04 Крик Бога

Вся эта конструкция и вправду напоминает корзину. Только очень большую.

Я подошёл к ближайшему аккумулятору и открутил барашки зажимов обоих кабелей.

Света звёзд, разумеется, для такой работы было маловато, но светоотбойники проводов и поверхностей существенно упрощали задачу. Наконечники легко соскользнули с клемм. Размотав из нагрудного пенала двужильный кабель пробника, я проверил заряд. Так и есть: индикатор в левом нижнем углу шлема скафандра показывал полный разряд.

Я ещё с минуту зачем-то елозил контактами по поверхностям клемм, не в силах поверить очевидному. Потом вернул пробник на место, откинул обжимные штанги с аккумулятора и, поднатужившись, стащил ящик на грунт.

В земных условиях аккумулятор весил три сотни килограммов. Здесь – пятьдесят.

Если и дальше так пойдёт, то я вполне успею на последний рейс. На самом деле совсем не хочется оставаться на тринадцать суток в одиночестве. -…Слышите, включите автопеленг, пожалуйста, – зашелестело в шлемофоне. – Если вы меня слышите, включите автопеленг, пожалуйста…

Текст когда-то надиктовала Алёнка, моя девушка. Мы познакомились ещё на отливке Станции, почти три года назад. Её голос мне всегда казался ангельским. У меня в кармане рубашки лежит её фотография. Придёт время, и я на ней женюсь. Иногда мне кажется, что она знает об этом…

Я поспешил включить сигнал аварийной тревоги.

– Спасибо, – сказал автомат голосом Алёны. – Пеленг взят. Приготовьтесь к спуску автомата. Спасибо, пеленг взят.

Мне было приятно слышать её голос. И я не стал выключать приёмник.

Пусть говорит.

Я понимаю, что это глупо. Фотография, запись голоса… только я так думаю: у каждого свой талисман. И пока есть вера в него, ничего с человеком случиться не может. Как эта система работает – не спрашивайте, не отвечу. Потому что не знаю.

Только правда это.

Особенно, когда больше надеяться не на что…

Я подошёл к следующему аккумулятору и повторил процедуру. К сожалению, этот был также полностью разряжен. Надежда, что причина сбоя питания в неисправности одного из аккумуляторов, не оправдалась.

– Спасибо, – сказал голос Алёны. – Мы на грунте и, судя по пеленгу, в зоне вашей прямой видимости.

Я обернулся. Чернильная вуаль до самого горизонта, ясно обозначенного густой россыпью звёзд. Казалось, поверхность, на которой я стоял, была просто вычеркнута из жизни. Тоже мне, Море Мечты!

Кто бы мог подумать, что у сухой, далёкой от повседневности астрономии, найдутся столь романтичные адепты?

Я обошёл челнок…

Здесь было повеселее. Вот он. Стоит. Моргает оранжевым маячком. Эвакуатор, да и только! Метров двести. Мог бы и поближе сесть… впрочем, нет. Не мог. Ещё не хватало, чтоб автомат потерпевшим бедствие пилотам модуль на голову сажал…

Я перевёл дыхание. Не то, чтобы сильно волновался. Просто как-то необычно всё это. На самом деле, несмотря на фантастичность обстановки – Луна, космос и всё такое – работа наша вполне будничная, временами до тоски и скуки. Рутина. Такие, как сейчас, приключения весьма редки. И слава Богу!

Другое дело, что ещё одного такого чуда я бы, наверное, не пережил. Сперва аккумуляторы сами собой разряжаются, потом модуль в прятки решит поиграть…

Почему нет?

Я пошёл к модулю – такой же "корзине", что и мой челнок, только раза в три меньше и без кресла пилота. Что-то вроде аварийного плотика, который береговая охрана бросает с вертолёта терпящим бедствие в океане.

На нём есть всё, что мне необходимо для жизни в ближайшие две недели: воздух, вода, пища… и даже домик-купол – герметичность, теплоизоляция и возможность снять скафандр. На самом деле, это важно, поверьте.

Но, прежде всего, – аккумуляторы!

Я подошёл к модулю, откинул защитные штанги и похлопал рукой по гладкой поверхности одного из них. Не пожалели! Четыре ящика сбросили! А нужно только три. Видать, и вправду не всё равно им там, наверху: вернусь я или нет. И нет необходимости искать себе оправдания за такие "странные" мысли. Один я. Жуть какая! По плотности человеческой популяции на эту минуту я – самый одинокий человек во Вселенной. Так что сделаем скидку на обстоятельства и займёмся делом.

Я подключился к интерфейсу компьютера модуля, прослушал сдержанно скучные наставления начальства и нарочито бодрые сообщения товарищей, просмотрел список доставки… Как-то даже потеплело на душе: с такими запасами не одну – три лунных ночи можно перезимовать. Да и сколько там той ночи осталось? Часов двадцать…

– Эх-х! – выдохнул я и забросил аккумулятор на плечо.

Тяжёлый, зараза!

Увязая по щиколотку в реголите, я побрёл обратно к челноку. Тяжело. Всё-таки пятьдесят кило. Плюс вязкий грунт, плюс стеснённость скафандром, плюс двести метров… Всего три ходки… Достаточно, чтобы "отделить мальчиков от мужчин".

