2012. Формула выживания

Антон Медведев

2012. Формула выживания

Выражаю искреннюю благодарность исследовательской группе «Неман» и персонально Черному за предоставленные материалы и помощь в работе над книгой.

Автор

Зона — это я, а я — это зона.

Сталкер

ПРОЛОГ

Это был обычный, ничем не примечательный вечер, к тому же довольно пасмурный.

Низкие рваные облака царапали крыши домов, моросил мелкий нудный дождь. В такую погоду лучше сидеть дома. Именно об этом подумал невысокий сутулый человек, сходя со ступенек троллейбуса: пожалев, что не взял зонтик, он поднял воротник куртки, перекинул через плечо ремень сумки. Сумка была довольно тяжелой — придерживая ее, человек медленно, словно нехотя, побрел к центральной аллее городского парка.

Он сам выбрал это место, надеясь на то, что в вечерний час здесь будет много народа. Но сейчас здесь было сыро и пустынно, прохожих почти не было. Дождь спутал все его карты. Человек остановился. На секунду его охватил страх. Повернуть обратно?

Он не повернул. Знал, что уже не сможет уйти, не сможет передумать, все зашло слишком далеко. Хочет он того или нет, но теперь придется идти до конца. Если все пройдет нормально, — во что ему очень хотелось верить, — то уже через два часа он будет на пути к Москве, Там пять часов ожидания — и долгий полет до Нью-Йорка. Он всегда мечтал побывать в Америке. Теперь он не просто там побывает — он будет там жить.

Быстро темнело, свет одиноких фонарей казался на редкость зловещим. Вот и оговоренное место — замедлив шаг, человек огляделся. Похоже, его еще нет. Странно, раньше он никогда не опаздывал…

От высокого дерева отделилась темная фигура. Человек вздрогнул, затем облегченно перевел дух. Это он…

— Вы заставляете себя ждать, профессор, — холодно сказал подошедший мужчина. Он был одет в черный плащ, в правой руке держал большой серый кейс. — Мы договаривались на восемь.

— Простите, я задержался… Не мог раньше, еще не все ушли. Меня могли заметить.

— Вы принесли его? — Незнакомец говорил с едва заметным акцентом, можно было понять, что русский язык не является для него родным.

— Да… — Он неловко протянул сумку.

— Покажите…

Пришлось расстегнуть сумку. В ней лежал небольшой зеленый ящичек.

— Откройте! — потребовал иностранец. Профессор расстегнул защелки, открыл ящичек.

В руке человека в плаще вспыхнул фонарик. Посветив в сумку, он сам закрыл ящичек, потом застегнул «молнию» и потянул сумку к себе.

— А деньги? — Трясущийся от страха профессор побоялся выпустить ее из рук. В ней — его будущее.

— Вот они. — Иностранец продемонстрировал кейс. — Миллион наличными, как договаривались. Будете пересчитывать? — По его губам скользнула едва заметная презрительная усмешка.

— Я хочу посмотреть. — Профессор потянул к себе кейс, продолжая удерживать ремень сумки. Щелкнув замком, открыл крышку. В кейсе ровными рядами лежали тугие долларовые пачки.

— Сотенные купюры, как вы просили, — произнес иностранец, забирая из его рук сумку. — Мы всегда выполняем свои обязательства.

— Да, конечно… — Профессор торопливо захлопнул кейс. — Я пойду?

— Всего хорошего. Было приятно с вами работать… — Повернувшись, человек в плаще перекинул ремень сумки через плечо и неторопливо пошел прочь.

Теперь надо было торопиться, до рейса на Москву оставалось меньше двух часов. Чувствуя приятную тяжесть кейса, профессор быстро засеменил назад, то и дело оглядываясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы его сейчас ограбили…

Шагая к выходу из парка, он с радостью думал о том, что отныне все в его жизни будет совсем по-другому. Виза получена, билеты куплены, а теперь есть и деньги — он крепче сжал ручку кейса. Он знает, как ими распорядиться. У него будет все — большой добротный дом, собственная лаборатория. Да, ему придется проститься с темой, которой отданы все последние годы. Но, может быть, это и к лучшему? Ведь все равно у него не было никаких шансов опубликовать результаты своих работ. Зато теперь он сможет реализовать все свои старые наработки. Ведь были они у него, были…

Выйдя из парка, он облегченно вздохнул. Все, теперь совсем просто. Дойдя до шоссе, призывно махнул рукой, останавливая такси. Скрипнув тормозами, машина послушно прижалась к обочине…

У него действительно все получилось, его не обманули. Сидя на заднем сиденье машины, профессор прижимал к груди кейс и думал о том, что сделал правильный выбор. Сейчас он приедет домой, переоденется, возьмет свои вещи и отправится в аэропорт. Ах да, надо еще упаковать деньги. Будет очень неприятно, если их обнаружат при досмотре багажа.

Не обнаружат — он улыбнулся, подумав о том, что хорошо все продумал. Накладок не будет.

Приехали… Рассчитавшись с таксистом, он выбрался из машины и поспешил к дому, стараясь побыстрее укрыться от усиливающегося дождя. Добежав до подъезда, облегченно вздохнул, торопливо поднялся на свой этаж. Трясущейся рукой достал ключ.

Тихие мягкие шаги… Рывком обернувшись, профессор увидел спускавшегося с верхнего этажа человека. Невысокий и худощавый, в кожаной куртке и темной кепке. А в руке…

В руке у незнакомца был нож. Он возник ниоткуда, блеснув сталью отточенного лезвия. Глаза незнакомца были холодными и суровыми.

Профессор попытался защититься — прижался к двери, закрылся кейсом, с ужасом думая о том, что этот человек непременно отберет деньги. Так оно и случилось — незнакомец ухватился за кейс, рванул его на себя. А спустя мгновение пришла боль…

Он не видел момента удара. Боль пришла неожиданно, внезапно. Вгрызлась в грудь, ледяной иглой пронзила сердце. Тихо вскрикнув, профессор с недоумением посмотрел в глаза стоявшему перед ним человеку. И медленно осел на холодный бетонный пол, уже понимая, что все-таки его обманули…

Глава первая

АРТЕФАКТ

Я увидел ее сразу же, как только она вышла из переулка. Помахал ей букетом роз, она ответила улыбкой и взмахом руки. Подошла к пешеходному переходу, остановилась, дожидаясь зеленого света. И побежала мне навстречу…

А потом все кончилось. Визг тормозов, глухой удар. Выпавший из руки букет, ставшие внезапно ватными ноги — я шел к ней, уже понимая, что случилось непоправимое. Кровь на асфальте, возгласы людей. И ее глаза — удивленные, непонимающие. Полные боли. Опустившись на колени, я взял ее за руку:

— Оля…

Ее пальцы тихонько сжались — и расслабились. Лишь потускневшие безжизненные глаза продолжали смотреть в издевательски голубое весеннее небо…

Вздрогнув, я приподнялся, открыл глаза. Несколько секунд сидел на кровати, приходя в себя, потом бессильно спустился на подушку. Все тот же проклятый сон…

На стене мерно тикали часы — пятый час утра. За окном барабанили по подоконнику дождевые капли. Я медленно перевернулся на другой бок, устало вздохнул. Какое-то время лежал, вслушиваясь в шум дождя и думав о том, что прошло уже три гола, а я все никак не могу ее забыть. Не отпускает она меня. Или я ее? Какая разница… Бессмысленно все, глупо. Я просто перехожу изо дня в день — без цели, без желаний…

Очевидно, я все-таки задремал. Когда проснулся вновь, тучи уже разогнало, за окном весело пели птицы. Стрелка на часах подползала к девяти утра. Наморщив лоб, попытался вспомнить, какой сегодня день: среда или четверг? Четверг. Вчера приходил Денис, мы немного выпили. Потом Денис отправился домой, а я до двух часов ночи сидел за столом с блокнотом и карандашом, пытался работать. Но работа почему-то не шла — в том, что получалось, не было души. В итоге я даже не стал переносить эскизы на компьютер — не было смысла. Спать лег в самом скверном настроении, потом этот сон…

Пора было вставать. Поднявшись, я прошлепал в ванную, взглянул на себя в зеркало. Увиденное мне не понравилось — темные круги под глазами, заросший щетиной подбородок. Всклокоченные волосы. Хотел было побриться, потом передумал. Пусть отрастает…

Сразу после завтрака я отправился на работу. До центрального универмага, на втором этаже которого находилась моя мастерская, было не больше пятнадцати минут пути. Я всегда любил эти минуты — они позволяли настроиться на работу, собраться с мыслями.

Через неделю у Дениса день рождения, а перстень-печатка, который я хотел ему подарить, все еще не доделан. Работы на несколько часов, да все как-то руки не доходят — то один заказ, то другой. Надо постараться закончить его в ближайшие дни — нехорошо, если потом придется торопиться, спешка всегда сказывается на качестве.

На ступеньках крыльца универмага прохаживался Борис — наш охранник. Точнее, сотрудник службы безопасности. Три года назад он пришел к нам еще совсем молоденьким парнишкой, только-только отслужившим в армии. Закончил какие-то курсы, и вот уже который год работал в нашем универмаге. За эти годы он заметно окреп, приобрел солидность. В его взгляде появилась хозяйская властность.

— Привет, Борисыч! — поздоровался я.

— Здорово, Егор! — Он несколько лениво пожал мне руку. — Вчера тебя Лена спрашивала.

— Я зайду к ней. Она уже пришла?

— Да…

Лена работала на первом этаже, в отделе электротоваров. Перед тем как подняться к себе, зашел к ней.

— Привет, Ленусик! Искала?

— О, Егор! — обрадовалась она. — Да, дело у меня к тебе. Галю помнишь, Лазареву?

— Помню, — кивнул я.

— Она замуж выходит, им колечки надо на свадьбу. Сделаешь? Так, чтобы не слишком дорого?

— Не слишком дорого — это как? — поинтересовался я. Потом добавил: — Ладно, пусть сама подойдет, посмотрим. Я ведь должен знать, что именно ей нужно. Лучше, если подойдет с женихом.

— Тогда они завтра зайдут, хорошо?

— Хорошо, — согласился я и направился к лестнице.

День был поистине чудесен. Еще ночью лил дождь, но с утра тучи рассеялись, выглянуло солнце. Город, вымытый дождевыми струями, выглядел очень чистым и опрятным. Пели в кронах деревьев птицы, радовались наконец-то пришедшему теплу люди. С детских площадок доносились смех и крики детей.

И лишь один человек в этот день не разделял общей радости. Едва не расталкивая прохожих, он почти бежал по тротуару, то и дело испуганно озираясь. Он был уже немолод, лысоват. Одет в легкую джинсовую куртку и серые, пузырящиеся на коленях, брюки. Вот он в очередной раз оглянулся, сделал еще несколько шагов — и замер как вкопанный.

Навстречу ему спокойно и неторопливо шел высокий плотный человек в черной кожаной куртке. И было в его лице что-то такое, от чего встречные прохожие невольно уступали ему дорогу.

На лице мужчины в джинсовой куртке отразилось отчаяние. Он снова оглянулся, потом опять взглянул на человека в куртке. Затем, решившись, бросился через дорогу.

Перебежав, быстро пошел по противоположной стороне улицы, временами сбиваясь на бег. Вот он в очередной раз побежал — и остановился, увидев идущую ему навстречу высокую светловолосую девушку в длинном черном плаще и сапогах на высоком каблуке. Придерживая перекинутую через плечо сумочку, девушка шла, победоносно улыбаясь. Встретившись с ней взглядом, беглец затравленно огляделся, потом бросился к находившемуся в двух десятках шагов от него зданию универмага.

Вбежав в магазин, он остановился, его заметно трясло. Нужно бежать, нужен запасной выход? Туда! Он бросился к черному ходу и почти сразу столкнулся с третьим преследователем.

Им оказался мужчина лет сорока пяти, с проседью в волосах и властным лицом. На нем были строгий костюм с галстуком и темно-серый плащ.

— Ну будет вам, Сергей Викторович, — спокойно произнес он. — Отдайте ее.

— Нет…

Беглец покачал головой и испуганно попятился. Оглянулся — к нему уже шла девушка в темных одеждах. Она все также издевательски улыбалась, каблучки ее сапог отчетливо стучали по полу.

Отрезанный от выходов, он смахнул дрожащей рукой выступившие на лбу капли пота. Затем вдруг снова бросился бежать, увидев сотрудника службы безопасности магазина — его единственный шанс на спасение. Подскочив к нему, схватил охранника за руку:

— Помогите мне! Пожалуйста, помогите!

— Тише, тише! — осадил его охранник. — В чем дело?!

К нему тут же подошел мужчина в сером плаще. Извлек из внутреннего кармана красные «корочки», раскрыл и показал охраннику:

— Полковник Алексеев, Федеральная служба безопасности. Все в порядке, это наш… клиент.

— Он лжет! — крикнул беглец и бросился прочь. По лестнице взбежал на второй этаж, затем остановился, тяжело дыша и испуганно оглядываясь.

Ему некуда было скрыться, и он это хорошо понимал. Вот-вот появятся преследователи. Осознав это, беглец торопливо снял с шеи цепочку с черным брелоком и сунул ее в мусорную урну. Огляделся — не заметил ли кто? Потом подбежал к окну и попытался открыть его.

Он смог открыть внутреннюю раму, когда его окликнула одна из продавщиц:

— Мужчина, что вы делаете? Сейчас же закройте!

Не слушая ее, он подергал ручку внешней рамы — не открывается. Снова побежал прочь, заметался среди прилавков, толкая покупателей.

— Может, хватит?

Оглянулся — человек в сером плаще стоял в двух шагах от него, его взгляд был удивительно холодным.

— Не делайте глупостей, Сергей Викторович. Вам некуда бежать. Отдайте ее, и мы уйдем.

— Нет… — прошептал беглец. — Не верю! Вы все равно меня убьете! — Он попятился, потом повернулся и бросился прочь. Подбежал к лестнице и снова остановился.

Навстречу ему, все так же издевательски улыбаясь, поднималась девица в черном плаще. Он отступил на несколько шагов, лихорадочно огляделся. Бежать было некуда.

Из горла отчаявшегося человека вырвался стон.

— Будьте вы прокляты! — прокричал он и рванулся к окну.

Того, что произошло дальше, не ожидал никто: прикрыв лицо руками, беглец с ходу высадил плечом стекло и бросился вниз…

Первой у разбитого окна оказалась девушка в черном плаще. Глянула вниз — и помрачнела.

Беглец уже никуда не убегал. Он повис на металлическом заборе, из его спины торчали окровавленные заостренные прутья.

— Где он? — Рядом с девушкой появился ее седовласый коллега. — О, дьявол!..

— Дарий будет недоволен… — подойдя к ним и глянув в окно, сказал третий преследователь.

— Обыщите его, — холодно велела девушка. — И побыстрее.

Вокруг погибшего уже собирались люди, стоявшая чуть в стороне бабка испуганно крестилась. Вот к нему подошел человек в сером плаще, показал удостоверение и попросил всех разойтись. Следом появился его напарник в черной куртке, вдвоем они быстро обшарили карманы погибшего.

— Ничего нет? — спросила девушка, подойдя к месту гибели беглеца…

— Он чист. Наверное, успел ее где-то скинуть… — предположил седовласый мужчина.

— Надо уходить, Лара, — сказал человек в черной куртке. — Мы не можем здесь оставаться.

Девушка нахмурилась. Затем нехотя разжала губы:

— Уходим… — Она повернулась и быстро пошла прочь.

Я как раз заканчивал гравировать поздравительную надпись на дорогой золотой зажигалке, когда мимо окошек моей мастерской кто-то пробежал. В магазине бегать не принято — неудивительно, что я подался к окошку, стараясь рассмотреть, кто это там носится сломя голову.

То, что этот человек явно был не в себе, я понял сразу. Дрожащие губы, испуганный взгляд, порывистые движения. Вот он заметался среди прилавков, снова пробежал мимо меня. Потом на секунду остановился возле урны, мне показалось, что он хочет что-то взять из нее. Но нет — мужчина бросился к окну, попытался открыть его. Распахнул одну половину двойной рамы, его тут же окликнула продавщица. Он отбежал в сторону, потом…

Потом я увидел того, от кого этот человек убегал. Высокий, статный. В сером плаще. Он вышел откуда-то справа, держа руки в карманах и что-то негромко говоря беглецу. Тот что-то сказал в ответ, затем повернулся и побежал. Я сразу понял куда — там была вторая лестница.

Удрать ему не удалось — было видно, как он остановился, снова начал пятиться. Я не видел, кого он испугался, но в эти секунды мимо меня прошел крепкий мужчина в черной кожаной куртке, его взгляд был прикован к беглецу. Что-то подсказало мне, что этот человек тоже является одним из преследователей.

Вмешиваться в происходящее у меня не было никакого желания. Да, кто-то кого-то ловит — и что с того? Может, милиция работает или ФСБ. Это не мое дело. Тем не менее я проводил этого человека взглядом. И вздрогнул, когда отчаявшийся беглец на моих глазах бросился в окно — такого развития событий я никак не ожидал. Послышался звон бьющегося стекла, в окне мелькнули и исчезли стоптанные подошвы ботинок. Затем у окна появилась девушка лет двадцати пяти, одетая в длинный черный плащ, тут же подошли еще двое: тот самый человек, с которым беглец только что разговаривал, и прошедший мимо меня мужчина в кожаной куртке. Несколько секунд они смотрели вниз, потом торопливо направились к лестнице.

Несколько секунд я размышлял над тем, стоит ли мне идти смотреть на это, потом все-таки открыл дверь своей зарешеченной каморки, подошел к окну, глянул вниз. И был неприятно поражен увиденным.

Я ожидал, что выпрыгнувший из окна второго этажа человек отделается переломами. Но все оказалось гораздо хуже — падая, беглец напоролся грудью на заостренные пики забора. То, что он мертв, не вызывало никаких сомнений.

— О господи! — прошептал кто-то рядом. — Да что же это?!

Это была продавец из отдела тканей, ее возглас вывел меня из ступора. Я отошел от окна, думая о том, что сейчас здесь обязательно появится милиция, будут опрашивать свидетелей. Связываться со всем этим у меня не было никакого желания. Может быть, лучше даже закрыть мастерскую и пойти домой — все спокойнее будет. Да и работа сегодня как-то не идет, клиентов совсем нет. Лучше дома поработаю.

Прихватив свой ноутбук и закрыв дверь мастерской на два ключа, я уже собрался уходить, когда мой взгляд упал на урну — ту самую, возле которой на секунду задержался беглец. Кажется, он хотел из нее что-то взять. А может быть, положить?

Внимание всех находившихся на этаже людей по-прежнему было приковано к окну и к тому, что происходило внизу. Поэтому я спокойно подошел к урне, заглянул в нее. Несколько секунд не видел ничего, кроме мусора, потом взгляд выхватил что-то маленькое, черное, продолговатое. Злясь на себя за то, что делаю, я быстро нагнулся и сунул руку в урну.

И сразу же понял, что не ошибся — это был черный брелок с золотой цепочкой. Еще через мгновение осознал, что это никакой не брелок, а флешка. Осторожно оглянувшись — не видит ли меня кто, — я сунул ее в карман и быстро пошел прочь.

Лишь отойдя от универмага подальше, я смог как следует рассмотреть находку. И в самом деле флешка — модуль памяти для компьютера. Очень удобная и практичная вещь, позволяет записывать до нескольких гигабайт информации. На одном таком брелоке можно уместить солидную библиотеку. Но что записано на этом?…

Нельзя сказать, что я летел домой как на крыльях — с некоторых пор я и сам поражался своей флегматичности, своему безразличию ко многим вещам. Да, флешка. Да, именно за ней гонялись те люди, на ней наверняка может быть записано что-то важное. Ну и что? В моей жизни это все равно ничего не изменит…

Дома я сначала напился воды, покурил и только потом открыл свой ноутбук.

Освободив разъем флешки от защитного колпачка, вставил ее в приемный порт компьютера.

— Ну и что тут у нас?… — произнес я, выводя на экран содержимое карты памяти. — Негусто…

На носителе был всего один графический файл, да и тот весьма небольшой. Открыв его, я увидел довольно корявый рисунок.

Это быта нарисованная от руки карта. Автомобильная дорога, железная дорога.

Указание сторон света, номер километрового столба. Рекламный щит. Отмеченная пунктиром тропинка, обозначенное штриховкой болото. Кособокие надписи «пень» и

«поваленное дерево». Наконец, было и самое главное — небольшой крестик со столь же корявой подписью «здесь» и парой близлежащих ориентиров.

— Ну просто «Остров сокровищ»… — пробормотал я, разглядывая рисунок. — Пора бежать за лопатой…

За лопатой я не побежал. Сохранив рисунок на компьютере, распечатал его, потом вынул флешку и бросил ее в стол. Какое-то время сидел, задумчиво разглядывая карту и размышляя о том, что может быть спрятано в этом месте. Это совсем близко — полчаса туда, час там. Тридцать минут обратно.

Больше всего меня удивило то, что у меня еще сохранилось любопытство. Да, можно было просто отнести свою находку в милицию — пусть там разбираются. Может, речь идет о шпионаже или о чем-то подобном, хотя и непонятно, что могло понадобиться шпионам в нашем заштатном городишке. Но можно было съездить и самому. Этот вариант был хорош еще и тем, что за время, пока я буду искать клад, того бедолагу снимут с забора, заменят разбитое стекло да и вообще уберут все следы происшествия. Милиция тоже сделает свою работу, и, когда я приеду, все уже вернется в свою колею. Все равно там сейчас работы не будет…

Двадцать минут спустя я уже ехал по загородной трассе, сидя за рулем своей верной «девятки» и вглядываясь в километровые столбы. Рядом на сиденье стояла сумка, из нее выглядывала ручка саперной лопатки. Наверное, нормальная лопата была бы предпочтительнее, но в гараже у меня была только такая. Да и не столь это важно — был бы клад, а уж выкопать его я как-нибудь сумею.

Машиной я пользовался редко. Во-первых, мне просто некуда было ездить, даже на работу я предпочитал ходить пешком. Во-вторых, она напоминала мне об Ольге. Я вспоминал, как мы ездили за город, как купались в реке. Вспоминал, как целовались во время наших первых встреч — здесь, в этой самой машине.

Машина осталась, а Ольги не было. Мне не хотелось вновь вспоминать те черные майские дни, поэтому я сосредоточился на километровых столбах. Когда миновал двадцать шестой, сбросил скорость. А вот и рекламный щит…

Отыскать указанное на карте место оказалось совсем легко, я ни разу не сбился с дороги. Тропинка, болото, оказавшееся почти пересохшим. Пень, поваленное дерево — я постепенно углублялся в лес, с удивлением отмечая в себе признаки азарта. Выходит, жив еще, не до конца умер. Осталось во мне что-то от того, прежнего, Егора.

А потом я увидел то самое место. Сосна, рядом муравейник — все точно так, как на карте. И участок очень сочной травы, настолько густой и высокой, что впору было подумать о том, что здесь рассыпали какие-то удобрения. Как раз на том самом месте, где на карте стоял крестик.

Это меня несколько Смутило. Если трава так хорошо растет, значит, на нее что-то влияет. Но что? Радиация?

Наверное, это могло быть опасно. Но времена, когда я чего-то боялся, давно прошли. Поэтому я лишь огляделся, нет ли кого поблизости, вынул инструмент из сумки и принялся за работу.

Слишком глубоко копать не пришлось: едва я снял дерн, как штык лопатки наткнулся на что-то твердое. По звуку — деревянное, пустотелое. Расчистив землю, увидел кусок клеенки, под ней оказался упрятанный в черный целлофановый пакет фанерный посылочный ящик.

Весил он килограммов пять — если там золотишко, то находка весьма солидная.

Впрочем, о золоте я подумал так, по привычке. Исключительно потому, что почти каждый божий день имел с ним дело.

Перед тем как открыть ящичек, я еще раз огляделся, внимательно прислушался. Было очень тихо. Даже слишком тихо — не было слышно даже пения птиц. Не желая тянуть время, поддел штыком лопатки крышку ящика, открыл ее. Заглянул внутрь.

В ящике оказался еще один ящичек: металлический, зеленого цвета, очень аккуратный, с закругленными краями и ручкой на верхней крышке. Сама крышка удерживалась двумя защелками.

Увидев этот ящичек, я окончательно уверился в том, что речь идет о шпионаже либо о краже деталей от какой-то секретной военной техники. Что в принципе одно и то же. Уже зная, что увижу какой-нибудь замысловатый прибор, я открыл одну защелку, вторую. Затем медленно откинул крышку.

Нельзя сказать, что я был разочарован. Но мои ожидания действительно не оправдались: в ящичке лежал странный округлый предмет, больше всего напоминавший посеребренную изнутри бронзовую пепельницу. То, что это не золото, я понял сразу.

— И из-за этого весь сыр-бор?… — пробормотал я и осторожно коснулся «пепельницы».

Она оказалась неожиданно холодной — словно ее только что вынули из холодильника. Но тут же нашлось и объяснение этому: возможно, она хранит холод еше с зимы. За зиму как следует промерзла, а нагреться толком еще не успела.

Вынув находку из ящичка, я внимательно осмотрел ее. Весила она порядка четырех килограммов и больше всего напоминала створку морской раковины. Ее нижняя поверхность была неровной, складчатой. Зато внутренняя, посеребренная, блестела, как зеркало. Глянув на свое искаженное вогнутой поверхностью изображение, я еще пару минут повертел находку в руках, потом сунул ее обратно в ящичек и закрыл защелки.

Возможно, «пепельница» представляла какую-то ценность с антикварной точки зрения. Может быть, даже большую. В любом случае закапывать находку обратно не имело смысла: сунув ящичек в сумку, я вернул на место опустевший деревянный ящик, закрыл его клеенкой, забросал землей и дерном. Очистив лопатку от земли, положил ее в сумку, застегнул, насколько смог, «молнию». Перекинул ремень через плечо и отправился к трассе.

Дома я первым делом пообедал и лишь потом занялся осмотром своей находки. И так же, как в лесу, она не произвела на меня большого впечатления. Была бы золотая, еще куда ни шло. Но это не золото — скорее всего, одна из разновидностей бронзы. На внутренней вогнутой поверхности тонкий слой серебра. Загнутые, волнистые края находки придавали ей некоторое изящество. Одно слово — пепельница…

Использовать эту штуку как пепельницу у меня все же не поднялась рука. Возможно, она все-таки имела какую-то ценность — не зря же ее так прятали. Да и человек из-за нее погиб. К тому же от нее все еще веяло холодом — за те минуты, что я ее разглядывал, она успела покрыться капельками воды. Подумав, я поставил ее на фарфоровое блюдо в сервант, рядом с хрустальной вазой. Получилось довольно красиво. Металлический ящичек вынес на балкон — пусть стоит там. Хорошая штука, может пригодиться для каких-нибудь мелочей.

Прогулка немного улучшила мое настроение; Более того, я вдруг понял, как оформить браслетик, что мучил меня все последние недели. Не желая упускать посетившее меня вдохновение, я взял блокнот, карандаш и за каких-то полчаса закончил то, над чем безуспешно бился с конца прошлого месяца. Взглянув на браслет, нарисованный в разных ракурсах, удовлетворенно вздохнул — совсем другое дело. Оставалось лишь воплотить эскиз в металле, но с этим у меня никогда не возникало особых сложностей. Вот разберусь с последними заказами, доделаю перстенек для Дениса и засяду за этот браслетик…

На работу я в этот день больше не пошел — в этом уже не было смысла. Стрелка настенных часов подбиралась к часу дня, а в два я все равно уходил домой. Да и за заказами никто сегодня прийти не должен, поэтому совесть моя была чиста. Какое-то время я еще повозился с эскизом для изумрудных сережек, потом прошел в свою домашнюю мастерскую — всю основную работу я делал именно здесь. Во-первых, дома было как-то спокойнее, уютнее, ничто не отвлекало отдела. Во-вторых, здесь был сетевой газ, в универмаге же приходилось пользоваться маленькой горелкой, из-за которой у меня постоянно возникали конфликты с пожарным инспектором. Именно поэтому в универмаге я в основном принимал заказы, занимался гравировкой, каким-то несложным ремонтом. Всем остальным занимался дома, подальше от любопытных глаз.

Весь вечер я посвятил перстню для Дениса. Серебряный, с четырьмя маленькими искусственными рубинами, он смотрелся вполне прилично. Рубины я разместил на черном фоне, для этого пришлось на немного углубленной внутренней части печатки создать искусственную патину. Выглядело все хорошо, я остался вполне доволен своей работой. Теперь оставалось лишь нанести на внутреннюю часть кольца гравировку, но это я уже собирался сделать завтра на работе.

Около девяти вечера, поужинав, я вышел на балкон покурить. Несколько минут стоял, глядя на покачивающиеся рядом вершины деревьев, потом бросил окурок в прилаженную на перила консервную банку и вернулся в дом.

Проходя мимо серванта, я взглянул на «пепельницу» — за работой я совсем забыл про нее. Остановился, открыл стеклянную дверцу. На меня пахнуло холодом.

— Надо же… — озадаченно пробормотал я.

Коснулся находки — она была все такой же холодной, ее поверхность покрылась маленькими капельками. В центре чаши даже скопилось немного воды, с четверть чайной ложки. Была вода и на блюде: подняв «пепельницу», я увидел мокрое пятно.

Снова поставив чашу на блюдо, я какое-то время стоял, задумчиво глядя на свою находку. То, что она за эти часы совершенно не нагрелась, меня озадачило — это противоречило всем законам физики. Может, сунуть ее в кастрюлю с кипятком?

Идея была неплохая, но что-то удержало меня от такого решения. Закрыв дверцу серванта, я вышел из комнаты, гадая, что же мне делать с этой странной штукой. Было бы неплохо передать ее кому-то, кто во всем этом разбирается. Но кому? Здесь и физика-то толкового не найдешь. Это надо в Москву ехать.

Два часа пути — не так долго. Можно будет и съездить. Остановиться у Паши — тот приглашал как-то. Позвонить ему, предупредить. Купить чего-нибудь, чтобы не приезжать с пустыми руками. Жена его, конечно, не будет в восторге от такого визита. Но пару дней потерпит.

Поужинав, я немного посмотрел телевизор. Потом, чувствуя, что глаза уже слипаются, лег спать.

Заснул я не сразу — еще долго лежал, думая о том, какой насыщенный выдался день. Вспомнил того человека, что погиб на острых пиках забора. Плохая смерть, страшная. Сам бы я так не хотел. И неужели он действительно погиб из-за этой странной штуковины?…

Разбудил меня звонок мобильного телефона — сам поставил на восемь. Часа мне вполне хватало на то, чтобы подняться, позавтракать и дойти до универмага. Сев на краю кровати, я зевнул, поежился — прохладно как-то. И тут же заметил, что изо рта идет пар…

Это было уже слишком. Быстро одеваясь, я думал о том, что с этой чертовой находкой надо непременно что-то делать. Для начала хотя бы вынести ее на балкон. С другой стороны, когда начнется жара, иметь такую вещь даже полезно…

Шутка меня не вдохновила — я понимал, что происходит что-то непонятное и оттого пугающее. Одевшись, сунул ноги в тапочки и направился в гостиную. Вошел в нее — и замер.

Того, что я увидел, просто не могло быть. Сон, фантасмагория — я ошеломленно взирал на изуродованную комнату, не понимая, как все это могло произойти.

Здесь было на что посмотреть. Гладкий некогда бетон стен пошел волнами, покрылся потеками и странными синеватыми жилами, напоминающими вены на старческой руке. Обои при этом не отстали — скорее, они просто приняли участие в происшедших со стенами метаморфозах. Книжный шкаф тоже стал совсем другим — дерево было согнуто, покорежено неведомой силой. Или не покорежено — я с удивлением увидел на стенках шкафа странные текучие наросты. Стекла тоже выгнулись, потекли, в одном из них образовалось овальное, словно оплавленное, отверстие. Книги в шкафу набухли, сплавились друг с другом, с одной из полок свисал длинный белый бумажный потек. Стоявший на окне цветок — я каждый раз забывал его поливать — забрался по гардине к потолку и опутал добрую половину комнаты. Диван выгнулся и теперь напоминал странную кособокую лодку на четырех ножках. Музыкальный центр скалился открытыми деками, металлические сеточки динамиков сползли вниз и остановились у края полочки, словно боясь спускаться дальше.

Необычно выглядели и картины — дешевые репродукции советских времен, в комнате их было пять штук. Рамы трех пустили в стену корни, однако изображение осталось чистым и ярким. Две другие — напротив — затянулись чем-то похожим на мох, но рамы этих картин остались обычными рамами. Что касается телевизора, то он втянул в себя экран и теперь стоял, зияя вогнутым брюхом.

Паркетный пол в комнате покрылся странными пупырышками. Кое-где они лопнули: присмотревшись, я с удивлением понял, что дощечки паркета пустили побеги. У моих ног почки еще только набухали, но ближе к балконной двери — там, где было больше света, — некоторые ростки уже успели выбросить первые листочки.

Зрелище было просто кошмарное. И во всем, что здесь произошло, была виновата проклятая «пепельница» — в том, что это именно так, у меня не было ни малейших сомнений.

Чтобы добраться до серванта, пришлось идти по набухшим почкам и пробивающимся росткам, это было очень неприятно. Серванту тоже досталось — теперь это было странное сооружение из дерева и стекла в духе Сальвадора Дали. Кое-как открыв выгнувшуюся дверцу, я краем глаза взглянул на оплавившуюся хрустальную вазу, потом посмотрел на пепельницу.

Блюдо под ней завернулось, как шляпка старого перезревшего груздя, но сама чаша осталась прежней. За ночь она ничуть не нагрелась: подняв ее, я пошел к балконной двери, давя тапочками хрупкие ростки. Зря я оставил эту гадость в комнате — знал ведь, что с ней что-то нечисто. Теперь вот расплачиваюсь за свою глупость…

«Пепельницу» я спрятал в ящичек, закрыл его на обе защелки. Сунул в стоявший там же старый холодильник, служивший шкафом, захлопнул дверцу. Трясущейся рукой смахнул со лба капли пота — вот и жалуйся после этого на холод. После чего снова вернулся в гостиную.

Какое-то время я стоял, глядя на царящий в комнате хаос. Прикидывал, что теперь делать. Да, можно разобрать и вывезти на свалку мебель, заново прострогать пол, как-то подправить стены… Цепляясь за эти мысли, я пытался спрятаться от реальности, уйти от ответа на главный вопрос — что все это значит?

У меня уже не оставалось времени размышлять об этом — пора было на работу. Более того, хотелось поскорее уйти отсюда, оказаться на улице. Там, где нет всей этой чертовщины. Торопливо покинув гостиную, я быстро умылся, выпил стакан чаю.

Переоделся в пристойную одежду и не без облегчения покинул квартиру!

Разбитое стекло пока не заменили, хотя осколки подмели. Тело несчастного беглеца, естественно, увезли, пики забора и асфальт под ним были тщательно вымыты. Если не считать отсутствующего стекла, о вчерашнем происшествии больше ничего не напоминало.

Еще перед тем как подняться на второй этаж, я встретил Бориса. Поздоровался, мы поболтали пару минут. Борис сообщил, что вчера, минут через двадцать после происшествия, приехал наряд милиции, еще через четверть часа подкатили ребята из ФСБ. Опросили всех, кого могли, особенно интересовались седовласым мужчиной, который выдавал себя за их коллегу.

— Я даже ездил к ним в контору, — не без гордости сообщил он, — фотороботы составляли. Ты куда вчера делся?

— Да глянул на того мужика, что на заборе повис, и даже плохо стало. Работы не было, вот и пошел домой.

— Ты видел тех двух типов, что гонялись за ним?

Из его вопроса мне стало ясно, что о девушке в черном плаще он не имеет никакого представления.

— Нет, — покачал я головой. — Из моей каморки разве увидишь что. Ну ладно, я пошел…

Я ожидал, что ко мне могут заглянуть ребята из милиции или ФСБ, но никто из них меня так и не потревожил. Около одиннадцати пришли Галина и ее жених: из готовых колец им ничего не понравилось, поэтому пришлось открыть ноутбук и показать около сотни эскизов. Невеста несколько раз меняла свое решение, но в конце концов сделала-таки выбор. Мы договорились о сроках исполнения заказа и сумме оплаты. Жених, правда, немного поморщился, но торговаться не стал. И правильно, я бы и копейки не скинул. Все равно они нигде не найдут дешевле, а работать себе в убыток мне нет никакого интереса. Это ведь не купи-продай, здесь я руками работаю. А ручная работа всегда ценится. По крайней мере, должна цениться.

Галина и ее жених ушли, до обеда я принял еще пару заказов и отдал три выполненных, без четверти два закрыл мастерскую и, прихватив ноутбук, подался домой.

Пока я работал, мне удавалось не вспоминать о том, что творилось дома. Теперь я вынужден был думать о том, что делать с изуродованной комнатой. Да и не только с ней

— шагая по тротуару, я думал о том, что в выходные придется ехать в Москву. У Паши много знакомых, да и вообще он парень толковый. Вместе помозгуем, как нам быть с этой штукой — отдать в какой-нибудь институт, а то и просто подкинуть кому-нибудь.

Что-то подсказывало мне: будет лучше, если моя причастность к этой истории останется неизвестной. Может, стоит вообще просто оставить эту чертову штуку где-нибудь на скамейке? Пусть тот, кто позарится на нее, с ней потом и возится.

Уже подходя к дому, я подумал о том, что эту «пепельницу», наверное, можно неплохо продать. Товар редкий, необычный, покупатель наверняка найдется. Только вот желания заниматься этим не было никакого — от того, что у меня появятся лишние деньги, в моей жизни все равно ничего не изменится. Может, даже хуже будет — сейчас хоть работа отвлекает от тяжелых дум, от воспоминаний…

О том, что происходит что-то неладное, я догадался еще за сотню метров до моего дома — у подъезда собрались люди, стояли машины. Вот одна из них тронулась с места, я разглядел на ней крупные буквы «ТV». Машина проехала мимо, мне даже пришлось посторониться, пропуская ее. Скорее всего, это ребята из местного телеканала. Более того, я догадывался, что они могли здесь снимать.

По спине пробежали мурашки, воображение сразу нарисовало картину: я забыл закрыть дверь, ко мне кто-то пришел. Увидел безобразие в гостиной, позвал людей…

Нарисованная картина была нереальной по очень простой причине: я совершенно точно знал, что запер дверь. Разве что «пепельница» успела натворить что-нибудь за то время, что лежала на балконе. Это все объясняло.

Подойдя ближе, я поздоровался с одним из знакомых мне жильцов, спросил, что случилось.

— Да у соседки твоей, Матвеевны, шкаф зацвел! — с готовностью пояснил сосед. — Сам видел: вот такие побеги! — Он раздвинул пальцы, показывая, какие большие ростки пустил шкаф. — Не увидел бы своими глазами, никогда бы не поверил!

Все встало на свои места. Квартира Веры Матвеевны как раз за стеной — той самой, у которой стоял сервант с проклятой находкой. Неудивительно, что у старухи шкаф зацвел — зашли бы они в мою квартиру, еще не то бы увидели.

— Занятно, — произнес я, стараясь ничем не выдать свою причастность к этим событиям. — И чем она его поливала?

— Да хрен ее знает! — хохотнул сосед. — Говорит, за ночь пророс. Скоро зацветет, наверное. Телевизионщики приезжали, все засняли. Теперь, наверное, какие-нибудь ученые из Москвы приедут.

— Может быть… — согласился я и направился к двери.

Поднимаясь на свой этаж, я думал о том, что все это зашло слишком далеко. «Пепельницу» нельзя оставлять дома, надо немедленно увезти ее и где-нибудь спрятать. Хотя бы в парке у реки пока закопать — там такие заросли, почище любого леса. А еще лучше просто вернуть ее на место — пусть лежит, где лежала.

У квартиры соседки тоже толпились люди, дверь была открыта — всем хотелось посмотреть на чудесный шкаф. Из коридора доносились голоса, кто-то громко рассмеялся. Открыв дверь своей квартиры, я быстро шмыгнул внутрь, сердце колотилось гораздо чаще, чем бы мне того хотелось.

За время моего отсутствия злосчастная находка ничего натворить не успела — правда, побеги на полу заметно подросли. Ничего, вот избавлюсь от нее, и быстро наведу здесь порядок.

Положив ноутбук — приходилось каждый раз таскать его с собой на работу и обратно, — я вышел на балкон, взял ящичек с «пепельницей». Укутал его подвернувшейся тряпкой, затем спрятал в сумку. Застегнув «молнию», тяжело вздохнул — сам нашел на свою голову приключения. И очень опасные приключения — перед моими глазами до сих пор еще стояла картина висящего на прутьях ограды человека. Может, за эту штуку действительно можно выручить миллионы. Но вряд ли они стоят жизни.

Из квартиры и подъезда мне удалось выйти, не привлекая внимания. Собравшиеся у крыльца люди уже успели разойтись, я без помех добрался до гаража. Несколько минут спустя я уже направлялся к выезду из города, размышляя о том, что если мне удастся выпутаться из этой истории без неприятностей, то это будет очень хорошо.

Мне даже не пришлось сверяться с картой, которая все еще лежала у меня в кармане — непростительная оплошность. И флешку я не стер, надо будет сделать это, как только вернусь. А лучше вообще от нее избавиться, так надежнее.

