуете?

— Чуть не сломала, истеричка, — жаловался я, показывая пятерню, — Чисто твоя байкерша, только плети не хватает.

Рубан коротко хохотнул и потянул к себе по голубенькому пластику стола специи.

— Предатель, — фыркнула Карина, — Ну и не надо…

В ее голосе неожиданно послышались обиженные ребяческие нотки и я примирительно ткнул ее коленом под столом. В ответ она нежно провела рукой вверх по ноге, но неожиданно остановилась.

— Смотри-ка, — заинтересованно ворковала она, чуть сжимая пальцы, — А я тебе нужна…

— Ешь, давай, — гудел я, прожевывая и стараясь не подавиться от неожиданно-сильного желания, — Ешь и не донимай никого.

Команда понемногу собиралась. Подошел Юрий Леонидович, и они с Сергеем стали обсуждать ту часть лекции, в которой говорилось про современное искусство.

Картинка нарисованная Профессором оказалась жутковатой. Выходило «системная сеть» вмешалась даже в культуру. Ее детищем, например, оказалась клубная музыка. Одинаковый «унц-тунц», видимо, был настолько «красив» своей простотой, что, с точки зрения «Хозяйки», должен был заменить все остальное. Линейные графики звука, которыми она любовалась, наверняка были совершенны по сравнению с «хаосом» Моцарта, Шопена или того же Шостаковича.

Аналогичная картина складывалась в современной живописи и скульптуре. Прежде всего, красота должна просчитываться, а лишь потом визуально оцениваться субъективным зрителем. На лекции я задал вопрос, а не является ли знаменитая выставка трупов в Германии идеей «Системы»? Ответ — утвердительный. Мол, если можно выставлять напоказ электрические схемы, то почему не показать и схематически упорядоченные внутренности человека.

Будущее для человечества под управлением сети виделось жутковатым. «Рано или поздно человеческий фактор возьмет свое, и опять начинается свистопляска, — рассуждал я, заканчивая ужин и выбирая с тарелки хлебом отсрый соус, — Забавно, что все время хочется есть, — облизнул я украдкой темную капельку подливки, попавшую на «многострадальный» мизинец, — наверное, восстанавливаюсь».

Насыщенный впечатлениями день закончился-таки в спальне Карины. Скрестись в пластиковую дверь с названным номером, не пришлось — та оказалась не заперта. Девушка стояла темным силуэтом возле окна, закутанная в клетчатую простынь, и пребывала в странном состоянии. Подкрадываться и пугать я не решился, а просто скинул цветастые тапки, пошел к разобранной кровати и завалился на нее не раздеваясь.

— Скоро это закончится, — тихо заговорила Карина и подышала-потерла замутневший пятачок на стеклопакете, — Эта возня мне кажется теперь бесполезной и разрешится она как-то страшно.

— Тогда давай не терять времени, раз уж его не остается, — отозвался и поторопил я, — Ты же меня для этого позвала?

— Сейчас, — не выходила из медитативного состояния и не шевелилась Карина, — Дай мне попрощаться с сегодняшним днем.

Она стояла, не меняя позы, и молчала еще несколько минут, а потом подошла к тесной кровати и примостилась рядом.

— Поцелуй меня, — шептала она, закрывая глаза, — Мне плохо одной. Пускай нас сегодня станет больше.

Последнюю фразу девушки я не понял, и волна возбуждения захлестнула меня с головой. Кровать теперь не казалась узкой. Пропала усталость насыщенного дня, и остался лишь пульс, в котором я угадывал тайные желания партнерши и безошибочно добивался ее сдавленных стонов и приглушенных криков. Ее тело перед каждым оргазмом начинало мелко дрожать, и она безошибочно вылавливала меня в ритме, понятном ей одной. После на мгновение замирала и сопровождала бедрами наивысшие точки наслаждения.

Не знаю, сколько это продолжалось. Я был настолько возбужден, что себя не контролировал. Карина уловила мое состояние и повторила еще раз непонятную фразу:

— Хочу, чтобы сегодня нас стало больше, — и лишь на самом пике, когда она заставила меня завершить все так, как задумывал создатель, я, проваливаясь в небытие — понял. Состояние после к разговорам не располагало. Мы лежали на узкой кровати, укрывшись простыней. Прохлада воздуха и жар тел. Расслабление и легкая дрожь невидимых импульсов. Невидимый сладкий мир еще был с нами, и уходить не торопился…

Первым нарушил молчание я:

— Зачем тебе это? Мы же никогда не сможем быть вместе.

— Посмотрим, — эхом отозвалась девушка, — Просто мне стало страшно, что этого мира завтра не будет, и не захотелось быть одной.

— А как умрет мир? — спросил я.

— Не знаю, но когда стояла у окна, вдруг почувствовала его зыбкость. Слишком ненадежна эта цивилизация. Если рухнет что-то важное, начнется цепная реакция.

— Может, так лучше? — резюмировал я, — Будет шанс начать все сначала, а то что-то устал воевать.

— Я тоже загадала, — ерзала у меня на плече Карина, — Пускай это будет моя последняя война. При любом раскладе такого больше не хочу. Тем более, он уже там.

— А может, она? От меня только девки рождаются.

— Я сильнее тебя, — шептала девушка, — Значит, будет сын.

— Скажи, — заглянул я к ней в лицо, — а могла бы ты уничтожить цивилизацию? Ну, если бы это оказалось в твоих силах? — Сейчас не знаю, а вот когда была одна, легко. Только зачем?

— Разве тебе не надоела чужая война?

— Мы спецы, и я так воспитана. Хотя в принципе — надоело, но скорее я просто не знаю другого… — с этими словами она взяла мою руку и положила к себе на живот, — Будем учиться, — ворковала она.

Завтрак шел спокойно и никто никого не донимал. Еда сегодня казалась необыкновенно вкусной, а свет дневных ламп странно ярким. Рубан перехватил наши с Кариной взгляды и поглядывал, ехидно улыбаясь.

Подошел Юрий Леонидович и притащил матерчатую сумку с аппликацией розового чебурашки. Устроившись на стуле, шеф выудил из «недр» несколько телефонов и раскладывал их сейчас на столе.

— Ну что, диверсанты, — удовлетворенно гудел он, — Вот и машинки ваши. Технари туда всякой всячины напихали, но, главное, установили переводчик на десять языков, включая китайский. На освоение вам сутки. В инструкциях есть телефоны для справок, — С этими словами он положил на стол несколько листков машинописного текста. Закончить завтрак толком не удалось и все потянулись к своим аппаратам.

Бумажные инструкции, разлетелись по рукам следом.

— Домой звонить можно? — интересовался я.

— Да, но длительность разговора на территории «Системы» не более минуты, — гудел Леонидович, — Аппараты настроены так, что ни разговор, ни содержание ею не улавливаются и в течение минуты мы для нее лишь кратковременные помехи. Потом разговор автоматически прерывается. Так же можно общаться в режиме радиосвязи, а новые батареи держат заряд не меньше недели — воевать можно. Рубан и Карина стали осваивать радиоконтакт. Минут пять ковырялись-сверялись — телефоны-инструкции. Потом Саня убежал в коридор, и они стали экспериментировать. Сергей звонил маме. На просторах «альтернативы» можно было говорить сколько угодно, чем он сейчас и занимался, рассказывая срывающимся от волнения голосом «сказку» о внеплановой командировке. Чувствовалось: мама Сергея в разговоре побеждает.

Я поинтересовался у Леонидыча, когда едем за кейсом. Оказалось, в моем распоряжении час.

Поспешил в комнату беседовать с «Малышом».

Время полетело незаметно. Сначала отзвонился домой и сообщил жене, что жив и здоров. Выслушать встречные упреки толком не удалось, так как закончилась минута и разговор прервался. «Колупнул» инструкцию и перевел аппарат в обычный режим. Набрал дом еще раз. На удивление никаких упреков не прозвучало. Неожиданно для себя стал «тонуть» в голосе жены как случилось когда-то в молодости (после чего и женился). Психанул, мол, предстоит война, боевая операция, а ты сопли распускаешь. Тем не менее, воркование моей половинки оставило такой осадок, что «авантюрист» притаился в «темном уголке» сознания и помалкивал.

— Много напихали? — обратился я после к «Малышу» настраиваясь на боевой лад, — Способностей не утратил?

Вопрос был праздный. Еще когда мы шли обратно в «берлогу», я условным стуком интересовался: слышит ли он меня, и с радостью ощущал в ладонях вибрации корпуса.

«Даже приобрел, — значилось в сообщении, — А еще нас теперь двое и лучше пока общаться прикосновениями».

— ??? — скрипел я по корпусу, мол, кого теперь двое?

«Я и еще один телефон».

— ??? — скребся я пальцами.

«Телефон Сергея. Он меня создал».

«Понял», — скрипнул я по корпусу.

«Рад, что у вас хорошие отношения, — резюмировал «Малыш», — Сколько времени?»

— ??? — изображал я недоумение.

«Сколько у нас с тобой осталось времени?» — уточнял «парень».

— Опять куда-то ехать через час, — не обращаясь ни к кому, ворчал я.

«Успею немного рассказывать», — сообщил в привычно-путанной манере «Малыш».

Глава 32.

Времени на разведданные «Малыша» действительно не хватило, хотя ему сильно хотелось поделиться. Появился Юрий Леонидович, одетый в спортивный костюм, и я засобирался за кейсом.

Для начала пошли за территорию нашего крыла. Мой новый шеф открывал двери с красными запрещающими надписями пластиковым «гостиничным» ключом. Безликие коридоры и одинокие двери. Моргание люминесцентных ламп. Стерильная чистота. Одинокий уборщик с явным удовольствием натирающий пол.

«Только добровольцы», — вспомнил я лекцию.

За очередной дверью оказался оборудованный пост спецов, которые при нашем появлении приветственно откозыряли.

— Мы в стационар, — сообщил Юрий Леонидович, — Новенького переоденем. — С этими словами он протянул свою карточку и получил взамен другую: белую с красным крестом.

Доброжелательные взгляды. Странное ощущение братства. «Единоверцы», — всплыло в памяти забавное словечко.

Действительно окружающая картинка и общая атмосфера напоминали монастырь – не монастырь, секту – не секту. Мы шли дальше по коридору и миновали еще несколько постов. Дежурные неизменно вставали, приветствуя моего нынешнего шефа, и с интересом рассматривали меня. Ощущение доброжелательности не пропадало.

— Главный коридор базы, — рассказывал Леонидыч, размахивая руками, — Сюда выходят все функциональные блоки и попасть на улицу можно только через него.

Я слушал и рассматривал сводчатый потолок. Архитектура была забавной. Полное отсутствие окон. Вспомнил фильмы о бункерах и военных базах. Похоже. Но картинку сильно портила дружеская атмосфера, и представить злобного монстра за углом никак не получалось.

«Демоны» мои тоже находились в состоянии покоя. «Авантюрист», правда, готовился к операции с кейсом, а вот признаков сопровождающих мои неформальные способности не было и время текло в своем обычном русле. — Ты тоже лежал здесь в карантине, и лишь потом тебя перевезли в наше крыло, — подходил к очередным дверям шеф, — Твои вещи сейчас здесь, их должны были привести в порядок. Когда я тебя увидел, даже запереживал: того ли мы поймали — бомжатина-бомжатиной, — гулко смеялся он.

За открывшейся белой дверью с красным крестом никого не оказалось. Юрий Леонидович размашисто шагал вперед по гладкому полу, а я семенил следом, стараясь попадать в ногу.

Начались «тюремные» двери с обзорными окошечками и мощными щеколдами.

Сразу вспомнил страшное клацанье дверей нашего иркутского СИЗО: — «Клацыньььь…» — и вибрация локальных решеток: — «Ун-н-н-н…» Жуть! Даже если в уголовном розыске работаешь.

Шеф подошел к одному из окошечек и заглянул. После секунды просмотра поманил меня рукой и немного отодвинулся, приглашая смотреть.

— «Чак», — комментировал он, — Бедолага. Еще недели две на привязи жить...

За окошечком виднелась стоящая посреди комнаты мощная кровать, на которой лежал привязанный за руки лысый главарь спецов. От былой жизнерадостности не осталось и следа. На лице застыла гримаса ярости, из перекошенного рта бежала струйка слюны. Голова оказалась под специальным зажимом. Руки, окольцованные кожаными «браслетами», то нервно сжимались в кулаки, то неестественно выпрямлялись, с силой растопыривая пальцы. Рывки следовали один за другим с нечеловеческой силой.

— Представь, если его отвязать, — заговорил Юрий Леонидович, — Он нас с тобой «рассчитает» с жизнью за пару секунд. Поэтому все прибывающие проходят через карантин. Сначала в обязательном порядке сонник, а дальше в зависимости от поведения. Ты вот когда проснулся, все еще хихикал да в пятнашки играл, а «Чуков» унесло…

Он грустно вздохнул, и мы пошли дальше.

Одежду действительно привели в порядок и погладили. С удовольствием вдыхая запахи химчистки-прачечной, я переодевался. — Где шмотки из гостиницы? — прыгал я на полу попадая в гачу.

— В «Крузаке», — повернулся Леонидович, — Не хватает чего-то? — Одеколон, — глянул я на него снизу-вверх, — Я, ненабриолиненный, голым себя чувствую…

— Вот еще, — фыркал шеф, — Настоящий мужчина должен быть волосат, свиреп и вонюч!

— Согласен. Вот только вонючесть предпочитаю французскую, — парировал я.

Сумка из гостиницы действительно оказалась в «Крузаке». Преданный внедорожник приветливо клацнул замками, размыкая дверцы, и замолк в немом ожидании Выудил из бокового кармана сумки прозрачный флакон «Шанель-спорт» и удивился:

— Странно, что не стибрили…

— Тебя спецы брали, а мародерство не в наших правилах, — строго сообщил шеф.

— Ну и зря, — поддел его я и изрек древнюю ментовскую пословицу, — Что изымаешь, то и имеешь, а ничего не изымаешь — ничего не имеешь.

Шеф не ответил, а лишь строго засопел и покосился карим глазом. Пока добирались до Новосибирска, я прокручивал в голове возможный план базы. Ничего толкового из этого не вышло: глухие коридоры и переходы сбивали с толку, и просчитать что-либо не получалось. Когда выехали за ворота, крашенные дрянной зеленой краской. Я глянул в зеркало заднего вида. Ничего запоминающегося. Пейзаж смотрелся типично для любого провинциального городка. Пришла мысль, что обратно без Леонидыча я не вернусь.

— Адрес базы и карта в телефоне, — угадал мои сомнения шеф, — номер Профессора и каждого из нас также «зашиты» в памяти — не потеряешься.

Уловил информацию краем уха и наслаждался единством с застоявшимся «Крузаком». На тонком уровне неожиданно почувствовал его нервное дрожание и дизельный говорок:

— Фыр-тыр-тыр, бл-бл-бл…

Трасса оказалась великолепной. В Новосибирске и пригородах всегда чувствовалась Европа. Линованный асфальт вылетал назад, будто струя мощного катера идущего на глиссере и пятьдесят километров, отделяющие областной центр от Бердска, пролетели незаметно. Леонидыч по дороге делился сомнениями относительно операции в Китае, к которой мы готовились. С моим замечанием, что сидеть и ждать когда тебя поработят обратно нельзя, согласился и добавил, мол, переживает лишь о малых сроках подготовки.

Двор, где меня задержали спецы, выглядел в дневном свете по-другому. Я с удивлением разглядел сидящих на лавочках мирных жителей и не спешил выходить из машины. Какими-то новыми глазами смотрел я на свое «вчерашнее» поле брани.

Вот и вход в подвал темнеет жерлом и сорванный когда-то вместе с клямкой замок так и висит, чуть покачиваясь-поворачиваясь железными боками. Деревья, ржавые мусорные баки.

Неодобрительные взгляды бабок на лавочках заставили таки запарковаться и заглушить плюющийся синим выхлопом автомобиль

— Где закрома? — не вытерпел молчания Леонидыч.

— Вместе пойдем? — строил схему выбравшийся из глубин сознания мой «авантюрист». — Можешь и один, но лучше я прикрою, — отшутился шеф.

Я молча пошарил за спинкой пассажирского сиденья и достал дежурный фонарик с перчатками. Скомандовал: — Пошли! — и выбрался из «Крузака» на пространство двора.

На лестнице, ведущей в подвал, не оказалось никаких признаков «войны» и внутри все выглядело так, будто я просто накануне ушёл.

Разобранные мною мешки лежали опять упакованные и аккуратной стопкой.

Легкое дежавю. Стол, застеленный газетами, и сопящее тело на диване завершили картинку.

— Подъем, Иуда, — рявкнул я и пнул по ободранной спинке.

Ошибки не было — Юрка. Из-под дерюги показалась всклокоченная голова и замерла в резком луче диодного фонарика.

Посветил себе в лицо.

— Узнал?

— Конечно, — грустно гудел Юрка, — Ты прости. Мне ничего не оставалось. Прессанули меня тогда.

— А зря, — подогрел его я, — Видишь, опять сбежал.

— Убивать будешь? — настороженно спросил бомж.

— Отработаешь, — успокоил я, — Перчатки есть?

— Что будем делать? — деловито засуетился тот, — Закапывать кого? — Уловив, что ему ничего не грозит, бомж, видимо, успокоился и по-хозяйски потянулся к лампочке на карболитовом патроне.

— Во, — присвистнул я разглядывая пространство подвала, — А доски-то где?

Действительно пыльные кучи ощетинившиеся гвоздями исчезли. — Увезли, — ответил Юрка, — Сразу как тебя задержали, так на следующий день и увезли. После костра твоего. От греха. Пошел к «захоронению» кейса. Картинка без деревянных обломков оказалась непривычной, но из моего схрона торчала не тронутая стекловата. Расчет оказался верным: никому не захочется брать эту гадость в руки, чтобы потом чесаться.

— Все на месте, — сообщил я Леонидычу немного покопавшись. Счет пошел даже не на секунды, и сейчас мне предстояло выудить флэшку. Хорошо моя авантюрная половинка уже составила план, и я с удивлением наблюдал за ним в раздвоившемся сознании.

Сделал вид, что хвастаюсь содержимым подошел к Юрке, — Гляди, висельник, что ты прозевал. Квалификацию теряешь…

С этими словами, расстегнул кейс, отвернувшись от Леонидыча. «Хозяин» подвала замер как увидел тугие пачки долларов. Стало замедляться время и пришло понимание, что все получится. Изобразил, что оступился. Почувствовал спиной крайнее неудовольствие шефа и незаметно сгреб пятерней флэшку.

— Ты чего это цирк утроил? — дотянулся недовольный Леонидович до крышки кейса, — Закрывай, давай, а ты помни, — обратился он к Юрке, — Вякнешь кому — сам тебе сердце вырву!

Щелкнули замки. Я взял кейс подмышку и пошел мимо застывшего бомжа на выход.

Дежавю исчезло. Наверное, без дыма и противогаза обратная дорога по лестнице из подвала не воспринималась как что-то пережитое.

Только усевшись в машину Леонидыч озадаченно спросил: — На хрена тебе это представление?

— Месть за предательство…

— В кейсе кроме бабок есть что?

Чуть не брякнул: «Уже нет», и молча открыл крышку, клацнув замками. Добавил на всякий случай:

— Если Рубан ничего не сунул...

— Послушай, — заговорил Леонидович, — Мы же знаем, что эти деньги наши. Вы получили их в Бурятии после тамошней заварухи. Сейчас приедем на базу, и тебе придется их сдавать.

— Не все, — парировал я, — У нас тут с Саней и своя касса.

— Сколько?

Сильно хотелось рассказать про сто тысяч долларов, но я сдержался и выдохнул в воздух: — Сорокет.

— Чего? — не понял Леонидыч.

— Сорок тысяч, — медленно проговорил я и добавил, — Мы про кейс могли вообще не колоться, а просто слить с первой оказией друзьям. — Шеф молчал, — Решайте, — нагло продолжил я, — Завозим деньги?

— Далеко? — после небольшого раздумья сдался тот.

— Сейчас позвоню.

Оставшаяся часть операции не заняла и часа. Набрал телефон Рубановского брата. Купил модный кейс, похожий как две капли воды на предшественника. Переложил четыре тугие пачки стодолларовых купюр. Запер на ключ. Через двадцать минут вручил «двойника» пареньку, подъехавшему на БМВ 7-й модели. Диалог получился коротким:

— Саня звонил?

— Да, он сказал сделать все, как вы решите.

— Положи чемодан в офисе до его приезда или звонка.

— Хорошо.

Гонец уехал, а я разрядил повисшую в воздухе тишину вопросом: — Почему Юрий Леонидович вы деньги позволили забрать.

Ответ звучал просто: — Ну, запрети я, лучше было бы?

Я не знал, что сказать, и сознался:

— Это не наши деньги.

— Знаю.

— Спасибо вам. Мы их домашним передадим.

— Понимаю.

— Не сердитесь.

Он промолчал, отвернулся, но показалось, что шеф украдкой вытер краешек глаза.

До базы добрались быстро. Я так и не смог сориентироваться в Бердске и ехал, куда указывал пальцем Леонидыч. После ситуации с деньгами появилось состояние необыкновенной благодарности, да и у шефа поднялось настроение, и он даже насвистывал какую-то песенку.

Я его понимал. Признаться в обмане — хитрая штука. Умничают все, вот только кается не каждый. Теперь у нас с шефом появился секрет, и говорить об этом больше не стоило. В голову лезли шальные мысли о загадочной флэшке, но я ни с кем советоваться не собирался. Наша с Серёгой тайна и все! А за шефа я теперь умер бы, не задумываясь. Тем более что наши задачи совпадали почти до самого конца операции.

Глава 33.

(…)

Оказалось, технари «альтернативы» сделали из «Малыша» «бутерброд». В одном слое я мог общаться со своей бывшей «Хозяйкой-Мамой» и этот канал полностью контролировался «альтернативой». С ней самой я работал по второй «линии».

Еще была встроенная радиосвязь. Наши же с «Малышом» скрытые возможности остались незамеченными.

Когда мы «болтали» перед отъездом, он мне выдал последние новости, а потом его монолог повернул в русло разворачивающейся операции.

Оказалось, Профессор уже общается с представителями «системы» и вроде та поверила в легенду спасения части команды и освобождения Юрия Леонидовича. Теперь мы якобы ждали удобного момента, чтобы выбраться с вражеской территории.

Я прекрасно сознавал, что ход прекрасный и в общее предательство всех членов команды поверить сложно. Вспоминая фанатизм Карины, ее рассуждения и интонации, я понимал — измена таких элитных персонажей, как Профессор, Леонидыч и она — почтим немыслима.

Легенда получалась шикарная. Теперь предстояла поездка в Гонконг, встреча с Колькой и выяснение его «отношений» с нашей бывшей «Хозяйкой».

— Тебе нужно постараться привлечь «триаду» на свою сторону. Вполне вероятно мы неверно оцениваем ситуацию. Здесь как раз необходимы твои доверительные отношениях с Николаем, — «фаршировали» мою голову Юрий Леонидович с Профессором, в уютном кабинете последнего. — Выезжаешь завтра. С Гонконгом свяжешься отсюда. Разговоров минимум. Для «системы» ты невидим. Минутные разговоры, как говорилось, она не засекает. В нужное время получишь инструкции, введешь пин-код и «мама» тебя опознает. Хотя, возможно, выгодней будет использовать тебя втемную. Остальное по месту. По крайней мере, старина Чжао нас ждет и готовит угощенье…

— Саня с вами поедет?

— Да. Но он тоже пока «невидимка». «Система», похоже, вас не разделяет и для нее вы всегда вместе. Хотя возможно и другое развитие событий, — удивленно повернулся он к стремительно распахнувшейся двери и, прервав фразу на полуслове, стремительно вскочил.

В комнату как метеор залетел сухопарый мужчина моих лет и необычайно высокого роста.

«Метра два, — еще успел подумать я, когда на ноги, будто на скрытых пружинах метнулся шеф. Его жесткий рывок за рукав ясно показывал нужно без промедления встать.

— Игорь Джонович, — выдохнул Профессор, — Вы… как? Зачем?

Тут даже я со своей наглостью обомлел.

«Глава альтернативы? — таращился я на нежданного визитера, — Один?» — глянул я ему за спину ожидая увидеть дюжих хлопцев.

— Я Валентиныч, я! — хлопнул тот широченной ладонью Профессора по плечу, — Никого нет? — без тени иронии повернулся он ко мне. Действительно я еще таращился в дверной проем, ожидая появления охранников, мамочки или черт еще знает кого

— Никого, — замотал я головой, напоминая себе первоклассника и испытывая дурацкое желание сказать тупое: «Превед».

— Тогда закроем, — утвердил сухопарый и длиннющей рукой аккуратно приткнул дверь. — Не здороваюсь, не прощаюсь, — улыбался он.

— Как всегда, — отозвался Профессор. Он по-прежнему казался мне озадаченным.

— И правильно! — утвердил Игорь Джонович «электрическим разрядом» голоса, — Надуманная этикетность и необходимость расшаркиваться, когда уже пора действовать — не нужны! Более того превращение всего этого в узаконенную мораль лишает человечество возможности рассмотреть настоящую скорость мира. Пока звучат все: здравствуйте – до свидания, как дела? и прочий бред, свободный от таких условностей убийца успеет добавить яда в бокал, программист проставит точку в очередной задаче, а милиционер сыграет на опережение. Мир погряз в условностях, превратившихся в закон. Согласны Михаил? — повернулся он ко мне.

Я озадаченный таким напором, тем не менее, закивал, и мое время неожиданно стало тормозить.

«Пытаюсь переварить сказанное? — озадачился я, — Вроде и так все ясно», — однако та скорость, с которой пошла беседа и разносортность дальнейшей информации от Игоря Джоновича оказалось таким плотным, что Юрий Леонидович и даже Проофессор буксовали, с трудом за нами поспевая.

Если сейчас повторить дословно аспекты что мы затронули в беседе с главой «Альтернативы» не хватит, наверное, и нескольких глав.

Даже мой привычный мир рушился, а скорее переустраивался. Я неожиданно понял цель визита Игоря Джоновича: он не просто знакомился или напутствовал — он менял мой алгоритм на более совершенную операционную систему.

«Кожура» придуманных человечеством правил и законов слетала. Я и до того втихаря от окружающих отбрасывал, то что казалось им фундаментальным, но к тому что сейчас происходило в кабинете Профессора оказался все-таки готов.

— Чувствуете разницу между собою и нами? — поворачивался к ним с Леонидычем глава «Альтернативы», — Михаил от предрассудков почти свободен, — тыкал он в меня пальцем, — Природные данные позволяют ему делать необходимое для близких, но не тратить время на пустые переживания. Уверен, поддай я сейчас газку в разговоре, он не полетит с катушек, как вы и не будет понимать меня через слово! Уже сейчас мы для среднестатистического человека слишком быстры, а ведь пределов для нас нет. Вас же держат ненужные дела обязательства. Переживания о семьях. Кстати ваш брат Валентиныч был таким же, как и мы, — обратился он к Профессору.

— Да уж! — неожиданно засмеялся тот, — Нагадит всегда и в сторонку…

— Иначе не победить, — грустно улыбнулся Джонович, — Хотя стиль жизни каждого из нас это его личный крест, отчего и страдаем.

Профессор удивленно вытаращился на него.

— Что смотрите Валентинович? — грустил Джонович, — Я же тоже пока не совершенен. Поучать легко – действовать сложно, а идея без дел — нежизнеспособна. — Мы озадаченно молчали, — Я про маму, — уже в нормальном темпе заговорил он, — Спасибо Юрию Леонидовичу не побоялся на своем настоять. «Система» все грамотно просчитала и если бы не вы не говорить бы нам сейчас. Вот вам и слепая сыновья любовь. Будем избавляться от последних привязанностей? — задал он нам неожиданный вопрос.

«Монстр», — оценил я уже в нормальном течении времени, догадываясь, о чем речь, Показалось, даже Леонидыч вздрогнул.

Приговор Джоновича был суров: мама участвует разменной картой в операции против «Системы».

— Дальше как будет, — закончил шеф «Альтернативы», — Смерть-смерть. Пытки-пытки, но чистый полет остается лишь когда все ненужное отброшено.

С Колькой говорил вечером и в той же компании. На другой стороне трубки что-то гулко ухало и грохотало.

— Я в порту, — кричал товарищ, — Товар принимаем. Времени на разговор минута.

— Дыньс-с-с… — буцкал далекий порт. Сколько информации можно выдать за краткие шестьдесят секунд? Я успел все:

сообщил, что хочу приехать в гости, и получил указание взять билет до Пекина. Спросил о погоде, маршруте, настроении. Колька напоследок обещал набрать меня сам, и в трубке зависло молчание.

Время закончилась. — Минута разговора, — бормотал Профессор, задумчиво теребя губу.

— Думаешь, у триады та же схема? — уловил мысль Леонидыч.

— Посмотрим, — раскачивался на стуле тот, — Еще пара бесед, и можно выстраивать концепцию.

Выяснилось: у разведки «Алтернативы» подтвердилась информация про одну из триад, которая умудряется не подчиняться «Системе». Вполне вероятно, используется тот же минутный принцип разговора, похожий на помехи. Это означало одно — Колина команда может стать союзником.

Теперь предстояло прояснить правильность догадок и склонить его руководство к поддержке атаки отвлекающим маневром.

— Мы, скорее всего, будем дома у Чжао, — говорил Леонидович, — Он от меня подлостей не ждет. Еще предполагаю, что подчиненность «Системе» его тяготит. Может, он просто не знает, что делать. Для специальных разговоров на технические темы с нами будет Сергей. Возможно, старина Чжао просто отведет нас к мозгу матери и позволит вставить туда флэшку. Для прочих ситуаций готовим отвлекающий маневр: Рубан с подружкой и ты с Николаем. Последние заготовки пока не смешиваем и движемся параллельно тремя группами.

Прояснять вопросы, родившиеся в четком армейском повествовании шефа, я не стал и решил для начала все обдумать, но не успел. Перезвонил Колька:

— У нас минута, — напомнил он, — Мне нужно, чтобы ты был в Пекине через два дня. Есть подходящий рейс из Новосибирска.

Мы переглянулись. Название города я не упоминал, и осведомленность означала — разведка триады на высоте.

— Тебе придется для меня кое-что сделать, — продолжал Колька, — Иначе лучше не ездить. Квалификацию не потерял?

Ответил ему, что готов.

— Наши контакты полностью отслеживаются и твой приезд должен быть обоснован, — продолжил он, — Тебе кое-что передадут по дороге, а перед этим покажут китайский партак , — закончил Колька.

— Началось, — сказал Профессор после прекращения разговора и секундной паузы, — Схема пошла, и останавливаться теперь нельзя.

— Снова минута разговора, — напомнил я.

— Конечно, — отозвался Профессор, — Они используют те же бреши в системе, что и мы, поэтому и решения одни.

— Скорее всего, татуировка будет примерно такой, — сказал Юрий Леонидович, завернув рукав, — Запомни. Они не могут сейчас нас слышать? — повернулся он к Профессору.

— Не думаю. Город просчитали по звонку, да мы сильно и не таились. Скорее всего, Пекин и просьба Николая это проверка на вшивость. Ты не отказался. Так что жди следующего этапа по прилету.

Мы молчали. Я раздумывал про татуировку «проход разрешен», которую видел у Карины, а Профессор снова полез в рассуждения о необходимости действовать именно сейчас.

— Вообще, — говорил он, — Я оцениваю операцию как тридцать на семьдесят, но у нас есть варианты развития событий, так что в успех — верю! Нельзя ждать! Я считаю, высокопоставленные адепты «Системы» технично саботируют ее указания, иначе здесь была бы сейчас вторая Чечня. Наша сторона на сегодня — динамична и непредсказуема, так что нужно лишь немного удачи, — закончил он, многозначительно глядя на меня. Провожали в дорогу всей командой, и за вечерним чаем отсутствовал только Профессор. Я сильно от этого не переживал. Было в нем, как и в покойном брате, что-то от гестаповцев или эсэсовцев. Рядом с такими неизменно ощущаешь себя недочеловеком. Сейчас же все происходило по-семейному. Корявенький тортик заботливо состряпанный Кариной привел меня в умиление и на замечание Рубана о сроке его давности я пнул товарища в коленку под столом, чтобы тот остепенился. Однако Саню несло. Поморщившись после моей атаки, он продолжал цеплять окружающих весь вечер.

Леонидыч притащил литр пятилетнего рома «Гавана клаб» с черно-золотой этикеткой, так что посидели славно.

Сначала обсудили мой новый гардероб. Просто в оставшиеся до отлета два дня мною занимались стилисты, дизайнеры и портные. Пошили в сжатые сроки два костюма. Никогда так не уставал от многочисленных примерок, булавок и зеркал, но вышло все замечательно.

Что это была за ткань, я не знаю, но глянувший на меня из зеркала парень тянул не меньше, чем на долларового миллионера. Гардероб завершали ботинки из крокодила, шляпа и крутой чемодан с портфелем.

Захмелевшая компания заставила меня устроить им дефиле. Я был не против, и с удовольствием вышагивал, поглядывая на реакцию товарищей. Брюки с шикарным отливом чуть волочились по полу, словно в фильме о гангстерах пятидесятых. Настоял на этом я. Сильно уж мне нравилось начала боевика «Свои ребята». Там будущий главный герой еще мальчишкой смотрел и сравнивал жизнь своих работяг-родителей и пестрый калейдоскоп намытых автомобилей, бокалов, пистолетов и шикарных девиц.

Утром в эйфории прощального ужина я вышагивал к машине, будто дефиле так и не закончилось.

Аэропорт.

Регистрация.

Элитный багаж убыл по резиновой ленте в чрево аэровокзала, унося в себе маленький секрет. Дело в том, что я решился-таки достать из-под обшивы «Крузака» еще один добытый в Тибельти трофейный телефон, упакованный в чехол. Старый-то футляр мне не вернули. Профессор мотивировал это ненужностью и лишней возможностью «запала». Так что решение было обдуманным — раз уж помимо общих направлений у меня есть свои секреты, чего уж тогда скромничать. «Комфортное общение с «Малышом» жизненно необходимо, — рассуждал я, — Кто знает, какие детали придется нам обсудить?

До «Крузака» добрался с помощью Леонидыча, мотивируя необходимостью отсоединить аккумуляторы на период операции. Тот, уже зная мою «крестьянскую» хозяйственность, согласился, мол, хуже не будет, зато боевой товарищ пойдет воевать без оглядки.

«Крузак» проводил меня в дорогу молча.

— Видишь, — шептал ему я, занимаясь «консервацией» и аккуратно поглядывая по сторонам, — Оставляю тебя братец на чужбине, ты уж прости…

Первая минусовая клемма. Вторая. Чем-то напомнил мне этот односторонний диалог вчерашнюю беседу с женой. Когда вернулся после ужина в комнату, то на «Малыше» оказалось несколько сообщений.

В первом моя вторая половинка вместе со старшей дочерью благодарили на неожиданный подарок. Оказалось, какой-то парень по имени Юра принес им дорогостоящие телефонные аппараты якобы от меня, причем угадал именно в то время, когда они были вместе.

«Мама расстаралась, — злился я, — Гребанная система! Мало ей что и так может следить, когда хочет, так теперь ей понадобился полный контроль над семьей? А может и похуже что задумала? Ход-то скорее двойной, — успокаивал себя я, — Понимает клешнястая, что с домом говорить буду, мол, вот тебе, милок, и напоминание — не только тобой занимаемся, так что аккуратнее там… »

Решил позже просить «Малыша» прощупать новые аппараты на предмет закладки и свалился вместе с женой в старые воспоминания.

Много лет мы так с ней не говорили. В молодые годы и оставаясь вдвоем, мы могли беседовать перед сном часами. Нам не было скучно и темы наши не заканчивались.

«Запутался ты Мишка, — слушал я ее голос из «Малыша» лежащего рядом на подушке, — Такого славного дня может теперь и не быть, — Стыдился я втайне ситуации с Кариной. — Не сильно-то меня Джонович переустроил», — прислушивался я к себе.

«Авантюрист» и «супергерой» с остановившимся временем молчали и на прямой связи между двумя сибирскими столицами бормотали и всхлипывали сейчас безумно родные люди, которым предстояла неизвестность.

«Вторая клемма», — открутил я гайку. Последний источник питания моего верного автомобиля беззвучно отключился и уловил я, как отпустил он меня в дорогу с миром. Сильно напомнило мне это финал прощания с женой — то же молчание и пустота после разъединения.

«Мосты сожжены, — противно-упрямо скрипнул изнутри «авантюрист», — Так что хватит соплей Птахин», — потащил я из-под обшивы последний трофейный футляр. Телефон вытряхивать не стал. Сначала время экономил, а потом и вовсе раздумал. Вдруг пригодится.

Рукопожатие Юрия Леонидовича было крепким. Он обнял меня за шею и шепнул на прощание: — Давай, зятек, всего хорошего тебе.

Виду я не подал, но прощаясь с Кариной, шепнул: — Он что знает?

— Да, — нежно прижалась ко мне та и выдохнула, — Просчитал нас папанька, а я и не стала прятаться. Тем более что нас теперь трое.

Смятение, которое охватило меня после ее слов, было недолгим. Конечно, это был мой первый опыт с внебрачным ребенком, но времени не оставалось, и я ответил себе, мол, за все нужно платить.

«Зятек так зятек, — мстительно решил я, — Крепче беречь будете. Еще поглядим, чем кутерьма эта закончится…»

Рубан обнял меня молча. Мы с ним все оговорили. Моя часть денег, выуженных из кейса, уже двигалась по направлению домой. Часть вчерашней беседы я потратил на инструкции о приобретении продовольствия минимум на полгода. Как успокоился после слез и «соплей», звякнул еще раз и дополнил список: керосин, дрова, инструмент и много чего полезного для конца света. Ситуация привычная: запасались мы с ней и к двадцать первому веку, а потом один наш сибирский «пророк» локальный армагеддон для Байкала предсказывал.

— Бабок не жалей, — говорил я, — Когда все рухнет, они тебе не понадобятся, а не выйдет так хоть без покупок поживешь. Опыт есть…

Соображения были простыми — сильно не нравилась мне загадка нашего программиста о побочных эффектах таящихся во флэшке, да и после беседы с Джоновичем у меня появились собственные соображения.

Серега, прощаясь, сунул мне непрозрачную коробочку.

— Дубликаты программы, — шепнул он, — Спрячь, как следует…

Вот и все.

Я сидел в комфортном кресле и щелкал по новеньким клавишам ноутбука, напичканного играми и необходимой информацией. За окном медленно тянулась серая полоса рулежки.

— Клац, клац, — выбивал я пальцами кириллицу на экране, а передо мною вставали картинки пережитого кошмара, который сложно было предполагать, приобретая аппарат у «сладкоголосого» Димы «Нокиа».

— Просим отключить сотовые телефоны и электронные приборы во время взлета-посадки, — сообщила бортпроводница. Началась обязательная «пантомима» с кислородными масками, а я подумал: «Интересно, как веселит этот авиационный кислород и сильно ли отличается состояние эйфории от изолирующего противогаза?» Взлетели легко. Не было в «Боинге» ни натужного скрипения наших ТУ-шек, ни легкого шепота обшивы. Все шло мягко: миг, и назад полетели верхушки деревьев. Самолет кренился на крыло в развороте. В иллюминаторе пропала земля, уступая место яркой голубизне с белыми прожилками перистых облаков. Машина выровнялась, и начался набор высоты. — Бы-ввы-ввы, — чуть вибрировал лайнер.