Когда до челнока оставалось метров тридцать, я споткнулся и чуть пробежался, чтобы удержать равновесие. Потом меня разобрал смех. Едва сдерживаясь, добрался до челнока, установил аккумулятор на поддон и только тогда дал себе волю. Это была почти истерика. Давно я так не смеялся!

Я споткнулся о мегалит, ради которого здесь оказался!

Я совсем забыл о нём!

Прилетел, спустился, шесть часов утюжил оборудованием его гладкую полированную спину – плотность, геометрия, электрофизика… и забыл о нём напрочь! Забыл об артефакте, из-за которого, собственно, здесь и очутился.

Отсмеявшись и пожалев, что нет возможности утереть выступившие на глазах слёзы, я продолжил работу.

Накинул наконечник на клемму… потом снял. Смех – смехом, а порядку – быть!

Вновь достал пробник и вновь забыл обо всём на свете: и этот аккумулятор был пуст.

Я посмотрел себе под ноги: на грунте стоял старый аккумулятор, с которым я прилетел. Чуть дальше – ещё один. А на поддоне сейчас – новый, только со склада.

Все три разряжены. Как же так? Может, что-то не в порядке с оборудованием самого скафандра? Внутренняя поверхность прозрачного шлема помимо "хамелеона" – автоматического светофильтра – выполняет функцию многоцелевого индикатора. При желании, чтобы развлечься, со скафандром можно играть в шахматы, не то что определить заряд батареи…

На всякий случай я запустил диагностику и в течение пяти минут терпеливо слушал уверения процессора в том, что все системы скафандра работают в пределах допустимого…

Но не могли же они мне спустить разряженный аккумулятор?

Я успел.

– "Порту", я – "третий", докладываю. Артефакт разряжает серебряно-кадмиевые аккумуляторы. Платиновые накопители скафандра не трогает. Как поняли? Приём.

– Поняли тебя, Максим, – ого! Голос Главного. Видать, "проняло". – Как настроение? Может, объявим SOS?

– Ни в коем случае! – твёрдо ответил я. Почему-то мне и в самом деле ситуация не казалась безнадёжной. – Я или что-нибудь придумаю и подтянусь на челноке к полюсу. Или останусь здесь зимовать. Заодно попытаюсь понять, что происходит.

– Ты тяжело дышишь…

– Бежал.

– Бежал?

– Так получилось… – ещё не хватало тратить время на такие глупости!

– Получилось? – с сомнением переспросил Главный, но потом, видно, решил не настаивать – Две недели без связи. Если объявить тревогу сейчас, спасатели будут у тебя через трое суток!

– Ага, – сказал я. – И прихватят как вознаграждение всё наше оборудование…

– Да плевать на оборудование…

– Я продержусь! – сказал я и вдруг на самом деле поверил в это. – Мне даже интересно.

– Что ж, удачи тебе, Максим. До…

Мне было интересно, что он хотел сказать: "до связи" или всё-таки "до встречи"? При следующем витке "Порту" я не попаду в её трёхсоткилометровый горизонт. Так что…

Так что это всё. Приехали.

Я с интересом прислушивался, как какая-то часть моего сознания вопит от ужаса.

Но я знал: стоит только дать волю страху, и он затопит сознание, парализует волю, уничтожит шансы на спасение.

Я вернулся к первому, ближнему к челноку модулю, объединил два списка оборудования и припасов и убедился, что с таким набором моя двухнедельная робинзонада легко превращалась в комфортабельный отпуск. Не Багамы, конечно, но уж получше зимовья Антарктиды. Это точно.

Что за ценности мы поднимаем с поверхности Луны, нам, разумеется, не докладывают.

С нами вообще мало кто разговаривает: для обслуги мы – чужаки-наёмники. Ещё бы: у них, постоянных, контракт на сто лет вперёд; работой обеспечено всё семейство, чуть ли не до пятого колена.

А мы – так, перекати-поле. Сегодня – пилот, завтра – дублёр, послезавтра – ещё один неудачник в очереди для безработных. И если в твоём послужном списке числится утерянный челнок, то в эту очередь лучше не становиться.

Независимо от причин потери…

Учёный люд нас, извозчиков, тоже не шибко жалует. Для них мы – рабочая скотинка, откликающаяся на команды: "сбегай" и "принеси". А может, это я им просто так завидую. У них за плечами космокультура нескольких поколений. Все, как один – потомки обслуги Хьюстона и Байконура…

"Трудовые династии"… чтоб им пусто было!

Но, судя по двум аварийным модулям, которые Администрация не пожалела для удобств моей зимовки, какая-то польза в наших трофеях всё-таки была.

Вылет к мегалиту для меня был всего лишь частью работы; той самой, которая в итоге позволит вернуться к невесте не только с цветами…

Уж очень хочется достатка. Мне уже за тридцать. Благодаря здоровью и терпению удалось три года назад завербоваться на космическую верфь обычным литейщиком. Как-то получилось освоить работу разносчика: ракетный ранец за плечами и кубовая ёмкость с основным строительным материалом – водой. Ни одной аварии за двести пятьдесят вахт! Заметили. Оценили.

Доверили работу на челноке. Быстро освоился да так и остался пилотом. Глазомер, чутьё, реакция… Но, думаю, главное качество – аккуратность до тошноты. Главное – порядок! Тогда и аварий никаких не будет…

Наверное, потому и взяли в экспедицию.