Машину я оставил на том же самом месте. Пройдя знакомой дорогой, вышел к муравейнику, осмотрелся — было очень тихо. Поставив сумку на землю, расстегнул ее, вынул лопату. Уже привычно поддел дерн…

Вчера, выкопав «пепельницу», я и подумать не мог о том, что уже сегодня верну ее на место. Теперь же я снова сунул ее в посылочный ящик, прикрыл крышкой. Опустив в яму, накрыл клеенкой, засыпал. Снова уложил дерн. Поправив его, критически осмотрел проделанную работу. Да, можно заметить, что кто-то копался. Но пройдет день-другой, и все следы исчезнут. Ну а выкопает ее кто-то, ему же хуже…

Домой я вернулся к четырем часам. Сжег над унитазом карту, смыл пепел. Потом стер флешку и раздавил ее, обломки бросил в мусорное ведро — вечером вынесу. Кроме того, у меня и другого мусора навалом: зайдя в гостиную, я даже поморщился от осознания того, какой объем работы предстояло сделать. Опять же, квартиру я снимал, мебель не моя. Хозяйка меня теперь живьем съест.

— Вот зараза… — пробормотал я, окинув невеселым взглядом комнату. Потом переоделся, засучил рукава и принялся за работу…

Работал я до восьми вечера. Начал с того, что снял паркет, оставив его только под мебелью — ходить по росткам было и неприятно, и неудобно. Потом занялся самой мебелью: что-то разобрал, что-то распилил. Снял со стен изуродованные картины, ободрал обои с пошедших мелкими волнами стен — хорошо еще, что все эти художества не проявились у Матвеевны. С нее и зацветшего шкафа за глаза хватит…

Когда я закончил, останки мебели были сложены у стены, там же была уложена паркетная плитка. Ростки с нее я обрубил, сложив их в мешок, туда же засунул и плети с разросшегося цветка. Нетронутым пока остался только телевизор: не зная, что с ним делать, я просто закрутил его в старую простыню.

Оставалось решить, как это все вывезти на свалку. Можно было каждый день брать по несколько досок, увозить на машине и где-нибудь выбрасывать. Можно было нанять грузовик и вывезти все сразу. Но тогда кто-нибудь мог увидеть, что именно я вывожу, чего мне очень не хотелось. В любом случае, все это будет уже завтра, поэтому я умылся и пошел готовить ужин.

Вечер прошел очень тихо — в отсутствие изуродованного телевизора я немного поработал в мастерской, потом почитал книжку — из тех, что были в спальне, а потому уцелели, и лег спать.

Проснулся я от странного ощущения: мне показалось, что в комнате кто-то есть. Не открывая глаз, прислушался — и вскинулся на кровати, услышав совсем рядом тихий скрип половицы.

И тут же замер — в лицо мне смотрел черный зрачок пистолетного ствола. Еще через секунду я понял, что пистолет с глушителем, лицо его хозяина скрывала черная вязаная маска.

— Тихо, — спокойно сказал гость, освещаемый падающим из окна лунным светом. — Сиди спокойно.

— Сижу, — отозвался я, чувствуя, как гулко колотится сердце. — Что вам здесь надо?

— Где «Грааль»?

Мне сразу стало ясно, что он спрашивает о пепельнице. Тем не менее я предпочел сделать вид, что не понял его.

— Какой еще «Грааль»?

— Ответ неправильный…

— Тише, тише! — Я выставил ладонь, понимая, что этот человек вот-вот нажмет на курок, и лихорадочно думая о том, что можно сделать в этой ситуации. — Не кипятись!

— Где «Грааль»? — повторил незнакомец. — Я знаю, что он у тебя. Если ты не отдашь его, я прострелю тебе колено, это очень больно. Потом другое. Затем прострелю плечо, и так до тех пор, пока ты не скажешь, где он. Ну! Считаю до трех! Один, два… — Ночной гость опустил пистолет и прицелился мне в колено.

— Я отдам! — торопливо произнес я, понимая, что сила пока на его стороне.

— Прекрасно. Где он?

Ответить я не успел — со стороны двери скользнула тень, послышался глухой звук удара. Даже не охнув, человек с пистолетом рухнул на пол.

— Вроде не опоздал? — спросил новый посетитель. — Цел? — Он огляделся и включил свет.

Ему было около тридцати лет. Длинные темные волосы незнакомца были собраны на затылке в «хвост», гость был одет в джинсы и черную рубашку с короткими рукавами. На его правой руке я разглядел массивный серебряный перстень.

— Цел, — ответил я, поднявшись с кровати и пытаясь понять, кто этот человек и что здесь вообще происходит. — Кто вы?

— Об этом потом. «Грааль» у вас?

— И вы туда же?! — Я не смог скрыть разочарования.

— Я не пытаюсь вас ограбить. Но этот артефакт уже привел вас на край гибели. Очень скоро здесь появятся коллеги этого типа, — гость слегка толкнул ногой лежащего на полу человека. — Они все равно заберут «Грааль», а вас убьют. Вам это нужно?

Я промолчал.

— Вы впутались в очень скверную историю. Я могу вам помочь из нее выпутаться. Но для этого вы должны взять «Грааль» и поехать с нами.

Судя по его последним словам, он был не один. Я еще пару секунд подумал, потом кивнул.

— Хорошо. Но «Грааль», как вы его называете, не у меня, я днем закопал его в лесу. Точнее, положил туда, где взял.

— Тогда нам надо будет забрать его. Место помните?

— Конечно.

— Тогда собирайтесь, нам лучше побыстрее уехать отсюда. Поторопитесь, у нас очень мало времени.

— Может, лучше вызвать милицию? — предложил я.

— Это не поможет, они вас все равно достанут. Одевайтесь, не забудьте документы. У вас всего несколько минут.

— А этот? — Я кивком указал на бесчувственное тело человека в маске.

— Отлежится и уйдет. Поторопитесь, я пока его покараулю. — Гость ногой отшвырнул пистолет моего несостоявшегося убийцы. — Быстрее, все это очень серьезно.

Это я понимал и сам, а потому начал быстро собираться. Сборы были недолгими: не прошло и пяти минут, как я вслед за своим спасителем вышел из квартиры. Дверной замок оказался не взломан, как можно было предположить, а открыт: либо мой первый гость подобрал ключ, либо поработал отмычкой. После секундного колебания я закрыл-таки дверь на ключ, думая о том, стоит ли это делать, если внутри все равно лежит чужак. Опять же, он-то как раз вряд ли закроет за собой дверь, в итоге в мое отсутствие из квартиры могут вынести все мало-мальски ценное. Все золотишко, что у меня было, драгоценные камешки и ноутбук с эскизами я забрал, но там и без этого осталось немало ценных вещей. Впрочем, думать об этом сейчас было недосуг, а потому я быстро спускался по лестнице вслед за мужчиной в черной рубашке.

Спустившись на первый этаж, я вздрогнул — справа от входной двери, у батареи отопления, лицом вниз лежал человек, его седоватые волосы показались мне знакомыми.

Рядом стоял мужчина с монтировкой в руке — лет тридцати, среднего роста, подтянутый. Его длинные темные волосы касались плеч, правую руку также украшал перстень.

— Он собирался подняться наверх, — пояснил он, встретившись взглядом с моим провожатым. — Пришлось приласкать монтировкой.

— Не убил?

— Я меру знаю. Оклемается. Как у вас?

— Едва не опоздали. Фрол уже был там, я его вырубил. Но скоро он очнется, так что надо побыстрее уносить ноги… — Мой спаситель взял меня за руку и потянул за собой.

— Согласен, — кивнул его напарник и поспешил за нами. — Кстати, тут и Лара где-нибудь может быть поблизости, так что надо поосторожнее. С этой стервой шутки плохи…

Мы вышли на улицу. Было темно, чуть в стороне от подъезда стояла серебристая

«тойота». Я уже было решил, что мы сядем в нее, но ошибся — мы прошли к первому подъезду, там стояли две машины. Одну из них я знал, она принадлежала кому-то из жильцов. Вторая — мощный черный джип — оказалась машиной ночных гостей.

— Залазь… — коротко велел мой спаситель и уселся за руль, его напарник занял место рядом.

Я забрался на заднее сиденье. Мягко заурчал мотор, джип плавно тронулся с места.

— Куда ехать? — спросил водитель, обернувшись ко мне.

— К железнодорожному переезду. За ним до двадцать шестого километра. Там рекламный щит будет, остановитесь прямо за ним.

— Понял, — ответил водитель. — И не беспокойтесь, теперь вы в безопасности.

— Можете сказать, кто вы, и объяснить, что вообще происходит?

— Можем. Меня зовут Антон Моршан, это мой друг Саша Романов. Хотя наши имена вряд ли вам что-нибудь скажут. Кстати, вашего имени мы тоже не знаем. Мы, вообще-то, шли к вашей соседке. Ее дверь была заперта, а ваша почему-то оказалась открыта. Заглянул — оказалось, что как раз вовремя.

— Егор Корольков. Так что все-таки происходит?

— Так уж получилось, Егор, что вы оказались вовлечены в одну очень нехорошую историю. Она уже принесла смерть многим людям и может стоить жизни вам. Люди, которые стоят за всем этим, не любят оставлять свидетелей.

— Сотовый телефон у вас с собой? — спросил его спутник.

— Да.

— Дайте сюда…

— Возьмите… — Еще не понимая, зачем ему понадобился телефон, я передал трубку.

Приоткрыв окно, Александр молча выбросил телефон. Быстро оглянувшись, я увидел в свете уличных фонарей, как разлетаются по асфальту его обломки.

— И зачем вы это сделали? — сухо поинтересовался я.

— По сотовому телефону всегда можно определить ваше местонахождение.

— Можно было просто выключить его и вытащить аккумулятор, — раздраженно произнес я, думая о том, что потерял записную книжку с десятками нужных мне телефонов. — Я бы потом просто заменил SIM-карту, и все.

— Каждый телефон имеет индивидуальный серийный номер, по которому его можно вычислить даже с новой SIM-картой, — пояснил Антон за своего напарника. — Поэтому заменить SIM-карту не значит спрятаться. Вытащить аккумулятор было можно, но так надежнее. Не беспокойтесь, мы компенсируем вам потерю.

— Речь не о деньгах. Там был список телефонов.

— Вряд ли вам придется звонить по ним в ближайшее время.

Эти типы определенно начинали действовать мне на нервы. Тем не менее я предпочел сдержать свои чувства.

— Кто были эти люди? — спросил я. — Я должен знать, кто за мной охотится.

— Мы называем их «серыми». Обычно их не видишь, но они почти везде — как крысы. Очень мощная международная организация с поистине неограниченными возможностями. Пару лет назад им крупно дали по рогам — здесь, в России. Но теперь они снова пытаются восстановить свое влияние. Может, расскажете, как в ваши руки попал артефакт?

Пришлось все рассказать. Меня слушали очень внимательно, не перебивая.

— Скажите, тот человек, что погиб на заборе, прихрамывал? — поинтересовался Александр.

— Да, — подтвердил я, вспомнив, что беглец и в самом деле слегка хромал. — На правую ногу.

— Значит, «Грааль» все-таки был у него… — тихо произнес Антон. — А ведь божился, что ничего не знает. Вот и верь после этого людям.

— Не нам его судить, — сказал его напарник. — К тому же за свои грехи он уже сполна заплатил.

— Согласен…

Дальше ехали молча. У меня было очень много вопросов, но пока я предпочел помалкивать. В какой-то момент мой взгляд вновь упал на перстень на руке Антона. На нем было что-то написано: сначала мне показалось, что это буквы «SS», расположенные одна под другой. Потом понял, что это не «SS», а немного стилизованные буквы «NN».

Спрашивать, что означает эта аббревиатура, я не стал.

Полчаса спустя мы уже пробирались по лесу. В темноте идти не пришлось, у Антона и его компаньона были фонарики. Это здорово все упрощало. Я показывал дорогу, вскоре в свете фонарика в руках Антона показался знакомый муравейник. А вот и место, где я днем зарыл чертову «пепельницу». Вот уж не думал, что попаду сюда снова, да еще так скоро.

Больше всего я боялся, что «Грааля», как его называли мои новые знакомые, не окажется на месте — мало ли что? Но тайник оказался нетронутым: вынув зеленый ящичек, Антон открыл защелки, откинул крышку.

— Это он, — произнес Александр и облегченно вздохнул, — Мы нашли его…

Полчаса спустя мы уже ехали в сторону Москвы. За рулем на этот раз сидел Александр, ехал он довольно быстро. Было видно, что мои новые знакомые торопятся.

— Может, лучше где-нибудь подождать до утра? — предложил Антон. — Заехать куда-нибудь в лесок — пусть потом ищут.

— Потом нам будет сложнее, — не согласился Александр. — Сейчас у нас еще есть шанс проскочить.

— Тоже верно… — кивнул Антон.

Мне стало ясно, что они чего-то опасаются.

— За нами могут гнаться? — спросил я.

— Скорее, могут попытаться перехватить, — ответил Александр. — Филин меня увидел перед тем, как я его выключил. Успел повернуться.

— Филин — это тот, что на лестнице? Вы его знаете?

— Встречались… Не беспокойся, нам ничего не грозит. Просто если нас попытаются остановить, могут пострадать посторонние люди. А нам бы этого не хотелось.

Дальше ехали молча. Машина неслась по ночной трассе, мимо то и дело проносились встречные машины — движение здесь не затихало даже ночью. Так прошло минут сорок, я постепенно начал клевать носом — монотонность движения усыпляла. Из дремы меня выдернул голос Антона:

— Остановимся?

— Придется. Будь начеку.

— Хорошо… — Антон вынул что-то из кармана.

Нас тормозил гаишник: стоя рядом с машиной ДПС, он повелительно указывал жезлом на обочину. Еще один сотрудник автоинспекции проверял документы у водителя стоявшей тут же белой иномарки.

Александр остановил джип чуть дальше машины ДПС. Инспектор не спеша направился к нам, его коллега вернул документы водителю белой иномарки. Она отъехала от обочины, миновала нас. И вдруг, резко взяв вправо, перекрыла нам дорогу. Ее двери тут же открылись, из машины выскочили люди. Я даже вздрогнул, разглядев в руках у них оружие.

— Вот недоноски, — выругался Александр. — Давай…

Очнулся я от толчка. Приоткрыл глаза, несколько секунд пытался понять, где я. Меня снова слегка тряхнуло, я понял, что лежу на заднем сиденье джипа. Приподнялся, чувствуя тошноту и тяжесть в голове.

— Оклемался? — Антон обернулся и взглянул на меня. — Все в порядке, уже подъезжаем. Минут десять осталось.

Я сел, несколько раз глубоко вздохнул. Проклятье — да что со мной?…

В памяти всплывали обрывки событий. Мы ехали, потом нас остановили гаишники. Дорогу перекрыла белая иномарка, из нее выскочили люди, потом…

Потом не было ничего. Я что, отключился? Но такого со мной сроду не бывало. Знаю, я далеко не герой. Но чтобы упасть в обморок при виде опасности…

— Я что, отключился? — поинтересовался я, чувствуя себя весьма неловко.

— Не бери в голову, — не оборачиваясь, ответил Александр. — Бывает.

— А те люди? Что нас останавливали?

— Нам удалось уехать.

У него явно не было желания вдаваться в детали, и я не стал настаивать. Молча сидел, пытаясь понять, что со мной произошло. Раньше я падал в обморок лишь один раз, еще во время учебы в школе — когда в больнице у меня брали кровь для анализов. Да и то отключился не при виде иглы, а уже выйдя, в коридор. И вот теперь снова…

Вскоре впереди показались огни какого-то населенного пункта, еще через пару минут джип остановился у ярко освещенного магазина.

— Возьми. — Антон передал Александру что-то небольшое, круглое, похожее на медаль. — На всякий случай… Выходим. — Он взглянул на меня.

Я открыл дверь и вылез из машины. Антон тоже выбрался и захлопнул дверь, джип тут же тронулся с места и быстро скрылся из глаз. Мы остались вдвоем.

У магазина стояло несколько иномарок. Антон вынул из кармана брелок с ключами, одна из машин — черный «фольксваген» — моргнула фарами.

— Сюда… — позвал мой спаситель и открыл дверь машины. — Пересадка…

Двадцать минут спустя мы въехали в роскошный элитный поселок. Глядя на высившиеся по сторонам дороги дома, я даже боялся представить, сколько стоит все это великолепие. Затем машина повернула на одну из боковых улочек, впереди мелькнула серебрившаяся в лунном свете узкая лента реки. Не доезжая до нее, «фольксваген» свернул к воротам одного из особняков. Они автоматически поднялись — я даже не заметил, чтобы Антон что-либо нажимал, мы въехали во двор. Ворота за машиной бесшумно опустились.

— Вот мы и дома… — удовлетворенно выдохнул Антон и заглушил двигатель.

— Собак нет? — поинтересовался я, прежде чем открыть дверь.

— Ни собак, ни жены, ни тещи. Так что чувствуй себя как дома… — Он открыл дверь и вылез из машины.

Здесь было тихо и прохладно. Стоя с сумкой в руках — в ней были документы, ноутбук и пакет с ювелирными побрякушками, — я с интересом оглядывался, гадая, что принесет мне это необычное знакомство.

— Пошли в дом, — предложил хозяин и первым направился к крыльцу, я пошел следом. Разувшись в прихожей, вслед за Антоном прошел в гостиную.

Первое, что меня здесь поразило, это обилие холодного оружия. Оно было везде: висело на стенах, находилось в шкафах, покоилось на специальных подставках. Мечи, сабли, ножи и стилеты — коллекция поражала своим богатством и разнообразием. На одной из стен удобно устроились сразу три арбалета, рядом красовался большой двуручный меч. Правее висела кольчуга.

— Впечатляет, — сказал я, разглядывая коллекцию. — Давно собираешь?

— Лет десять. Посиди пару минут, я приготовлю тебе спальню. Выспимся, потом будем говорить о делах.

Хозяин дома вышел, я присел на диван и стал ждать.

Антон появился минут через пять и предложил пройти за ним. Мы поднялись на второй этаж, я вслед за хозяином зашел в одну из комнат.

— Располагайся, — предложил он. — Туалет и ванная в конце коридора. Спи спокойно, тут тебя никто не достанет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи… — уже вслед ему произнес я.

Когда я проснулся, шел уже девятый час утра. Быстро поднялся, оделся. Умывшись, отправился вниз искать хозяина.

Антона я обнаружил на кухне.

— Как раз вовремя, — сказал он, увидев меня. — Садись, перекусим.

— Спасибо… — Я сел за стол. — Тебе не на работу?

— Сегодня обойдутся без меня… — Антон снял с плиты сковороду. — Яичница с колбасой. — Он разложил содержимое сковороды по тарелкам. — Ешь, не стесняйся.

— Спасибо… — еще раз поблагодарил я и взял вилку.

— Наверное, у тебя есть вопросы? — спросил хозяин, сев напротив меня.

— Да, — кивнул я и потянулся к вазе с хлебом. — Всего один: что происходит?

— Это сложно объяснить в двух словах — слишком все переплелось… — Антон тоже начал есть. — Скажу так: лет десять назад неким людям удалось достать из зоны один предмет. Предмет, не имеющий отношения к нашей цивилизации.

— Прости, о какой зоне идет речь? — перебил я.

— Я говорю об аномальных зонах — слышал о таких? Как в нашей стране, так и в других странах мира есть множество мест, отличающихся очень необычными свойствами. Такие места и называют аномальными зонами.

— Да, я понял. Читал о таких местах. Кажется, где-то в Перми есть такое место — так?

— Есть, — согласился Антон. — И не только в Перми. Более того, самые ценные зоны — это зоны нехоженые, известные лишь узкому кругу лиц. Именно из одной такой зоны и был принесен артефакт, о котором я говорю. Он был похож на посеребренное изнутри бронзовое блюдце. Мы назвали его «Граалем», «чашей», «пепельницей». Особенность этого артефакта состояла в том, что он оказывал уникальное воздействие на то, что его окружало. Впрочем, в этом ты уже убедился сам.

— Его нашел ты?

— Не я лично, но я был в составе той экспедиции. Нас было трое: Черный, Калина и Люминос. Черный — это я. Калину ты видел сегодня ночью. На артефакт наткнулся Люминос.

— Это псевдонимы? — догадался я.

— Верно. Мы принести этот предмет из зоны, попытались понять, что это такое. Именно тогда в доме Калины, где хранился артефакт, и начали происходить очень странные вещи — вроде тех, что произошли в твоей квартире. В результате мы перенести артефакт в другую аномальную зону, где у нас был свой домик. Там артефакт успокоился и пару лет спокойно лежал в тайнике. Примечательно то, что за эти два года в нашей жизни произошли большие изменения. Знаешь, какие? — Антон внимательно смотрел на меня. — Нам стало удивительно везти, мы существенно поправили свои дела. Именно тогда мы и встретились с одним удивительным человеком… — Рассказчик на несколько секунд замолчал. — Его зовут Олегом. Мы называем его Сталкером. Профом. Этот человек начал изучать зоны гораздо раньше нас, застал период их активности. Его знания в этом вопросе до сих пор вызывают у меня благоговение. Он мог переходить из мира в мир стой же легкостью, с которой мы переходим из комнаты в комнату. Я серьезно. — Антон уловил недоверие в моем взгляде. — Возможности этого человека были поистине безграничны.

— Он жив? — поинтересовался я.

— Да. Но здесь его больше нет. Так вот: однажды Сталкер просто появился у нас и сказал, что игры с артефактами очень опасны. Что везение, которое даровал нам артефакт, может обернуться для нас большими бедами, если он останется у нас. Потом объяснил, что артефакты бывают очень разными. Тот, что попал к нам, нельзя хранить у себя. На наш ответ — о том. что мы его у себя как раз не храним, — заявил, что это ничего не значит. Мы его хозяева, и он, то есть артефакт, это знает. Предложил нам отнести и положить его в то же самое место, где мы его нашли. После чего снова исчез на несколько лет.

— Но вы его не вернули на место?

— Нет. Все-таки нам, как исследователям, было интересно понять, что именно мы нашли. Да и о Сталкере мы тогда знали не очень многое, чтобы прислушиваться к его советам. Именно тогда мы и вышли на сотрудника одного московского НИИ, он был родственником нашего хорошего знакомого. Мы показали ему эту вещицу, он ею был просто очарован. Сказал, что такие вещи надо изучать в стенах специализированных институтов. В общем, уговорил нас отдать «Грааль» ему. Было это, если не ошибаюсь, году в девяносто восьмом. Отдали мы ему артефакт, но у него он долго не задержался — как жаловался нам потом этот человек, уже через пару недель исследований «Грааль» у него изъяли сотрудники ФСБ. С тех пор он его больше не видел, да и мы тоже. Тем не менее нам удалось узнать, что «Грааль» находится в секретном московском НИИ. Там он и хранился вплоть до недавнего времени. А потом произошло то, что могло произойти только у нас в России: ведущий научный сотрудник, работавший с артефактом, просто вынес его однажды вечером. Надеялся хорошо на этом заработать, но в итоге получил удар ножом в сердце. Но у тех, кто убил этого человека, артефакт тоже не задержался надолго. Той же ночью произошла автомобильная авария, в ней погиб сотрудник одного из иностранных посольств — он переправлял артефакт в Питер, оттуда планировал вывезти его в Финляндию. Артефакт попал к водителю, первым оказавшемуся на месте происшествия. Он попытался продать «Грааль» некоему антиквару, в итоге тот его попросту «кинул», заплатив сущие копейки. Сказал, что вещь оказалась не столь ценна, как он предполагал, сам же продал ее известному московскому «авторитету» и по совместительству собирателю антиквариата, уже за очень хорошие деньги. Водитель, нашедший артефакт на месте аварии, решил отомстить антиквару за обман и убил его. Сейчас он сидит в колонии, ему дали восемь лет. Что касается «авторитета», то его дела сначала резко пошли в гору, но уже где-то через год его застрелили. Сундучок с артефактом — контейнер для «Грааля» сделали в институте — оказался у жены криминального «авторитета». Та продала его московскому бизнесмену буквально за копейки. Спустя неделю бизнесмен умер при очень подозрительных обстоятельствах. «Грааль» Пропал. У этого человека был брат, поэтому мы предположили, что артефакт мог попасть к нему. Встретились с ним, поговорили. Он все отрицал, божился, что ничего не знает. Мы ему не поверили — как, впрочем, и «серые».

— Они тоже искали «Грааль»?

— Да. Они охотятся за подобными вещами. Я не знаю точно, что произошло между «серыми» и этим человеком, но закончилось все у вас в универмаге. Мне кажется, этот человек понимал, что договориться не удастся, что его все равно убьют, как и его брата. Поэтому предпочел умереть, ноне отдать «Грааль» своим врагам.

— А зачем им было его убивать? — спросил я. — Всегда ведь можно договориться — «Грааль» в обмен на жизнь.

— Это ты так считаешь. У «серых» совсем другая логика, они предпочитают устранять лишних свидетелей. Нет человека — нет проблемы. Им невыгодна утечка информации об их деятельности, они стараются все держать в тайне.

— И как они узнали обо мне?

— Точно так же, как и мы, — один из наших увидел вечером сюжет по ТВ о цветущем шкафе. Тут же позвонил мне, я связался с Калиной. Выяснили, где снят сюжет, и погнали в твой город. Правда, «серые» оказались еще расторопнее нас, и мы едва не опоздали.

— Понятно… И что с «Граалем» будет дальше?

— Завтра мы отвезем его туда, где взяли. Сталкер был прав, когда советовал нам вернуть его на место. Мы этого не сделали, наша ошибка стоила жизни многим людям.

— Ясно… — Я немного помолчал. — Скажи, а откуда ты все это знаешь? Что с кем случилось, у кого побывал артефакт?

— У нас есть некоторые источники информации. Но позволь мне не говорить о них. Я не хочу подвергать этих людей риску.

— Да, я понимаю… Скажи, а «серые» — кто они?

— Одни из тех, кто реально правит миром. Легион, мировое правительство — их называют по-разному. Это очень богатая и хорошо организованная структура, опутавшая своими сетями весь мир. Нам они не сделают ничего — знают, кто мы, знают о наших правах на «Грааль». Прямые столкновения внутри нашего мира довольно редки, здесь предпочитают действовать другими методами. Но ты не входишь в наш круг, поэтому тебе грозит реальная опасность.

— И что мне делать? — спросил я, пытаясь осмыслить слова хозяина дома.

— Мы подумаем над этим. Здесь ты в полной безопасности, они не посмеют сунуться на нашу территорию. Сейчас чаю налью… — Антон встал и потянулся к чайнику.

Пока он наливал в стаканы чай, я думал о том, как это все странно и нелепо. Абсурдность происходящего просто выбивала меня из колеи — зоны, артефакты, «серые»…

— Держи, — сказал Антон, придвинув ко мне стакан. — Сахар, масло, булочки — бери все сам.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Ты сказал, что вы исследуете аномальные зоны. Что они вообще собой представляют?

— Видишь ли, зоны бывают очень разные, — сказал он, медленно помешивая чай ложечкой. — И причины их возникновения могут сильно отличаться. Это могут быть причины, имеющие геологическую природу-например, глубинные разломы земной коры, резкие повороты рек, другие неоднородности пространства. Зоны могут появляться на местах древних захоронений или каких-либо культовых сооружений. Аномальные пространства возникают на местах посадок НЛО или падения крупных метеоритов. Наконец, во многих случаях зона просто существует, при этом понять, почему она возникла именно на этом месте, не представляется возможным. Нас интересуют не столько причины возникновения зон, сколько их свойства. Зона для нас — это уникальное место, своеобразный перекресток миров. Когда ты попадаешь в зону, она начинает воздействовать на тебя. Сначала изменения незаметны. Но чем чаще ты ходишь в зону, тем сильнее проявляется ее влияние на тебя. Ты реально меняешься. Начинаешь по-новому жить, мыслить. У тебя появляются способности, о которых ты раньше даже не подозревал. В этом смысле зона выступает в качестве некоего катализатора. Но это не единственное ее свойство. Как я уже сказал, зона-это перекресток миров. В зоне шляются существа из самых разных миров, через зону ты сам можешь попасть в иные миры. Именно там, на стыке реальностей, и можно заполучить какие-то необычные вещицы.

— И это все реально? — недоверчиво спросил я. — Просто очень сложно поверить в то, о чем ты говоришь.

— Я тебя понимаю, — кивнул Антон. — Подожди минутку… — Он встал и вышел из кухни.

Вернулся он через пару минут.

— Держи… — Хозяин дома протянул мне какой-то маленький, размером не больше спичечного коробка, предмет. Потом снова сел за стол.

— Что это? — удивленно спросил я.

— Артефакт. В отличие от «Грааля», он безопасен.

На ладони у меня лежало необычное устройство. Оно состояло из нескольких связанных между собой пазами и выступами металлических частей и внешне напоминало некую головоломку. Я аккуратно надавил на одну часть, она легко сдвинулась. Столь же легко двигались и другие части артефакта. Осмотрев артефакт, я понял, что он состоял из пяти элементов: крестообразного центрального и четырех боковых. Металл артефакта был матовым, очень гладким, даже немного скользким. Торцы деталей выделялись зеркальным блеском. Присмотревшись, я не смог разглядеть между соприкасающимися поверхностями ни малейших зазоров — настолько тщательно были подогнаны детали. Металл был похож на сталь, но казался более тяжелым.

Немного подвигав грани артефакта, я удивленно взглянул на Антона:

— Занятная штука… А что это вообще такое?

— Все детали артефакта обладают магнитными свойствами. При изменении их взаимного расположения меняются л параметры общего магнитного поля. Возможно, кроме магнитного поля, есть еще что-то, о чем мы пока не знаем. Мы считаем, что это навигатор — прибор, позволяющий перемещаться между мирами. Изменение взаимного расположения деталей определяет параметры настройки на тот или иной конкретный мир. Но как им пользоваться, мы пока так и не разобрались. Когда ходим в зоны, берем его с собой. Иногда он на это отзывается.

— Как именно?

— Один раз все его грани неожиданно склеились. Уже дома мы попытались сдвинуть, сорвать их тисками. В итоге сломали тиски, но сдвинуть грани не смогли. К слову, повредить, поцарапать его очень сложно, артефакт покрыт какой-то защитной пленкой. Дальше мы его решили не мучить, оставили в покое. А во время очередного визита в зону он вдруг снова расклеился. Как видишь, совершенно целенький — хотя мы с Калиной вдвоем крутили тиски.

— Непонятно, как он сделан… — сказал я, продолжая разглядывать артефакт. — Я по профессии много работаю с металлом, но сделать подобную штуку не смог бы. Просто непонятно, на каких станках можно все это высверлить и отфрезеровать.

— Именно, — согласился Антон. — Мы показывали его специалистам. Они не смогли сказать, по какой технологии и на каких станках он сделан. В нашем мире это просто невозможно. Кстати, а кто ты по профессии?

— Ювелир. Точнее, дизайнер ювелирных изделий, но занимаюсь и собственно ювелирным делом. Да, занятная штука… — Я с неохотой вернул артефакт Антону. — И часто в зоне можно найти подобные вещицы?

— Довольно редко. Особенно теперь.

— То есть?

— Наибольший период активности зон был в середине восьмидесятых — начале девяностых годов. Кто успел на этот праздник, смог многое, узнать и повидать. Мы застали конец этой активности, теперь вот ждем, пока зоны оживут вновь.

— То есть сейчас там ничего нет?

— Я этого не говорил. Просто сейчас встретить в зоне что-то аномальное на порядок сложнее, чем раньше. В то же время мы знаем, что в ближайшие годы зоны снова начнут оживать, и готовимся к этому. К сожалению, — тут Антон сделал паузу, — готовимся не одни мы.

— А именно?

— Понимаешь, зоны интересуют очень многих людей. Тут тебе и «серые», и наши власти, и спецслужбы других стран… Именно поэтому вокруг аномальных зон в последнее время довольно много дезы. Рекламируются широко известные зоны, в которых все уже давно вытоптано. И тщательно скрываются зоны, имеющие реальную ценность. Более того, за координатами таких мест идет настоящая охота. Хорошая зона может стоить миллионы долларов. Я не шучу. — Антон улыбнулся. — В наше время все переводится на язык денег. Все продается, все покупается. В том числе и зоны.

— Ну хорошо, есть у кого-то координаты аномальной зоны. Что с этого можно реально поиметь?

— Очень многое. Зона — это источник знаний, источник новых технологий. Это дорога в другие миры. Государство, первым овладевшее технологией перехода между мирами, станет подлинным лидером. Поэтому за аномальные зоны, за знание о них сейчас идет настоящая война. И в этой войне порой убивают.

— Странно все это… — Я покачал головой. — Я ни о чем таком и не слышал.

— Не слышал, потому что все это не выносится за рамки круга посвященных Волею случая ты оказался вовлечен во все это, за что теперь и отдуваешься.

Я ничего не сказал. Какое-то время молчал, глядя на артефакт в руках хозяина дома, потом вновь обратил внимание на его перстень.

— Что значат буквы «NN» на твоем кольце? — спросил я.

— «Неман», — ответил Антон. Потом, видя мой непонимающий взгляд, добавил: — Так называется наша группа.

Глава вторая

ИНОЙ МИР

Эту машину знали едва ли не все сотрудники столичной милиции. В ней ездил не президент, не премьер, даже не депутат ~ скрытый затененными стеклами лимузина человек не состоял на государственной службе и официально не имел никаких властных полномочий. В то же время за советом к нему частенько захаживали и депутаты, и члены правительства.

Сегодня черный лимузин двигался по привычному маршруту от загородной виллы до весьма неприметного здания в пяти минутах ходьбы от Кремля. Вот машина сбавила скорость и свернула ко въезду во внутренний двор, тяжелые металлические ворота тут же гостеприимно распахнулись. Затем, пропустив машину, снова закрылись.

Оказавшись во дворе, лимузин аккуратно въехал в подземный гараж и остановился, выскочивший из машины охранник тут же открыл правую заднюю дверь.

Хозяин лимузина не спеша покинул машину и направился к лифту, охранники за ним не последовали — знали, что на этом их миссия закончена.

В лифте он поднимался один. Вряд ли этого человека можно было назвать красавцем: среднего роста, худощавый, немного сутулый. Еще не старый — на вид ему трудно было дать больше сорока лет. По отношению к плечам его голова казалась непропорционально большой, обширные залысины делали и без того высокий лоб еще внушительнее.

Но самым примечательным в этом человеке был взгляд: ощутив его на себе, люди обычно терялись, бледнели, начинали заикаться. Им казалось, что этот холодный давящий взгляд вытаскивает из них на поверхность все самое тайное, скрытное, запретное. Делает их беззащитными и уязвимыми.

Лифт поднялся на третий этаж и остановился, двери открылись.

— Доброе утро, Вячеслав Александрович! — поздоровалась оказавшаяся у дверей лифта невысокая светловолосая женщина.

— Доброе… — лениво бросил он, даже не посмотрев на нее, и прошел мимо. Потом едва заметно поморщился — запах этой женщины напоминал запах тухлой капусты.

Через минуту он уже был в своем кабинете. Сняв пиджак, аккуратно повесил его в шкаф, сел за стол в удобное кожаное кресло. Взглянув на часы, нажал кнопку селектора:

— Найдите Лару…

— Да, Вячеслав Александрович, сейчас позову… — отозвался селектор голосом секретарши.

Лара пришла через несколько минут. Высокая, стройная, белокурая — как всегда, она была прекрасна. Сегодня на ней были светло-коричневая блуза с пояском и темная юбка, на ногах темные колготки и высокие сапоги на тонком каблуке. Верхняя пуговица блузы была расчетливо расстегнута — Лара знала, что привлекает мужчин, и умело этим пользовалась. Как обычно, еще до ее появления Вячеслав ощутил запах жасмина — пьянящий, будоражащий.

— Доброе утро, Дарий… — поздоровалась она, подходя к столу, тихий стук ее каблучков тоже мог свести с ума.

— Здравствуй… — отозвался хозяин кабинета и отложил в сторону пухлую черную папку. — Садись, Лара.

— Спасибо… — Девушка изящно опустилась в кресло, закинула ногу на ногу.

Обычно на ее губах играла едва заметная улыбка. Сегодня Лара не улыбалась — понимала, что допустила оплошность. И пусть ее непосредственной вины в провале не было, она все равно сознавала свою ответственность.

— Ну и что у нас с «Граалем»? — спросил Дарий. — Снова провал?

— Добрые вести всегда доходят быстро, — спокойно ответила Лара. — Валентин постарался?

Кого-то другого Дарий сразу бы поставил на место. Лару он ценил, а потому прощал ей некоторые вольности.

— Именно. Так что там у вас произошло?

— Я была в Питере; вернуться не успевала. Когда мне сообщили о сюжете по ТВ, велела Фролу и Филину действовать самим. Они нашли нужную квартиру, но унести артефакт не смогли.

— Это я уже знаю. Контора поработала?

— Нет, — покачала головой девушка. — «Неман».

— В самом деле? — В глазах Вячеслава мелькнуло удивление. — Это точные сведения?

— Точные. Сегодня утром мне звонил Калина. Сказал, что они вернут артефакт в зону, что ему не место в нашем мире. Предлагает считать эту страницу перевернутой.

— Он тоже там был?

— Да, он и Черный. Фрола стукнули, когда он разговаривал с хозяином квартиры.

Подкрались сзади, он не заметил. Филина подкараулили в подъезде у лестницы: он сидел в машине, ждал Фрола. Увидел, что двое прошли под окнами и зашли в подъезд, решил проверить, кто такие. Только вошел в подъезд, как получил по голове. За мгновение до удара успел заметить Калину, но сделать уже ничего не успел.

— Звучит просто абсурдно… — покачал головой Дарий. — Не думал, что твоих ребят можно застать врасплох. С ними все в порядке?

— Да. Отделались шишками и уязвленным самолюбием. Сообщили о происшедшем, «неманцев» попытались перехватить по пути к Москве.

— Как я понимаю, сделать это не удалось?

— Увы. Был джип Калины, в салоне сидели трое. Их остановили на посту ГАИ, перекрыли дорогу машиной. Больше никто ничего не помнит: когда минут через двадцать все очнулись, «неманцев» и след простыл.

— Опять какие-то их штучки?

— Да.

Стало тихо. Хозяин кабинета сидел, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Лара спокойно смотрела на него, в ее голубых глазах отражался падающий из окна свет.

— Может, стоит прижать их? — спросила она наконец. — Пусть знают свое место. Заодно вернем артефакт.

— Ты ведь понимаешь, что это будет не так просто. Да и глупо. Артефактов в этом мире хватает, а вот знающих людей мало. Нам выгоднее, чтобы они пока продолжали работать. Убрать их мы успеем всегда.

— Но они совершенно неподконтрольны. Мы даже не знаем толком, чем они сейчас занимаются.

— Это твоя недоработка, Лара. Не моя. Попробуйте внедрить к ним своего человека.

— Вы же знаете, как это трудно. Они никого не принимают. Последнего, кого мы попытались им подсунуть, они сбросили с моста в реку. Парень выплыл, но до сих пор заикается.

— Я слышал об этом. Попробуйте придумать что-то другое, более умное. Проследите за ними, попытайтесь выяснить, куда они денут «Грааль». Может, еще удастся его перехватить. И постарайся делать все аккуратно, Лара. Ты же знаешь меня — я не люблю стрельбы, криков. Большие дела делаются тихо. Надеюсь, что ты и твои люди впредь будете придерживаться того же стиля, и у вас больше не будет трупов на заборах.

— Это была случайность. Мы прижали его, а он сдуру бросился в окно.

— Если бы вы сделали все по-умному, этого бы не произошло.

— Я учту ошибки, — Лара едва заметно улыбнулась.

Из всех, кто входил в его кабинет, Лара была единственной, кто никогда не испытывал страха в его присутствии. Дарий не любил запаха страха — липкого, тошнотворного, расползающегося по кабинету. Лара уйдет, а запах жасмина будет еще долго витать в воздухе.

— Вот и замечательно. Хочешь что-то сказать?

— Да. Слежка — не мой профиль. Нас всего трое, мы наверняка их упустим. Пусть этим продолжает заниматься Валентин. Я же попробую подобраться к «Неману» иначе.

— Хорошо, — нехотя согласился Дарий. — Договорились. Можешь идти, Лара; и постарайся на этот раз сделать все без ошибок. Эти ребята мне нужны, причем нужны живыми. У них неплохой потенциал, поэтому пусть пока работают. Но когда придет время, им все-таки придется сделать выбор.

— С нами или никак? — Губы Лары снова дрогнули в улыбке.

— Вот именно… — медленно ответил хозяин кабинета. — А времени, как ты знаешь, осталось уже совсем мало.

— Вы действительно верите, что это произойдет? — спросила она.

— Я не верю, Лара, — вздохнул Вячеслав. — Я знаю…

После завтрака мы с Антоном прошли в гостиную, благо хозяин дома никуда не торопился.

— И много вас в группе? — поинтересовался я, удобно расположившись в кресле и глядя на собеседника.

— Не очень, — покачал головой Антон. — Меньше десяти человек. Если людей слишком много, это неудобно. Теряется управляемость, мобильность, выше риск утечки информации. Мы знаем друг друга уже больше десяти лет, новички у нас появляются очень редко… — Он на несколько секунд о чем-то задумался. — Хочешь съездить с нами в зону? Сутки туда, сутки там. Сутки обратно.

— Это было бы интересно, — признался я. — А как вы вообще ищете зоны?

— Это целая наука. Изучаем карты местности, названия населенных пунктов, собираем свидетельства очевидцев. Роемся в архивах. Найдя какой-то след, выезжаем на место и уже там проводим конкретную проверку. Большинство таких поездок ничего не дают, но иногда удается что-то найти.

— А что может дать название населенного пункта?