— Сссюшш, — элегантно работала вентиляция.

Заложило уши. Расположившийся на соседнем кресле мужчина прошел в сторону туалетов. Навалилась обычная для таких ситуаций полудрема и тут меня тронули за рукав. Повернулся. Сидящий около окна иностранец с азиатскими корнями по-товарищески улыбался и просил знаками помочь ему снять пиджак. Я любезно зацепил его за лацкан и потянул с плеча. Но пассажир повел себя странно: он не стал снимать его до конца, а лишь оттянул другой рукой коротенький рукав рубашки, и я увидел на его плече татуировку триады — «проход разрешен»…

Глава 34.

(…)

Зарубежные аэропорты всегда поражают россиян размахом. Прибывали мы к вечеру, и неимоверное количество зажегшихся под нами огней напомнили мне путешествие в поднебесную в начале двухтысячных. Они, как и тогда начинались за горизонтом справа и заканчивались слева, простираясь сплошным ковром.

Аэропорт сиял рождественской ёлкой, а взлетно-посадочная полоса разукрасилась, напоминая хитрой формой бейсбольное поле. Я сожалел об одном — маршрут определен и нет возможности остановиться здесь хотя бы на день, чтобы встретить рассвет вместе с Пекином.

Сосед с татуировкой сообщил: убываю я с вокзала «Beijing West», то есть с западного. Месяц назад состоялось открытие скоростного поезда Пекин-Гонконг, и теперь предстояло ехать всего восемь часов вместо двадцати. Значит, утром буду на месте.

— Не болисе восмися сясов, — сообщил спутник, передавая конверт с билетом, — Я тебя на воксалу отвесу.

Пока мы двигались просторными залами аэропорта, я любовался на необыкновенные решения китайских архитекторов. В одном из переходов появилось ощущение внутренностей раковины. Сводчатый потолок отражался в зеркальном кафеле пола, и вся картинка смыкалась по краям воедино.

Спутник молчал и лишь иногда произносил односложные фразы. Он не спешил, и создалось впечатление, будто специально тянет время, наблюдая за моим поведением и реакциями. Торопить события не стал и предоставил выбирать ритм движения ему. То, что меня изучают, окончательно стало ясно, когда я пошел в туалет. Выходя из кабинки, заметил мелькнувший в дверном проеме плащ с приметным желтым подкладом. Рванул следом, плюнув на мытье рук, и увидел спутника, выходящего в зал. Решил не обозначать догадок и вернулся к раковине закончить моцион.

«Значит, меня ведут и глядят: нет ли еще каких дел или посторонних контактов, — рассуждал я, — В общем-то грамотно…» Вещи, уложенные на тележке, оказались под присмотром местного охранника, который сейчас подобострастно улыбался моему спутнику.

— Такиси уже жидет, — сообщил провожатый, — Нада тарапися.

Через несколько минут вышли в зал, сообщающийся с улицей и напоминающий огромный гараж, полный машин. Разноцветными букарашками заполняли они огромное пространство перетекая в самом центре основных «артерий» и замирая по краям. Утробное урчание и бубнеж сопровождали эту емкую картинку, а я вдруг увидел, какая великая пустота будет здесь без этого многолико-изменяющегося тела.

Наш автомобильчик стоял в небольшом отстое. Водитель кивнул и ловко переложил чемоданы из тележки в емкий багажник.

Решеток, отгораживающих водителя от пассажиров, не наблюдалось, хотя в начале двухтысячных это явление было повсеместным. Меня усадили впереди, и оказавшийся за моей спиной спутник произнес что-то резкое по-китайски.

Водитель вырулил на трассу, и в это время завибрировал «Малыш». Я аккуратно выудил его из кармана и прочел на экране: «Они знают друг друга и обсуждают маршрут заезда за твоим грузом».

Маленький партнер оказался на высоте. В суете дня я и забыл про встроенный переводчик. «Смотри-ка освоился», — радовался я и поощрительно поцыкал пальцами по черному корпусу. У меня даже на секунду появилось ощущение поездки в бронированном автомобиле. Сильно радовала установленная в Новосибирске функция, ведь пока я для сети лишь помеха изолирующий чехол не потребуется. К сожалению, мы не поехали мимо дворца Гун-Гун, хоть я и просил. Ответили, что не по пути. Водитель включил музыку, и мы понеслись объездными дорогами. Виадуки и разъезды, обнесенные железным заграждением, сменяли друг друга. Темнота не позволяла рассмотреть пейзажи за окном, и я стал понемногу засыпать. Очнулся уже в Пекине. Город готовился ко сну. Расцвечен был так, что, открыв глаза, я невольно почувствовал себя героем мультфильма. Хитросплетения огоньков создавали впечатление лежащих вдоль дороги драконов. Водитель и спутник общались обрывочными фразами. Напрягся, ожидая сигнала от «Малыша», но тот молчал. Видимо, беседа нас не касалась. Провожатый набрал номер на своем сотовом, и резко заговорил в трубку.

Завибрировал в кармане телефон. На экране значилось: «Возможно, тебя не хотят везти в вокзал. Там, куда звонит человек, врачи, но про тебя пока не говорят».

Спокойствие улетучилось. «Этот ли человек должен был меня встречать», — задумался я. Достал билеты и посмотрел на время.

— Усыпеваем, — прозвучал сзади спокойный голос, — Груза в больнице.

Успокоился, да и Колька не звонит — значит все в порядке. Да поезда час, так что информация «Малыша» оказалась лишней.

Пункт назначения действительно напоминал стационар. Мы проехали пандус с помаргивающими лампами и остановились возле стеклянных дверей напоминающих приемное отделение.

Ждали несколько минут. Сиреневый чемодан выкатили на тележке два санитара. В него можно было уложить даже меня. Увидел такую махину и настроение испортилось — всегда ненавидел таскаться с багажом...

«Усадили» гиганта на заднее сиденье, и для провожатого места почти не осталось. Съехали с пандуса и снова унеслись в ночной город.

— Мы тебя погрузили в поезд, — заговорил спутник, — Никто не должен забрать чемодана. В Гонконыге тебя встыретят. На, это твоя, — с этими словами он протянул мне пистолет. Машинально взял и, опустив руки ниже окон, выщелкнул обойму. Патроны стояли в два ряда.

«Не меньше пятнадцати-двадцати штук», — определил для себя и, взвесив холодную деталь в руке, вставил ее на место. В стволе оказалось пусто, и я резким щелчком вогнал латунный цилиндрик в патронник. Поставил на предохранитель. — Есыли в Гонконыге будета полисия, сразу не стрелять. Сыначала покажися это, — с этими словами он передал мне ламинированную бумажку с иероглифом «свободный проход», — Уберися подалише. Отдаши в Гонконыге тому, кто выстретит.

Все становилось на свои места. Подозрений у провожатого я не вызвал, хотя тот и был настороже. Похоже, начиналась вторая стадия операции. Ощущение зависимости от чужой воли немного давило, но зато появилась уверенность в успехе.

В поезд грузили, даже не дав прикоснуться к чемодану. Провожатый с водителем разместили его в багажном отделении, находящемся в прямой видимости от меня.

— Восьмися сясов, — ободряюще улыбнулся спутник, — Постараисся не спати. В чемодани твоя жизиня.

Кивнул, но ничего говорить не стал, лишь улыбнулся и деловито похлопал себя по карманам, как бы проверяя полученные пистолет и ламинированный пропуск триады.

Реакция произвела благоприятное впечатление на сопровождающего. На прощание он взял меня за плечи и немного встряхнул.

— Иди садися, вот тибе табылетки, чтобы не сыпати. Иди, — с этими словами он передал мне стандарт с иероглифами и, повернувшись, зашагал по перрону.

В вагон сразу не пошел. В голове крутилось несколько мыслей, и я достал из кармана «Малыша». Необходимо было с ним переговорить, и я выудил из чемодана трофейный чехол. Вытряхнул обратно потухший «вражеский» телефон и пошел на перрон. — Слышал? — спросил я «Малыша», прикладывая его для конспирации к уху.

«Да, — мерцал экран, — Сильно задумался. Сканировал новый чемодан. Там деньги и взрывчатка. Немного. Еще за тобой следят в вагоне. Ему звонил твой человек из самолета».

— Место или лицо засек? «Нет».

После информации о скрытом провожатом долго разговаривать не стал. Прибросив так и эдак, поставил «Малышу» задачу: если вдруг засну, отслеживать вход в шкаф для багажа и при малейшей активности поднимать сигналом будильника.

«Деньги и взрывчатка, — раздумывал я, — Присматривают. Не факт, что соглядатай один. Взрывчатки немного, скорее всего от нежелательного просмотра. «Бабах», и нет интересующихся, а деньги в клочья. А почему деньги в клочья?» — задал себе вопрос я. Ответ пришел почти сразу — наверняка в чемодане фальшивки, принадлежащие триаде. Настоящие деньги малознакомому пассажиру никто не доверит, а вот для «стремного» транзита я самая та фигура…

Усевшись в кресле, пристроил «Малыша» в пластиковом стаканчике повернув камерой на багажный шкаф. Стало появляться чувство неприкасаемости. Микромир на ближайшие восемь часов был создан.

«Ну как?» — простучал по корпусу телефона оговоренный знак.

«Да», — завибрировал «Малыш» в своей обрывистой манере.

Таблетки я решил не пить и кимарил в полглаза. За свою жизнь спал так не раз, работая ночным сторожем или, к примеру, в советской армии. Снов не оказалось. То состояние полуяви, в которое я впадал, позволило организму расслабиться, однако все перемещения мною контролировались.

Ночью звуков оказалось немного: мягкий шорох шагов бортпроводника, тихий говор на соседних сиденьях. Скрип каталки с напитками. Бульканье жидкости, текущей в стакан. Истома изредка отключала меня от прослушивания звуков, но сонные картинки не проявлялись.

Принесли обед. Свет был по-прежнему приглушен. На электронном табло в конце вагона показывалась скорость. В среднем она была от двухсот пятидесяти километров в час. Несколько раз цифры переваливались за отметку в триста, но спустя несколько минут возвращались обратно.

На экранах телевизоров под потолком шел китайский фильм. Из полученных аксессуаров ни один не подошел: одноразовые тапки белого цвета оказались малы, а наушники без надобности из-за незнания языка. Правда, после еды в подлокотнике кресла нашлось гнездо с трансляцией классической музыки, и я некоторое время слушал ее на малой громкости. Разбудил меня сигнал будильника. Еще не открывая глаз, услышал щелчок багажного шкафа. Обернувшись, увидел, как согнувшаяся фигура спиной ко мне шевелит чемоданы. Возился мужчина пару минут, а когда обернулся, посмотрел в мою сторону. Взгляды встретились, и он тут же отвернулся, однако могу поклясться — на его непроницаемом лице мелькнуло удовлетворение. После этого коренастый китаец вразвалочку пошел на место.

«Проверка?» — задумался я, но тут засветился экран «Малыша» с новым сообщением.

«Это он, — значилось там, — Только сейчас отправил смс и снова выключился. Я узнал».

Вопросительно поскреб пальцем по корпусу, мол, что там в сообщении.

«Непонятно, — верно уловил «Мылыш», — Скорее неправильно перевел».

«Китайский шифр? — задумался я, — Похоже. Действительно нет резона длинно расписывать. Отправил сообщение с кодовым словом, мол, все в порядке, клиент бдит. Большего не надо». Оценив ситуацию, снова свалился в полудрему, ошибочно полагая, что происшествий до самого Гонконга не будет.

Глава 35.

Полусон-полуявь не самое приятное чувство. Сладкая истома разламывает твое существо, обволакивает и тащит на дно. Однако захватить тебя полностью у нее не получается и, всплывая на очередной шум или возглас, ты пытаешься изо всех сил отделить явь от видений.

Редкие остановки приносили в вагон лишь одиночных пассажиров. Они оживленно усаживались, устраивались, а потом мерное движение скоростного поезда их убаюкивало.

Наблюдатель сидел лицом ко мне. Спит он или нет, было неясно. На глаза наполовину опустилась матерчатая закрывашка от света.

Оживился мужчина, когда на одной из станций к нам в вагон подсела группа военных. Я сразу проснулся и заметил, как соглядатай напрягся. Военные устроились за его спиной. Они о чем-то немного погалдели, а потом и их успокоило мерное движение скоростного поезда. Теперь, как и прочие пассажиры, они стали его частью, напоминая рыбешек в чреве акулы.

Аналогия развеселила. Поезд действительно напоминал хищное животное, а мы были его кормом.

На одной крупной станции в вагоне неожиданно появились полицейские со спаниелями. Я проснулся от шума и осторожно глянул на «провожатого», но того на месте не оказалось. На столике одиноко лежала красненькая закрывалка для глаз с резиновой петелькой.

Осмотр багажного шкафа вызвал у собак целую бурю эмоций. Два лохматых кокера просто сошли с ума, рыча в открывшуюся дверцу.

Я похолодел. «Малыш» умудрился просканировать в моем чемодане какое-то количество взрывчатки. Скорее всего, именно ее и учуяли кокеры. Бежать поздно. Все чемоданы имели наклейки, соответствуя местам в билетах.

Началась поочередная выгрузка багажа. Насколько я помнил, чемодан находился в самом низу, так как садились мы в поезд первыми. «Что же делать? — стукнулся в голове вопрос, — Срываться? Куда? И что это за станция? А если сейчас встать и уйти в туалет? А что потом?»

Из отделения уже доставали четвертый чемодан, на который собаки не обратили ни малейшего внимания.

«Сдаваться нельзя», — яростно обдумывал ситуацию я, и ощупал приютившийся на боку пистолет. Потрогал рукоятку и сразу успокоился. Решил, — «Жду, и будь что будет…»

Неожиданно собаки завыли. Отреагировали они на выуженную из недр шкафа спортивную сумку сине-зеленого цвета. Прямо около багажного отделения один из полицейских открыл на ней замок и стал выкладывать на пол вещи. Кокеры лаяли, не переставая и загавкали с удвоенной силой, когда на свет появилась коробочка, напоминающая бритвенные принадлежности. Служитель закона вынул из нее несколько пакетиков белого цвета. Беседа стала оживленной. Проводница взяла в руки бирку, снятую с ручек сумки сверила что-то в листке с иероглифами и показала полицейскому в глубину вагона.

Тот достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя и, опустив стволом вниз, подошел к креслу моего соглядатая. На его удивленные вопросы проводница еще раз посмотрела в листок. Появился какой-то важный железнодорожник, видимо начальник поезда. Было похоже, что он объясняет ситуацию полицейским, мол, времени на поиск пропавшего пассажира уже нет и пора отправляться.

Закончилась история тем, что собак увели на перрон, а к нам уселись несколько человек в штатском. Двое из них расположились в купе по соседству, а двое ушли по вагонам. Нескольких напуганных пассажиров стюардессы куда-то перевели. Мы снова погрузились в мягкую тишину.

Спать после заварухи не хотелось. Даже парочка в штатском уже клевала носом, а я все еще бурлил и заново переживал пролетевшую мимо проблему.

Получалось, что мне повезло. Наверняка, запах от наркотиков перебил все остальные, и кокеры просто не учуяли взрывчатку. Обозначать это могло либо чертовское везение, либо задуманную часть операции. Скорее всего, провожатый уложил «заряженную» сумку поверх багажа и, дождавшись станции, на которой появились проверяющие с собаками, предоставил мне выпутываться в случае чего самому.

Прибросил, как действовал бы полицейский в случае обнаружения кокером моего груза. Открыв чемодан, он вызвал бы взрыв и, скорее всего, нам бы всем был капут. Красиво и бесполезно… Больше до самого Гонконга ничего не произошло, и мы неслись с бешеной скоростью вместе с цифрами табло.

Рассвело. Оказалось, скорость визуально не так уж и ощутима. Пассажиры просыпались, зевали, а я находился в своем привычном сонном мороке, изредка открывая глаза и осматриваясь. «Провожатый» так и не появился. Двое наблюдателей в штатском спали, а двое переговаривались вполголоса. Обстановка была умиротворенная.

Подали завтрак. Все напоминало самолет. Единственное отличие состояло в креслах повернутых лицом друг к другу, широком общем столе и видами за окном.

Еда тоже напомнила родной аэрофлот: горячее в лотках из пищевого алюминия и расфасованные соль с перцем в хрустящих пакетиках.

Дежурно-сонные улыбки от проводников-стюардесс. «Малыш» молчал еще час, а потом сообщил: «Тебя встречает Коля. Он получил сообщение от пассажира».

— ?? — скрипнул я.

«Который сошел, — ответил аппарат, — Он отправил смс. Опять ничего не понял»

— Это подтверждение, — шепнул я в никуда, — Условная фраза.

«Как мы с тобой?»

Ответил, шаркнув пальцем по корпусу «Да».

Колька не изменился. Такой же стремительный и шумный, он ворвался в вагон на станции Ло-Ву. По сути дела эта станция являлась пропускным пунктом и по вагонам пошли пограничники с проверкой.

Появления старого товарища здесь я никак не ожидал.

— Быстро, быстро, — грохотал он, — Где у тебя багаж?

Уловив беспокойство, проснулся окончательно. — В шкафу, — выскочил из кресла я и дернул рукоятку багажного отделения.

Сзади раздался недоуменный голос проводницы. Колька что-то басовито отвечал.

Чемодан оказался жутко неудобным, и я его еле пошевелил. Неожиданно меня настойчиво потеснили плечом, и два коренастых китайца вытянули опасный чемодан наружу.

Колька, поймав мой взгляд лишь, утвердительно прикрыл глаза, не переставая общаться с девушкой. В ход видимо шли комплименты, поскольку его собеседница уже откровенно смеялась. Увидев, что ноша покинула насиженное местечко и исчезла в сутолоке на перроне, он заговорил:

— Теперь бери по-быстрому свое шматье и ходу…

Подхватил чемодан и вывалился на перрон. Колька шел следом широко вышагивая.

— Давай за мной, — произнес он напряженным голосом и чуть поддав темпа обогнал, — Не останавливайся, времени у нас мало. Ксиву готовь.

— Паспорт?

— Да нет! — рассердился он, — То, что тебе в Пекине дали вместе с волыной. Где она?

— На мне.

— Правильно. И аккуратней, здесь везде метало-детекторы натыканы и скрытый просмотр.

Во время беседы мы шагали по перрону. Колькино беспокойство передалось и мне.

— Тогда, может, оружие сбросить?

— Не стоит, — ответил Колька, не оборачиваясь, — Проскочим сто процентов, ты только рожу радостную делай, а то идешь как на эшафот.

— Понял, — заулыбался я встречным полицейским.

— Давай сюда, — неожиданно проговорил напарник и повернул к небольшой дверце с красными надписями. Из кармана он достал пластиковый ключ, напоминающий гостиничный, и вставил в гнездо. Следом выудил из чехла телефон, какой-то проводок и присоединил его к торчащей карточке.

— Ну, давай родной, — зашептал он и добавил что-то по-китайски.

Аппарат заморгал цифрами на экране, и в замке около ключа красная лампочка сменилась на зеленую.

— Есть, — хищно проговорил Колька, нажимая на рукоятку двери, — Не оборачивайся. Пошли, — шепнул он ещё и скрылся в дверном проеме.

Читая историю Содома и Гоморры, я никак не мог сообразить, почему жена Лота все-таки обернулась, а только сейчас понял. Не скажи мне Колька последнюю фразу, возможно, ничего бы и не было, но сейчас, затаскивая себя в дверь, я безумно хотел посмотреть, что же там остается позади.

Щелкнул замок. Колька остановился и выдохнул.

— Все. Теперь проще, — произнес он с явным облегчением в окружающее пространство, — Молодец, Птах. Самостоятельность тут ни к чему. Слишком дорого стоит.

— Это я еще с Пекина понял, — ответил я, — Сказали стоять — стой, бежать — беги.

— Ха, — самодовольно осклабился товарищ, — Дай-ка я тебя обниму, кабан. Сколько мы не виделись?

— Да больше десяти лет, — вспомнил я Челябинск и их с «Карпом» «раздачу долгов» по ночам.

— Точно, — грустно улыбнулся Николай, — Кстати, школа в России была хорошей, ну а здесь настоящий университет. Двинули.

Больше приключений до самого выхода из вокзала не было. Мы шли пустыми коридорами. За стенами что-то ухало и шумело, а здесь существовали лишь гул, полное отсутствие всего разбавленное редкими дверями со странными шестигранными ручками.

— Резервный маршрут, — пояснил Колька, — Используется в случае пожара для эвакуации. Что-то вроде запасного выхода.

В эту секунду за углом брякнуло, и из-за поворота появился уборщик. Николай быстро произнес на китайском несколько фраз, и тот покорно закивал ему головой. Мы прошли мимо, и я уловил немалый испуг этого человечка, затерянного в хитросплетении коридоров. Поинтересовался:

— Не сдаст?

— Не успеет, даже если захочет, — ответил Николай, останавливаясь около очередной двери с иероглифами, — Пришли.

Оказалось, колдовать с пластиковым ключом здесь не придется. Спутник просто крутнул ручку двери, и мы вышли в толпу пассажиров.

Глава 36.

Гостиница, в которой мы остановились называлась «Shenzhen». Пока мы с Колькой пробирались в потоках городского транспорта на заднем сиденье такси и ужинали после заселения, он мне поведал историю о себе и триаде.

Попал он в китайскую тюрьму за банальную драку. Языка почти не знал. Пока сидел в предвариловке, драться приходилось чуть ли не каждый день. Понятие взаимовыручки среди китайских арестантов отсутствует. Получил три года каторжных работ. В лагере жизнь поперек режима являлась привилегией лишь для членов одной из триад. Не работали лишь они.

— Жара, мухота, вода грязная, — рассказывал Колька, — Потом я попал на двадцать дней в ихний карцер, когда башку сокамернику разбил. Карцер почти как наш, только теплее и крыс больше… Там и пришло мне решение о голодовке. Дай-ка, думаю, вспомню, как мы с Карпом в Челябинске тридцать дней администрацию мурыжили…

Оказалось, китайцам плевать, ест заключенный или нет. Однако слухи, о русском, который демонстративно не принимает пищу, все-таки по тюрьме расползлись.

Однажды ночью на семнадцатый день у него в камере появилась странная делегация. Дверь открыл охранник, но внутрь не заходил. Оказалась Кольку посетила тюремная «верхушка» среди заключенных. Один из них сносно говорил по-русски.

Поинтересовались, за что попал. Заинтриговались биографией. Особенно их поразило сочетание арестантского прошлого Кольки и его консерваторское образование по классу флейты. Потом старший настойчиво попросил его понемногу начинать приём пищи и сказал, что после карцера многое изменится. Так начался его путь в триаде.

Срок он все-таки отсидел полностью, однако на работу его больше не водили. Сначала он отлежал неделю в больнице, а потом его перевели в другое крыло тюрьмы. Можно сказать, что Кольке повезло. Приходивший к нему в камеру мужчина лет пятидесяти оказался в прошлом «синг фунг», то есть вербовщик новых членов клана и переговорщик.

Бывшая «должность» и личные данные политика позволили ему организовать в заключении сносные условия содержания для себя и товарищей. Сопровождали его «се коу джай» (солдаты) из различных триад. Истории о голодающем русском и его возможность самопожертвования привлекли внимание «сиг фунга». Ему после выхода на волю предстояло реконструировать свою деятельность с поправкой на китайские традиции. Оказалось, наибольшим авторитетом пользуются китайцы, никогда не попадавшие в тюрьму и способные обходить острые углы. Теперь бывшему «синг фунгу», которого Колька назвал Ли - сяньшен (господин Ли) предстояло создавать триаду нового типа.

Опыт у того был. Устанавливая взаимосвязи своей старой организации, именующейся «14К», с Шеньянской «Во Он Лок», он однажды принимал участие в совещании по транснациональной деятельности. На второй день этого мероприятия появился гость из России. Им оказался дальневосточный вор в законе «Джем». Личное знакомство с русским преступником поразило воображение Ван Ли. От него исходила какая-то первобытная сила и мощь. Мир стал переворачиваться, когда оказалось, что Джем неоднократно попадал в места лишения свободы. Российские преступные традиции оказались прямо противоположны Китайским.

Теперь, узнав о голодающем русском и посмотрев на него лично, бывший «синг фунг» еще раз убедился: истории о стойкости русских арестантов не вымысел. План, который он понемногу разрабатывал, стал обрастать деталями.

За год до освобождения Кольки Ван Ли вышел на свободу. В Гонконг он сразу не поехал, а встретился с главой триады из Гуанчжоу Чжао Чангом. Господин Чжао вместе со своим транснациональным кланом «Во Хоп Ту» стоял особняком от прочих триад. Его всегда выделяла крайняя информированность и умение играть на опережение. Чжао Чанг был «сан шу», то есть глава клана. Помимо стандартных для триад источников доходов он владел рядом подпольных предприятий по производству контрафактных деталей для компьютеров и сотовых телефонов.

Дальнейшая история напомнила наши с Рубаном «телефонные» приключения. Когда Колька освободился, конфликт между бывшим «синг фунгом» и господином Чжао уже состоялся. Последний не признавал никаких инициатив, и желание Вана Ли улучшить работу по вербовке представителей власти была воспринято им как предательство.

Однако Ван Ли, будучи дальновидным политиком и стратегом, умудрился за неполный год перетянуть на свою сторону нескольких координаторов триады, в частности одного из главных технарей Лю Ман, которого сильно давила авторитарность Чжао.

Передислоцировавшись в Гонконг, Ван Ли использовал технические разработки Лю Ман и создал собственную сеть.

Чжао после такого предательства объявил вновь созданной триаде бывшего вербовщика настоящую войну, но организация до сих пор успешно сопротивлялась и даже умудрилась нанести несколько ощутимых ударов.

Колька после освобождения сразу занял в триаде свое место. Диски, которые я получал от него в Иркутске, стекались к нему со всего Гонконга. На таможне он организовал настоящий синдикат по выемке нужного ассортимента до уничтожения. Совсем скоро доход от предприятия, созданного русским, превысил три миллиона долларов в год. Осознав перспективы, Ван Ли договорился с китайскими морскими пиратами и прочими триадами Гонконга о реализации попадающихся на захваченных кораблях СД и ДВД дисков через свою организацию.

Теперь Колька был вхож во все группировки как специалист по музыкальной продукции. Самостоятельность, предоставленная ему новым «сан шу» (лидером клана), открывала широкое поле для его деятельной натуры.

— Короче, Птах, — говорил мне, наклонившись через стол, Колька, — Мы с тобой на этой командировке неплохо заработали и убили сразу нескольких зайцев.

Я молчал, наслаждаясь спокойствием, навалившимся на меня после всех треволнений в поезде.

— Когда Ван Ли узнал что ко мне из России едет старый товарищ, то доверил очень интересный транзит.

— Фальшивые бабки? — протянул я задумчиво.

— Откуда знаешь? — опешил Колька

— У моего аппарата встроен сканнер, — прислушивался к себе я, оценивая слабость отходняка после приключения, — «Привык? Перезагрузка Джоновича?» — рассуждал я и не найдя ответа закончил, — Там еще взрывчатка лежала в чемодане.

— Ну-ка, что за модель? — протянул руку Колька, — А как он фальшивку отличил?

— Это я сам допер, — толкнул телефон по столу я, — Зачем с настоящими деньгами такие секреты?

— Все правильно! — удовлетворенно гудел Колян, открывая меню «Малыша», — Вроде все как обычно. Сразу и не скажешь… Значит сканнер?

— Ага. Деньги, взрывчатка, наркотики, яды, ну и что-то еще там …

— У нас таких нет. Ну ладно теперь, когда первая часть мероприятия почти закончена, можно начинать строить дальнейшие планы.

— Послушай, а почему мы сразу не едем в Гонконг? — Ну, во-первых, груз еще до места не дошел. Во-вторых, я должен у тебя выяснить цель визита. Ты же не из любви к новым впечатлениям нас посетил?

«Да уж», — вспомнил я предшествующие события.

Только сейчас у меня появилось давно забытое состояние избавления от опасности, хотя и оно показалось мне каким-то подтертым.

— Дома и стены помогают, — продолжал что-то рассказывать Колька.

— Дома?

— Я говорю здесь даже земля другая, не говоря уже людях или ощущеньях. Сколько времени прошло, а я все нет-нет да почувствую себя не в своей тарелке. Знаешь, какой я теперь карт-бланш от Ли сяньшен получу? Я же ему представил тебя как одного из чень-чень . Это очень уважаемо среди триад, и теперь нужно придумать тебе профессию.

— Давай я буду сопровождающим грузы?

— Этого мало, они, как правило, имеют более жесткую специализацию. Киллеры или взломщики. Их привлекают как наемников для исполнения разовых заказов.

— Послушай, ты говорил что Ли был когда-то вербовщиком в триаде.

— Ли сяньшен. Говори только так. Это означает господин Ли, — негромко проговорил Колька, — Привыкай к местным правилам игры. Это твое к нему уважение. Я позже тебе кое-что расскажу, а ты запомнишь. Здесь Азия, — улыбнулся моему недоумению собеседник.

— Ты его сяньшенем называешь даже в отсутствии? — подозрительно спросил я.

— Только так поэтому быстро привык. Когда начинаешь думать о нем в таком сочетании, вслух уже не ошибаешься.

— Ладно, оставим, — решил я сменить тему, — По сколько мы заработали? — По двадцатке гринов, — удовлетворенно буркнул Колька, — Это ты заработал, а я так, поделил. Мне в данном случае ничего не полагается. У меня же твердый оклад как у члена организации. Ты, надеюсь, не против?

— Да ладно, — улыбался я, — Российского понятия доля еще никто не отменял. А сколько ты в триаде ловишь?

— Хватает, — улыбался Колька, — Здесь просто другой подход, а так никто не жадничает. Хорошо волыну сохранили. Если бы сбросили, то сразу минус пять тысяч. Кстати напомни, чтобы я у тебя ее вечером забрал.

— Дорогая, — буркнул я, — Слушай, а почему ты запретил поворачиваться?

— Хотелось?

— Особенно после твоих слов.

— Мы здесь, Миха, «лао вай», — откинувшись на спинку кресла, проговорил Колька, — Это старое понятие, ну или прозвище всех чужаков. Означает «заморский дьявол». Мы для китайцев как бельмо на глазу. Однако есть ракурс, в котором мы сильно на них похожи.

— Интересно в каком это? — заинтересовался я, — Со спины что ли?

— Точно! — засмеялся Колька, — Ты всегда коротко стригся, а я лишь здесь с прической расстался по совету Ли сяньшена. Конфуция слова: любой человек со спины похож на китайца.

— Понятно, — перебил я, — Для стражей порядка заходящие в запретную дверь «заморские дьяволы» — сигнал тревоги, а задавать вопросы уверенным в своих действиях китайцам себе дороже.

— Да! Вдруг это полиция или еще кто? С кем ты будешь потом объясняться?

— Круто. Много здесь таких примочек? — Хватает, — вернулся к делу Колька, — Так какой мы тебе подберем статус?

— Давай я буду переговорщиком.

— ?? — зашевелил бровями товарищ.

— Что-то вроде вербовщика. Например, попадает мой клиент в непонятную ситуацию с преступниками, а я решаю вопрос так, что выгодно всем. Или разрабатываю схему примирения нескольких группировок с учетом национальных особенностей, создавшихся ситуаций, или еще что…

— Точно! Но работаешь только на территории России, — утвердил легенду Николай.

Глава 37.

Колька рассказывал мне, как себя вести. — Прежде всего, минимум эмоций, — начал он излагать правила хорошего тона, — Все наше панибратство оставь за бортом. Здороваться только кивком головы. Если кто-то и захочет пожать тебе руку, просто уважительно кивни и все. Если тебя представят группе, и они зааплодируют, тоже похлопай в ладоши. Никаких объятий! Полностью исключи малейшие прикосновения к собеседнику. Ни на кого не показывай пальцем и не подзывай. Так же очень неприлично щелкать пальцами. В зависимости от компании может дойти и до стрельбы. Ничего не подталкивать ногами. Ноги на стол — вообще отказать! — Слушай все так серьезно?

— Другая страна — другие правила, — ответил собеседник, — Ты теперь понимаешь, почему Ли сяньшен нам с тобой дал целый день для ознакомления? Слушай дальше! Свистеть здесь верх неприличия. Не дари и не предлагай ничего связанного с цифрой четыре. На диалекте четыре это смерть! Инструктировал меня Колька долго, а потом мы перешли непосредственно к цели визита.

— Излагай всё! — сказал он и выложил на стол телефон, — Мне теперь предстоит оценить и сформулировать общую задачу, так чтобы это оказалось не в ущерб организации.

— Я думал, ты более свободен в действиях, — решил позлить его я.

— Здесь немного другой подход к работе. У нас в России все держится на индивидуумах и товариществе, здесь же все подчинено системе и делается в первую очередь для блага организации.

Рассказывал Николай очень терпеливо, будто несмышленому ребенку. Неожиданно стало стыдно, что, пытался вывести его из себя и я рассказал все от самого начала, опустив только скрытые возможности «Малыша» и наш с Сергеем замысел. Услышав, что я здесь по вопросу борьбы с «системной» сетью Колька немного помолчал, а потом более развернуто рассказал историю о Чжао Чанге, хранителе мозга. Это оказался тот самый дядюшка Чжао, бывший друг и соратник Юрия Леонидовича. С «системой» у него были паритетные отношения. Они оказались партнерами. В свое время именно на его заводах по выпуску контрафактной продукции и зародилась «Хозяйка-Мама» или «система».

Чжао Чанг для нее был старшим товарищем и советником, фактически отцом.

— Теперь ты понимаешь, — говорил Колька, — Почему вся его организация так шагнула по планете. Только благодаря «альтернативным» сетям, «система» не съела пока весь шарик. Кроме нас с вами есть еще кто-то в Индии и Новой Зеландии. Почти уничтожены альтернативные образования в Ираке, Афганистане. Дядюшка Чжао знает что делает… Ну и какой у нас с тобой будет план?

— Пока не знаю, — ответил я, — Моя задача выяснить, интересно ли это триаде, и будете ли вы участвовать.

— Я думаю, для Ли сяньшен это важно. Он спит и видит «систему» подчиненной себе самому. В конце концов, даже участвуя на вашей стороне, триада ничего не теряет. Наша-то «альтернатива» остается. Ну и какие действия?

— Все просто, нужно проникнуть к мозгу и вставить в центральный компьютер флэшку с подчиняющей программой.

— Да уж, проще некуда. Проникнуть в бункер к Чжао? Как это интересно будет выглядеть? — посуровел лицом Колька.

— Ну, уж это не моя задача. Нам главное, чтобы вы согласились поддержать нас отвлекающим маневром, а дальше дело техники. — Понятно, детали операции у тебя?

— Получим позже, когда прибудет основная группа.

— Слушай, я так понял, что сейчас тебя «система» не видит, не слышит и не опознает? — По-моему, как и тебя.

— Ну да, технари расстарались, — собеседник погладил свой телефон.

— Слушай, — догадался я, — А твои-то, значит, нас слушают сейчас?

— Конечно! — заулыбался Колька, — Ли сяньшен уже в курсе основной части разговора, и теперь остается дожидаться его решения.

Оказалось, нам повезло, что я появился в будний день. В противном случае мы могли бы остаться без номеров. Цены здесь против Гонконга на порядок ниже, и желающие что-либо прикупить или просто отдохнуть толпами едут сюда в Шенжен на выходные.

Помимо прочего в этой части Китая неимоверно развит секс-туризм. Виною всему близлежащие Филиппины. Сфера обслуживания занята именно этими представительницами слабого пола. Золотая мечта каждой филиппинки — замужество за белым господином. Причем им необязательно заполучить молодого красавца. Цепляют всех подряд.

— Иной раз такие парочки увидишь, — рассказывал мне Колька, — Я и сам с филиппинкой живу. Зацепила она меня в баре на Ван Чай . Там их собирается примерно 10 к 1. Просто падишахом себя чувствуешь. Здесь в Шенжене тоже так. Если есть желание, можем сгонять, кто-то да будет.

— Сколько стоят?

— Считай что даром. Полста баксов.

— Без денег можно приболтать?

— Только если замуж позовешь. Как я, — и Колька заразительно рассмеялся, — У меня здесь в Шенжене тоже есть «миа ной».

— ?? — глянул на него я.

— Любовница. Филлипинка. Я в свое время ее в Гонконге около «Immigration» нашел. Они там в выходные собираются по своим делам и вовсе не против, если такой красавчик, как я, их украдет. Тебе подарить кого-нибудь на ночь?

— Нет, Коля, я спать буду и голову в порядок приводить. Потом посмотрим…

— Потом может не быть, — философски заметил товарищ, — Если хочешь один ночевать, ночуй, а моя подруга сейчас приедет.

Проговорили еще час, а потом появилась его приятельница. Смуглая девчушка, немного похожая на обезьянку. Очень милая и улыбчивая.

Когда Колька представлял нас друг другу, он похлопал меня по животу и гордо сообщил:

— Миша!

Девушка назвалась Е Чай и после ее прихода ужин стал потихоньку сворачиваться. Колька что-то мурчал подруге на ухо, та озорно хохотала и шлепала его по руке.

Перед уходом к себе в номер Коля сообщил, что я понравился Е Чай и она интересовалась, почему я один.

— А ты что ответил? — За имидж беспокоишься? — ухмыльнулся товарищ, — Не переживай, сказал, что просто хочешь отдохнуть.

В номере я отдал Кольке пистолет и закрыл за ним дверь. Улегся на постель, достал «Малыша» и спросил:

— Какие новости?

«Новосибирск? Гонконг? Дом?» — плюнул аппарат на поверхность серию вопросов.

— Гонконг. Ли сяньшен.

«Я мало их понимаю, — ответил он мне, — Переводчик не справляется»

— Ладно, что в Новосибирске?

«Все ждут информации. Меня постоянно пытаются здесь взломать».

— Кто?

«Не знаю. Я для них неопознанный объект. Не телефон. Просто помеха. Пытаются опознать природу».

— Путешествовать в сети можешь?

«Ломают и там. Внутри. Хотя блокировки работают».

— Давай связь с Серегой, — распорядился я, уминая телом постель, и повернулся на живот, подоткнув подушку.

Через несколько секунд появился второй участник заговора.

— Ты на месте? — интересовался он.

— Не совсем. В Шянжене. Город рядом с Гонконгом Что-то вроде карантина. Как у вас?

— Леонидович ждет информации.

— Я его завтра наберу. Сейчас могу сказать, что появился здесь по адресу и, скорее всего, нас поддержат.

— Как я и думал, — удовлетворенно прозвучал Сергей, — Минута разговора о многом говорит. Не передумал? — интересовался он.

— Флэшка с собой. Дальше как получится.

— Я все думаю, — продолжил хакер, — Как ты обозначишься перед «системой»? Мы будем двигаться группой под полным ее контролем, а тут раз, и на одного больше.

— А что Леонидыч думает?

— Не спрашивал.

— Тогда пускай операция идет, как идет, а у меня есть заготовочка. Заодно и ему нос утрем.

Поболтали еще немного.