Только, похоже, отлетался я. Забыл обо мне Господь. Что ж, сам виноват.

Повадился кувшин по воду ходить…

Прошли почти сутки.

Как и предполагалось, устроился я с большими удобствами: жилой купол служил спальней, кабинетом и кухней. Воздуха мне бы хватило на полгода, пищи – на год, воды было вдоволь.

Все эксперименты с разрядкой аккумуляторов я отложил до восхода Солнца, предпочитая доверять народной мудрости: "утро вечера мудренее".

Я выспался, поел, выкупался и ещё раз поспал. Потом прослушал наставления начальства и рекомендации учёных, несколько раз "прокрутил" пожелания братьев-пилотов и прикрепил к планшету на стене фотографию девушки, на которой скоро женюсь. В общем, вдумчиво входил в роль зимовщика.

Только когда по моим расчётам начался восход Солнца, я надел скафандр, откачал воздух из шлюза и вышел на поверхность Луны.

Я сделал шаг назад, на полметра утопил вешку в реголит и пошёл столбить участок.

Через час кончились вешки. До завершения периметра было ещё далеко, но уже было понятно, что граница идёт параллельно наружному валу лабиринта. Пройдя примерно треть полной дуги, я оказался далеко в стороне от своего посёлка.

Не долго думая я отсоединил батарею от кабеля пробника, и положил её на грунт.

Совершенно незачем было идти по краю границы. Валы лабиринта никак не препятствовали движению. Терять заряд на батарее не хотелось. Вот я её и оставил, решив идти напрямик.

В дальнем модуле я разжился новой порцией вешек и с твёрдым намерением расходовать их поэкономнее вернулся к батарее. Она была разряжена.

Я почувствовал обиду: как же так? Я тут стараюсь, а эта тварь моё электричество пьёт?

Возникал вопрос: спираль – это часть мегалита или что-то другое? Тогда кто или что из них "ест" моё электричество?

Без оглядки на мои блестящие вешки…

Ничего без присмотра оставить нельзя!

Потом мне пришло в голову, что граница моя всё-таки условна. Ток разряда снаружи периметра мал, но не равен нулю. Пока я ходил, батарея и разрядилась.

Ладно. Я ведь ещё раз сходить могу…

Я вернулся к ближнему модулю и поставил батарею на зарядку. Потому что порядок должен быть.

Но пока дошёл до дальнего модуля за вторым фонарём, я сообразил, что глупо суетиться между модулями с разряженными батареями. Зачем? Если я могу взять фрагмент солнечной панели, развернуть её у себя над головой и постоянно подпитывать прибор.

Модернизация много времени не заняла. Уже через два часа я оказался возле последней вешки и был полностью готов продолжить работу.

У меня ничего не получилось.

Батарея, подключённая к источнику тока, не разряжалась.

Я забрался в кресло, пристегнулся и включил зажигание… Ага! Как же… Полетел один…

Не веря себе, я сделал ещё одну попытку запитать нагреватель. Потом ещё одну…

Так в морозное зимнее утро водитель терзает стартер в безнадёжной попытке "разбудить" двигатель… Только у него хоть стартер крутит! А у меня – нулевая реакция на консоли управления. Мне и спускаться не нужно, чтобы проверить. И так ясно: аккумуляторы были вновь полностью разряжены.

Я был уничтожен. Меня вновь обвели вокруг пальца.

– Негодяй!!!

Внезапно горизонт накренился. Корзина опрокинулась, и я повис на ремнях…

Вся эта конструкция и вправду напоминает корзину. Только очень большую.

Я подошёл к ближайшему аккумулятору и открутил барашки зажимов обоих кабелей.

Света звёзд, разумеется, для такой работы было маловато, но светоотбойники проводов и поверхностей существенно упрощали задачу. Наконечники легко соскользнули с клемм. Размотав из нагрудного пенала двужильный кабель пробника, я проверил заряд. Так и есть: индикатор в левом нижнем углу шлема скафандра показывал полный разряд.

Я ещё с минуту зачем-то елозил контактами по поверхностям клемм, не в силах поверить очевидному. Потом вернул пробник на место, откинул обжимные штанги с аккумулятора и, поднатужившись, стащил ящик на грунт.

В земных условиях аккумулятор весил три сотни килограммов. Здесь – пятьдесят.

Если и дальше так пойдёт, то я вполне успею на последний рейс. На самом деле совсем не хочется оставаться на тринадцать суток в одиночестве. -…Слышите, включите автопеленг, пожалуйста, – зашелестело в шлемофоне. – Если вы меня слышите, включите автопеленг, пожалуйста…

Текст когда-то надиктовала Алёнка, моя девушка. Мы познакомились ещё на отливке Станции, почти три года назад. Её голос мне всегда казался ангельским. У меня в кармане рубашки лежит её фотография. Придёт время, и я на ней женюсь. Иногда мне кажется, что она знает об этом…

Я поспешил включить сигнал аварийной тревоги.

– Спасибо, – сказал автомат голосом Алёны. – Пеленг взят. Приготовьтесь к спуску автомата. Спасибо, пеленг взят.

Мне было приятно слышать её голос. И я не стал выключать приёмник.

Пусть говорит.