— Довольно многое. Дело в том, что название населенного пункта часто отражает его специфику. Например, если село называется Блудное, то можно предположить, что где-то рядом находится аномальная зона — это самый тривиальный пример. Люди, оказавшиеся в таком месте, могут заблудиться, причем там, где до этого ходили сотни раз. В таких местах можно запросто попасть в иную реальность. Если в названия есть указание на гору или холм, это тоже является косвенным признаком, указывающим на возможное существование аномальной зоны. На холмах могут находиться какие-то древние святилища, горы сами по себе тоже могут вызывать аномалии. Изучив карту местности, можно наметить объекты для предварительных исследований. Потом, уже на месте, беседуем с местными жителями, узнаем, не происходит ли в районе их поселения чего-нибудь странного. Если подобное есть, просим показать конкретное место или ищем его сами по описанию. Дальше уже смотрим по местности — аномальные зоны часто имеют вполне отчетливые признаки.

— А именно? Точнее?

Вместо ответа Антон поднялся с кресла. Подойдя к шкафу, открыл одну из створок, порылся в бумагах. Потом вынул один листок и протянул его мне:

— Держи. Это примерный список признаков аномальной зоны.

Я взял листок, вчитался. Перечень оказался довольно длинным:

«Необъяснимая разрядка аккумуляторов внутри определенной области.

Наблюдение шарообразных свечений.

Свет, уходящий в землю или бьющий на нее.

Свечение, мерцание массивов воздуха.

Призрачные объекты, двигающиеся внутри или вне строений.

Призрачные фигуры, заметные боковым зрением.

Необычная ионизация воздуха.

Необычное поведение стрелки компаса.

Наблюдения свечения, вспышек на местности, северного сияния в южных регионах.

Люминесценция правильной прямоугольной формы.

Звуки, похожие на техногенные, распространяющиеся на большой территории. Другие звуки, не имеющие определенного источника.

Необычные туманы с быстрым направленным распространением, плотной консистенции.

Визуальные искажения (эффект марева).

Пространственные искажения (субъективное увеличение известной территории или маршрута движения).

Блудные места (потеря ориентации на местности). Появление неизвестных подробностей на известной территории (в том числе населенных пунктов).

Миражи.

Невидимые преграды (эффект стекла). Случаи перемещения людей в пространстве

(телепортация).

Подземные толчки, локальные землетрясения, вибрации почвы.

Необычное, несвойственное поведение животных.

Резкое изменение погоды на несвойственную для данной местности или времени года.

Резкое изменение эмоционального состояния у людей, возникновение необоснованной тревоги, страха.

Временная потеря работоспособности органов чувств (визуального, слухового восприятия).

Потеря ощущения времени.

Провалы в памяти.

Необычные сны.

Наблюдение мифических животных или исчезнувших видов.

Встречи со странными людьми в одежде, не свойственной данной местности. Встреча со своим двойником. Абдукции (временные похищения).

Контакты с иными существами (нематериальными сущностями).

Появление кругов на полях».

— Занятно… — произнес я, дочитав до конца.

— Когда встречаешься с чем-то подобным в жизни, это занятным не кажется. Иной раз хочется как можно быстрее убраться из такого места.

— И убираетесь?

— Пару раз приходилось. Изучать аномальные зоны довольно опасно, сталкеры частенько пропадают.

— «Сталкеры» — это из Стругацких?

— Да. «Пикник на обочине».

— Ты говорил, что в зоне шляются самые разные существа. Ты сам видел кого-нибудь из них?

— Видел.

— И какие они? — В моем голосе было все больше интереса.

— Разные. Иные как тени. Другие как свет. Третьи похожи на нас. Четвертые совсем не похожи. И так далее. Тот, кто считает, что мы одни во Вселенной, очень ошибается. Мы не одни даже на Земле.

— И ты общался с ними? — не отставал я.

— Непосредственно в зоне — почти нет, всего два или три раза. Там надо быть осторожным, так как можно нарваться на не самых дружественных «гостей». Но я могу входить в контакт с некоторыми существами во время медитации.

Я слушал Антона и не знал, верить ли ему. Уж слишком все это необычно. Или обычно? Психушки переполнены подобными контактерами и иными «общенцами» с другими цивилизациями. В то же время я сам видел эффекты «Грааля», и это уже никак нельзя было сбросить со счета.

— И что они тебе говорили, эти существа?

— То, что я спрашивал. Проблема в том, что с нашим уровнем развития их бывает очень трудно понять. Их физика, например, построена на совсем других принципах. В ней есть масса основополагающих вещей, о которых мы пока не имеем никакого понятия. Представь, что ты объясняешь какому-нибудь дикарю, как работает обычный фонарик. Он не знает, что такое электричество, в его языке нет такого слова. В итоге тебе придется сказать, что в батарейке находится невидимая сила, посредством которой возникает свет. При контактах с существами из иных миров и измерений такое возникает на каждом шагу. Им приходится упрощать информацию, приспосабливать ее к нашей ментальности. Объяснять все «на пальцах» — если они у них есть. — Антон усмехнулся. — Помню, читал в детстве сказку о том, как некий пионер попал в другой мир, соответствующий нашему Средневековью. Привели его к королю, паренек стал рассказывать ему о чудесах своего мира — машинах, телевизорах, телефонах, радиоприемниках. Король очень внимательно его выслушал, после чего попросил сделать ему что-нибудь из этих вещей — телефон, телевизор, машину или что-то еще. Пионер долго думал о том, что бы он мог сделать, и с ужасом понял, что не сможет сделать ничего. Даже для того, чтобы изготовить обычную авторучку, надо с нуля поднять химическую промышленность, металлургию» машиностроение… А что говорить о машине или радиоприемнике? У существ из иных миров при общении с нами возникают точно такие же сложности — мы просто не располагаем нужной научной и технологической базой для того, чтобы использовать их знания.

— И что стало с пионером?

— Не помню, — пожал плечами Антон. — Я запоминаю лишь то, что несет полезную информацию.

— Но хоть что-то полезное у них можно узнать?

— Иногда можно…

Из прихожей раздался звонок, я вздрогнул.

— Это Люминос, — успокоил меня Антон и пошел открывать.

Вернулся он через несколько минут, вместе с ним в гостиную вошел парень его возраста — стройный, темноволосый. Гость был настолько похож на хозяина дома. что их можно было принять за братьев. Правда, в отличие от Антона, волосы которого были стянуты в косичку, тот носил короткую стрижку.

— Привет? — поздоровался гость и пожал мне руку. — Леонид.

— Егор. Рад познакомиться. Вы, случаем, не братья?

— Разве что названые. — спокойно ответил Люминос. — Черный, есть что-нибудь холодное?

— Есть пиво, кола и минералка. Что будешь?

— Минералку.

— А ты? — Антон взглянул на меня.

— Можно колу. — ответил я.

Кивнув. Антон вышел, Леонид уселся на диван. Потом протянул руку и взял со столика листок с описанием признаков аномальных зон. Глянув на него, положил обратно.

— Уже изучаешь? — спросил он.

— Понемногу, — ответил я.

— Пригодится… — Леонид зевнул. Потом пояснил: — Не выспался сегодня. Встал в пять утра, пока управился с делами… Потом на самолет — и сюда.

— А откуда ты прилетел?

— Из Питера… — Люминос протянул руку и взял бутылку с водой из рук подошедшего Антона. — Стакан не принес?

— Пей так… Держи. — Черный протянул мне открытую бутылку колы.

— Спасибо… — Я взял бутылку, отхлебнул. — А где находится зона, в которую вы собираетесь?

— в России. — спокойно ответил хозяин дома. — О таких вещах вслух лучше не говорить. У этого дома нет ушей, но мало ли что? Завтра все увидишь сам.

— Идет с нами? — поинтересовался Леонид, — Пусть прогуляется. — пожал плечами Антон. — Ему это будет полезно.

— Да я не против… Люминос приложится к бутылке, сделал несколько глотков. — Жарко сегодня. Погода совсем сошла с ума.

— И дальше будет только хуже… — добавил Черный. Взглянул на меня: — Думаю, недельку ты пока поживешь у меня, а там будет видно… — Он несколько секунд помолчал. — Ладно, нам с Леонидом надо кое-что обсудить — ты не против, если мы тебя ненадолго покинем?

— Да нет, разумеется. Пойду наверх, мне надо со своими вещами разобраться. — Я поднялся с кресла.

— Можешь пройти здесь, будет ближе. — Антон встал, подошел к висевшему на стене штандарту. Затем, к моему огромному удивлению, открыл скрывавшуюся за ним потайную дверь.

— Здорово! — искренне восхитился я. — Я и не видел, что там дверь.

— Все удивляются, — ответил Антон. — Это просто короткий путь в другую часть дома.

В комнате я просидел до часа дня — разбирался со своим ювелирным скарбом, впопыхах собранным и стоженным в сумку вчера вечером. Расфасовал все по пакетикам и бумажкам, снова уложил в сумку. Потом вынул ноутбук, какое-то время разглядывал свои эскизы — красиво же, черт побери! Необычно, изящно. Так почему же ни одна серьезная ювелирная фирма до сих пор всем этим не соблазнилась? Ездил, показывал, предлагал. И все впустую…

Следуя совету Антона, я перед обедом сполоснулся под душем, потом меня пригласили к столу.

После обеда Антон позвал меня в сблокированную с гаражом большую кладовую.

Спросив, какой у меня размер обуви и одежды, покопался на полках, затем вручил стопку армейского камуфляжа и высокие ботинки со шнуровкой!

— Примерь…

Если одежда оказалась впору, то башмаки немного жали. Антон тут же заменил их на другие.

— Немного ношенные, но это даже лучше, — пояснил он. — Уже размялись. Нам приходится много ходить, поэтому обувь надо подбирать очень тщательно.

— Так и ездите в камуфляже? — поинтересовался я.

— Обычно нет, переодеваемся уже на месте. Не стоит лишний раз привлекать внимание.

В дополнение к одежде и обуви мне вручили ремень и охотничий нож.

— Оружие с собой берете? — поинтересовался я, разглядывая клинок. — В смысле огнестрельное?

— Берем, — подтвердил Черный.

— Ружья?

— «Сайгу». Это карабин, наподобие «калаша».

— Да, я знаю… И от кого в зоне защищаться? От разных монстров?

— От людей… Раньше мы вообще ходили в зону без оружия, но те времена в прошлом. Хотя многие одиночки ходят так до сих пор. В основном те, кому удалось не засветиться. О них почти никто не знает, поэтому за ними не следят, не пытаются выведать их тайны. Они в любой момент могут спокойно поехать куда угодно, не подвергаясь особому риску.

— А вы?

— А нам сложнее. Практически каждый раз, уезжая в зону, приходится избавляться от слежки.

— За вами действительно следят?

— Почти постоянно. И «серые», и Контора.

— Контора — это ФСБ?

— Да… Ну как, все нормально?

— Вроде неплохо… — Я еще раз потоптался, проверяя обувь и одежду. — Это же не российский камуфляж?

— Натовский. Он более удобен и практичен. Переодевайся, я принесу рюкзак — сложишь все…

Антон ушел, я остался один. Переоделся в свою одежду, чувствуя себя очень странно. Как-то уж очень быстро все завертелось: смерть человека в универмаге, таинственный клад, незваные гости и ночной побег. Теперь вот завтрашняя поездка в зону… Мог ли я еще два дня назад подумать о том, что поеду в аномальную зону? Вряд ли, подобные вещи меня никогда особо не интересовали. Конечно, был не прочь почитать о чем-нибудь таинственном, посмотреть интересные телепередачи о неведомом. Но о том, что все это коснется меня самым непосредственным образом, не мог и подумать.

И вот теперь я оказался впутан в очень темную историю. Более того, завтра еду в аномальную зону… Я думал о предстоящей поездке — и не знал, как к ней относиться. Уж слишком все необычно. Одно из двух: либо мир совсем иной, нежели я считал раньше. Либо все это какой-то жуткий фарс, нелепое стечение обстоятельств. А Черный и его друзья — просто кучка психов. Ну как нормальный человек может общаться с иными сущностями? А этот артефакт — да, очень необычная машинка. Непонятно, как и кем сделанная. Но почему сразу иной разум? В конце концов, есть современные лазерные технологии, есть порошковая металлургия. Всему всегда можно найти объяснение, не привлекая пресловутых «зеленых человечков».

Сомневался ли я в истинности слов Антона? Да. В то же время постепенно начинал чувствовать азарт. Мне уже самому хотелось съездить в зону, хотелось собственными глазами увидеть все их чудеса. Либо, если их вдруг не окажется, самому убедиться в их отсутствии.

Остаток дня прошел достаточно спокойно. Хозяин дома и Люминос несколько часов провели в кабинете на втором этаже, что-то обсуждая, потом спустились вниз. Вечер мы коротали в гостиной у горящего камина, под неспешные разговоры. Говорили в том числе и о зонах.

— Что это за место, куда мы поедем? — спросил я. — Не надо названий — просто какое оно?

— Это большая петля на реке, — пояснил Люминос. — Она почти замыкается в кольцо, остается только довольно узкий перешеек. Именно круговое вращение большой массы воды и создает в этом месте аномальную зону, Сам полуостров, находящийся в петле реки, довольно небольшой — километра три в диаметре. Весь зарос лесом. Деревья очень большие, красивые.

— Разве аномальные зоны не вредят деревьям? — невольно перебил его я.

— Зоны ведь разные. Одни действительно негативные, другие в плане влияния на здоровье нейтральные. Зона, о которой мы говорим, никакого вреда не наносит. Может быть, даже наоборот — уж очень красивый там лес.

— «Грааль» нашел ты, верно? Как это произошло?

— Какая это уже была поездка туда — пятая? — Люминос взглянул на Антона.

— Пятая, — подтвердил тот. До этого момента он не вмешивался в разговор и просто сидел, удобно устроившись в кресле у камина.

— Все прошлые поездки нам почти ничего не дали, — продолжил Леонид. — Были явные свидетельства аномальности места — например, уход луча лазера, очень интересные эффекты на фотографиях. Но не более того.

— Берете с собой лазеры? — удивился я.

— Лазерные брелоки, — пояснил Антон. — Правда, качественные.

— И что значит «уход луча»? Отклонение?

Антон взглянул на Люминоса, явно предлагая продолжить объяснения.

— Верно, — медленно кивнул тот, — Обычно так: светишь лучом на ствол дерева, а точки не видишь. Ведь если нет тумана или дыма, сам луч ты не увидишь — только точку, которую он дает. Если не видишь точки, надо немного поводить лазером из стороны в сторону, тогда луч обязательно где-то мелькнет. Там было так: свечу лучом Перед собой, а отблеск луча вдруг появляется метрах в пяти слева. Перед нами явно находилась какая-то пространственная аномалия. Но видели мы ее недолго, около минуты. Потом искажение исчезло, луч выправился.

— И вы не пошли туда сразу? Пока было искривление? За Леонида ответил Черный:

— Егор, все далеко не так просто. Нельзя лезть наобум, можно погибнуть. Сначала надо понять, с чем ты имеешь дело, оценить возможные опасности. И только потом можно предпринимать какие-то дальнейшие действия. С зоной нельзя шутить, это не игра. Каждый твой шаг там может стать последним.

— Помнишь, как у Стругацких сталкер гайки кидал? — спросил Люминос. — Мы вместо гаек используем лазер. Если чувствуешь, что впереди может быть искривление пространства, просто трассируешь дорогу. Посветил лазером — луч прошел нормально, видишь точку на дереве там, куда и светишь. Спокойно идешь к этому месту. Потом светишь на следующее дерево, и так далее. Это не очень точный и надежный метод, ведь ты не видишь самого луча — только точку. Но какую-то гарантию безопасности он все же дает.

— Да, я понял… Так как вы нашли «Грааль»?

— Почти случайно, — ответил Леонид. — Во время пятой поездки мы хотели получше исследовать то место, где отклонялся луч. Снова проверили его — луч проходил нормально. Прошли по этому месту, вроде бы ничего необычного не заметили. Решили пройти напрямик к реке, но метров через двести вдруг наткнулись на камни. Хотя точно знали, что никаких камней здесь не было, ведь в прошлых экспедициях мы излазили это место вдоль и поперек. Дальше за камнями высилась скала. Подошли к ней и увидели нечто вроде очага. Из камней был выложен круг, внутри была зола. Возле очага валялись какие-то кости. А рядом, на выступе скалы, стоял «Грааль».

— Несколько ребер и позвонков мы потом передали одному знакомому зоологу, — добавил Антон. — Правда, черепа там не было. Этот зоолог был очень хорошим специалистом. Так вот: ему не удалось определить, что это было за существо. Он сказал, что оно явно относится к отряду приматов, но сказать точнее он пока не может. Отправил кости в какой-то институт на генетическую экспертизу, а где-то через месяц подхватил грипп и умер от осложнений. Так гласит официальная версия. Костей в его доме не оказалось, куда он отправлял образцы, мы не знали. На этом все и закончилось.

— На самом деле его просто убили, — пояснил Леонид. — После этого мы зареклись давать кому-либо что бы то ни было. Все эти штуки приносят людям смерть. Поэтому мой тебе совет: если вдруг однажды заинтересуешься исследованием аномальных явлений, не втягивай никого в это дело.

— Просто здесь есть одна тонкость, — вновь взял слово Антон. — По большому счету, основной мотив исследователей непознанного — познание себя. Маги ли, аномальщики — все они сталкиваются с тем, что лежит за гранью обычного мира. Наверное, ты слышал такое выражение: «Все, что не убивает сразу, делает нас сильнее». Здесь точно так же: если ты вписался в магический мир, если сразу не угодил в какую-то из ловушек и не погиб, то ты становишься гораздо сильнее, чем был раньше. И эта сила, прежде всего, проявляется в удаче. Ты можешь попадать в опасные ситуации, но каждый раз — стучу по дереву, — Антон постучал по столу, — успешно из них выбираешься. Но это не касается окружающих тебя обычных людей. Удар может быть направлен на тебя, а достанется им. Ты выдержишь, спасешься — а они погибнут. Именно поэтому ни у кого из нас — я имею в виду нашу троицу — нет ни — жен, ни детей, нет близких друзей вне нашего круга. Мы не хотим никого подвергать опасности, предпочитая отвечать только за себя.

— Мне, конечно, интересно сходить с вами в зону, — произнес я. — Но я не думаю, что когда-либо буду серьезно этим заниматься. Все-таки это не мое. Мне ближе моя профессия.

— А чем ты занимаешься? — спросил Леонид, в его голосе я уловил любопытство.

— Я ювелир. Могу даже кое-что показать… — Я поднялся с кресла и отправился в свою комнату.

Вернулся я через несколько минут с пакетиком, в который сложил готовые изделия. Здесь было несколько колец, замечательные серьги с изумрудной крошкой — я ими действительно гордился. Два серебряных браслета, большая ажурная брошь и изящный кулон с цирконами. Прихватил и ноутбук с эскизами.

— Вот… — сказал я, аккуратно высыпав содержимое пакетика на журнальный столик. — Это из готового. А здесь эскизы…

Черный взял со столика серьги, с интересом осмотрел их.

— Неплохо, — уважительно сказал он. — И все это ты сделал сам?

— Сам, — не без гордости подтвердил я.

— Мне нравится. — Люминос положил обратно браслет, который он рассматривал, и взял брошь. — Всегда завидовал людям, которые могут что-то делать руками.

— Вообще-то я скорее дизайнер, чем ювелир. — пояснил я. — Мне больше нравится что-то придумывать. Вот, например… — Я придвинул к нему ноутбук.

Знакомство с моим творчеством заняло почти полчаса, я был приятно удивлен тем, что Черный и Люминос интересовались моими работами явно не из чувства вежливости.

— Это замечательно, Егор, — сказал Леонид. — Особенно мне нравится комплект из серег, тиары и ожерелья — тот, что с рубинами.

— Мне он тоже нравится, — согласился я. — Но чтобы сделать его, надо вложить весьма большие средства. Золото, камни — это работа для серьезной ювелирной фирмы. Мне пока такое не под силу. Потому и занимаюсь мелочами.

— Это понятно, — кивнул Люминос. — Но все равно здорово. Можешь считать, что тебе удалось меня удивить. А это не так просто. — Он мягко улыбнулся.

— Вот кому надо было заказать наши перстни, — сказал Антон, продолжая разглядывать эскизы. — Получилось бы красивее.

— Может быть, — согласился Леонид, взглянув на свой перстень. — Но к этому я уже как-то привык.

— Я тоже, — согласился Черный и придвинул ноутбук ко мне. — Ты молодец, все очень здорово. Я уважаю мастеров своего дела — независимо от того, в какой области они работают… Мы, кажется, говорили о зонах?

— Да, — подтвердил я и закрыл ноутбук.

— Так вот: профессия не является помехой для изучения аномальных зон. Возьми хоть нас троих: Черный владеет недвижимостью, у Люминоса свое рекламное агентство, Калина — хозяин сети автосалонов. При этом занятие бизнесом не только не мешает нам изучать аномальные зоны, но, напротив, помогает этому, дает средства на путешествия.

— Это мне понятно, — кивнул я, думая о том, спросить или нет, почему Черный говорит о себе в третьем лице. Решив, что есть вопросы поинтереснее, спросил: — Антон, ты говорил, что в зоне надо вести себя очень аккуратно. Можешь рассказать, какие в зоне есть опасности?

— Опасностей довольно много… — Черный наморщил лоб. — Думаю, их можно разделить на несколько категорий. Первая — это обычные опасности труднодоступных мест. То есть дикие звери, возможность попасть под обвал или упавшее дерево, утонуть при переправе через реку и так далее. Вторая категория — опасности, которые можно назвать социальными. Это разного рода бандиты, готовые поживиться твоим добром, агрессивно настроенные местные жители — бывает и такое. Милиция, которая далеко не всегда тебя бережет. Опасность со стороны спецслужб и «серых», со стороны конкурирующих групп.

— А что, бывает и такое? Я о конкурирующих группах.

— Бывает, — кивнул Черный. — Как в археологии есть «черные археологи», так и у нас встречаются «черные аномальщики». Для них зоны — это их бизнес. Таких групп немного — мы знаем всего две — но они есть. Если ты сунешься в зону, которую они считают своей, то тебя могут просто убить, хотя на первый раз обычно предупреждают. За информацию о зоне они могут заплатить, а могут и заполучить ее бесплатно, убив того, кто дал им сведения… — Он на несколько секунд замолчал. Потом продолжил: — Наконец, третья категория опасностей — это непосредственно опасности зоны. Они тоже могут быть разными: например, на хорошо всем известную Медведицкую гряду люди обычно ездят наблюдать за шаровыми молниями. Но шаровые молнии опасны, были случаи, когда люди при встрече с ними получали тяжелые травмы или даже гибли. Опасны блудные места — человек может заблудиться и погибнуть. В зоне можно выйти в другой мир и не вернуться обратно. Можно погибнуть при встрече с существами иных миров. Порой сталкеры просто умирают, но никто не может объяснить причину их смерти. А свидетелей, способных рассказать о том, что произошло, не остается. Помнишь, как осторожно вели себя в зоне сталкеры в книге Стругацких? Мы поступаем точно так же. Зона — это чужая территория, в ней действуют свои законы. Я бы даже сказал, надзаконы. Когда ты приходишь в зону впервые, зона как бы присматривается к тебе. Потом начинает экзаменовать, проверять на «вшивость». И лишь если ты пройдешь все эти этапы, допускает к каким-то тайнам.

— Многие сталкеры считают, что зоны обладают разумом, — добавил Люминос. — С ними можно разговаривать, общаться на уровне чувств, ощущений. Зона чувствует твое отношение к ней. Поэтому может как принять тебя, так и отторгнуть. Бывали случаи, когда из группы в несколько человек кто-то просто не мог идти дальше. Всех пропускает дальше, а его нет. Человек мог чувствовать жуткий страх, а то и просто ощущал невидимую преграду, не дающую ему двигаться. Скорее всего, причины этому надо, искать в характере людей, в их намерениях. Я считаю, что люди, идущие в зону с корыстными целями, заранее обрекают себя на неудачу. К зоне нельзя относиться потребительски: она или просто не откроется тебе, или однажды накажет. Как ты относишься к ней, так и она относится к тебе. В зону можно идти за знаниями, но эти знания тебе должны дать. В зону можно идти за силой, но и силу тебе должны дать. Ты не можешь ничего требовать, ты не можешь даже просить. Знаешь, как у верующих — человек становится на колени перед Богом, вверяя себя Его воле? Что-то подобное происходит и в зоне — в нее входишь, как в храм. А в храм положено входить со смирением и благоговением. Дадут тебе что-то — поблагодари. Не дадут, будь доволен и этим.

— Это как у Булгакова, — добавил Черный. — «Никогда ничего не проси. Сами все дадут». В зоне примерно так же. Перед тем, кто ломится, пытается что-то взять, двери обычно закрывают. И наоборот, перед тем, кто входит тихо и аккуратно, ничего не прося, открываются все пути.

— Ладно, хватит о зонах… — зевнул Люминос — Скоро все увидишь сам…

Мы выехали в сторону Москвы в начале шестого часа утра. За рулем сидел Черный, Леонид устроился рядом с ним. Я расположился на заднем сиденье, рюкзаки побросали в багажник.

— Вроде никто не следит… — сказал я, оглянувшись.

— Это ничего не значит, — не поворачиваясь, отозвался Антон. — Следить могут даже со спутника или передавая машину от поста к посту. Здесь от них не скрыться.

— В Москве проще?

— Намного.

Я уже знал, что в Москве у Черного и его друзей был свой офис. Сейчас мы ехали именно туда. Правда, по словам Антона, заходить туда мы не будем — просто оставим машину на стоянке рядом с офисом.

Так оно и получилось. Джип оставили на стоянке, сами, забрав рюкзаки, пешком направились к станции метро. Спустились на эскалаторе: я уже начал гадать, на какой из вокзалов мы поедем, когда Антон взял меня за плечо:

— Сюда…

Дальше все произошло очень быстро: Люминос вынул ключ и открыл неприметную металлическую дверь, Черный подтолкнул меня внутрь. Я торопливо вошел, следом быстро скользнули и Антон с Леонидом. Дверь тут же закрылась.

— Вот так вот… — усмехнулся Люминос, запирая ее на ключ. — Пусть побегают…

Мгновение спустя кто-то дернул дверь снаружи: один раз, потом другой. Рассерженно стукнул в нее.

— Опоздали, ребята… — сказал Черный и первым шагнул вперед.

Это был довольно узкий коридорчик. По стенам змеились электрические кабели, под потолком горели редкие тусклые лампочки. Один поворот, другой, несколько ступенек.

Бетонные стены сменились кирпичными, затем коридор разделился на два. Пошли по левому, более узкому. Где-то над головой были слышны шаги, затем послышался шум электропоезда. Пол под ногами ощутимо задрожал.

Леонид открыл еще одну дверь. Там было темно, однако в руках у Люминоса и Черного тут же зажглись фонарики. Минута, и мы оказались в большой темной галерее.

— Где мы? — спросил я, разглядев рельсы.

— «Метро-2» — слышал о таком? — Антон взглянул на меня.

— Краем уха. Метро для важных персон?

— Вроде того, — кивнул Черный. — Параллельно многим существующим линиям московского метро идут такие же ветки, но не предназначенные для общественного пользования. По этой ветке мы сможем попасть на соседнюю линию, потом выйдем наверх. Нас потеряют, и мы сможем спокойно продолжить путь.

— Круто… И часто вам приходится прибегать к таким ухищрениям?

— Постоянно, — усмехнулся Черный. — Но каждый раз приходится придумывать что-нибудь новенькое.

Дальше все происходило так, как и рассказал Антон. Пройдя по подземному тоннелю около километра, мы свернули в неприметный боковой коридорчик, поднялись по металлической лесенке. Еще через минуту перед нами появилась дверь, Люминос открыл ее. В глаза ударило светом, в уши ворвался шум голосов.

— Вперед… — легонько подтолкнул меня Черный.

Наконец мы поднялись наверх. К моему удивлению, там нас ждала машина.

— Давай быстрее… — поторопил меня Антон.

Мы с ним заняли заднее сиденье, Леонид расположился рядом с водителем. Машина тут же тронулась с места.

— Все нормально? — поинтересовался сидевший за рулем Калина, в зубах у него дымилась сигарета.

— Вполне, — ответил Леонид. — Как у тебя?

— Тоже все в порядке. Как настроение, Егор? — Александр встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Боевое, — отозвался я.

— Это хорошо… Чему улыбаешься?

— Да так… Уж очень вы все трое похожи друг на друга.

— Только внешне… — Калина перестроился в другой ряд и прибавил скорость.

Полчаса спустя мы уже были на Речном вокзале. Там нас ждал катер. По реке добрались до одной из пристаней, затем почти два часа ехали на автобусе. Потом была электричка, за ней поезд. Лишь устроившись на верхней полке купе, я облегченно вздохнул — наконец-то какая-то передышка…

За окном мелькали поля, леса, деревни. Поезд нес нас на восток: по словам Калины, приехать мы должны были завтра около полудня.

Так и получилось. За ночь я неплохо выспался, И, когда за несколько минут до полудня мы наконец-то сошли на маленькой станции, чувствовал себя просто великолепно.

— А теперь пешком… — заявил Антон и первым направился вдоль путей.

За ним шел Леонид, потом Калина. Я замыкал процессию. Примерно через километр, миновав поселок, мы сошли в лес и сделали небольшую остановку.

— Привал… — сказал Люминос, снимая рюкзак. — Переодеваемся…

Переодевшись в камуфляж, мы двинулись дальше. Первым по-прежнему шел Антон, за ним Калина с карабином на плече. Потом я, замыкал процессию Люминос.

Тропинка вилась среди кустов и деревьев, идти было довольно удобно. Но уже часа через два пути у большого раскидистого дерева Черный свернул влево, в непроходимую чащу.

Какое-то время спустя мы снова вышли на тропинку, но уже гораздо более узкую и заросшую. Здесь на пару минут остановились, я видел, как Калина вынул из кармашка рюкзака небольшой пластиковый цилиндр с примотанным к нему скотчем металлическим штырем.

— Что это? — поинтересовался я.

— Сигнальная ракета, — пояснил Александр, воткнув штырь с цилиндром в траве рядом с тропинкой. Затем протянул поперек тропинки идущую от сигнальной ракеты тоненькую проволочку, закрепил ее у основания небольшого деревца. Потом замаскировал проволочку, наклонив стебель растущего рядом с тропинкой растения. Внешне все выглядело так, будто тонкая былинка просто склонилась поперек тропинки. — Ну вот… — Калина выпрямился и удовлетворенно оглядел свою работу. — Если за нами кто-то идет, мы об этом узнаем.

— Увидим ракету? — догадался я.

— И увидим» и услышим. Идем…

Мы снова пошли по тропинке. Шли молча, совершенно бесшумно. Я уже успел отметить, как аккуратно двигались мои новые знакомые: не было треска сухих ветвей под ногами, не шуршали раздвигаемые кусты. Больше всего они напоминали разведывательное подразделение — те же внимательность, осторожность, скрытность передвижения. Следуя примеру сталкеров, я и сам старался идти как можно аккуратнее.

В три часа дня сделали привал. Костер не разводили — в рюкзаке у Леонида оказался примус. Калина же, очевидно, нес артефакт. Об этом никто не говорил, но догадаться было несложно.

После обеда двинулись дальше. По моим прикидкам, мы прошли уже километров пятнадцать. Как пояснил Антон, в очередной раз сверившийся с данными GPS-навигатора, нам оставалось пройти еще около тридцати километров.

— Это очень удобная зона, — пояснил он. — До нее быстро добираться…

В последний раз мне доводилось совершать столь длинные переходы еще в студенческие годы. Если сначала я шел довольно бодро, то последние километры пути дались мне не без труда. Уже начинало темнеть, когда мы наконец-то добрались до места — широкого плеса на берегу реки. По словам Черного, до границы зоны отсюда оставалось не больше двух километров.

— В зоне нам сейчас ночевать нет смысла, — пояснил он. — У нас есть конкретная цель, поэтому не стоит искушать судьбу. Остановимся здесь, а в зону пойдем завтра.

Я был рад такому решению — просто не был уверен, что смогу пройти еще пару лишних километров. Нога с непривычки ныли, подошвы ступней горели огнем. Тем не менее я старался не подавать вида и активно помогал устраивать лагерь. К моему удивлению, Антон и его друзья решили расположиться не на удобном песчаном плесе, а в лесу.

— Если заночевать на песке, то песок будет везде — в еде, на зубах, в одежде, — пояснил Калина. — Это во-первых, А во-вторых, на косе нас хорошо видно. Нам же надо соблюдать скрытность.

Что еще меня удивило — это отсутствие палаток.

В моем рюкзаке палатки не было. У остальных, как я понял, тоже — вместо палатки натянули большой тент защитного цвета.

— Сейчас лето, без палаток вполне можно обойтись, — в ответ на мой вопрос сказал Леонид. — Просто нагреби хвои под спальник и спи себе. Все очень просто.

— Если спишь без палатки, есть еще один плюс, — добавил Калина, — ты лучше контролируешь то, что происходит вокруг. Палатка изолирует тебя от мира, создает преграду. Ты можешь заметить кого-то только тогда, когда он уже заглянет в палатку.

— Или выстрелит, — вставил Антон.

— Именно, — подтвердил Калина. — Иногда мы даже тента не натягиваем: просто спим в спальниках, прикрывшись камуфляжной накидкой. Даже если кто-то пройдет совсем рядом, он может тебя не заметить. Сначала может, так спать непривычно — все ночные звуки здесь, рядом. Но со временем привыкаешь.

Потом был ужин. Еду варили все на том же примусе — правда, обернув его толстой фольгой. Очевидно, это было сделано для того, чтобы скрыть огонь. После ужина мы какое-то время сидели, разговаривали о завтрашнем выходе в зону.

— В какое время туда лучше идти? — поинтересовался я. — Точнее, в какое время вообще ходят в зоны?

— Разведку лучше делать утром, часов до десяти, — ответил Черный. — Утром зона спит, риск нарваться на неприятности весьма небольшой. Но еще можно заметить какие-то следы ночной активности. Днем ходить безопасно и почти бесполезно, хотя раз на раз не приходится — зона всегда может преподнести сюрпризы. Наконец, самое продуктивное время — в сумерках и в первую паю-вину ночи, часов до двух-трех.

— Здесь многое еще зависит от нашего сознания, — пояснил Люминос. — Когда на улице день, солнышко и голубое небо, твое восприятие не оставляет места ничему необычному. Но когда небо затянуто тучами, это уже влияет на тебя, немного меняет твое сознание. Раздвигает границы восприятия. Когда наступают сумерки, это влияет на тебя еще больше — мало ли что может скрываться в сумраке?

— Привидения появляются в полночь? — улыбнулся я.

— Верно, — подтвердил Леонид. — И тоже привидение ты скорее встретишь в сумерках или ночью в пустом и мрачном старом замке, нежели днем в детском саду. Так что здесь очень многое, если не все, завязано на сознание. Зона расшатывает сознание, позволяет ему настраиваться на разные диапазоны, а не только на диапазон привычного нам мира. Натренировавшись в зоне, ты потом сможешь вызывать иную реальность в обычной обстановке. Потому что твое сознание стало пластичным, податливым. А сумерки, непривычная обстановка, тучи помогают настроить сознание нужным образом.

— Дон Хуан называл сумерки трещиной между мирами, — добавил Антон. — Это время, когда невозможное становится возможным.

— А кто это? — спросил я. — Дон Хуан?

— Учитель Карлоса Кастанеды, — ответил Антон. — Автора серии книг о магии северо-американских индейцев. При случае почитай, будет очень полезно.

Где-то неподалеку вдруг вспорхнула птица и улетела, громко хлопая крыльями. Я вздрогнул.

— Сумерки… — сказал Черный и усмехнулся.

Спать легли в начале одиннадцатого, при этом Люминос остался дежурить — как мне объяснили, ночью всегда кто-то должен бодрствовать. В час ночи Леонида должен был сменить Калина, смена Черного наступала в четыре утра. Я тоже хотел принять участие в ночном дежурстве, но Люминос похлопал меня по плечу и велел спать.

Спал я этой ночью отвратительно. Лес жил ночной жизнью, все это здорово нервировало. Слышались какие-то шорохи и скрипы, шелестели под порывами ветра кроны деревьев, некоторые звуки вообще не поддавались идентификации. Кое-как задремав, я вскоре проснулся — мне показалось, что рядом в темноте кто-то ходит. Схватился за нож, прислушался. Затем увидел в темноте огонек сигареты — Калина сидел у дерева, положив карабин на колени, и курил.

— Спи… — тихо сказал он, взглянув на меня. — Рано ещё…

Ближе к рассвету я все же забылся тревожным сном. Проснулся от тихого смеха и голосов: расстегнув «молнию» спального мешка, приподнялся, сонно огляделся.

Было довольно прохладно. Калина колдовал у примуса, рядом сидели Черный и Люминос.

— Проснулся? — взглянул на меня Антон. — Вставай, скоро пойдем…

Я поднялся, морщась от боли в ногах. Сделал пару шагов и понял, что просто не могу идти — вчерашний переход давал себя знать. Стараясь ничем не выдавать своего плачевного состояния, нагнулся к рюкзаку, взял зубную пасту и щетку. Потом медленно направился к реке.

Обратный путь дался уже легче — мышцы понемногу разрабатывались, боль уже не была такой сильной. Но я все равно с тихим ужасом думал о том, как пойду в зону. И благодарил Бога за то, что до нее оставались считанные километры.

Когда я вернулся, то увидел «Грааль» — Калина только что вынул его из ящичка. Закрыв контейнер, сталкер аккуратно положил на него артефакт.

Я осторожно коснулся «Грааля», он был все такой же холодный.

— Как из холодильника… — пробормотал я.

— Он всегда холодный, — поясняя Люминос. — Даже в жару. И не нагревается.

— Очень необычная штука, — сказал я. глядя на артефакт.

— Верно, — подтвердил Черный.

— Ну что, попрощаемся с «пепельницей»? — Калина вынул из кармашка рюкзака небольшую плоскую фляжку. Открутив пробку, вылил ее содержимое в артефакт. Потом взял его двумя руками и передал мне: — Глотни. Обычно мы в зоне не пьем, да и вообще спиртным не злоупотребляем. Но сегодня особый день.

— Спасибо… — приняв «Грааль», я несколько секунд смотрел на него, потом медленно поднес к губам, сделал пару глотков.

Горло сразу обожгло. Выдохнув, я торопливо передал артефакт Люминосу.

— Запей… — Черный протянул мне фляжку с водой.

Глотнув воды, я перевел дух.

— И сколько тут градусов? — поинтересовался я.

— Примерно семьдесят, — ответил Калина. — В свое время, выйдя из зоны, мы распили из «Грааля» фляжку на троих — здесь же, на этом месте. Отпраздновали находку артефакта и благополучное возращение. После этого многое в нашей жизни изменилось…

— Он принял «Грааль» от Люминоса, сделал несколько глотков. Потом передал его Черному.

Отпив, Черный вновь передал артефакт мне:

— Допивай…

Отказываться я не стал. Влил в себя остатки спирта, вернул «Грааль» Черному. Запил водой.

— С посвящением в сталкеры! — поздравил меня Черный и спрятал «Грааль» в ящичек.

Управившись за полчаса с завтраком, мы пошли в зону. Я считал, что часть вещей будет лучше оставить в лагере. И удивился, когда понял, что мы все берем с собой.

— Снаряжения у нас немного, вес небольшой, — пояснил Калина, положив руку на перекинутый поперек груди карабин. — Поэтому лучше все нести с собой — мало ли куда попадешь?

— То есть? — не понял я. Чувствовал я себя замечательно, боль в ногах почти прошла.

— Представь, что ты перейдешь в другой мир и не сможешь сразу вернуться. Для тебя же лучше, если все снаряжение будет с тобой. Ведь в новом мире придется как-то выживать.

Дальше шли молча. Справа голубела река, было очень тихо. В какой-то момент я обратил внимание на то, что совсем не слышно птиц. Это мне показалось очень странным.

— Почему птицы не поют? — тихо спросил я, обернувшись к идущему позади меня Люминосу.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Зона.

— Мы уже в зоне?

— Да.

Мое внимание обострилось. Я с любопытством смотрел по сторонам, пытаясь заметить что-то необычное. Но лес оставался самым обычным лесом — разве что очень безжизненным.

Прошло еще четверть часа, когда двигавшийся первым Антон остановился.

— Пришли… — тихо сказал он.

На мой взгляд, это место ничем не отличалось от окружающего нас леса — все те же деревья, та же трава. Разве что реки не видно, она скрылась из глаз еще минут десять назад.

— Видишь эту ложбинку? — Люминос указал рукой на довольно узкую, заросшую травой и кустами ложбину. — Переход именно здесь.

— Ты серьезно? — я вгляделся в пространство между деревьями.

— Более чем… — Люминос достал брелок с лазером, посветил на одно из находившихся чуть дальше деревьев. На стволе появилось дрожащее красное пятнышко. Спрягав брелок, Леонид поднял сосновую шишку и бросил ее в ложбинку.

Ничего не произошло. Шишка упала на землю и остановилась, застряв в траве. Люминос медленно подошел к ней, поднял. Потом огляделся.

— Утро… — тихо сказал он. — Зона спит.

В зоне мы находились уже больше трех часов. Если сначала я живо всем интересовался, то вскоре ощутил разочарование. Не было здесь ничего запредельного ~ самый обычный лес. Даже комары такие же кусачие… — я с ожесточением прихлопнул на шее очередного кровопийцу. Отыскав припасенный тюбик с мазью, выдавил на ладонь немного репеллента, как следует намазал лицо, шею и запястья рук.

Мои новые друзья тоже ничего необычного не делали. Для начала прочесали всю зону, потом внимательно изучили заинтересовавшие их места. Одним из таких мест стала неглубокая ямка — вполне можно было решить, что здесь порылся какой-то зверь.

— Это не зверь, — в ответ на мой вопрос о том, чем так примечательна эта ямка, ответил Калина. — Посмотри внимательно — земля не просто разрыта. Она исчезла. Словно кто-то набрал пару ведер земли и унес ее.