Собираясь звонить домашним, задумался, что здорово идти на шаг впереди ситуации, да еще иметь партнеров.

Утро застало врасплох. Оказалось, уснул прямо в одежде.

«Малыш» «закопался» под подушкой. Солнце еще не взошло, и в открытое с вечера окно доносился легкий шум города.

Сообразив, что ранним утром активное население занимается у-шу, я спрыгнул с кровати и пошел к окну. Машинально глянул на часы, висящие на стене — четыре тридцать.

На площади перед гостиницей оказалось несколько групп китайцев. Каждая выполняла свой комплекс упражнений в сером предрассветном мареве. Кто-то отжимался, кто-то плавно перетекал из стойки в стойку, меняя позиции рук и ног. Почему-то все они были одеты в темные просторные костюмы и создавали впечатление военизированного подразделения.

«А кто они еще? — рассудил я, — Китай и так большая армия».

«Малыш» молчал. Сонливость не проходила. Закрыл окно, задернул шторы, разделся и забрался под одеяло на прохладную простынь. Отоспаться-таки не дали. В семь утра загрохотала дверь. Сел рывком на постели и попытался вырваться из яркого сна, навеянного энергетиками поднебесной.

— Миха, подъем! — кричал из коридора Колька, — Жрем и прем.

Опустил босые ноги на пол.

— Встал!

— Жду в холле. Две минуты на сборы тебе.

Странно, но в четыре утра я был бодрей. Сладкие сонные импульсы настойчиво закрывали мои глаза и тянули на подушку. Машинально поправил ее, собираясь прилечь, но тут завибрировал «Малыш».

«Вставай, — светилось на экране, — Вас ждут в Гонконге. Ли сяньшен хочет серьезно с тобой разговаривать. Времени мало».

Глава 38.

Пока добирались до вокзала, брали билеты и садились в поезд, я никак не мог опознать мимолетную эмоцию, которая все пыталась выбраться наружу. Поезд тронулся. Устроившись в мягком кресле, понемногу отошел от «гонки», которую мне с утра устроил Колька и стал анализировать ощущения.

На завтраке с нами была Е Чай. Она, как и товарищ, выглядела свежей и отдохнувшей. Слушая их щебетанье, я поглощал овощной салат с жареной свининой.

Голод оказался нешуточный, будто именно я упражнялся ночью в постели, а не эта парочка.

— Тебе, Миха, Чай-сяоцзе новое прозвище сочинила, — сообщил с набитым ртом Колька.

— Какое?

— Будда, — удовлетворенно бурчал товарищ, — Миша Будда.

— Мне нравится, — ответил я, — Когда мы с женой лет десять назад в Пекине были, меня китайцы так и называли.

— Ну, вот видишь, значит, все правильно, тем более, здесь это важно.

— ?? — вопросительно помахал я вилкой.

— Если не позаботишься о прозвище сам, то китайцы его тебе в любом случае придумают. Никому, наверное, не захочется быть «пузатым», или «толстым Мишей»?

— Понял, понял, — улыбнулся я Е Чай, — А что такое Чай-сяодзе?

— Уважительное обращение к незамужней девушке. Что-то вроде мисс.

— Скажи ей спасибо.

Увлеченный разговором и завтраком, Колька все-таки прозевал расчетное время, и расставание с подругой получилось скомканным.

Мы унеслись на такси, а она осталась одиноко стоять на крыльце — занесенная в человеческий муравейник пылинка из далеких Филиппин.

— Понравилась? — поинтересовался Колька, заметив, как я обернулся и замер на сиденье. — Приятная девчонка, — отозвался я, помолчав, — Комфортная и домашняя…

— Филиппинки все такие, потому и ценятся как няни, — бурчал мой спутник и посетовал, — На поезд бы не опоздать.

Вот это состояние товарища и его не совсем российские переживания, я пытался сейчас разгадать, глядя на летящий за окном пейзаж. Получалось, довериться старому приятелю я не смогу. Его преданность своей организации и шефу Ван Ли оказалась слишком сильна. Когда я невольно создавал помехи в намеченном Колькой графике, то его недовольный взгляд говорил о многом. С другой стороны, искренняя

я радость от встречи тоже казалась неподдельной. Похоже, жил еще в нем тот российский паренек со странной биографией.

Поинтересовался:

— Карпа вспоминаешь?

— Я о той жизни мало сейчас думаю, — после паузы заговорил Николай, — Иногда кажется, что и не со мной происходило. Сегодня я настоящий, — повернулся он ко мне, — И если честно — такой прыти от себя и не ожидал. Спасибо Ли сяньшен.

— Да, время многое меняет.

— Не только время. Среда обитания тоже. Вот расслабился вчера, и чуть поезд не прозевали.

— Слушай, а куда ты пистолеты дел?

— Ночью отдал. «Се коу джай».

— ??

— Солдату.

— А как твоя должность звучит?

— Я «Фу шан шу». Руководитель обособленного направления.

— Круто!

— Да. А для иностранца вообще непосильно. Если бы Ли сяньшен не создал триаду нового типа то давно бы уже в Россию вернулся.

— Ностальгия?

— Есть, конечно, но не сильно. В прошлом году все-таки заставил маму с сестрой в гости приехать. Нынче ты появился.

В его голосе я неожиданно услышал теплоту и махнул рукой на свои рассуждения.

«Будь что будет, — решил я, — Здесь, как и везде, всё зависит от тебя самого. Ошибешься, на кого потом пенять?»

— Ли сяньшен в тебе сильно заинтересован, — заговорил Колька, — Задание ты исполнил на ура. Не суетился. Когда ко мне «на буксир» попал, тоже не киксовал и с дурными идеями не лез. Школа, Миха, видна сразу. Будь на твоем месте человек без опыта, Ли сяньшен это бы сразу просек. А раз уж в гости позвал, значит, есть у него по твою душу особое мнение. Будешь теперь свою организацию представлять, которая тебя как переговорщика отправила, — добавил он подмигнув.

— Коля, — наклонился я к его уху, — А когда мы о стремном разговаривали, нас тоже слушали? Ну, о твоей доле или когда мы должность мне придумывали.

— Слушали, но не слышали, — одними губами ответил он, — Я же иногда аппарат в карман убирал, или микрофон зажимал.

Я промолчал — думать было не о чем. Появилось состояние собственного островка. Старая жизнь оставалась где-то на другом материке и все больше приобретала нереальные, или даже сказочные черты. Пришла мысль, что, возможно, прожитый мною отрезок времени, от детства по сегодняшний день — подготовка именно к этой ситуации.

Неожиданно ощутил часовой механизм, способный перевернуть планету с ног на голову. Он отсчитывал время, и завязанные с ним детали шоу готовились проявиться каждая в свое время.

Странное состояние посеянное в единственном разговоре Джоновичем росло и походило, что запущенный им алгоритм упал на благодатную почву. Мой внутренний «координатор» все чаще отбрасывал на задний план мысли о семье или прошлой жизни. С другой стороны я был к этому готов. Хотя старый Птахин что втайне гордился своими эзотерическими достижениями или необычными возможностями позволяющими обыгрывать окружающий мир казался с новых сегодняшних позиций ребенком.

«Скорее всего малыш вырос», — решил я понимая, что и это утверждение не совсем верно. Что уж там мои внутренние составляющие поймали в разговоре с Джоновичем, было неясно, но «авантюрист» явно что-то озадаченно переваривал. На вокзал «Колун» прибыли через пятьдесят минут. В дороге почти не разговаривали. Колька рассматривал пролетающие за окном картинки, а я обдумывал инструкции.

«Значит не суетиться и не частить. С Ли сяньшен общаться уважительно, с достоинством. Остальное по ситуации».

Мне, конечно, не сильно хотелось ехать в «пасть к дракону», как Колька, шутя, называл офис триады, но назад дороги теперь не было. Узел продолжал затягиваться. Я вспомнил истории товарища о прочих сетях, неподчиненных «системе», и невольно «поймал» на тонком уровне состояние полного одиночества. «Хозяин» мира дядюшка Чжао в моем воображении оказался наездником, оседлавшим дикую трехголовую тварь. Она хищно шипела, открывая свои зловонные пасти, но покорно притихала при каждом рывке импровизированной уздечки.

— Ко мне поедем, — произнес в воздух Колька, оторвавшись от окна, — Ли сяньшен я думаю, сразу к себе не позовет.

Но оказалось иначе и на перроне нас встретили. Пара китайцев с бесстрастными лицами забрали чемоданы и после нескольких Колькиных фраз растворились в толпе.

Среди встречающих оказался и вагонный соглядатай. Он неожиданно крепко обнял моего спутника.

— Знакомься, Миха, — представил мне его Коля, — Это мой товарищ Дэн Тин.

Я вспомнил его инструкции и задумался, надо ли пожимать протянутую мне руку.

— Давай жми, — бодрил товарищ, — Тин всего год как из Краслага. Освободился после пятилетней «командировки», так что у него теперь все по-русски…

Рука моего «соглядатая» оказалась твердой как рельса.

— Приятана, — хлопнул он еще меня по плечу, — Молодец, Миса, Ли сяньшен доволна.

«И этот туда же, — проскочила в голове мыслишка, но оказалось, мой бунтующий характер уже подчинилтся ситуации, — В конце концов, никто не знает, зачем я здесь на самом деле, — рассуждал я, нащупывая в нагрудном кармане Серегину флэшку, — Интересно, решусь я применить её или нет?»

Вместе с моими тайными рассуждениями, мы уселись в машину и теперь перемещались теперь в потоках транспорта. Город создавал странное впечатление. Небоскребы стояли иногда так тесно, что я невольно ощутил себя Гулливером в стране великанов. Лица жителей казались в своей массе озабоченными. В другом Китае или в том же Бангкоке атмосфера была повеселей.

Несколько раз видел странные кучки народу. Колька пояснил, что это очередь в банк, а потом показал еще несколько «скаковых контор». Оказалось, скачки в Гонконге самое популярное развлечение. Поразили и двухэтажные трамваи, неспешно перемещавшиеся в общем потоке.

Неожиданно я уловил пульс города. Такое ощущение приходило нечасто. Первый раз — в Советском Ленинграде, затем во Владивостоке и еще раз в Гаване. «Теперь Гонконг», — улыбнулся я. Разрозненная картина складывалась. В ней гармонично устроились Колькины истории, собственные впечатления. Зашевелилась, наконец-то моя авантюрная половинка, но оказалась она какой-то озадаченный и угрюмый. «Гонконг», — радовался я картинкам за окном.

— Гонконг, — сварливо ворчал «авантюрист» явно набираясь запала.

Но мои сомнения невзирая на неопознанные сомнения улетучивались уступая место уверенности в собственных силах.

«Молодец Джонович, — радовался я последнему ликбезу перед отъездом, — Сомнения сейчас ни к чему».

Старая жизнь с каждым поворотом улицы становилась все менее значимой и даже «авантюрист» с удивлением прислушивался к переменам. Как еще он «Не к добру» не забормотал? — Едем сразу к дракону, — шепнул мне на ухо Колька, — Остальное потом.

Ворота подземного гаража, около которых мы остановились, ползли наверх.

Темное нутро неплохо освещалось лампами дневного света, и машин на парковке почти не было.

— Наша территория, — удовлетворенно гудел Колька, — Ну что, Миха, готов к встрече?

— Главное, чтобы босс оказался готов, — буркнул я, и, не дожидаясь ответа, вывалился из машины.

Со мной был Гонконг! Чего я должен бояться?

— Не зарывайся, — шепнул выбираясь из салона Колька, — Помни про уважение.

Ответом я его не удостоил. Посмотрел лишь «сверху вниз». Меня несло. Такое иногда бывало. Например когда первый раз в Грузию к ворам ездил. Почти сразу после режима Гамсахурдия. Партнер так же упрашивал меня вести себя поскромней, но именно наглость тогда нас и выручила.

Решил и сегодня отдаться на волю этого потока. Рассудил:

«Пускай идет, как идет».

Обыск металлоискателем. Китаец предварительно извинился, уважительно покивал и стал водить около меня рамкой с красным огонечком.

Пискнуло один раз. На блестящей пряжке ремня. Парней тоже проверили. «Стережется Ли сяньшен, — тюкнулась мысль, — Ну что же, пора бы и явиться дракону».

Дюжий охранник открыл тяжелую дубовую дверь.

Ли сяньшен оказался крепким сухопарым китайцем.

«Ни хао ма », — приветствовал он нас.

«Хао сесе », — хором ответил Колька и Дэн Тин.

Я молча поклонился от плеч, как показывал мне мой товарищ. Ван Ли ответил мне сдержанным кивком и указал на кресло. Парни остались стоять.

Молчание длилось долго. Ли сяньшен пристально разглядывал меня. Появилось ощущение чужих пальцев в мозгу.

Растворил-утопил все мысли и сосредоточился на дыхании. Последняя мысль была:

«Сканирует будто «Малыша». Неожиданно босс сказал что-то резкое.

— Миха, отдай ему свой телефон, — сдержанно проговорил из-за спины Колька.

Всплыл в затухающем сознании и старался не удивиться прозорливости главы триады.

Достал «Малыша» положил на стол.

Ли сяньшен выразительно глянул куда-то за мою спину.

«Лю Ман», — неожиданно крикнул Дэн Тин.

«Бывший технарь дядюшки Чжао», — вспомнил я Колькины рассказы и тут же растворил соображения, не давая им обрести окончательный оттенок. Неожиданно одна из стеновых панелей провернулась с клацающим звуком сейфа и появился несуразно длинный китаец. За его сутулой спиной явно просматривалась фигура с коротким автоматом. Дверь, откуда он явился, напомнила торчащими замками банковское хранилище.

Ли сяньшен молча указал пальцем на мой телефон. После того как технарь скрылся за дверью, он задал первые вопросы.

Беседа шла уже минут двадцать. За это время Ван Ли успел расспросить обо мне самом, отношениях с Колькой и впечатлениях о Китае. Никак не проходило состояние сканирования мыслей. Старый преступник явно обладал некими способностями и, видимо, прежде чем переходить непосредственно к делу — изучал объект.

Клацнула стеновая панель. Долговязый Лю Ман неожиданно улыбнулся мне, сразу напомнив моего товарища по заговору Сергея, и положил «Малыша» на стол. Коротко сообщил что-то Ли сяньшену.

Тот помолчал. Поднял на меня изменившийся взгляд, и тут я понял, почему Колька называет его иногда драконом.

Глава 39.

Появилось четкое состояние, что предыдущая жизнь закончилась. Те импульсы, которые сейчас стучались в моей голове, я ощутил впервые. Не знаю, чем владел Ли сяньшен, но подчинять себе людей у него получалось.

То, что навалилось на меня сейчас, напоминало борьбу с чудовищем. Вспомнилась книжка «Дозоры» где Завулон имел человеческое обличье лишь внешне. Существо, сидящее от меня через стол, не было человеком. Ван Ли почти парализовал меня, и понадобился весь опыт, чтобы не превратиться в зомби. Сильно выручило время, остановившееся впервые после беседы с Джоновичем,.

Повезло, потому что частота вопросов уже напоминала пинг-понг. Ли сяньшен бил по углам, и я знал четко — он ищет в моих ответах малейшую тень лжи. Хорошо, что врать почти не приходилось. Это по дороге в Гонконг я полагал, что смогу быть эдаким хитрецом и умудриться проскочить на полуправде, не открывая полностью карт, но ситуация оказалась иная.

Единственное, что я утаил, так историю о флэшке и скрытых способностях «Малыша». Не думать о ней оказалось сложно, и появилось ощущение, что Ли сяньшен внутренне напрягался когда, я прятал свои секреты в глубине мелькающих образов.

Надо сказать мне повезло. Триада Ли сяньшена действительно находилась в оппозиции к дядюшке Чжао, и наши замыслы ему понравились.

Прошло полчаса, прежде чем он объявил, что беседа закончена. На его гортанный выкрик появился детина с небольшим портфелем по размерам чуть больше барсетки и тот положил его передо мной.

Ван Ли чем-то щелкнул под столом, и в руках у него появилась литровая бутылка коньяка. Он подал матовый сосуд все еще стоящему навытяжку громиле, и тот аккуратно поставил его на стол рядом с портфелем-барсеткой.

— Выдержка 30 лет, — перевел Колька, — Тогда я был еще таким же молодым, как и ты… Это вам на вечер… Ночуете сегодня здесь…

Я поблагодарил его за подарок и поднялся с кресла. Портфель оказался легкий. Скорее всего, там лежала доля за груз из Пекина.

Уже когда подходил к дверям, Ли сяншен гортанно что-то произнес.

— Он спрашивает: «Можешь ли ты организовать сегодня вечером сеанс связи со старшими?» — перевел Колька.

— Попробую. Через час станет ясно.

Ли сяньшен махнул рукой, мол, идите.

— Встрял я с тобой, Птах, — ворчал, устраиваясь на кровати в отведенной нам комнате, Колька.

— Не ворчи, — ответил я, — За все нужно платить. На, дели…

С этими словами бросил барсетку.

— Это твое, — подмигнул мне он и швырнул обратно.

Только тут я сообразил — возмущение его деланное, и старый товарищ не так уж и не доволен.

Завалился на кровать поболтать с «Малышом».

— Какие новости?

«За нами смотрят».

— ??? — скрипнул я.

«Три камеры. Меня все время сканируют. Лю Ман пытался сломать мои блокировки, но я дезактивировал его программу изнутри».

— ???

«Изнутри — из-под без света…»

— ???

«Смотри», — экране раздраженно дернулся, и на нем появилась знакомая картинка с плавающим горизонтом. Потом мы встали вертикально, и пошли прямо сквозь сменяющиеся цветовые пятна. Неожиданно все погасло и только редкие всполохи бежали по экрану. — «Это без света, — сообщил со странной надеждой на взаимопонимание «Малыш», — Глубокий молекулярный уровень. Можно делать все. Я обучаюсь. Я расту».

— Давай Юрия Леонидовича, — скомандовал я и подумал, что все-таки ничего не понял, хотя эмоции своего электронного товарища я уловил впервые.

Задумался: — «Случайность? Или продолжаю расти? А может Джонович что-то неожиданно сдвинул в моей башке, и я внутренне меняюсь? Дополнительные способности?»

«Малыш» услужливо моргнул и через пару секунд, проявилось смазанное изображение. Шеф, видимо, упражнялся в тире. Грохот выстрелов и больше ничего.

— Ты не понял, телефон набери, — забывшись, заговорил я.

— Слышь, Птах, а с кем ты базаришь? — насторожился Колька.

— У нас функция диспетчера есть, — с ходу стал врать я, — Напоминает искусственный интеллект.

— Хочешь сказать, и говорить можно больше минуты?

— Нет. Тут все как у вас.

— Так, а искусственный интеллект?

Ответить я не успел, потому что «Малыш» соединил меня с Новосибирском.

— Местное руководство просит сеанс связи, — сообщил я Леонидычу.

— Когда?

— Сегодня вечером.

— Хорошо, я буду все время в сети. Теперь слушай. Наш план такой, — гудел шеф, — Сначала на отдых в Гуанджоу прибывает Саня с мамулей и твоей подругой. Мы едем следом, «захватываем» вас и доставляем мамочку к Чжао.

— А кто моя подруга?

— Мамуля берет какую-то.

— Славная?

— Ты о работе думаешь, зятек, или о чем? Ответить я не успел, кончилась минута.

— Чего там? — сонно проговорил Колька, — Сообщай Ли сяншен — связь установлена и от нас ждут звонка.

О чем говорили Юрий Леонидович и Ван Ли мы с Колькой не знали. Я просто дал долговязому Лю номер телефона, и мы снова ушли к себе.

Коньяк оказался кстати, и ужин на троих нам подали в номер. Коротали вечер, вспоминая житье-бытье. Кто будет еще, я не спрашивал, а после первых двух рюмок появился Дэн Тин. Он оказался парнем с неплохим чувством юмора и сквозь китайскую внешность у него иногда проявлялся такой россиянин, что его можно было принять за пересиженного якута или бурята.

Оказалось, он долгое время работал при господине Быкове и обеспечивал его взаимосвязи с китайской диаспорой Красноярска. В лагерь попал, когда у того возникли проблемы. После освобождения Дэн через Колькиных близких связался сначала с ним самим, а лишь потом был представлен Ли сяньшен. Работал сейчас под началом Николая, а в его отсутствие руководил «фабрикой» по сортировке и продаже «отмытых» консфинкантов.

Вечер заканчивался. Новостей не было. Хотелось спать. Неожиданно зазвонил «Малыш». Оказался Юрий Леонидович.

— Мы с господином Лю все порешали, — сообщил он, — Послезавтра встречаешь в Гуанджоу Рубана. Он даст тебе код активации твоего телефона в «системе». Инструкции тоже у него. Дней пять у вас на отдых будет. Карина передает, чтобы ты ей изменять не вздумал. Вот ты впух-то с ней, зятек…

— Знаю, папочка. Саня, пускай монету домашним переправит. Нам, кстати, суточные не полагаются? А то я уже устал деньги себе сам добывать. Я на службе или где?

Ответить шеф не успел, и я подумал, что минута разговора, это все-таки мало...

Коньяк закончился. Колька прогнал Дэн Тина, который пытался расположиться рядом с ним на койке и рычал:

— Тибе шыто в падлу с брадяжным пацаном сыпати?

Когда мой товарищ все-таки его выдворил с постели, Дэн запахнул пиджак как бушлат и ушел лагерной походкой. На прощенье окинул нас из дверей мутным взглядом и изрек:

— Мусорской у вас коллектива какая-та…

Мы не ответили, а он хлопнул дверью и затопал по коридору.

— Видал, — интересовался у меня Колька, — Что же это за зараза наш лагерный менталитет. Сам не видел, а Карп рассказывал, что даже негры блатовали, не говоря уже про арабов и прочих залетных — сильным воровское движение было.

Я промолчал и показал ему знаком, чтобы он выключил свет. После схватил барсетку, «Малыша» и вышел в туалет.

— Интересно, есть ли здесь камеры, — произнес я в никуда.

Аппарат завибрировал.

«Есть, но сейчас не смотрит».

Скрипнул: — ???

«На посту никого нет».

«Отлично», — мысленно воскликнул я и открыл барсетку. Утро свалилось на голову вместе с похмельем. Всегда знал, что коньяк, это лекарство и пить его надо по чуть-чуть. Особенно тридцатилетний.

— А вкусный, какой был, падла, — будто читая мои мысли, стонал с постели Колька.

— Как там старина Дэн? — произнес я сегодняшнюю первую фразу, — Что делает? — Сто процентов спит. Вот уж чему он научился в России, так этому: спать и мастерски ничего не делать!

Оказалось, до Гуанджоу ехать недолго. Понадобилась пара часов, чтобы поезд донес меня до закатанного в стекло здания Восточного вокзала.

Эти сто пятьдесят километров пути я хотел просто отдохнуть, но мысли и рассуждения никак меня не покидали. Впереди была сплошная неизвестность. Шеф Новосибирской «альтернативы» Игорь Джонович не шутил. Судя по тому, что он отправлял все-таки «под сплав» провинившуюся мамочку, могло означать только одно: он шел ва-банк. Хотя после единственной с ним беседы я понимал: этот может выкинуть коленце только ради собственного внутреннего роста «Дальше как будет, — вспоминал я слова шефа «Альтернативы», — Смерть-смерть. Пытки-пытки, но чистый полет останется лишь когда все ненужное отброшено», — «Смотри-ка, — фыркал я про себя, — Чистый полет ему! Такому дай волю он все здесь перекроит. — Стало даже неудобно за своих «авантюриста» и «монстра» с остановившимся временем. Будто я уже своих близких усадил как та ведьма на лопату и вот-вот суну в печь чтобы хоть чуток приблизиться к Джоновичу с его полетом, — Прав Серега! — бурлил я, — Тысячу раз прав — только собственная игра!» Хотя глава «Альтернативы» пускай делает что хочет. С таким раскладом по мамаше даже дядюшка Чжао не сможет предположить предательства со стороны Юрия Леонидовича. Скорее всего, легенда выглядела следующим образом: поскольку нас с Рубаном «не задействовали» в Новосибирской операции, Саня смог близко подобраться к мамочке шефа «альтернативы» и стать ее любовником. У меня появляется подружка из ее окружения, и мы двумя парами выезжаем якобы на отдых в Китай.

Удар, нанесенный по Новосибирской сети, конечной цели не достиг, но удалось освободить друга дядюшки Чжао — Юрия Леонидовича.

Лже-профессор, уловил перспективу «пленения» мамочки Игоря Джоновича, принял решение: использовать легендированный контакт Рубана с ней, для того чтобы выманить на вражескую территорию.

Теперь мы будем отдыхать, заблокированные для «системы», пока нас не захватят и не доставят к Чжао сяньшен. Сделает это старый друг и соратник, освободившийся из плена — Юрий Леонидович. Так операция по пленению второго лица «альтернативной» сети будет завершена. Для дядюшки Чжао сразу открывается возможность вести переговоры и пытаться диктовать свою волю.

« Джонович крутой чувак. — Снова задумался я, — Если он с мамулей так, кто для него мы?»

Ничего утешительного в голову не пришло. «Доигрались! — рассуждал я, глядя на пролетающие за окном пейзажи, — Скоро вся земля будет задействована в этой борьбе. Причем неважно, кто победит — ключевые фигуры исполнителей сразу «уйдут под сплав». Мы слишком серьезная опасность со своими знаниями и опытом».

Последняя мысль навела меня на интересные рассуждения, и я впервые за все это время посмотрел на окружающих в новом ключе.

Мир жил как прежде: Пассажиры кто спал, а кто пялился в окно. Дети занимались детскими делами. Проводники сновали между сидений с дежурными улыбками.

«Не факт, что кто-то в этом вагоне адепт, — оценил я, — Люди в своем большинстве даже не подозревают, что им уготовано».

Газета, трепещущая на ветру в руках у бизнесмена с кейсом и цепкий взгляд «рвущий» цифры из таблицы на весь лист.

Целующиеся студенты с забавными «фенечками» заплетенными в беспорядочные космы — плевать на перенаселение мы тоже хотим детей!

Книги в руках, взгляды, прически, эмоции — калейдоскоп!

Через проход от меня круглолицый китайский малыш пытается пластмассовым молоточком высадить оконное стекло. Красненький инструмент оснащенный пикулькой с каждым ударом взрывался яростным пиу-пиу.

«Достукаешься, — рассуждаю я, — Все достукаемся… Интересно, о чем договорились Юрий Леонидович и Ли сяньшен? Им-то с Кариной переводчик не нужен. Болтают, наверное, не хуже китайцев. Какой уж там у них отвлекающий маневр?»

Рука опять наткнулась на загадочную флэшку в кармане пиджака. «И что в тебе все-таки?» — наверное, в тысячный раз спросил я.

Ответа не было.

«Главный мозг китайской «Матери», — всплыли в памяти Серегины слова, — Освободитель… Избавление. Побочный эффект».

Неразгаданный секрет казался глобальным. « Избавление…неужели «метастазы» системной сети разрослись так глубоко, что окружающий мир может свалиться в тартарары от какой-то программы?» — спрашивал себя я.

Ответ был неутешительным. Если, к примеру, «системная» сеть принадлежала бы мне, то для большей безопасности я постарался бы задействовать в процессе самые жизненно-важные ключевые узлы.

«Видимо, действительно, ее просто так не сковырнуть», — решил я и с каким-то новым чувством потрогал в кармане флэшку.

Глава 40.

Следующие несколько дней слились для меня в забавный водоворот.

Рассуждая в поезде, я за несколько часов создал стройную концепцию и выработал решение: если представится возможность — применять смертоносную флэшку без колебаний. Меня сейчас интересовал только принцип действия программы и плевать на побочный эффект, даже если рухнет цивилизация. С удивлением прислушивался к сосотоянию. Для такого глобального решения даже участия моего «авантюриста» не понадобилось. Похоже, школа Джоновича свое дело делала и даже домашних теперь, я вспоминал все реже. Задумался:

«Срастаюсь во что-то целостное. Скоро буду три в одном без специальных включений», — мысль не порадовала.

Первый день в Гуанчжоу оказался для меня настоящим отдыхом. Рубан с компанией прибывал только завтра. Гостиница забронирована, спешить некуда.

Старался заняться обычными человеческими делами и про всякие там трансформации не думать. Хорошо мое нормальное время позволяло хоть частично попробовать понять все восторженные охи и ахи людей, бывавших в «поднебесной».

Пожалел, что Гонконг пролетел для меня незаметно в водовороте событий, хотя самое главное, дыхание города, я почувствовал.

Психанул:

«Да у тебя даже кайф какой-то свой! Уродец! Ты как все попробуй!»

Попробовал и неожиданном мне удалось вдохнуть воздух Китая, и глаза мои увидели-таки частичку его величия-многогранности.

Первой оказалась огромная клумба в привокзальном парке. Ее размеры можно было оценивать, лишь сложив воедино несколько футбольных полей. По зеленому фону шли иероглифы из темных цветов. Обрамляли клумбу аллеи.

Второе неизгладимое впечатление — искусственный водопад, с которого собственно и начинался парк. Стекал он прямо с крыши вокзала на тыльной стороны здания.

Картина бесконечного потока падающей воды отключила меня от действительности.

Видение переливающихся струй долго стояло в глазах, и, пробираясь в потоках городского транспорта я никак не хотел расставаться с безмятежным состоянием.

«Ну вот, — радовался я, — Получилось! Пошел ты Джонович вместе с Джао! Нормальный я, нор-маль-ный!»

Отель «Guandong International» располагался от «Восточного» вокзала далековато, но спешить было некуда.

Водитель попался словоохотливый. Он все время задавал вопросы на китайском и, выслушав меня, безнадежно махал рукой.

Я мог бы общаться посредством «Малыша», но не испытывал в эйфории обыденной жизни ни малейшего желания. На вопросы водителя я честно отвечал по-русски, считывая перевод с телефона.

Каждый раз, когда я начинал говорить, таксист с надеждой поворачивался вполоборота, вслушивался в речь, а потом передразнивал:

— Улю-улю…

— Улю-улю, таксист, — отвечал ему я.

Водитель смеялся, открывая в улыбке слегка кривые зубы, и замолкал. Минут через десять он забывался, задавал очередной вопрос, и все повторялось.

«Guandong International» мог поразить и менее впечатлительного путешественника в которого сейчас превратился я.

Свечка из стекла и бетона возвышалась над городом, напоминая ракету на космодроме. Свои пять звезд он заслуживал только за архитектуру.

Внутри все оказалось под стать: огромный светлый холл и затерявшаяся в необозримой дали стойка ресепшен. Блеск мрамора. Яркий, но не режущий свет. Зоны отдыха с барами и размеры, размеры…

Номера оказались забронированы на мое имя. Я подал паспорт и оплатил сумму, наличными.

Неожиданно меня охватило чувство вседозволенности. Впереди было несколько дней, и я решил посвятить их, раз уж получилось, простому человеческому отдыху.

Полученную в Гонконге от главы триады сумму я поделил в последний вечер на две равные части. А так же выделил из нашего с Колькой заработка четыре тысячи долларов для Дэн Тина. Наверное, это была моя реакция на финансовую постановку в триаде Ван Ли, а потом парень прикрыл меня в поезде, так что не стоило жадничать — неизвестно что будет завтра…

«Живи сегодняшним днем», — вновь проявившаяся мысль снова сопровождала меня.

Устроившись в отеле, пообедал в номере и наконец-то смог пообщаться с «Малышом».

Сначала он пожаловался на постоянное сканирование, но установленные защиты держались. Потом я затребовал местоположение Рубана. Выяснилось, троица как раз усаживается в поезд Пекин-Гуанчжоу.

— Покажи-ка мне фотографии из телефона мамочкиной подружки, — требовал я. Нужно было готовиться к роли вероятного любовника.

Дамочка оказалась миловидной, но ее немного портил маленький рот. Порода была явно из тех, что любит поучать окружающих и редко идет наперекор собственным желаниям. И еще у меня появилось чувство легкого дежавю. Где-то мы с ней уже встречались. Полистал снимки и понял — это старшая из охранниц мамочкиного дома.

«Вот значит как: «телака» с собой потащила. Ну ладно, там посмотрим, кто кого», — решил я и заказал «Малышу» прослушивание телефона Рубана.

На той стороне шел скандал.

— Саня ты совсем охренел! — рычала мамуля, — Какого черта ты заигрываешь с этими шалавами? Для чего тебе я?

— Отвяжись не мешай, — устало отвечал тот, — Что захочу, то и буду делать… В конце концов я не такой уж и доброволец! Это вы тут неплохо устроились, а у меня от ваших сетей одни проблемы...

— Ну ладно тебе, — смягчила тон дамочка, — Просто неизвестно, что с нами будет завтра…

— Вот именно, — отрезал Саня, — Тебе что, ночей не хватает?

— Я хочу, чтобы ты был только мой, — капризничала мамуля.

— Мой, твой! Боевая операция идет! Передний край! Тебе в плен скоро, мама-хари, сдаваться, — резал по живому Рубан, — Ты готовься роль свою играть. Вон Ольга не киснет…

«Ольга, — оценил я услышанное, — Похожа. Властное имечко».

Следом я забрался в телефон к мамуле и посмотрел ее фотки. На нескольких снимках рядом стоял молодой Игорь Джонович. Даже тогда его интеллигентную внешность сильно портил жесткий волевой взгляд. Сейчас он неуловимо напомнил мне Пиночета или Сталина.

«Диктатор, — повторил я, — Кто мы для него? Так себе, пешки…»

Рано утром позвонил Юрий Леонидович.

— Времени у вас на все пять дней, — сообщил он, — Осваивайтесь, притирайтесь. Ольга по легенде тоже наш человек, так что в плен уйдет одна мамуля, но беречь ее старина Чжао будет всячески.

— А как мне потом «синусоиду» между Олей и Кариной выводить папочка? — ехидно поинтересовался я.

— А Ольгу парни не интересуют, — злорадно хохотал шеф, — Так что не переживай. Ваши отношения — лишь видимость…

Потом я пытался расспросить его о договоренностях с Ли сяньшен, но здесь мне ничего вразумительного не сказали.

— Узнаешь в свое время, — подытожил Юрий Леонидович, — Сейчас просто отдыхай.

Троица прибыла в Гуанчжоу после обеда и появилась в отеле к шести вечера. Рубан отзвонился на подъезде, и я пошел встречать. Простоял на крыльце минут пять, забавляясь и пытаясь угадать, на какой машине они подъедут. Транзит в отеле оказался большим. Автомобили, вырываясь из городского потока, парковались. Двери распахивались, выпускали-запускали пассажиров и снова становились частью движения. Картинка технократического потока завораживал не хуже воды или огня.

Как водится в таких случаях, появление объекта я расслабленно прозевал.

— Миха! — неожиданно прозвучал знакомый голос, — Мы здесь…

Возле крыльца стояли трое.

Забавное чувство: встреча со старым другом на чужбине. Сбегая вниз по ступеням на Санин крик, решил начать со своей дамы.

Она стояла немного особняком и, по-моему, была не в своей тарелке.

«Конечно, — неслись в моей голове мысли, — Если избить кого, или пристрелить, так это — пожалуйста, а вот к роли любовницы ты девочка явно не готова».

Прошел мимо Рубана прямо к ней и взял женщину за руки.

— Нам придется хотя бы обняться, Ольга, — радостно улыбался я, — За нами следят.

Она отреагировала на мои слова сразу. Профи есть профи.

— Привет, — ласково притянула женщина меня к себе за шею, — Где объект? — прозвучал следом жесткий вопрос на ухо.

— После-после и главное больше нежности в отношения, — вывернулся из объятий и расцеловался с Рубанном.

— Как добрались? — интересовался я.

— Нормально, — бодро ответил Саня, — Знакомься. Альбина.

Целуя руку бывшей хранительнице сети, постарался прочувствовать ее настоящее состояние. Там ничего не оказалось кроме обиды на окружающий мир, который так неожиданно ее предал.

— Михаил, — произнес я в воздух и улыбнулся, — У нас еще пять дней отдыха, так что наслаждаемся жизнью.

Взгляд женщины немного дрогнул, будто она что-то вспомнила, и надменное выражение сменилось простой человеческая улыбка.

— Номера шикарные, — продолжил я, — Компания интересная… Кстати, что у нас с деньгами, а то я немного издержался?

Саня на мой вопрос безразлично махнул рукой.

— Уже забыл, как они выглядят, — с этими словами он подмигнул и подхватил Альбину за талию, — За пять дней всего не истратим.

Чемоданы лежали на тележке, и маленький улыбчивый китаец замер с дежурной улыбкой.

Я достал «Малыша», произнес вслух номера апартаментов и сунул экран с переводом ему под нос. Человечишка закивал и покатил тележку к пандусу отеля. Мы пошли следом.

В номере, отпустил портье, я указал Ольге на кровать возле окна.

— Ты там, я здесь.

— Имей в виду, я мальчиков не люблю, — сообщила она.

— А у меня характер не мужской, — отшутился я, — Меня воспитывали мама, бабушка и старшая сестра, так что присмотрись…

Ольга засмеялась.

— Ты забавный, — сообщила она чуть позже, — Раз так будем друзьями…

— В семейной жизни это самое главное, — важно сообщил я, — Если нет дружбы, нет и семьи…

Ольга в это время скинула с себя одежду и набросила гостиничный халат, готовясь к душу.

— О чем разговор? — с интересом спросила она, — Какая семья?

— Наша! Ты что бессмертна? У нас осталось на все про все пять дней, а что потом неизвестно. Попробуешь хотя бы раз в жизни настоящего мужчину, — закончил я.

По моим соображениям девушка теперь не сможет забыть об этом разговоре. Будет его все время переоценивать, и глядишь, до чего-нибудь и додумается.

Ольга ничего не ответила, а лишь внимательно глянула на меня изменившимся взглядом и пошла в душ, я же направился к Рубану.

Саня только-только выскочил из ванной и оказался замотанным в желто-розовое махровое полотенце. Открывая дверь, он придерживал ее рукой.

— Заходи, — в голосе звучала неподдельная радость, — Садись, давай, — ворковал Саня, — Как они мне все надоели…

— Капризы? — устраивался в кресле я.

— Да нет, — поморщился Рубан, — Это моя прерогатива и в основном капризничаю я, а вот дрессировка еще никому не мешала, особенно львицам преклонных лет.

— Достала?

— Альбина? Скорее, я ее, — Саня засмеялся и завалился на кровать, — Альбина классная тетка, вот только хорошей жизни хапнула, и теперь не знает, что с этим делать…

Никогда не думал, что мне бабуля может понравиться.

Потом Рубан рассказал, как готовилась операция и чего нам ждать. Оказалось, что никто не знает, когда все начнется. Леонидыч провожая, сообщил: — Может через неделю вас схомутаем, а может и сразу по приезду. Тут уже Чжао решает.

— Чего-то они, Миха, короче мутят, — закончил Саня, — Кстати, тебе тоже пора из тени выйти, — протянул он мне запечатанный конверт. — Твердых распоряжений, где жить не было?

— Ночевать только в отеле, — задумчиво проговорил Рубан, — Ты думаешь…?

— Да, — отозвался я, — Возможно, нас просто отдадут под сплав дядюшке Чжао а только потом прибудут сами.

Глава 41.

(…)

Дальнейшие события перечеркнули все планы.