Я понимаю, что это глупо. Фотография, запись голоса… только я так думаю: у каждого свой талисман. И пока есть вера в него, ничего с человеком случиться не может. Как эта система работает – не спрашивайте, не отвечу. Потому что не знаю.

Только правда это.

Особенно, когда больше надеяться не на что…

Я подошёл к следующему аккумулятору и повторил процедуру. К сожалению, этот был также полностью разряжен. Надежда, что причина сбоя питания в неисправности одного из аккумуляторов, не оправдалась.

– Спасибо, – сказал голос Алёны. – Мы на грунте и, судя по пеленгу, в зоне вашей прямой видимости.

Я обернулся. Чернильная вуаль до самого горизонта, ясно обозначенного густой россыпью звёзд. Казалось, поверхность, на которой я стоял, была просто вычеркнута из жизни. Тоже мне, Море Мечты!

Кто бы мог подумать, что у сухой, далёкой от повседневности астрономии, найдутся столь романтичные адепты?

Я обошёл челнок…

Здесь было повеселее. Вот он. Стоит. Моргает оранжевым маячком. Эвакуатор, да и только! Метров двести. Мог бы и поближе сесть… впрочем, нет. Не мог. Ещё не хватало, чтоб автомат потерпевшим бедствие пилотам модуль на голову сажал…

Я перевёл дыхание. Не то, чтобы сильно волновался. Просто как-то необычно всё это. На самом деле, несмотря на фантастичность обстановки – Луна, космос и всё такое – работа наша вполне будничная, временами до тоски и скуки. Рутина. Такие, как сейчас, приключения весьма редки. И слава Богу!

Другое дело, что ещё одного такого чуда я бы, наверное, не пережил. Сперва аккумуляторы сами собой разряжаются, потом модуль в прятки решит поиграть…

Почему нет?

Я пошёл к модулю – такой же "корзине", что и мой челнок, только раза в три меньше и без кресла пилота. Что-то вроде аварийного плотика, который береговая охрана бросает с вертолёта терпящим бедствие в океане.

На нём есть всё, что мне необходимо для жизни в ближайшие две недели: воздух, вода, пища… и даже домик-купол – герметичность, теплоизоляция и возможность снять скафандр. На самом деле, это важно, поверьте.

Но, прежде всего, – аккумуляторы!

Я подошёл к модулю, откинул защитные штанги и похлопал рукой по гладкой поверхности одного из них. Не пожалели! Четыре ящика сбросили! А нужно только три. Видать, и вправду не всё равно им там, наверху: вернусь я или нет. И нет необходимости искать себе оправдания за такие "странные" мысли. Один я. Жуть какая! По плотности человеческой популяции на эту минуту я – самый одинокий человек во Вселенной. Так что сделаем скидку на обстоятельства и займёмся делом.

Я подключился к интерфейсу компьютера модуля, прослушал сдержанно скучные наставления начальства и нарочито бодрые сообщения товарищей, просмотрел список доставки… Как-то даже потеплело на душе: с такими запасами не одну – три лунных ночи можно перезимовать. Да и сколько там той ночи осталось? Часов двадцать…

– Эх-х! – выдохнул я и забросил аккумулятор на плечо.

Тяжёлый, зараза!

Увязая по щиколотку в реголите, я побрёл обратно к челноку. Тяжело. Всё-таки пятьдесят кило. Плюс вязкий грунт, плюс стеснённость скафандром, плюс двести метров… Всего три ходки… Достаточно, чтобы "отделить мальчиков от мужчин".

Когда до челнока оставалось метров тридцать, я споткнулся и чуть пробежался, чтобы удержать равновесие. Потом меня разобрал смех. Едва сдерживаясь, добрался до челнока, установил аккумулятор на поддон и только тогда дал себе волю. Это была почти истерика. Давно я так не смеялся!

Я споткнулся о мегалит, ради которого здесь оказался!

Я совсем забыл о нём!

Прилетел, спустился, шесть часов утюжил оборудованием его гладкую полированную спину – плотность, геометрия, электрофизика… и забыл о нём напрочь! Забыл об артефакте, из-за которого, собственно, здесь и очутился.

Отсмеявшись и пожалев, что нет возможности утереть выступившие на глазах слёзы, я продолжил работу.

Накинул наконечник на клемму… потом снял. Смех – смехом, а порядку – быть!

Вновь достал пробник и вновь забыл обо всём на свете: и этот аккумулятор был пуст.

Я посмотрел себе под ноги: на грунте стоял старый аккумулятор, с которым я прилетел. Чуть дальше – ещё один. А на поддоне сейчас – новый, только со склада.

Все три разряжены. Как же так? Может, что-то не в порядке с оборудованием самого скафандра? Внутренняя поверхность прозрачного шлема помимо "хамелеона" – автоматического светофильтра – выполняет функцию многоцелевого индикатора. При желании, чтобы развлечься, со скафандром можно играть в шахматы, не то что определить заряд батареи…

На всякий случай я запустил диагностику и в течение пяти минут терпеливо слушал уверения процессора в том, что все системы скафандра работают в пределах допустимого…

Но не могли же они мне спустить разряженный аккумулятор?

Я успел.

– "Порту", я – "третий", докладываю. Артефакт разряжает серебряно-кадмиевые аккумуляторы. Платиновые накопители скафандра не трогает. Как поняли? Приём.