— Иногда так возникают целые котлованы, — добавил Черный. — До причин этого никто пока так и не докопался. Теорий множество, но ни одной подтвержденной.

Присмотревшись внимательнее, я вынужден был согласиться — земля действительно исчезла.

Затем Калина нашел очень любопытную осину: казалось, по ее коре пробежал мощный электрический разряд, образовав сеть тонких выжженных дорожек.

— Молния? — спросил я.

— Возможно… — пожал плечами Александр, затем вынул фотоаппарат и сделал несколько фотографий.

Потом мы снова вернулись к ложбинке. Черный прошелся по ней, мы внимательно за ним наблюдали; Наконец он вернулся.

— Будем ждать вечера, — сказал он.

К часу дня мы устроили новый лагерь, расположившись прямо в зоне, недалеко от реки. Нельзя сказать, что я был очень уж разочарован зоной. Нои удовлетворения от визита в нее пока не чувствовал. Да, ямки в земле, обожженная кора на дереве. И ничего больше — все это казалось мне довольно несерьезным.

Калина начал готовить обед: как я уже успел убедиться, он здесь был самым хозяйственным и умелым. Делал все без суеты, но удивительно быстро. Казалось, мы только что расположились, а на примусе уже весело пыхтела кастрюля, ветерок разносил аппетитные запахи. Антон и Люминос, сидя рядом на траве, о чем-то негромко беседовали, я прислушался к их разговору.

— Раньше я видел это здание только вторым зрением, — говорил Леонид, глядя на Черного. — А пару месяцев назад его начали строить у нас. Я сначала не обратил внимания и, лишь когда возвели несколько этажей, понял, что это оно — то здание, что я уже видел. Понимаешь, о чем это говорит?

— Близкие ветки?

— Да, но не это главное. Мне кажется, что ветки смыкаются, тот мир становится все ближе.

— Хочешь сказать, что идет вырождение реальностей?

— Именно. То, что мы когда-то и предполагали. Вместо ветвления миров пошел обратный процесс.

— Об этом в прошлом году говорил Шаман, — вставил Калина. — Он тоже считает, что что-то меняется. И не в лучшую сторону. Так что у нас в запасе может быть всего год-два, не больше.

— И что будет через год-два? — поинтересовался я.

— Закончится сон Брамы… — ответил Калина, помешивая в кастрюле. — Садитесь есть…

Уточнять заявление Александра я не стал — чувствовал, что тому не хочется об этом говорить. Похлебав супа и напившись горячего чаю, я сходил к реке, вымыл чашку.

Потом, следуя примеру сталкеров, лёг отдыхать…

Я даже вздремнул. Проснувшись, взглянул на часы — половина шестого. Калина спал, положив руку на свой карабин, Антон и Леонид о чем-то разговаривали.

— Скоро пойдем, — тихо сказал Черный, увидев, что я проснулся.

За время, пока мы отдыхали, небо затянуло клочковатыми тучами, заметно похолодало. Появилось странное ощущение неустроенности, отсутствия душевного спокойствия. Все вокруг выглядело серым, мерзким, отгадывающим.

— Что-то чувствуешь? — спросил Люминос. От него явно не укрылись овладевшие мной чувства.

— Просто неуютно как-то… — я невольно поежился.

— Вечер. Зона просыпается. И хорошо, что ты это ощущаешь.

— И что в этом хорошего?

— Это говорит о твоей чувствительности, — пожал плечами Леонид.

Проснулся Калина. Просто поднялся и сел, положив карабин на колени, его взгляд был спокойным и ясным — словно и не спал. Взглянув на небо, он удовлетворенно вздохнул:

— Затягивает… Это хорошо. Ну что, по шоколадке — и вперед?

Он не шутил — к моему удивлению, Александр вынул из своего рюкзака четыре небольшие шоколадки.

— У шоколада большая калорийность, — пояснил он, заметив мое удивление. — При желании из шоколада можно даже суп сварить.

— Как это? — даже усмехнулся я.

— Очень просто: два «Сникерса» на пол-литра воды, доводишь до кипения и ешь.

— Это рецепт арабских террористов, — пояснил Антон. — Не слишком вкусно, зато просто и питательно. Особенно хорошо в сырую холодную погоду, когда нет нормальной еды или времени ее готовить.

— Держи… — Калина протянул мне плитку шоколада.

— Спасибо… — поблагодарил я.

Развернул шоколадку, обертку спрятал в карман — уже успел заметить, что никто из сталкеров ничего после себя не оставлял. Калина прятал даже окурки, подрезая ножом дерн и засовывая их поглубже в землю.

Шоколад пришлось есть уже на ходу — на сборы не ушло и пары минут. Впереди шел Калина с карабином в руках, за ним все остальные.

Если утром зона показалась мне даже приятной, то теперь все изменилось. Низкое небо просто давило, ветер нес рваные тучи над самыми кронами деревьев. В какой-то момент начал накрапывать дождь, но тут же перестал. Метров за пятьсот до «волшебной» ложбинки я почувствовал себя совсем плохо. Вроде бы тот же лес, те же деревья — а по спине почему-то ползали мурашки. В душу скользнул холодок страха, я подумал о том, что если бы был один, непременно повернул бы обратно.

Шел седьмой час вечера. До конечной точки нашего маршрута оставалось несколько сотен метров, когда Калина вдруг остановился. Замерли и остальные.

Впереди что-то белело. Большое, движущееся. Я насторожился, но тут же облегченно вздохнул — это был всего лишь туман. Правда, довольно необычный — он широким белесым языком выползал откуда-то справа, со стороны реки, медленно стелясь над самой землей, окутывая деревья. Вот струящаяся туманная полоса пересекла наш путь — и остановилась.

Я невольно сглотнул — было во всем происходящем что-то странное. У меня возникло совершенно иррациональное ощущение, что туман смотрит на меня. Я чувствовал это всем телом, всем своим существом.

Так прошла минута, другая. Затем туман вновь шевельнулся и так же плавно и не спеша начал втягиваться обратно, уступая дорогу. Прошло еще немного времени, и он скрылся из глаз.

— Вот черт… — прошептал я. — Что это было?

— Без понятия… — отозвался Антон. — Но мы такое уже встречали. Правда, не здесь.

— Считай это боевым крещением, — тихо добавил Люминос. — Тебе повезло.

В руке у Калины появился брелок. Луч лазера скользнул по деревьям, все внимательно смотрели за красной точкой. Вроде бы все было в порядке — тем не менее Калина свернул влево.

— Обойдем… — предложил он. Возражений не было.

У знакомой мне ложбинки было тихо и очень спокойно. Даже тучи уже едва ползли по небу, ветер явно стихал. С листьев капало — очевидно, здесь только что прошла полоса дождя.

Мы остановились. Несколько минут стояли, глядя на ложбинку. Сталкеры молчали, молчал и я.

— Ну что, проверим? — предложил наконец Черный. — Я пройдусь…

Он спокойно направился к ложбине, я видел, как Антон обходит встречающиеся на его пути кусты. Пройдя метров пятьдесят, он свернул влево, выбрался из ложбинки и уже поверху вернулся к нам.

— Ну и как? — спросил Калина.

— Цепляет, — кивнул Черный, — Можно попробовать. Ты с нами? — Он взглянул на меня.

— Да… — ответил я, еще не совсем понимая происходящее.

— Тогда иди прямо за мной. Держись за мои плечи, смотри мне в спину. Только в спину, но не по сторонам — понял?

— Да.

— Тогда цепляйся. — Антон повернулся ко мне спиной.

Я ухватился за плечи Черного, уткнувшись носом в его рюкзак и чувствуя себя довольно глупо. За мной встал Калина, я ощутил на своих плечах его руки. Леонид расположился позади него.

— Готовы? — спросил Антон. — Тогда вперед…

Так как мы стояли достаточно плотно друг к другу» идти пришлось в ногу. Со стороны, наверное, это выглядело очень забавно: взрослые люди, держась друг за друга, спустились в ложбинку и теперь ломились через заросли, подминая их под себя. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не сбиться с шага, в какой-то момент я едва не упал — меня почему-то слегка повело влево, я туг же споткнулся о какую-то ветку. Но смог удержаться на ногах.

Наконец мы выбрались из кустов, Черный остановился. Я почувствовал, что Калина выпустил мои плечи и сам разжал руки.

— Ну и как оно? — спросил Антон, с усмешкой глядя на меня.

— Что? — не понял я.

— Оглянись — мы в другом мире. Или ты этого еще не понял?

Я неуверенно огляделся. Другой мир?

Лес был тем же. Или все-таки другим? Я вдруг понял, что здесь очень сухо. Никаких признаков дождя. Под ногами… Под ногами каменистая почва. А вон там целый валун. И еще один, и еще…

— Все получилось, — сказал Леонид. — Как по заказу.

— Бог любит сталкеров, — добавил Калина. — Ну что, идем к скале?…

Скала на поверку оказалась огромных размеров валуном: по моим прикидкам, его высота составляла метров семь. Он был очень неровным, щербатым. Слегка красноватым. А может, красноватый оттенок ему придавало небо — заходящее солнце окрасило его в багровые тона.

— Вот здесь он и лежал, — сказал Люминос, указав на выступ скалы.

— Может, стоит его спрятать? — неуверенно предложил Антон.

— Не думаю, — не согласился Калина. — Как нашли, так и оставим…

Он снял рюкзак, развязал его. Вынул ящичек с артефактом. Открыв его, вынул «Грааль».

Багровые отсветы неба придавали артефакту зловещий вид — пожалуй, именно теперь я по-настоящему ощутил чужеродность этого устройства. Калина передал «Грааль» Антону, тот Люминосу. Взяв артефакт, Леонид аккуратно поставил его на выступ скалы.

— Вот и все… — тихо сказал он. — Прощай.

— Уходим? — предложил Антон.

— Да… — согласился Леонид.

Глава третья

ИСКУССТВО ШПИОНАЖА

Когда один за другим раздались три коротких звонка, она облегченно вздохнула — вот и он. Затем послышался щелчок замка, приглушенный звук шагов.

— Все прошло нормально? — не поворачиваясь, спросила она.

— Да… — Он нагнулся и поцеловал ее в губы. — Здравствуй, Маша.

— Здравствуй…

— Что-то писала? — Калина взглянул на клавиатуру со шрифтом Брайля, специальный рельефный «экран» — ощупывая его, можно было читать строки.

— Стихи… — Девушка коснулась клавиатуры, буквы на экране пропали.

— Не почитаешь?

— Нет.

С ней нельзя было спорить, и он это знал. Взявшись за спинку инвалидного кресла, медленно подвез девушку к окну. Потом шире раздвинул шторы, открыл окно.

— Солнце… — улыбнулась Маша, подставив лицо льющимся сквозь окно солнечным лучам. Ее широко открытые глаза неотрывно смотрели на сияющий диск светила.

— Это же вредно… — не выдержал Александр и прикрыл ее глаза ладонями.

— Хуже мне уже не будет.

— Нельзя так, Маша. Ты же знаешь, с глазами у тебя все в порядке. Дело не в них. Если ты будешь смотреть на солнце, то сожжешь их.

— Мне плохо, Саша. Я устала. Я не хочу так больше жить.

Он провел ладонями по ее волосам. Потом, нагнувшись, снова поцеловал.

— Все будет хорошо, мышонок. Верь мне.

— Завтра будет ровно три года…

— Ты права. Я совсем забыл об этом…

Он вспомнил тот жаркий июньский день. Где-то в Подмосковье горели торфяники, город был затянут дымом. В тот день он спешил на важную встречу, нервничал из-за того, что опаздывает — впереди случилась авария, вереница машин еле ползла. Вот показался сотрудник автоинспекции, пытавшийся хоть как-то организовать движение, тут же стояли машины спасателей и «скорой помощи». Затем он увидел мощный ЗИЛ с помятым бампером и решеткой радиатора, а рядом…

Рядом находилось то, что еще недавно было новенькой синей иномаркой. При виде синего цвета сердце слегка екнуло. Когда сумел опознать в этой искореженной груде металла «фольксваген», оно болезненно сжалось. Ничего, просто совпадение — мало ли в Москве таких машин? Но когда сумел разглядеть номер иномарки, сердце почти остановилось…

Чтобы извлечь Марию из переплетения рваных, исковерканных останков машины, спасателям понадобилось больше двадцати минут. Все это время он держал девушку за руку, разговаривал с ней — верил, что она его слышит. И обмирал от ужаса, чувствуя, как холодеет ее рука…

Она не могла выжить, но каким-то чудом осталась жива. Наверное, он просто очень этого хотел. Плакал от счастья, когда ему сказали, что она будет жить. А потом напился в отчаянии, узнав, что она потеряла зрение и никогда не сможет ходить.

С тех пор прошло три года. Она так и не вышла за него замуж — не захотела. Он от нее так и не ушел. Делал для нее все, что мог, возил по лучшим клиникам мира. А главное, всегда был рядом. Почти всегда — работа заставляла мотаться по стране, порой не бывал дома неделями. Ей он обещал лишь одно: всегда возвращаться. Она знала это — и ждала…

— Прости меня… — тихо сказала Маша. — Я расстраиваю тебя своими жалобами.

— Ну что ты, мышонок? — Он легко поднял ее на руки. — Я ведь люблю тебя. Мы всегда будем вместе.

Ее глаза наполнились слезами.

— За что нам это, Саша? — тихо спросила она. — За что?…

По коридору шел мужчина лет тридцати пяти: чуть выше среднего роста, худощавый, русоволосый. С бледной полоской плохо растущих усов над верхней губой. Вот он подошел к приемной Дария и остановился в нерешительности — уж очень ему не хотелось заходить к шефу с плохими новостями. Пусть бы это сделала Лара, к ней шеф удивительно благосклонен. Оно и понятно — баба, да еще такая смазливая. И хитрая — сплавила ему заведомо провальное дело…

Не зайти, затянуть с докладом было еще хуже. Открыв дверь, Валентин решительно вошел в приемную.

— Доброе утро, Валентин Андреевич! — поздоровалась секретарша.

— Здравствуй, Нина. У себя? — Он кивком указал на дверь кабинета.

— Да… — секретарша нажала кнопку селектора. — Вячеслав Александрович, к вам Кротов!

— Знаю. Пусть войдет… — отозвался селектор голосом шефа.

Открыв дверь, Валентин медленно вошел в кабинет, зная, что ничего хорошего ждать от этого разговора не приходится.

— Садитесь, Валентин, — предложил шеф. — И рассказывайте — что там у вас?

— Мы потеряли «Грааль»… — Кротов сел в кресло и виновато опустил глаза. — Следили за Люминосом, Черным и Корольковым — тем самым парнем, что отыскал артефакт, он был с ними. Они вошли в метро, наши люди шли по пятам — сразу три группы. Считали, что все под контролем, но Люминос открыл своим ключом одну из дверей, и они улизнули. Пока нашим удалось вскрыть дверь, их уже и след простыл. Там выход на параллельную ветку метро, оттуда можно попасть куда угодно.

— И который раз они уже уходят от вас? — поинтересовался Вячеслав.

— Третий… — тихо ответил собеседник. — Вячеслав Александрович, они каждый раз выдумывают что-то новое. Мы не можем знать, что они затеяли, поэтому всякий раз проигрываем.

— А Калина? — спросил шеф. — Где был он?

— Не знаю. Сегодня утром он вернулся домой, артефакта у него при себе наверняка нет.

— Ну еще бы… — невесело усмехнулся Дарий. — Подведем итог: им удалось вывезти артефакт, они в очередной раз посетили зону. Вы не смогли вернуть «Грааль», не смогли узнать, куда они ездили. Знаете, как это называется?

Валентин молчал, опустив глаза. Взгляд шефа буквально давил на него, по лбу поползли капли пота.

— Вы не справляетесь, Валентин, — произнес шеф. — Еще пара подобных неудач, и мне придется искать вам замену. Мне рекомендовали вас как опытного человека, но пока вы не оправдываете моих ожиданий.

На душе у Кротова скреблись кошки. Наверное, он бы мот что-то возразить, мог бы сказать о заведомой невыполнимости поручаемых ему заданий. Тем не менее предпочел промолчать.

— Впредь я постараюсь вас не разочаровывать, — тихо произнес он, пытаясь сдерживать раздражение.

— Я на это очень рассчитываю. Идите, Валентин. Жду вас завтра в десять утра.

— Хорошо, Вячеслав Александрович… — Достав платок, Валентин торопливо вытер со лба пот. — До свидания…

Я ехал домой. Случали колеса электрички, я сидел у окна и думал о том, как многое в моей жизни изменилось за эти дни. Новые друзья, поездка в зону. Другой мир…

Последнее все еще казалось мне нереальным. Но в сумке хранились несколько листиков, принесенных из того мира. В кармане лежал небольшой камешек — тоже оттуда. Тем не менее разум все еще отказывался верить в то, что со мной произошло…

В Москву мы вернулись без происшествий, за нами никто не следил. Я пробыл у Черного еще сутки, потом Антон сказал, что опасность прошла и я могу спокойно возвращаться домой.

— Почему ты считаешь, что опасности больше нет? — поинтересовался я.

— Я только что говорил по телефону с Дарием, — пояснил Черный. — Это глава «серых», очень серьезный человек. Я объяснил ему, что артефакта больше нет — чему он, к слову, не удивился. Потом я сказал ему, что ты входишь в нашу команду, и предложил оставить тебя в покое. Дарий согласился. Даже предложил взаимовыгодное сотрудничество.

— А ты?

— Отказался. Мы работаем сами по себе. Никому ничего не должны, и нам никто ничего не должен.

— И ты можешь так спокойно позвонить врагу и побеседовать с ним?

— Я знаю его уже достаточно давно. Еще с тех пор, как он был вполне рядовым сотрудником «серых». Но за последние годы Дарий сделал хорошую карьеру, сейчас это один из самых влиятельных людей в стране. Пусть мы и играем друг против друга, но это не мешает нам, при случае, вполне нормально общаться. У нас с Дарием есть определенные договоренности, позволяющие избегать лишних конфликтов, обе стороны стараются соблюдать правила игры. Так что можешь возвращаться домой, тебя не тронут.

— Мы больше не увидимся?

— Не знаю, — пожал плечами Черный. — Это зависит от тебя. Раз уж я сказал Дарию, что ты с нами, дорога для тебя открыта. Но силой в зону никого не затащишь. Это должно нравиться, должно стать судьбой. Если однажды почувствуешь тягу — приходи, будем тебе рады. Нет — живи своей жизнью. Так что все в твоих руках…

Сидя в вагоне электрички, я вспоминал тот разговор и пытался разобраться в себе. Да, это все интересно. Но у меня есть любимая работа. Есть друзья. Есть мир, который я хорошо знаю, к которому привык. Скоро я приеду домой, и все будет как прежде…

Меня беспокоило, что стало с квартирой за время моего отсутствия. Возможно, там уже растащили все, что можно утащить? — поднимаясь на свой этаж, я был готов к самому худшему. Ага, дверь на месте — уже хорошо. И даже заперта…

По спине пробежал холодок страха — что, если тот тип помер и там, в квартире, до сих пор лежит его труп? Достав ключ, я отпер замок, открыл дверь. Осторожно вошел в прихожую, притворил дверь. Заглянул в спальню…

Трупа не было, вещи тоже вроде бы были на месте. Но не все: зайдя в гостиную, я понял, что за время моего отсутствия здесь кто-то основательно потрудился.

Комната была совершенно пуста, от сложенных у стены обломков мебели не осталось и следа. Исчез и телевизор, пропал уложенный в кучу проросший паркет. Пошедшая волнами стена была заново оштукатурена и выкрашена в белый цвет.

Ничто в комнате больше не напоминало о «Граале» — кто-то постарался замести все следы. Не могу сказать, что это меня не устраивало, но вид пустой комнаты и ободранного пола вызывал уныние. Придется все ремонтировать — квартира была не моя, и если однажды заглянет хозяйка и увидит этот разгром, то можно будет оказаться на улице. Наверняка придется и насчет мебели объясняться — она тоже была не моя.

Отношения с хозяйкой квартиры у меня, честно говоря, были сложные, я уже не раз подумывал о том, чтобы подыскать себе другое жилье. Но пока до этого руки как-то не доходили, да и привык я здесь. Пока для меня было совершенно ясно одно: до того времени, как сюда заглянет хозяйка, в комнате надо будет навести порядок.

Больше никаких сюрпризов в доме не оказалось. Уже со спокойной душой я забрался в ванну, потом приготовил обед. А пообедав, завалился отдыхать…

В ставшем для меня почти родным универмаге моему появлению обрадовались.

— Думали, случилось что, — сказал, пожимая мне руку, Борис. — Звонил тебе на трубку — абонент отключен. Домой ходил — звонил, в дверь барабанил — никого, Клиенты твои тоже волнуются, каждый день ходят. Где был-то?

— Так, были некоторые проблемы, — отмахнулся я.

В моей мастерской все было в порядке. Зайдя внутрь и закрыв дверь, я испытал чувство облегчения — все опять по-прежнему. О том, что произошло за эти дни, мне просто не хотелось думать…

Но не думать не получалось: вернувшись вечером домой, я узнал от соседа с первого этажа о некоторых событиях последних дней. Оказалось, что в ту роковую ночь человек в маске сначала посетил мою соседку. Начал что-то требовать у нее — что именно, мой сосед не знал? — потом связал ее, заклеил ей рот скотчем и ушел.

О том, что человек в маске отправился ко мне, сосед тоже не знал. Зато рассказал о том, как утром приехала милиция, мою соседку хотели даже увезти в больницу — впрочем, она отказалась. А уже к вечеру приехали несколько человек в штатском и забрали у нее злополучный шкаф, пообещав выплатить компенсацию. Денег, правда, бабка пока так и не дождалась…

Следующие несколько дней я разгребал накопившиеся «завалы», а потому работал с утра и до позднего вечера. Нельзя сказать, что я не был этим доволен — работа помогала отвлечься от дум. Более того, в самой этой работе было что-то волшебное — когда из бесформенного кусочка металла, пусть и благородного, рождалось произведение искусства. Я не был склонен переоценивать свои таланты, но всегда чувствовал, когда из-под моих рук выходило что-то прекрасное, а когда получалась обычная ремесленная поделка. Первое вызывало чувство удовлетворения. Второе — стыда. Не одну в принципе неплохую, вещь я отправил в лом только потому, что не мог получить то, что хотел. Чувствовал, как должно быть, а воплотить это в металле не мог. И когда все-таки получалось добиться нужного результата, на душе у меня был настоящий праздник.

Хотел ли я забыть о событиях последних дней? Даже не знаю… С одной стороны, я реально столкнулся с чем-то неведомым, побывал в ином мире — от одного этого уже буквально кружило голову. С другой стороны, все это пугало. Я никогда не считал себя героем, поэтому страх все-таки взял верх — обдумав все как следует, я пришел к выводу, что самое лучшее, что я могу сделать, это забыть о случившемся и жить прежней жизнью.

Намерения, наверное, были благие, но выбросить из головы эту историю у меня все же не получалось. Наоборот, мысли упрямо возвращались к Черному и его друзьям, к их таинственному миру. И если сначала я искренне хотел обо всем забыть, то к концу недели уже думал о последних событиях почти спокойно. Потом прошло еще несколько дней, и я пришел к выводу, что встреча со сталкерами принесла мне самое захватывающее приключение в моей жизни.

Хотелось ли мне еще раз увидеть что-то подобное? Побывать в зонах, в иных мирах? Этого я пока утверждать не мог. Но знал и то, что неприязни мир сталкеров у меня уже не вызывал.

Так прошло две недели. Был вечер пятницы, я возвращался домой после рабочего дня и думал о том, не сходить ли мне в кино. Развеяться, познакомиться с какой-нибудь симпатичной девушкой. А то с этой работой совсем монахом стал… Уже подходя к своему подъезду, увидел черную иномарку с тонированными стеклами. При моем приближении дверь машины открылась, из салона вылез статный мужчина лет сорока — в строгом сером костюме, при галстуке.

— Егор Григорьевич? — спросил незнакомец, когда я подошел ближе.

— Да… — Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, чем мне грозит эта встреча.

— Полковник Рыбаков, Федеральная служба безопасности… — Мужчина продемонстрировал мне раскрытое красное удостоверение.

— Можно взглянуть?

Офицер поднял ладонь с зажатой в ней книжицей на уровень моего лица:

— Смотрите.

Я прочитал имя, фамилию и отчество нового знакомого, его звание и должность — руководитель отдела за ничего не говорившим мне номером — изучил фотографию и печать. Все выглядело настоящим. Впрочем, отличить подлинный документ от хорошо выполненной фальшивки я бы все равно не смог. Потом кивнул:

— Слушаю вас, Анатолий Иванович.

— Сядем в машину? — предложил он, убирая документ во внутренний карман пиджака. — Нам предстоит серьезная беседа.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Полковник занял место водителя, я устроился рядом на сиденье пассажира и стал ждать, когда гость сообщит о цели своего визита.

— Не буду ходить вокруг да около, Егор Григорьевич, — начал тот. — Речь пойдет о людях, с которыми вы познакомились пару недель назад и даже совершили, с ними небольшое путешествие. — Он замолчал, выжидающе глядя на меня.

Отпираться не имело смысла — он явно все знал.

— И чем же они вас заинтересовали? — спросил я.

— Дело в том, Егор, что их исследования угрожают безопасности страны. Не усмехайтесь — это действительно так. Вы ведь наверняка видели артефакт — я прав?

— Видел.

— Тогда вам будет проще понять нашу озабоченность. Исследование аномальных зон должно проводиться под контролем научно-исследовательских институтов. Любая самодеятельность в этом вопросе может привести к тяжелым последствиям. Вы видели человека, который выбросился из окна, верно? Если бы ребята из «Немана» не притащили в свое время из зоны эту штуку, он был бы сейчас жив. Добавлю, что этот артефакт стоил жизни и многим другим людям.

— Но ведь артефакт оказался у вас? — не столько спросил, сколько констатировал я. — И украли его уже из вашего института. Получается, что к гибели людей привела именно ваша халатность.

— Вы многое знаете… — В голосе полковника появилась задумчивость. — Егор, я не снимаю с нас нашей доли вины. Но повторюсь: если бы «Грааль» не вынесли из зоны, ничего этого бы не случилось. Я знаю, что у ваших новых друзей есть и другие артефакты. Где гарантия, что какая-то из этих или новых игрушек не окажется гибельной для всего человечества? Да и сами эксперименты с зонами очень опасны. Никто не может дать гарантии, что ваши друзья не спровоцируют какую-нибудь глобальную катастрофу. Что знания, которые они выносят из зоны, не попадут за границу, в руки наших потенциальных противников. Все это очень серьезно и очень опасно.

— Допустим. Но при чем тут я?

— Судя по всему, «неманцы» вам доверяют. Не знаю почему, но это так. Нам бы хотелось знать, над чем работают эти ребята, куда ездят. Быть в курсе их дел — хотя бы в самых общих чертах.

— То есть хотите, чтобы я шпионил, передавал вам сведения о группе?

— Мы хотим, чтобы вы присматривали за группой, — мягко поправил полковник. — Вам не придется писать нам отчеты, не придется ничего добывать и выискивать. Просто приглядывайте за ними. И если однажды решите, что ребята зашли слишком далеко, что какие-то их исследования могут быть очень опасны не только для них самих, но и для всей страны, вы просто скажете нам об этом. Дальше мы сами свяжемся с группой и попытаемся все уладить.

— И что вы предложите мне взамен? — поинтересовался я. — В качестве платы за оказываемые услуги?

Возможно, я вложил в эти слова слишком много сарказма. Собеседник это почувствовал.

— Вы зря так относитесь к нашему предложению, — произнес Рыбаков. — Мы не собираемся вас покупать — хотя бы потому, что сами бы после этого перестали вас уважать. Поэтому нам остается лишь надеяться на ваш патриотизм, взывать к вашему чувству гражданской ответственности. В то же время, чтобы вам легче было общаться с

«неманцами», мы могли бы помочь вам перебраться в Москву. Подыскали бы вам работу по профессии. Хотели бы вы, например, работать дизайнером в какой-нибудь крупной ювелирной фирме?

— И вы не считаете это подкупом?

— Не считаю. Это наша задача — обеспечить вам нормальные условия работы. Но если вы не хотите, можем обойтись и без этого. Все в ваших руках. И поверьте, я ни в коем случае не хочу вас обидеть. Вы сами можете выдвигать условия — как будете работать, на каких принципах. О чем сможете нам сообщать, а о чем нет. Я обещаю, что с нашей стороны на вас не будет оказываться ни малейшего давления. О вас вообще не будет знать никто, кроме меня, вы не будете числиться ни в каких наших картотеках. Вам даже не обязательно сейчас давать мне ответ — просто подумайте. Вот моя визитка… — Полковник достал из кармана визитку и протянул мне. Видя, что я не собираюсь ее брать, сунул визитку мне в карман рубашки. — Если что-то надумаете, позвоните. И не торопитесь! — Он поднял руку, не дав мне возразить. — Сказать «нет» вы успеете всегда. Просто подумайте над этим денек-другой, потом позвоните мне. Не стоит принимать решение второпях.

— Хорошо, — согласился я, желая поскорее закончить этот разговор. — Я подумаю. Прощайте…

— До свидания, Егор Григорьевич.

Я вылез из машины, захлопнул дверь и пошел к подъезду, размышляя о том, чем для меня может обернуться эта встреча. Уже поднимаясь по лестнице, вспомнил о визитке. Вынув ее из кармана, внимательно рассмотрел. На карточке было написано: «Анатолий Иванович Рыбаков, антиквар».

Весь вечер я думал об этом визите. Полковник знал, что предложить — именно о такой работе я и мечтал всю жизнь. Не просто делать что-то по мелочам — создавать целые коллекции, целые линии ювелирных украшений. Это совсем другой уровень, другие возможности. Не знаю, откуда он обо всем этом узнал, кто рассказал ему о моей мечте. Но попал полковник точно в десятку.

Все это было так. Тем не менее я знал, что не могу принять это предложение. Ну как можно следить за теми, кто тебе доверился, кто тебя спас? Да пусть бы и не спасли, и не доверились — все равно все это очень нехорошо пахнет. Не для меня это…

Рыбакову я позвонил утром следующего дня. Поблагодарив за предложение, сказал, что это все-таки не для меня. Пожелав всего наилучшего, положил трубку и облегченно вздохнул — вот и все…

На душе сразу стало светлее — словно распрощался с чем-то грязным, нехорошим. Посмотрев на телефон, задумчиво потер подбородок — впереди выходные, негоже сидеть одному. Подумав, набрал номер Зои — мы познакомились несколько лет назад на дне рождения у Дениса. Чем черт не шутит, вдруг она дома?

Зоя была дома. Более того, пребывала в отличном настроении. Предложила вечерком заехать к ней, я согласился. Удовлетворенно вздохнул — жизнь налаживалась…

В понедельник утром, вполне довольный собой и проведенными выходными, я шел на работу, размышляя о том, как лучше сделать заготовку для сложной витой броши — так, чтобы потом поменьше возиться с обработкой. Увы, все эти наметки оказались ненужными: зайдя в универмаг, я был огорошен известием о том, что мне отказывают в аренде мастерской.

— Почему, Валерий Сергеевич? — спросил я, оставшись один на один с директором универмага. — Мы ведь всего два месяца назад продлили договор.

— Егор, меня взяли за горло, — ответил он, пряча глаза и нервно вертя в руках ключи от машины. — Знаешь, откуда пришел приказ? — Он поднял глаза кверху.

— От самого Бога, что ли? — криво усмехнулся я.

— Почти… Прости, Егор, но у меня нет выбора. Я ли тебя выгоню, или другой, пришедший на мое место — если я откажусь, мне тоже дадут пинком под зад. Тебе здесь уже не работать в любом случае. Я не знаю, во что ты вляпался, но это явно что-то очень серьезное. И не рассказывай — мне это совершенно неинтересно. У меня семья, дети. Внук скоро родится. Я не хочу в мои годы остаться ни с чем. Так что давай разойдемся по-хорошему, я дам тебе неделю на то, чтобы утрясти все твои дела. Через неделю освобождай мастерскую — ничего другого я тебе предложить не могу.

— А договор? — глупо спросил я.

— Договор — это бумажка. Если будешь упрямиться, наш юрист найдет сотню поводов для его расторжения.

— Хорошо… — тихо ответил я. — К следующему понедельнику меня не будет.

— Егор, не обижайся… — Директор отвел взгляд. — Я действительно ничего не могу сделать.

— Я все понимаю… — сказал я, повернулся и пошел к мастерской.

Новые заказы я в этот день уже не брал. Работал со старыми, на душе было удивительно тоскливо — я просто не знал, куда мне податься. Другого такого места мне в нашем заштатном городишке не найти. В Доме быта все уже занято, в магазине на Чернышевского тоже. А больше и мест подходящих нет. В лучшем случае будешь кое-как сводить концы с концами — здесь все напрямую зависит от людности места. Здесь было очень хорошо, даже смог что-то отложить на черный день. И вот он настал…

В следующие дни я продолжал разбираться с делами, пришлось даже искать одного заказчика — куда-то исчез, оплатив задаток. Выяснилось, что он лежит в больнице и сейчас ему совсем не до ювелирных дел. Вернув деньги его жене, я почувствовал себя свободным от этого долга.

Увы, беда не приходит одна — в справедливости старой истины я убедился в четверг вечером. Уже возвращался домой, подходил к ставшей родной многоэтажке — и даже замедлил шаг, увидев закопченные стены и зияющие пустыми глазницами окна.

Судя по всему, огонь бушевал здесь несколько часов назад. Все уже было потушено, на земле валялись обугленные головешки, повсюду была вода. На одном из газонов отпечатались ребристые следы колес пожарной машины.

Стоя у подъезда, я смотрел вверх — и не знал, что мне делать. По закопченным стенам над окнами можно было понять, что пожар начался этажом ниже, как раз под моей квартирой. Не считая эпицентра пожара, ей и досталось больше всего…

В подъезде все еще пахло гарью. На лестнице меня догнал один из жильцов, начал что-то рассказывать, не скрывая возмущения. Я слушал его, но не слышал. Вся налаженная жизнь летела к черту, и я это очень хорошо понимал.

Дверь квартиры была приоткрыта. Снаружи она выглядела почти целой, внутри оказалась обуглена. В прихожей все было черно и очень мокро — воды пожарные явно не жалели.

Горше всего было смотреть на мою мастерскую. Рабочий стол сгорел полностью, среди головешек можно было разглядеть закопченные инструменты со сгоревшими ручками. Шкаф превратился в странную покосившуюся конструкцию из обуглившихся древесно-стружечных плит: порывшись в головешках, я, к своему удивлению, отыскал-таки жестяную коробку с хранившимся в ней ювелирным скарбом. Снаружи она была вся закопченная, немного подгорела и лежавшая на дне коробки фланелевая тряпица. Но сами украшения почти не пострадали. Несколько минут спустя я вышел из квартиры, прикрыл дверь. Больше мне здесь делать было нечего. Если что и утешало, так это то, что теперь хозяйка квартиры вряд ли что-нибудь потребует с меня за мебель и уничтоженный паркет…

Ночевал я этой ночью в гараже, в машине — так мне было проще. Во-первых, не хотел никого беспокоить, а во-вторых, просто хотелось подумать в тишине о том, что меня ждет дальше. Ремонтировать квартиру у меня не было никакого желания, да и вины моей в случившемся не было. Более того, я очень ясно понимал, что последние события предвещают серьезные перемены в моей жизни. То, что из универмага меня выгнали не без помощи ребят из ФСБ, мне казалось достаточно очевидным — мелкая месть за отказ сотрудничать с ними. К пожару они, скорее всего, отношения не имеют — просто досадная цепь совпадений. Но именно эти совпадения и говорили о том, что для меня настало время перемен. В конце концов, что я забыл в этом жалком городишке? Если раньше меня здесь что-то и держало, то теперь я действительно вольная птица.

Все говорило о том, что мне надо ехать в столицу. Бомжевать пока не придется, но если за пару месяцев не удастся где-нибудь обосноваться, будет туго. На гостиницах разоришься — значит, надо у кого-то перекантоваться, хотя бы первое время. Я был уверен, что могу обратиться за помощью к Черному и его друзьям, но не хотел этого делать. Да, с ними интересно, но лучше я все-таки буду жить своей жизнью. Хватит с меня «серых» и фээсбэшников, я и так уже сполна получил за свое глупое любопытство

— нечего лазить по урнам и вытаскивать из них всякую дрянь. Не полез бы за той флешкой, жил бы себе сейчас припеваючи…

Урок пошел впрок. К Черному я обращаться не хотел, оставался один вариант — Паша. Старый друг, работавший конструктором на каком-то заводе. Никогда не хватал звезд с неба, но как-то устроился в этой жизни, в Москву перебрался. Живет, семьей обзавелся. Двое детишек уже. Еще в январе приглашал в Москву, теперь есть повод воспользоваться этим приглашением…

Паше я позвонил утром. Наверное, именно такие события показывают, кто есть кто: к моей радости, Павел не колебался ни секунды. Выслушав меня, сразу же предложил приезжать к нему и жить столько, сколько нужно. Поблагодарив его, я облегченно вздохнул. Есть в этом мире люди, есть…

В столицу я отправился на своей верной старенькой «девятке». На фоне столичных иномарок она смотрелась довольно убого, но меня это не смущало. Везет она меня сейчас, не капризничает, а большего мне и не надо…

Жена Паши встретила меня без особой радости, но и без какой бы то ни было неприязни. Правда, кое-какие условия выдвинуть не забыла.

— Но учти, Егор: если будете с моим охламоном пьянствовать… — Она подбоченилась и строго посмотрела на меня.

— Марина, я же не пью! — демонстративно возмутился я.

— Все вы не пьете, — холодно отозвалась жена друга. Потом смягчилась: — Ладно, проходи…

Мне выделили отдельную комнату. Присев на кровать, я огляделся, устало вздохнул. Было странно сознавать, что теперь мне все придется начинать заново, что у меня нет ничего, кроме старой «девятки», ноутбука с эскизами — хвала Всевышнему, что всегда таскал его с собой — и того, что на мне надето. Да, есть еще кое-какое золотишко, но оно нужно для начала работы. Сейчас это мой единственный стартовый капитал.

В огне пожара погибли многие мои документы, включая диплом. Благо хоть паспорт и водительское удостоверение были с собой. Сгорели и листья, принесенные из другого мира…

Паша пришел с работы в седьмом часу вечера, не забыв прихватить бутылку водки. На укоры жены возмутился: — Марина, имей совесть! Человека с работы уволили, у него квартира сгорела. Дай хоть отойти немного…

Весь вечер мы просидели с Пашей: вспоминали прежние годы, обсуждали сложившуюся у меня ситуацию. Около одиннадцати я отправился спать, думая о том, как мне теперь жить…

Проснулся я в половине восьмого утра. Какое-то время лежал, вспоминая события последних дней, потом поднялся.

Паши уже не было дома. Позавтракав, я сообщил Марине, что вернусь к вечеру, и отправился устраивать новую жизнь…

Я знал, что рано или поздно все в моей жизни наладится. Но не ожидал, что так быстро. Уже через двое суток у меня была квартира в Новогиреево: она требовала ремонте, зато была мне по карману. Бытовые условия и раньше меня особо не волновали, а в нынешней ситуации и подавно: заплатив хозяйке за три месяца вперед, я обрел крышу над головой и с утра следующего дня отправился на поиски работы. Правда, сначала пришлось похлопотать о восстановлении сгоревшего диплома, благо учился я не где-нибудь, а здесь, в столице. Все прошло даже лучше, чем я предполагал, диплом обещали восстановить до конца недели. Довольный тем, что черная полоса осталась позади и мне явно начало везти, я отправился на поиски работы.

С работой оказалось сложнее, но к исходу недели мне неожиданно повезло — удалось приткнуться в небольшую ювелирную фирму. Предприятие недавно организовалось и еще только вставало на ноги, я оказался вполне ко двору. Директор, молодая еще женщина, посмотрела мои эскизы и готовые изделия и сказала, что я принят.

Это был успех, несколько дней я просто летал на крыльях. Все было здорово, волшебно: работа дизайнера, о которой я так долго мечтал, более чем приличная зарплата. Я вспомнил слова Антона о том, что у него и его друзей дела пошли на лад сразу после того, как они нашли «Грааль». Я тоже прикасался к артефакту, даже пил из него. Может, и я теперь оказался в любимчиках у фортуны?

Так прошла неделя, за ней другая. Жизнь налаживалась, входила в свою колею. За это время я несколько раз вспоминал о сталкерах, но о том, чтобы позвонить Черному, не думал. Да, все это очень интересно. Но у меня только-только что-то начало получаться, и рисковать своим нынешним благополучием мне совершенно не хотелось.

А в середине июля в моей жизни произошло еще одно событие, тронувшее меня до глубины души: в нашей фирме появилась новая сотрудница. Впервые увидев ее, я даже побледнел — до того она была похожа на мою Олю. Черты лица, цвет волос, манера общения. Эта улыбка… Может, судьба решила дать мне еще один шанс?

Девушку звали Викой, она работала в маркетинговом отделе. На меня она поначалу не обратила никакого внимания, но меня это не смутило: я знал, что не могу ее упустить. Искал и находил поводы почаще заглядывать в их отдел, караулил Вику в коридорах и у буфета на первом этаже. Приглашал в кино и на выставки — увы, Виктория всякий раз отказывалась. Тем не менее настойчивость приносила свои плоды: все чаще при виде меня на ее губах появлялась улыбка, да и отказы становились все менее и менее категоричными. И однажды, когда я в очередной раз предложил ей сходить в кино, она согласилась. Я был счастлив — то, что происходило, стоило сотни сгоревших квартир. Рок, судьба — я не мог назвать случившееся как-то иначе.