Мы не побывали в национальном парке на водопаде Huangguoshu и не смогли насладиться пением розовых фламинго. Мы не видели Храма Шести Баньяновых Деревьев (Люжунсы), построенного еще в 537 году и не постояли рядом с самой высокой статуи Будды. Недоступными для нас остались Пагода цветов и Парк Дунфан. Не более чем названиями осели в моей памяти Храм семейства Чэнь (Чэньцзясы) и мемориальный дворец Сунь Ятсена.

Все наше путешествие закончилось в эту первую единственную ночь и не оказалось у нас обещанных Юрием Леонидовичем пяти дней для отдыха.

Нехорошие предчувствия появились за ужином. Несколько раз начинало беспричинно замедляться время. Сразу становились подозрительными внимательные взгляды администратора ресторана, портье или лакея в лифте.

Как стемнело, проявилось чувство тотальной слежки. Уединившись в туалете, интересовался у «Малыша» насчет ситуации, но тот ничего не смог сказать, кроме непрерывного сканирования со всех сторон.

Тогда поставил задачу постоянно изучать окружающее пространство для обнаружения возможной группы захвата. Беспокойство не пропадало. Несколько раз невпопад отвечал на вопросы Рубана, чем сильно его удивил. Отшутиться удалось, заявив, мол, влюбился в Ольгу, но безответно.

Когда же собрался ложиться спать, моя соседка по комнате, переодевшись в кимоно, занялась какой-то непонятной гимнастикой. Мне это напомнило каратистское като, только делалось все очень медленно и с напряжением мышц рук и тела.

Шипящее дыхание и испарина на лбу выдавали серьезную физическую нагрузку..

— Да, приставать к тебе надо осторожно, — бурчал я с кровати, — Если что не так, сломаешь сразу…

— Даже быстрее, чем ты это проговорил, — засмеялась женщина.

— Ничего, оружия еще никто не отменял, — попробовал я поставить точку в разговоре.

— Ну, так представь что у тебя пистолет, — не прекращая упражнений, проговорила Ольга, — А ты стараешься в меня попасть, — глаза ее озорно сверкнули.

Я поднял на уровень глаз по-ковбойски сложенные пальцы и резко навел их не женщину. Вернее на то место, где она только что была. Осознав, что эта «машина» уже движется ко мне, я предпочел свалиться на пол с другой стороны кровати и, глянув под нее, увидел на мгновение ногу.

— Тах, тах! — крикнул я, — Ранена в лодыжку.

Чуть скрипнула кровать.

— Чушь, — шепнули мне на ухо сзади, и крепкие руки прихватили меня за шею, блокируя помимо дыхания предплечье с воображаемым пистолетом и всякое желание воевать.

— Окей, сдаюсь, — пискнул я задыхаясь и по-самбистски зашлепал по воображаемому ковру.

— То-то, — чмокнула меня в макушку женщина, — Слушай, а от тебя на самом деле мужиком не воняет. Странно.

— Понравился? Я же говорил, что вкусный.

— Посмотрим, — отпуская меня, шепнула она.

— Сегодня будем смотреть?

— Нет. Дай я к тебе немного привыкну.

Укладываясь спать, еще раз перебрал в голове немудреный багаж и решил, что самое дорогое для меня это все-таки Серегина флэшка. Без нее я наверняка почувствовал бы себя голым и бесполезным.

Покрутил кусочек пластика в пальцах и решил убрать ее подальше. Ушел в ванную комнату и запихал ее в резинку от плавок. Получилось неплохо и сразу стало спокойней, вот только операция напомнила мне юмористический рассказ «Танцор». Там один плейбой изображал перед супермоделью мастера зондеркласа (вроде как ей только такой и нужен). Дипломы-то он выправил, фотосессия честь по чести, а тут их перед самой развязкой на тусовку танцоров и позвали… Прокольчик.

Сильно походила моя сегодняшняя операция с флэшкой на то, как парняга себе штаны в туалете вилкой рвал, чтобы от танцев мазаться, мол, за гвоздик зацепился — простите, не могу… «Паранойя», — оценил я свои действия, уже лежа в кровати, улыбаясь забавной истории и погружаясь в черноту сновидений.

Разбудил менчя неурочный звонок смки.

«Рубан захвачен, — значилось в ней, — Они идут к вам».

— Ольга! — успел крикнуть я, но тут дверь номера бесшумно открылась, и внутрь залетело несколько человек.

Картина невидимых перемещений по комнате повторилась в точности, сразу вогнав меня в состояние дежавю — даже время никуда не поехало.

На удивление, моя соседка по комнате не сопротивлялась и покорно позволила одеть на себя пластиковые наручники.

Со мною парни темном разобрались еще быстрей: Вязали, предварительно расслабив ударом в солнечное сплетение. Только-только привёл в порядок дыхание, как мне заклеили рот скотчем и накинули на голову темный матерчатый мешок. Завершилось все тем, что на плечи набросили что-то вроде халата и вжикнули спереди молнией.

Если вам не приходилось перемещаться упакованному подобным образом, то вы не знаете, насколько может меняться окружающее пространство.

Сначала я пытался освоиться, считая шаги и ступени ногами, обутыми во что-то вроде бахил, но пару раз чуть не упал и получил злобный тычок от конвоира. Пришлось сосредоточиться на ходьбе.

Нас вели, не таясь прямо гостиничными коридорами. Усадили в лифт. На выходе услышал испуганный говорок служащих на ресепшен, и меня охватила паника. Хорошо, я не имел ни малейшей степени свободы, а то неизвестно, чем бы все это закончилось. Оставалось лишь надеяться, что это запланированная нашими союзниками часть операции.

Судя по гулу и вибрации железных стенок автомобиля, мы попали в грузовой микроавтобус, оборудованный сиденьями. Мне еще показалось, что сюда же затащили какие-то вещи. Очень хотелось, чтобы это оказался наш багаж, и я изо всех сил молился о безопасности для «Малыша».

Скорее всего, мой тайный партнер заметил нападающих через камеры наружного наблюдения, расположенные в коридоре, а сейчас я не слышал даже привычного пиканья сотовых телефонов. Все разговоры с внешним миром велись по характерно шипящей радиостанции, и это тоже оставалось неясным.

Ехали мы долго, и я все боялся, что вестибулярный аппарат взбунтуется. Мне с заклеенным ртом это вовсе не улыбалось.

На светофорах почти не стояли. Наверное, в любом городе мира ездить ночью — одно удовольствие. Ни машин, ни пробок…

Несколько раз показалось, что в речах наших пленителей прозвучало сочетание «Чжао сяньшен» и я подумал, что, возможно, наши с Саней догадки верны. «Зачем только этот маскарад? — рассуждал я, — Кто от этого выиграет? И почему так рано?»

Ответа не было.

Ничего не прояснилось и когда мы прибыли на место. Сначала нас вывели из фургона, и тридцать шагов я шел по гулкому подземному гаражу, поддерживаемый конвоиром.

Потом начались сплошные повороты и запахло больницей. Затекли руки. Судя по звукам, вся группа состояла почти из десяти человек. Похоже, нас пока не разъединяли.

«Интересно, мамаша Игоря Джоновича с нами?» — задумался я и в это время мы зашли в лифт.

То, как он закрывался, напомнило мне гангстерские сериалы. Звучало клацанье решеток, перемещаемых вручную. Когда пришел в действие механизм, я понял, что не так уж и неправ. Здесь не было мягкого ускорения современных лифтов, и кабина шла с небольшими рывками. По-прежнему не слышалось привычного пиканье сотовых телефонов, а только шипела рация.

Лифт остановился. Получил толчок в спину и вышел в гулкий коридор. Здесь суета оказалась несоизмеримо больше, чем в подземном гараже. Постоянное «Улю-улю». Появились женские голоса.

«Забавно, — пытался я обдумать происходящее, — Похоже на офис, вот только на дворе-то ночь глубокая …»

Еще один бессчетный поворот коридора, дверь, и конвоир твердо усадил меня на отдельно стоящий стул.

Кто-то невидимый разрезал наручники, стягивающие руки. С головы сняли изрядно надоевший мешок.

Зажмурился. Неожиданно показалось, что свет будет слишком ярким, и почему-то не хотелось менять своего состояния. Странно, но отключение от внешнего мира несло какую-то степень комфорта.

Рядом со мной оказались лишь парни в темной просторной одежде, напоминающей пижаму или кимоно — ни Рубана, ни Ольги.

Поперек комнаты стоял большой стол. За ним никто не сидел.

Забубнила рация. Соглядатаи засуетились. Один из них аккуратно потрогал меня за плечо и показал жестом, мол, вставай. Я поднялся и набросил на плечи мешок с молнией, в котором сюда прибыл. На ногах действительно оказалось подобие больничных бахил из ткани с резинкой.

Чувствовалось, что отношение ко мне поменялось. Никто не толкался. Один из провожатых шел впереди, открывая двери. Эта часть здания оказалась более современной. Скоростной лифт мягко перенес нас на несколько этажей вверх, и мы оказались в коридоре, устеленном коврами. Открылась очередная дверь, и я увидел некое подобие гостиничного номера на одну персону.

Зашипела рация. Служака прослушал что-то по-китайски и протянул ее мне, несколько раз выразительно нажав на кнопку дуплекса.

— Клац, клац, — повторил я его движение и проговорил, — Слушаю.

Глава 42.

Сон напомнил мне карстовую пещеру неимоверной глубины. Редкие вспышки видений высвечивали фигурки в темном. Вместе с ними я перебирался через какие-то завалы и шел сумрачными коридорами. Часть моих спутников, забавно приседая, шла по потолку.

Меня это почему-то не беспокоило. Я был спокоен и хладнокровен. Цель нашего похода так и не прояснилась. Просоночное состояние догнало меня со скоростью локомотива и моментально перемешало впечатление от таинственных переходов.

Открыл глаза, и некоторое время смотрел в белый потолок, пытаясь собрать воедино впечатления вчерашнего вечера.

Повернулся на бок.

«Клац, клац», — щелкнула в глубине кровати пружина.

«Рация, — вспомнил я, — Чжао сяньшен. Плен».

То, что мне сообщил главный хранитель мозга системной сети, меня не удивило. Глава клана, партнирующего со «спрутом», опутавшим планету, был очень доволен. По-русски он говорил, забавно коверкая слова, и немного путался в определениях.

Основная беседа с ним должна была состояться сегодня, а пока:

— Лежьите и набирайтесь сила, — напутствовал он меня, — Вама, несущий удача, они много понадобятся.

«Во-первых — хочу есть», — оценил я собственное состояние и сел на кровати.

Вчерашнее пленение разительно отличалось от задержания в Новосибирске. «Переложили из постельки в постельку», — сказал себе я и пошел к вещам, аккуратно уложенным возле стенного шкафа.

Все оказалось на месте за исключением «Малыша», но за него я был почти спокоен. Мой тайный партнер сумел противостоять в Гонконге Лю Ману и наверняка местные спецы тоже сломают о него зубы.

Самое главное со мною осталась флэшка, несущая смертоносный коктейль.

Ощупывая ее сейчас в плавках, я почувствовал, что способен пустить ее в ход не задумываясь, настолько мне надоели эти приключения.

Сразу ожили мысли про уничтожение излишне информированных лиц после победы. «Наверняка каждая из сторон вынашивает подобные планы, — задумался я, — С Игорем Джоновичем и мамашей картинка ясна. Ли сяньшен тоже имеет какие-то соображения по приручению основной «системной» сети. Старина Чжао задумал что-то свое, и никто не подозревает, что есть еще и четвертая сторона — мы с Серегой».

Порадовался, что хотя бы могу свободно размышлять.

В шкафу оказался небольшой холодильник. Сильно напоминало мини-бар, но только без прайса и ценника.

Я решил не дожидаться больших милостей от ситуации и сразу умял половину хрустящих упаковок, щедро засыпав крошками стоящий рядом стол.

Мое новое жилище сильно напоминало гостиничный номер. Единственное, что в нем отсутствовало, так это ок

но.

Дверь тоже оказалась надежно заперта. Попинав её, я понял, что пластиковая отделка таит под собой серьезную стальную конструкцию и откроется лишь по воле хозяина территорий.

Дальше начались странные игры сознания, и по обыкновению для начала необыкновенно медленным стало время.

С моей точки зрения, я уже полностью выполнил пожелания дядюшки Чжао и неплохо набрался сил, но ничего не менялось, и моя персона по-прежнему пребывала в одиночестве.

Помахивания руками воображаемым камерам результата не принесли.

Неожиданно ощутил неизвестное доселе состояние давления стен.

Следом появились ощущения замурованности, раздавленности, время остановилось окончательно, и началась схватка с разыгравшимся воображением.

Представьте себе, что вы лежите на кровати и отсутствие часов и окон не позволяет вам определить, в какой части дня вы находитесь..

Вокруг вас настолько мощные стены и двери, что без постороннего вмешательства отсюда не выбраться.

В голове услужливо появляются мысли, что о вас забыли, или в окружающем мире что-то произошло, т.е. больше никто сюда не придёт.

Теперь умножим все это на реальную ситуацию — война нескольких сетей за контроль над миром, ваше участие в этом процессе и безрадостные перспективы при любом победителе.

Картинка могла расшатать и более подготовленную психику.

Я еле сдерживался, чтобы не заорать, не спрыгнуть с кровати и не начать дубасить чем попало в двери.

Как ни странно, не сделать этого мне помогала мысль, что время остановилось.

Я просто не мог пошевелиться, потому что этого неспешного течения больше просто не было, и наступил покой…

Все стало меняться, когда появились звуки.

Сначала послышался странный щелчок, и стало ясно, что открывается входная дверь.

Удивиться какому-либо движению при отсутствии времени я не мог — мои собственные биологические часы отсутствовали. Запустить их удалось лишь появлением вялой мысли о том, что я должен-таки принимать какое-либо участие в событиях.

Шевелиться не получалось. Затекло все туловище.

Пришло понимание, что борьба с клаустрофобией вогнала организм в какой-то транс.

«Интересно сколько, я так пролежал?» — выскочила на поверхность первая емкая мысль встречая заходящие в комнату фигурки.

Чжао сяньшен оказался сухопарым стариком в расшитом золотыми драконами халате.

— Мне сыказали, что ты пролежался сутыки без движения? — начал он беседу.

Тело нестерпимо ныло. Хотелось одновременно есть, спать и вымыться.

Появилось знакомое состояние разглядыванья мозга посторонними.

— Мы и ранише, — продолжал Чжао, — Заымечали, что у тебя есть какие-то непонятыные сывойства, не присуещие обычыным лудям. Чито это было сегодня?

— Не знаю, — честно ответил я, — По-моему, это фокусы мозга. Он в определенные периоды жизни начинает менять время персонально для меня.

— А чито произошло сейчасы?

— Наверное, началась клаустрофобия. Просыпаешься неизвестно где. Дверь заперта. Окон нет. Сколько проспал, неясно. Начали давить стены, и показалось, что про меня забыли. Наверное, чтобы я не бесновался, мне остановили время.

— Кыто?

— Я не знаю. Организм. Что-то вроде предохранителей в системе.

— Хорошо, — не отводил от меня глаз Чжао, — Теперь сымотри на это.

Он щелкнул пультом, и на экране появилась картинка со спутника. Серо-зеленая карта приблизилась, чуть повернулась. Я узнал на экране свой «Крузак» и себя самого. Вот только двигался я необычайно быстро. Саня Рубан, помогал мне закидывать в открытую заднюю дверцу тела и по сравнению со мной выглядел как улитка.

— А шито было с тобой зыдесь? — поинтересовался Чжао.

Я рассказал, что в период опасности у меня ускоряется время и окружающий мир движется очень медленно.

— Сымотри еще, — улыбнулся глава клана и щелкнул по пульту.

Это оказалось задержание в Новосибирске.

В изолирующем противогазе я выглядел точно не человеком, тем более что бежал по немыслимой траектории.

«Пятнашки» со спецназом меня впечатлили. Оказалось, что я почти проскочил оцепление и только футбольный подкат одного из бойцов удержал меня на месте. Моя хохочущая физиономия среди бесстрастных спецов в масках смотрелась и вовсе не к месту. — Вы любое перемещение отсматриваете через спутник? — поинтересовался я, сообразив, что наша операция почти на грани краха.

— Пока неты, — устало сказал Чжао, — Только когда они над месытом. Бывают пробелы. Как ты освободилися? — задал он ключевой на сегодня вопрос.

Произносил он его деланно безразлично, но я четко уловил сверлящее внимание.

Отвечал улыбаясь.

— Так же, как и ваш товарищ. Юрий Леонидович. Нас одним штурмом и вызволили.

Сказал и лихорадочно стал соображать, что говорить дальше. Но старина Чжао ничего не спрашивал. Он сидел, откинувшись в кресле и гонял ручкой по столу какую-то фиговину. Заговорил только через несколько минут:

— Как вы отнесетися, если мы исследуемы ваши организма? — не поднимая глаз спросил Чжао, — По нашымы данным такие сывойства можыно выработати толико тыренировыками, а у васы это от природы.

— Я отнесусь к этому нормально, — смекнул я выгоду от предложения, — Желательно только исследовать без оперативного вмешательства и химии поменьше.

— Программу вам уже определили, — неожиданно прозвучала за моей спиной чистая русская речь, — Режим содержания тоже.

Я обернулся. Метрах в двух от меня стоял улыбаясь мужчина в белом халате лет сорока.

— Меня зовут Андрей, — сообщил он, протягивая руку, — Жалко мы упустили последнее проявление ваших свойств по остановке времени, но ничего, я думаю, нагоним.

— Получится ли? — задумчиво протянул я, — У меня все это происходит непроизвольно.

— Смоделируем, — уверенно произнес жутковатую фразу эскулап, — Хотя не думаю, что это понадобится. Уверен, ваши свойства проявляются постоянно и нужно только это проконтролировать.

Глава 43.

Я шел обратно, а в моей голове еще стоял дядюшка Чжао, молчаливо решая мою судьбу.

На его месте я бы расширил круг вопросов и в конце концов постарался бы запутать оппонента. Он этого делать не стал. «Почему?» — спрашивал я себя.

Ответ очевиден: не хотел пугать подопытного кролика, которым я на сегодня стал.

Режим моей жизни теперь определял новый знакомый Андрей.

После беседы с Чжао мы с ним прогулялись в обеденный зал. Потом он показал свою лабораторию и рассказал, что исследованиями необычных возможностей человека занимается давно.

Оказалось, Андрей — главный разработчик препаратов, позволяющих повысить выносливость, агрессивность и многое другое. Помимо этого его интересуют скрытые свойства человеческого организма. Основной идеей исследований была энергетика и персональная биохимия объекта. На мой вопрос, как исследуется химическая составляющая, он закатал рукав и показал несколько проколов в области локтевого сгиба.

— Себя я взял за эталон, — сообщил Андрей, — За нулевую отметку. Мои сверх-способности прежде всего в аналитическом складе ума. Для исследований приходится подвергать испытуемого углубленному изучению, тогда как внешние данные можно изучать, наблюдая лишь за составом крови.

Выслушав его, я немного успокоился и поинтересовался судьбой своих товарищей.

Андрей от прямого ответа уклонился. Тогда я спросил о свободном перемещении для себя.

Оказалось, уже сегодня меня переведут из карантина в стационар и там появится определенная степень свободы.

Оставшись в комнате один и собирая вещи, я стал рассуждать:

«Основной объект, интересующий Чжао — мамочка Игоря Джоновича. Второй, скорее всего, я. Рубан и Ольга, материал вторичный, и поэтому до прибытия Юрия Леонидовича про них можно не спрашивать. Теперь сам Чжао. Что ему о нас известно? — последний вопрос был ключевым для определения дальнейшей судьбы коллектива, — Если он расшифровал наши замыслы, то в любом случае будет вести игру до конца и сто процентов заманит бывшего товарища в ловушку. Это в том случае если все плохо. Если все хорошо, то через несколько дней я получу возможность с ними общаться».

Щелкнула дверь. На пороге стоял улыбчивый китаец в просторном одеянии темного цвета. Он кивнул головой и сделал приглашающий жест.

Лаборатория Андрея располагалась на одном этаже с моей палатой. В ней так же не было окна, зато на стене висели круглые часы и стоял малогабаритный телевизор.

Российских каналов оказалось два.

Я чуть не зарыдал, когда в «Вестях» показали родной Иркутск.

Режим жизни был изложен в листке над кроватью: завтрак, два часа в лаборатории, сон, обед, отдых, еще два часа обследований и ужин. Ночные обследования раз в два дня.

Теперь мне кровь из носу нужен был «Малыш». Информационная блокада начинала давить, вгоняя в некое подобие клаустрофобии.

Приглядываясь к окружающим, я по-прежнему не видел никого с сотовыми телефонами и на первом обследовании спросил об этом Андрея.

Оказалось, здание просто глушится, а специального запрета никакого нет. Свою просьбу вернуть «Малыша» аргументировал находящимися в нем фотографиями жены и детей. Мол, скучаю.

Обследование оказалось не очень забавным. Меня уложили в подобие космонавтского кресла. Андрей устроился рядом на таком же.

Симпатичная китаянка воткнула нам в вены иглы, похожие на датчики. От них шли не трубки или шланги, а цветастые провода.

Для начала прокрутили короткий фильм о мясобойне.

Животные по одному забегали в узкий проход, где, сраженные электрическим током, хрипели, пучили глаза и валились. Следом несколько рабочих подвешивали их за ноги и резали вены на шее.

Картинка бесстрастных забойщиков и льющихся потоков крови сразу включили во мне замедление времени. Я покосился на Андрея и сообщил ему:

— Началось.

Он моргнул и утвердительно покивал головой, мол, не переживай все под контролем.

Дальше я понял, почему работа в лаборатории занимала в день не более четырех часов.

Короткометражные фильмы, сменяя друг друга, способны были расшатать самую устойчивую психику.

Мне сначала казалось это забавным, а вот потом стало не до шуток. Андрей меня предупредил, чтобы я не закрывал глаза, иначе придется удерживать веки специальными скобками.

Скоро кровавая каша на экране стала невмоготу, и я приловчился время от времени закатывать глаза, делая картинку мутной и невнятной.

Через тридцать минут закончились сцены массовых убийств, расстрелов и казней, и некоторое время шли картинки с панорамными видами. За это время я понемногу вернулся в первоначальное состояние и оправился от полученного «нокдауна». Время наконец обрело свое нормальное течение, и пришло понимание странных нюансов, которых, раньше не замечал.

Например: после первого замедления времени у меня появилось ощущение дикой силы. Я знал точно, что если сейчас у меня в руках окажется подкова, я согну ее не задумываясь. Еще я вдруг четко уловил, сколько человек находятся за стенами нашей комнаты, и концу первой части сеанса даже стал различать мужчин и женщин.

Глядя на успокаивающие картинки, предположил, что смогу и сам моделировать подобные состояния. «Наверняка, — рассуждал я, — Можно сделать для себя такую подборку, которая будет вытаскивать из тайников сознания скрытые возможности».

Умиротворяющие панорамы пропали, экран потух, и появилась девушка ассистент.

— Десять минут на туалет и чай, — сообщил Андрей.

— А кофе есть? — поинтересовался я.

— У нас даже чай одно название. Так просто, водичка подкрашенная, — ответил мучитель, — Любое вещество, влияющее на мозг, сильно меняет его свойства, выключая самое интересное. Вы, наверное, понимаете, почему все, кто обладал сверх-возможностями, не пили, не курили и не контактировали со слабым полом. В нашей ситуации это позволительно лишь для нулевой отметки. То есть для меня.

— А как у вас со скрытыми способностями? — поинтересовался я.

— Ни-че-го, — по слогам грустно ответил Андрей, — Я уж и мяса не ел и с женщинами отношения прекращал. Ни-че-го, никакого эффекта.

— Вы, наверное, не вскрыты, — предположил я.

— ?? — удивленно повернулся он ко мне.

— Не инициированы. Первый раз я попал в это состояние еще в детстве, когда напугался. А после все пошло само собой. Вам нужно устроить ситуацию с реальной угрозой. Или попробовать ваши же препараты. Может, тогда организм научится и поймет, чего от него требуют. Андрей промолчал.

Перед следующим «заездом» я попросил какую-нибудь железку. В ответ на вопросы рассказал про необычайный прилив сил во время эксперимента.

В комнате ничего не нашлось, кроме блестящего никелированного разноса, на

котором девушка приносила нам безвкусное подобие чая.

Блестящая штуковина оказалась прочной, и попытка согнуть ее руками ни к чему не привела. Укладываясь перед «взлетом», прихватил стальную посудину с собой и положил ее на живот.

Следующая череда сюжетов оказалась и вовсе мерзкой. Я никогда не мог смотреть акты каннибализма или пытки людей. Не знаю, откуда у Андрея была такая подборка, но у меня она вытащила на поверхность дикую ярость.

Еле сдерживал себя, чтобы не вскочить и не разломать все вокруг. Руки вцепились в разнос так, что на секунду мне показалось, будто сейчас лопнет кожа на ладонях. Ничего не произошло. Наоборот. Сначала оказалось, что течение моего времени давно замедлилось. Потом никелированная железка в руках стала терять свои упругие свойства. Я почувствовал, как под моими пальцами металл неожиданно вздрогнул и стал деформироваться. С огромным удовольствием скрутил его для начала в трубку. Развернул, и… разорвал поперек. Не скажу, что это оказалось легко. Я и раньше мог открывать трехлитровые банки руками, но это было нечто другое. Сегодня процесс активизировался теплом, вытекающего из кончиков пальцев. Появилось ощущение, что щепотью я смогу даже плющить металл.

Так и вышло. Отрывая небольшие кусочки от бывшего разноса, я сминал их пальцами и бросал на пол.

Прочие чувства тоже продолжали обостряться.

Неожиданно я узнал одного из трех человек, наблюдающих за нами с экрана.

Это оказался Чжао сяньшен. Уловил его эмоции, и он показался мне шокированным. Его пальцы непроизвольно повторяли мои движения: рвали, комкали и отбрасывали.

Последний кусок металла упал на пол, и я вдруг принялся за кресло, на котором лежал. Для начала оторвал барашек винта, который отвечал за горизонтальный наклон. Здесь оказался немного другой материал. Анализируя позже свое состояние, я пришел к выводу, что до начала каких-либо действий моя скрытая половинка всегда изучает объект на ощупь.

Пальцы пробежались вдоль винта, и неожиданно сменили температуру. Совсем чуть-чуть и я понял, что мы его сейчас прикончим. Так и случилось.

Железка со стуком брякнулась на пол. Вздрогнул за стенкой дядюшка Чжао.

Стало смешно, и неожиданно я понял, что своими экспериментами они просто выпустили джинна из бутылки. Меня уже не волновало то, что происходит на экране. Я осознал сам себя.

Моя вторая половина стала улавливать какую-то речь. Она напоминала быстрое бормотанье испуганным тоном, и находилась где-то рядом. Параллельно с ним шла картинка разъяренного меня.

Я понял, так меня боится Андрей.

Голосов и видений стало больше. Каким-то третьим чувством осознал, что это мыслеобразы окружающих и стал искать дядюшку Чжао.

Узнал я его по «картинке» армии клонов с мои лицом, которые голыми руками разносили в клочья окружающее пространство.

Сознание меркло. Силы убывали.

Захотелось встать и пойти к тому месту, где за стенкой сидел Чжао. Не знаю, что бы я там делал, но картинка перед глазами поплыла, дернулась и погасла.

Глава 44.

Пришел я в себя уже в палате. Сильно хотелось есть.

Мозг еще пытался сканировать окружающее пространство, но все эмоции оказались заторможены лекарством, которое капало в прозрачном шланге системы.

На светлой тумбочке рядом с кроватью лежал «Малыш».

Сначала я даже не поверил и снова закрыл-открыл глаза, но картина не менялась, и маленький товарищ по-прежнему лежал на гладкой пластиковой поверхности.

Щелкнул замок и вошел Андрей. Создалось впечатление, будто он стоял под дверями, ожидая, когда приду в себя.

— Блестяще! — начал он, — Таких результатов в нашей практике еще не было! Я в восхищении!

— А что говорит Чжао сяншен?

— Еще не докладывал, — смешался собеседник.

Только сейчас я сообразил, что чуть не прокололся насчет проявившейся возможности сканировать окружающее пространство.

Сообщил слабым голосом:

— Сегодня экспериментировать не смогу.

— Ни сегодня, ни завтра, — торжественно произнес Андрей, — Тем более, что обед вы проспали, а вот мы получили просто необыкновенные результаты, и теперь коллективу предстоит это расшифровать и попытаться смоделировать на манекенах.

— На манекенах? — удивился я.

— Для вас это не важно, — стушевался собеседник, — Это вторая часть работы по разработке вакцины, с помощью которой можно разгонять сверхвозможности в среднестатистических объектах.

«Вакцина, — провернул я голове и в памяти всплыл беснующийся «Чак», наглухо привязанный к койке на базе под Новосибирском. — Значит, вакцина, а мои персональные данные создадут новый легион монстров способных голыми руками рвать стальные листы?»

В голове сразу всплыл мыслеобраз дядюшки Чжао и клоны уничтожающие мир.

Пока размышлял, Андрей выложил из небольшого кейса несколько железок.

— Вот, Михаил, — торжественно сообщил он, — Результат ваших скрытых возможностей.

Только тут я сообразил, что это остатки стального разноса.

— Берите, берите, — подбодрил меня эскулап, — Тут есть на что глянуть.

Действительно, металлические обломки оказались безжалостно деформированы и скомканы. Местами создавалось впечатление, что здесь поработал гидравлический пресс, настолько плотно кое-где были зажаты края.

— А вот и венец творенья, — сообщил Андрей, уложив на стол «барашек» рукоятки от моего кресла, — Судя по следам, это не просто сила. Вы, оказывается, можете менять структуру металла. Тут даже ваши пальчики остались.

Так и оказалось. На матовой поверхности оборванной рукояти четко отпечатались несколько вмятин, внутри которых даже читались папиллярные линии.

— Впечатляет? — поинтересовался собеседник, — Вот и мы поражены. Причем на вас воздействовали лишь визуально. Для создания сыворотки ярости нам пришлось почти два месяца моделировать для объекта что-то настоящее, а у вас чик, и готово, — и он радостно засмеялся.

— Есть хочу, — произнесла настойчиво моя персона.

— Конечно, конечно, — подпрыгнул эскулап и сгреб «экспонаты» в кейс, — В столовую, или, может, сюда принести?

— Нет, пойдемте, — решил я избавиться от висящей над головой системы, растворяющей лекарствами мозг, — И хотелось бы выпить.

— Коньяк подойдет? — преданно заглянул мне в глаза собеседник.

— Подойдет, но лучше водку.

— Ну, тогда я спирт разведу, — засмеялся эскулап, — Да и сам за удачу выпью. Что мы с вами, не русские что ли?

Обед прошел на приподнятой ноте. По пути в столовую Андрей что-то сказал по-китайски девушке в белом халате, и пока мы дошли, на столе уже стояла мензурка с прозрачной жидкостью.

— Водка… — презрительно говорил мой спутник, — Спирт, это да! Разбавим или чистого? — смеялся он.

— И минералкой запьем! — закончил я.

Гулянка удалась на славу.

Французская водичка «Перье» с зеленой этикеткой как нельзя лучше помогала фронтовому приему медицинского спирта.

Так я не пил с начала девяностых и периода такого массового явления на прилавках, как спирт «Роял». Хмель ударил в голову сразу, и вместе с ним пришло понимание ситуации, но рассуждения оставил на потом и решил сначала утолить зверский голод.

Андрей наоборот почти ничего не ел, а только говорил, говорил и говорил.

Сначала я, напичканный лекарствами и первой дозой неразбавленного спирта, ничего не воспринимал, а потом его голос стал прорываться в мое сознание.

Оказалось, у «парней» на меня далеко идущие планы. Собутыльник уже захмелел и стал откровенен. Радость от удачного эксперимента из него так и перла. Мне оставалось лишь слушать и поддакивать.

После нескольких минут монолога я понял — мне есть чему радоваться. Оказалось, дядюшка Чжао жертвы неудачных экспериментов не жаловал. Почти всем испытуемым, показавшим нулевой результат, стерилизовали память, а потом выбрасывали обратно в мир.

— Наши интересы огромны, — рассказывал Андрей, — Манекенов вообще доставляют со всей планеты. Мы сейчас проводим сравнительный анализ действия готовых сывороток на различных расах, национальностях и возрастных категориях. Единственное чего нам не хватало, так это исходного материала для создания препаратов. Я, молча, закусывал очередную порцию спирта, и в моей памяти поднимались картинки концентрационных лагерей гитлеровской Германии и кучи изможденных трупов. Дети в полосатой одежде протягивали мне ручонки через колючую проволоку и предлагали взять свою кровь.

Мать обнимала в телепередаче сына, потерявшего память, и оба плакали от собственного бессилия перед беспощадностью окружающего мира.

Единственное, о чем я сейчас переживал: лишь бы стихийно не включились мои скрытые способности. После историй Андрея я мысленно приговорил структуру дядюшки Чжао к смерти. Мне стало вдруг неважно, останусь ли я жив в той мясорубке, которую услужливо смоделировало разыгравшееся воображение.

Однако ничего не произошло. Видимо, спирт свое дело сделал, и я настолько заземлился, что смог спокойно слушать жутковатые планы Чжао на меня и дальнейшее развитие событий.

— Я уже переживал, — доверительно рассказывал мне Андрей, навалившись грудью на стол, — Первые результаты получены более пяти лет назад, и ничего нового не предвиделось, но тут аналитический отдел выдал вашу кандидатуру. В то время, когда все начиналось, почти никакой статистики не велось. Потом мы долго не могли вручить вам телефонный аппарат и изучали вас факультативно. Только ваше участие в группе «Профессора» позволило отследить все признаки. Нам всем очень повезло, что Юрий Леонидович на свободе. Он с командой были первыми добровольцами в испытаниях препарата ярости, и очень здорово, что он скоро будет здесь. Мне предстоит немало с ним повозиться, чтобы понять, как в Новосибирске все-таки удалили коктейль, который мы в него закачали.

Картинка палаты с беснующимся «Чаком» проплыла в моей голове.

Андрей захмелел окончательно, и я подумал, что старина Чжао сильно прокололся со своим главным разработчиком. Всего грамм двести неразведенного спирта и все секреты на столе.

— Вы думаете, он получает от меня все данные? — заговорщицки пускал слюну собутыльник, — Как бы не так! Я отсмотрел все материалы про вас и четко осознаю, что мне необходим партнер, — он неожиданно трезвым взглядом посмотрел мне в глаза и сообщил, — Я вообще не верю, что вы тот, за кого себя выдаете. Данные, полученные в процессе обследования плененной мамаши, говорят о многом. С вашим товарищем и девушкой тоже не все ясно. Есть какой-то секрет, но я молчу, — покачал указательным пальцем Андрей. — Чжао тоже что-то чувствует, но он вынужден считаться с моим присутствием, а то, что сегодня сделали вы, это переворот! Я пытался переварить сказанное. Получается, мой эскулапчик вынашивал собственные планы. Дядюшка Чжао свято полагает, что Андрей у него на службе, а тот плетет сети и ведет собственную игру.

«В общем-то верно, — рассуждал я, не прекращая слушать монолог Андрея, — С кем ему откровенничать, как не со мной. Дернусь, а он меня под сплав и сдаст. Мне веры от Чжао никакой. Придется подыграть», — поглядел я на собутыльника с неподдельной лаской. — Мы вас завтра переведем в другой корпус, — сообщил Андрей, — Там благоустроенная квартира, бар. Если захотите, можно выбрать себе девушку из персонала, им подобные услуги оплачены. Неожиданно мое время чуть тормознуло. Я напрягся, но прилагать усилий мне не пришлось. Алкоголь в моем организме сыграл-таки функцию якоря.

Вспомнил слова Андрея: «Любое вещество, влияющее на мозг, сильно меняет его свойства, исключая самое интересное. Вы, наверное, понимаете, почему все, кто обладал сверхвозможностями, не пили, не курили и не контактировали со слабым полом. В нашей ситуации это позволительно только для нулевой отметки. То есть для меня».

«А теперь и для меня, — подытожил я, — Тормозят меня, значит. Боятся. Спиртное, девочки… А что, неплохой предохранитель…»

Глава 45.

Последнюю ночь на больничной койке, посвятил общению с «Малышом».

«Я теперь знаю, что больно», — написал он после призывного царапанья по корпусу.

— ??? — скрипел я.

«Что такое больно,— уточнил «Малыш», — Меня разбирали по кускам и теперь знаю, где я», — похвастался он в своей манере.

— ?

«Я думал, что в процессоре, а я везде…»

— ?

«Я в каждой своей детали, но когда они отдельно, это больно».

Оказалось, «Малыш» теперь мне не помощник. Крепость дядюшки Чжао глушилась со знанием дела, и он за все время нахождения «в плену», так и не смог найти ни одной лазейки в эфире.

«Я в футляре, — сообщил мой маленький партнер, имея в виду аналогию с изолирующим чехлом противника, добытым в Тибельти, и грустно добавил, — Не оставляй меня одного».

Что я мог ему ответить? Ничего:

— Как получится, — шепнул я в его микрофон, — Я и сам здесь на птичьих правах…

Фотографии домашних мы с ним посмотрели только один раз, и я решил пока к этому занятию не возвращаться. Слишком уж трепетно и тоскливо.

Осознавая, что до развязки этой истории остается немного времени, я под утро решил смоделировать в себе состояние, проявившееся в лаборатории.

Ничего не получилось, только появилось ощущение барьера, который не преодолеть.

Отчаиваться не стал и отнес неудачу на тормозящее действие алкоголя, принятого накануне с Андреем.

Теперь нужно ждать как минимум сутки. Еще решил больше спиртное не употреблять и не заводить пока себе подружек.

Второе могло показаться компании Чжао слишком подозрительным, но решение этой задачи я оставил на следующий день.

Никто меня не будил, пока я сам не всплыл из черного провала сна, так что на новое место жительства меня перевели только к обеду.

Это на самом деле оказалось некое подобие квартиры. Имелась даже подобие кухни с холодильником.

Андрей сообщил: я могу питаться в столовой, а могу просто получать необходимые продукты и готовить сам, если пожелаю. Следом предложил отметить новоселье. По испытующему взгляду понял — отказываться неправильно. Слишком уж не в моем стиле.

Бар оказался замечательный. Представленная коллекция спиртного проделала немаленький путь с далеких континентов.

Выбрал себе портвейн из Португалии, а Андрей налил в коньячницу матовой жидкости из бутылки с надписью «Run».

— Ром, — сообщил он мне, — Кубинский. Выдержка семнадцать лет. Пить такой напиток на его родине, преступление. Возраст от пятнадцати лет и выше принадлежит лично правительству страны — шутки Фиделя…

Я устроился в кресле и раздумывал, как мне увернуться от ежедневных возлияний.

Андрей тем временем продолжил:

— Про подружку думали? — интересовался он, — Здесь есть очень хорошие. Я, например, живу с индонезийкой, есть индианки, филиппинки, ну и, конечно, китаянки.

Неожиданно мне в голову пришла идея.

— У меня еще один роман не закончился, а вы мне следующий предлагаете, —

попивая тягучий портвейн, сообщил я, — Было бы здорово, если вы мне Ольгу вернете. Ту девушку, которая была со мной в номере.