– Поняли тебя, Максим, – ого! Голос Главного. Видать, "проняло". – Как настроение? Может, объявим SOS?

– Ни в коем случае! – твёрдо ответил я. Почему-то мне и в самом деле ситуация не казалась безнадёжной. – Я или что-нибудь придумаю и подтянусь на челноке к полюсу. Или останусь здесь зимовать. Заодно попытаюсь понять, что происходит.

– Ты тяжело дышишь…

– Бежал.

– Бежал?

– Так получилось… – ещё не хватало тратить время на такие глупости!

– Получилось? – с сомнением переспросил Главный, но потом, видно, решил не настаивать – Две недели без связи. Если объявить тревогу сейчас, спасатели будут у тебя через трое суток!

– Ага, – сказал я. – И прихватят как вознаграждение всё наше оборудование…

– Да плевать на оборудование…

– Я продержусь! – сказал я и вдруг на самом деле поверил в это. – Мне даже интересно.

– Что ж, удачи тебе, Максим. До…

Мне было интересно, что он хотел сказать: "до связи" или всё-таки "до встречи"? При следующем витке "Порту" я не попаду в её трёхсоткилометровый горизонт. Так что…

Так что это всё. Приехали.

Я с интересом прислушивался, как какая-то часть моего сознания вопит от ужаса.

Но я знал: стоит только дать волю страху, и он затопит сознание, парализует волю, уничтожит шансы на спасение.

Я вернулся к первому, ближнему к челноку модулю, объединил два списка оборудования и припасов и убедился, что с таким набором моя двухнедельная робинзонада легко превращалась в комфортабельный отпуск. Не Багамы, конечно, но уж получше зимовья Антарктиды. Это точно.

Что за ценности мы поднимаем с поверхности Луны, нам, разумеется, не докладывают.

С нами вообще мало кто разговаривает: для обслуги мы – чужаки-наёмники. Ещё бы: у них, постоянных, контракт на сто лет вперёд; работой обеспечено всё семейство, чуть ли не до пятого колена.

А мы – так, перекати-поле. Сегодня – пилот, завтра – дублёр, послезавтра – ещё один неудачник в очереди для безработных. И если в твоём послужном списке числится утерянный челнок, то в эту очередь лучше не становиться.

Независимо от причин потери…

Учёный люд нас, извозчиков, тоже не шибко жалует. Для них мы – рабочая скотинка, откликающаяся на команды: "сбегай" и "принеси". А может, это я им просто так завидую. У них за плечами космокультура нескольких поколений. Все, как один – потомки обслуги Хьюстона и Байконура…

"Трудовые династии"… чтоб им пусто было!

Но, судя по двум аварийным модулям, которые Администрация не пожалела для удобств моей зимовки, какая-то польза в наших трофеях всё-таки была.

Вылет к мегалиту для меня был всего лишь частью работы; той самой, которая в итоге позволит вернуться к невесте не только с цветами…

Уж очень хочется достатка. Мне уже за тридцать. Благодаря здоровью и терпению удалось три года назад завербоваться на космическую верфь обычным литейщиком. Как-то получилось освоить работу разносчика: ракетный ранец за плечами и кубовая ёмкость с основным строительным материалом – водой. Ни одной аварии за двести пятьдесят вахт! Заметили. Оценили.

Доверили работу на челноке. Быстро освоился да так и остался пилотом. Глазомер, чутьё, реакция… Но, думаю, главное качество – аккуратность до тошноты. Главное – порядок! Тогда и аварий никаких не будет…

Наверное, потому и взяли в экспедицию.

Только, похоже, отлетался я. Забыл обо мне Господь. Что ж, сам виноват.

Повадился кувшин по воду ходить…

Прошли почти сутки.

Как и предполагалось, устроился я с большими удобствами: жилой купол служил спальней, кабинетом и кухней. Воздуха мне бы хватило на полгода, пищи – на год, воды было вдоволь.

Все эксперименты с разрядкой аккумуляторов я отложил до восхода Солнца, предпочитая доверять народной мудрости: "утро вечера мудренее".

Я выспался, поел, выкупался и ещё раз поспал. Потом прослушал наставления начальства и рекомендации учёных, несколько раз "прокрутил" пожелания братьев-пилотов и прикрепил к планшету на стене фотографию девушки, на которой скоро женюсь. В общем, вдумчиво входил в роль зимовщика.

Только когда по моим расчётам начался восход Солнца, я надел скафандр, откачал воздух из шлюза и вышел на поверхность Луны.

Я сделал шаг назад, на полметра утопил вешку в реголит и пошёл столбить участок.

Через час кончились вешки. До завершения периметра было ещё далеко, но уже было понятно, что граница идёт параллельно наружному валу лабиринта. Пройдя примерно треть полной дуги, я оказался далеко в стороне от своего посёлка.

Не долго думая я отсоединил батарею от кабеля пробника, и положил её на грунт.

Совершенно незачем было идти по краю границы. Валы лабиринта никак не препятствовали движению. Терять заряд на батарее не хотелось. Вот я её и оставил, решив идти напрямик.

В дальнем модуле я разжился новой порцией вешек и с твёрдым намерением расходовать их поэкономнее вернулся к батарее. Она была разряжена.