Это были счастливые дни. Вика оказалась девушкой строгих правил: имея собственную квартиру, она ни разу не позволила мне остаться у нее. На предложения сходить вечерком в гости ко мне тоже отвечала отказом. Мне это даже нравилось — моя девушка не может быть какой-нибудь вертихвосткой. Набравшись смелости, я предложил ей пожениться. Вика обещала подумать. Сказала, что ей надо посоветоваться с родителями — те жили в Твери, да и вообще все слишком уж быстро… Что ж, я был готов ждать.

Близилась середина августа, когда Вика пригласила меня в театр — сказала, что подруга подарила ей два билета. Я не слишком любил театральные постановки, но вместе с Викой был готов идти куда угодно.

Был чудесный вечер. Уже темнело, когда мы с Викой подошли к театру, она оживленно рассказывала о том, как весной ходила в театр в Питере, вместе с подругами. Я слушал ее и изредка кивал, думая о том, что даже этим она похожа на Ольгу — такая же болтушка. Мы вошли в фойе, я окинул взглядом собравшуюся публику и вздрогнул, увидев стоявшего чуть в стороне Черного.

Антон был не один, он негромко рассказывал что-то высокой стройной блондинке. Словно почувствовав обращенный на него взгляд, Черный повернул голову и посмотрел на меня.

Был ли я рад увидеть его? Не знаю. Мне хотелось перевернуть эту страницу своей жизни, закрыть ее. Я только-только начал оправляться от тяжелых воспоминаний о гибели Ольги, я встретил девушку, которую действительно полюбил. У меня все хорошо — зачем мне снова эти игры с ФСБ и «серыми»? Тем не менее я не мог сделать вид, что не заметил Черного, а потому улыбнулся ему. Антон, взяв свою подругу под руку, тут же направился к нам.

— Привет! — Черный пожал мне руку. — Рад тебя видеть. Какими судьбами?

— Привет, Антон. Теперь тоже живу в Москве. Знакомьтесь, это Вика.

— Очень приятно. — Антон с интересом взглянул на Викторию. — Это Татьяна, — представил он свою девушку.

— Егор…

Девушка едва заметно кивнула, ее взгляд был очень спокойным.

— Девчата, вы пока поболтайте, — предложил Антон, — а мы отойдем на пару минут… — Он взял меня за локоть и потянул в сторону.

— Давно в Москве? — спросил Черный, когда мы остановились возле стены.

— Пару месяцев уже.

— А что не звонил?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Были некоторые сложности. Разбирался с делами.

— А именно? — Темные глаза Антона буквально буравили меня.

Пришлось рассказать о том, что произошло со мной за последнее время.

Выслушав меня, Черный нахмурился.

— Все это неспроста, Егор, — тихо сказал он. — Тебе надо было позвонить мне.

— Ты уже и так помог мне один раз. Мне хотелось самому разобраться со своими проблемами.

— Это не твои проблемы, а наши общие. Ладно, потом об этом поговорим. Как насчет того, чтобы встретиться завтра вечерком? Подъезжай к нашему офису часикам к шести — помнишь, где он? А оттуда уже поедем ко мне. Согласен?

— Хорошо, — согласился я, чувствуя, что не могу отказаться от встречи. — Подъеду.

— Вот и отлично. Пошли, а то наши девчата уже заскучали…

Когда мы подошли, Вика и Татьяна оживленно о чем-то беседовали. Какое-то время мы еще постояли вместе, потом пошли в зал.

— Егор, а кто это? — спросила Вика, когда мы остались одни.

— Так, знакомые, — нехотя ответил я.

— Ну а все-таки?

— Они занимаются изучением аномальных зон, — столь же нехотя произнес я.

— Здорово! Инопланетяне, «тарелочки» и прочее?

— Вроде того, — кивнул я.

Мне не хотелось продолжать этот разговор. Вика это поняла и не стала настаивать.

Спектакль был очень модным и считался культовым, но мне не понравился, Виктория же была в полном восторге.

— Может, поедем ко мне? — предложила она, когда мы вышли на улицу.

Шел уже одиннадцатый час. Раньше она никогда не приглашала меня к себе так поздно, поэтому я даже немного растерялся.

— Ты серьезно? — глупо спросил я.

— Вполне… — Она потянулась ко мне и поцеловала в губы. — Будем считать, что ты с честью выдержал испытательный период. К тому же завтра воскресенье, не на работу.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Поехали…

Проснувшись утром, я сразу услышал тихое дыхание Вики — девушка спала, прижавшись к моему плечу. Я аккуратно убрал с ее лица прядь волос и улыбнулся — красивая она. Моя Вика, моя Виктория. Теперь мы всегда будем вместе — мог ли я еще совсем недавно мечтать о чем-то подобном?

Я тихонько вздохнул и закрыл глаза. Затем, ощутив, что Вика шевельнулась, вновь посмотрел на нее. И встретился с ней взглядом.

— Привет! — с мягкой улыбкой сказала она. — Как спалось?

— Замечательно! — искренне ответил я. — Ну что, будем вставать?

— Даже не думай! — заявила она и решительно стянула с меня одеяло…

Потом мы снова лежали, Вика рассказывала о своей подруге — с кем-то она там не то сошлась, не то разошлась. Меня все это не интересовало, но из вежливости я изредка кивал и улыбался.

— Чем будем заниматься сегодня? — спросила Вика, когда тема подружки была окончательно исчерпана. — Может, снова сходим вечером куда-нибудь?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Можно и сходить… — Потом, вспомнив о назначенной Черным встрече, добавил: — Хотя не получится, я совсем забыл — мне вечером надо повидать Антона.

— Это того, что в театре был? — уточнила Вика.

— Да.

— А можно мне с тобой?

— Нет… — покачал я головой. — Понимаешь, я хочу прекратить наши с ним отношения. Он хороший парень, даже спас меня один раз. Но мне теперь хочется держаться от их дел как можно дальше.

— Ты мне об этом ничего не рассказывал, — с ноткой недовольства в голосе заявила девушка. — Когда он тебя спас?

Мне не хотелось касаться этой темы. Тем не менее сказав «а», надо было говорить «б». Кляня себя за то, что вообще заговорил обо всем этом, я начал рассказывать о происшествии в универмаге, о флешке и таинственном артефакте.

Виктория слушала меня, затаив дыхание, мой рассказ полностью захватил ее. Когда я закончил, на ее лице отразился неподдельный восторг.

— Здорово! — восхищенно протянула она. — Хоть книгу пиши или кино снимай. И ты хочешь от всего этого отказаться?!

— Хочу, — подтвердил я. — Просто все это очень опасно. Если не разорвать с ними, то тебя, например, однажды могут похитить, а от меня потребуют выведать какие-то тайны. Ну подумай сама, нам это надо?

— Так уж и похитят? — хмыкнула Вика. — Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Ничуть… — Я приподнялся, сел на край кровати. Потом встал и начал одеваться.

Пока я одевался, Вика смотрела на меня, сидя на кровати и обхватив колени руками.

— Зря, — сказал она наконец. — Мне все это как раз очень интересно. Я бы хоть сегодня пошла в какую-нибудь зону.

— Верю, — согласился я. — Но я хочу со всем этим завязать.

— Ну Егор… — жалобно протянула Вика. — Возьми меня вечером с собой? Хоть одним глазком глянуть?

— Даже не думай, — решительно отказался я. — Зачем тебе все это?

— Потому что это здорово, — ответила она. — Все время работа, работа… А тут хоть какое-то разнообразие. Видел фильм «Эльвира — повелительница тьмы»? Нет? Неважно. Была там одна крутая ведьма. Она повелительница тьмы, а я бы стала королевой аномальных зон. — Вика улыбнулась.

— Нет, Вика, — не согласился я. — Поверь, это не для нас.

— Как хочешь… — ответила она. — Тебе виднее…

Встав с кровати, она начала одеваться. Я понял, что она обиделась.

— Вика, не обижайся. Но со всем этим действительно лучше не связываться.

— Я не обижаюсь, — сказал она, мельком взглянула на настенные часы. — Мне надо будет немного поработать.

— Это ты к тому, что мне пора уходить?

— Догадайся сам…

— Вика, ну не могу я взять тебя с собой. Да и Антону я говорил, что приду один.

— Позвони и скажи, что нас будет двое. Что тут сложного? Если уж он не согласится, тогда другое дело.

У нее был талант добиваться своего, за это ее у нас и ценили. И вот теперь ее умения обратились против меня.

— Хорошо, я позвоню, — произнес я наконец. — Но если Антон откажет, не обижайся…

Черному я позвонил около пяти. После дежурного обмена приветствиями спросил о том, что меня действительно беспокоило:

— Антон, ты не будешь против, если я с Викой подъеду? Ты вроде говорил, что ваш офис несекретный?

— Да нет, ничего секретного… — Чувствовалось, что Черный задумался. — Хорошо, подъезжайте. Но домой к себе я ее взять не смогу.

— Это и не надо, — заверил я его, думая о том, что и сам никуда не поеду. Просто поговорю с ним, объясню, что выхожу из игры. После чего мы с Викой поедем ко мне домой.

— Тогда лады, подъезжайте. Будем ждать.

— Спасибо, Антон. Подъедем…

Когда я рассказал о разговоре Вике, та только улыбнулась.

— Вот видишь, как просто! — сказал она. Потом, немного помолчав, спросила: — Ты действительно хочешь порвать с ними?

— Да. Мне это не нужно.

— А давай не будем торопиться? — Она подошла ко мне, приподнялась на цыпочках и поцеловала. — Это ведь никогда сделать не поздно. А то потом будешь жалеть, а поезд уже ушел.

— Не знай я тебя так хорошо, я бы мог предположить, что ты шпионка, — сказал я.

Вика усмехнулась.

— Всегда мечтала быть Мата Хари, — заявила она. — Если бы взяли, то я хоть сейчас… Перекусим чего-нибудь? А то неизвестно, где будем ужинать и будем ли вообще.

— Давай, — согласился я.

За прошедшие два месяца я несколько раз проезжал мимо офиса сталкеров, но зайти к ним так ни разу и не решился. На этот раз все было иначе — мы с Викой не станем незваными гостями. Моя верная «девятка» уже с неделю как была в ремонте, поэтому ехали на машине Вики. Виктория вела легковушку очень хорошо, юркий красный «рено» уверенно лавировал в потоке машин. Сидя рядом с ней на сиденье пассажира, я думал о том, что и мне пора приобрести что-то поприличнее. Благо теперь и зарплата позволяет, ничто не мешает взять машину в кредит.

— А в зону с ними можно будет пойти? — спросила Вика, когда я в очередной раз подсказал ей дорогу, указав на старинное двухэтажное здание — офис сталкеров располагался именно там.

— Вика, побойся Бога! — взмолился я. — Тебе дай палец, ты всю руку откусишь.

— Такая уж я ненасытная, — самодовольно заявила девушка и ловко заехала на стоянку.

Выйдя из машины, мы направились к двери. Уже подходили, когда та открылась, навстречу нам вышел Черный.

— Привет! — поздоровался он и пожал мне руку. — Увидел тебя из окна. Здравствуй, Вика.

— Здравствуй, — ответила та. — Значит, именно здесь вы и обосновались? — Она окинула здание оценивающим взглядом. — Недурно.

— Это точно. Симпатичная машина. Твоя? — Антон взглянул на меня.

— Нет, — покачал головой я. — Ее. К слову, Вика отменно водит.

— Понятно. Ладно, пойдемте, я все покажу… Резиденция сталкеров находилась на втором этаже. Почему-то я ожидал увидеть небольшое скромное помещение, и ошибся.

Офис состоял из двух комнат. Отделанный в стиле «хайтек», он чем-то напоминал рубку космического корабля из фантастического фильма.

В одной из комнат, практически по кругу, располагались мониторы. Когда я вслед за Антоном и Викой вошел туда, то сразу встретился глазами с невысокой русоволосой девушкой лет двадцати пяти — она как раз поднялась со стула.

— Добрый день! — поздоровался я.

— Ирина, знакомься — это Егор и Вика, — представил нас Антон. — А это Ирина, прошу любить и жаловать.

— Привет! — улыбнулась девушка, взглянув на меня. — Уже наслышана о тебе.

— В общем, вы тут пока общайтесь, а я ненадолго отлучусь… — Черный повернулся и вышел из комнаты.

— Присаживайтесь, — предложила Ирина.

— Спасибо. — Я сел на один из стульев, с любопытством разглядывая обстановку. Вика расположилась рядом. — И чем вы здесь занимаетесь, если не секрет?

— Анализируем поступающую информацию, — ответила Ирина, заняв место у одного из экранов. — Из регионов к нам поступают данные о состоянии магнитосферы Земли и солнечной активности, о проявлениях сейсмической активности по всей планете.

Просматриваем ленты новостей.

— А новости чем интересны? Сведения о землетрясениях и прочем? — спросила Вика, явно не желая оставаться в стороне от разговора.

— О землетрясениях мы узнаем раньше, чем о них скажут по телевизору. — Ира улыбнулась. — Из новостных лент СМИ можно узнать лишь о каких-то аномальных явлениях. Это как вид спорта: стоит произойти чему-то интересному, как на место устремляются разные поисковые группы. Все стараются быть первыми, и мы в том числе. Интересующий район можно предварительно рассмотреть на космических снимках — вон там, — она указала рукой на дальний экран.

— Здорово тут у вас! — произнес я, впечатленный увиденным. — Не ожидал.

— Стараемся, — отозвалась Ирина. — Ты ведь слышал, наверное: тот, кто владеет информацией, владеет всем.

— Это так, — согласился я.

Антон вернулся через четверть часа.

— Ну как, понравилось? — спросил он.

— Очень! — признался я. — Даже не думал, что у вас здесь так круто.

— Здесь просто здорово! — заявила Вика, поднимаясь со стула. — Как в каком-нибудь центре управления полетами.

— Да, похоже. Мы на минутку вас покинем? — Антон взял меня за руку и потянул за собой.

Мы вышли в коридор. Когда дверь закрылась, Черный остановился.

— Ну что, проводишь ее? Есть серьезный разговор, и будет лучше, если мы никуда не будем торопиться.

— Хорошо, — согласился я.

Вика уже увидела все, что ее интересовало. Поэтому, когда я сказал, что поеду к Черному, и предложил проводить ее до машины, не протестовала. Втроем — я, Вика и Антон — мы спустились вниз, вышли на улицу, — Встретимся завтра на работе, — сказал я, на прощание чмокнув Вику в губы.

— Конечно, — кивнула она и села в машину. — Пока, Антон! — Она улыбнулась Черному.

— До встречи! — Он проводил ее взмахом руки. «Рено» мягко заурчал мотором, немного сдал назад. Потом ловко развернулся, выехал на дорогу и быстро исчез в потоке машин.

— А теперь быстрее наверх! — сказал Черный и, не дожидаясь меня, поспешил в офис.

Такая поспешность меня несколько озадачила. Вслед за Антоном я поднялся наверх, зашел в комнату. К моему удивлению, кроме Ирины и Черного, там был и Калина. Все трое находились рядом с одним из мониторов.

— Привет, Саша, — сказал я, подойдя ближе. — Что у вас тут?

— Привет, — поздоровался Калина, мельком взглянув на меня. — Егор, ты только не обижайся, но твоя Вика внушает нам серьезные подозрения. Мы прицепили к ее машине датчик слежения — видишь эту метку? — Он указал на экран. — Кстати, номер ее телефона знаешь?

— Да, — произнес я, неприятно пораженный происходящим.

— Диктуй… — Калина открыл лежавший на столе черный кейс, в нем оказался ноутбук.

Я продиктовал номер телефона Вики, Александр ввел цифры в компьютер.

— Порядок! — удовлетворенно сказал он.

— Что это? — спросил я.

— Аппаратура для перехвата телефонных разговоров, — за него пояснил Антон. — В данном случае — сотовых. Кучу бабок за нее отвалили. Если Вика кому-то позвонит или позвонят ей, мы…

Он не успел договорить, когда ноутбук вдруг тихо за пищал.

— Звонит, — сказал Калина и нажал пару клавиш. — Оба-на… Антон, узнаешь номерок?

— Да… — тихо отозвался Черный.

— Лара? — послышался из динамика хорошо знакомый мне голос, я вздрогнул. — Это Вика.

— Здравствуй, Вика! — Голос говорившей с Викой женщины был мягок и как-то по-особому вкрадчив. — Как твои успехи?

— Все отлично. Только что была в их офисе, познакомилась с Ириной. Черный тоже был там. Минут через двадцать, если нужна, буду у вас.

— Понятно. Приезжай, поговорим. А что с твоим ухажером?

— Остался в офисе. Сегодня утром он вообще хотел уйти от них, я его еле отговорила. Сейчас он поедет к Черному. Завтра узнаю у него, о чем они там говорили.

— Хорошо, Вика. Приезжай, тогда все и обсудим. Жду…

Связь оборвалась. Я стоял, растерянный и бледный, в моем сознании царил хаос.

Немыслимо — Вика, моя Вика, действительно оказалась шпионкой.

— Вот так вот, Егор… — со вздохом произнес Антон. — Извини, что так получилось.

— Вы не виноваты, — тихо ответил я. — Я сам вляпался. Даже подумать не мог, что Вика… — Я несколько секунд помолчал. — Я пойду, наверное.

— Может, съездим ко мне? — предложил Черный. — Посидим, выпьем чего-нибудь?

— В другой раз как-нибудь. Извини, Антон, мне надо побыть одному. И не беспокойся, со мной все в порядке. Я позвоню тебе. Всем пока! — Я поднял руку, прощаясь, и направился к дверям.

Я не помнил, как попал домой. Шел, почти не разбирая дороги. Все рухнуло — моя Вика оказалась дешевой подсадной уткой. Или не уткой, и совсем даже, наверное, не дешевой. Хотя какая разница? Все это уже ничего не меняло.

Если бы алкоголь мог принести утешение, забвение, я бы непременно налился. Увы, знал уже по горькому опыту прошлой потери, что алкоголь мне не поможет. Даже когда тело начнет отказывать, разум будет продолжает работать. И нет спасения от этих проклятых мыслей…

Дома я выпил стакан холодной воды, потом лег на диван и закрыл глаза. Все рухнуло…

Когда проснулся, не было еще и пяти утра. Перевернувшись на другой бок, укрылся пледом и снова закрыл глаза. Вспомнил, что не завел будильник, но вставать уже не стал. Просплю, значит, просплю. Все было неважно, и работа в том числе…

На работу я все-таки пошел — проснулся около семи, успел даже сполоснуться под душем и побриться. Идя к станции метро, думал о том, как она могла так лгать. Ведь как целовала меня, какие слова шептала. И все это оказалось ложью…

Когда я поднялся на наш этаж, Вики еще не было. На вопрос курносой Марины из отдела рекламы о том, почему такой хмурый, отделался отговоркой о больном зубе. Сел за свой стол, дожидаясь традиционной у нас утренней «летучки», вынул блокнот. Стал вспоминать, что же мне сегодня надо сделать, когда услышал знакомый стук каблучков — мне даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто это.

— Привет! — Сияющая Вика нагнулась и чмокнула меня в щеку, потом плюхнулась на стул рядом. — Чего такой кислый? Я тебе вчера вечером звонила, но твой телефон был отключен. Или куда уезжал?

Я молчал, задумчиво крутя в руках авторучку. Потом взглянул на Вику.

— Скажи, ты когда-нибудь кого-нибудь любила? — спросил я. — Только по-настоящему, не за деньги?

— Ты это о чем?! — Вика даже повысила голос.

— О тебе. О Ларе. О твоей настоящей работе. Я знаю, ты ей вчера звонила. Она тоже работает на Дария.

Губы Вики дрогнули. Она хотела было что-то сказать, но передумала. Опустила глаза, взглянула на свои накрашенные ногти.

— Жаль, что ты все узнал, — сказала она наконец, ее голос был тихим и очень спокойным. — А может, это и к лучшему. Я ненавижу лгать, хотя это часть моей работы. Так уж получилось. А насчет любви… — Вика задумчиво взглянула на меня. — Нет ее в этом мире, понимаешь? Нет. Грязь есть, кровь есть, деньги, смерть. А любви нет. Прощай… — Она поднялась со стула. Уже начала уходить, потом обернулась: — А ты мне действительно понравился. Может быть, в другой жизни я бы с радостью вышла за тебя замуж. Но здесь все по-другому… — Она перекинула через плечо ремешок своей сумочки и быстро вышла из кабинета.

— Поругались, что ли? — недоуменно спросила меня слышавшая наш разговор Марина.

— Да, — кивнул я. — Немного…

Этот день прошел для меня как в тумане. Я что-то рисовал, с кем-то разговаривал, кому-то звонил, что-то писал. Но все это было неважно. И когда около пяти вечера мне позвонил Черный, я и это воспринял на редкость отрешенно.

Антон предложил встретиться у него этим вечером, отказ не принимался. В итоге договорились, что Калина заберет меня у их офиса, и уже вдвоем мы поедем к Черному.

Так и получилось. Добирались на уже знакомом мне черном джипе: учитывая, что Саша всегда ездил быстро, дорога заняла совсем немного времени.

Нас встречал сам хозяин. Машину загнали в гараж, затем Антон пригласил нас в дом. Вскоре я уже сидел в кресле в знакомой мне гостиной, напротив расположились Черный и Калина.

По просьбе хозяина я еще раз рассказал обо всем, что произошло со мной за последние месяцы. Меня слушали очень внимательно.

— Скорее всего, это была месть за то, что я отказался на них работать, — закончил я свой рассказ.

— Не думаю, — покачал головой Антон. — Я почти уверен, что человек, представившийся тебе сотрудником ФСБ, не имеет к Конторе никакого отношения. Скорее всего, он «серый». О мести в данном случае речь тоже не идет, эти люди не занимаются подобными глупостями. Месть не дает ничего, кроме морального удовлетворения. Им же нужен результат. Они попытались от имени ФСБ склонить тебя шпионить за нами, это не удалось. Тогда они сделали все для того, чтобы ты все-таки оказался здесь, в Москве, поближе к нам. Понимаешь, о чем идет речь? Сначала они лишили тебя работы. Потом сожгли квартиру. И все для того, чтобы ты приехал сюда, чтобы там тебя ничто не держало. Здесь они следили за тобой, выяснили, куда ты устроился работать. Затем подсунули тебе Вику. Уверен, что ее кандидатуру подбирали опытные специалисты с учетом твоего психологического портрета.

— А встреча в театре? — спросил я. — Она тоже не была случайной?

— Разумеется, — кивнул Антон. — Я брал билеты еще за месяц до спектакля. У «серых» было время на то, чтобы устроить нашу встречу.

— Теперь они от меня отстанут?

— Не думаю, — покачал головой Черный. — Скорее всего, попытаются придумать что-то другое. Например, могут вовлечь тебя в какую-то финансовую махинацию, чтобы потом грозить тебе тюрьмой. Могут подстроить аварию, в которой кто-то пострадает, а виновником будешь ты. И так далее.

Я молчал — все оказалось даже хуже, чем можно было предполагать.

— И что мне делать? — спросил я наконец.

— Быть внимательным к тому, что с тобой происходит, — ответил Антон. — И очень осторожным. Постарайся не ввязываться ни в какие заварушки — пусть мир какое-то время поживет без тебя. Даже если рядом будут кого-то грабить или убивать; просто поворачивайся и уходи. Это не твое дело — люди сами виноваты в том, что с ними происходит.

— Но ведь так нельзя? — не согласился я. — Это неправильно.

— Егор, «серые» уже просто так от тебя не отстанут, — подключился к разговору Калина. — Убить они тебя не убьют, но могут поставить в такое положение, когда смерть покажется тебе благом. Добавлю, что мы все прошли через такой прессинг. Кто-то прошел его достаточно легко. Кто-то с тяжелыми потерями. Но без боя «серые» не пропустят никого. Потому и предупреждаем тебя — будь осторожен. Ты уже убедился, как хитро они могут действовать.

— Но зачем им все это? Точнее, я понимаю, что через меня они хотят добраться до вас. Но неужели то, чём вы занимаетесь, для них настолько важно?

— В прошлый раз мы рассказали тебе не все, — ответил Антон. — «Серые» действительно охотятся за артефактами, за какими-то знаниями, которые можно почерпнуть в зонах. Но это не самое главное из того, что их интересует… — Он несколько секунд помолчал. — Дело в том, Егор, что в самые ближайшие годы наш мир ждет глобальная катастрофа. Ориентировочная дата — декабрь две тысячи двенадцатого года. Но вполне возможно, что все начнется и раньше. В результате этой катастрофы, по некоторым прогнозам, примерно три четверти населения Земли погибнет.

— Вообще-то конец света предсказывают с завидной регулярностью, — скептически заметил я. — Сначала боялись двухтысячного года, теперь вот двенадцатый. Потом будет еще какой-нибудь. Мне кажется, это все не слишком серьезно.

— Егор, мы ведь взяли эту цифру не с потолка. — Антон задумчиво смотрел на меня. — Слишком много появилось свидетельств, слишком много фактов указывают на то, что именно осень двенадцатого года станет для нашего мира Рубиконом. Можно отбросить одно свидетельство, два, десять. Но когда к тебе поступает море подобной информации из самых разных источников, выстраивается вполне определенная картина, которую ты при всем желании не можешь игнорировать. Ты ведь сам видел, насколько серьезно мы подходим к нашей работе. И могу сказать, что для нас уже нет сомнений в том, что двенадцатый год станет годом грандиозных событий.

— И что произойдет? — поинтересовался я, все еще чувствуя недоверие. — Комета упадет?

— Кометы, скорее всего, не будет. Более того, сказать точно, что именно произойдет, не может никто. Мы можем лишь прогнозировать какие-то варианты, исходя из имеющейся у нас информации. По самому неблагоприятному варианту, а ориентироваться надо именно на него, произойдет серия мощнейших природных катаклизмов: землетрясения, ураганы, цунами, наводнения. Во многих местах появятся магматические разломы, проснутся вулканы. Сильнейшие подвижки земной коры приведут к тому, что в каких-то местах возникнут новые горные системы, в других, напротив, появятся моря. Спастись будет почти негде: в горных районах люди будут гибнуть от землетрясений, на равнинах — от наводнений. Навсегда исчезнут не то что многие страны — материки. Это будет поистине всепланетная катастрофа, способная положить конец человеческой цивилизации.

— Звучит невесело, — сказал я. — Ну и при чем же здесь «серые»?

— Просто «серые» тоже владеют информацией и хорошо понимают, что им грозит. Уже не первый год по всему миру — разумеется, тайно — строится сеть убежищ, способных защитить их от гибели. Такие убежища не могут спасти миллионы людей. Но вся мировая элита спасется. А элита, как я уже сказал, почти сплошь «серая». С собой они возьмут и тех, кто им понадобится в новом мире: военных, ученых, квалифицированных рабочих, прислугу. Уже построены сотни таких убежищ, они способны вместить несколько миллионов человек. И в первую очередь тех, кто собирается править после катастрофы новым миром.

— И у нас тоже строятся такие убежища?

— Строятся. Но без участия «серых». Помнишь, я говорил тебе, что им у нас недавно крупно дали по рогам? Они схлестнулись с одной магической группой, нашими хорошими знакомыми. В итоге проиграли, их власть в России сильно пошатнулась, хотя они всячески пытаются вернуть утраченные позиции. Но тебя не должны вводить в заблуждение эти слова: для подавляющего большинства людей от того, кто строит убежища — «серые» или наша нынешняя российская элита, — ничего не меняется. Простым людям в этих убежищах места все равно не найдется. То есть расклад во всем мире, независимо от стоящих у руля кланов, будет таким: элита попрячется в бункеры и благополучно пересидит опасное время. А всем остальным придется рассчитывать только на себя.

— Но самое интересное начнется после катаклизма, — добавил Калина. — Вылезшая из бункеров элита начнет делить новый мир. Он не будет пустым — по прогнозам, на территории России может уцелеть до половины населения. Другим странам в этом плане повезет гораздо меньше, но и там кто-то выживет — исключая разве что те страны, которые навсегда уйдут под воду. А теперь представь ситуацию: вся промышленность разрушена, сельское хозяйство погибло. Эффект от природных катаклизмов усилен разрушенными атомными станциями и химическими производствами, свирепствуют эпидемии. Всюду голод, хаос, анархия. Мародеры. Выжить в этих условиях будет не менее трудно, чем во время самой катастрофы.

— Вот именно, — согласился Антон. — А потому властвовать будет тот, у кого будет сила. А у кого она будет?

— У того, кто сумеет ее сохранить? — предположил я.

— Верно. Убежища, даже самые большие и надежные, не дают такой возможности. Если в средних размеров убежище могут спастись, допустим, десять тысяч человек, то для спасения миллиона таких убежищ надо построить сто. При этом их нельзя строить где угодно — на территории России, например, есть лишь два-три места, обеспечивающих практически гарантированное выживание. В других странах ситуация не лучше, а то и похуже. Активное строительство в таких местах нельзя скрыть, информация все равно просочится в прессу. А для властей любой страны это ничем не лучше самого апокалипсиса — ведь если люди узнают, что их ждет катастрофа и элита строит себе убежища, может произойти стихийный бунт. Ни «серым», ни нашим властям это не нужно, поэтому массового строительства никогда не будет. И вот здесь на первый план и выходят зоны…

— Черный несколько секунд помолчал. — Через них можно пройти в иные миры — ты сам видел, как это происходит. А значит, там можно будет не только переждать катастрофу, но и остаться в новых мирах навсегда — если эта Земля станет непригодной для жизни. Именно поэтому теперь, в преддверии катастрофы, зоны для «серых» приобрели такую большую ценность.

— Хочешь сказать, что можно увести население страны в иные миры?

— Нет, — покачал головой Антон. — К сожалению, это тоже нереально. Зона — не проходной двор. Простейшие подсчеты показывают: для того чтобы эвакуировать все население страны, надо не меньше десяти порталов в разных регионах, работающих двадцать четыре часа в сутки на протяжении нескольких месяцев. Это просто нереально.

Зоны не могут спасти сотни миллионов людей, но укрыть в иных мирах парочку миллионов вполне возможно. Для «серых» это уникальный шанс — они не только спасутся сами, но и получат возможность сохранить боеспособную армию. Когда все закончится, эти люди просто выйдут из зон и начнут наводить порядок. Свой порядок.

Тот, у кого в новых условиях будет сила, и станет править миром.

— Поэтому вы им так интересны?

— Да. Им нужны координаты открытых нами зон, их характеристики. Знание возможных ловушек, технологии перехода. Ведь все зоны разные, и то, что работает в одной из них, в другой может оказаться бесполезно, а то и убийственно.

— Например, одну зону можно пройти только в том случае, если отключить внутренний диалог, — пояснил Александр. — Если ты не сделаешь этого, то погибнешь. Или, в лучшем случае, сойдешь с ума. Это тот барьер, который может пройти только подготовленный человек.

— Времени осталось очень мало, — продолжил Антон. — И если до последнего времени «серые» соблюдали правила игры, то теперь все может измениться. Знания о зонах для них жизненно необходимы, поэтому они могут пойти на все, чтобы их заполучить.

— И ничего нельзя сделать? — спросил я, — Я не о «серых» — о катастрофе. Ее нельзя как-то предотвратить?

— Теоретически шанс есть. Практически — нет. Люди сами творят свою судьбу, определяют свое будущее. Ты ведь слышал о карме? Мы создаем карму своими мыслями и поступками. Есть карма человека, карма страны, народа. Есть и карма человечества.

Посмотри, во что люди превратили Землю — они стали для нее вредоносным вирусом. И неудивительно, что Земля пытается от нас избавиться. Проблемы с климатом, которые мы сейчас имеем, только первый этап. С каждым годом число природных аномалий и катастроф будет нарастать и к концу двенадцатого года достигнет своего апогея.

Отменить этот сценарий можно только одним способом — изменив сознание миллиардов людей, превратив их из разрушителей в созидателей. Если люди перестанут воевать с Землей, она перестанет воевать с ними. Но в реальности этот сценарий невозможен, поэтому мы и готовимся к катастрофе — просто не видим альтернативы. Пока еще неясно точно, какой эта катастрофа будет, но в ее неизбежности мы уже не сомневаемся.

Я молчал. Мне было достаточно трудно поверить в услышанное, но и причин не верить этому тоже не было. Я сам стал свидетелем чудес, сам видел иной мир. Эти люди знают о мироздании гораздо больше меня, и если они говорят, что нас всех ждет глобальная катастрофа, то так оно, скорее всего, и будет.

— И власти знают обо всем этом? — спросил я после долгой паузы.

— Разумеется, — кивнул Черный.

— Тогда какой был смысл президенту вытягивать страну из пропасти, бороться за ту же Олимпиаду в Сочи в четырнадцатом году, если нас ждет катастрофа?

— Людям свойственно верить в лучшее, — ответил Антон. — Кроме того, положительный настрой влияет на развитие событий. Если народ верит в себя и в страну, то шансов пережить катастрофу у него гораздо больше. Здесь, в нашей реальности, катастрофу уже не отменить. Но в том, какой именно она будет, не все так однозначно. Возможны варианты.

— Есть ветки реальности, на которых этой катастрофы нет вообще, — добавил Александр. — Но там есть свои проблемы — например, развал страны. В одной из реальностей, которые я знаю, вся территория за Уралом поделена между Китаем и Японией. Крым и азово-черноморское побережье Краснодарского края принадлежат Турции; Люди живут хорошо, но у них нет света в глазах. Они сытые, довольные и бесполезные. Я бы в таком мире жить не хотел.

Я нахмурился. Уж слишком непонятно все это звучало.

— Что значит «есть ветки реальности без катастрофы»? Речь идет о прогнозировании возможных вариантов?

— Нет, — покачал головой Калина. — Речь идет об отражениях нашего мира. Таких же мирах, как этот, но имеющих те или иные отличия. В этих мирах живут другие частицы твоего «я». То есть это тоже ты, но в других реальностях.

— Миров много, Егор, — пояснил Антон. — И нас много. Есть сотни Черных, сотни Егоров, сотни Калин. Все эти миры — отражения нашего. Точнее, просто миры отражений, так будет правильнее. Потому что наш мир — это тоже всего лишь один мир из этой обоймы. Но есть и действительно другие миры — то есть миры, не являющиеся отражениями нашего. Прошлый раз ты был именно в таком мире. Эти миры, в свою очередь, тоже имеют свои отражения.

— Разве это возможно? — спросил я, пытаясь понять описанную сталкерами конфигурацию. — Я просто не могу взять в толк, как это может быть — что где-то есть другие копии меня.

— Они не совсем копии, Егор, каждый из них чем-то отличается от тебя — так же, как ты отличаешься от них. Вы даже можете быть внешне совершенно не похожи, но при этом вы — один и тот же человек. То есть это не копии как таковые, не другие люди, понимаешь? Они — это именно ты. И ты в этом плане не уникален — каждый человек, живущий на этой планете, имеет подобные отражения. Ну а то, что мы этого не понимаем, не замечаем, является лишь следствием ограниченности нашего сознания. Если ты начинаешь преодолевать эту ограниченность, то постепенно к тебе может прийти память о твоих параллельных личностях, о твоих воплощениях в другие времена

— от глубокого прошлого до далекого будущего. Ты начнешь вспоминать то, чего с тобой вроде бы никогда не было. И тем не менее было именно с тобой. Но и это еще не все: иногда получается так, что ты можешь встретиться сам с собой. Встретиться со своими альтернативными личностями.

— Черный, это уже совсем сказки, — усмехнулся я — Всему должна быть мера.

— Сказки? — Губы Антона дрогнули в улыбке. — Помнишь, я рассказывал тебе о Профе?

— Помню. И что?

— Дело в том, что Проф и я — один и тот же человек. Проф — это я, а я — это он.

Понимаешь меня?

— Нет, — честно признался я. — Как такое может быть?

— Это трудно понять. Для начала ты должен просто свыкнуться с тем, что миров много. Что есть миры отражений — то есть вариации нашего мира, и в них живут твои двойники. Даже не двойники, как я уже говорил, — это ты сам. И все эти сотни, если не тысячи, Егоров являются тобой и никем иным. И опыт, которые накапливают эти вроде бы отдельные личности, становится опытом твоей — или вашей общей, тут как хочешь — души. Можно сказать, что когда ты однажды проснешься от этой жизни — то есть умрешь, — то ты вспомнишь и все свои альтернативные жизни. Для тебя это не будет чужой опыт — он твой и только твой. Просто ты накапливал его в разных отражениях.

— Ну хорошо, а почему ты решил, что Проф и ты — один и тот же человек?

— В данном случае я верю Профу. Доказательства, которые он привел, мне показались более чем убедительными.

— И какие, если не секрет? — Я с интересом смотрел на Черного.

— Он рассказал мне такие подробности моей жизни, о которых никто, кроме меня, знать не мог.

— Может, он просто ясновидящий? — неуверенно предположил я.

— Нет. Я понимаю, тебе трудно поверить в такие вещи. Но если тебе повезет и ты однажды увидишь Профа, всякие сомнения в истинности его слов у тебя пропадут. Этот человек просто не может лгать, понимаешь? Ему это не нужно. Когда соприкасаешься со вселенскими тайнами, ложь теряет смысл.

— Проф и Антон — действительно один и тот же человек, — вставил Калина. — Так получилось, что они встретились. Иногда это случается.

— Получается, Проф пришел из другой реальности? — спросил я. — Точнее, из другого отражения?

— О нем нельзя сказать однозначно, откуда он пришел, — ответил Черный. — Профу удалось объединить в себе сознание сразу нескольких «я». Он настоящее многомерное существо, поэтому невозможно сказать, что он пришел из такого-то места, потому что таких мест много.

— И где он сейчас?

— Не знаю, — пожал плечами Черный. — Он передал нам все, что посчитал нужным, и ушел. Но иногда он является к нам в снах: что-то рассказывает, объясняет. Возможно, однажды он снова вернется.

— Ладно, попробую поверить, — согласился я. Потом, желая перевести тему разговора на что-то другое, спросил: — Что у вас за жетоны? Армейские?

— Почти… — кивнул Антон. — Со сталкерским уклоном. — Он снял с шеи цепочку с жетоном и передал ее мне.

Я взял жетон. На нем были выбиты имя, фамилия, группа крови и непонятные мне цифры — «40075696».

— Это номер военного билета? — «догадался» я.

— Нет, — покачал головой Черный. — Длина экватора.

— Длина экватора? — Я удивленно приподнял брови.

— Да. Эта цифра выбита на жетонах у каждого из нас. Дело в том, что путешествия в иные миры могут влиять на сознание, вызывая нечто вроде амнезии. Ты можешь оказаться в мире, очень похожем на этот, и будешь уверен в том, что ты дома. Длина экватора в данном случае — один из самых изменчивых показателей. Ты берешь справочник и видишь, что длина экватора, например, сорок пять тысяч километров. А у тебя на жетоне выбито совсем другое. Значит, это не твой мир. Память может подвести. Цифры на жетоне — никогда. Хотя и это не панацея: есть миры, очень похожие на наш, но не являющиеся его отражениями.

Мои новые знакомые были очень странными людьми. Если бы не тот факт, что я уже побывал вместе с ними в ином мире, я бы однозначно счел их сумасшедшими. Рассмотрев жетон, я вернул его Антону.

— Это ведь не крестик? — спросил Калина, указав на висевшую у меня на шее цепочку.

— Нет… — нахмурился я. — Кольцо.

— Память о ком-то? — догадался Александр.

— Да… — нехотя кивнул я. Мне не хотелось развивать эту тему.

— А именно? — не отступил Калина.

— Три года назад у меня была невеста, мы собирались пожениться. Но не успели — она погибла в аварии. Кольца я сделал к нашей свадьбе. Это ее кольцо, я оставил его на память.

— Прости. Я не знал… — В голосе Калины появилась задумчивость. — Довольно странное совпадение: три года назад я тоже собирался жениться, и моя невеста тоже попала в аварию. Она выжила, но потеряла зрение и не может больше ходить.

— Мою невесту звали Ольгой, — пояснил я. — Ее сбил пьяный водитель — прямо на пешеходном переходе, у меня на глазах. Это было четвертого июня, около полудня.

— А вот это уже действительно странно… — Черный взглянул на Калину.

— В машину Маши врезался на грузовике пьяный водитель, — медленно произнес Саша. — Это было именно четвертого июня, в одиннадцать часов пятьдесят две минуты.

Я ощутил, как по моей спине пробежали мурашки. Совпадение действительно было очень странным.

— Мы с Ольгой договаривались встретиться в двенадцать, — сказал я. — До полудня оставалось минут пять-семь.

Стало очень тихо. Молчал я, молчали и Черный с Калиной.

— И как это объяснить? — спросил наконец Черный, взглянув на Калину.

— Не знаю, — покачал головой тот. — Но такая синхронность явно неслучайна.

— Но ведь Маша осталась жива? — Черный продолжал смотреть на друга.

— Только потому, что я оказался рядом. Держал ее за руку, не давал ей умереть. Моей силы хватило, чтобы oтвести смерть.

— Я тоже держал Ольгу за руку… — тихо сказал я. — Но сделать ничего не смог.

— По крайней мере, что-то начинает проясняться, — задумчиво произнес Черный, взглянув на меня. — Теперь понятно, почему ты с нами. Нам говорили о тебе еще до того, как ты с нами встретился.

— То есть? — Я приподнял брови.

— Есть одна девушка. Можешь называть ее Пифией, если хочешь. Или Кассандрой. Время от времени она что-то нам подсказывает, сообщает какую-то информацию. Именно она сказала, что очень скоро мы встретим парня, которого зовут Егор. Заявила, что он сыграет в нашей жизни важную роль, предложила помочь ему. Встретив тебя, да еще при таких необычных обстоятельствах, мы поняли, что речь шла именно о тебе. Собственно, именно поэтому мы и сказали Дарию, что ты с нами, чтобы он больше тебя не доставал.