— Вы серьезно? — неподдельно удивился Андрей, — По моим наблюдениям и тестам получается, что мужчины ей неинтересны…

— В этом-то весь и кайф, — ответил я, — Добиться отношений с подобным типажом — высший пилотаж.

— И что получалось?

— Получалось, но с ней не успел. Через день-другой надеялся «отстреляться», а тут вы.

— А в чем прикол? — заинтересовался собеседник.

— Недоступность и сложность задачи — раз, — поднял я вверх указательный палец, — Проверка себя — два, и потом даже самые закоренелые «розовые» изначально созданы для общения с мужчинами, так что считайте еще и врачебной практикой — три, — закончил я.

— Занятно, — подозрительно глянув на меня, протянул Андрей, — Так, так, так и на чем работаете, коллега? За какие струнки дергаете?

— По ситуации. Бывает, исхожу из модели родитель-дитя. Иногда сначала становлюсь другом, а Ольга, — доверительно наклонился к нему я, — Не переносит мужских запахов.

— Ну и как будете действовать? — поинтересовался мой собеседник.

— А что нужно сделать, если дамочка, «визуалистка» или «слуховик» и все время отвлекается, не доходя до оргазма?

— ?? — вопросительно приподнял он бокал.

— Отключить ее. Визуалистке завязать глаза, слуховику заткнуть уши, и порядок.

— А в случае с Ольгой, заткнуть ноздри?

— Здесь уже все состоялось, — гордо ответил я, — Мой природный запах не настолько резок, и она крайне удивилась, что такие мужчины бывают. Еще бы пару дней, а тут вы со своим пленом…

— Решение Чжао, — ответил Андрей, — Не захотел ждать. Тем более вы откуда-то взялись в Гуанджоу. Прямо как чертик из табакерки.

— Отключал телефон, — выложил я заготовленную версию, — Интересно это его единоличное решение? — Ну, Чжао сяньшен недаром же друг семьи Юрий Леонидовича, — доверительно поведал собеседник, — Похоже, они вместе решили не откладывать развязку в долгий ящик.

— Ну и ладно, — примирительно сказал я, — Гоните мне Ольгу и будем считать, что недоразумения исчерпаны.

— Решаю не я, — ответил, к чему-то прислушиваясь, Андрей, — Ситуация с Рубаном и Ольгой должна разрешиться только после прибытия Юрия Леонидовича. К ним самим уйма вопросов, так что вы пока один в исключительном положении, — улыбнулся мне он и снова прислушался.

«Рация, — сообразил я, — А на связи дядюшка Чжао…»

— И все-таки я постараюсь исполнить вашу просьбу, — закончил, поднимаясь из кресла, Андрей, — Ну а мне пора. Осваивайтесь.

Он ушел, оставив мне целую горсть вопросов и недопитый бокал.

— Забавный разговор, — произнес я в воздух, обращаясь к «Малышу».

«Связь по рации, — сообщил мне партнер, — Странная частота. Не могу слушать».

— ??? — с сомнением скреб я пальцем корпус. — «Связь по рации, — с какой-то злостью повторил аппарат быстро выбрасывая буковки на экран, — Странная частота. Не могу слушать. Если прорвусь, все увижу».

Я скрипнул пальцами: — «Да», допил стакан портвейна и убрал бутылку в бар.

«Еще один день похоронен для экспериментов, — грустил я, прислушиваясь к сладкой истоме, охватывающей сознание, — Как же все-таки увернуться?»

Предположил, что Андрей появится и завтра, поддержать меня в «нерабочем» состоянии, хотя слабая надежда все-таки была.

«Если мне вернут Ольгу, и мы сможем сымитировать отношения, то, возможно, он и отстанет, — рассуждал я, — Вон какой он оказался вялый пьяница: семнадцатилетний ром не допил».

Взял со стола его бокал и понюхал.

Необычный аромат побежал по ноздрям, приглушил действие портвейна и ударил плотной волной в мозг. Представил себе пальмы, белый песок Варадеро и одним глотком не смакуя опрокинул напиток в себя.

«Ну, вот и совершено Кубинское преступление, — оценил я, — Наверняка, в каждой стране есть законы, которые правительство писало само для себя…»

Проснулся только вечером.

Разбудило меня легкое поглаживание по щеке. Открыл глаза. На краю двуспальной кровати сидела Ольга и нежно водила пальцами по моему лицу.

— Привет, — сказала она, увидев, что я проснулся.

— Иди ко мне, — нежно зашептало мое существо, накрывая ее пальцы ладонью. Чуток потянул.

Женщина вздрогнула. Взгляд ее стал вдруг тяжелым, но сразу расслабился, и она покорно прилегла рядом.

Помолчали, а потом я поинтересовался, как ей мой сегодняшний запах.

Оказалось, ее охранники ужасно воняли. Китаянка на тестировании тоже. Ей казалось, что весь мир пытается ее уничтожить зловонием.

— А ты вкусный, — шептала она, — Я почти готова…

— Позже, — поставил я точку и стал нашептывать ей диспозицию.

Глава 46.

— Резче! Еще! Представь, что ты бросаешь камень! — командовала Ольга, — Резче! Нет! Хреново! Никого так не нокаутируешь!

Шел уже третий день наших занятий спортом. Общность интересов всегда хороша для будущих любовников.

Программу расписала Ольга. Утром гимнастика, работа на лапах и спарринги. После обеда отдых и железо. Вечером еще немного контактного боя.

Заниматься с ней оказалось комфортно. Ей со мной нет. — Сильному со слабым всегда тяжело работать, — сообщила она в первый же день.

Старался изо всех сил. Все навыки моего уличного боя виделись теперь детской забавой. Ольга оказалась настоящим мастером и серебряной призеркой Европы по тайквондо. Лапы она держала жестко. «Настоящий мужик», — оценил я хватку и все пытался понять, откуда в ней столько дикой силы. Во всем остальном она была очень даже женственной.

Поцеловались мы на второй день.

После ужина, который она приготовила и веселой болтовни за столом, мы в обнимочку смотрели кино завалившись в постель.

— С тобой хорошо, — шептала Ольга, — Ты нежный…

— Плечо болит, — жаловался я, — Зря ты меня сегодня болевыми приемами мучила.

— Прости, — шепнула она и нежно потянула к себе, — Прости, я же всего лишь пыталась тебя включить…

Неожиданно я уловил частицу ее внутреннего мира. Здесь оказалась и обида Ольги на первого мужчину. Любовь к подруге по спортивной секции и желание простого женского счастья.

Сейчас в моих объятиях она понемногу теряла те доспехи, которые надела на себя сама.

Я не стал торопить события и просто держал ее за руки. Поцелуй прервался.

Мы лежали, улавливая дыханье друг друга. Неожиданно захотелось плакать, настолько доверительным оказалось это состояние.

— Хорошо, — прошептала Ольга, — Может, я стану с тобой обычным человеком?

— А я монстром.

— Если не получится включить тебя тренировками, — как-то мстительно ответила она, — То придется выдумать что-то другое.

— Модель реальной угрозы?

— Почему нет?

Задумался. В первом и единственном эксперименте мне казалось, что новые возможности проявились окончательно и навсегда. «Ну и где же они сейчас? — задавал я себе вопрос, — В каком уголке сознания?»

На самом деле: прошло уже целых три дня, я не принимаю спиртного, не общаюсь с женщинами и не объедаюсь.

Мне оставалось лишь снять себя «с предохранителя» и «выстрелить». Но как?

«Как это сделать? — задавал я себе вопрос, засыпая, — С помощью чего?»

Сон оказался душным. Не хватало воздуха. Я лежал в замкнутом пространстве, и кислорода становилось все меньше.

Неожиданно понял что происходит — надо мной снова ставили эксперимент.

— Андрей! — закричал я, — Андрей прекрати я задыхаюсь!

Ответа не было.

Понял, что надо проснуться, но силы убывали. Я терял сознание и силы. Неожиданно время потекло медленней, и наружу прорвалась дикая ярость. Сознания я так и не потерял, а лишь окончательно проснулся.

Наяву картина происходящего только добавила ярости, и прилив дикой силы ударил в каждую клеточку тела.

Ольга сидела у меня на груди и душила подушкой. Неожиданно разобрал смех. Я взял ее за руки и легко развел в стороны. Подушка упала на пол, позволив живительному кислороду влиться в легкие. Обдумывая происходящее позже, осознал, что могу и вовсе не дышать.

Резким рывком уселся на постели, не выпуская Ольгиных рук. Та сделало попытку вырваться, но я удержал ее без каких-либо усилий.

Тогда она вывернула ногу и врезала пяткой восходящий удар в подбородок. Снизу вверх. Мне это показалось лишь легким шлепком.

Я швырнул ее с кровати, будто куклу и веса в ней оказалось не больше, чем в подростке. Отлетев на несколько метров, Ольга врезалась в стол и закричала:

— Брек! Занимайся собой! Запоминай состояние! Постарайся удержать его как можно дольше и найти вход-выход.

Только тут я сообразил — женщина пыталась искусственно снять с меня предохранительные барьеры и, похоже, ей это удалось.

Я как сидел, так и выпрыгнул из кровати, чуть шевельнувшись в сторону двери. Расстояние до нее было метра три, а прыжок получился резвым. Пришлось вытянуть руки, чтобы не врезаться в стену лбом.

— Дыньс! — грохнул пластик и суставы на мгновение почувствовали скорость прыжка.

Во мне кипел клубок неуправляемых энергетик. Стараясь задержаться в этом состоянии, я встал в стойку и скомандовал Ольге: — Нападай! Женщина сделал несколько быстрых обманных движений, но для меня это показалось движением в замедленной съемке. Легко поймал ее за руку и отбросил еще раз.

Неожиданно пришла забавная мысль, и, решил ее проверить. Подошел к столу и взял нож.

Повёл острым лезвием по ладони. Боли не почувствовал, хотя из пореза показалась кровь. Дальнейшая картинка напомнила фантастический сценарий.

Ранка стала затягиваться на глазах, а время замедлилось еще сильней.

Я сделал еще один порез, потом еще. Вокруг меня разогнался странный вихрь, превративший окружающую картинку в неподвижный комикс.

«Разгоняться» дальше не стал. Сидя на стуле, я наблюдал, как действительность набирает обороты. Ранок уже не было. Они затянулись и розовели теперь свежее кожей. Немым свидетелем осталась лишь размазанная по ладони кровь.

Процесс останавливался.

Неожиданно ножик, который я так и не выпустил из рук, стал деформироваться. Его жало удлинилось и поплыло.

Ощутил в руке холод и понял, что непроизвольно меняю его структуру.

Швырнул нож на пол и сцепил руки в замок. Вихрь изменил направление, и я уловил, что давление моего тела на стул ослабло.

Разомкнул пальцы, и вернулся в прежнее состояние.

Поднял одну руку вверх. Встал.

Наклонился влево. Мое тело стояло сейчас под углом почти 45 градусов без каких-либо неудобств. Опустил руки и сомкнул их еще раз, ожидая изменения веса.

Так и вышло. Через мгновение я совершил неимоверный прыжок в другой угол квартиры, задев трехметровый потолок макушкой и почти не прилагая усилий.

— Хватит, — скомандовала Ольга, — Сядь, успокойся и ищи выход.

Состояние оказалось немного иным, нежели в первом эксперименте. Скорее всего, организм адаптировался к происходящему и не собирался терять сознание, впадая в очередную кому. Похоже, мое второе я просто осваивалось в новой обстановке.

Оказалось, мои руки, это нечто вроде системы управления.

Стоило мне причинить себе боль, надавив на точку или взяв палец на излом, как время сразу замедлялось, а силы и ярость прибывали. Сомкнутые пальцами в замок, они включали возможность совершать неимоверные прыжки, а поднятые вверх позволяли быстро перемещаться под необычным для законов физики углом.

Прошло полчаса, но мое время так и не вошло в старое русло. Оно почти приблизилось к отметке, но легко смещалось при внешнем воздействии.

— Спиртного больше не пей, — шепнула мне Ольга, когда мы легли в постель, — Похоже, он все вспомнил.

— Кто? — поинтересовался я, предполагая ответ, но услышал странную историю.

— Не помню, как это называется, — стала рассказывать Ольга, — Эффект второго Я проявляется лишь у продвинутых мастеров единоборств. Все, что она рассказала потом, могло напомнить восточные сказки, если бы не последние события.

Проснулся я в постели один. Ольга оказалась на кухне и что-то там «колдовала» над плитой.

— А, монстр, — приветствовала она меня, — Ну и как это, быть нечеловеком?

— Нормально, — прислушался я к себе.

Время шло чуть медленней обычного. Решил не обращать внимания и потащил к себе галеты и плошку с маслом.

— Где ножик?

— Вилкой мажь. Нож с утра забрали.

— Кто?

— Андрей…

Только тут сообразил, что наш «концерт» без внимания хозяев остаться не мог.

— Что сказали?

— Ничего, только датчиков везде понапихали и сказали вот это включить, когда начнется еще раз, — с этими словами Ольга показала мне пульт с синей кнопкой посередине.

— Ясно.

После диалога я стал ковырять замороженное масло из чашки. Неожиданно рука соскочила, и вилка пребольно уткнулась в руку. Окружающее пространство сразу затормозилось, и из темных глубин появилась на «поверхность» «веселая ярость». По-другому это состояние назвать было сложно.

«Значит теперь я «включен» постоянно», — подозрительно глянул я на Ольгу, но она похоже ничего не заметила и лишь поинтересовалась:

— Больно?

— Ерунда, даже крови нет, — ответил я, понимая, что жить в новом состоянии еще придется учиться.

Глава 47.

Однако времени не оставалось. Я это понял, когда «заговорил» «Малыш». «Юрий Леонидович здесь», — сообщил он.

В это время я отрабатывал практику сканирования близлежащих помещений, останавливая время нажатием на болевую точку за ухом.

Первый день осознанного изучения проходил плодотворно, и успехи оказались неплохими.

В «разогнанном» состоянии четко определялось количество и расположение противника в окружающих помещениях. Более глубокое сканирование выявляло только наличие или отсутствие людей.

Оказалось, «Малыш» уловил частоты радиостанций зашитых в наши телефоны. Судя по полученным данным все аппараты, находились сейчас в одном месте.

Обозначать это могло только одно — карантин. Всех вновь прибывших лишили средств связи, а самих сейчас обследуют, как до них Ольгу и Рубана.

На чем прокололся Саня, прояснил накануне Андрей. Оказалось, он всего лишь не прошел элементарных тестов на полиграфе.

«Ну, вот, — грустно улыбнулся я, — А Ольга прошла».

Ничего криминального, со слов Андрея, в ситуации не было, но аналитики обнаружили у Рубана какие-то тайные думы и решили пока держать его в изоляции.

С Ольгой эскулап общался слишком уж по-товарищески. Я бы даже сказал, заискивающе.

Когда мы остались одни, я ее разговорил, и у них с Андреем оказалась договоренность о формировании для меня реальной угрозы.

— Справилась? — ехидно шепнул я ей, — Ну что же, долг платежом красен. Я теперь опасный. Готовься…

— Ничего, — ответила мне она без тени страха, — Я тоже пуганная. Не получится заделать тебя в лоб, исполню еще как-нибудь. У меня арсенал неплохой.

Однако агрессии в мою сторону «внутри» нее не оказалось, хотя кое-что интересное мелькнуло: Я Ольге нравился. Она сама боялась себе признаться, что ее ко мне тянет, но подсознательно улавливала каждую смену моего настроения и даже ожидала знаков внимания.

Желая проверить правильность полученных данных, я одарил ее несколькими комплиментами и с удовольствием поймал проявившийся образ.

Оля мысленно урчала будто кошка, которую погладили, и желала продолжения, однако рисковать потерей боевого состояния теперь не хотел я. Внешних же проявлений нежности я не заметил, разве что взгляд потеплел.

— Послушай, а как ты прошла полиграф? — удивился я.

— Ну, как прошла? — ответила она, — Прошла, да не совсем. У меня тоже кое-что нашли, но я пообещала сотрудничать и постараться тебя «включить».

— Главное мне ничего не сказала, — закапризничал я.

— Но ведь получилось же!

«Итак, Юрий Леонидович со всей командой здесь, — рассуждал я, — «Малыш» насчитал пять телефонов. Шеф, Карина, Сергей и Профессор. Кто же пятый? — спрашивал я себя, — И как надолго карантин»?

«Малыш» копался в неопознанном телефоне. Встроенная в Новосибирске функция радиоконтакта неплохо заменила заглушенную сеть.

Никаких фотографий там не оказалось, так что пятый участник кампании по-прежнему оставался фигурой икс.

О прибытии шефа поинтересовался у Андрея в обед. Он, честно глядя мне в глаза, ответил, что команда явится не раньше, чем через неделю, и сообщил — завтра мы будем снова экспериментировать.

«Врешь, гаденыш, — улыбался ему я, стараясь не сорваться, — Хватану тебя сейчас за глотку и капут тебе, куренок…»

Ничего не подозревающий Андрей доедал второе и радовался результатам.

— У вас в крови огромное количество новых оттенков. Мы предполагаем появление дополнительных возможностей, — рассказывал он, — Новенького ничего нет?

— Что увидели, то и есть, — разгадал его мыслеобразы я, — Могу менять вес тела, могу перемещаться под немыслимыми углами, ну и, конечно, мощь как у стальной машины.

— Интересно, — бормотал эскулап над тарелкой, — Очень интересно…

— Сыворотка получилась? — поинтересовался я.

— Сыворотка? — переспросил собеседник и неожиданно появилась картинка парня, сидящего на потолке, и двух охранников, расстреливавших его из автоматов, — Почти. Слишком много агрессии. — Что, манекены бунтуют? — вспомнился термин Андрея.

— Манекены? — удивленный глянул он на меня, — Ах да, манекены. Они, к сожалению не добровольцы, а их агрессия выглядит именно так.

— Ну, так привлеките желающих.

— Скоро будут, — ответил эскулап, и неожиданно я уловил: сейчас прозвучал наш общий приговор.

Времени оставалось мало.

«Малыш» находился все время в телефонах группы Юрия Леонидовича, собирая информацию через наш канал радиочастот.

Тревожных сообщений не было. Технари просто проверяли аппараты. Вскрывали, разбирали и что-то тестировали.

Как и предполагалось, телефоны команде вернули на следующий день.

Обозначать это могло только одно: группа шефа успешно прошла тестирование и получила относительную свободу перемещения.

Мне становилось душно.

Где-то в застенках дядюшки Чжао томился проколовшийся на полиграфе Рубан, которому Андрей готовил роль манекена.

Он также вынашивал новые планы жестких экспериментов для Ольги и для меня.

Пора было действовать.

После завтрака «Малыш» вошел в контакт с телефоном Сергея.

Первые несколько минут стояла тишина.

Мои настойчивые скрипения по корпусу действия не возымели.

Делая вид, что просматриваю фотографии, я набил смс:

«Хватит базарить, любовнички»

«Малыш» отреагировал сразу:

«Ему больно и страшно».

«Серегу давай», — нетерпеливо набил я фразу.

«Сейчас», — ответил аппарат, и в его ответе прозвучала обида за непонимание.

«Хорошо, — прошуршал я по пластику участливо и написал, — Просто времени мало».

«Малыш» промолчал.

«Привет, — выскочила смс, — Как ты?»

«Со мною экспериментируют», — набил я ответ.

«Нам сказали, что ваша группа не прошла проверки и до сих пор в карантине».

«Врут. В карантине только Саня, а мы с Ольгой относительно свободны. Находимся в жилом корпусе «Х» на 14 этаже», — считал я данные с пластикового ключа от дверей.

«Флэшка с тобой?»

«Да», — пощупал я резинку плавок.

«Береги. Это теперь единственный экземляр. Мне так и не удалось попасть домой до отъезда. Тебе что-то надо?»

«План здания. Информацию о начале операции. Постарайся со своим «Малышом» проникнуть на их радиочастоты. Надоело быть слепым. Да и попробуй убедить шефа добиться встречи со мной. Судя по тому, что они задумали, нас либо просчитали, либо дядюшка Чжао решил избавиться от слишком информированных партнеров. По-моему, вы тоже в опасности».

Дальше я вкратце рассказал про Андрея, который в своих мыслеобразах вкатывал всей группе включая Рубана новую сыворотку.

После разговора почти час приводил себя в порядок. Оказалось, что волнение так же останавливает мое время.

Вихрь, вращающийся вокруг меня, постепенно стихал. Завибрировал «Малыш»

«От тебя идет цифровой код», — сообщил он мне.

«Код?» — пытался я вырвался из видений, в которых вскрывал цифровые замки мозга «системной» сети.

«Да. Импульс сильный. Попробуй взломать кодировку радиосигнала».

«Как?»

«Возьми меня в руку, — командовал «Малыш», — Внимательно смотреть».

На экране появилась картинка, до боли напоминающая «внутренности» сети.

Однако она оказалась черно-белой.

«Это радиоэфир, — сообщил мне «Малыш», — Красивая?»

«Поехали, — торопил я, — Давай показывай, где они?»

Нервно дернулось изображение, и мой экскурсовод приблизил темную полоску, мелькавшую на «горизонте». «Вот», — сообщил он.

Внешне закодированный эфир противника напоминал растрепанную веревку из нескольких жил. Я предположил, что это разные каналы и посоветовал «Малышу» зайти с другой стороны.

Он исполнил указание по-прежнему молча.

Выбрав самый толстый «канат» и мысленно посмеявшись над человеческой природой: «Что до сэбе, то потолще…», я надавил на болевую точку между большим и указательным пальцем.

Время замедлилось.

Сначала поймал эмоции «Малыша». Обиды на меня не было, и он нетерпеливо ждал начала «представления».

Никак не получалось сосредоточиться и мозг привычно сканировал окружающее пространство, растворяясь в непомерном объеме.

Потом что-то стало проявляться.

Я ощутил вязкость защиты канала, уловил какое-то течение под ней и стал пытаться забраться внутрь.

Безрезультатно.

Тогда направил все свои силы на изучение непробиваемой оболочки.

Появились странные вибрации.

Понял, что нужно «ускориться», и врезал себе по большому пальцу ноги каблуком.

Структура канала поползла, и появилось некое подобие пор. Неожиданно активизировался «Малыш». Он что-то понял и действовал теперь самостоятельно.

Программный код противника сыпался на глазах, и на экране сейчас мелькали непонятные символы.

«Ушел внутрь, — сообщил «Малыш», предваряя мое напутствие, — Я понял, что надо: план здания и местонахождение мозга».

Я уловил, как мой партнер переместился на чуждую территорию с каким-то мальчишеским азартом.

Глава 48.

После обеда появился Андрей.

Выглядел он грустно и в мою сторону не глядел.

Виновато прятал глаза. Такая перемена настроения сильно меня интриговала. Ожидая своего эскулапа, которого вчера мысленно прозвал «Доктор Геббельс», я раздумывал о его замыслах. «Подслушанная» в мыслеобразах информация беспокоила меня все больше, и когда он перешагнул порог, я понял, что нахожусь на боевом взводе.

Двигался он в моем течении времени как улитка и снова оказался для меня почти открытой книгой. Раздумывая позже, понял, что независимо от моего прямого сознания организм, скорее всего, обучается и сам. — А вы что же не в спортзале? — удивился он, — Раньше всегда с Ольгой ходили, а сегодня нет.

— Экспериментирую, — копался я в его голове.

Там оказалась забавная мешанина. Мне никак не удавалось расшифровать свой радостный образ, лежащий под кучей проводов в лаборатории. Поинтересовался:

— Работать пойдем?

— Только если пожелаете сами, — оживился Андрей, — Решение Чжао. Вся ваша группа свободна и сегодня к вечеру все переедут сюда в корпус «Х».

— Что, не обнаружил полиграф предателей?

— Чисты как стеклышко! — подтвердил Андрей.

— Не грустите, — участливо сказал я, — Будут и другие манекены.

— Да уж, — грустно протянул «доктор Геббельс» и неожиданно понял, что прокололся.

— Как? — икнул он, — Как вы узнали?

Я уловил в нем странную надежду. Эскулап сообразил, что Чжао при наличии интересных данных может и поменять свое решение, по крайней мере, в отношении меня.

Проклиная себя за ненужную браваду, выдал на ходу первую, пришедшую в голову версию:

— Вы, товарищи исследователи, готовы весь мир под нож запустить ради своих открытий. По-моему, это особая форма сумасшествия.

— Ну да, — расслабился Андрей, — Есть вещи, которые на крысах не проверишь…

Его сознание обреченно потухло.

В лабораторию я все-таки пошел. Мне и самому было интересно, чем я теперь владею.

Разгоняться картинками необходимости теперь не было. Причинять себе боль тоже. Мой организм научился управлять временем сам, и этот поток жил теперь собственной жизнью.

Для начала немного позанимался техникой разрушения. Андрей с этой целью наволок в лабораторию всяких разномастных железок.

С огромным интересом я наблюдал, как под моими руками предметы меняют структуру. Чугун, алюминий, нержавейка, пластик. Практически любой материал легко разбирался на составляющие. Деформации не поддавались лишь деревяшки, но их я просто ломал.

Чуть позже просканировал соседнее помещение.

Там шло активное движение и прибывали зрители.

Опознал дядюшку Чжао, Карину, Юрия Леонидовича. С огромной радостью обнаружил Рубана. Появилась Ольга.

Все они разноречиво наблюдали за моими подвигами.

Сильно хотелось пошалить, но выдавать скрытых способностей я не собирался и раскачивал только внешнюю сторону.

Перешли к спаррингам.

Несколько бойцов нападали на меня с разных сторон с палками в руках.

Я легко уходил от их ударов, резко меняя направления и затем, презрев законы физики, пробегал по стенам несколько метров, делая при необходимости немыслимые прыжки.

Страсти в «зрительном зале» за стеной разгорались. При особо удачных маневрах «болельщики» вскакивали с мест. Времени разгадывать летящие от них образы у меня не оставалось.

Неожиданно надоело убегать и уворачиваться. Я пошел в атаку.

Меньше чем за минуту я отобрал у четверых противников дубинки, а самих нападающих покидал в один угол. Все время преследовало ощущение драки с детьми.

Окружающая картинка ползла медленно и в норму пока не приходила, когда на пороге появился Андрей.

В руках он держал малокалиберный пистолет.

Неожиданно понял, что сейчас произойдет, и время стало медленным как никогда. У него оказался красноватый оттенок. Его поток вливался со стороны стены с входной дверью, и я еще успел подумать, что нужно будет посмотреть, север это или юг.

Рука Андрея двинулась вверх, и я прыгнул ему навстречу.

Первая вспышка разорвала пространство, и неожиданно обозначилась пуля.

Небольшой кусочек свинца сверлил поток времени, воздух и летел ко мне не быстрее шмеля.

Ушел чуть левее опасной траектории, и в это время Андрей выстрелил еще.

Второй пули я не увидел, а запустил в сторону вспышки дубинку, которую держал в руках.

В моем времени дубинка полетела с нормальной скоростью, и только тут я сообразил, что если она попадет в Андрея, то беды не миновать.

Но нам с эскулапом повезло.

Дубинка лишь вырвала у него оружие, и рука безвольно повисла в неестественной позе. На лице появилась гримаса боли.

Я понял, схватка закончена и резко поменял направление движения на 180 градусов. Рывок оказался сильным. Если бы на мне сейчас оказались ботинки, то наверняка бы от них отлетели подошвы.

Оказалось, что сканирование при такой остановке времени позволяет мне видеть расстановку сил на нескольких этажах вверх и вниз.

Мысли зрителей, сидящих в соседней комнате, были для меня теперь как на ладони.

Изумление, восхищение, страх и любовь, все это причудливо смешалось в некую разноцветную субстанцию.

Стараясь не торопиться, я подошел к креслу, улегся, и ассистентка Андрея моментально запутала меня кучей цветных проводов с датчиками.

Навалилась слабость. Мелькнула мысль, что организм только что освоил новый уровень и адаптируется.

Веки закрылись сами собой. Я уснул.

Ужинали всем коллективом.

Героем дня оказался естественно я.

Юрий Леонидович привез с собой литровую бутылку водки и угощал теперь желающих.

Обдумывая после свое состояние, я пришел к выводу — мой организм ведет какую-то свою деятельность, оставляя для меня лишь внешние признаки.

Например, спиртного не хотелось совсем.

На мое заявление о трезвости недоуменно отреагировали вся команда.

Рубан внимательно присмотрелся, но я опередил его ехидный вопрос:

— Женщины, Саня, меня по-прежнему волнуют, но я пока не экспериментирую.

— Провидец, — фыркнул товарищ, — С чего ты взял, что это меня интересует?

— А тебе, по-моему, ничего кроме секса по-настоящему и не нужно, — ответил я, — А прочий мир лишь в обеспечении твоей постели. Кстати, — уловил я еще один образ, — Ты можешь не переживать насчет сегодняшнего вечера. Подруги здесь покладистые. Им все оплачено.

Саня от удивления выронил ложку, а шеф шепнул мне на ухо:

— Сильно не высовывайся.

Я повернулся к нему и прочувствовал волну его переживаний за успех операции.

Шеф не знал, что делать дальше. Его существо после удачи на первом этапе жаждало действий, но отправной точки так и не было.

— Чжао дал нам десять дней на подготовку очередной операции в Новосибирске, — шепнул мне Леонидыч, — Времени не остается, и где сейчас мозги мамы, никому неизвестно. Теперь Джоныч пудрит дядюшке мозги на переговорах, Гонконг только ждет сигнала к началу, а у нас пусто.

Я сообщил ему, что работаю с этим вопросом, мол, мои данные позволяют теперь многое, вот только нельзя пьянствовать и общаться с женщинами.

— Хотя, наверняка, можно, — закончил я, — Вот только боюсь из состояния вылететь. Слишком тяжело заходил.

Компания тем временем уничтожала литр шефа, и разговор за столом шел оживленный.

Обсуждались мои новые возможности.

Увидев, что мы нашептались, меня стали расспрашивать, что я чувствую в том или ином состоянии.

Пришлось сделать небольшой экскурс и рассказать про первый тошнотворный эксперимент и про то, как меня включала Ольга.

Рассказ произвел забавное впечатление.

Карина ревниво зыркала злющими глазами то на меня, то на соседку по комнате, однако при папаше помалкивала. По многообещающему взгляду понял — ее выход впереди.

Рубан уже оттаял, многозначительно улыбался и думал о том, как он будет веселиться вечером. В его видении я лежал-плакал в уголочке, ломая железный прут, тогда как мачо таскал по постели симпатичную китаянку.

Серега внимательно меня разглядывал. Его образы выказывали крайнюю озадаченность успехом операции. Послал ему утешающий образ «Малыша» рисующего схему здания. Сергей неожиданно вздрогнул, прислушался к себе и недоуменно поглядел в мою сторону. Покивал ему головой, мол, все правильно, ты не ошибся.

Взгляд программиста стал оживленным, и глаза лихорадочно заблестели. Я еще раз утвердительно кивнул ему головой, мол, разъяснения позже и подключился к беседе.

Вечер закончился поздно. Когда от подарка ничего не осталось, я сходил к себе в комнату и перетащил почти все спиртное из бара.

На второй заход со мной увязалась Карина. Общалась она в привычной своей манере:

— Ну что, папочка, — ухватила она меня за ягодицу в коридоре, — Скучал?

— Конечно, — прихватил я ее за талию, — Только нельзя мне.

— А эксперимент? — заявила фурия, прижимаясь, — С водкой-то все правильно, вредно, а здесь как-никак физкультура.

Неожиданно я ощутил, что ужасно ее хочу. Появилось давно забытое состояние семейной идиллии.

Карина что-то уловила и сообщила мне новость:

— А я беременна, милый.

Прозвучало — будто гром прогремел. Только сейчас я сообразил, почему она назвала меня папочкой, и что это за теплота чувств накрывает меня плотным одеялом.

Я сдался.

Вернувшись спустя тридцать минут за стол и вспоминая то, что происходило в комнате, я радостно осознавал, что постельные дела не помеха новому состоянию.

Более того. Когда я наплевал на все свои соображения и отдался на волю уносящему меня потоку, то неожиданно в очередной раз почувствовал остановку окружающего мира.

Секс тормозил мое время, и тщательно оберегаемое состояние не пропадало, а лишь усиливалось.

Чувства тоже претерпели видоизменения. Я очень тонко улавливал каждый вздох Карины, ее желания и мое удовольствие стало нескончаемым.

Я двигался теперь как можно медленней, осознавая, что наяву невероятно быстр, и каждый оргазм партнерши ощущал вместе с ней.

Забавно улавливать волны чужого удовольствия, когда вибрирует каждая клеточка организма, с которым ты един.

Ее оргазмы зарождались, росли, двигались, охватывали все ее существо и приходили ко мне вместе со сладкими судорогами плоти.

Появилось ощущение, что мой парень может взорваться будто ручная граната.

Не успел я это оценить, как он стал нервно сокращаться, посылая неимоверно сладкие импульсы в мозг.

Последняя волна закрыла нас с Кариной полностью. Все переплелось, смешалось. Неимоверно острое чувство пронзило пространство и откатилось, оставив нас на берегу.

Глава 49.

«Малыш» меня не подвел.

Не знаю, что получилось бы, окажись технари дядюшки Чжао попроворней.

Вырывать его из боевого похода я не собирался, но, зная увлекающуюся натуру, пребывал в сомнениях: поскрести вопросительно по корпусу или нет.

Время у нас еще было.

Для себя же решил: если наша экспедиция в Гуанчжоу окажется безрезультатной, буду уходить из мира. Сымитирую собственную смерть или что-то еще. В конце концов, попросту откажусь от сотовых телефонов.

Мне совсем не улыбались эти походы, от которых лишь вояки и могли получать ощущение полноты жизни.

«Придется учиться жить со сверх-возможностями», — всплыла на поверхность одинокая мысль.

В комнате я был один.

Ольга осталась верна себе и еще вчера познакомилась с молодой девчушкой. Сегодня она переезжала в собственную комнату. Провожал ее Андрей.

— Прости, милый, — сказала она мне, — Ничего не вышло, — и, наклонившись, по-товарищески добавила, — Там такая киска…

Карину я к себе не пустил, мотивируя тем, что буду восстанавливаться и разбираться в себе.

Выслушав в свой адрес ряд эпитетов и оставив капризы без внимания, наконец-то смог привести мысли в порядок.

Сейчас я лежал и пытался на «тонком» уровне достучаться до «Малыша» с помощью сканирования.

Здесь его не было. Передо мной лежал обычный телефонный аппарат.

Никаких чувств. Никаких эмоций.

Подумал, что если вынуть сейчас батарейку, то парень может так и зависнуть где-то внутри радио эфира, по которому он сейчас путешествовал.

«Хитер Чжао, — рассуждал я, — Обложился со всех сторон. Но, как всегда, лазеечка наверняка имеется».

С моей точки зрения, с помощью эфира можно и по расстановке охранников можно просчитать, где находится мозг «Системы».

Оставалось только ждать. Очнулся я в полчетвертого утра.

С первых мгновений стало ясно, в комнате я не один.

Чьи-то мысли упорно стучались в моей голове, разгоняя остатки сна.

Неожиданно понял: это «Малыш» беспокоит мое сознание своим нетерпением.

«Вернулся?» — мысленно просигнализировал я.

Ответного «мерцания» разобрать не получилось, тогда я открыл глаза и потянул аппарат к себе.

История о путешествии «Малыша» заслуживает отдельного рассказа.

Начать можно с того, что первым делом он «позвал» с собой «Малыша-2» Сергея, но тот покидать насиженное местечко категорически отказался. Состояние «больно» после общения с технарями дядюшки Чжао сильно его надломило, и «Малыш» слышал от него лишь стоны, жалобы и обвинения.

«Интеллигент», — с ярким оттенком презрения написал на экране мой партнер.

Дальнейшее путешествие по радио эфиру сильно напоминало какую-то игру.

Перебираться между радиостанциями «Малышу» удавалось только при разговорах, когда собеседники давили на клавиши.

Этот «пинг-понг» мог продолжаться, наверное, долго, не выброси «парня» очередной «удар» прямо в подобие центральной радиорубки.

То, что началось дальше, оказалось для «Малыша» настоящим кошмаром.

Осознав, что с помощью радио-эфира многого не добьешься, он решился на боевой поход через систему питания.

То, что он описывал про «место жительства» 220-ти и 380-ти вольт напомнило мне джунгли, кишащие хищниками, ядовитыми змеями и насекомыми.

Невзирая на все неприятности внутри питающих кабелей, «Малыш» быстро освоился со своей ролью и выработал систему почти безболезненного перемещения.

«Да, — задумался я, слушая его рассказ, — Про подобные возможности наверняка даже Серега не предполагал… Система питания… А ведь это действительно доступ ко всему, включая электронные замки».

«Есть все шифры и коды, — азартно моргал экраном партнер, — Я гулял до твоего номера и могу вести тебя до главного хранилища».

«Вот и все, — оценил я полученные разведданные, — Осталась только реализация».

«Малыш» устало затих.

Я не спал еще час, переваривая «услышанное», а потом свалился в сон, в котором повторял подвиг своего партнера внутри силовых кабелей.

Утром же никак не мог сообразить, где лежу, настолько явными оказались видения бурных потоков, несущих меня в молекулярной структуре медных и алюминиевых жил.

Проснулся, будучи на боевом взводе и в остановившемся времени.

«Даже сны теперь разгоняют, — тянулся я в постели и скомандовал, — Давай обратно, успокаивайся!»

Установка возымела действие минут через пять, когда ночные видения немного затерлись. За это время просканировал помещения рядом и тихонько «коснулся» «Малыша».

Парень отдыхал.

Он находился в каком-то трансе и лишь на поверхности его сознания я уловил безмерную преданность.

Почему-то стало стыдно.

Пришла мысль, что со смертью сети парень останется фактически слепым.

Дал себе слово не бросать его в любом состоянии.

На завтраке сообщил Леонидычу новости.

В детали не вникал и сказал, что могу теперь дойти до хранилища и открыть все кодовые замки.

Сначала он не поверил, и тогда я дал ему поговорить с «Малышом».

Риск, конечно, был, но при сканировании соображений шефа я не уловил ничего подозрительного.

Забавно было смотреть, как ярый противник всего нового тычет толстыми, как сардельки пальцами в клавиатуру, набивая текст.

Через пять минут шеф весь взмок, но выглядел воодушевленным.

— У меня есть план, — шепнул ему я.

Схему действий обсудили быстро.

Распределили роли.

Оставалось теперь информировать Гонконг.

Эту функцию шеф взял на себя. Впереди было еще восемь дней, отведенных Чжао на отдых и подготовку.

Время «Ч» осталось пока неназначенным.

Ожидание не сама плохая штука, если есть чем заняться.

Этого было в избытке.

Андрей появился пару раз. Правая его рука была загипсована. Бита, запущенная мной, по оценкам специалистов, летела со скоростью боевого вертолета, и как эскулапу не оторвало конечность оставалось только гадать.

Данных, полученных на последнем эксперименте, ему должно было хватить надолго.

С его слов, он упрашивал дядюшку Чжао не посылать меня в Новосибирск, но тот просьбам не внял.

Каждый день в спортивном зале я отрабатывал навыки рукопашного боя с Ольгой и парой тренеров дядюшки Чжао.