Я почувствовал обиду: как же так? Я тут стараюсь, а эта тварь моё электричество пьёт?

Возникал вопрос: спираль – это часть мегалита или что-то другое? Тогда кто или что из них "ест" моё электричество?

Без оглядки на мои блестящие вешки…

Ничего без присмотра оставить нельзя!

Потом мне пришло в голову, что граница моя всё-таки условна. Ток разряда снаружи периметра мал, но не равен нулю. Пока я ходил, батарея и разрядилась.

Ладно. Я ведь ещё раз сходить могу…

Я вернулся к ближнему модулю и поставил батарею на зарядку. Потому что порядок должен быть.

Но пока дошёл до дальнего модуля за вторым фонарём, я сообразил, что глупо суетиться между модулями с разряженными батареями. Зачем? Если я могу взять фрагмент солнечной панели, развернуть её у себя над головой и постоянно подпитывать прибор.

Модернизация много времени не заняла. Уже через два часа я оказался возле последней вешки и был полностью готов продолжить работу.

У меня ничего не получилось.

Батарея, подключённая к источнику тока, не разряжалась.

Я забрался в кресло, пристегнулся и включил зажигание… Ага! Как же… Полетел один…

Не веря себе, я сделал ещё одну попытку запитать нагреватель. Потом ещё одну…

Так в морозное зимнее утро водитель терзает стартер в безнадёжной попытке "разбудить" двигатель… Только у него хоть стартер крутит! А у меня – нулевая реакция на консоли управления. Мне и спускаться не нужно, чтобы проверить. И так ясно: аккумуляторы были вновь полностью разряжены.

Я был уничтожен. Меня вновь обвели вокруг пальца.

– Негодяй!!!

Внезапно горизонт накренился. Корзина опрокинулась, и я повис на ремнях…

Вся эта конструкция и вправду напоминает корзину. Только очень большую.

Я подошёл к ближайшему аккумулятору и открутил барашки зажимов обоих кабелей.

Света звёзд, разумеется, для такой работы было маловато, но светоотбойники проводов и поверхностей существенно упрощали задачу. Наконечники легко соскользнули с клемм. Размотав из нагрудного пенала двужильный кабель пробника, я проверил заряд. Так и есть: индикатор в левом нижнем углу шлема скафандра показывал полный разряд.

Я ещё с минуту зачем-то елозил контактами по поверхностям клемм, не в силах поверить очевидному. Потом вернул пробник на место, откинул обжимные штанги с аккумулятора и, поднатужившись, стащил ящик на грунт.

В земных условиях аккумулятор весил три сотни килограммов. Здесь – пятьдесят.

Если и дальше так пойдёт, то я вполне успею на последний рейс. На самом деле совсем не хочется оставаться на тринадцать суток в одиночестве. -…Слышите, включите автопеленг, пожалуйста, – зашелестело в шлемофоне. – Если вы меня слышите, включите автопеленг, пожалуйста…

Текст когда-то надиктовала Алёнка, моя девушка. Мы познакомились ещё на отливке Станции, почти три года назад. Её голос мне всегда казался ангельским. У меня в кармане рубашки лежит её фотография. Придёт время, и я на ней женюсь. Иногда мне кажется, что она знает об этом…

Я поспешил включить сигнал аварийной тревоги.

– Спасибо, – сказал автомат голосом Алёны. – Пеленг взят. Приготовьтесь к спуску автомата. Спасибо, пеленг взят.

Мне было приятно слышать её голос. И я не стал выключать приёмник.

Пусть говорит.

Я понимаю, что это глупо. Фотография, запись голоса… только я так думаю: у каждого свой талисман. И пока есть вера в него, ничего с человеком случиться не может. Как эта система работает – не спрашивайте, не отвечу. Потому что не знаю.

Только правда это.

Особенно, когда больше надеяться не на что…

Я подошёл к следующему аккумулятору и повторил процедуру. К сожалению, этот был также полностью разряжен. Надежда, что причина сбоя питания в неисправности одного из аккумуляторов, не оправдалась.

– Спасибо, – сказал голос Алёны. – Мы на грунте и, судя по пеленгу, в зоне вашей прямой видимости.

Я обернулся. Чернильная вуаль до самого горизонта, ясно обозначенного густой россыпью звёзд. Казалось, поверхность, на которой я стоял, была просто вычеркнута из жизни. Тоже мне, Море Мечты!

Кто бы мог подумать, что у сухой, далёкой от повседневности астрономии, найдутся столь романтичные адепты?

Я обошёл челнок…

Здесь было повеселее. Вот он. Стоит. Моргает оранжевым маячком. Эвакуатор, да и только! Метров двести. Мог бы и поближе сесть… впрочем, нет. Не мог. Ещё не хватало, чтоб автомат потерпевшим бедствие пилотам модуль на голову сажал…

Я перевёл дыхание. Не то, чтобы сильно волновался. Просто как-то необычно всё это. На самом деле, несмотря на фантастичность обстановки – Луна, космос и всё такое – работа наша вполне будничная, временами до тоски и скуки. Рутина. Такие, как сейчас, приключения весьма редки. И слава Богу!

Другое дело, что ещё одного такого чуда я бы, наверное, не пережил. Сперва аккумуляторы сами собой разряжаются, потом модуль в прятки решит поиграть…

Почему нет?