Стало очень тихо. Слова Черного вызвали у меня какое-то неприятное ощущение. Я привык к тому, что люди помогают друг другу бескорыстно — только потому, что они люди. А тут помощь оказалась результатом чьего-то пожелания. Выходит, если бы не было этого пожелания, они бы просто взяли артефакт и бросили меня на произвол судьбы? Или как?

— Что ж, передайте Кассандре спасибо, — произнес я наконец.

— Передадим, — пообещал Черный, потом зевнул и потянулся. — Ладно, потом еще все это обмозгуем. А сейчас пора подумать об ужине…

Домой в этот вечер я так и не попал — Черный предложил переночевать у него. Калина отбыл в начале десятого: проводив его, мы с Антоном вернулись в гостиную.

— Тебя что-то расстроило? — прямо спросил хозяин дома, когда мы снова сели в кресла.

— Да нет, — пожал плечами я. Антон едва заметно улыбнулся.

— В нашем мире все не так, — сказал он. — Тебе не понравились мои слова о том, что тебя защитили от Дария из-за предсказания Кассандры, верно? Не спорь — я вижу это. В обычном мире человек совершает поступки, основываясь на каких-то моральных ценностях, исходя из понимания того, что правильно, а что нет. У нас все иначе — наш путь определяется не собственными желаниями, а волей ведущих нас вселенских сил. Другие правила игры, понимаешь? Обычный человек может делать все, что ему взбредет в голову. Мы делаем только то, что надо, что вписывается в контекст ситуации. История с пропавшим «Граалем» вдруг получила свое продолжение, появился ты. Кассандра предвидела эту ситуацию и велела нам помочь тебе, мы это сделали. Мы бы все равно не бросили тебя на дороге, но отношения были бы другими. Например, просто предупредили бы тебя о грозящей опасности и помогли бы куда-нибудь уехать. А там уж как повезет. Просто у любой ситуации есть своя логика развития, свой шаблон. Если его бездумно нарушить, это может привести к тем или иным неприятным последствиям. Поэтому одно из важных умений у нас — это умение не ввязываться в чужие дела. Пусть окружающие нас люди идут своей дорогой, а мы идем своей. Понимаешь меня?

— В общих чертах, — кивнул я. — Но если ты увидишь, что где-нибудь вечером в темном переулке кто-то грабит девушку, неужели ты не поможешь ей?

— Здесь неправильна сама постановка вопроса — я просто никогда не окажусь в подобной ситуации.

— Что значит «не окажешься»? — не понял я.

— А то и значит-меня там не будет. У моего мира другие законы, другие правила игры. Он сталкивает меня со вселенскими силами, но он же оберегает меня от разной ерунды. Потому что у меня другие задачи, другие цели. Другое предназначение. Если же такая ситуация все же возникнет, то я за несколько минут или секунд до нее получу предупреждение — мой мир подскажет мне, что вот-вот произойдет что-то важное. И если он поставил эту девушку на моем пути, значит, это все неслучайно, и ей предстоит сыграть в моей жизни определенную роль. Ничто не происходит просто так, понимаешь? В данном случае маг контролирует все, не контролируя ничего. Ведь и в твоей квартире я оказался в самый нужный момент, верно? Хотя не планировал этого.

Все само сложилось так, как нужно.

— Хочешь сказать, что все решает фатум?

— В какой-то мере… — Черный пожал плечами, — Если под фатумом понимать некую цепь событий. Возьмем хоть тебя: сначала ты втянулся в историю с «Граалем», встретился с нами. Теперь вот выяснилось, что между твоей жизнью и жизнью Калины есть очень странные совпадения. Это все не может быть случайностью, поэтому теперь нам предстоит понять, что за всем этим стоит.

— Все это действительно странно, — согласился я.

— О том и говорю. Где ты родился?

— В Туле. Точнее, наверное, в Туле. Просто я подкидыш. — Я посмотрел на Черного и смущенно улыбнулся. — Меня нашли в начале февраля, в полдень, у крыльца магазина — я лежал, завернутый в пеленки, прямо на снегу. Мне было примерно два месяца от роду, мою мамашу так и не отыскали. До пяти лет я жил в детском доме, потом меня усыновили.

— Это еще больше все запутывает… — Антон потер подбородок. — Ладно, оставим это пока…

— Согласен, — кивнул я. — Скажи, а с чего ты вообще заинтересовался зонами? Как это получилось?

— С чего началось? — Черный взглянул на меня. — Наверное, все началось с занятий магией. Я долгое время занимался демонологией, знаю до сих пор многих колдунов европейской части России. Участвовал в массовых оккультных ритуалах главных магических празднеств. Соответственно, знаю все, что связанно с европейской церемониальной магией. Долгое время практиковал Таро, у меня сбывалось до семидесяти процентов прогнозов. Многие годы пытался проникнуть в тайны древних европейских колдунов-отшельников, трактатами которых располагал, но серия опытов по реконструкции техник закончилась неудачно. Либо страдало окружение, либо опыты заканчивались на троечку, что меня совершенно не устраивало. Практиковал порчу и прочие колдовские прелести. Так мы развлекались — кто кого раньше «завалит». Короче, в этом деле преуспел, стал самым настоящим черным магом. Ковал магические мечи на заказ, клинки приходилось закалять в человеческой крови. Разумеется, кровь брали из медучреждений; Но это было довольно давно — мало ли какие глупости мы делаем по молодости? — Черный усмехнулся. — Потом пару лет отдал алхимии, ставил какие-то опыты. Кое-что получалось. Впоследствии демонология трансформировалось в уфологию, в поиск контактов с иными существами. Ну а от этого уже был один шаг до изучения аномальных зон. Так и начал всем этим заниматься.

— Круто, — уважительно протянул», — А Калина?

— Он у нас всегда был прагматиком, поэтому очень скептически относился и к магии, и к уфологии. В языческих кругах его до сих пор знают как лидера и воина — он из тех, кто способен принимать решения, способен вести за собой. Вначале, когда он приобщился к нашим уфологическим исследованиям, он воспринимал все это весьма скептически. Но потом, пытаясь объяснить для себя какие-то вещи, свидетелем которых бывал, втянулся в изучение аномальных явлений. За годы изучения аномальных зон он здорово изменился — стал замкнут, много времени проводил в одиночестве. В какой-то момент у него вдруг начала прорезаться память трансгрессии — он вспоминал свои альтернативные реальности, осознавал свои другие «я». В одной из таких реальностей он написал стихи… Знаешь, мы были поражены, потому что Калина и стихи — это нонсенс, нечто несовместимое. И все-таки это было так. Он все больше и больше рассказывал о том, кем он не являлся в этой реальности. Нам было очень забавно за ним наблюдать — ведь говорил это все Калина-прагматик. Тот, кто еще совсем недавно был убежденным скептиком. Одним словом, зона меняет любого.

— А как насчет Люминоса?

— Леонид долгое время практиковал дзен. Ему близки йога, шаманизм. Все, что связано с медитацией. К аномальным зонам он пришел через путешествия по местам силы. Бывал в Непале, в других уголках мира. У него очень хорошо развита интуиция: если Люминос говорит, что куда-то идти нельзя, мы всегда его слушаем.

— А как вы вообще познакомились? Ты, Калина, Люминос?

— Мы познакомились еще в начале девяностых. Наверное, это было провидение — то, что мы встретились, Есть такое место — Долина лабиринтов. Местность достаточно глухая и труднопроходимая, всюду множество камней. Там почти не встретишь туриста или сельского жителя, так как подъездных дорог практически нет. Мне пришлось перебраться через несколько холмов, сплошь заваленных буреломом, прежде чем я смог выйти в Долину — и был очень удивлен тем, что оказался там не один. Представь: совершенно глухое место, и вдруг я вижу неторопливо идущего человека, прощупывающего палкой зазоры между камнями. Это был Калина: разглядеть его оказалось непросто, он находился довольно далеко от меня. При этом я совершенно точно знал, что уже видел все это во сне — чувство узнавания было просто потрясающим. Мне пришлось подойти поближе, прежде чем я смог разглядеть его лицо. И поразился тому, насколько мы похожи — словно встретил брата. Он не обратил на меня никакого внимания, продолжал заниматься своими делами. Не желая мешать ему, я прошел мимо. А метров через двести вдруг наткнулся еще на одного человека, это был Люминос. Он сидел в позе лотоса среди камней, погрузившись в себя и ни на что не обращая внимания. Я смотрел на него и вдруг понял, что видел этого человека во сне около месяца назад. Мы тогда перебросились парой фраз, он сказал, что мы встретимся через месяц. Месяц прошел, и вот я вижу этого человека перед собой — было от чего прийти в изумление. При этом он тоже оказался очень похож на меня. Что тут еще можно сказать? То, что мы трое, не сговариваясь, в одно и то же время отправились в эту глухую Долину, не могло быть просто совпадением. Я понимал, что если уйду сейчас, то сделаю ошибку, поэтому повернулся и пошел знакомиться с Калиной. Потом, уже вместе с ним, мы подошли к Люминосу. Собственно, именно тогда мы и встретились в первый раз…

Черный немного помолчал, собираясь с мыслями.

— В тот раз мы только познакомились, — продолжил он. — Все понимали, что эта встреча не случайна, но никто не знал, к чему она приведет. Поговорив, мы разошлись, не зная, встретимся ли вновь. Прошло какое-то время, и мы вновь пересеклись на ежегодном слете аномальщиков и уфологов всех мастей — это симпозиум, на котором именитые искатели читают свои доклады. Он проходит дважды в год, весной и осенью. Как правило, занимает это два дня подряд, с утра до вечера. Вот именно там по-настоящему и встретились три одиночества — Калина, Люминос и я. Самым забавным было то, что мы, не сговариваясь, даже оделись одинаково — все трое были в черных костюмах. На фоне разношерстной толпы исследователей неведомого наша троица была очень приметной. И каждый уже совершенно точно знал, что нас что-то связывает. Эта встреча и стала началом союза троих, позже вылившегося в группу «Неман».

— Понятно… — Я немного помолчал. — Все хотел спросить — каким был твой первый выход в зону?

— Первый выход ничем не запомнился, в нем не было ничего необычного. Обычно зона раскрывает свои секреты не сразу — она словно присматривается к тебе. Новичку увидеть что-то интересное, как правило, можно только тогда, когда рядом с ним находится опытный сталкер. Это своего рода инициация — сталкер проводит тебя в зону, сталкивает с иной реальностью. Это запоминается на всю жизнь.

— У тебя было так же?

— Не совсем. Просто к тому времени, как судьба столкнула меня с Профом, я уже успел немало полазить по зонам. Даже попадал в какие-то миры, мы смогли вынести «Грааль». То есть я считал себя достаточно опытным сталкером. Но именно выход в зону с Профом стал для меня по-настоящему знаковым. Дело было в сентябре, повсюду на скошенных лугах стояли огромные стога. Покосы уже были частью зоны — или предзонником, как мы говорим. Уже темнело, когда мы с Олегом остановились на небольшом холмике перед лесом. Огляделись, потом Проф велел мне смотреть на линию горизонта. Он сказал, что таким образом можно увидеть тонкий абрис купола, возникающего над лесом. — Такие купола — это особые пространства, как матрешки, существующие один в другом. Понаблюдав за такими куполами какое-то время, ты привыкнешь к этому визуальному эффекту, и дальше уже воспринимаешь его как нечто само собой разумеющееся. Выслушав Олега, я стал наблюдать за пространством над лесом и через какое-то время действительно увидел то, о чем он говорил. Тонкая линия полусферы появилась над лесом, а над самой ее вершиной сверкал еле заметный голубой огонек. Цвет купола был чуть светлее, чем общий фон ночного неба.

— Что-то вроде мыльного пузыря? — предположил я.

— Да, примерно, согласился Антон. — Только в нем не было блеска, да и сама граница купола была едва заметна. Но достаточно различима, чтобы понять, что это не обман зрения. Но главное было еще впереди: Проф выставил руку открытой ладонью к лесу и начал как бы ощупывать пространство перед собой, медленно водя ладонью. Потом пояснил, что от купола во все стороны тянутся энергетические нити, попав на которые можно проследить дорогу к месту входа. Дело в том, что если просто иди к куполу по прямой линии, то ты в него никогда не попадешь. Надо отыскать вход, а его можно найти, только следуя по энергетической нити. Олег сказал, что сейчас он найдет нить, и дальше мы будем следовать по ней к самому ее началу. При сканировании ладонью ты точно знаешь, чувствуешь, что наткнулся на нить. Он поводил ладонью еще какое-то время, потом сказал, что нащупал, и спокойно пошел в сторону леса, я поспешил за ним. Мы вошли в лес, тьма была непроглядная. Я предложил Профу зажечь фонарик, он ничего не ответил и продолжал идти вперед в полной темноте — мне до сих пор непонятно, как он умудрился не выколоть себе ветками глаза и не поцарапаться. Я шел позади него, почти касаясь его спины, и старался не отстать. Иногда Олег шел зигзагом, порой останавливался и уточнял, куда направлена нить.

После небольшой паузы мы шли опять. Идти за ним в какие-то моменты было легко, он своей массой буквально проламывал дорогу через сухостой и кусты. Иногда вес Профа не спасали лапы елок хлестали меня по лицу и рукам. Так прошло достаточно много времени; несмотря на явные петли в движении, мы все равно продвигались все дальше и дальше вглубь леса. При этом я знал, что лес здесь был небольшим, не более двух километров в поперечнике. В какой момент мы оказались в куполе, я определить так и не смог. Просто поменялось окружение — и я осознал, что нахожусь уже в незнакомом мне месте. Деревья поредели, мы начали двигаться под уклон. В этот момент я и понял, что мы находимся не в том лесу, который я знал. Проф, не сбавляя темпа, ломился прямо, не оглядываясь. Я даже не успевал удивляться всему происходившему, в тот момент главное для меня было от него не отстать. Деревья не только поредели, но и стали гораздо толще и выше, чем прежде. Мы шли с горки, спускаться было легко. Олег почти летел, я еле за ним поспевал, недоумевая, почему лес не заканчивается — мы прошли уже гораздо больше двух километров. Из-за поредевшего леса ночной свет стал поярче и можно было разглядеть все вокруг. Мы спускались среди больших многолетних сосен и елей, внизу отчетливо угадывалась долина. Там что-то поблескивало, я шел за Олегом и гадал, что же это такое. Это было нечто большое, свет переливался и мерцал. Мы подошли уже достаточно близко, когда я наконец понял, что перед нами озеро. Если бы не знание того, что в этих местах нет никаких озер, я бы понял это гораздо раньше.

Мы спустились к берегу. Озеро представляло собой довольно четкий овал или даже почти круг около пяти километров в диаметре, обрамленный тонкой неровной полоской леса. Почти точно посередине возвышался лесистый остров, даже ночью зрелище было очень красивым. Я стоял и смотрел, понимая, что мы в совершенно ином мире. Проф присел на корточки и закурил. Потом сказал мне, что мы находимся в самом центре купола.

— Здорово, — оценил я рассказ Черного. — А что было потом?

— Ничего, — пожал плечами Антон. — Мы пробыли там около получаса, потом вернулись. Обратно шли уже по прямой, весь путь не занял и четверти часа. В какой-то момент я понял, что мы уже в самом обычном лесу, потом лес кончился, и я увидел знакомые стога сена. Мы переночевали в одном из них и утром поехали домой.

— Если бы кто-то рассказал мне все это до нашей встречи, я бы не поверил. Решил, что все это просто байки.

— Да, поверить сложно, — кивнул Черный. — В зонах полно странностей. Да и сами зоны очень разные. Скажем, есть одна зона — здесь, неподалеку, в Подмосковье. Внешне самый обычный лес. Там даже грибники ходят и ничего не замечают. Об этом месте нам рассказал один из сталкеров-«стариков», да и то лишь после того, как мы сами начали прочесывать тот район. Он указал нам точное местоположение зоны и предупредил, чтобы мы даже не пробовали соваться туда просто так, это смертельно опасно. Открыть переход там достаточно просто — главное, знать, как это сделать. Но дальше начинается настоящий ужас: человек вдруг начинает ощущать вибрацию, появляющуюся где-то в центре головы. Словно в голове вдруг кто-то включил миксер — очень подходящее сравнение. При этом чувствуешь сильнейшую боль и понимаешь, что твое сознание, твое «я» разваливается на тысячи кусочков… — Антон несколько секунд помолчал. — Рассказавший нам об этом месте сталкер сообщил, что в восемьдесят первом году он был там в составе группы из шести человек. Выжили двое — он и его друг, но друга потом пришлось отправить в психушку. Сталкер же уцелел только потому, что привык в зоне отключать внутренний диалог. То есть переставал болтать мысленно сам с собой, его мыслительный процесс полностью останавливался. Это его и спасло — оказалось, что именно мысли и вызывают вибрацию. Непонятно, как и почему это происходит, но находиться там может только тот, кто способен не думать. Сталкер смог вытащить друга из зоны: пока он тащил его, тот продолжал извиваться и кричать от боли. Оставив его у границы зоны, уже в безопасности, сталкер вернулся за остальными. Но помочь им уже ничем не смог, все были мертвы.

— Ты бывал в этой зоне?

— Бывал, — кивнул Черный. — И тоже чувствовал эту вибрацию. Каждая мысль отдается в голове неким всплеском, микровзрывом. Спасение только в безмолвии: никаких мыслей, никаких эмоций. Тогда тебя не задевает.

— И трудно научиться не думать? — спросил я, вспомнив Вику. Это было бы здорово — научиться не думать. Нет мыслей — нет боли.

— Достаточно трудно. Этому учатся годами. Хотя есть те, кому это дается довольно легко. Попробуй как-нибудь понаблюдать за своими мыслями. Не борись с ними — просто смотри на них. Если приучишься наблюдать за ними, то со временем они исчезнут.

— Понятно. Попробую как-нибудь… А были у тебя еще какие-то интересные случаи?

— Были. Однажды я увидел чуть в стороне от себя своего двойника — точнее, самого себя, выполняющего те же действия, что и я несколько минут назад. Какой-то парадокс времени. В другой раз мы поспешили к дереву, чтобы спрятаться от внезапно хлынувшего дождя. А впоследствии оказалось, что двое пришли под дерево абсолютно сухие, в то время как другие успели промокнуть до нитки. Иногда в зоне можно встретить нечто вроде проплывающего мимо тебя невидимого стекла: ты не видишь его самого, но сквозь него можешь разглядеть то, что без него никогда бы не увидел. Такое ощущение, словно кто-то с помощью этой штуки помог тебе осознать опасность, позволил тебе увидеть то, что ты иначе никогда бы не заметил. Например, некие странные пятна — отличающиеся по цвету участки земли и травы, разбросанные в хаотическом порядке перед тобой. Твоя задача состоит в том, чтобы миновать такой участок, не наступив при этом ни на одно из пятен; Что это за пятна, никто толком не знает. Знаем одно: если вдруг случайно наступишь, нога тут же распухнет. В пятнах другое давление, или еще что-то в этом роде. Были те, кто на себе это проверил. Мы им верим, поэтому теперь в подобных случаях приходится кидать бревна, если не уверен, что можешь пройти чисто. Когда идешь по бревну, проблем не бывает. Сталкеры прозвали этот эффект «вакуумными воронками».

— Ну просто минное поле, — улыбнулся я.

— Именно. У нас есть небольшой видеоархив. Хочешь глянуть?

— Разумеется, — с готовностью согласился я.

Спать я лег только в начале первого ночи, под сильным впечатлением от увиденного. На отснятых сталкерами видеоматериалах было много интересного: летающие над полями и лесами почти полностью прозрачные шарики, видимые только через специальный прибор, странное свечение в небе, полосы и большие участки леса, по непонятным причинам заваленные вырванными с корнем или сломанными и перекрученными стволами деревьев, таинственные движущиеся тени и многое другое. Все это было очень интересно. Тем не менее я не знал, нужно ли мне все это. После обмана Вики в сознании воцарилась пустота — все, что происходило со мной и вокруг меня, было чем-то внешним и не затрагивало глубин моего существа…

Я шел по тротуару, думая о том, что мне надо успеть закончить до воскресенья пару эскизов, когда кто-то взял меня за плечо:

— Егор!

Я повернул голову и встретился взглядом с незнакомым человеком. Высокий, широкоплечий, с темными русыми волосами, он внимательно смотрел на меня. Его глаза были очень темными, от его взгляда меня почему-то пробрала дрожь.

— Не бойся, — тихо сказал он. — Я друг.

Только теперь я заметил, что одет он явно не по-городскому. На нем были сапоги, серые вытертые брюки и видавшая виды куртка-штормовка. Что-то в этом человеке вызвало у меня страх, я попытался вырваться. Но он не отпустил меня, — Глупо, — столь же негромко произнес он. — Я не причиню тебе зла.

— Кто вы? — спросил я.

— Можешь меня звать Олегом. Или Профом, так меня называют твои друзья.

— Вы — Проф?! — Я удивленно смотрел на этого человека.

— Да. Присядем? — Он указал на скамейку в нескольких шагах от нас.

— Да, конечно…

Мы сели на скамейку, Проф выпустил мою руку.

— Антон говорил, что вы ушли в другой мир, — сказал я. — Выходит, вы вернулись?

— Да, в некотором роде… — ответил он. — Поговорить хотел с тобой. Кое-что рассказать. На вопросы ответить. Полезно будет для тебя и группы.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Честно говоря, даже не думал, что когда-нибудь вас увижу. Вы для меня — человек из мифа.

— Мифология — не моя стихия. Я ближе к земле. Если это была шутка, то он даже не улыбнулся. Мне хотелось задать ему множество вопросов, но я просто не знал, с чего начать.

— Скажите, а как вы стали сталкером? — спросил я. — С чего все началось?

— Что стало для меня началом? — Он на несколько секунд задумался. — Началом можно считать мое появление на свет, можно считать странности моей последующей жизни. Но собственно началом было первое посещение аномальной зоны.

Когда ты начинаешь обучаться в A3, ты первый раз пересекаешь реальность, и твоя старая жизнь остается за спиной, и что-то ее отделяет от того, что будет. По крайней мере, я знаю, что некоторые, как и я, замечали это.

По мере продвижения в обучении ты будешь приезжать в AЗ, не узнавая ее. Она, по отношению к тебе, будет постоянно менятся, и будет все больше отличаться от той, в которую ты ездил ранее. Зона — это бесконечный лес, находящийся во всех мирах сразу, и тот, кто в ней учится, способен передвигаться из мира в мир на территории одного леса. Главный плюс в том, что по возвращении домой ты приезжаешь в тот город, из которого уехал, не в какой-нибудь другой. Иначе это был бы просто кошмар…

У Профа была очень необычная манера разговора. Говорил он медленно и тихо, его лицо не выражало никаких эмоций — шевелились только губы. При этом речь была необычайно весомой, паузы между фразами порой достигали несколько секунд.

— А можно вернуться не домой, но в какое-то другое место? — спросил я, вспомнив рассказ Черного о мирах отражений.

— Можно, — кивнул Олег. — Зона — это место перехода. Возвращаясь через зону, ты всегда попадаешь домой. Но однажды ты можешь попытаться вернуться не из зоны. Сил для ухода хватает, но ты еще не можешь контролировать перемещение и попадаешь в какой-то другой мир. Для подготовленного это не так опасно, вероятность на что-то напороться очень мала. Можно более или менее там спокойно шляться, но с некоторыми предосторожностями. В этом тебе могут помочь знания и опыт, наработанный здесь, в A3. Умение защищать себя, знание иных существ, их повадок, законов, которыми они оперируют, их сил — все это ты нарабатываешь здесь. Чтобы, когда ты будешь там, тебя не смогли уничтожить. Это есть так называемый допуск. Получив который в A3, ты можешь идти дальше уже самостоятельно.

В каждом отражении действуют законы, свойственные только данному миру, но в зоне действуют надзаконы. Универсальные законы для любого отражения. Законы, создающие законы отражений. Пребывая там, ты начинаешь изменяться под действием этих законов: сам того не осознавая, становишься носителем универсальных законов. Законы отражений, которые позволяют сделать то, что не разрешают сделать местные законы. Создавать способности, которых не было раньше.

Люди, мечтающие здесь о других мирозданиях, в силу местных законов не способны туда попасть. У них нет этих способностей.

Уроки зоны формируются таким образом, чтобы побудить тебя под давлением меняться.

Задача школы реабилитации состояла в подавлении констант опор истинного «я» и выстраивании констант того, что может стать создателем вселенных. Для простого существа, имеющего такие потенциалы, они могут быть губительными, не позволяющими развиваться дальше.

— Школа реабилитации — это что?

— Это зона. То, что тебя обучает. В зоне тебя учат перестать быть тем, кем ты являешься сейчас. Слабым ограниченным существом. Окончив школу, ты идешь дальше.

— Дальше — это куда?

— В иные миры. Тогда у тебя уже есть допуск. Моя способность прыгать проистекает из того же, что и у других: пока я учился, меня протащили через такую кучу миров, что подсчету не поддается. Во мне произошли очень сложные структурные изменения, которые создали меня таковым, каким я раньше не был.

В зоне шляется масса разнообразных существ из разных реальностей, занимающихся своими непостижимыми делами. Насколько я знаю, в самом начале, когда я только начинал ездить, системы маскировки были до крайней степени примитивны, но прогресс там тоже идет, и быстрее, чем здесь. Если раньше были гигантских размеров звездолеты, вплоть до километрового, то теперь все иначе: звездолет размером с небольшую комнату и с внутренним объемом больше, чем у того, километрового. Сегодня он не проносится с грохотом и ревом, озаряя сиянием на многие десятки километров все вокруг. Просто слабая вспышка света метрах в десяти над краем деревьев, и тут же посадка. Все делается на грани шороха и шепота, потому что у спецслужб тоже большой и давний интерес к этой территории…

Меня разбудил какой-то звук за окном. Открыв глаза, я несколько секунд лежал, не шевелясь, пытаясь понять, что происходит. Потом пришло понимание того, что я только что разговаривал с Профом. Еще через мгновение я с огорчением понял, что это был только сон.

Но сон ли? Точнее, просто ли сон? Уж слишком необычным он был…

Закрыв глаза, я попытался вспомнить, что мне рассказывал Проф. Какие-то детали беседы запомнились очень хорошо. От каких-то остались лишь смутные воспоминания. И чем настойчивее я пытался их вспомнить, тем дальше они от меня ускользали. В конце концов, поняв, что не смогу больше ничего вспомнить, я поднялся и начал одеваться.

Мой рассказ о том, что я видел во сне Профа, Черный воспринял без недоверия, но с явным удивлением.

— Это уже что-то да значит, — медленно сказал он. — Проф никогда ничего не делает просто так. И если он пришел к тебе во сне, значит, он на тебя рассчитывает. Так что могу тебя только поздравить.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Плохо то, что я не запомнил всех подробностей разговора.

— Ты их вспомнишь, — заверил меня Антон. — Уж поверь на слово — мы все время от времени видим Профа во сне. Сначала ты почти ничего не помнишь из того, о чем вы с ним говорили. Но в течение нескольких дней все подробности разговора всплывают сами собой. Причем настолько ясно и точно, что ты можешь записать всю беседу слово в слово.

— И почему это происходит?

— Не знаю. Наверное, потому, что это не совсем обычные сны. Таким образом Проф передает нам какую-то информацию — вместо того чтобы приходить к нам. Он всегда был чуточку ленив. — Черный улыбнулся. — Так что скоро ты все вспомнишь. Попрошу лишь об одном: не рассказывай об этом никому, хорошо? Бели «серые» или Контора узнают о том, что ты общаешься с Профом, это может кончиться для тебя очень печально. Да и для всех нас.

— Но Люминосу и Калине я могу об этом рассказать?

— Конечно, — кивнул Антон. — Им можно…

В Москву я возвращался вместе с Черным. По мере того как приближалась столица, мой восторг от встречи с Профом постепенно угасал, на смену ему пришли совсем другие мысли и чувства. Я думал о том, что сейчас мне снова придется прийти туда, где все напоминало о Вике. Это было невероятно мучительно. Да, я мог бы уволиться, найти себе другую работу. Но это ничего не изменит — нельзя убежать от себя. Где бы я ни был, Вика уже навсегда останется со мной, в моей памяти. Именно поэтому, попрощавшись с Антоном, я доехал на автобусе до уже хорошо знакомого мне здания, предъявил пропуск и по ступенькам поднялся на свой этаж.

Глава четвертая

МЕХАНИЧЕСКИЙ МОНСТР

Этим вечером они втроем собрались у Антона — надо было обсудить некоторые вопросы. И в первую очередь, решить, как быть с Егором.

— То, что его посетил Проф, многое меняет, — сказал Калина, выслушав рассказ Черного. — Хотя ты прав, это очень необычно. Проф не приходил к нам в снах уже больше года. И вот он появился снова, и пришел не к кому-то из нас — к Егору. Почему?

— Может, этим он хотел показать, что Егор нам нужен? — предположил Леонид. — Что мы должны ему доверять, что он один из нас?

— Сложно сказать, — пожал плечами Антон. — Сам Егор в сталкеры явно не рвется, тащить его за собой мы не имеем права. В то же время он оказался у нас на пути явно не случайно. Еще этот синхронизм с тобой, теперь вот Проф… Даже не знаю, что обо всем этом думать.

— И в зоне он был, как дома, — добавил Люминос. — Это тоже неспроста.

— А что говорит Маша? — Черный взглянул на Александра, — Пока ничего. У нее нет никакой новой информации.

— Меня беспокоит его состояние — как бы не наделал каких-нибудь глупостей. Сначала одна девушка погибла, теперь другая кинула. От такого недолго и с катушек съехать.

— Своди его в зону! — предложил Калина. — В «пятерку»! Пусть прогуляется, развеется. Я уверен, что он попался, и зона его уже не отпустит. Не знаю только, хорошо это или плохо.

— Все дороги ведут в ад, — произнес Леонид. — Но в компании идти как-то веселее. А сбежать он, наверное, уже действительно не сможет. Он меченый, и этим все сказано.

— Хорошо, я позвоню ему, — согласился Черный. Потом, немного помолчав, добавил: — Мне вчера Фрост звонил. Ему приснился очень нехороший сон. Игорь считает, что в ближайшие дни нас ждут серьезные проблемы с «серыми».

— Но ведь мы вроде обо всем с Дарием договорились? — Калина приподнял брови.

— Так говорит Фрост, — пожал плечами Антон. — А он обычно не ошибается. Так что надо быть повнимательнее. Предупредить всех наших — на всякий случай.

— Предупредим… — кивнул Леонид. — А ты присматривай за Егором — у вас с ним вроде хорошие отношения. Думаю, поездка в зону ему сейчас действительно не помешает.

— Съездим с ним в эти выходные, — пообещал Антон.

Мы шли по проселочной дороге. Черный впереди, я следом. Вот позади послышался треск мотоцикла, пришлось сойти на обочину. Мотоцикл пронесся мимо, обдав нас облаком пыли, я задержал дыхание.

— Рыбаки? — спросил я, когда пыль немного разошлась.

— Да, — подтвердил Антон. — Здесь озеро неподалеку. Хорошо клюют караси.

Я посмотрел на часы — скоро полдень. Два часа назад мы сошли с поезда, пересекли напрямик небольшой лесной массив и вот уже больше часа шли по дороге в направлении «пятерки» — так Черный назвал одну из известных ему зон.

Наше исчезновение из Москвы на этот раз прошло достаточно спокойно: Черный пригласил меня к себе, вместе с Люминосом и Калиной мы вместе провели вечер. Рано утром приехал фургон — привез новый холодильник и какую-то мебель. А обратно в его закрытой от посторонних глаз будке уехали мы с Черным. Машина вернулась на склад, там мы пересели в другую машину, которая и вывезла нас из города. Потом была поездка на электричке, и вот теперь я шагал вслед за Черным, думая о том, что сейчас бы не отказался перекусить и завалиться спать. Вчера легли поздно, встали рано. Выспаться толком не удалось, поэтому я то и дело зевал.

— Еще часа два — и мы на месте, — словно отвечая на мой невысказанный вопрос, произнес Антон.

— Хорошо… — отозвался я.

Минут через сорок мы сошли с дороги и вскоре уже шли по лесной тропинке. Местами она была сильно заросшей, приходилось продираться через кусты. Тем не менее к исходу второго часа, как и обещал Черный, мы пришли на место.

Это была большая поляна с невысоким холмом в центре. То, что он рукотворный, я понял с первого взгляда.

— Все, — сказал Черный и устало вздохнул. — Пришли.

— Это уже зона? — поинтересовался я.

— Да, мы в ее центре.

— А что это за холм? Захоронение?

— Скорее, ритуальное место. Здесь выходит очень мощный поток энергии, поэтому древние и насыпали здесь этот холм. Пошли… — Он направился к возвышению.

— А не опасно на нем находиться?

— Вот это мы и узнаем, — усмехнулся Черный. — Шучу. Мы несколько раз здесь ночевали, никаких проблем не было. Наоборот, были очень интересные сны. Вот поедим, отоспимся, и расскажу тебе одну историю…

Палатку на этот раз взяли одну, двухместную. Пока я ставил ее, Черный зажег примус, налил в котелок воды и высыпал в него содержимое пары пакетов — кажется, это были какие-то супы. Двадцать минут спустя в котелке уже заманчиво булькало, я невольно сглотнул — аппетит мы нагуляли отменный;

— Так о чем ты хотел рассказать? — спросил я, когда мы оба принялись за еду.

— Да была тут одна история… — ответил Черный, помешивая ложкой суп в миске. — Мы тогда вдвоем были, я и Калина. Остановились здесь же, на этом самом месте, поставили палатки — у каждого своя. Весь вечер и часть ночи, часов до трех, наблюдали за зоной, но ничего интересного не увидели. Легли спать: я в своей палатке, Саня в своей. Только закрыл глаза, как сквозь веки увидел свет. Подумал, что это Калина фонариком светит, открыл глаза — а свет идет со всех сторон. Не слишком яркий, красноватый. Мне слегка не по себе стало: вылез из спальника, осторожно выглянул из палатки. Знаешь, что я увидел? — Антон зачерпнул ложку супа и посмотрел на меня.

— Нет, конечно, — ответил я, едва заметно улыбнувшись.

— Это был другой мир. Холм вроде бы тот же или очень похожий. А мир совсем другой. Небо низкое, в багровых тучах. Никакого леса — вокруг до горизонта холмистая местность. Но все эти холмы меньше нашего.

— Калина тоже там оказался?

— Я тоже сразу о нем подумал. Кинулся к его палатке, а она пустая, Сани нет. И деться ему вроде бы некуда, все вокруг просматривается. В общем, очень скверно я себя почувствовал. Но делать нечего, начал осматриваться, пытаться понять, куда меня перебросило. Сначала обратил внимание на то, что вершина холма, где стояли палатки, покрыта тонким слоем пепла. Этакая опаленная проплешина, диаметром метров десять. Я почему-то подумал о том, что здесь садился какой-то космический корабль. Этот пепел, оплавленные камешки хрустят под ногами… Довольно неприятное ощущение. Затем я увидел стену: с первого взгляда было ясно, что она очень древняя. Стена выходила примерно из середины холма — если брать по высоте, несильно загибалась, проходила еще через один холмик. Дальше она была разрушена: валялись каменные блоки, продолжения стены видно не было. По состоянию стены было ясно, что построили ее очень давно, еще до того, как появились эти холмы. В общем, у меня появилось ощущение, что я вижу следы какой-то очень древней цивилизации. Затем совершенно неожиданно возникло стойкое ощущение, что это Марс. Даже не ощущение, а знание — я просто знал, что это Марс, что я вижу следы существовавшей здесь некогда цивилизации.

— Если это Марс, как ты там дышал? — не удержался я.

— Об этом я не думал. Проф как-то говорил, что, если тебя непонятным образом забросило в другой мир и ты не знаешь, как выбраться, самое правильное — никуда не уходить и просто ждать, когда тебя выкинет обратно. Побродив там минут десять, я снова залез в свою палатку, забрался в спальник и закрыл глаза. Не знаю, сколько я так лежал, но проснулся от того, что меня окликнул Калина. Вылез я из палатки: никакого Марса, все так, как было раньше. То есть этот же холм, этот лес. В общем, понял я, что все это мне приснилось. Начал рассказывать об этом Калине, и тут выяснилось, что он собирался мне рассказать то же самое. То есть ему приснилось то же, что и мне: тот же самый покрытый пеплом холм, та же стена. При этом он тоже знал, что это был Марс. Но и это еще не все… — Отхлебнув супа, Черный снова взглянул на меня. — Самое интересное в том, что ложились мы спать каждый в своей палатке. А когда проснулись, оказалось, что я проснулся в палатке Калины, а он в моей.

— И как все это объяснить? — поинтересовался я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Черный. — Это как раз один из тех случаев, которые можно описывать, при желании даже пытаться как-то объяснять. Но что произошло на самом деле, тебе никто сказать не сможет.

— Но ты веришь, что побывал на Марсе?

— Скорее, я не исключаю такой возможности, — уклонился от прямого ответа Антон, вычерпывая из миски остатки супа.

— И ты не боишься после этого снова здесь спать?

— Да нет. Это даже интересно… — Черный поставил миску, плеснул в нее воды. Вымыв, ополоснул еще раз. Потом взглянул на меня. — Ладно, давай отсыпаться. Ночью будет не до сна.

— Почему? — спросил я и тут же понял, насколько глупым был вопрос.

— Потому что зона… — ответил Черный и полез в палатку.

Разбудил меня Антон.

— Подъем, сталкер! — услышал я его спокойный голос — Скоро начнет темнеть.

— Встаю… — сонно отозвался я.

Зевнув, приподнялся, вынул из кармашка рюкзака фляжку с водой. Сделал несколько глотков. Закрутив крышку и вернув фляжку на место, выбрался из палатки.

Когда мы легли отдыхать, был ясный солнечный день. Теперь небо затянула пелена облаков, стало заметно прохладнее. При этом было очень тихо — ни звуков, ни дуновения ветра.

— Ты так и не сказал, что мы будем делать, — произнес я, глядя на лес.

— Смотреть, — ответил Антон. — Сегодня вечером и часов до трех ночи будем просто наблюдать за зоной. Я не был здесь уже больше четырех лет, поэтому для начала надо просто присмотреться. С утра, если все пойдет нормально, осмотрим лес поблизости, проведем кое-какие замеры. Вечером снова понаблюдаем, а следующим утром поедем домой. Так что устраивайся поудобнее, ночь предстоит длинная…

В нескольких метрах от палатки лежали три достаточно крупных камня. Я еще днем хотел сесть на один из них, но Черный посоветовал мне этого не делать.

— Эти камни сюда явно принесли, — пояснил он. — Ты знаешь, с какой целью? Я — нет. Неизвестно, кто и какие ритуалы проводил на этом холме, поэтому лучше на этих камнях не сидеть.

Если днем еще можно было сидеть на траве, то теперь, следуя примеру Черного, я расстелил на земле спальники прилег на него, положив рядом с собой бинокль. Мы неспешно беседовали, Антон рассказал еще пару историй из жизни сталкеров. Сумерки сгущались, появилась легкая пока еще пелена тумана. Она стелилась над самой землей, постепенно становясь все гуще, наш холм с каждой минутой все больше напоминал остров в белесом призрачном океане.

— Никогда не видел такого тумана… — тихо сказал я. — Как море… — Я взял бинокль и вгляделся в лес.

— Этот туман безопасный, — прокомментировал мои слова Антон. — Но ты прав, есть в нем что-то необычное. Уж очень быстро он сгустился. К тому же здесь нет ни реки, ни озера. И день был жаркий.

Я посмотрел на небо — уже начали проступать первые звезды. Хотел было что-то сказать и вздрогнул, услышав громкий металлический лязг.

Это было похоже на то, как если бы где-то в лесу рассыпался штабель металлических труб. Я даже пригнулся, сердце заколотилось сильнее. Когда стихли последние отзвуки, взглянул на Черного.

— Что это?…

— Понятия не имею… — тихо ответил он, разглядывая в свой бинокль кромку леса. — Тебе повезло. Второй раз в зоне и второй раз видишь что-то необычное. Леонид не зря говорит, что ты меченый.

— Какой? — не понял я.

— Меченый. Это значит, что ты отмечен небесами, что у тебя в этой жизни есть какое-то предназначение. Может быть, тебе предстоит стать великим сталкером. Может, у тебя какая-то другая роль — пока не знаю. Но то, что ты оказался с нами, — далеко не случайно, для меня…

Его фразу оборвал вновь донесшийся из леса звон металла. На этот раз он был менее громким; но более продолжительным. Казалось, что где-то в лесу, в нескольких сотнях метров от нас, перегружают контейнеры. Я вслушивался в эти звуки и чувствовал, как по коже ползут мурашки.

— Пригнись пониже, — посоветовал Черный, лежавший на спальном мешке и наблюдавший за лесом. — Не стоит высовываться.

Доносившийся из леса грохот стих, но время от времени оттуда доносилось негромкое металлическое позвякивание.

Так прошло еще несколько минут. Я смотрел на темнеющее небо в надежде увидеть там что-нибудь необычное, и в это время Черный тронул меня за плечо:

— Ты видишь это?

— Что?

— Над самым туманом: у леса, среди деревьев… — Он аккуратно указал рукой.

Я вгляделся туда, куда указывал Черный, и снова вздрогнул. Там, у самой кромки леса, что-то шевелилось. Снова послышались металлические звуки, стало ясно, что они доносятся именно оттуда.

— Там кто-то есть, — прошептал я, невольно прижимаясь к земле. Посмотрел в бинокль, уловил движение. Однако сгустившаяся темнота не позволяла что-либо рассмотреть.

— Это не человек и не животное, — сказал Черный. — Какой-то механизм.