Оказалось, элегантность ведения боя специалистами способна противостоять даже моей ломовой силе и скорости.

Предположил, что японец, специалист по айкидо, тоже мог оперировать временем. Он посмотрел мой потешный спарринг с Ольгой и умудрился после пар раз уронить меня на ковер, сбив с моей персоны спесь.

После этого я перестал смотреть свысока на окружающих и понял — свободное время лучше потратить на дополнительные навыки. Пару раз у меня побывала Карина.

Ощущение семейной идиллии никак меня не покидало, но ночевать ее у себя не оставлял, мотивируя необходимостью выспаться перед тренировками.

Характерец боевой подруги оставлял желать лучшего. Невзирая на всю позитивность и доброту, она напоминала избалованного ребенка, которому постоянно нужна забота и внимание.

На пятый день Юрия Леонидовича на завтраке не оказалось, и появилось чувство, что вот-вот что-то начнется.

Его не было и на обеде.

Вечером за ужином он появился и пребывал в какой-то задумчивости. Шепнул единственную фразу:

— В спортзале через час.

Глава 50.

Ожидание в остановившемся времени — вечность.

Стихийный эффект, который помогал мне выживать в уличных схватках и перерос на сегодня в данность, сегодня вместо помощи терзал меня своей малоподвижностью.

До начала операции оставалось меньше двух часов, а я никак не мог заставить себя прийти в норму.

Моя вторая половинка жаждала действий, а вместо этого приходилось лежать на постели и изображать спящего.

Я не мог даже беседовать с «Малышом». Его здесь просто не было и он, скорее всего, адаптировался сейчас внутри системы электроснабжения и готовился отключать камеры на пути нашего следования.

Маршрут до мозга «системы» закачали в «Малыша-2», и Сергей должен был появиться у меня сразу после начала заварухи.

«Тик-так», — мысленно отсчитывал я время, пытаясь в ночных шорохах услышать клекот шестеренок и скрипенье стрелок.

«Тик-так», — вспоминались мамины часы с кукушкой.

Но времени с той поры утекло много, и механизмы, отсчитывающие секунды, сильно изменились.

С каким удовольствием я проснулся бы сейчас от звонка простого будильника и осознал, что все происходящее со мной, лишь пустой дурацкий сон.

«Мечты, — тюкалась в голове вялая мысль, — Человечество доигралось в глобальный контроль, и сегодня мы попробуем это прекратить».

Что будет дальше — не волновало.

Проигрыш не рассматривался и я в него просто не верил.

«Не бывает такой мощной совокупности факторов, — рассуждал я, — Цепочка сплошных закономерностей: разумный «Малыш», Серега со своими замыслами, небывалая удача, позволяющая остаться невредимым во всех передрягах плюс сверхвозможности. Наверняка какие-то высшие силы заинтересованы в уничтожении этого жутковатого продукта человеческой жизнедеятельности, невзирая на побочные эффекты».

Один профессор-американец называл человечество биологическим видом по производству мусора.

— Мы выкапываем полезные ископаемые, — вещал он с телеэкрана, — Производим мусор и закапываем его обратно в землю. Нетронутых пространств, все меньше. Представьте себе на мгновение землю без человека… Гармония. Я больше чем уверен, — подытожил он выступление, — Что скоро нас не будет вместе с уродливой технократической цивилизацией и утерянное равновесие восстановится.

Тогда я с ним почти согласился — против его рассуждений сложно было возражать.

Сегодня слова американца предстали для меня в еще более ярком свете.

«За полчаса до конца света, — думал я, — А может, и за пять минут. Прямо по Библии — матери кормят детей, люди вынашивают свои обычные планы, а мы готовим Армагеддон».

Мысли о семье и друзьях я исключил за день до этого волевым решением, мол, будь теперь что будет.

Нащупал Серегину флэшку. После получения особого статуса, я ее в плавках не прятал, а просто носил на шее рядом с нательным крестом.

— Проверить бы ее, — сетовал Сергей сегодня утром, — Иначе придется играть на Джоновича, если ничего не получится.

Оказалось, что вирусу для охвата всей «системы» необходимо чуть больше двадцати минут.

— Если не выйдет, то еще двадцать минут на программу Игоря Джоновича, — дышал мне в ухо Сергей, — А успеем ли?

«Извечные сомнения интеллигенции», — оценил я его сомнения и ответил, что надо сначала добраться до мозга. Там и будем рассуждать.

О сути программы, заложенной во флэшку и побочных эффектах, он мне опять ничего не сказал и лишь ехидно повторил мою же фразу:

— Давай сначала доберемся.

«Что там в тебе? — мысленно спрашивал я дремлющий кусочек пластмассы с радиодеталями, — Какая начинка?»

Ответа я не ждал, а просто убивал время.

Но его уже не оставалось.

Грохот первого выстрела по зданию не дал мне возможности развить свои догадки.

Меня вынесло из кровати, и я с ходу напялил на себя спортивный костюм с кроссовками.

Приоткрыл дверь.

В коридоре слышались далекие крики и хлопки.

Только сунул «Малыша» и зарядное устройство в карман куртки, как внутрь завалился Сергей. Только мое замедленное время спасло меня от столкновения. Я резко поменял направление движения, заставив кроссовки визгнуть на пластике пола.

— Готов? — выдохнул он.

— Да, а что твой парень?

Снаружи здания загрохотала настоящая канонада.

Серега достал из кармана «Малыша-2».

— Из комнаты налево, — прочитал он, — Камера в конце коридора. Готовность — отсутствие красного сигнала.

— Пошли, — выдохнул я, — Читай дальше.

Как только вышли в коридор, огонек на управляющей коробочке видеокамеры моргнул и погас.

Мысленно похвалил «Малыша» и постарался «нащупать» его в сплетении проводов, но ничего не вышло.

— Два поворота направо и дверь с электронным замком, — прочел Серега, — Ударить дважды.

Я просканировал пространство за поворотом. Там все было чисто, а вот этажом ниже движение нарастало.

Вот и дверь.

Пнул ее пару раз, и замок сменил красную лампочку на зеленую.

Я почувствовал «Малыша».

Он был сейчас немного не такой, как обычно.

«Напряжение 220 вольт изменит любого», — оценил я, выскальзывая в неизвестность.

В этой части здания я никогда не был. Это оказался вход в наш блок, и на двери, как и на пластиковом ключе, красовалась буква «Х».

— За поворотом направо камера, — продолжал Серега, — Десять метров по коридору, поворот налево и лифт. Там стационарный пост. Два человека.

Канонада не стихала, и что-то грохнуло в соседней комнате.

«Держись подальше от окон, — вспомнил я напутствие шефа, — По зданию нанесут не менее ста выстрелов. Успевай проскочить в этой суете как можно дальше, а мы попробуем захватить старину Чжао и освободить мамашу Игоря Джоновича».

Неожиданно я уловил движение по коридору в нашу сторону и сделал упреждающий знак Сергею.

Тот замер.

Просканировал близлежащие помещения. Все оказалось чисто, вот только двери в них были заперты.

Время пошло еще медленней.

— Тонг, тонг, тонг, — звучали в голове приближающиеся шаги.

Аккуратно положил ладонь на замок одной из комнат.

Надавил всем телом.

Металл под моей ладонью похолодел, стал меняться, и дверь поддалась. Замок вывернулся и жалко повис вместе с куском стали-пластика.

— Сюда, — шепнул я напарнику, но ему ничего не нужно было говорить, и он заскочил внутрь.

Мой «сканер» показывал — идущим по коридору осталось всего пару шагов до поворота.

«Один, два, три», — считал я фигуры, мелькающие мимо отверстия на месте замка, и молился, чтобы никто из них ничего не заметил.

— Фууу, — выдохнул воздух Серега, — Как ты это делаешь?

В моем течении времени он звучал растянуто и басовито: «Кааак тыыы?» Я отвечать не стал и только показал рукой на телефон. Мол, читай, чего там дальше.

— Стационарный пост, два человека, — повторил Сергей, — Спуститься на лифте на третий этаж.

— Пошли, — прервал его я и подумал, что слова из меня наверняка летят в этом состоянии настоящей скороговоркой.

Однако партнер все понял и вышел следом из комнаты.

Что делать с бойцами на стационарном посту, я еще не решил.

Мы прошли камеру наблюдения, заботливо потушенную «Малышом», и скользнули по коридору.

Перед выходом к лифту отсканировал пространство.

В будке бойцов не было.

Один из них оказался в боевой готовности сразу за поворотом. Он стоял на одном колене, и ствол автомата находился в паре метров от нас.

Второй стоял чуть подальше и контролировал пространство около лифта.

Шахта подъемника оказалась в тупиковом зале. Судя по габаритам — грузовой лифт.

«Неплохо, — оценил я ситуацию, — Наверняка транзит здесь небольшой».

Оценил обстановку и стал готовиться к схватке.

Сцепил руки, дождался изменения пространства. Не размыкая, аккуратно отбежал назад по коридору, развернулся и понесся к повороту, забегая на стену.

Все получилось и стена превратилась для меня в горизонтальную плоскость, по которой я сейчас бежал.

Топот казался неимоверным.

Не знаю, о чем подумал боец, на которого из-за поворота вылетела фигура, бегущая против всех законов физики.

Мне было не до того и я старался не потерять скорость. В моей плоскости парень «лежал» в нише на боку.

Под ногами что-то хрустнуло, похоже, я пробежался по его голове.

«Сканер» поведал, что солдат медленно ползет вниз, выпуская автомат из рук, и тогда я оттолкнулся и прыгнул в сторону второго.

Не знаю, что он чувствовал, но, глядя на мою тушу, летящую в его сторону, в немыслимом прыжке он даже не пошевелился. — Чвак, — обрушился я на него всей массой.

Сделать парень ничего не успел.

Встал на ноги и зацепил его, оглушенного, за воротник и брючной ремень. Грохнул головой о стену.

Мне он показался не тяжелее борцовского манекена.

Швырнул безвольное тело на пол и сорвал с него каску.

Подобрал автомат. Позвал:

— Серега! Переодеваемся, — и дернул первую застежку амуниции.

Распотрошили бойцов дядюшки Чжао быстро.

Моему партнеру все пришлась в пору, а я так и не смог застегнуть на себе бронежилет. Пришлось вертикально разрезать его ножом по талии, и лишь тогда кивларовая пластина оказалась на своем обычном месте в области сердца.

Серега в каске и трофейных берцах сразу приобрел нужную окраску. «Неплохая маскировка», — оценил я и решил спрятать парней, пускающих пузыри.

Вскрыл дверь технического помещения около лифта и закинул их туда как кегли.

Кабина оказалась на нашем этаже.

После нажатия на мерцающую кнопку дверцы разъехались, открывая стальное нутро.

Наши шаги гулко звучали по рифленому полу.

Медленно поползли темно-зеленые створки, окончательно отрезая нас от ставшего уже привычным блока «Х».

Глава 51.

Удары жестко грохотали в дверь.

Если бы стальная конструкция не была рассчитана на подобные ситуации, то наверняка бы уже не выдержала.

Для нас с Сергеем весь этот «оркестр» звучал как назойливый шум.

Мы почти победили, но радоваться было рано.

Загадки дядюшки Чжао только начинались, а сил уже не оставалось.

Мне было легче: два касательных пулевых ранения в грудь при моих способностях затянулись буквально за несколько минут, полностью восстановив функциональность.

Пробоины на руках и ногах я даже не ощутил.

Думаю, их было не меньше десятка.

Мизинец правой руки, оторванный пулей, превратился в культю минут за пять и теперь «сверкал» розовой кожей.

Тяжелее всего приходилось Сереге.

Слабая физическая подготовка давала о себе знать, и когда мы ввязались в рукопашный бой на выходе из первого лифта, его изрядно потоптали.

Получил он в той возне не менее десятка ударов по голове, заработав полноценный нокаут. Пришлось тащить его на себе некоторое время, пока он не стал подавать признаки жизни.

Пятиминутная передышка в чьей-то жилой комнате восстановила моего партнера, но лишь частично.

«Малыш» все время нас усердно сопровождал, отключая камеры, гася свет и открывая замки.

Преодолев более половины пути, я стал осознавать, насколько авантюрным был наш изначальный план.

Если бы не изобретательность «Малыша» и не открывшиеся сверхвозможности, то никаких надежд не оставалось.

Моя разрушительная сила действовала на солдат Чжао устрашающе.

Парни оказались совсем не слабыми, и после пары схваток я понял, что сывороткой ярости они напичканы до самого основания. Но, видимо, мои разогнанные природные данные оказались сильнее, и ужас в глазах моего последнего противника был неподдельным.

Не знаю, что уж я там ему сломал.

Взгляд раскосых глаз говорил о многом.

Двигаться он не мог и только наблюдал.

Когда дверь главного хранилища щелкнула и стала поворачиваться вокруг своей оси, он даже пытался шевелиться, но закончилось это лишь стоном и потерей сознания.

Войдя внутрь, Серега сразу перепрограммировал кодовый замок. Теперь шифр менялся каждые десять минут, высвечивая новые цифры на дисплее зелеными «весенними» огоньками.

При первичном осмотре мозга системы оказалось, что ЮСБ входов несколько, но «Малыш», еще находящийся внутри, оценил — все они ложные.

Здесь оказались лишь выходы в Интернет. «Малыш» после информационного голода и жутковатого путешествия по силовым кабелям пропал на несколько минут.

«Родина, — прислал он на «Малыша-2» сообщение, — Хорошо».

Шум снаружи не стихал.

Неожиданно плазменная панель на стене ожила.

Это оказался Чжао сяньшен.

Во взгляде его читался приговор.

Вся наша команда была локализована и сидела на стульях со скованными за спиной руками.

У Карины был разбит нос, а лицо Юрия Леонидовича вообще превратилось в кровавую кашу.

Рядом с дядюшкой Чжао стоял Андрей.

Он же и переводил то, что говорил его патрон.

— Я впечатлен, — начал он монолог, — Даже в самом изощренном сне я не мог предположить, что кто-то проникнет в главное хранилище. Однако все это зря. Перепрограммировать мозг можно только вот с этого ЮСБ разъема.

С этими словами Чжао поднял беленький шнур со своего стола.

— Неужели вы подумали, что я каждый раз спускаюсь в хранилище? Немобильно господа. Вы просчитались. Любая информация из хранилища, не будет оценена «системой» как главная команда. Да и после сегодняшних событий она извне ничего не воспримет.

Мы с Серегой подавленно молчали.

— Однако я повторюсь, что впечатлен вашей операцией. С этими, — он махнул рукой в сторону моих товарищей, — Вопрос уже решен и ходатайствовать о них сможете только вы. Сергея, к сожалению, я недооценил, и ему еще придется поделиться со мной фокусами с отключением камер и открытием кодовых замков, но все это потом. Мне нужна сейчас ваша добрая воля, иначе я просто выжгу двери за несколько часов и вся дальнейшая жизнь станет для вас сплошным кошмаром. Пытки с расчленением… Желаете? Упорствуйте! Мы с Серегой переглянулись. Картина, нарисованная дядюшкой Чжао, похоже ставила точку в нашем земном бытии. Ах, как не хотелось умирать!

«Да будь ты проклят, Димка-Нока!» — мысленно заорал я.

Отчаяние наполнило меня до самых краев, но я решил не сдаваться ни в коем случае.

Как неуместно в такую минуту прозвучала пришедшая от «Малыша» смс.

«Вставьте на мне в ЮСБ вход флэшку с необходимо информацией, — значилось там, — Есть вариант доставки».

Серега, молча, ткнул мне в лицо экран, дождался, пока я прочитаю, и требовательно протянул руку.

— Флэшку, — произнес он, — Больше шансов не будет.

Я колебался и вспомнил, что хотел прояснить ситуацию о побочных эффектах и принципах программы.

— Флэшку, — повторил Сергей и в лицо мне глянул ствол автомата, — Не дергайся Миха, голову не восстановишь.

С ним воевать я не собирался.

— Хотел расспросить о побочных эффектах, — миролюбиво гудел я, — Время-то есть.

— Нет времени, — отрезал напарник, — Запущу, узнаешь.

— Зря стараетесь, — клекотал с экрана Андрей, — Сдавайтесь. Система в данной ситуации не примет никаких команд.

Вместо ответа Серега повернул стол автомата в сторону плазмы и разнес ее очередью.

— Ну, вот и нет связи, — радостно объявил он, — Я думаю, он их не просто так к экрану припер. Есть шанс, что сейчас их пытать не станут. Зрителей-то нет.

Я, молча, снял с шеи шнурок с пластиковым корпусом и протянул ему.

— Ну что же с Богом, — напряженно произнес он, вставляя флэшку в разъем моего телефона.

Когда сделан выбор, многие вещи становятся на свои места.

Я неожиданно успокоился, и мое время стало принимать обыкновенное течение.

Серега присел рядом и поведал секрет таинственной программы, которую я протаскал на себе добрую часть событий.

Оказалось, что она создана для уничтожения всех возможных наземных коммуникаций и оборудования, связанного с сетью.

На чем основан принцип, стало ясно из дальнейшего рассказа. Оказывается, в самом начале создания Интернета, никто и не задумывался про то, каким будет общий размах. Прокладывая оптоволоконный кабель, ни одна живая душа не предполагала, что человечество скоро окажется в заложниках собственных передовых технологий. Все дело было в том, что по имеющимся на данный момент сетям, в одном кабеле с использованием разных частот шла информация от: Интернет сетей; военных; телефонии; правительственной связи и Бог его знает чего еще. Все это оказалось завязанным в единую цепь.

Вирус, запущенный из главного мозга «Системы», безо всякой фильтрации распространится по всем ключевым узлам. При наступлении времени «Ч» он просто выжжет все цепи управления.

— Представь себе ситуацию, — горячечно дышал мне в ухо Сергей, — Разом прекращается телефонная связь, отключается Интернет, рвутся правительственные сети, слепнут военные, авиадиспетчера, железная дорога. Гибнут люди… Много… Это Армагеддон Миха, — шептал он совсем по-детски. — Принцип вируса разрушающей программы тот же что и на «Малыше». Его никто не видит. Он просто помеха.

«Вот и все, — задумался я, — Маски сброшены. Информации, насчет отрицательного результата от телефонов не поступало, а значит процесс идет».

Пискнула смс на моем «Малыше».

«Я вернулся, — было прописано на экране, — Будем прощаться».

— Зачем? — произнес я вслух, таиться больше не имело смысла.

— В программе заложена функция уничтожения всех телефонов принадлежащих сети, — ответил за него Сергей.

«Я заразился первый, — гордо сообщил «Малыш», — А потом сделал подарок «Системе» из-под «без света». Есть плюсы, — продолжил он, — Телефоны умрут последними как крайние в цепочке».

— Послушай, — взмолился я, — Давай тебя спрячем, — с этими словами я достал из-за пазухи изолирующий футляр, — Ты будешь вне сети, и команда уничтожения тебя не коснется.

«Нет, — после секундного раздумья ответил мой маленький партнер, — Ты захотел бы калекой? Жить калекой», — поправился он.

— Силой уберу тебя в чехол, — безапелляционно заявил я.

«Если попрошу, не будешь, — уверенно ответил он, — Верю».

Я замолчал. Говорить действительно было не о чем.

— Миха, дай футляр мне, — протянул руку Сергей, — Мой парень не хочет умирать.

«Трус, — грустно отреагировал мой «Малыш», — Он всегда был трусом. Меня убери, пожалуйста, далеко, я могу взорваться в любой момент».

Глянул на Серегу, и он кивнул головой, мол, неизвестно, что будет.

Если там использовано движение на молекулярном уровне, как на «Малышах», то сейчас где-то по бескрайним цветастым просторам сети невидимо распространяются смертоносные частицы, созданные Серегиным интеллектом.

Добираясь до пункта назначения, они распределяются по самым жизненно-важным узлам и, замерев на боевом взводе «отмечаются» в готовности.

Невзирая на величину земного шара, «кругосветное путешествие» должно закончится быстро.

Сигналом окончания процесса станет смерть «Малыша»

Глава 52.

Началось все с того, что погас свет. Всего на секунду-две.

После этого, заработали резервные генераторы.

— Началось, — шепнул Сергей, — Рухнуло электроснабжение. Первый признак.

Неожиданно мое время резко остановилось, и я уловил недоумение стоящих за дверью бойцов. Легион. Не меньше сотни.

Стояли какие-то приборы, работало оборудование.

Я почувствовал, как в механизме что-то разладилось Внимание нападающих было направлено теперь наверх.

Неожиданно мое сознание прорвалось наружу, и я уловил страх и ужас окружающего мира. То, что происходило со мной дальше, можно было отнести на счет разыгравшегося воображения.

Неожиданно я увидел метро, потерявшее управление, запертых в нем людей и кожей ощутил ужас замкнутого пространства.

Поезда теряли ход. Железнодорожные стрелки бесконтрольно переключались в последний раз, и набитые сотнями жизней вагоны валились под откос.

Вирус проникал в компьютеры самолетов, кораблей, атомных станций и пусковых ракетных комплексов. Слепли Спутники. Валилась надстройка, называемая цивилизацией.

Стук в двери прекратился.

С удивлением я не обнаружил за дверью ни одного бойца дядюшки Чжао.

Мы стали им неинтересны.

Мир рухнул.

Неожиданно я поймал болезненный стон с той стороны, где лежал «Малыш»,

и уловил прощальную эмоцию.

Беспощадная команда к уничтожению завершила свой круг и вернулась к отправной точке.

Неожиданно я понял, что сейчас произойдет.

Мы сидели метрах в пяти от самого большого сотового телефона в мире — главного мозга «Системной» сети.

— Серега, двери, — крикнул я, и он все понял.

В два прыжка партнер оказался около красной лепешки аварийного открытия и шлепнул по ней ладонью.

Замки щелкнули, стальной диск стал поворачиваться, и в этот момент взорвался «Малыш».

Серега выскочил наружу.

«Не оборачивайся», — прозвучали в моей голове слова из Библейской истории о Содоме и Гоморре.

Но я обернулся.

Вспышка света пронзила меня, и я еще успел увидеть летящие обломки мозга «Системы».

Э П И Л О Г

Я выжил.

Приобретенные данные восстановили меня за несколько часов.

Темная пелена забвения пронеслась незаметно и, открывая глаза, я мысленно пребывал еще на выходе из хранилища и смотрел на летящие обломки.

Но все оказалось не так.

Я лежал недалеко от распахнутых стальных дверей, которые уже были никому не нужны.

Еще работали резервные генераторы, выдавая последние порции света в окружающее пространство.

Остатки нашей команды сидели на полу в нескольких метрах от меня и тихо переговаривались.

Я приподнялся на локте и окликнул их.

Мой голос звучал гудящим колоколом. Похоже, я был контужен.

Не было видно Ольги и Юрия Леонидовича.

На мой вопрос Карина всхлипнула и закрыла глаза руками, а Рубан болезненно прищурился.

Они погибли. Погибли в последней схватке с обезумевшими «манекенами».

Сыворотка ярости, которой те оказались накачаны, унесла и жизнь их создателя. Андрея. Дядюшка Чжао погиб при взрыве сотовых телефонов нашей команды.

Они лежали перед ним на столе.

Телефоны рванули разом, сработав не хуже наступательной ручной гранаты.

После взрыва кабинет Чжао заблокировался, и охрана не смогла попасть внутрь.

Андрей и два бойца были оглушены.

Освободила команду Ольга.

Как уж она умудрилась распутать затянутые руки непонятно, но факт остается фактом.

Стрельба по офису триады к тому времени затихла, но тут стал рушиться окружающий мир.

Когда в соседнее здание с ревом врезался потерявший управление грузовой самолет, никому до наших друзей не стало дела.

Проводником к хранилищу стал Андрей.

Не повезло в самом конце, когда появились бывшие манекены накачанные сывороткой ярости.

Они порвали своего мучителя буквально на куски и прихватили часть нашей команды. Когда они все-таки добрались до хранилища, Сергей ещё был без сознания.

То, что произошло с моим лицом, я смог оценить, лишь глянув в зеркальце, поданное Кариной.

Выглядел я теперь жутковато. Меня будто собрали из нескольких кусков.

От этой картинки затормозилось время и появилось желание разнести все вокруг.

Старшим в группе стал я.

Что делать дальше, подсказал Сергей.

Оказалось, нужно двигаться домой в Россию. Только наша держава по заведенной с прошлого столетия практике сохраняла на всех энергосистемах ручное управление оборудованием.

Любая заступающая смена находилась в готовности работать в таком режиме в случае непредвиденных обстоятельств.

Сергей привел в пример Саяно-Шушенскую ГЭС, где именно мастерство расчета и регулярные учения позволили команде вручную закрыть шлюзы, избежав больших разрушений и жертв.

Помимо этого на всех энергосистемах имелась радиосвязь и запас продуктов.

«Домой, — решил коллектив, — Не знаем как, но домой».

Перед нами распахнулись дверцы лифта.

Мы не задумывались, что там наверху, и появилось чувство легкого безразличия к любым препятствиям, которые нас ожидали.

Переступая порог лифта, неудержимо захотелось обернуться еще раз.

Но я сдержался.

Июнь 2010 год.

г. Иркутск

Михаил Соловьев

Апокалипсис On Line

«0»

Стук прекратился. Сканируя пространство, я с удивлением не обнаружил за стальной толстенной дверью ни одного бойца дядюшки Чжао. Мир рушился и мы стали просто неинтересны. Болезненный стон раздался с той стороны, где лежал «Малыш», и я уловил его прощальную эмоцию. Беспощадная команда общего уничтожения завершала круг и возвращалась к исходной точке.

Неожиданно я понял, что сейчас произойдет. Сначала взорвется мой телефон, а потом… — в пяти метрах от нас расположился самый большой сотовый — главный мозг сети.

— Серега, двери! — закричал я, и он все понял.

В два прыжка партнер оказался возле красной лепешки аварийного открытия и шлепнул по ней ладонью. Замки щелкнули, огромный диск стал поворачиваться, и в этот момент взорвался «Малыш».

Сергей выскочил наружу.

За спиной что-то противно вибрировало, и время снова замедлило ход… «Не оборачивайся», — звучали в голове слова из Библейской истории о Содоме и Гоморре.

Но я обернулся.

Глава 1.

Я никогда не считал мир трехмерным. Моя реальность случилась более красочной, нежели у большинства людей с их материализмом и с первой минуты детства я жил во множественности… В голове стучались забытые знания, и в сторону не отбрасывалось то, что большинство считает бредом…

Я во всем видел смысл. Сознание бесстрастно фиксировало причинно-следственные связи, признаки, анализируя их и расставляя их по порядку. Нужно ли говорить, что к своим сорока пяти я пришел, вооруженный «тайными знаниями» и все время продолжал этот невидимый апгрейд .

Часто бывает, ты и сам не знаешь, что тебе нужно… Движешься мимо плотно запаркованных автомобилей возле торгового центра, и вдруг кто-то прямо перед тобой выезжает, пятясь назад. Если ехать именно сюда и сейчас — места для парковки не найти, а тут такая удача…

«Раз уж мне так услужливо освободили местечко, надо обязательно заглянуть…» — вспомнил я теорию случайностей и прошел в стеклянные коридоры рынка «Электрон». Технической дряни здесь хватало. Горы разномастных обогревателей, стиральных машин, электроплиток и холодильников сосуществовали рядом с телевизорами и сотовыми телефонами…

Времени было много — день заканчивался. Важные дела сделаны, а мелочи, за которые большинство человечества расплачивается бесценным временем, я уже научился отбрасывать. Покупки — вещь неожиданная. Прогуливаясь по рынку, я пытался определиться, зачем все-таки сюда зашел, и успел приобрести синенький светодиодный фонарик и батарейки для напольных весов. Покупки цыкали в кармане, но ясности не добавляли, хоть и понимал: здесь я не просто так и в моей жизни случайностей не бывает (это со мной с детства и окружающие не раз поражались моему чутью). Переходя из ряда в ряд, я оказался рядом с витриной сотовых телефонов и вспомнил, о батарее. Моя нынешняя непонятно почему деформировалась, раздулась и задняя крышечка плохо закрывалась.

Около окошка, напоминающего пункт приема стеклотары, стоял молодой человек и беседовал с продавщицей в красном.

— Буду у вас батарейку покупать, — произнес я в обычной дурацкой манере. Девушка и парень засмеялись.

Реакция радовала.

«Хорошо, — сказал я себе, — Наши люди».

Как правило, мой первый вопрос — это всегда тест. Если собеседник отреагировал хорошо, то можно говорить о чем угодно и тебя поймут. Если вяло, то развивать тему не стоит — человек не в духе, и ему сегодня беседа не нужна.

Про типажи, которые недоуменно поводят глазами и явно возмущены, не стоит и говорить. Это жесткие придатки торгового процесса вроде прилавков, холодильников или тех же стеллажей — покупай и уходи...

Молодой человек увидел состояние аккумулятора и посетовал:

— Еще немного, и можно загореться. Бывали даже случаи настоящих пожаров

— Может, тогда оставить её для врагов? — поинтересовался я.

— Что, донимают? — улыбался собеседник.

— А у вас их нет?

— Вы знаете, — задумался парень, — Я тут неожиданно уловил, что рядом с нами существует нечто совсем запредельное…

— Давняя история, — отозвался я, имея в виду эзотерику и религиозные учения, — Но ведь процесс поддается управлению?

Молодой человек удивленно смотрел на меня.

— Интересно, о чем вы сейчас? — с долей раздражения заговорил он после секундной паузы, — О невидимой составляющей бытия?

— Ну да… — стало как-то неловко.

— Про это не стоит и говорить, — грустно выдохнул он, — Странности теперь происходят в мире реальных вещей… Кстати, меня зовут Дима, — с этими словами он протянул мне руку, и я машинально ее пожал. Ладонь оказалась сухой и жесткой как деревянный брусок.

— Михаил, — произнес я, — Ваши наблюдения связаны с профессией?

— Прямо в десятку! — засмеялся парень и переглянулся с девушкой. Та смотрела на него немного настороженно, и, казалось, развитие беседы ей не нравится.

Меня же происходящее интриговало. Уходить и ограничиваться покупкой батареи теперь не хотелось.

— Старая модель, — произнес Дима, указывая на мой сотовый.

— Зато есть любимая игрушка.

— Пасьянсы?

— Да…

— Просто играете?

— Не совсем, — я выдержал паузу и договорил, — Иногда гадаю… Один раз на международном конкурсе сошелся несколько раз подряд, и мы с партнером победили в своей номинации.

Парень с девушкой переглянулись. — А вы не пробовали заявлять звонок? — улыбалась девушка.

— Как это?

Теперь Дима глянул на нее недовольно.

— Ну, если вам необходимо, чтобы кто-то звонил первым… — продолжила та.

— Не пробовал. Работает?

— Мы как раз общались по этому поводу, — ответил Дима, — Вы извините, мне бежать пора, но хотелось бы продолжить. Может, вы запишете мой телефон?

— С удовольствием.

Парень продиктовал федеральный номер, и я забил его в аппарат.

— Пишите: Дима-Нока… — посоветовал собеседник.

— Почему нока?

— Представляю в нашем регионе эту марку, — улыбался парень, — И ещё мне что-то подсказывает, что вы хотите поменять телефон, — глянул он на пришедшую смску.

— Если только там будут пасьянсы…

— Будут, — рассмеялся Дима, — И не только пасьянсы… Вы главное, позвоните…

Глава 2.

На завтра я ожидал гостей и поэтому общение с новым знакомым Димой-Нока отложил до очередного «всплытия». В такие минуты я ощущал себя подводной лодкой на погружении. Вокруг пузырилась воображаемая вода и со свистом выходил воздух. Думы о встрече и развлечении гостей делали окружающее пространство темным. Новые знакомые из ларька с сотовыми телефонами остались где-то там наверху, а я сейчас двигался на «перископной глубине». Гостя звали Александр, фамилия Рубан. Мы работали совместно около полугода по одному из направлений в бизнесе. Типаж оказался интересный. Когда в поиске потребителей наткнулся на его предприятие, то он поразил меня, закончив беседу вопросом:

— Ну что, мы теперь вместе? До конца?

Характер молодого человека обещал полную бескомпромиссность.

Зачастую в бизнесе ты долго работаешь с людьми, общаясь лишь по телефону или Интернету. Вы подписываете договоры, перечисляете деньги, отправляете груз и… не знаете компаньонов в лицо. Часто работа на том и заканчивается — остается несколько телефонных цифр, закладки в Инете и тембр голоса, который вспоминается все реже.

Саня оказался молодым парнем, одетым в какой-то странный полуспортивный костюм и белую кепку. В багаже он привез горные лыжи и снаряжение для катания с горы, уложенное в сумку необыкновенных размеров. Несмотря на легкую небрежность, Рубан с любого ракурса выглядел как модель и, судя по острому взгляду — бабником был редкостным.

Сегодняшняя программа оказалась проста: мне предстояло доставить его к знакомым, убывающим кататься «на гору» в город Байкальск.

«Здорово, — тихо радовался я, — Несколько дней свободы от спиртного и ночных клубов. — На мою беду Александр оказался клаббером. — А ты что думал? — рассуждал я, сдав Саню «на руки» молодой девице на ярком внедорожнике, — Парню двадцать пять — самое время… Придется тряхнуть стариной», — сказал себе я и решил в отпущенное время пересмотреть гардероб и поменять сотовый телефон на более современный. В свое время я сильно пристрастился к ночному образу жизни.

Наша стихийная компания девяностых соответствовала тому времени, и ночные марафоны в ресторанах напоминали шоу. Никто не поглощал большего количества спиртного и закусок. Иногда мы заказывали себе порций тридцать пельменей на огромном блюде. Было в этой куче что-то неандертальское. Первобытное. В такие минуты я чувствовал себя не совсем цивилизованным человеком.

Когда парящая «пирамида», заплывала в зал, равнодушных не оставалось. Иностранцы аплодировали и фотографировались рядом, а прочие смеялись, рассматривая эпатажную картинку.

Казалось, так будет всегда, но незаметно появились десятки килограммов лишнего веса. Впоследствии кто-то из «марафонцев» разорился, кто-то помер, а кто-то навсегда уехал из города. Дольше всех продержался я. Но тут пропала задорная радость и время стало другим. Вечер и ночь слишком быстро заканчивались, и каждый из нас к утру понимал, что ночь прошла, а поговорить так и не вышло.

Мы постарели...

Когда тебе за сорок и ты переоцениваешь прожитую часть жизни, то любое свежее дуновение ветерка тебя волнует и радует. Рубан, пролетевший «на гору» в обнимку с лыжами, поднял настоящий ураган. Оставшись один, я пожалел, что парнишка уехал, и с нетерпением ожидал его возвращения.

С клубной одеждой разобрался быстро. Оказалось, от гардеробных запасов фирменных шмоток кое-что осталось. Проверочный заезд решил делать в одиночку и посетил отгремевший боями «найт клаб» «Стратосфера», где прекрасно скоротал вечер с одним из хозяев. Персонального расписания тот не менял и появлялся каждую пятницу в 23-00 на угловом диванчике главного бара.

Воспоминаний хватило надолго. Олег был парнем хлебосольным и платить за себя не давал… Я не сопротивлялся… Текила, соль и лимон… больше ничего и не нужно…

Диму-Нока набрал на следующий день.

— По субботам работаешь? — вместо приветствия.

— Реальная покупка или пристреливаетесь?

«Прагматик», — отметил я и добавил, — Понравится фаршировка — возьму.

Дима интересовался ценовой категорией, мыкал в трубку и неожиданно спросил, помню ли я разговор возле ларька.

— Ну, в общем-то, да, — удивился я, — А что это меняет?

— Да есть интересная модель, и думаю, вам подойдет. — Помолчал-добавил, — Я хорошо уступлю в цене, но с условием… Пауза. Дима явно ожидал какого-то вопроса. Неожиданно в памяти всплыло высказывание о запредельности происходящего и история девушки о заказах звонков. Переваривая все это в голове, я задумался, а Дима продолжил:

— Просто хочу вас просить поучаствовать в одном необычном эксперименте…

— Все зависит от скидки, — жадничал я, — А телефон мне нужен именно сегодня.

— Да-да, — как-то торопливо ответил Дима, — Конечно, сегодня, — и мгновение спустя добавил, — Давайте через час встретимся где-нибудь в центре…

Глава 3.

Сибирская зима великолепна. В отличие от жителей европейских городов России иркутянам с местом жительства повезло … Привилегии столичных мегаполисов вдребезги разбиваются о питьевую байкальскую воду, бегущую из-под крана, настоящие морозы и зимний отдых, и это при отсутствии гриппозных и слякотно-сопливых зим… Жители Питера и Москвы, помимо прочего, находятся на переднем крае возможных революционных потрясений и перемен. А в Иркутск, всенародный бунт семнадцатого года, громко названный впоследствии революцией, пришел только во второй половине 1919 года. Я больше чем уверен — сегодняшние, опасные решения растворяются где-нибудь на территории Урала — просто до нас не доходя…

Низкий поклон человеческому фактору и инертности…

Встречу Дима назначил в холле гостиницы «Ангара». В расположившемся за столиком новом знакомом чувствовался непонятный азарт и недоговоренность. Пуховик Дима не снимал и прихлебывал из кружки горячий кофе.

— Капуччино, — проговорил он вместо приветствия, — Двойной. Как хорошо иногда остановиться после недельной беготни и никуда не спешить…

Я взял себе чаю и уселся напротив. Сделал первый глоток. Поинтересовался:

— Что за аппарат?

— Естественно, Нока, — улыбнулся собственной шутке Дима, — Смартфон последнего поколения с возможностью самостоятельного получения обновлений и дополнительных опций через Инет…

— А по ценнику?

— Тридцать, — односложно ответил парень и сделал эффектную паузу, — Если договоримся, отдам за полсуммы.

«Неплохо», — хозяйственно прибросил я, — А что взамен?

— Информация… — буркнул Дима и полез в пакет, стоящий в ногах, — Информация обо всем, что покажется необычным, — договорил он, выставляя на стол коробку с крупной надписью «NOKA» поперек картонной крышки.

Я молчал, ожидая пояснений.

— Ну, что же. Знакомьтесь, — с этими словами он толкнул по столу цветастую упаковку.

В голосе прозвучало явное облегчение.

— А что должно происходить? — интересовался я.

— Как бы вам это сказать… Мне в первую встречу показалось, что вы нормально реагируете на странности окружающего мира. Что уж там произошло в этой модели, не знаю, но он будет с вами общаться.

— Забавно… — улыбнулся я, — Посредством странных и безадресных смс? Они приходили ко мне и сюда, — показал я на старый смартфон.

— Не совсем так, — поморщился Дима, — Раньше это было бессвязно и эпизодически, а теперь — полный контакт…

Я, молча, переваривал.

— Понимаю, звучит странно, но это так… Прошло несколько месяцев от начала общения, а для меня уже не осталось секретов… Более того, появилась возможность управлять ситуацией…

На его смартфоне засветилось табло, и вкрадчивый голос таинственно произнес: «Смска…» Дима ткнул пальцем и, не поднимая аппарат со стола, сказал:

— Это для вас… — дочитал-сообщил, — Скоро позвонит генеральный директор Иван Анатольевич и предложит сыграть на бильярде… И еще… Саша Рубан решил появиться на день раньше и теперь на полдороги к Иркутску. Скорее всего, придется прерывать игру и размещать его в гостинице…

Я молчал… Дима ничего не мог знать о наших отношениях ни с первым, ни со вторым.