Я пошёл к модулю – такой же "корзине", что и мой челнок, только раза в три меньше и без кресла пилота. Что-то вроде аварийного плотика, который береговая охрана бросает с вертолёта терпящим бедствие в океане.

На нём есть всё, что мне необходимо для жизни в ближайшие две недели: воздух, вода, пища… и даже домик-купол – герметичность, теплоизоляция и возможность снять скафандр. На самом деле, это важно, поверьте.

Но, прежде всего, – аккумуляторы!

Я подошёл к модулю, откинул защитные штанги и похлопал рукой по гладкой поверхности одного из них. Не пожалели! Четыре ящика сбросили! А нужно только три. Видать, и вправду не всё равно им там, наверху: вернусь я или нет. И нет необходимости искать себе оправдания за такие "странные" мысли. Один я. Жуть какая! По плотности человеческой популяции на эту минуту я – самый одинокий человек во Вселенной. Так что сделаем скидку на обстоятельства и займёмся делом.

Я подключился к интерфейсу компьютера модуля, прослушал сдержанно скучные наставления начальства и нарочито бодрые сообщения товарищей, просмотрел список доставки… Как-то даже потеплело на душе: с такими запасами не одну – три лунных ночи можно перезимовать. Да и сколько там той ночи осталось? Часов двадцать…

– Эх-х! – выдохнул я и забросил аккумулятор на плечо.

Тяжёлый, зараза!

Увязая по щиколотку в реголите, я побрёл обратно к челноку. Тяжело. Всё-таки пятьдесят кило. Плюс вязкий грунт, плюс стеснённость скафандром, плюс двести метров… Всего три ходки… Достаточно, чтобы "отделить мальчиков от мужчин".

Когда до челнока оставалось метров тридцать, я споткнулся и чуть пробежался, чтобы удержать равновесие. Потом меня разобрал смех. Едва сдерживаясь, добрался до челнока, установил аккумулятор на поддон и только тогда дал себе волю. Это была почти истерика. Давно я так не смеялся!

Я споткнулся о мегалит, ради которого здесь оказался!

Я совсем забыл о нём!

Прилетел, спустился, шесть часов утюжил оборудованием его гладкую полированную спину – плотность, геометрия, электрофизика… и забыл о нём напрочь! Забыл об артефакте, из-за которого, собственно, здесь и очутился.

Отсмеявшись и пожалев, что нет возможности утереть выступившие на глазах слёзы, я продолжил работу.

Накинул наконечник на клемму… потом снял. Смех – смехом, а порядку – быть!

Вновь достал пробник и вновь забыл обо всём на свете: и этот аккумулятор был пуст.

Я посмотрел себе под ноги: на грунте стоял старый аккумулятор, с которым я прилетел. Чуть дальше – ещё один. А на поддоне сейчас – новый, только со склада.

Все три разряжены. Как же так? Может, что-то не в порядке с оборудованием самого скафандра? Внутренняя поверхность прозрачного шлема помимо "хамелеона" – автоматического светофильтра – выполняет функцию многоцелевого индикатора. При желании, чтобы развлечься, со скафандром можно играть в шахматы, не то что определить заряд батареи…

На всякий случай я запустил диагностику и в течение пяти минут терпеливо слушал уверения процессора в том, что все системы скафандра работают в пределах допустимого…

Но не могли же они мне спустить разряженный аккумулятор?

Я успел.

– "Порту", я – "третий", докладываю. Артефакт разряжает серебряно-кадмиевые аккумуляторы. Платиновые накопители скафандра не трогает. Как поняли? Приём.

– Поняли тебя, Максим, – ого! Голос Главного. Видать, "проняло". – Как настроение? Может, объявим SOS?

– Ни в коем случае! – твёрдо ответил я. Почему-то мне и в самом деле ситуация не казалась безнадёжной. – Я или что-нибудь придумаю и подтянусь на челноке к полюсу. Или останусь здесь зимовать. Заодно попытаюсь понять, что происходит.

– Ты тяжело дышишь…

– Бежал.

– Бежал?

– Так получилось… – ещё не хватало тратить время на такие глупости!

– Получилось? – с сомнением переспросил Главный, но потом, видно, решил не настаивать – Две недели без связи. Если объявить тревогу сейчас, спасатели будут у тебя через трое суток!

– Ага, – сказал я. – И прихватят как вознаграждение всё наше оборудование…

– Да плевать на оборудование…

– Я продержусь! – сказал я и вдруг на самом деле поверил в это. – Мне даже интересно.

– Что ж, удачи тебе, Максим. До…

Мне было интересно, что он хотел сказать: "до связи" или всё-таки "до встречи"? При следующем витке "Порту" я не попаду в её трёхсоткилометровый горизонт. Так что…

Так что это всё. Приехали.

Я с интересом прислушивался, как какая-то часть моего сознания вопит от ужаса.

Но я знал: стоит только дать волю страху, и он затопит сознание, парализует волю, уничтожит шансы на спасение.

Я вернулся к первому, ближнему к челноку модулю, объединил два списка оборудования и припасов и убедился, что с таким набором моя двухнедельная робинзонада легко превращалась в комфортабельный отпуск. Не Багамы, конечно, но уж получше зимовья Антарктиды. Это точно.