Я опустил бинокль — без него было видно даже лучше. Теперь и я разглядел, что у кромки леса копошится что-то металлическое. Больше всего оно напоминало подвижную изгибающуюся цепочку из связанных между собой черных двухсотлитровых бочек. Нечто вроде манипулятора: вот он изогнулся, его средняя часть выгнулась, поднявшись до уровня вершин деревьев. Снова прижав бинокль к глазам, я смог разглядеть матовый блеск черного металла.

Было непонятно, какую работу производит этот манипулятор. Казалось, огромный металлический червяк возится, извивается безо всякого смысла. Потом он вдруг замер, я ощутил, как волосы на моей голове встают дыбом. Потому что в эти секунды я без всяких сомнений знал, что эта механическая образина на меня смотрит.

— Вот черт… — прошептал рядом Антон. — Прижмись к земле!

Металлический червяк продолжал смотреть на нас — я не видел его глаз, но чувствовал взгляд. Это было не только неприятно, но и просто страшно. Вот червяк снова дернулся и двинулся в нашу сторону: было хорошо видно, как то появляются, то исчезают в тумане его изгибающиеся звенья.

— Уносим ноги? — предложил я, чувствуя, как стучат мои зубы. Еще никогда в жизни мне не было так страшно.

— Еще немного… — отозвался Антон.

Я видел, что и ему тоже не по себе.

Червяк остановился. Несколько секунд был неподвижен, потом, словно передумав, двинулся в обратную сторону. Было видно, как его изгибающиеся звенья втягиваются в лес. Прошла еще минута, и он скрылся среди деревьев. Однако металлический лязг доносился из леса еще минут десять.

Наконец все стихло. Стало уже совсем темно, на небе, высыпали звезды.

— И что это было? — спросил я, не без радости осознав, что все закончилось.

— Без понятия. Я такого раньше никогда не видел.

— Это явно что-то неземное, — убежденно заявил я. — Ты чувствовал, как оно на нас смотрело?

— Да. Аж мороз по шкуре.

— У меня тоже, — сознался я. Потом, ощутив внезапный прилив смелости, предложил: — Может, сходим туда?

— Завтра, — отозвался Черный. — Нет смысла лезть на рожон…

Мы дежурили до трех часов ночи, но больше ничего интересного так и не произошло. Впрочем, даже того, что было, мне хватило с избытком. У меня не было ни малейших сомнений в том, что мы столкнулись с чем-то инопланетным. Даже на рассказ Антона о Марсе я уже смотрел без всякого скептицизма: если уж здесь ползают металлические червяки, то может быть и все остальное.

Был ли я доволен тем, что оказался здесь? Да. Страх прошел, меня распирала радость от того, что я стал свидетелем столь уникального представления. Что делал здесь этот червяк? Этого я не знал. Но был уверен, что завтра утром мы пойдем в лес и попробуем это выяснить.

— Ложись спи, — предложил мне Черный в начале четвертого часа ночи.

— А ты?

— Покараулю до шести. Потом разбужу тебя, ты меня сменишь.

— Хорошо, — согласился я, прекрасно понимая, что не смог бы заснуть, не будучи уверенным, что кто-то охраняет мой сон.

Заснуть оказалось еще труднее, чем я предполагал. Я ворочался с бока на бок не меньше часа, пока наконец не забылся тревожным сном…

Мы сидели втроем на холме возле нашей палатки — я, Черный и Проф. Олег что-то тихонько рассказывал, я то и дело поглядывая на лес — в ту сторону, где вечером кувыркался механический червяк. Мне очень хотелось пойти туда, но я понимал, что надо просто сидеть и слушать Профа.

— Мои видения, — рассказывал Олег, поглядывая на нас, — показывали, что будет, что было, что может быть, раскрывая передо мной, совершенно удивительный мир — как я потом разобрался, когда повзрослел.

Этот феномен имел простое логическое объяснение. Я наделен был с детства даром телепатического общения с другими «я»: который был, который будет и который может быть. И благодаря этому я странствовал по мирам моих иных «я», наблюдая, изучая, обучаясь разным интересным вещам. Если видения соответствовали моему миру в будущем, то я мог уже предупреждать некоторые неприятности, о коих знал заранее.

Еще благодаря видениям я мог прокладывать пути, по которым не ходили мои предшественники, используя те нехоженые тропинки моих «я», заполняя пустые пробелы разных неиспользованных ходов.

— А что ты имеешь в виду под неиспользованными ходами? — спросил Черный.

— Те вероятностные миры, которые не были реализованы. Каждый серьезный выбор дает тебе вилку: ты можешь пойти туда, а можешь сюда. Всегда выбираешь одно из двух. Благодаря видениям, я реализовывал и ту возможность, которая не была использована. Лучше тебе поскорее открыть видения, и тогда никакие предсказания тебе не будут нужны. Ты даже не представляешь, о чем идет сейчас речь. Я прекрасно вижу и понимаю, когда утверждаю, что ты станешь мной, а для тебя пока это всего лишь слова. Вот когда ты будешь видеть и увидишь мир моими глазами, тогда для тебя что-то дойдет. Я не умею входить в разумы, которые не имеют ко мне отношение, поэтому не могу, например, заглянуть в видения Егора. Я еще не настолько развился. Поэтому вхожу в разум того «я», который есть, был или будет, это можем быть только я или ты.

— Разве можно войти в разум другого человека? — спросил я.

— Можно. Об этом я узнал почти случайно: однажды в мое видение вошел один человек. Я был в видений событий, происходящих многие миллионы лет спустя в одном очень интересном мире. Мир людей, практикующих магию и собирающих информацию по всем мирам об известных системах и практиках, но не черных или белых, а о теоретических основах изначальной эзотерики. Огромные библиотеки с книгами, манускриптами и даже глиняными табличками. Залы с раритетами; артефактами и сакральными предметами. В одном из таких залов передо мной начинает струиться воздух, а затем возникает парень. Когда находишься в видении, ты знаешь точно, что и как должно быть. И тут я чувствую, что его здесь быть не должно.

«Привет! — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я давно тебя искал в этих видениях».

Этого парня я не знал. Из разговора стало ясно: он, так же, как и я, ходил по мирам, у него был океан знаний и ответов на мои вопросы, как, впрочем, и вопросов непосредственно ко мне. Мы встречались с ним в видениях несколько раз для того, чтобы обменяться информацией, интересующей нас обоих. В одной из встреч он, в частности, объяснил, как входить в видения других «я». Он это делал очень легко, но до этого мог входить только в видение самого себя, заглядывая не только в свои видения, но и в твои. Именно в ту часть, которая меня интересовала. Меня больше интересовало в твоих видениях, как выжить или предотвратить опасность, стоящую на твоем пути. Это основной принцип.

Обладая с детства даром видения, ты очаровываешься. Даже в четырехлетнем возрасте я видел, хотя многое не совсем понимал. Я путешествовал по вселенным, как по удивительной стране, получая разные впечатления и эмоции. Ложился спать, закрывал глаза — и в следующий момент я уже не ребенок, а взрослый человек с гигантскими знаниями и приличным опытом. Ты не осознаешь, что где-то там лежит и спит ребенок, просто не помнишь. Мир для тебя абсолютно реальный, не менее реальный, чем тот, в котором ты ребенок. И ты в этом видении можешь быть как несколько часов, так и десятки лет, проживая полноценную жизнь. Живя в мире, где у тебя есть женщины, приключения, ты шляешься по мирам, ввязываешься в какие-то конфликты. Десять лет проходит, и ты пробуждаешься четырехлетним ребенком, вся информация каким-то образом упаковывается в тебе. Но еще не все кончилось, ты ныряешь в другое видение, даже толком не проснувшись. От таких захватывающих путешествий голова идет кругом. Поначалу я даже не сталкивался с теми моментами, как я погибну. Я ходил и ходил, неспособный оторваться от новых ощущений. Эти времена, прошлые времена…

Проф немного помолчал.

— Поначалу я шел автоматом, не зная, как у меня это получается, — продолжил он. — Телепатическая коммуникация с двойниками моих «я» происходила сама собой. Затем я попробовал влиять, выбирая видение, наиболее интересное мне на тот момент. Это получилось. Все больше набирая информации, я приступил к картографированию всех событий, процессов, в которых я задействован. Среди видений были события из моей реальной жизни; которые потом через некоторое время стали происходить, повторяя все до мелочей, как я это видел. Именно тогда я серьезно призадумался. Литературы об этом не было, и не у кого было спросить.

— А как относились к вашим путешествиям ваши родители, друзья? — снова спросил я.

— Никак. В юном возрасте я вообще считал, что все как я, поэтому вопросов никаких не задавал. Я считал, что если вокруг все такие же, как я, о чем, собственно, можно говорить? Сработала примитивная система защиты. Только потом я осознал, что все совсем не так. Но это уже нечего не меняло. Я странствовал по видениям своих «я», весь объем знаний вливался в меня бесконечным потоком. Входя в видение, ты не найдешь никаких отличий от реальности. Когда видения начнут сбываться в твоей жизни, ты действительно обнаружишь, что реальные события ничем от них не отличаются.

Если бы я реально не обладал видениями, я давно был бы мертв. Благодаря видениям я выбираю цепочки наиболее безопасных путей. То есть знаю, что вот там-то меня убьют — или убили. И я до этого сворачиваю на неиспользованный путь. Потому что знаю, понимаешь? Иду другой тропинкой, не оказываюсь там, где меня убьют. У меня есть лучший источник информации — это я сам. Все эти «я», которые были, будут и которые есть. И все благодаря беседе с этим парнем. Всего несколько бесед. Парнем, непонятно откуда взявшимся в зале артефактов. Он меня научил, как точно и вовремя, правильно определять, когда кто-то посторонний вмешивается в твои видения. Я не смогу это объяснить на словах. Тебе самому надо выйти лично в то место, где я с ним расстался, и пообщаться. Понимаешь, в чем дело? — Он внимательно смотрел на Черного.

— Нет, — покачал головой Антон.

— Вот там, в будущем, я… определенное количество миллионов лет спустя встретился с этим парнем. Если ты выйдешь в тот район, то в процессе общения с этим парнем ты будешь мной, который много миллионов лет спустя. И ты получаешь ту же информацию, что и я. Но она не переводится на человеческий язык. Не существует здесь таких языков.

— Ясно. И как на него выйти?

— Намерение. И только намерение. Как я это сделал, когда целенаправленно рылся в этих сетях. Я ложусь спать, смотрю вперед в бесконечность, мне нужна цель. Мне нужно знание стольких-то лет, событий, я прорываюсь вглубь, буквально превращаю всего себя в луч, уходящий туда, в бесконечность, который завязывается на того «я», который будет. И удерживаю себя в этом состоянии небольшое количество минут, перед тем как заснуть. Я засыпаю. Щелк! Система срабатывает. И так я свободно забираюсь в любую точку временной вероятности этой системы.

— А можно научиться видениям? — спросил я. — Что для этого нужно?

— Повторю то, что сказал: для этого нужно намерение. — Проф посмотрел на меня, от его взгляда меня бросило в дрожь. — Один из законов магии гласит: у того, кто впервые создает намерение, могут пройти годы, прежде чем оно сработает. Но если он развил свое намерение, он может многое с минимальными затратами времени. Когда его намерение создает тысячи миров, ему требуются секунды. Чтобы от рождения мог это делать, я должен был создать предпосылки. Что я и делаю по отношению к Черному, это не меркантильный интерес. Был первый, рядом с ним мы никто, ничто и звать нас никак. И он погиб…

Когда я проснулся, шел уже девятый час — Черный меня так и не разбудил. Сам он спал рядом: прислушавшись к его дыханию, я потихоньку вылез из палатки.

Небо затянули тучи, было довольно сыро. Я несколько минут постоял, вглядываясь в лес, после чего снова забрался в палатку, залез в спальник и стал ждать, когда проснется Антон.

Черный проснулся через четверть часа. Вылез из палатки, я выбрался вслед за ним.

— Почему не разбудил? — спросил я.

— Да не было уже смысла, — ответил Антон. — Утро, рассвет. Уже не могло ничего случиться.

— А если бы случилось?

— Значит, нам бы повезло, — сказал он. — Как спалось?

В его голосе я уловил усмешку.

— Не знаю… Вроде бы неплохо.

— Помнишь что-нибудь?

— Что именно? — спросил я.

— Ты, я, Проф. Здесь, на холме.

Наверное, мне не хватало именно этой подсказки — слова Черного буквально подняли из глубин моей памяти целый пласт воспоминаний. Сначала я удивился тому, как я мог все это забыть. А затем ощутил восторг: выходит, Антону снилось то же самое?!

— Ты тоже это видел? — спросил я. — Точнее, тебе снилось то же самое?!

— Да, — кивнул Черный, — Проф рассказывал нам о своих видениях. Ладно, потом об этом поговорим… — Он взглянул на лес. — Ну что, сходим туда?

— Конечно! — с готовностью согласился я, все еще находясь под впечатлением от сна.

Мы спустились с холма и направились к лесу. Я ожидал увидеть взрытую землю и поломанные кусты, и был безмерно удивлен тем, что нам не удалось найти никаких следов присутствия ночного монстра. Нетронутые кусты, непримятая трава. Словно и не было здесь извивающегося своими звеньями-суставами механического червяка.

— Что ж, они умеют работать чисто, — подвел итог нашим поискам Антон. — Ладно, пошли завтракать…

К моему удивлению, сразу после завтрака Антон начал собираться.

— Едем домой, — сказал он.

— Ты же хотел остаться еще на сутки?

— Это уже бесполезно. Больше они не появятся. По крайней мере, в ближайшее время. Да мы и так перевыполнили план, теперь ты сам можешь рассказывать сталкерские байки, — по губам Антона скользнула улыбка. — Так что пора домой…

У него с самого утра не было настроения. Заокеанские боссы требовали результатов, а он по-прежнему топтался на месте. В последнем письме Дарию ненавязчиво намекнули, что если до конца года он не добьется определенных успехов, его место может занять кто-нибудь другой.

Это было несправедливо — с некоторых пор работать в России стало очень трудно. Одно дело давать указания из-за океана. И совсем другое — работать здесь, на месте.

— Вячеслав Александрович, к вам Виктория Новикова, — послышался из динамика мягкий голос секретарши.

Он уже знал это и сам — просто чувствовал ее запах. Вика пахла фиалками, аромат был нежным и утонченным. Запах самой секретарши напоминал запах душистого мыла: стойкий, но довольно искусственный.

— Пусть войдет, — распорядился он, нажав кнопку селектора.

Дверь открылась, Вика вошла в кабинет. Было видно, что она заметно нервничает. Оно и понятно — провалила дело. А у них не слишком жалуют неудачников.

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович, — робко произнесла она.

— Сядь… — произнес Дарий, хмуро глядя на девушку. Вика подчинилась. Села на краешек стула, поджала губы. Нервничает, переживает. Аромат фиалок начал пропадать, его быстро вытеснял стойкий запах страха. Интересно, почему они все его боятся? Неужели он действительно такой страшный?

— Ты должна была действовать аккуратнее, — сказал он. — Нельзя было спешить.

Неужели Лара не предупреждала тебя?

— Но Егор собирался порвать с ними! — возразила девушка, ее пальцы нервно теребили ремешок сумочки. — У меня был шанс помешать ему это сделать, и я пыталась его использовать.

— В итоге провалила дело. Неужели ты не понимала, что они сразу возьмут тебя на карандаш? Поторопилась похвастаться перед Ларой своими успехами, и вот результат… — Дарий вздохнул.

— Простите… — Вика опустила голову. — Я виновата.

— Это я знаю и без тебя… — Хозяин кабинета задумчиво смотрел на девушку.

Он вызвал ее к себе, чтобы еще раз взглянуть на нее. Почувствовать ее состояние, понять, не пора ли с ней расстаться. Она неудачница: из трех последних заданий провалила два. И провалы оба раза были совершенно необязательные, глупые. Понятно, что она еще совсем девчонка. Но в их деле ошибок не прощают никому.

Вика сидела, опустив взгляд. Красивая она — неудивительно, что этот парень на нее клюнул. Есть в ней что-то утонченное, благородное. Хотя в их работе благородство не в чести…

— Ладно, я подумаю, что с тобой делать, — произнес он. — Можешь идти. И передай, пусть позовут Кротова.

— Хорошо, Вячеслав Александрович. — Вика торопливо поднялась, запах страха стал быстро исчезать. Снова запахло фиалками. — До свидания.

Дарий ничего не ответил. Проводив девушку взглядом, опять вчитался в письмо заокеанских боссов. До Нового года осталось чуть больше пяти месяцев: если за это время ничего не сделать, то с января в этом кресле будет сидеть кто-то другой…

Валентин пришел через несколько минут. Глядя на этого человека, Дарий каждый раз удивлялся, как он сумел подняться так высоко. Да, его очень ценят за океаном, именно оттуда его и рекомендовали на эту должность. А рекомендация верхов равносильна приказу. Хотя непонятно, как он сумел снискать себе такую репутацию, за ним нет никаких громких дел.

— Садись, Валентин… — предложил Дарий.

— Спасибо… — Помощник опустился в кресло. — Не сердись на Вику. Она еще слишком молода и неопытна.

От Кротова пахло затхлостью подземелья. Запах был достаточно неприятным.

— Разве я когда-нибудь на кого-нибудь сердился? — Дарий приподнял брови.

— Извини. Просто я решил, что ты не в духе. Валентин был единственным, кто порой позволял себе общаться с ним на «ты». Дарий не без оснований подозревал, что Кротов регулярно пишет отчеты за океан через его голову. Для этого его сюда и поставили — присматривать, сообщать о том, как идут дела. Если все будет хорошо, это пойдет Валентину в актив. Если будет провал, то неудачу припишут ему, Дарию.

— Нас торопят, Валентин, — произнес хозяин кабинета, задумчиво глядя на помощника. — От нас ждут результатов, а у нас провал за провалом, по всем фронтам. С «Неманом» снова промашка, мы опять там же, с чего начинали. А время идет… — Он вздохнул. — Ты говорил с Кленовым?

Игорь Кленов был лидером «Марса», группы «черных сталкеров». Как и «черные археологи», эти ребята рассматривали зоны исключительно как источник наживы. Не брезговали ничем — могли убить, обмануть, украсть. Весной «марсиане» выследили сталкера-одиночку, ходившего в одному ему известную зону. Парня убили и закопали там же, в зоне. Информацию о зоне продали Дарию за шестьсот тысяч долларов. Зона оказалась очень перспективной, сделка была выгодной. В душе Дарий презирал этих людей, но вынужден был прибегать к их услугам.

— Да, — кивнул Валентин. — Говорил. Ничего интересного у них сейчас нет. С «Неманом» они связываться не хотят, просто побаиваются их. Но при случае готовы исследовать указанные нами зоны, быть проводниками.

— Понятно. А что с «Поиском»? Все так же?

— Да. На словах они готовы к сотрудничеству, но на деле ничего стоящего от них получить так и не удалось. Идет лишь информация об известных зонах, в некоторых случаях наши аналитики выявили явную дезинформацию.

— Рука Конторы?

— Скорее всего. Пытаются выведать нашу информацию, сами же ничего полезного никогда не дают.

— Тогда стоит послать их подальше и не тратить на них время и деньги… — Дарий задумчиво потер подбородок. — Что-то еще? — Ему показалось, что Валентин чего-то недоговаривает.

— Да… — нехотя признался тот. Полез в карман, вынул блокнот. Вырвал из него листок и протянул Дарию.

На листке были указаны координаты: «57° 14 …» N, 57° 55 … «Е».

— Что это? спросил Дарий. — Координаты зоны?

— Район Молебки, — ответил Кротов. — Случайно узнал, что какие-то ушлые товарищи собираются построить на месте с этими координатами центр по изучению аномальных явлений, проекту даже помогают местные власти. Было бы неплохо сразу дать этим деятелям по рукам или взять все под свой контроль. Я бы мог и сам, но будет лучше, если с местным начальством поговорите именно вы.

— Хорошо… — вздохнул Дарий и спрятал листок. — Разберусь… — Он немного помолчал. — Нам придется действовать более активно, Валентин. С этой минуты вы и ваши люди поступаете в распоряжение Лары. Ее приказы — мои приказы. Все ясно? Валентин нахмурился. Он и раньше недолюбливал эту длинноногую стерву, втайне радовался провалу Вики — ее протеже. И вот теперь ему предлагают перейти в ее подчинение.

— У меня ведь всегда был свой фронт работы? — неуверенно заметил он. — Вы же знаете, мы с Ларой не слишком ладим. И было бы лучше, если бы я…

— Здесь я решаю, как лучше, — оборвал его Дарий. — Скажу больше — мне надоели ваши размолвки. Каждый тянет одеяло на себя, в итоге никто не может добиться результата. Будете работать единой командой, Лара главная. Она же отвечает за результат. Окажетесь полезным, сможете хорошо проявить себя — верну вас на прежнее место. Переругаетесь с Ларой и провалите дело — вылетим все трое. И вы, и я, и она. Все ясно?

— Да… — тихо ответил Валентин и отвел взгляд.

— Тем лучше. Вы свободны, Валентин. И постарайтесь сделать все как надо.

— Я постараюсь. Всего хорошего…

Валентин поднялся с кресла и вышел из кабинета, Дарий проводил его взглядом. Потом коснулся кнопки селектора:

— Найдите мне Лару.

— Хорошо, Вячеслав Александрович…

Лара пришла через сорок минут. Уже чувствуя запах жасмина, Дарий, не дожидаясь доклада секретарши, нажал кнопку:

— Пусть войдет…

Дверь открылась, в кабинет вошла Лара.

— Добрый день, Дарий, — поздоровалась она.

— Здравствуй, Лара. Присаживайся…

Лара подошла к креслу, села. Слегка приподняла брови и едва заметно улыбнулась, явно предлагая начать разговор.

— С сегодняшнего дня Валентин и его люди в твоем подчинении, — сказал Дарий. — Я говорил с ним час назад.

— Ну и как он воспринял эту новость? Если не секрет, конечно?

В этом была вся Лара — даже бровью не повела, хотя новость для нее явно была приятной.

— Расстроился. Постарайся вести себя с ним корректно. Не унижай его.

— Разве я когда-нибудь кого-нибудь унижала?

— Всех и всегда. И меня в том числе.

— Это вы о том, что я отказалась с вами спать? — Глаза Лары насмешливо блеснули., Она никогда и ни о чем не боялась говорить прямо. Это ему даже нравилось — среди его людей она была единственной, кто никогда ему не поддакивал и мог в ответ на какое-то его предложение сказать, что шеф придумал глупость. В то же время она никогда не позволяла себе таких заявлений на людях. Два года назад, когда она только начала работать на него, Дарий попытался ее соблазнить. Пригласил провести вечер у него дома, даже посмел приобнять ее за талию, при этом его рука спустилась чуть ниже, чем следовало. Мило улыбнувшись, Лара сказала, что, если он сейчас же не уберет руку, она ее сломает. А если об этом узнает Фрол, то и он непременно внесет свою лепту в этот увлекательный процесс. После чего добавила, что даже то, что Дарий занимает столь высокий пост, не дает ему права быть свиньей.

Дарий тут же убрал руку и извинился.

— Ты не такая, как все, — сказал он ей напоследок.

— Верно, — согласилась она. — И я буду рада, если вы никогда не будете об этом забывать.

Фрол был ее единственной любовью, они были вместе уже больше шести лет. Дария удивляло, что она выбрала в спутники жизни этого холодного расчетливого убийцу, но никогда не говорил об этом вслух. В конце концов, сердце женщины — самая непостижимая тайна.

И вот теперь она вспомнила тот эпизод двухлетней давности.

— И это тоже, — согласился Дарий, — Но сейчас у нас речь о другом: ты хотела надавить на «неманцев» — теперь тебе все карты в руки.

— Это мне нравится, — в голосе Лары прозвучало явное удовлетворение. — Нельзя возиться с ними бесконечно.

— Да, наверное. И все-таки постарайся действовать аккуратно — мне нужна информация, а не горы трупов.

— Я попытаюсь, — кивнула Лара.

— Я на это надеюсь, — проворчал Дарий. — Да, насчет Вики: так и быть, дай ей еще один шанс. И предупреди, что если она снова все провалит, то будет уволена.

— У нас ведь не увольняют? — Брови Лары приподнялись.

— Вот и намекни ей на это. Все, ты свободна. И не забывай докладывать мне о том, что происходит, я должен быть в курсе всего. Попробуй сначала с ними как-то поаккуратнее. Просто дай им понять, что период игр закончился, и теперь все будет иначе. Если они не будут работать на нас, то не будут работать ни на кого.

— Хорошо, — кивнула девушка и легко поднялась с кресла. — Я так и сделаю. До свидания, Дарий.

— До свидания, — отозвался он и проводил ее задумчивым взглядом.

Еще перед отправлением в зону Антон предложил мне отключить сотовый телефон и вытащить аккумулятор — это не позволило бы «серым», в случае чего, следить за нами. Включить телефон Черный позволил лишь тогда, когда электричка, на которой мы возвращались, оказалась в черте города. Включил он и свой телефон. Не прошло и минуты, как ему позвонили.

Судя по разговору, звонил Калина. Черный перебросился с ним всего парой фраз, попросил встретить их на вокзале.

— Что-то случилось? — догадался я.

— Потом… — тихо ответил Антон.

Он явно не хотел, чтобы наш разговор слышали сидевшие напротив нас пассажиры. Минут через пятнадцать электричка остановилась у платформы вокзала, мы вышли.

— Так что случилось? — снова спросил я.

— «Серые» перешли к активным действиям. Схватили пятерых ребят из нашей дочерней группы. Теперь требуют в обмен на них информацию.

— У вас есть дочерняя группа? — Я приподнял брови.

— Да. Наши ученики, группа «Север». Они нигде раньше не «светились», поэтому мы считали, что они в безопасности. Не знаю, как эти шакалы про них разнюхали. Идем…

Нам пришлось простоять у вокзала еще четверть часа, прежде чем я увидел знакомый черный джип.

— Пошли… — поторопил Черный.

Александр приехал не один, рядом с ним сидел незнакомый мне светловолосый парень лет двадцати пяти. При нашем приближении он открыл дверь и выбрался из машины.

— Знакомься, Егор, это Мирон, — представил его Черный. — Он же Баал.

— Привет. — Мирон пожал мне руку.

— Здравствуй… — поздоровался я.

— Кидайте рюкзаки назад, — распорядился выглянувший из машины Калина. — Быстрее, у нас мало времени.

— Мне кажется, или я вижу наших старых знакомых? — Антон глянул туда, где в сотне метров от нас аккуратно припарковался белый «додж» с затемненными стеклами.

— Они, родимые, — согласился Калина. — Не было времени от них оторваться. Да и смысла пока нет.

Я положил рюкзак в багажный отсек, затем сел на заднее сиденье. Рядом со мной устроился Баал, Черный занял место рядом с Калиной. Джип резво отъехал от вокзала, тут же тронулась с места и белый «додж». Машина преследователей ехала метрах в двадцати от нас, «серые» даже не пытались шифроваться.

— Что они требуют? — без предисловий спросил Черный.

— Хотят, чтобы мы сдали им пять зон, по одной за каждого человека, — ответил Калина.

— С кем разговаривал?

— С Ларой.

— Говорил ей, что у нас договор с Дарием?

— Говорил. Инициатива исходит от самого Дария. Лара сказала, что по «северянам» никогда никакого разговора не было. Значит, нет и договоренностей.

— Хреново… — Антон вздохнул. — Фрост был прав, когда предупреждал нас. Но я и подумать не мог, что это коснется «северян»… Где Леонид?

— Был в гостях у Кощея. Сейчас уже, наверное, в самолете, летит сюда. Шаман где-то шастает, дозвониться до него не удалось. Дэн сейчас в Сочи у Фроста, они собирались ехать на дольмены. Связи с ними тоже нет, скинул обоим письма на ящик. Маркиз работает, но, если надо, может подъехать в любой момент.

— Что говорит Маша? Она видит ребят?

— Они в каком-то подвале, пока живы и здоровы. Это место где-то рядом с Москвой, точнее она сказать не может.

— Придется обратиться к Алле… — Антон провел ладонью по подбородку. — Черт, как все это некстати… — Он обернулся и взглянул на меня: — Скажи, где тебя высадить. Я тебе потом позвоню. Я почувствовал себя неуютно.

— Я, конечно, не в вашей команде, — произнес я. — Но, может, и я на что сгожусь?

— Конечно, — кивнул Антон. — Но я обязан был спросить. Не обижайся.

Какое-то время было тихо. Все молчали, молчал и я. Вскоре машина выехала на Ленинградский проспект, стало понятно, что мы направляемся к Черному.

— Как съездили? — нарушил молчание Калина.

— Неплохо, — отозвался Антон, продолжая смотреть прямо перед собой. — Даже хорошо. Чуть было не пришлось уносить ноги.

— В самом деле? — Калина мельком взглянул на Антона. — Рассказывай…

Черный, не торопясь, рассказал обо всем, что произошло в зоне. Баал и Саша задали несколько вопросов, Черный все так же обстоятельно на них ответил.

— Самое интересное, что никаких следов, — закончил он свой рассказ. — Кувыркалась на лугу, громыхала на весь лес, а даже трава не примята. Возможно, это уже была другая реальность, потому и следов не осталось.

— Ты видел то же самое? — спросил Мирон, взглянув на меня.

— Да, — подтвердил я. — У меня даже зубы начали стучать, когда она на нас взглянула, и волосы дыбом встали. Глаз не видать, а понимаешь, что на тебя смотрят. Чистый сюр.

— Не сфотографировали? — поинтересовался Александр.

— Нет, — ответил Черный. — Я даже не вспомнил о фотоаппарате.

— Это мне знакомо… — отозвался Калина. Белый «додж» продолжал висеть у нас на хвосте. Если в городе он держался совсем близко, то теперь, когда наша машина миновала кольцевую, отстал на пару сотен метров. Преследователи уже поняли, куда направляется наш джип, и не боялись его упустить.

— Для начала надо пожрать, — сказал Черный, когда машина въехала во двор, и за ней опустились ворота. — Война войной, а обед по расписанию.

— Согласен, — кивнул Калина. — Я сегодня тоже толком не ел, с утра на ногах.

— Пожарим мясо? — предложил Антон.

— Пойдет, — согласился Александр. — Тебе помочь?

— Разожгите камин…

Пока Калина и Мирон разжигали камин, я с интересом наблюдал за ними. Судя по всему, сталкеры собирались жарить мясо прямо в камине — для меня это было чем-то достаточно необычным.

Так оно и оказалось — минут через пятнадцать Антон принес поднос с нарезанным мясом и стопку лепешек, поставил все это на большой кованый сундук — он служил столом. Затем сталкерам удалось удивить меня еще раз: вместо обычных шампуров они взяли шпаги из коллекции Черного. Судя по их темным клинкам, для этих целей древним оружием пользовались не в первый раз.

— Держи. — Антон подал мне одну из шпаг. — У нас самообслуживание. Нанизывай и жарь.

— А шпаге не повредит? — поинтересовался я.

— Нет. Во-первых, температура для этого недостаточно высока. А во-вторых, это дешевые копии, я купил их специально для этого. Так что не беспокойся…

Обед получился не только экзотичным, но и весьма вкусным — я понял это, когда попробовал первую порцию поджарившегося мяса. Какие-то кусочки внутри оказались сырыми, мне пришлось их дожаривать. Но все равно это было замечательно.

— Это что, — в ответ на мои слова о том, насколько все вкусно, ответил Антон. — Сейчас у нас все по-быстрому. А вот если вымочить мясо в маринаде, да потом сбрызнуть уксусом…

— И под красное вино, — добавил Калина.

— Именно, — согласился Антон. — Тогда это вообще божественно…

О делах мы поначалу не говорили — я уже успел заметить, что сталкеры умели не смешивать дела со всем остальным. Нас с Черным еще раз расспросили о том, что произошло в зоне, поздравили со столь успешной поездкой. Потом Баал рассказал о своей экспедиции на какой-то остров — там он обследовал мегалиты. Затем говорили на другие такие же отвлеченные темы, явно не желая портить столь экзотичный обед серьезными разговорами. И только когда поднос с мясом окончательно опустел, а я ощутил себя сытым и довольным, перешли к действительно важным делам. Вымыв руки, Черный подошел к шкафу, достал сотовый телефон.

— Надо позвонить Алле… — пояснил он и отошел в сторонку.

— Алла — это кто? — тихонько спросил я, взглянув на Мирона.

— Одна девушка из Питера, — пояснил Баал. — Она скраер.

— Кто? — не понял я.

— Скраер. Человек, который может видеть что-то на расстоянии. Без нее мы не сможем узнать, где прячут «северян».

— А ваша Кассандра этого сказать не может?

— Кто? — не понял меня Мирон.

— Маша, — пояснил я.

Это было только мое предположение — я вспомнил, как в машине Антон спросил у Александра, видит ли Маша ребят. Логично было предположить, что девушка Калины и есть та самая таинственная Кассандра.

— Она может видеть события прошлого, настоящего, будущего, — за Мирона ответил Калина и снял со своей шпаги последний кусочек жареного мяса. Очевидно, он уже понял, что я обо всем догадался. — Но она их не выбирает — просто в какой-то момент что-то приходит. Как картинки из фильма, ей пока не удается этим управлять.

Мои предположения подтвердились. Черный тем временем набрал номер, прижал трубку к уху.

— Привет, Элли! — произнес он. — Это Антон… Да, я тоже… Ты сейчас как, свободна?…

Да, нужна… Лучше бы сегодня… Да, так серьезно… Тогда позвонишь мне за час до прилета на этот номер, я встречу. Все расходы, само собой, за мой счет… Ну все, целую.

Спасибо, ждем…

— Приедет? — спросил Калина.

— Да. Надо будет встретить ее в аэропорту.

— Привезем ее сюда? — В голосе Баала чувствовалось сомнение…

— Сюда не стоит, — покачал головой Антон. — Зачем «светить» девчонку?

— Согласен, — кивнул Мирон. — Но где тогда ее поселить?

— У Лени, на его местной квартире, — предложил Калина. — К тому времени, как она прилетит, он уже будет здесь. Квартира «чистая», там она будет в полной безопасности. Остается решить, кто поедет ее встречать.

— Пусть ее Маркиз встретит? — предложил Черный. — Это как раз для него работа — общаться с дамами.

— Вряд ли он откажется, — усмехнулся Баал. — Только надо предупредить его заранее.

— Сейчас позвоню ему, — согласился Антон и снова потянулся к телефону…

Я в беседу сталкеров не вмешивался, но слушал очень внимательно. Уже было ясно, что Марк, он же Маркиз, встретит вечером девушку я отвезет ее на тайную квартиру Леонида — пару лет назад он приобрел ее на чужое имя, «серые» о ней не знали. Алле покажут фотографии ребят, она сможет указать, где их держат. Потом…

Что будет потом, я еще не знал. Не знали этого и сами сталкеры — ситуация была очень сложной.

— Надо будет их как-то отвлечь, — предложил Черный. — Они должны верить, что мы согласились на их условия.

— Сдать им какую-то зону? — предложил Баал. — Самую плохонькую? Или просто поводить по лесу?

— Если просто поводить, то потом могут и шлепнуть, — не согласился Калина. — Но сама идея неплохая… — Он на несколько секунд задумался. — Что, если сводить их в

«чистилище»?

— Ты серьезно? — Антон внимательно посмотрел на него.

— Вполне. Могу взять это на себя. К тому же от «зуды» у меня идет кровь носом, я все равно не смогу вам помочь.

Я наморщил лоб. «Зуда» — что-то знакомое. Тоже из Стругацких?

— «Зуда» — это что? — не утерпел я.

— Одна игрушка. Извини, потом об этом… — отмахнулся Антон, ему сейчас явно было не до объяснений. Затем взглянул на Александра: — Думаю, надо будет позвонить Дарию. Поторговаться для приличия.

— Лучше завтра, — ответил Калина. — Мы должны знать, сможет ли Алла найти ребят.

— Хорошо, — согласился Черный. — Завтра…

Все, что произошло со мной за последние двое суток, казалось мне сном. Сначала лесная поляна и жуткий металлический монстр, от взгляда которого пробирала дрожь. Потом вечер у Черного, и вот теперь ночной побег: мне, Антону и Калине пришлось около полуночи незаметно перемахнуть через забор и уходить лесом, чтобы избавиться от соглядатаев. Оставшийся в доме Баал вызвался создавать видимость присутствия — шпионы «серых» должны быть уверены в том, что их подопечные все еще здесь.

Через сорок минут, выйдя по узкой лесной тропинке к дороге, мы увидели стоящую у километрового столба машину. Это был Маркиз, он уже успел вечером встретить Аллу и отвезти ее к Люминосу.

Марк оказался высоким худощавым парнем с тонкими усиками и пронзительным взглядом. Едва мы сели в машину, как он резво взял с места, колеса с визгом прокрутились по асфальту.

— Зря только резину портишь, — прокомментировал его действия Антон.

— А она не моя… — спокойно ответил Маркиз, потом не выдержал и усмехнулся.

Ехал он очень лихо, почти не сбавляя скорость на поворотах. В какой-то момент Калина не выдержал и попросил его ехать тише.

— Самое глупое, что мы сейчас можем сделать, это оказаться в больнице, — пояснил он. — Времени у нас хватает, поэтому не гони.

— Ладно… — пожал плечами Маркиз и немного сбавил скорость.

Леонид и Алла уже ждали нас. К моему удивлению, Алла, или Элли, как называли ее сталкеры, оказалась еще совсем девчонкой — ей было лет семнадцать, не больше. Высокая и худенькая, черноволосая, она ничем не привлекала бы внимания — если бы не ее глаза. Большие, даже огромные, они напоминали два черных бездонных озера. Или омута — встретившись с Аллой взглядом, я даже содрогнулся. Уж очень необычные ощущения вызывал ее взгляд, я сразу вспомнил смотревшего на нас с Антоном механического монстра.

— Кто она? — спросил я у Антона, улучив минуту.

— Скраер, — ответил он.

— Я не об этом. Ты видел ее взгляд?

— Да. Она дочь одного из сталкеров. Не пугайся ее, она хорошая.

— Да я не пугаюсь. Просто уж очень необычно она смотрит.

— Это так, — согласился Черный и больше на эту тему говорить не захотел.

Мне очень хотелось посмотреть, как Алла будет работать. Но все получилось не так: взяв у Антона привезенные им фотографии захваченных «северян», она удалилась в одну из комнат и закрыла за собой дверь.

Ее не было около получаса, все это время сталкеры шепотом обсуждали последние события. Я не вмешивался в их разговор и просто слушал. Потом послышались легкие шаги, я увидел Аллу.

— Получилось? — спросил Маркиз.

— Да, — кивнула девушка, в руках у нее был листок бумаги и авторучка. Она взяла стул, придвинула его к столу. Села. — Смотрите сюда…

Алла начала объяснять, я слушал ее — и удивлялся. Девушка описывала все настолько точно, с таким количеством ориентиров, что не найти указанное ею место было просто невозможно.

Это оказалась база отдыха километрах в двадцати от Москвы. Алла указала даже ее название, рассказала о внутренней планировке и о том, где держат пленников. Охраны, по ее словам, было достаточно много — не меньше тридцати человек, многие были вооружены автоматами.

— Со стороны леса не подходите, там сигнализация, — методично рассказывала она, авторучка в ее руках очертила линию рубежа защиты. — Вот здесь, на воротах, в будке три человека. У них сигнальная кнопка, они в любой момент могут поднять тревогу. Есть связь и по рации. От будки до главного здания метров сто, вся территория простреливается двумя снайперами. Они сидят вот здесь, на втором этаже… — Алла поставила два крестика. — Вот здесь металлическая дверь, закрытая изнутри — не знаю, как вы ее откроете.

— Решетки на окнах есть? — спросил Леонид. Алла на несколько секунд задумалась.

— Да, по всему первому этажу, — кивнула она. — И на втором кое-где есть тоже.

— Какой у них транспорт? — задал очередной вопрос Люминос.

— Пара легковых, они вот здесь… — Девушка начертила два квадратика. — И еще грузовик — он стоит вот здесь, с обратной стороны. На нем привезли тех боевиков, что охраняют базу.

— А кто у них главный? — поинтересовался Калина.

— Мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, седоватый.

— У него есть шрам под губой? Совсем небольшой, вот здесь? — Антон коснулся подбородка.

Алла задумалась.

— Точно, — сказала она после долгой паузы. — Есть шрам.

— Филин… — Александр тихонько вздохнул.

— А кто это? — поинтересовался я.

— Помнишь того мужика, что на лестнице лежал? Это он.

— Опасный тип? — спросил я, думая о том, что наверняка именно этого человека видел весной в универмаге.

— Очень. Честно говоря, мне в прошлый раз здорово повезло.

— Нам всем повезло, — сказал Антон. — И еще больше повезло, что там не было Лары. Кстати, а женщины на этой базе есть?

— Нет, — покачала головой Алла.

— Спасибо, Элли, — поблагодарил ее Черный. — Ты нам здорово помогла. Впрочем, как всегда.

— Пустяки, — отмахнулась девушка. — Было приятно прогуляться. Я могу на пару дней здесь задержаться, побродить по Москве?

— Да хоть на месяц, — с готовностью ответил Леонид. — Маркиз тебя по городу покатает, верно? — Он взглянул на Марка.

— Покатаю, — согласился тот.

— Да нет, спасибо, я сама, — отказалась девушка. — Я сама еще не знаю, куда пойду. Ну все, я пошла спать. Не буду вам мешать… — Она поднялась и ушла в свою комнату.

— Ну вот… — Антон тихонько вздохнул. — Мы знаем, где они. Знаем, как их оттуда вытащить. Завтра утром поговорим с Дарием, утрясем последние мелочи. А сейчас надо спать, завтра у нас будет очень сложный день.