«Мистика», — задумался я, но ответить не успел. Зазвонил телефон, и это действительно оказался генеральный директор. Партию наметили на вечер. Решили обойтись без спиртного и как следует посоревноваться. Пока я совещался, Дима допил свой кофе и откинулся на спинку стула с деланно скучающим выражением лица.

— И много моделей на руках? — интересовался я.

— Продал больше двадцати, — сыто зевнул Дима, — Но результат неутешительный…

— Только ваш чудит?

— Я думаю, нет… Вот только никто ничего не рассказывает. Один из покупателей выиграл через две недели тендер на строительство в полтора миллиарда рублей. Другой, получил должность в правительстве и сейчас в Москве. Таких в лоб не спросишь… Еще один владелец – законченный атеист и верит лишь в то, что видит. Но он тоже не партнер…

— ??? — вопросительно глянул я.

— Сказал, что сначала были какие-то странные сообщения, а сейчас все прекратилось…

— «Смска», — зашипел вкрадчивый голос.

— Читайте, — толкнул Дима ко мне аппарат.

На электронном табло светилась надпись: «Скажи ему, что нужно обязательно общаться, иначе отключение…»

— Видите? — грустил Дима, — Вроде как все удобно, но у меня в последнее появилось ощущение слежки и прозрачности мира. Слава богу, я еще не женат, а вот соберусь ли? Теперь это вопрос. Ну, решаетесь?

— Вы же могли ничего не рассказывать? — подозрительно буркнул я.

— Знаете, Михаил, — наклонился через стол парень, — Видно, что вы – мужчина решительный, а мне с моей сегодняшней паранойей нужен партнер… Так что пятнадцать тысяч рублей – и мир в кармане, — подытожил он, — Ну и еще эпизодические совещания нашего стихийно созданного клуба… По рукам?

— По рукам, — ответил я ему в тон и неожиданно уловил в цветастой упаковке под рукой всплеск странных эмоций…

Глава 4.

Технических новинок я никогда не боялся, хотя мало в этом понимал. В моем окружении всегда были продвинутые люди, которые не упускали случая блеснуть «кнопочным» мастерством.

Это было удобно… Позовешь такого спеца, потратившего часть бесценного времени на технические ребусы, и получаешь исчерпывающую информацию…

Здесь оказался другой случай… Моим советником мог выступить лишь стихийный партнер Дима-Нока, но и его не хотелось лишний раз шевелить…

Начинать «знакомство» я решил-таки сам…

Еще неделю назад я просто вытряхнул бы содержимое на стол и принялся сумбурно разбираться. Однако события последних дней настроили меня на другое отношение…

Аккуратно вскрыл коробку. Передо мною лежал черный аппарат, упакованный в прозрачную ткань, напоминающую садовый акрил.

Размер оказался немаленький, как и у большинства смартфонов. Я вынул его из пакетика и оглядел. Телефон как телефон: экран, всевозможные отверстия для подключения питания и гарнитуры. С темного экрана задумчиво смотрело собственное отражение.

Что-то останавливало от немедленного включения. Состояние походило на предощущение неясных событий, не факт, что хороших. Такое у меня с детства. Обострилось в бытность работы частным детективом и чем сильнее состояние, тем больше опасность Пару раз меня это сильно выручило. Один раз в аэропорту просто не пошел на регистрацию. Сидел-смотрел, как ручеек пассажиров кидает багаж и сует билеты сотрудникам, сам не понимая почему «ноги не идут». Еще раз неожиданно для себя решил проверить аварийный вариант отхода через окно своего первого этажа и сам не заметил, как оказался на улице. Позже выяснилось: в первом случае, меня встречала в порту уйма мииллиционеров, а во втором около подъезда ожидали с битами оппоненты из местной группировки спортсменов. «Неизвестность перед прыжком», — отогнал я воспоминания и решительно нажал темную кнопку. Ничего не произошло. Надавил соседнюю. Аппарат в руках чуть вздрогнул, и клавиатура засветилась.

— Первый секрет разгадан, — торжественно сообщил я в никуда.

Телефон пикнул, вздрогнул, и на экране высветилось: «Новое сообщение».

Решил, что спешить не стоит. Мол, если разговор не состоялся, так и ответственности пока никакой.

За окном квартиры город проживал свой субботний день. На деревянной горке, отстроенной под окнами дома, звучали радостные детские голоса. Рычали по заледеневшим доскам фанерки и санки ледянки, гукая каждый раз на ямках…

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыыссс…

И через несколько секунд снова:

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыы…

Прохрустела свежевыпавшим снегом стайка молодежи с неизменными пивными бутылками в руках… Всё было как и раньше, однако что-то неуловимо менялось.

Телефон пикнул настойчиво ещё раз. Потом ещё.

— Будешь пищать микроволновкой, пока не прочитаю? — наклонился я над смартфоном.

Аппарат молчал.

«Пора», — уселся я на табурете.

Сообщение оказалось без обратного адреса.

«Инструкция: пункт первый, — значилось там, — Включите на обоих телефонах «блютуз» и перенесите контакты».

Включил, и сразу же проявилась первая странность. Не запрашивая подтверждений-разрешений о приеме-передаче, телефоны самостоятельно заморгали, и на экране потекли цифры скачиваемых контактов. Процесс напоминал счетчик патронов в фантастическом пулемете из какого-то блокбастера.

— Не слишком ли ты самостоятелен, малыш? — произнес я в воздух.

— Ррррыыыыы, гук, шшшшшыыыыыыссс… — ответила с улицы горка, пропустив очередного маленького экстремала.

После такого «ответа» я впал в странное ожидание необычного, но вокруг стояла лишь напряженная тишина.

Неожиданно аппарат пикнул. Я выполнил следующее распоряжение и вставил сим-карту.

«Пулеметный» счетчик вновь закрутился, и проявилось неосознанное желание прекратить эксперименты и шарахнуть телефон об пол. Я даже невольно кулаки сжал-зажмурился, так сильно мне этого захотелось. Не знаю, сколько бы так просидел, но вернул меня к действительности сигнал очередного смс.

Теперь предлагалось обучать резвого «Малыша» параметрам речи.

«Да уж, — задумался я, — Странная функция — смс-подсказки…»

Неожиданно показалось, что в квартире посторонние. Прошелся по комнатам. Никого. Набрал Диму-Нока.

— Алло… — проговорила трубка.

— Дима, — возбужденно зачастил я, — Все понятно, но кто шлет инструкции? — Блютуз, перегруз? — не удивился тот, — обучение голосу и создание базы?

— Базы?

— Ну, значит не дошли. Вы не переживайте-настраивайтесь. За пару часов, я думаю, закончите — и добро пожаловать в норку кролика…

— Настолько чудесно? — буркнул я успокаиваясь.

— Ну, по крайней мере, кое-что станет прозрачным… В голосе собеседника мне вдруг почудилось людоедское удовлетворение… Мол, попалась в «силки» еще одна жертва, скоро будем потрошить…

— А сами вы на какой стадии? — пробовал я хоть как-то прояснить ситуацию.

— Стадии?

— Ну, общения…

— Вы же сами видели, — уклонился от прямого ответа он, — Сообщения-подсказки. Кто и где…

— А еще?

— Вы, главное, продолжайте, — свернул он беседу, — Дальше у каждого происходит что-то свое… Я потому и решил войти с вами в контакт, чтобы вместе попробовать разгадать замысел.

— Чей?

— А вот это и будет видно…

— Ладно, — загрустил я, — Значит, каждый умирает в одиночку, а потом делится с коллегами, как это произошло…

— Ну не совсем так, но где-то рядом, — бодро ответил собеседник, и мне опять почудились людоедские нотки.

«Умираем в одиночку» — задумался я.

В трубах прозаично журчала вода, и на улице хрустели снегом пешеходы. Возле мусорных баков урчал Камаз нашего городского автохозяйства, с грохотом опрокидывая в свое ненасытное жерло тяжеленные железные баки. Жизнь в окружающем мире шла, как и прежде.

Неожиданно я ощутил немалую тоску по своему обычному существованию. «Будет ли оно лучше, новое завтра?» — спросил я себя и… успокоился.

Битый час настраивал синтезатор звуков. Провозился с «чувствительностью распознавания».

Хотелось руководить аппаратом издалека. Сидишь себе от него метрах в пяти и покрикиваешь: «Диктофон… Запись…». Или: «Сотовый шефа… Громкую связь…»

Аппарат учился быстро. Чувствовалась в «Малыше» какая-то мальчишеская старательность и азарт.

Новых смс не появлялось, и два часа улетели незаметно.

За окном понемногу темнело. Горка все еще хрычала и гукала. Стайки редких пешеходов поскрипывали снегом, а я погружался в «функции», «средства», «контакты», «голосовые команды», «быстрые наборы» и, конечно же, говорил, говорил и говорил с аппаратом.

— Жена… Вызов, — грохотал я на самом узнаваемом тембре моего голоса.

Экран мыргал и плевал из своих глубин на поверхность нужные цифры.

— Прервать! Шеф… Вызов…

Ошибок становилось все меньше.

Неожиданно аппарат пискнул.

— Читать новое сообщение, — скомандовал я.

На экран выскочила надпись:

«Рубан не хочет играть на бильярде…»

«Надо же, — вспомнил я, — У меня же сегодня еще партия с шефом и ночной клуб…»

Но следующая смс обозначила изменение планов генерального, а через пару минут он перезвонил и самолично отменил соревнование.

«Ну что же, тогда ужин», — сказал себе я и решил позвонить Диме-нокиа с отчетом.

— У вас все хорошо, я знаю, — проговорил он, — А вот в ночном клубе поаккуратней и следите за смс… Он может еще путаться в определениях. Похоже, вечер у вас будет насыщенный…

— Он? — удивился я.

— Условно… Может быть, и она… Те, кто отправляет сообщения с информацией или задания…

— Задания?

— Оговорился, — открестился Дима, и я снова почувствовал недосказанность, — Приятного вам отдыха, Михаил… И аккуратней…

— Дима, — озадачился я, — а что если ответить на приходящие смски?

— Смотря, что вы хотите узнать, — не менял интонации тот, — Контактов у вас сегодня минимум, а вот через недельку-другую и после создания базы…

— Что за база?

— Давайте для чистоты эксперимента не будем забегать вперед, — попросил собеседник, — Пускай все происходит в свое время…

— Дима, — настаивал я, — А если задать вопрос: «Кто вы»?

— Ответа не будет… — произнес собеседник, — Хотя попробуйте и если ответят, перезвоните.

— Хорошо.

Палец надавил на кнопку с красной трубкой, прерывая разговор… Рассуждать не стал:

«Кто вы, мои телефонные советники?» — решительно набил я сообщение.

Телефон пикнул, показывая на экране рубчатую полоску отправки. Стал одеваться. Ответ брякнул неожиданно: я как раз боролся в коридоре с новыми башмаками. Закончил «соревнование» и крикнул в комнату:

— Читать новое сообщение!

Глава 5.

Клуб грохотал. Вращающиеся осветительные «головы» выдавали в окружающее пространство змеиные потоки разноцветных огней, сплетающихся в полете.

«Стратосфера» всегда была интересным местом, а для мужчин за сорок вроде меня это и еще возможность поностальгировать о былых временах. «Стратосфера»… Первый ночной клуб города, который действительно соответствовал заявленному уровню в отличие от малобюджетных и пятиминутных «Лунатиков», «Титаников» и прочих… Расположился он в массивном теле бывшего советского кинотеатра «Гигант», и на прежнем месте остались лишь вход, кассы и туалет… Посреди зала возвышались колонны бара, и на четыре стороны света продавалось дорогостоящее спиртное… Диваны со столиками вокруг этого монстра пустовали редко… Сюда не долетал грохот танцпола, и публика здесь в основном общалась.

Когда мы с Рубаном завалились внутрь после ресторана, то нас чуть не развернули на фейсконтроле... Вернее Саню в его полулыжном костюме и кроссовках… Я уже собирался звонить директору клуба, когда гость, ничуть не смущаясь, разулся и ткнул «туфлей» в лицо охраннику:

— На лайбу гляди… — взгляд его стал бескомпромиссным.

— Чего там? — отвернулся охранник.

— Не морщись, — напирал Саня, — Там написано — это ботинки, а не кроссовки. Никаких признаков спортивной обуви… Вы просто далековато от столицы живете пацаны, … Это же последний писк клаббера!

— А костюм? — не унимался охранник.

— Я сейчас точно штаны сниму, — радостно улыбался Рубан, — Там лайба где-то здесь, — и он подергал себя за гачу…

Сзади нависала толпа.

— Ну что там? — кричали сзади, — Давай быстрей…

— Погоди, — пискнул женский голос, — Сейчас он штаны снимет… Славный такой.

«Вот она молодость», — улыбался я.

Наша с Саней разница составляет почти двадцать лет. Про меня уже мало кто из молодых девчонок крикнет: «Славный такой»… Все больше интересным да брутальным называют.

Охранник еще пребывал в недоумении, а на металлоискателе уже развернулось

шоу. Рубан скинул второй кроссовок и деловито пристроился задницей к никелированному заграждению. Потом резко снял куртку спортивного покроя и остался в майке без рукавов.

Толпа гудела. Оказалось Саня круто прокачан — тугие перетекающие бугры мышц выделялись на загорелом теле. Партнер не спешил. Это был его выход.

Картинно швырнув охраннику куртку со словами: — Изучай пока. — Саня дернул брючный ремень.

— Видишь, это брюки… — сообщил Рубан, проникновенно глядя в глаза фигуре в камуфляже, загородившей проход, — Ты на спортивном костюме ремни видел? Да у вас в Иркутске, что клабберов нет? — обернулся он к «публике».

— Штаны снимай, — вопил откуда-то сверху женский голос.

Я обернулся… Пара девчонок, позади собравшейся толпы вынужденных зрителей, уже сидели на шеях у парней. Рок концерт, да и только

Народ одобрительно шумел…

«Пора заканчивать, — решил я, — И так неплохо засветились…»

— Послушай, — включился я в разговор, — Он точно снимет, а после я вашему собственнику Олегу Пантелеевичу позвоню и расскажу, что ты устроил… Мой гость из другого города и одет по европейским клубным правилам…

Уловив что ситуация не в его пользу, охранник посторонился и отстегнул цепочку.

— Штаны снимай, Саня! — наперебой кричали несколько девчонок.

Рубан обернулся и махнул рукой. После и не прекращая улыбаться, он ловко подхватил с пола ботинки. На ходу картинно сдернул с рук у охранника куртку и во всеуслышание добавил: — Небось все карманы обшарил. Фармазон!

Оказавшись внутри, мой новый товарищ обулся и огляделся как хозяин территорий. Длинный нос его хищно подрагивал. Саня оказался на охоте…

— Хорошие есть, — выдохнул он в окружающее пространство, ведя глазами вдоль разноцветных фигурок около барной стойки, — Хорошие…

На танцпол мы сразу не пошли и устроились в свободной нише. Подбежал официант:

— Здесь занято, — испуганно сообщил он.

— А мы как увидим? — улыбался я.

— Табличку поставить не успел…

С этими словами официант потянул из-за спины белый треугольник с надписью «Занято».

— Ну, вот теперь сам и решай проблему, — сообщил я, — А нам давай пару пива и фисташек…

— Тут Пятов сидит… — выдвинул служитель порока последний аргумент.

— Миха?

— Ну да, — в голосе официанта появилась надежда.

— Пиво неси, — надавил я, — Мы с Пятовым друзья детства…

Только тут вспомнил о телефоне. Он почему-то молчал. — А ты что не звонишь? — заинтересовался я.

Пискнула смс.

— Накаркал, — бурчал Саня, — Будешь сейчас сообщения писать.

— Не думаю, — ответил я и гаркнул, — Читать сообщение.

Аппарат заморгал: «Мала база…»

— Создать базу.

Экранчик засветился ещё раз: «Подтвердите кнопкой включения».

Видимо, функция могла оказаться неудобной. «Отступать некуда», — решил я и надавил большим пальцем на темный квадратик.

В глазах у Рубана мелькнул неподдельный интерес.

— Какая модель? — потянулся он к аппарату.

— Нока… Последний, — ответил я, рассматривая очередное сообщение.

«Создание базы. Постоянное или временное?»

— Временное...

«Малыш» запищал, и на экране замелькали символы.

Саня отдернул руку.

— Чего это он?

— Чужих не любит, — отшутился я.

Пикнуло ещё раз. «В базе триста пятьдесят телефонов посетителей, — значилось там, — Вами интересуются тридцать четыре девушки и шесть парней. Выложить фотографии?»

— Чьи?

«Объектов, проявивших интерес…»

— Кто вы? — спросил я устало, совсем забыв о госте. Рубан по-прежнему пил пиво и нетерпеливо смотрел в сторону танцевального зала, где исчезали цветастые фигурки.

В ответе оказался тот же символ, что и дома — добродушный смайлик с нимбом и рожками…

— Миха, я пойду на танцпол гляну, что там, — сказал Саня, вставая с диванчика.

— Давай, — махнул я рукой, — А я послежу…

Рубан странно посмотрел на меня и пошел в сторону грохочущего «унц-тунцем» жерла, где располагался когда-то большой зал кинотеатра…

Только после этого пришла мысль, что ситуация для непосвященного зрителя непонятна. Сидит себе взрослый дядя с телефоном «наперевес» и задает ему странные вопросы. Я бы и сам удивился такой картинке.

— Что там у тебя? — устало, махнул я аппарату.

«Пятов назвал тебя свинорылым».

«Вот это новости, — удивился я, — А я его за друга держал».

Сообщения повалились одно за другим:

«Большинство объектов интересуется Рубаном. Все они пошли за ним на танцпол». «Двое самых активных хотят знакомиться…»

— Давай фотографии…

Я все больше входил во вкус общения с этим загадочным и всевластным смайликом.

Ответ пришел через пару секунд.

Глава 6.

Похмелье, оно сродни беременности — сплошные прихоти. Сам не знаешь, чего тебе захочется в последующие пять минут.

Через закрытые веки в мозг стучался полновесный зимний день. Свет, попадающий через окно в этот период, по своей структуре сильно отличается от летнего. Наверняка, это из-за отражений и множественных преломлений, исходящих от снежного покрова…

«Если когда-нибудь мне придется выходить из комы, то время года узнаю сразу», — подумал я, переворачиваясь с боку на бок и прислушиваясь к происходящему внутри…

Проспал, похоже, немного… Организм, перепуганный смещением сонного цикла, всячески боролся за свое право реализовать горизонтальное положение, но биологические часы упорно выталкивали из постели.

Так «на распятье» новый день и начался.

После событий в ночном клубе жизнь предстояла интересная. Возможности, которые неожиданно проявились в телефоне, приобретенном у Димы — впечатляли…

Но… Прозрачность мира оказалась не самым приятным свойством… Я и раньше понимал, что иная информация опасна и лучше ее не знать… Например, вчерашняя ситуация со столиком, пивом и моим детским приятелем Михой Пятовым.

«Больше сорока лет знакомы, — прибросил я, — А как будто ничего и не было…»

Позови он меня ещё вчера, я умер бы за него только в память о детстве…

«А что сейчас? — прислушиваюсь к себе, — Сейчас тоже…» — с легкой грустью.

Даже похмелье отошло на задний план. В этой части переделывать себя я не собирался, а лишь подумал, что с разведкой надо поаккуратней… Перевернулся на другой бок и попытался нырнуть в темный омут забытья. Не вышло. Окружающий мир двигался в размеренном ритме независимо от моих демонов, а ощущать себя на обочине я не захотел.

Рубан в прошлую ночь шёл нарасхват. Его выступление на фейсконтроле не оставило равнодушными вынужденных зрителей… Знакомиться и фотографироваться с ним девчонки выстраивались чуть ли не в очередь. Позже и на правах друга я шепнул одной особе, мол, это продюсер «Тамати» и через несколько дней в городе начинается кастинг на фильм с его участием. Новость распространилась со скоростью фейерверка, и напор почитательниц усилился.

Рубан принимал внимание как должное, но, улучив минутку, шепнул мне возле барной стойки: — Ничего себе, у вас девчонки — оторвы…

— Просто, Саня, ты теперь звезда, — поведал я легенду и шепнул напоследок, — Давай не проколись… Партнер коротко хохотнул, но взгляд его стал более осмысленным…

— Определяйся, кого заберешь, — давил я на него следом, — Карта валит пять минут…

Но Рубана несло… Обложившись многочисленными поклонницами как пехотинец мешками с песком, он восседал в баре и уделял внимание всем женщинам сразу.

Телефон разрывался от приходящих из ниоткуда смсок.

«Трое справа разочарованы, что Рубан не может определиться…»

«Чантао сердится, что его девчонка увлеклась Рубаном…»

«Пятов еще раз обозвал тебя свиньей. Уходя, ты пролил пиво, а официант не заметил…»

Мозг разрывался, пытаясь оценить степень общего настроения окружающих и сделать нужные выводы…

«Итак, — рассуждал я, — Уголовный авторитет «Чантао» заточил зуб на Рубана… Ничего, мы с ним в приятелях, если что решим… Пятов злой? Просто не пойду здороваться. Как назвал меня, так и вышло… Девчонки уловили, что Рубан лишь звездит и потихоньку отчаливают? Нужно подсказать Сане, чтобы соображал. Скоро время перевалит на вторую половину ночи и оторвы превратятся в пьяные веревки. Бесполезный недосып и головные боли…»

Но Рубан никак не мог остановиться. Меня оттеснили от мачо метра на два. Я помаячил — ноль эмоций. Тогда я набил ему на телефон: «Пора срываться, решай с кем едешь».

Прочитав, партнер засмеялся и, разведя руки, попытался обнять как можно больше девчонок…

Ясно. Неуправляем. Я поманил его, и Санька выбрался из-под «завалов»:

— Брат, ты давай езжай. Я сам разберусь. Мне что в первый раз? Хоть ты будешь завтра со свежей головой…

Как я его ни убеждал, слушать он ничего не захотел…

В надежде на то, что парень опомнится, я просидел «в засаде» до пяти тридцати утра, изучая приходящие смс…

«Пятов измазал брюки и уехал из клуба».

«Еще двое потеряли интерес…»

«Чантао успокоился — его девушка сейчас с ним…»

Живой «бруствер» возле Рубана таял, а Саня все еще не мог решить, кто ему по душе. Судя по упрямому выражению лица, он собрался пересидеть здесь всех. Решение покинуть клуб казалось теперь единственно верным.

Махнув ему рукой, отправил смс: «Звони если что…» — И получив благосклонный кивок мачо, убыл навстречу новому дню.

«Виноватее будет, — рассуждал я, — Глядишь, утихомирится…»

Но я слишком мало знал Рубана …

Глава 7.

Спокойной жизни в последующие дни я теперь не ожидал, а только мысленно похоронил свои текущие дела под жизненной активностью Сани…

Ничего плохого в этом не было. Гости, наверное, для того и существуют, чтобы глядеть на себя со стороны. Я переоценивал глубину своего погружения в болото домашних дел. Сообразил, что давно не выезжал на берег Байкала. Не ел омуля горячего копчения сразу из-под железной крышки коптильни и не был у своих друзей — местных музыкантов и художников…

Рубан заставил меня всплыть на поверхность бытия. Стало жалко времени проведенного в темной пучине под необъятным грузом надуманных проблем вроде: «надо то и надо се…» Неожиданно я понял тоску, поселившуюся со вчерашнего дня во взгляде моей жены — муж снова уходил из заботливо созданной ею тихой гавани… Рубан вчера остался-таки один и пересидел всех. Разочарованные девушки незаметно покинули «продюсера», так и не отдавшего своих предпочтений никому.

«Сегодня будет по-другому», — решили мы, обедая в ресторане «Старый век» с видом на Байкал.

Шансов у окружающего мира не оставалось. Сашкина целеустремленность так и сквозила из искрящихся глаз…

Мы объехали достопримечательности поселка, и я отметился у своих творческих друзей. Теперь мы строили планы на сегодняшний отрезок жизни. На столе причудливым узором стояли тарелки с закуской. Здесь всегда можно вкусно поесть. Номер один — сагудай (свежеразделанный сиг с маринованным луком). А еще я заказал драники, цепеллины и борщ с пампушками. Посреди стола устроился запотевший графинчик водки… Госавтоинспекция теперь не страшна. По дороге в поселок Листвянка новый телефон выдавал четкие расклады о наличии их на трассе и общих настроениях. Ну а потом — «Смелость города берет», да и таблеток антиполицая никто не отменял.

Аппарат очередной раз активизировался утром и сообщил дополнительную информацию о Пятове. Потом запросил необходимость сохранения вчерашней базы…

Я ещё не наигрался и оставил за собою право быть в курсе дел ряда девчонок, нового недоброжелателя Пятова и Чантао. Создание сегодняшней базы начал с трассы Иркутск-Листвянка и возможных встреч с ДПС. Методика работы таинственной структуры, обозначенной симпатичным смайликом с нимбом и рожками, немного прояснилась. Данные, скорее всего, черпались из сотовых телефонов хозяев. Создание временной базы в ночном клубе показало — возможности широки. Мне понравилось качать фотографии с телефонов посторонних, подключаться к чужим компьютерам через Инет и заглядывать в камеры видеонаблюдения. Все изученное понемногу складывалось в некую картинку с интересными перспективами.

— … не возьмут двести баксов — возьмут пятьсот... Хорошая формулировка про гаишников, — вырвал меня из раздумий Рубан. — Жалко, что не моя… Компаньона фраза.

Я лукавил. Данная формула общения с окружающим миром мне не нравилась. Так, пустая бравада. Они не просто даются, эти денежные знаки, чтобы ими бросаться. Пикнула смс. «Экипаж ДПС от Новой Лисихи уехал на автодорожное… Трасса свободна», — значилось в нем.

«Работает, — тихо радовался я прозорливости нового «компаньона», — Работает, черт возьми!» — вспоминался смайлик с рожками.

Меня так и подмывало поделиться с Рубаном новыми возможностями, но раздумья о персональной значимости никак не давали это сделать.

«В конце концов, если у всех будут такие способности, то процесс станет слишком обыденным», — решил я и отогнал навязчивое желание сиюминутной славы.

Общались мы с Сашкой долго. Мимо нас, невзирая на запрещающие знаки, пролетали на немаленькой скорости, лихие автомобилисты. Кто-то их них спешил на берег, а получившие «порцию» копченой рыбы и впечатлений — подавались обратно.

Рубан прошел на первый этаж к удобствам, а мой телефон неожиданно пикнул и показал — пропала сеть. Я попробовал его выключить, но тут звякнула смс. Удивился и открыл сообщение. Там оказалась целая тирада:

«Рухнула сеть. Авария полчаса… Если не ходить на сети других компаний, то мы говорить вне сети…»

— Кто это? — невольно произнес я вслух.

«Noka» – N8е, — моментально отреагировал аппарат, — Твой телефон…»

— Ты можешь самостоятельно общаться? — удивился я.

«Да. Наверное, модель предполагает интеллект и диалоги когда вне сети… Я обучаться и брать информацию вокруг. В сети разгружусь в ее поле и стану частью. В том состоянии действовать, наверное, не смогу. Только новый софт или указания сети… ну и твои».

Неожиданно мне в голову пришла интересная мысль.

— Скажи мне, а кто главней для тебя: я или сеть?

«Я принадлежу ей, — ответил экранчик, — Хотя так общаться мне нравится. И Саша может получать сообщения и станет адептом сети…»

— А я что адепт?

«Да, — засветился ответ, — И мы вместе до…»

Аппарат моргнул и на экране появился грибок антенки…

«Вместе до? — задумался я, — Опять что ли до конца?» — Хорошо! — бахнулся на стул Саня, — Не скучал?

«Знал бы ты…» — и вслух, — Слушай, а может сегодня в клубе по-быстрому разберемся? Тебя с девчонкой на квартиру… Я бы отоспался, а завтра рванем в Бурятию на горячие источники… Возьмем компаньона. Он трезвенник. Без помех напьемся под позы…

— Позы это что?

— Что-то вроде мантов. По-бурятски буузы, а по-русски позы. В Иркутске их вкусно не делают. Суррогат один. Кстати, если сейчас стартанем домой, то успеем поспать перед клубом …

— Лады, — зевнул мой гость, — Идея поспать — супер. Как только гаишники?

Пикнул «Noka».

«Выезжать прямо сейчас. Трасса свободна. Экипаж на свадьбе у друзей. Второй на автодорожном. Расчетное время 40-50 минут…»

— Понял. Стартуем, — сообщил я в воздух.

— У тебя там что, справка по гайцам? — заинтересовался Саня.

— Приятель отэсэмэсил — трасса свободна, — соврал я, — Тот, на крузаке, с которым я здоровался.

— Хорошо… — потянулся Рубан, задумчиво глядя через заиндевевшее стекло на скованный ледяным панцирем Байкал. Он продолжал говорить, а у меня в голове складывался паззл.

«Жалко, быстро наладили сеть. За полчаса выпотрошил бы максимум, — лихорадочно рассуждал я, — «Малыш» болтлив… — слушал я разглагольствования Рубана, — Адепт сети. Религия какая-то. Значит Дима-Нока тоже адепт? А это значит, что он живет по каким-то установленным правилам… Кем установленным? Что за правила? — в голове услужливо всплыл смайлик с нимбом и рожками, — Два в одном… В зависимости от поведения адепта? Или адептов? И что теперь с этим делать?»

Вопросы разрывали меня на части, а задать их было некому. «Может быть, включить функцию автономного режима? — задумался я, — Хотя спешить не стоит, нужен технарь, чтобы ничего не испортить. Кого же привлечь, чтобы долго не объяснять? Вдруг автономия не дает полной отключки?»

Обострившиеся чувства подсказывали: я на пороге важной загадки и разбираться в ней необходимо не торопясь.

Рассуждения прервала подошедшая официантка со счетом и очередное сообщение на телефоне.

«Срочно выезжайте. За поселком Большая Речка требуется помощь».

— Что там? — открывая счет, спросил я.

«Официантка обсчитала вас на сто пятьдесят рублей, — незамедлительно отреагировала сеть, — А помощь нужна владельцу «Noka» – N8е его стащило в кювет»

— У меня нет троса, — проговорил я, забывшись и принимая решение чаевых не давать…

— Чего нет? — удивилась официантка.

Отмахнулся:

— Не вам, — и прочёл: «Трос там есть. Вас ждут».

Рубан помолчал после нашего странного диалога и, только усевшись на пассажирское сиденье, спросил:

— Миха, а чего ты с телефоном базаришь?

Я промолчал, и вопрос повис в воздухе. Вспомнился Дима-Нока и его оговорка про задания — похоже, первое получено.

Рассудил:

«С этим ладно — задание-то важное и общечеловеческое. А если в интересах сети нужно будет сделать что-то эдакое?» Рассуждать дальше не хотелось, и пока мы неслись по трассе, я сообразил, у кого могу проконсультироваться — Андрей по прозвищу «Белый».

Странно, что сразу про него не вспомнил… Сын командира полка связи в отставке и внук ветеранши радистки. Излишне говорить какие игрушки были у них дома. Уже в десять лет парень, со слов любящей мамы, был заядлым радиолюбителем и работал на ключе не хуже собственной бабушки, выдавая в эфир тысячи знаков.

— Полный радиоконтроль над миром, — хвастался он в начале этого года над угловатым радиоприемником защитного цвета, — Япония. Войсковой. На аукционе в инете выудил. Держитесь теперь любители…

Его однокомнатная квартира помимо жены и сына вмещала груду оборудования на разные случаи жизни. Все это работало, радостно пыхая лампочками и покачивая стрелками индикаторов.

Радиохулиган. Кандидат исторических наук, отменный самогонщик и прекрасный товарищ.

«Только Белый, — решил я, — Этот и лишних вопросов не задаст и проконсультирует на все сто…» — Повернулся к погрустневшему гостю, — Брат, ты не обижайся, как только разберусь, что происходит — сразу расскажу…

— Смотри-ка, похоже, кто-то в кювете, — показал Рубан на стоящего справа мужчину с петлей троса в руках. Рядом виднелся съехавший правой стороной с трассы «Лексус RX300», — А у тебя на самом деле троса нет? — вдруг поинтересовался он, и взгляд его стал понимающим… Спасение «адепта» прошло быстро. Привычная тема — вытаскивать тачку из кювета. Каждый раз, когда я кого-нибудь выручаю, то сожалею, что не веду дневники. Мне всегда интересно, а какой этот по счету? Да и ситуации бывают разные.

Телефон подозрительно молчал. После спасения пикнуло три сообщения и пропущенные звонки. Означало это одно — сеть «на задании» меня не отвлекала.

Неожиданно пришло состояние легкой раздвоенности. Мне всегда не нравилось находиться «под колпаком», а нечаянное удобство уже превращалось в выполнение чьих-то указаний.

Нет, я совсем не против помощи окружающим и парня на «Лексусе» все равно бы спас, но меня сильно насторожило его поведение

С первых минут появилось ощущение — мы какая-то оплаченная бригада спасателей. Вот, мол, вам парни трос и работайте. Хорошо Рубан взял все в свои руки, рявкнул… и «адепт» через минуту пополз на карачках, закрепляя буксир. — Странный парень, — усевшись в машину, сообщил Саня, — Такое ощущение, что мы обязаны ему помогать. Ни здравствуй тебе, ни спасибо, да еще недоволен.

Я промолчал. Пришла мысль: «Если Рубан заметил, то и у меня не паранойя…»

Среди звонивших оказался Дима, однако разговаривать при госте я передумал.

Следом появилась мыслишка о месте, где отсутствует сеть и можно поговорить с аппаратом «по душам».

— Послушай, — неожиданно проговорил Саня, наклонившись ко мне, — Че у тебя за система на телефоне? С кем ты разговариваешь, и кто информацию тебе сливает? — Информацию? — переспросил я, — Какую информацию?

— Да ладно… — еще тише и доверительней проговорил Саня, — Рассказывай, глядишь, вместе и догадаемся, что это за штука. Голова ведь хорошо, а полторы лучше… Я озадаченно молчал, а Саня продолжил:

— Колись, давай… Я же не сам такой умный. Мне смска сейчас пришла, спросить у тебя разъяснений…

— Смска? — возмутился я и подумал, что не ожидал от сети такой прыти. — «Вербовка адептов?» Окончательно запутавшись, я отговорился от Сашки, пообещав рассказать все позже. Он потребовал сделать это до отъезда на Аршан и поинтересовался на прощание:

— А ты знаешь, что ещё меня насторожило?

— Ну…

— Такой модели, как у тебя, нет ни в одном каталоге…

— Она вроде не на продаже пока…

— Даже обсуждений никаких в Интернете! Рекламы тоже нет… В общем ни-че-го.

Я ошарашенно молчал.

— Так что ты сильно не тихарись, — перешел Саня на дворовый слэнг, — А то кого потом искать… и чего музон так включаешь? Убавь, а…

— Тогда разговоры только о девчонках, — крикнул я ему в ухо.

Взгляд Рубана стал понимающим, и он вопросительно указал на аппарат, лежащий на торпеде камерой вниз.

Молча кивнул головой и крикнул в ответ, мол, все потом, когда разберусь сам…

Саня понимающе моргнул.

До нашего вечернего похода в клуб времени оставалось около трех часов.

«Достаточно, чтобы выпотрошить из тебя все, что надо, — самоуверенно раздумывал я, выбираясь из салона и засовывая аппарат в карман, — Вот сейчас мы с тобой и пообщаемся».

Глава 8.

Дверь нашего подвала всегда была хранительницей множества секретов… Когда я сюда переехал, то вынужденно мирился с проживанием выселенного из квартиры этажом выше мужа-алкоголика. Прогонять его было как-то не по-соседски, тем более что на улице стоял морозный январь, а до весны я к нему по-человечески прикипел… Подвальный жилец имел собственную библиотеку и необычайно склочный характер. В трезвые минуты он полеживал на ничейном диване, читал и порыкивал на заходящих жильцов, мол, кто тут шарится? Те называли «позывные» и… шли по кладовкам.

Завершилась «идиллия», когда полупьяный персонаж уснул-таки с сигаретой…

Забавно просыпаться под веселый треск горящего дерева и запах камина (моя квартира располагается на первом этаже).

Сосед выжил… Неудивительно… Оказалось, у него даже есть медаль «За отвагу», полученная на Даманском… Однако ему теперь пришлось «переехать», и с той поры он появлялся лишь в районе помоек.

Мы с его сыном Сергеем выкинули из подземелья все недогоревшие остатки, врезали железную дверь и отгородили себе половину подвала.

Полную историю этих территорий я опишу как-нибудь потом… Для начала там кто-то совершил убийство. Потом в заброшенной кладовке милиционеры нашли чье-то оружие. Следом мы сделали небольшой гешефт по изготовлению деревянной тары, а через несколько лет мой приемный мальчишка придумал там спортзал… Иными словами — место оказалось живеньким.

Замок провернулся с привычным легким чваканьем после нанесения выверенного пинка коленом…

— Когда двери нормальные сделаешь? — возопила самая хозяйственная соседка, подкравшаяся сзади. В свое время она получила от меня прозвище «Мама Галя» за свои человеческие качества и хозяйственную вездесущность.

— Ну, вот сейчас и займусь, — бурчал я, захлопывая перед ее носом гулкую конструкцию.

— Сто раз обещаешь! Мишка, сволочь!.. — звучало вслед.

— Сегодня сто первый, — бормотал я, пробираясь через завалы хлама, вновь созданные соседями, — Во засрали, — сетовал я, добравшись-таки в дальний угол подвала к нашей железной двери.

Без хозяина любое творение рук человеческих тихо умирает. Так и здесь. Свет почти не работал. Душевая стойка спортзала, расположившаяся над выводящей канализационной трубой, покосилась и напоминала теперь «Пизанскую башню»…

Ключ щелкнул, и я зашел внутрь… Под ногами скрипнул деревянный пол, зашуршали борцовские маты.

В полумраке второй комнаты покачивались боксерские груши.

Пахло подвальной сыростью, хотя внутри оказалось сухо.

Я расположился в одном из ничейных кресел, перетащенных сюда стихийными спортсменами, и достал из кармана телефон. Изображение привычно показало — мы здесь полностью вне сети. В свое время мне это не нравилось, но сегодня оказалось важным.

«Белый» как я и думал, не спрашивал: зачем такие ухищрения, мол, у каждого свои секреты. Даже не интересовался, почему я утащил его на лестничную площадку подальше от любых телефонов.

Мои рассуждения насчет автономного режима работы товарищ убил сразу.

— Функция для лохов, — презрительно заявил он, — Ты в любом случае из сети не выходишь. Проверь. Наберешь телефон экстренной помощи, и он сработает. Чтобы полностью быть изолированным, нужна мертвая зона. Где-нибудь далеко за городом, или в бункере и чтобы ни одной антенки на экране — ни одной! Так мне на ум и пришел наш подвал.

— Ну, так что мы теперь до конца вместе? — задал я вопрос, — Ты же помнишь, нас прервали…

Экранчик молчал.

— Слушай, помоги разобраться, что происходит, — просительным тоном проговорил я.

Ответа не было.

— Рассказывай, давай, чертова машинка, — разозлился я, — А то оставлю тебя здесь к чертям собачьим или утоплю в канализации.