Что за ценности мы поднимаем с поверхности Луны, нам, разумеется, не докладывают.

С нами вообще мало кто разговаривает: для обслуги мы – чужаки-наёмники. Ещё бы: у них, постоянных, контракт на сто лет вперёд; работой обеспечено всё семейство, чуть ли не до пятого колена.

А мы – так, перекати-поле. Сегодня – пилот, завтра – дублёр, послезавтра – ещё один неудачник в очереди для безработных. И если в твоём послужном списке числится утерянный челнок, то в эту очередь лучше не становиться.

Независимо от причин потери…

Учёный люд нас, извозчиков, тоже не шибко жалует. Для них мы – рабочая скотинка, откликающаяся на команды: "сбегай" и "принеси". А может, это я им просто так завидую. У них за плечами космокультура нескольких поколений. Все, как один – потомки обслуги Хьюстона и Байконура…

"Трудовые династии"… чтоб им пусто было!

Но, судя по двум аварийным модулям, которые Администрация не пожалела для удобств моей зимовки, какая-то польза в наших трофеях всё-таки была.

Вылет к мегалиту для меня был всего лишь частью работы; той самой, которая в итоге позволит вернуться к невесте не только с цветами…

Уж очень хочется достатка. Мне уже за тридцать. Благодаря здоровью и терпению удалось три года назад завербоваться на космическую верфь обычным литейщиком. Как-то получилось освоить работу разносчика: ракетный ранец за плечами и кубовая ёмкость с основным строительным материалом – водой. Ни одной аварии за двести пятьдесят вахт! Заметили. Оценили.

Доверили работу на челноке. Быстро освоился да так и остался пилотом. Глазомер, чутьё, реакция… Но, думаю, главное качество – аккуратность до тошноты. Главное – порядок! Тогда и аварий никаких не будет…

Наверное, потому и взяли в экспедицию.

Только, похоже, отлетался я. Забыл обо мне Господь. Что ж, сам виноват.

Повадился кувшин по воду ходить…

Прошли почти сутки.

Как и предполагалось, устроился я с большими удобствами: жилой купол служил спальней, кабинетом и кухней. Воздуха мне бы хватило на полгода, пищи – на год, воды было вдоволь.

Все эксперименты с разрядкой аккумуляторов я отложил до восхода Солнца, предпочитая доверять народной мудрости: "утро вечера мудренее".

Я выспался, поел, выкупался и ещё раз поспал. Потом прослушал наставления начальства и рекомендации учёных, несколько раз "прокрутил" пожелания братьев-пилотов и прикрепил к планшету на стене фотографию девушки, на которой скоро женюсь. В общем, вдумчиво входил в роль зимовщика.

Только когда по моим расчётам начался восход Солнца, я надел скафандр, откачал воздух из шлюза и вышел на поверхность Луны.

Я сделал шаг назад, на полметра утопил вешку в реголит и пошёл столбить участок.

Через час кончились вешки. До завершения периметра было ещё далеко, но уже было понятно, что граница идёт параллельно наружному валу лабиринта. Пройдя примерно треть полной дуги, я оказался далеко в стороне от своего посёлка.

Не долго думая я отсоединил батарею от кабеля пробника, и положил её на грунт.

Совершенно незачем было идти по краю границы. Валы лабиринта никак не препятствовали движению. Терять заряд на батарее не хотелось. Вот я её и оставил, решив идти напрямик.

В дальнем модуле я разжился новой порцией вешек и с твёрдым намерением расходовать их поэкономнее вернулся к батарее. Она была разряжена.

Я почувствовал обиду: как же так? Я тут стараюсь, а эта тварь моё электричество пьёт?

Возникал вопрос: спираль – это часть мегалита или что-то другое? Тогда кто или что из них "ест" моё электричество?

Без оглядки на мои блестящие вешки…

Ничего без присмотра оставить нельзя!

Потом мне пришло в голову, что граница моя всё-таки условна. Ток разряда снаружи периметра мал, но не равен нулю. Пока я ходил, батарея и разрядилась.

Ладно. Я ведь ещё раз сходить могу…

Я вернулся к ближнему модулю и поставил батарею на зарядку. Потому что порядок должен быть.

Но пока дошёл до дальнего модуля за вторым фонарём, я сообразил, что глупо суетиться между модулями с разряженными батареями. Зачем? Если я могу взять фрагмент солнечной панели, развернуть её у себя над головой и постоянно подпитывать прибор.

Модернизация много времени не заняла. Уже через два часа я оказался возле последней вешки и был полностью готов продолжить работу.

У меня ничего не получилось.

Батарея, подключённая к источнику тока, не разряжалась.

Я забрался в кресло, пристегнулся и включил зажигание… Ага! Как же… Полетел один…

Не веря себе, я сделал ещё одну попытку запитать нагреватель. Потом ещё одну…

Так в морозное зимнее утро водитель терзает стартер в безнадёжной попытке "разбудить" двигатель… Только у него хоть стартер крутит! А у меня – нулевая реакция на консоли управления. Мне и спускаться не нужно, чтобы проверить. И так ясно: аккумуляторы были вновь полностью разряжены.

Я был уничтожен. Меня вновь обвели вокруг пальца.

– Негодяй!!!

Внезапно горизонт накренился. Корзина опрокинулась, и я повис на ремнях…