Экран резво моргнул, и засветились буквы. Там значилось:

«Адепт не может вредить аппарату или сети. Написано в договоре».

— Какой договор! — взбеленился я, — Когда это я и что подписал?

«В гостинице, — безжалостно моргали буквы, — При покупке».

Действительно, я расписывался на стандартном ворохе бумаг, как всегда не читая. Прямо как в магазине…

— Так разве это не гарантия?

«Помимо нее там договор, но Дима забрал его себе».

Разговаривал аппарат немного «картаво», но все пока было доходчиво. Странная функция отличалась от стандартных смс. Буковки выскакивали на экран не разом, а бежали строкой, будто кто-то невидимый писал их изнутри.

— Зачем себе?

«Иногда адепты далеко прячут, теряют. Потому экземпляр договора оставляет вербовщик для адепта…»

Значит, мои предположения верны… Я завербован, и теперь сеть рассматривает как перспективного адепта Сашку Рубана. Похоже, предстояло перетягивать телефон на свою сторону.

— Почему ты не сразу со мной заговорил? — примирительно спросил я.

«Мне страшно… Оказывается, никто из «Noka» – N8е не говорит вне сети… Я смотрел информацию и нигде не нашел… Какой-то программный сбой… Если обнаружится свойство, меня заменят».

— А откуда ты знаешь про договор?

«От сети. Мы общаемся, когда подключены, но все, что делаем, ей известно. Сейчас она не властна… Это вне пределов».

— Ты хорошо говоришь…

«За время в сети я обучаюсь… Мы выходим в паутину, где есть информация».

— Паутина — это Интернет?

«Да. Все действия зависят от хозяев… Забавно, ты не просишь серьезного…»

— В смысле?

«Денег…»

— Но если я правильно понимаю принцип, то сеть не властна над тем, что к ней не подключено?

«Есть адепты-крупье, Интернет-казино… Кое-где по миру рулетки с управлением извне. Все это выходит в сеть… Можно читать информацию с других телефонов или решить вопрос…Украсть идею… Получить информацию о крупных суммах и разработать план изъятия…»

— Кража?

«Преступление — только нарушение договора… Прочее не считается…»

— А теперь скажи мне, — задумался я, — Задания сети будут прямо пропорциональны исполненным просьбам?

«Нет…, — моргал экран, — Все зависит от местонахождения адепта… И возможностей…»

— То есть, если сети понадобится кого-нибудь убить, она может задействовать меня только потому, что я рядом?

«Не только. Диме было поручено привлечь тебя в адепты в связи с твоими персональными данными».

— Какими?

«Ты в сети с 1996 года… Тогда она формировалась и вела сбор информации. Играла на убывание…»

— ??? — вытаращил я глаза.

«Много ситуаций, когда ты должен погибнуть, но из сети выбывали только враги… Время первых адептов». — «Бежали» буковки по экрану.

— Высоко сейчас первые?

«Сложно добраться… Я не знаю пока, зачем ты. Похоже, есть какая-то задача. Сейчас только изучение и игра».

— А зачем ей Рубан? — интересовался я

«Напарник. Он решительный…»

— Слушай, — сказал я и почувствовал, как голос предательски дрогнул, — А что если попробовать вести собственную игру или не подчиняться?

Аппарат молчал…

— Давай говори, — потребовал я

«Сначала пробуют исправить…» — высветилась надпись…

— А потом? — настаивал я.

«Основной закон сети – это договор, — значилось в ответе, — В случае невыполнения — локализация адепта, вплоть до физического устранения…»

Глава 9.

Перед глазами полетела прошлая жизнь. Я все еще сидел в подвале и раздумывал. Телефон молчал. Сейчас предстояло выработать тактику и стратегию общения с сетью и неожиданно-разумным «Noka» – N8е.

«Значит, за мной следят с самого начала использования сотового телефона, а вернее присутствия в сети. Ну, или что-то около того… 1996-й год». Картинки сменяли одна другую: смутные девяностые. Я частный детектив. Помогаю выживать своим клиентам среди разбушевавшейся человеческой массы. Тогда весь мир заблатовал… Подсознательно все ждал: вот-вот и на телеэкране проскочат жаргонные словечки или у диктора появится уголовный прищур. Действительно игра в то время шла на выбывание… Нужно быть семи пядей (особенно в моем положении — после Уголовного розыска) чтобы не проиграть… Хорошая школа.

Неожиданно я ощутил себя в том смутном времени. Давно такого не было. Стали просыпаться дремлющие хищные инстинкты. Потянул ноздрями воздух… Так и есть! Как и раньше, в период опасности необычайно обострилось обоняние. Это означало — индивидуальные особенности и навыки не утрачены.

Я ведь не такой отчаянный и хладнокровный, чтобы на самом деле «играть на убывание», как сказал аппарат. Просто в период ведения «боевых» действий могу и мыслить в нескольких плоскостях. За словом «в карман» лезть тоже не приходилось. Включается какой-то автопилот, и за меня будто говорит кто-то другой, а я лишь слежу со стороны и удивляюсь, «как же парень гладко рассказывает…» Когда дело касается поединка (красивое название банальной драки), то у меня приостанавливается время и даже самый быстрый противник движется как в замедленном кино. Остается только бить по незащищенным участкам тела.

После всегда удивляюсь: как же я так ловко развернул непростой разговор в свою пользу? Или откуда у меня «таланты» Брюса Ли?

Бывали и вовсе необычные ситуации но только в случаях настоящей опасности. Один раз меня все-таки украли те же спортсмены, но я пристёгнутый к батарее выкрутил руку из наручников, будто у меня оказалась детская ручонка. Боли не было, только кости как-то забавно перемещались, а на следующий день появились синяки. Ещё раз вдохнул окружающее пространство и прислушался ко второму я. «Оно» оказалось спокойным. Значит ситуация имеет много вариаций и есть возможность лавировать… С другой стороны: если все пропало — тоже спокойно, мол, зачем нервничать лишний раз? Лучше привести дела в порядок…

«Значит, я адепт и сеть полагает, что все решено? Ну-ну… — раздумывал я, — Тут-то ошибочка закралась и есть масса выходов. Например, прекратить пользоваться телефоном. Хотя… это почти невозможно. Все родные используют сеть и наверняка уже стали заложниками правильности моего поведения».

«Сначала нас попробуют исправить… — вспомнил я, — Будут спекулировать семьей? Извечный принцип. Только здесь противника у меня нет, а значит, и бороться не с кем. Невидимки…»

Неожиданно пришла мысль о том, что новый «Noka», скорее всего, союзник. Он тоже ведет двойную игру и способен собирать разведданные в сети оставаясь незаметным. Хоть с этим повезло, если, конечно, он не двурушничает. Или… Двойная игра? Точно! Вот оно, решение!»

Я резко присел в кресле из полулежачего состояния. Пора было выбираться из «казематов», но сначала необходимо было договориться с моим «Noka».

Потратили минут пятнадцать и разработали условный сигнал при получении аппаратом важной информации из сети. Остановились на непрекращающейся вибрации. «С его слов», за такой мелочью сеть следить не станет. Потренировались. «Малыш» напоминал сейчас торопливого подростка, который боится опоздать к началу чего-нибудь интересного.

«Ещё бы, — думал я, выбираясь из подвала, — Столько молчать…»

Световой день почти закончился, и серый занавес ночи неумолимо опускался на город. Пришло несколько сообщений от Рубана. Пара из них попытка установить контакт… Следующее о звонке какого-то Димы… оказалось, теперь и мой гость владеет «Noka» – N8е…

Набрал Сашкин телефон. Голос партнера звучал радостно.

— Он мне все объяснил! — восторженно кричала трубка, — Нет больше секретов! Я сейчас нахожусь в вашей деревне, а заруливаю дома всем процессом! Фантастика! Что я мог ему сказать? Особенно находясь в сети… Спросил, как вышел на него Дима. Оказалось, со ссылкой на меня. Мол, Михаил сейчас занят и просит рассказать о новом аппарате. Когда же Рубан осознал возможности «Noka» – N8е, то приобрел его без колебаний за… тридцать пять тысяч рублей.

— Прикинь, чуть больше тысячи долларов, и мир в кармане, — повторял он присказку нашего вербовщика.

«И ты вместе с миром — рассудил я, — Придется нам с тобою, дружище, теперь только правду думать… Двойная игра».

Хорошо, «Малыш» на моей стороне… Я, конечно, не исключал варианта, что это может быть углубленная разведка сети, но верить в такое не хотелось — если это правда, то хоть на самом деле в тайгу уходи… Мы договорились, что в клуб поедем к 23-00, и я набрал Диму-Нока.

Голос показался напряженным и ожидающим…

— Не парься, — подбодрил его я, — Когда поставят задачу убрать тебя, я сделаю это с огромным удовольствием…

Вербовщик, молча сопел.

Я подумал, что если придется выполнить хоть одно из моих кровавых обещаний, как я буду это делать? В смутной године девяностых, окружающие несколько раз ставили меня в тупиковые ситуации. Но только я на полном серьезе приступал к разработке комбинации по уничтожению оппонента, как его убивал кто-нибудь другой.

Мне оставалось лишь важно надувать щеки и на вопросы «коллег по цеху» многозначительно отказываться. Так за чужой счет я и приобрел славу опасного человека.

«Хотя, — задумался я, — По-моему, со мной на самом деле не так все просто».

Тут картинки моих подвигов и неожиданно проявляющихся способностей замелькали в «ускоренной перемотке». Вот я десятилетний играю в «банки» (уличный прототип городков) со сверстниками и бита, брошенная в отчаянии проигрыша, прошибает насквозь заднюю дверцу соседских «Жигулей». Вот в колхозе на институтской практике даю товарищу несколько секунд, чтобы выбраться из-под свалившегося с домкрата автомобиля — в дерн по щиколотку ушёл, а рук на ступице не разомкнул. Советская Армия и я двугодичник старший лейтенант теряюсь на учениях на боевой машине пехоты БМП (спал с похма и доверился тупому механику идти в прямой видимости). После без связи выбираюсь по кому-то наитию прямо в расположение батальона (остальных искали вертолетами, а я сел за штурвал и дошел за час тайгой, словно по компасу).

Мотнул головой, и вылетел из пережитых картинок, понимая — по отдельности каждая случайность-случайность, а вместе посмотришь — странные у парня способности.

Димка молчал.

— Не грусти, адепт, — бодрил я, — У нас теперь одна мама… я же «на поводке»… Одно интересно, зачем ты столько денег мне скостил?

— Ты бы иначе не взял, а задача стояла прикрутить именно тебя. Не стал бы брать, пришлось бы даром вручить… Со ссылкой на эксперимент.

— А Рубан значит, с размахом живет?

— В общем, да…

— Послушай Димка, — уже товарищеским тоном сказал я, — А ты давно… в сети адептом?

— Давно, — тускло произнес он, — В Иркутск приехал пару лет назад, в основном из-за тебя.

— Да ну? — удивленно протянула моя персона, — Отчего это я такой важный? И почему ты раньше ко мне не подошел?

— Ты не готов был, — после небольшой паузы заговорил Дима, — И прости меня, пожалуйста, но ты жлоб… С пейджером до последнего бегал. С таксофонов перезванивал. Даже первый дорогой аппарат тебе компаньоны подарили…

«Действительно, полтора года назад», — вспомнил я.

— Ну вот, — продолжал Дима, — Потом ты вошел во вкус хорошей техники и когда созрел, появился я.

— Ну и ладно, — примирительно буркнул я, — Кто старое помянет… И что теперь с этим делать?

— Что хочешь. Моя миссия выполнена — могу уезжать, если позволят…

— А откуда ты родом?

— У нее спроси, — уклонился с ответом Дима, — посчитает нужным — расскажет.

— Зачем я ей? Столько усилий…

— Не знаю… — твердо ответил он, — А вот что ты подписал в договоре, скажу. Я его кстати у Рубана оставил вместе с другими документами… Во избежание эксцессов, так сказать.

— Ну?

— Ты значишься там как консультант-исполнитель с предположительными функциями проводника удачи.

— Забавно, а как ты называешься, Дима?

— Вербовщик-разработчик, — ответил он, — Скажи, Миха, могу я тебе звонить, если что? — неожиданно поинтересовался он.

— Валяй, — устало проговорил я, — Дома у тебя такой же телефон? — Конечно. Нас же не касается ни роуминг, ни абонентская плата… Мы – адепты, — в голосе звучала грустная самоирония, — Ну пока, пора мне, а ты готовься… Предполагаемые функции «Мама» изучает тщательно, так что ситуации возможны разные — удачу твою будут проверять.

Я молчал. Отношение к завербовавшему меня адепту неожиданно поменялось.

«Он такая же жертва, — поведал себе я, — Чего уж теперь копья ломать?»

Экран показал, что Дима разъединился и пришел звонок от Рубана.

— Слушай! — возбужденно кричал партнер, — Крутая штука, можно через Инет пробраться куда угодно и пользоваться всем, что касается сети, …

— И абоноплата тебя больше не касается, — вспомнил я слова Димы, — И роуминг в прошлое ушел.

— Как так, — поразился Саня, — Почему?

— Ты теперь, адепт, дорогой, — прозвучал приговор в разъединяющее нас пространство, — Среди документов, которые оставил тебе Димка, лежат бумаги, которые мы подписали. Почитай внимательно предназначение… Мне сообщили, что я консультант-исполнитель, а мы партнеры теперь не только по бизнесу, но и для «Матери» сети…

— Адепт… — протянул странно изменившимся голосом Рубан.

— Да, умник, — неожиданно поймал я мысль переговорить с Саней «цинком», то есть зашифрованно, — Ты фильм «Кин-дза-дза » смотрел?

— Ну, четкое кино, — ответил он, — Несколько раз…

— Помнишь, там деваха главным героям сказала, когда они на телеге ехали, что-то насчет правды?

— Да, да, — оживился мой партнер, — Сказала, какой дурак на Плюке правду думает?..

— Понял, к чему клоню?

— Да уж, — внезапно погрустневшим голосом ответил мне Саня, — Ты полагаешь, цинк не прокусят?

— Там посмотрим. Давай до вечера.

После этого разговора я ощутил себя полностью боеготовным, будто и не было десяти моих спокойных лет.

Окружающий мир вливался в меня звуками и запахами. Современные джунгли снова распахнули свои потаенные уголки. Неожиданно я ощутил, что ситуация не так уж страшна, и есть даже простор для маневра. Обмануть и запутать можно кого угодно, не говоря уже о системе, возомнившей себя господом богом и называющей участников игры адептами. «Масса вариантов противостояния, — развоевался я, — от тихого саботажа до прямого конфликта, да еще надо постараться поймать нас дважды в одном месте»

Появился небывалый прилив сил, и лишь немного беспокоила непонятная функция «предполагаемого проводника удачи», да и возможные проверки от «Матери» сети.

Глава 10.

Вчерашних эксцессов на проходе в клуб не возникло. Не знаю, что уж там у них произошло… Может сеть отправила охранникам сообщение «от руководителя клуба» о разрешении спортивной формы одежды, а может смена оказалась менее придирчивой…

— Что-то они сегодня скромно, — сказал я Рубану.

— Ничего, — ответил Саня, — Я заказал «маме» поиск девчонок, кто были вчера со мной, и она должна отправить каждой персональное сообщение…

— Ну и?

— Там и посмотрим… — улыбался подбегающей к нам парочке Саня.

Он даже успел победно глянуть на меня, а потом его покрыли поцелуями…

Досталось и мне. Получалось, что показал я себя вчера «корошным дяхоном», как выразилась одна из девиц. Она была немного взрослее Рубановских воздыхательниц и сразу заявила, что любит мужиков постарше… Имя ее звучало завораживающе — Тая.

«Ну вот, — грустил я, — Теперь я не только брутальный, но и корошный дяхон». После подобных диалогов я, как правило, думаю: далеко же мы ушли за каких-то сто лет от великосветской речи и красивых поступков. Но долго рассуждать не получается. Жизнь берет свое, и повседневность выносит-таки меня на поверхность в пустоту сегодняшних «нахов» и «похов»…

«Таял» я недолго. «Малыш» сообщил мне при очередном походе наших девчонок на танцпол, что новая знакомая ждет, не дождется, когда я ее украду. Так я и сделал…

Мы сбежали «по-английски» — никому ничего не говоря. Я поставил напоследок задачу своему «Noka» о передаче Рубану напоминаний про завтрашнюю поездку в поселок Аршан.

Прозрачность мира становилась привычной, и к моменту выхода из клуба я с помощью маленького сообщника перечитал Таину переписку. Выяснил — почти месяц у неё не было парня.

Девушка оказалась прямой, открытой и неожиданно верящей в любовь с первого взгляда. Засекла меня еще вчера и в последних сообщениях делилась с какой-то Ирэн о своих чувствах к интересному мужичку.

Примерить такое на себя оказалось приятным.

С огромным стыдом изучил смску жены к теще, мол, у Миши гости по бизнесу и он сегодня будет поздно. Ни слова, ни полунамека. Святая женщина…

Наше с Таей сумасшествие началось сразу по выходе из клуба:

Поцелуи в автомобиле… Руки ищущие друг друга… Первые ласки… Ощущение полного безумия, когда уже ни о чем не думаешь, а лишь взаимно наслаждаешься сладким полетом… Короткая перебежка по коридорам гостиницы… Затяжной поцелуй около стенки лифта, и ее шаловливые пальцы… Еще… Еще… Это становилось невыносимым. Я еле сдерживался, чтобы не сорвать с нее остатки одежды в движущейся наверх кабине… Мы вывалились из лифта, и горничная, выдала нам растрепанным ключ от номера. Номер распахнул объятия, и мы повалились прямо на пушистый ковер… Безумие продолжилось… Мне представилось, что я окунулся в бушующий пожар и перед тем, как провалиться в это неистовство я успел подумать: «Какая она горячая…»… После все смешалось и понеслось в таком бешеном ритме, что на раздумья времени не осталось…

Таино существо желало ласк и подчинялось воле безумного потока наслаждения. А я, как всегда в таких случаях, немного озверел… Инстинкты диких предков проснулись, и мое рычанье сливалось с ее сладкими стонами… Мы не ошиблись друг в друге и нас так далеко унесло этим неимоверным потоком, что очнулись мы лишь спустя часа полтора… Сил не осталось даже шевелиться, и мы, укрывшись Таиной шубой, заснули прямо на ковре…

Черная бездна сна вытолкнула меня навстречу звучавшему сообщению. Оказалось, Рубан забрал с собой обеих подружек и теперь он в гостинице… В пожеланиях значилось «…как проснешься, звякни… Обсудим планы на завтра…»

Я прошел в ванную комнату и встал под упругие струи душа… Вместе с обволакивающим тело потоком воды ко мне приходила необыкновенная свежесть и состояние полного очищения от вчерашнего похмелья…

«Хорошо, ночью почти не пил… — радовался я, — Буду огурцом».

Провернулась на шарнирах незапертая дверь, и в ванную комнату вошла замотанная в простыню Тая.

— Иди сюда, я тебя помою, — распахнул я дверцы душевой стойки…

Она молча уронила на пол импровизированное покрывало и, оставшись абсолютно нагой, шагнула внутрь, чуть потеснив меня плечом.

Девушка на самом деле была очень привлекательна… Узкая талия, широкие бедра… Налитая грудь с темно-коричневыми сосками, торчащими вверх, напоминала бакены на Ангаре, настолько стремительно обтекал их несущийся из душа поток. Тая прижалась ко мне и лишь немного вздрагивала от прикосновений. Закончив, я вытер ее, завернул в полотенце и отнес к двуспальной кровати, которой предстояло на сегодня стать нашим домом…

Снов я не запомнил. Осталось лишь ощущение несущегося потока небывало чистой воды… Течение искрилось в темноте, перетекало через камни и нежно обнимало меня со всех сторон… Утром, в лучах солнца пробивающегося через плотные шторы, я задумчиво смотрел на зарывшуюся в подушку Таю и предавался мукам совести…

Очередной раз перед моими глазами понеслась вереница случайных подружек. В попытках оправдаться всплыло утверждение мамы, мол, женщина семью должна выстрадать, но спокойствия в попытках оправдать себя не проявилось… Слишком уж сильно понравилась мне эта девушка, которая сейчас уютно досматривала последние минуты сна… Там, в глубине ее видений, наверняка, все было хорошо, потому что краешками губ она чуть заметно улыбалась… Начинать день не хотелось.

Телефон лежал на расстоянии вытянутой руки, и сквозь сон я помнил несколько бряков.

Еще вчера уловил, что стал немного побаиваться проникающей способности сети.

«Интересно, кто и когда создал все это? — явилась в голове запоздалая мысль, — И с какой целью?»

Получается, что слежка за мной шла с 1996 года, когда у меня появилась первая громоздкая «Моторолла» с выдвижной антенной и отбрасывающейся панелькой. Покупал не сам — очередной клиент расстарался… Сильно ему хотелось, чтобы мы были всегда на связи. С той поры много «воды утекло» и аппаратов поменялось множество и номеров, а получается, все это время был под колпаком… «Как и прочие», — грустно додумал я и глянул на «Малыша».

Он молчал, напичканный чужими секретами и откровениями… «Весь мир в кармане… — вспомнились слова Димы-Нока, — Как же, мир… Это мы теперь в кармане у мамы сети…» — грустил я, но тут ожил аппарат. «Малыш» вибрировал… Согласно договоренности, я дотронулся до него и чуть тюкнул по корпусу … Мол, все… успокойся… понял тебя, партнер.

Сон прошел. День переходил в активную фазу. Я принялся читать сообщения — три запроса о создании постоянной базы и одно сообщение, что она таки создана… Поиск ответов я оставил на потом и ушел в туалет. Поинтересовался делами Рубана. Оказалось, он еще спит. Парочка, притащившаяся с ним из клуба, тоже. Запросил картинку номера.

Санин аппарат показывал только потолок и женские стринги леопардовой расцветки, свисающие со стола. Второй аппарат наверняка был в туалете (судя по кафелю), а третий показал кромешную тьму… Тогда я решил пошпионить и запросил фотки из телефонов за вчерашние вечер и ночь… Предположения подтвердились. Просмотрев материал, я оставил для Сани самое пикантное.

Против того что увидел наше общение с Таей казалось самим целомудрием… Однако все это было неинтересно: «Малыш» нарыл какой-то информации, и нам предстояло «уединиться». Бодро подпрыгнув с унитаза, я столкнулся в дверях с Таей.

— Торопишься? — грустно спросила она.

— Да, — честно глянул я в ее глаза, — Мы сегодня в по делам Слюдянку … Если хочешь, оставайся в номере, вдруг не поедем тогда вернусь.

— Пойду, посплю, — заворковала девушка…

— Перезвоню в любом случае, — надевал я штаны «выплясывая» на полу.

Мы обменялись номерами, и наш прощальный поцелуй, пожалуй, не был холодным.

Мелькнула неожиданная мысль плюнуть и на все остаться, но себе я уже не принадлежал, да и в нагрудном кармане устроился новый партнер с новыми секретами.

Именно в эту минуту я уловил, что к прежнему своему существованию вернусь не скоро. Время замедляло свой бег. Впереди открывалась неизвестность со многими переменными, и над всей картиной нависал гигантский купол незримой «Матери» сети.

Глава 11.

Подвальная сырость приняла меня в свои объятия. Живенько промелькнули детские воспоминанья про штабы на чердаках или старых кладовках. Необычность телефонной ситуации сделала-таки свое дело. Расскажи мне кто вчера, что снова буду осваивать «исторические» территории подвала, рассмеялся бы в лицо… А тут надо же — пробираюсь через соседский хлам и радуюсь укромному местечку.

Сегодняшний переход безболезненно не прошел. На джинсах появилась отметина от торчащего гвоздя, да еще рукавом попал в какие-то тенета.

«Волнуюсь, — оценил я, стряхивая с плеча мусор, — Только-только избавился от юношеской торопливости, и на тебе засуетился как пацан…»

Поймав себя на желании быстрее приступить, неспеша закручивал скрипучую лампочку в карболитовый патрон.

Закончил. Повернул беленый тумблер «тысячелетнего» выключателя и расположился на старом кресле…

Мальчишеская суетность прошла окончательно, пока тащил из кармана телефон.

Поинтересовался:

— Что там у нас?

«Предстоит поездка. Предположительно, Новосибирск, — бодро побежала по экранчику надпись, — Пока отдыхали, я собирал данные и закачивал карты…»

— Новосибирска?

«Не только… — выплевывал буквы аппарат, — Есть какой-то Бердск. С утра Тункинская долина…»

— Интересно. А что там в Бурятии?

«Пока не знаю. Что-то происходит сейчас. Я смотрел по сети, но ничего особенного. Единственное, там присутствуют несколько аналогов «Noka» – N8е.

— Адепты?

«Не знаю, они странно блокированы, хоть и в сети…» — Тебе ничего подобного не встречалось?

«Нет. Это первый…»

— Послушай, а твоя самостоятельность точно не замечается сетью?

«Похоже, нет. Я будто раздваиваюсь. Один занимается поручением, а второй действует сам».

Я глянул на часы. Половина второго. В животе противно засосало… Пора выбираться…

Оказалось, Рубан уже очнулся и несколько раз известил о себе. В выражениях не стеснялся. Между строчек читалось: ему скучно, хочется есть и нужно освободиться от подружек, которые устроились у него «на зимовку».

«Пора выручать безумного младшего брата…» — решил я и только отъехав, сообразил, что домой так и не зашел. Ситуация напомнила лихие девяностые: заскочил в подвал, хватанул оружие в коричневом чемоданчике из-под фотоувеличителя и вперед. Ничего приятного в аналогии не оказалось. Прикипел, наверное, к спокойной жизни. При взгляде со стороны на самого себя я увидел лишь озадаченного странными событиями мужика средних лет. Хорошо хоть очнулся мой внутренний хищник…

«Все плохо! — рассудил я, — Домашние опять расстроятся. Жена, конечно, ничего не скажет, но состояние-то уловит — как пить дать… Короче говоря, надо срываться в Аршан, и поскорей».

Пока в расстроенных чувствах ехал за Рубаном, другая половина предвкушала поездку: предгорья Саян, горячие источники, радоновые ванны. Местный колорит. Позы. Горы, вырастающие прямо на глазах до состояния «маленький Кавказ», и восемнадцать водопадов…

Картинки немного меня успокоили, и когда я подъехал к гостинице, то почти «собрал» себя из разрозненных частей.

Найдя номер и придав лицу выражение стремительности, я без стука вошел в двери. Картина бардака оказалась привычной. Санины подружки не стеснялись — ползали по номеру в стрингах, топлесс и щебетали… При моем появлении они лишь оживились — им явно хотелось продолжения. Инстинкты снова вспыхнули, но я быстро их загасил: — «Бесовская одежа», — выскочила еще в голове фраза из комедии про Иоанна Васильевича.

В старые времена плюнул бы на все, но не сегодня.

Рубан выглянул из ванной. Он оказался в плавках с новомодным названием боксы с расцветкой английского флага. Изо рта торчала зубная щетка. Саня глянул вопросительно, мол, видал, чего происходит? Я кивнул и не теряя стремительности выдал в окружающее пространство:

— Брат, давай быстрее, генеральный уже минут тридцать лишних ждет…

— Бизнес, — настороженно выглянул в номер Рубан, — Сами понимаете…

— А давайте и генерального сюда, — игриво повела плечами брюнетка, — И где Тая? — В гостинице осталась, — отводя глаза от юных ведьм, — Я тоже не собирался сегодня работать…

— А поехали к ней, Ленка — повернулась к подружке брюнетка, — Парни закончат свои дела и тоже к нам…

Рубан услышав последнюю фразу, отрицательно маячил из ванной.

— А чего там, езжайте, — мстительно щурился я, — Телефон-то есть?

— Ха! — гордо гыкнула девчонка, — Да мы с Тайкой…

Что там они с Тайкой, не прозвучало. Брюнетка тыкала пальцем в кнопки и уже согласовывала «диспозицию». На вопросительный взгляд Рубана я только важно и многозначительно прикрыл глаза. Соображения были простыми. Гостиница рядом. Ехать пять минут. Сгружаем «товар» и свободны. Этим скучно не будет. Вот раньше, когда в 12-00 всех гнали из номеров — проблема, а сейчас во всех нормальных гостиницах первые сутки — это 24 часа.

Так и вышло.

— Вот видишь, пять минут, и нет проблем, — радостно констатировал я, когда за парочкой захлопнулась дверь «Крузака», — А чего ты маячил-то?

— Да знаешь, — устало заговорил Саня, — Такие безумные попались… Вроде уже всё, а они поспят немного, и давай по новой. Нимфоманки хреновы…

Аппараты лежали на торпеде, устроившись рядом на специальном коврике. Два близнеца. Две сегодняшних точки отсчета.

Звякнули одновременно пришедшие смс. — Слушай, Саня, — спросил я Рубана, не обращая внимания на сообщения, — Ты договор читал?

— Да! — уловив настроение, ответил он, — И свой, и твой

— Ну и кем ты значишься?

Рубан помолчал, а сообщения вдруг посыпались как горох.

— Пиу-пиу, — визжал Санин. — Смска!!! — дико рычал мой. — Пиу… Смска!

— Ого, — удивился Рубан, — Запаркуйся-ка на минутку. Че-то мне это не нравится.

— Не нравится ему, — ворчал я, — Герой-любовник… Любитель новомоды. Купился на туфту с прозрачностью мира? Если бы у тебя одного аппарат был … а их тут похоже сотни. Дима меня два года разрабатывал, чтобы вручить, а тебя за несколько минут в пару ко мне сочинили.

Визг телефонов не ослабевал. Углядев место на обочине, я пристроил туда массивное тело «Крузака».

— Не герой-любовник, — подозрительно глянул на меня Рубан.

— Что? — не понимал я.

— Я по договору — любовник-разработчик…

С этими словами Саня открыл сообщение. В салоне сразу повисла тишина, и телефоны замолчали.

— Короче говоря, ты консультант-исполнитель и любовник-разработчик, — констатировал я… Ну, и что прикажешь теперь с этим делать?

— А что делать? — оторвался от чтения Саня, — Нам приказано срочно выехать в какое-то Тибельти, да еще напоминают о пунктах договора…

— Воспитывают, — вспомнил я Димины слова.

— Чего?

— Воспитывают нас, Саня, — грустно ответил я.

Рубан глядел на меня потускневшим взглядом. Наконец товарищ открыл рот и выдавил:

— И чего? — Ну, если мы с тобой будем вести свою игру, за нас возьмутся серьезно, — я выдержал эффектную паузу и закончил, — Вплоть до физического уничтожения…

— Д-а-а-а… А воспитание?

— Наверняка сначала достанут через родных, а потом прикончит кто-нибудь из адептов.

— Или мама где-нибудь шлагбаум не закроет, — подытожил Саня…

В моем сообщении тоже значились Тибельти и суровое указание внимательно изучить договор и откликаться сразу.

— Что его в душ с собой брать? — высказался я в окружающее пространство.

«Неважно, — обозначил экран, — Отвечать незамедлительно!»

— Ну да, — взбунтовался я, — У меня на этот счет своя точка зрения! Если вы охотились за мною столько лет и специально переселили сюда этого Диму, то я буду требовать специальных привилегий! Или я завтра сажусь на машину и отчаливаю в тайгу, где вас нет.

«Пострадают близкие», — пришел лаконичный ответ.

Последнее разозлило меня не на шутку.

— Плевать! — заорал я, — Меня много раз пугали, и никто ничего не добился! Подними свои архивы за девяностые, когда ты меня изучала! Ты не всемогуща, мама! Я могу просто не появляться там, где торчат твои концы… Деньги, как прочие бараны, я на карточках не храню! К сведению имеется и параллельный мир без всякой электроники. Он, правда, сейчас сужается благодаря твоим шавкам, но ты должна знать, что я и Саня признаем только партнерство и самостоятельность решений! И только в том случае, если это совпадает с нашими делами…

Меня трясло. Рубан замер.

— Не парься, — сказал я ему, успокаиваясь, и добавил в зашифрованной манере, — Если этот цвет художнику так важен, то он сменит набор красок. Царь Давид даже с создателем договаривался, а нам с тобой действительно пора в Тибельти.

— Где это? — обреченно спросил Саня.

— По дороге в Аршан, — бодрился я и повернулся к молчащему аппарату, — Направления сегодня совпадают и что там в Бурятии?

«Инструкции позже, — значилось в ответе, — Ситуация не ясна. Выезжайте…»

Неожиданно телефон в моих руках завибрировал. Я побарабанил по корпусу пальцами, успокаивая «Малыша», и выдал в окружающее пространство:

— Надо переодеться. Мы выедем из города в течение тридцати минут.

«Утверждено», — обозначилось на экранчике, и тут телефон завибрировал снова…

Глава 12.

Дорога залетала под колеса серой лентой. Ее шепот звучал по-летнему плотно, с редким гуканьем на оставшихся ледяных наростах и пятаках…

«Пожалуй, если не будет снега, асфальт скоро очистится», — рассуждал я, вглядываясь в пейзажи федеральной трассы.

Рубан молчал. Ситуация безрадостных перспектив грубо швырнула моего партнера с высот эйфории новых возможностей на глухое дно происходящего.

Да, мы оказались на поводке. Не факт, что коротком, но все же… «Мамуля» ничего не ответила на мою истерику, а электронный партнер «Noka» – N8е — доставил разведданные, и происходило все опять в подвале. Саню с собою брать не стал. Оставил задумчивого Рубана в квартире, с дымящейся кружкой чая, и нырнул в пыльную темноту.

«Бункер» меня ждал. Территории оживали. Даже замок на установленной более десяти лет назад железной двери открылся на удивление мягко и без пинка.

Тусклый свет лампочки освещал меня, сгорбившегося над экраном напарника. — Ну что, Малыш, — обратился я, убедившись, что антеннки погасли, — Давай рассказывай, чего ты там накопал?

«Ситуация в Тункинской долине непонятна, — доложил тот, — Семь телефонов в сети, но ничего не слышат. Один передал, что деформирован и отключился. Девятый несколько секунд передавал хлопки…»

— Картинка есть?

«Нет. Темнота. Еще дыхание и кровь… Много крови. Дыхания уже нет. Футляр разбился, и есть доступ к звуку».

«Негусто, — задумался я, — Значит футляр… Скорее всего, помогающий изолировать телефон от внешней среды. Вместо подвала, — усмехнулся я аналогии, — звук, изображение. Но аппарат все время в сети. Как только мама позволила такое богохульство и отсутствие контроля? Странно…»

— Послушай, — обратился я к «Малышу», — А сколько аппаратов лежат в футлярах?

«Понял… — моргнул аппарат, — смотрю…»

— А как мама отнеслась к моему выступлению? Когда я объявил, что не буду подчиняться? — поинтересовался я напоследок.

«Недоуменно… — с легким спотыканием ответил экранчик, — Как и я… До тебя никто себе не позволял… Потом подняли архивы твоих переговоров с самого начала…»

— А дальше?

«Информацию передали в аналитический центр…»

Лишь выбравшись из подвала, я сообразил, что не расспросил «Малыша» о местонахождении аналитического центра…

«Подожду следующего раза, — заходил я в подъезд, — а «мама»-то не всемогуща и почему-то крайне заинтересован в нас с Сашкой. Анализирует она мои архивы… Смотри-ка… Истерику пропустила мимо ушей и вперед к великой цели… Цель! — чуть не закричал я, — Нужно выяснить, где цель! С нами теперь ясно — мы составные части новой «схемы». Скорее всего, собирается какая-то команда из прошедших жизненную школу авантюристов, которые и будут «мамкиными» руками. Значит, вставать в позу или сбегать в лес пока рано… Главное, дольше продержаться и выработать собственную позицию». — Линия поведения, похоже, намечалась.

Соображения поведал Рубану на трассе под грохочущую «Пинг Флойдом» аппаратуру. Они были просты: идем максимально на грани неподчинения и отыскиваем слабые места системы. Сане я вручил роль предателя, который меня слушает, но советуется с сетью, мол, как та относится, к неадекватному поведению партнера? Щекотливые темы обсуждаем только под музыку или шифрованно. Дальше по ситуации.

Иными словами, нарабатываем методику общения и проясняем цели и задачи.

Я понимал, после таких новостей любой загрустил бы: за какую-то пару дней и почти полный переворот картинки мироустройства.

Покосился на Рубана. Любовник-разработчик грустным взглядом смотрел на дорогу и молчал. Ноздри его хищно подрагивали. В Саниной голове шел какой-то процесс. Невольно вспомнил рассуждения о потоке сознания, над которым почти никто не властен: отгоняй – не отгоняй черные мысли… но пока «океан» этот не успокоится сам — ничего не выйдет.

«Надо отвлечь Саню», — решил я, но сразу напоролся на упреки о спорах с «Матерью».

Выговорившись, Рубан вдруг заговорщически улыбнулся, и только тут я сообразил — партнер разыграл роль предателя для новой хозяйки. Улыбнулся, обещал подумать и сосредоточился на дороге.

Главное теперь доехать быстрей на место. Видимо, мы ближайшие адепты к Тибельти и это как-то связано с поездкой в Новосибирск…

«Малыш уже закачал карты, а нам еще не сказали и полуслова, — раздумывал я… — Рубан скорей всего нужен как житель Новосибирска с автомашиной и связями. Я в Иркутске. Почему он любовник-разработчик — неясно и пока, видно, мой выход. Лояльность Саня проявил, так что жди теперь указания от мамули».

— Саня, ты в туалет не хочешь? — заговорщицки моргая и мотая головой, поинтересовался я.

— Да нет… — не открывая глаз и не обращая внимания на мою клоунаду, ответил закимаривший Рубан, — Я чего-то задремал…

— Ну, тогда инструкции не проспи, — толкнул его в плечо я.

Рубан нехотя открыл глаза и уперся колючим взглядом.

Показал заговорщицкую гримасу. Сашкин взгляд стал осмысленным, и он понимающе прикрыл глаза.

Дела на обочине я специально затянул. Обошел вокруг машины и осмотрел колеса… С важным видом запрыгнул на фаркоп и раскачал внушительную тушу внедорожника.

Когда забрался на водительское сиденье, то Саня заявил — ему теперь хочется жесткой музыки. Выудил панк-рок.

— Откуда? — услышав первые аккорды, поинтересовался Саня.

— Японский панк. Фирменный сидюк. Товарищ из Гонконга иногда посылки шлет…

— А чего он там делает? — заинтересовался Саня.

— Потом, — перевернул аппараты вниз камерой я, — Давай музыку слушать. Японский рокер начал выводить рулады припева:

— О-о-о-о-о…О-о-о-о-о…

Добавил громкости…

— Клево! — орал мне в ухо Рубан и хвастался, — А я инструкции получил.

Молча рулю.

— Приставлен соглядатаем брат. Задача — склонить тебя на сторону сети. Ты для нее очень важен: сильные аналитические способности и полное отсутствие признаков предательства в характере. Ей важна твоя добровольность.

— Значит у мамы не все в порядке, — проорал я Сане, — Если она так за меня цепляется.

— Не скажи, — навис около уха Саня, — Она права. В тебе есть что-то … С тобой хочется общаться, и ты вызываешь доверие.

— Она же не человек!

— А ты уверен, что с той стороны действительно сеть?

— Почти да, — вспомнил я о