Мне очень хотелось спросить о том, как сталкеры собираются вытаскивать своих друзей — для меня это пока оставалось загадкой, хотя я вроде бы слышал все их разговоры. Тем не менее я не стал проявлять любопытство, справедливо решив, что завтра все станет ясно. Спросив, где мне спать, прошел вслед за Леонидом в одну из комнат, улегся на указанную хозяином кровать и быстро заснул.

Глава пятая

«СЕВЕРЯНЕ»

Пятерых ребят из «Севера» захватили очень легко, они не смогли оказать мало-мальски серьезного сопротивления. Их опыт в изучении аномальных зон был пока невелик, сами по себе они не представляли для Дария никакого интереса. Но они были в тесном контакте с «Неманом», это позволяло считать их ценными заложниками. Зная, что предстоит торг, Лара в разговоре с Калиной запросила за северян координаты пяти аномальных зон — новых, не вытоптанных армией охотников за аномальными явлениями. Калина не сказал ни «да», ни «нет», сославшись на то, что Антон приедет лишь через несколько дней, а без него они с Леонидом такие вопросы решать не могут.

Выслушав отчет Лары, Дарий согласился с ее предположением о том, что Черного в городе действительно нет — хотя бы потому, что его телефон оказался отключен. Так бывало всегда, когда сталкер отправлялся в зону. И хотя служба наружного наблюдения докладывала, что из дома Черный и его новый приятель Егор не выходили, Вячеслав к их докладу отнесся скептически — был уверен, что Антона там уже нет.

Ему не хотелось давать им лишнее время — гораздо лучше, когда противник оказывается в цейтноте. Но Дарий был умным человеком и понимал, что связи с Черным сейчас нет, поэтому давить на сталкеров бесполезно. Значит, надо ждать, пока он вернется, такого же мнения была и Лара.

— Я уверена, что как только он приедет, то сразу позвонит вам, — сказала она перед тем, как уйти.

Если она и ошиблась, то ненамного — Черный позвонил не в день приезда, а на следующее утро.

— Здравствуйте, Дарий, — поздоровался он, — Это Черный. Насколько я понимаю, вы решили нарушить наш договор?

— Доброе утро, Антон, — отозвался Дарий, только что зашедший в кабинет и едва успевший сесть в кресло. — Вы же знаете, у нас принято чтить договоренности. Группа «Север» никогда не упоминалась вами в числе ваших протеже. Значит, и претензий никаких ко мне быть не может.

— Бросьте, Дарий… Вы ведь поняли, что они с нами.

— Разумеется. Но у меня нет обязательств чтить те пункты договора, под которыми я не подписывался. Сообщи вы нам об этой группе, и их бы никто не тронул. Так что ваши претензии необоснованны.

— Хорошо, с этим понятно. Что вы хотите за их свободу?

— Думаю, Александр уже должен был рассказать вам об этом. За их свободу мне нужны точные координаты и подробные характеристики пяти аномальных зон. Разумеется, из тех, что известны только вашей группе. Вы проведете моих людей в каждую из них, они всё посмотрят. Если все окажется в порядке, мы отпустим.

— Не слишком ли много вы просите? — поинтересовался Черный. — По зоне за человека — это уже слишком.

— Хорошо, назовите ваши условия, — предложил Дарий, думая о том, что и здесь Лара не ошиблась — Антон начал торговаться.

— Мы сдадим вам всего одну зону. Но такую, от которой у ваших ребят голова пойдет кругом. Уверен, что ничего подобного они еще в жизни не видели. Она всего в двухстах километрах от Москвы: уникальное место, его передали нам «старики». Там устойчивый переход в другой мир, после перехода оказываешься в Долине. Вокруг леса и горы. Ваших людей приведем прямо на место, откроем переход. Они сами все увидят.

— Хорошо, мы договорились, — подумав пару секунд, ответил Дарий. Зона с устойчивым переходом, да еще так близко от Москвы — это действительно что-то уникальное. — Кто из вас покажет ее?

— Калина. Он знает ее лучше всех.

— Очень хорошо. Когда?

— Если вам хватит двух часов на сборы, то можно сегодня. Нужен грузовик — КамАЗ или «Урал», легковушка там не пройдет. Запас топлива на пятьсот километров. Охрану можете брать, можете — нет, как хотите. Калина покажет зону, ваши спецы проверят ее. После чего вы отпустите наших.

— Договорились, — согласился Дарий. — Через час я позвоню вам и скажу, где будет ждать машина.

— Хорошо, буду ждать звонка, — сказал Черный и повесил трубку.

Несколько минут Дарий сидел, обдумывая детали разговора. Вроде бы все прошло гладко, Черный явно доволен тем, что придется сдать одну зону, а не пять. Его самого договор тоже вполне устроил, на пять зон он и не рассчитывал.

— Проси верблюда, лошадь обязательно дадут… — удовлетворенно произнес он, постукивая пальцами по столу. Потом нажал кнопку селектора: — Лару ко мне, срочно!

Мы сидели на скамейке в каком-то скверике — я и Проф. В присутствии этого человека я чувствовал себя очень скованно. А то, что рядом не было никого из сталкеров, нервировало меня еще больше.

— Не беспокойся. С ними все будет в порядке, — сказал Проф, взглянув на меня.

— С кем? — Я приподнял брови.

— Неважно… — Он отвел взгляд. — Однажды ты научишься осознавать все. Жизнь, сон, смерть. Не будет разницы.

— Вы хотите сказать, что со смертью жизнь не кончается?

Проф ответил не сразу — какое-то время сидел, задумчиво глядя на проходивших мимо людей. Затем его губы снова разжались.

— Лет в двенадцать, размышляя о смерти, я решил попробовать одну стратегию, — произнес он. — К этому моменту у меня было общее и схематичное представление того, что существует такая цепочка действий будущего, которая позволяет избежать смерти. Оказалось, цепочек очень много, и все они разные, включая и этот цикл. Когда я начал смотреть, насколько адекватны эти цепочки моему представлению о бессмертии, то обнаружил, что многие технологии так называемого бессмертия в действительности не делают тебя бессмертным. Основное определение бессмертия — это быть живым, а не бессмертным мертвецом. Проводя селекцию этих цепочек, я вывел единственную формулу: возвращение себя в прежнее состояние. Понимаешь?

— Нет…

— Для понимания нужна сила. У тебя ее пока нет. Но она придет, поверь мне… — Он снова немного помолчал. — После последней поездки я вернул себе три сиддхи, которыми обладал в те времена, когда меня убили. Не знаю точно, когда это было по хронологии — может, миллион лет назад, может, десять миллионов. Это было так давно, что у человечества записей не сохранилось. Одна из сиддх, которую я вернул, позволяет мне идти куда угодно, В том числе и прийти туда и взять эту книгу.

— Какую книгу? — не понял я.

Проф медленно повернул голову, взглянул на меня. Было видно, что он о чем-то раздумывает.

— Неважно. Это касается только нас с Антоном. Позже он тебе все объяснит… — Олег снова отвел взгляд и несколько секунд помолчал. Потом продолжил: — Зная, чем это чревато, я туда не полезу, потому что это ловушка. Самоубийство. И здесь возникает другая сложность: как сделать так, чтоб тот «я» туда не пришел. Если я там буду априори, я погибну. Погибнет целая ветка. Ветка этих «я». Закон отражений гласит: если где-то погибают какие-то версии «я», начинается процесс гибели всех остальных «я». Он может быть сколь угодно растянут во времени, но сути дела это не меняет. Видения показывают, что моя смерть либо предшествует смерти Антона, либо следует за ней. Может и одновременно. В одной из версий мы заходим в храм, поднимаясь по лестнице, входим в коридор… — Он снова замолчал. — Впрочем, это тоже неважно. Если он научится видениям, то сможет обойти все ловушки. Тебе скажу то же самое: постарайся открыть видения. Если не будет видений, ты погибнешь. Засыпая, стремись в будущее, намеревай себя вперед. Однажды ты проснешься в будущем, но не будешь знать, что это будущее. Оно будет для тебя настоящим. Ты будешь жить годы, даже десятилетия. Самая настоящая жизнь. А потом ты проснешься здесь, в прошлом, сохранив память о будущем. И эта память позволит тебе выжить.

— Но ведь я все равно умру? — Я внимательно смотрел на Профа. — Пусть даже я проживу сто лет? Какой смысл в таком выживании? В чем его суть?

— Суть в объединении всех твоих «я» в единое существо. А для этого ты должен их вспомнить. Они должны вспомнить тебя. Ты помогаешь им, они помогают тебе. Если хотя бы один из твоих «я» приобрел какие-то сиддхи, другие тоже смогут воспользоваться этим опытом. Ты можешь воспользоваться — здесь, в этом временном пакете. Надо только суметь добраться до этой информации. Для этого нужно время. Если не хватит времени, ты просто умрешь от старости, не успев развить себя нужным образом. Почему я нашел Черного? Потому чего его ждала смерть. Я дал ему знания, я изменил его жизнь. Он — это я. Помогая ему, я помогаю себе. Даю ему возможность все вспомнить. Не даю умереть. Помогаю так же, как другой Черный когда-то помог мне.

— Но для этого ведь мало одних видений? Надо уметь реально попадать в то время, когда надо что-то изменить?

— Верно. Если ты не знаешь о видениях, если ты не можешь развить их в себе, то помочь тебе может только другое твое «я». Одно из двух: или он сам приходит в твое время, если может, и помогает тебе. Так я пришел к Черному. Или каким-то образом оставляет послание самому себе, тому, что в будущем. Задача — сохранить все твои «я» там, где они гибнут, не успев вспомнить. Провести их другими путями, свободными. Дать им время.

— Но ведь таких «я» очень много? Разве можно уследить за каждым?

— Нельзя. Важна критическая масса. Энное количество твоих личностей, вспомнивших все. Тогда идет цепная реакция, процесс становится необратимым. Все части тебя объединяются, и ты уходишь.

— Куда?

— Не знаю. Иная реальность, иной уровень. Я видел, как уходил тот, кто достиг этого. Волшебное зрелище: скачок, и его нет. Существо иного порядка, способное само создавать вселенные. — Проф повернул голову и взглянул на меня. — А начинаться все может в A3. Первые шаги, школа. Азы будущего мастерства.

Снова стало тихо. Я уже привык к тому, что Проф делает долгие паузы, поэтому не удивлялся.

— Скажи, когда разные люди попадают в один и тот же мир, они воспринимают его одинаково? — спросил я, когда пауза начала затягиваться.

— Хороший вопрос… — Проф ненадолго задумался. — Их восприятие этого мира может немного отличаться. Незначительно. После прыжка мир, в который ты прибываешь, слегка изменяется, пытаясь прийти в точку максимального соответствия, и это даже не вторично, это третьестепенные детали. Корректируется звук, вкус, освещение под более привычную и знакомую тебе картину. Дрейф будет длиться до тех пор, пока твое сознание не закрепит момент оптимальных соответствий. Как мне известно, в том числе и от моих попутчиков, дрейф происходит у всех. Когда ты находишься в дрейфе и зацепишь одну из ближайших струн, проделаешь все правильно, ты можешь прыгнуть дальше. В состоянии дрейфа прыгнуть очень легко.

— Струны — это что? Проф ответил не сразу.

— Это сложная тема, — сказал он наконец. — Поговорим позже, когда будет Черный. Вдвоем вам будет легче восстановить всю информацию…

Проснулся я от какого-то громкого стука.

— Черт!.. — послышался тихий голос Люминоса. — Бритву уронил… Разбудил?

— Да я уже не спал… — ответил я, приподнимаясь на кровати. Взглянул на часы — без четверти восемь.

Сонно щурясь, я следил за тем, как Леонид поднял с пола упавшую электробритву, сунул ее в футляр.

— Побриться собрался? — понимающе спросил я.

— Да нет… Это старая. Выкинуть надо, да все руки не доходят. Доставал видеокамеру и уронил. — Люминос положил бритву обратно в шкаф, потом достал небольшую видеокамеру и закрыл дверцу.

— Что-то отснять решили?

— Калина с собой возьмет. Можешь еще немного поваляться. — Он направился к двери.

— Да нет, встаю… — вслед ему бросил я. Сел на кровати, возникло ощущение того, что я забыл что-то очень важное. Ну да, сон. Сон с Профом…

Вскочив, я начал быстро одеваться, мне не терпелось рассказать Черному о новой встрече с Профом.

Никто уже не спал. Алла хозяйничала на кухне, хозяин квартиры вместе с Черным, Калиной и Маркизом что-то тихонько обсуждали в гостиной.

— Да, можно будет, — сказал Антон. — Но сначала надо поговорить с Дарием… Привет, Егор. Садись.

— Доброе утро, — поприветствовал я их и сел на диван рядом с Марком.

— Ну так звони? — предложил Черному Леонид, продолжая прерванный моим появлением разговор.

— Рановато еще. — Антон взглянул на часы. — Чуть попозже. Он еще не на работе.

— Завтракать, мальчики! — позвала вошедшая в гостиную Алла. — Все уже на столе…

О встрече с Олегом я смог рассказать Черному лишь после завтрака, выбрав момент, когда рядом никого не было.

— Постарайся не забыть ничего из того, что он тебе рассказал, хорошо? — попросил Антон, выслушав меня.

— Конечно, — согласился я.

Минут через десять после завтрака мы снова собрались в гостиной. Взглянув на часы, Антон вынул телефон и позвонил Дарию.

Голос Дария был слышен достаточно хорошо. Все замерли, прислушиваясь к разговору.

— Вот так вот, — сказал Антон, закончив разговор. — Он согласился.

— Тогда мне надо съездить домой. Предупредить Машу, собраться, — произнес Калина. — Ты сообщишь мне, где будет ждать машина.

— Может, пусть с тобой поедет Леонид? — предложил Черный. — Не хочется отпускать тебя одного.

— Он нужен вам здесь, — ответил Калина. — Не беспокойся, я справлюсь.

— Я на это надеюсь… — вздохнул Антон.

— Как насчет меня? — поинтересовался я. Все это время я молча сидел, не вмешиваясь в разговор сталкеров. И лишь теперь, когда Антон переговорил с Дарием и Александр начал собираться домой, предложил свою помощь. — Я бы с удовольствием прогулялся в зону.

— Ты не сможешь, — покачал головой Калина. — Это не совсем обычная зона, она не для новичков. Маркиз, подбрось меня до дома. Высадишь где-нибудь поблизости, чтобы тебя не заметили, если что.

— Нет проблем, — ответил Марк, поднимаясь с дивана.

Калина и Маркиз уехали. Алла, еще вчера собиравшаяся побродить по Москве, теперь и думать не хотела о том, чтобы уходить.

— С вами интереснее, — пояснила она.

Вскоре в дверь позвонили. Это оказался Баал — утром он покинул дом Черного, помотался по Москве, избавляясь от преследования, после чего, убедившись, что «хвостов» нет, пришел сюда. Минут через тридцать вернулся Марк, еще через четверть часа позвонил Дарий — сообщил, где будет ждать машина. Антон перезвонил Калине, все ему объяснил.

— Позвонишь, когда поедете, — попросил он Александра. — Ну все, удачи… — Он положил трубку и обвел всех взглядом; — А нам остается сделать свою часть работы.

Двадцать минут спустя мы на двух машинах уже ехали в сторону загородной базы отдыха. Одну из них вел Леонид, с ним ехали Алла и Антон. За рулем второй сидел Маркиз, вместе с ним находились я и Мирон.

Весь путь занял не больше сорока минут. Наконец первая машина замерла у обочины, Маркиз остановил свою рядом. Увидев, что девушка, Леонид и Черный выбрались из машины, я тоже открыл дверь.

Когда я подошел ближе, то Алла уже что-то объясняла, указывая рукой:

— …метров сто. Видите вон ту светлую крышу, чуть правее деревьев? Это и есть нужный нам дом.

— Это точно он? — переспросил Черный. Алла в ответ только улыбнулась.

— Сейчас еще рано, — сказал Леонид, взглянув на часы. — Надо дать время Калине.

— Договаривались примерно на пять, — ответил Черный. — К этому времени у него все уже должно закончиться.

— И что сейчас? — поинтересовался Маркиз. — Может, подойдем поближе, осмотримся?

— Лучше зря не «светиться», — не согласился Баал.

— Верно, — поддержал его Черный. — Времени у нас еще навалом, поэтому предлагаю заехать в какую-нибудь кафешку, взять еды и отправиться в ближайший лесок. Там нас никто не увидит и не найдет. Все лучше, чем просто сидеть в машинах.

— Согласен, — кивнул Люминос.

Здесь было очень хорошо. Тепло, солнечно, в кронах деревьев пели птицы. Пахло травой, лесом. Я лежал, опираясь на локоть, и не без удовольствия грыз ножку жареной курицы. Все остальные участники спасательной экспедиции устроились тут же, все это очень напоминало самый обычный пикник.

Меня поражал этот контраст. С одной стороны, в эти минуты Калина уже ехал с

«серыми» в сторону зоны, ему грозила реальная опасность. Самим нам через несколько часов тоже предстояло идти выручать «северян», я понятия не имел о том, чем это все закончится. В то же время сейчас мы отдыхали на цветущем лугу, Алла с увлечением рассказывала о своей недавней поездке с подругами на Бали. Потом Маркиз рассказал о том, как ездил с кем-то на Байкал — искал некое загадочное место на западном берегу, где нарушаются все привычные представления о времени и пространстве. По некоторым данным, такое место там действительно существовало, но найти его в этот раз не удалось.

— Зато хорошо провели время, — закончил свой рассказ Марк и бросил подальше в кусты куриную кость.

Стало тихо. Я уже поел, вытер руки салфеткой. Не зная, куда ее деть, смял и сунул в карман — не хотелось оставлять на чистом лугу мусор.

— Что мы будем делать, когда придем туда? — задал я наконец так волновавший меня вопрос. — Алла ведь говорит, что там охрана. А мы даже оружия никакого не взяли.

— Если все пройдет как надо, оружие нам не понадобится, — ответил Антон. — К тому же воевать с кучей вооруженных боевиков просто бесполезно. Особенно без Калины — он у нас единственный, кто может не только стрелять, но и попадать.

— И на что тогда ты рассчитываешь? — поинтересовался я.

— Вот на это… — Черный полез в карман и вынул металлический диск, похожий на большую серебряную монету.

Присмотревшись, я понял, что диск состоит из двух частей — внутренней и внешней. Диаметр внешнего круга был примерно семь сантиметров. Диаметр внутреннего, отличавшегося от внешнего по цвету и рельефу, — сантиметров пять.

— Это и есть «зуда»… — пояснил Люминос.

Их было одиннадцать человек. Некоторых Калина знал достаточно хорошо — например, Фрола. Именно Фрол руководил их экспедицией. Александр обоснованно считал его самым опасным из всех этих людей. Из оставшихся он знал еще двоих: Игоря Кленова, лидера группы «Марс» — того еще негодяя, и его ближайшего приятеля и подельника Жору, высокого худощавого типа с узким вытянутым лицом. Когда-то Жора подавал надежды как неплохой сталкер, но потом связался с Игорем, на этом его карьера исследователя закончилась. Тем не менее он считал себя профессионалом, поэтому здесь и оказался — ему и Игорю выпала честь сопровождать представителей «серых» я приглядывать за тем, чтобы проводник не выкинул какую-нибудь штуку.

— Я буду следить за каждым твоим шагом, — в самом начале пути заявил Жора, грозно взглянув на Александра. — Только дернись, и ты труп. Понимаешь меня?

— Вполне, — согласился Калина, понимая, что ему не нужны ссоры с этим дебилом. Пусть пока радуется — сейчас его время.

«Серые» отнеслись к экспедиции серьезно: помимо пяти бойцов охраны здесь были их специалисты в области изучения аномальных зон. Они несли с собой разнообразную аппаратуру, радуясь тому, что им предстояло изучить новую и, как их заверили, очень перспективную зону.

— Одна из лучших, — ответил на вопрос одного из специалистов Калина. — Вот увидите…

Было ли ему жалко этих людей? Он об этом просто не думал. Где-то там, в двух сотнях километрах, его друзья в эти минуты готовились спасать «северян». Ему же надо было просто хорошо сделать свою работу. Не он начал эту войну — они. Да, эти четверо технарей ни в чем не виноваты. Но и он не виноват — так выпали кости. Они просто оказались не в то время и не в том месте.

— Далеко еще? — раздраженно спросил его Игорь, споткнувшись о выступающий из земли корень.

— Минут двадцать, — ответил Калина. — Я скажу, когда придем.

Он лукавил — они уже подходили к границе. Узкая лесная тропинка, по которой они шли, свернула влево — звери знают, что дальше ходить нельзя, и предпочитают обходить зону стороной. Но людям это невдомек. Вот и Игорь с Жорой ничего не заметили — идут все также спокойно, Жора даже щелкает семечки.

Самым сложным было с первого раза открыть переход. Это непросто, когда рядом много людей — своим вниманием они держат мир, не дают ему измениться. Его сила против их силы — кто победит?

Местность едва заметно пошла под уклон. Скоро справа покажется небольшой овраг. Именно там перейти легча всего, но Игорь и Жора наверняка насторожатся — сталкеры все-таки. Поймут, что тут какой-то подвох, и не полезут в овраг. Значит, придется пройти по краю. Это еще сильнее все усложняет. Что, если не получится?

Должно получиться — у него нет иного выбора. До оврага уже всего ничего, а значит, пора останавливать внутренний диалог…

К оврагу Калина подходил уже в полном безмолвии. Вот и знакомая скрученная березка — он немного замедлил шаг, чтобы их растянувшаяся процессия снова стала компактной, и попробовал открыть переход.

На какое-то мгновение пространство стало вязким, словно вода. Калина даже наклонился вперед, пытаясь продавить, прорвать эту преграду. И она расступилась — воздух перед глазами дрогнул, контуры деревьев смазались.

— Что за хрень?… — пробормотал за его спиной Жора.

— Не бойся, обычное «зеркало»… — сказал Александр, не останавливаясь, слова сами слетели с языка.

Будь Жора и Игорь поумнее, они бы остановились и не пошли дальше. Но они считали себя сталкерами, а потому не могли позволить себе выказать испуг или расписаться в своей некомпетентности. Прошло еще несколько секунд, и бежать уже было поздно — проход все расширялся, новая реальность на глазах преображала старый мир.

— Что это?! — воскликнул кто-то, указывая на дрожащие контуры деревьев.

— Назад! — крикнул Фрол.

Кинулся прочь — и замер. Бежать было некуда: вокруг, куда ни глянь, простирался совсем другой мир. Ушел в небытие овраг, да и деревья здесь были совсем другими — высокими, с толстыми красноватыми кожистыми листьями. Небо отливало багрянцем, воздух казался густым, пропитанным пьянящим сладковатым запахом.

— Вы хотели увидеть другой мир? — спросил Калина, остановившись и глядя на ошарашенных охранников и удивленных технарей. — Вот он. Я свое обещание выполнил… — Он снял рюкзак, открыл кармашек и вынул из него видеокамеру.

— Черт… — Один из бойцов поморщился и потер виски. — Голова болит. Просто раскалывается…

— Что это, Игорь?… — Жора испуганно огляделся, его лицо побледнело. Потом схватился за голову. — Проклятье… Как больно…

— Вот зараза… — Игорь пригнулся, касаясь ладонями висков, потом упал на колени. Его лицо исказилось от боли.

— Это все ты, сука?! — содрогаясь от невыносимой боли, Фрол с перекошенным лицом шагнул к Александру — тот уже снимал его и остальных.

— Я, — согласился Калина и опустил видеокамеру. Когда Фрол попытался его ударить, просто отшагнул в сторону, тот по инерции упал на землю. Тут же поднялся на четвереньки, застонал — Калина методично фиксировал все это на кассету. Вот Фрол взглянул на него, хрипло дыша, дрожащей рукой вытянул из кобуры пистолет. Снова опустив камеру, Александр шагнул к нему и ногой выбил оружие из его руки. Зарычав от боли и ненависти, Фрол охватил руками голову, уткнулся лицом в землю. Потом закричал.

Кричал не он один, лес наполнился воплями и стонами. Люди катались по земле, Кленов бился в истерике головой о дерево. Его друг и напарник Жора стонал, сидя на земле и качаясь из стороны в сторону, по его щекам текли слезы. Вот раздался выстрел — кто-то из «серых», не выдержав боли и ужаса, свел счеты с жизнью. Александр бесстрастно снимал все происходящее, зная, что эта запись позже будет отослана Дарию.

Он как раз снимал катающегося по земле, извивающегося от боли человека, когда какой-то импульс заставил его оглянуться. Сделал он это очень вовремя: Фрол вытащил из скрытой под штаниной кобуры маленький тупорылый револьвер и теперь, стоя на коленях и покачиваясь, пытался прицелиться в него. Лицо его побагровело от напряжения, зубы были плотно сжаты. За какое-то мгновение до выстрела Калина успел шагнуть к нему и сильным ударом ноги обезоружил его во второй раз.

— Ненавижу!.. — произнес Фрол и ничком повалился наземь.

Опасность миновала: убедившись в этом. Александр продолжил съемку.

Один из техников полз на четвереньках, тихонько подвывая. Из приоткрытого рта стекала струйка слюны, широко раскрытые глаза уже ничего не видели. Вот он задел плечом дерево, потом ухватился за него. Попытался встать, кое-как поднялся. Затем грузно опрокинулся на спину и замер.

Все было кончено. Выключив видеокамеру, Александр какое-то время стоял, отрешенно глядя на лежавших повсюду людей. Не было мыслей, не было эмоций. Убедившись, что все мертвы, он подошел к своему рюкзаку, убрал камеру. Закинул рюкзак за спину, повернулся и медленно пошел назад. В какой-то момент воздух вокруг него зашевелился, контуры тела Калины дрогнули и исказились. Когда воздух снова успокоился, на тропинке уже никого не было.

Он никогда не говорил ей о том, что уходит в зону. Но она всегда об этом знала. Вот и теперь, сидя в инвалидном кресле и глядя в никуда ничего не видящими глазами, Мария отчетливо различала идущих по лесу людей. У многих из них было оружие, это настораживало — с каких пор сталкеры стали брать с собой автоматы? А если это не сталкеры, то почему с ними Саша?

— Ну же, пожалуйста… — попросила она, обращаясь к тому незримому и неведомому, что иногда позволяло ей прикоснуться к пластам рассеянных в этой безбрежности знаний — Помоги мне. Расскажи, что происходит…

И безбрежность вняла ее просьбе. Знание того, что происходит, пришло само собой — просто возникло в сознании. Теперь она знала все: и кто эти люди, и куда их ведет Саша. И зачем ведет…

Это было связано с ребятами из «Севера» — Саша спрашивал ее о них вчера утром. Она видела, что они живы, что их держат в подвале какого-то здания. И это все, что она могла сообщить, — безбрежность не пожелала рассказать ей все.

И вот теперь Саша вел в зону этих людей. Они шли, еще не ведая о том, что их ждет. Этого не знали они, в этом еще не был уверен Саша. Но это знала она.

— Спаси его, пожалуйста… — прошептала она, вцепившись в подлокотники кресла. — Ты же можешь…

А потом наступил момент, когда Саша открыл дорогу в другой мир. Ее восприятие тоже смазалось: картинка расплылась, померкла. Когда же она появилась снова, в сознание ворвался хор голосов. В них были боль, ужас, непонимание — Маша знала, что так будет, и все равно ей стоило больших усилий сохранить самообладание и не выпасть из картинки.

Саша снимал происходящее на видеокамеру, царившее вокруг сумасшествие его не затрагивало. Вот послышался выстрел — один из бойцов свел счеты с жизнью. А вот и то, о чем она знала и чего так боялась…

Она видела, как стоявший на коленях позади Саши человек вытащил из спрятанной под штаниной кобуры маленький пистолет, не без труда взвел курок. Его лицо исказилось от боли, но взгляд оставался цепким и сосредоточенным. В сознании Маши всплыло его имя — Фрол. Вот он ухватил оружие двумя руками, медленно приподнял его.

Не дать, не допустить: собрав все свои силы, призвав на помощь всю мощь и милосердие безбрежности, она попыталась отвести пистолет. Тянула его изо всех сил, мешала прицелиться. Лоб Марии покрылся капельками пота, впившиеся в подлокотники пальцы побелели от напряжения.

Ей удалось это сделать — ствол повело в сторону, Саша продолжал снимать, не ведая о грозящей ему опасности.

На лице Фрола отразилось недоумение. Крепче сжав рукоять, он стиснул зубы и вновь попытался прицелиться.

И снова Мария не дала ему это сделать. Ствол пистолета, уже начавший было подниматься, вновь опустился, Фрол тяжело задышал, скрипнул зубами. Собравшись с силами, вновь начал поднимать оружие.

— Ну же… — прошептала она, уже понимая, что не сможет помешать в третий раз — силы стремительно таяли. — Оглянись!..

И он услышал ее. Опустил видеокамеру, оглянулся, точным ударом ноги выбил из рук противника направленный на него пистолет.

— Ненавижу… — простонал Фрол и повалился наземь. У нее получилось. Всхлипнув, Мария бессильно закрыла глаза.

— Спасибо тебе… — прошептала она, по ее щекам поползли слезы. — Спасибо…

Было начало шестого, когда обе машины остановились в паре сотен метров от ворот базы отдыха. Я уже знал, что меня в первых рядах не будет. Впрочем, как и Аллы с Маркизом.

— В бой идут одни «старики», — пошутил Черный. — Ждите нашего звонка — мы скажем, когда можно будет подъехать.

Повернувшись, он спокойно направился к воротам, его Сопровождали Леонид и Баал. Мне осталось лишь проводить их взглядом. Да, я понимал, что мне с ними действительно нельзя. Но сознавать это было очень неприятно. Не привык я прятаться за чужими спинами.

— Только бы у них все получилось… — прошептала Алла.

Маркиз не сказал ничего: он хмуро смотрел вслед уходящим сталкерам, нервно позвякивая брелоком с ключами от машины. То, что ему пришлось остаться, Марка тоже не радовало.

Черный, Мирон и Люминос уходили все дальше. Вот они добрались до ворот, я видел, как Леонид потянул их, пытаясь открыть. Не получилось, тогда Баал ловко перебрался через ограду. Охранников не было видно. Мирон спрыгнул на землю, спокойно вошел в будку охраны. Его не было секунд тридцать: наконец он появился снова, вернулся к воротам. Было видно, как Баал копается с замком, затем створки ворот приоткрылись. Антон и Люминос вошли, Леонид полностью открыл, ворота — чтобы могли проехать машины…

— Получилось… — снова прошептала девушка. — Они вошли…

А Люминос, Баал и Черный уже двигались по дороге к серому корпусу базы отдыха. Если верить Алле, — а не верить ей у меня оснований не было, — вся эта дорога простреливалась снайперами. Но выстрелов не было, да и вообще на территории базы стояла поистине кладбищенская тишина. Сталкеры беспрепятственно подошли к зданию, я видел, как они поднялись на крыльцо.

Увы, вход оказался закрытым. Баал остался у двери, Черный и Люминос обошли здание и скрылись из виду.

Медленно тянулись минуты. Баал продолжал стоять возле двери, ушедших сталкеров все не было. Затем вдруг из-за дома выехал грузовик, я невольно вздрогнул. И тут же расслабился, увидев идущего за машиной Леонида.

Грузовик развернулся, потом сдал задним ходом к окну и остановился. Из кабины вылез Черный.

Леонид уже разматывал трос — отсюда было не видно, где он его взял. То ли притащил откуда-то из-за дома, то ли трос был в машине. Его прицепили к оконной решетке, Черный снова забрался в кабину. Взревел мотор, машина резво взяла с места. Рывок!

Закрывавшая окно металлическая решетка не выдержала и оторвалась. Грузовик остановился, Черный снова выбрался из кабины. В руках у Баала уже была то ли палка, то ли кусок трубы — он спокойно разбил ею стекло, обвалил оставшиеся острые обломки. Потом, не бросая палки, влез внутрь. Черный и Люминос направились к двери.

Дверь открылась через пару минут, Антон и Леонид вошли в здание. За все это время им никто так и не помешал, база отдыха казалась вымершей.

— Будет плохо, если их там не окажется, — проворчал Маркиз. — Вся работа впустую.

— Они там, — спокойно ответила Алла.

— Ну дай-то бог… — все так же хмуро произнес Марк. Когда в кармане у меня зазвонил телефон, я даже вздрогнул. Торопливо вынул трубку.

— Да, Черный…

— Подгоняйте машины ко входу, — велел Антон.

— Хорошо… — Я сунул трубку в карман. — Едем к ним.

— Наконец-то, — выдохнул Маркиз и быстро забрался в свою машину.

Я сел за руль машины Леонида, Алла осталась одна — Черный категорически запретил ей приближаться к базе отдыха, нарушить его приказ она не посмела.

— Тебя не должны увидеть, — пояснил ей свое решение Антон. — А там у них наверняка есть видеокамеры. Если ты попадешься им на глаза, будет очень плохо…

Машина Марка первой тронулась с места, я на несколько секунд замешкался — мне еще не приходилось водить иномарку. Наконец и мой джип направился к базе отдыха, я облегченно вздохнул.

Проехав через ворота, я покосился на открытую дверь караульного помещения.

Разглядеть ничего толком не успел, но заметил, что кто-то лежал на полу. Подогнав джип к дверям базы отдыха, остановился, вышел из машины.

Баал и Люминос уже затаскивали к Маркизу светловолосого паренька лет семнадцати. Он был без сознания, поэтому сделать это оказалось довольно сложно. Рядом, на крыльце, лежали еще двое, я бросился помогать.

Мы уже заносили в машину третьего, когда из дверей вышел Черный, неся на плече еще одного пленника. Точнее, пленницу — я с удивлением понял, что это девушка. Ее аккуратно усадили на заднее сиденье, Баал и Люминос отправились за последним

«северянином».

— Придется закрыть двери изнутри, — сказал Маркиз. — Чтобы не вывалились.

Ожидая, пока Мирон и Люминос принесут последнего пленника, я вошел в здание. И чуть не споткнулся о тела двух бойцов — они неподвижно лежали на полу, их автоматы валялись в сторонке. Очевидно, оружие отшвырнул уже кто-то из сталкеров.

Чуть дальше, у внутренней двери, ведущей в коридор, лежал еще один человек, уже в гражданской одежде. Его глаза были открыты, но в них не было признаков жизни. Я даже слегка пригнулся, присмотрелся — неужели мертв?

— Очухается, — отвечая на мой невысказанный вопрос, произнес подошедший Антон. — От «зуды» еще никто не умирал.

Показались Баал и Леонид, они тащили крепкого парня лет двадцати. Мы с Антоном тут же подхватили его и уже вчетвером вынесли «северянина» на улицу; Усадили его в машину, закрыли двери.

— У нас еще есть минут десять, — сказал Черный. — Глянем, что у них в кабинете?

— Давай, — согласился Леонид. — Мирон, вы тут приглядите с Маркизом…

— Приглядим, — согласился Баал.

Обо мне ничего сказано не было, поэтому я, подумав, двинулся за Антоном и Леонидом.

Мы поднялись на второй этаж, потом прошли туда, где, по словам Аллы, находился кабинет начальства.

Дверь была не заперта: толкнув ее, Черный первым вошел внутрь, за ним последовали мы с Люминосом.

— Ну надо же! — удивленно протянул Антон. — Леня, ты только глянь!

— Филин и Лара… — констатировал Леонид. — Не думал, что они здесь.

Теперь я окончательно убедился в том, что это был тот самый человек, которого я видел в универмаге и в подъезде своего дома. Он растянулся на полу, его пальцы сжимали расстегнутый воротник рубашки. Девушка была мне тоже знакома: она сидела в кресле, запрокинув голову. Ее глаза были закрыты, губы слегка приоткрылись. Алая помада губ резко контрастировала с бледностью лица.

— Это все равно что войти в клетку к спящей львице, — сказал Антон, с явным интересом глядя на девушку. — Не хотел бы я, чтобы она сейчас очнулась.

— Может, оставить ей какое-то послание? — предложил Леонид.

— «Киса и Ося здесь были»? — процитировал Антон. — Обойдемся без этого — нет времени на ерунду. Да и не стоит злить Лару лишний раз. Проверь тот шкаф…

Пока Леонид проверял шкаф, Черный полазил по ящичкам стола.

— Ничего тут нет, — произнес он наконец. — Да и вряд ли они будут хранить здесь что-то ценное.

— Пошли, — сказал Леонид. — Надо торопиться… Мы вышли из кабинета, я прикрыл дверь. Потом спустились вниз.

— Ну и что там? — вопросом встретил нас Мирон.

— Ничего интересного, — ответил Черный. — Едем… Места всем не хватало, поэтому ждавшей нас у трассы Алле пришлось сесть Черному на колени. Впрочем, он не возражал. Я ехал в машине Люминоса, заняв место пассажира рядом с водителем.

Несколько минут спустя джипы уже неслись по направлению к столище. Я был доволен тем, что все прошло так успешно, обошлось без стрельбы, драк и прочих глупостей. Вот позади кто-то застонал, сидевший за рулем Леонид глянул в зеркало заднего вида.

— Подъем, народ! — сказал он. — Все в порядке. Едем домой.

Всю дорогу до Москвы я думал о том, насколько все это странно. Не просто странно — удивительно. Когда там, на лесной поляне, Черный продемонстрировал мне «зуду», я даже разочаровался — трудно было поверить, что этот металлический, похожий на большую старинную медаль или монету диск может помочь нам освободить пленников.

— Это и есть «зуда», — сказал Леонид, когда Антон вынул артефакт. — Кажется, ты уже знаешь, как она работает, верно?

— Знаю? — Я наморщил лоб.

— Тогда, ночью, на дороге, — пояснил Черный. — Ты отключился не просто так, а потому что я включил «зуду».

Что-то начало проясняться.

— Эта штука может отправить человека в обморок? — догадался я.

— Она может отключить любого человека в радиусе примерно двухсот метров, — ответил Антон. — Проф говорил, что этот артефакт предназначен для открытия путей в иные миры. Он состоит из двух частей, видишь? Если вращать их друг относительно друга, то параметры пространства тут же начинают меняться. Смотри, я поверну всего на несколько делений…

Антон аккуратно повернул внешнее кольцо диска. В ушах у меня вдруг зашумело, голова ощутимо закружилась. Затем меня повело влево, я едва не повалился набок. Вокруг, словно сумасшедшие, запрыгали кузнечики, один ткнулся мне прямо в лицо. Потом Черный так же аккуратно вернул «зуду» в прежнее состояние, и наваждение ушло.

— Вот черт… — пробормотал я, приходя в себя.

— Мерзкая штука… — согласился Маркиз, его лицо заметно побледнело.

— А ты как? — Черный взглянул на девушку.

— Немного мутит, — призналась она.

Сознание прояснилось. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я окончательно пришел в себя.

— Здорово, верно? — спросил Антон, его глаза сияли.

— Да, может быть… — неуверенно отозвался я. Потом аккуратно поднял упавшего на расстеленную газету кузнечика — тот лежал, едва шевеля лапками. — Это и на живность влияет?

— Разумеется, — кивнул Антон. — Мы с Леней как-то раз «рыбачили» так: включили «зуду» на берегу озера, потом осталось только собрать всплывшую рыбу. Набрали больше двух мешков.

— У меня потом машина неделю рыбой воняла, — добавил Леонид.

— Браконьеры… — осуждающе заметила Алла.

— Просто нам было интересно посмотреть, что получится, — произнес Черный, ничуть не смутившись ее замечанием. — Получилось здорово. Кстати, заметь, — он перевел взгляд на меня, — сейчас я повернул ее всего на несколько делений. Если повернуть на сто восемьдесят градусов — то есть на максимум — да еще где-нибудь на улице в толпе, то вся эта толпа народа просто мгновенно вырубится.

— А ты сам?

— Я нет. Понимаешь, здесь вся фишка в том, что сознание обычного человека не успевает подстроиться под происходящие изменения — нет соответствующего навыка. Но я сталкер, мое сознание достаточно пластично для того, чтобы успеть отследить эти изменения, соответствовать им. То же самое у Калины и Леонида. Правда, у Сани при сильных сдвигах начинает идти носом кровь. Баал эту штуку недолюбливает, но тоже выдержит.

— Вы думаете, почему я не налегаю на еду? — осведомился Баал. — Просто знаю, что, если много съем, меня потом обязательно вывернет.

— И вам удавалось с помощью этой штуки попадать в иные миры? — поинтересовался я.

— Пока нет, — покачал головой Черный. — Нам кажется, что это лишь часть какого-то более сложного прибора, его деталь. Явно чего-то не хватает: какие-то параметры пространства и сознания меняются, при максимальных сдвигах можно заметить интересные пространственные эффекты. Но портал все равно не открывается. Возможно, потому, что нет настройки на какое-то конкретное место, конкретный мир. Это примерно как с телевизором без антенны: вроде и работает, а толку нет.

— Если ты повернешь эту штуку на той базе, вся охрана отключится? — догадался я.

— Именно. Мы просто войдем, найдем «северян» и увезем их.

— Но они же тоже потеряют сознание?

— Конечно. Поэтому нам придется искать их и выносить оттуда. Мы пойдем втроем — Баал, Леонид и я. Сразу врубим «зуду», все отключатся. Найдем наших, заберем их. Потом выключим эту штуку и позовем вас. Охрана еще минимум четверть часа будет валяться в отключке, так что времени нам хватит.

— Понятно… — Я задумчиво смотрел на металлический диск в руках Черного. — А можно еще раз?

— Можно, — согласился Антон. — Уцепись за что-нибудь взглядом — за эту бутылку, например, и держись за нее, как бы хреново тебе ни было. Я буду вращать очень медленно.

— Ой, нет, я лучше отойду… — Маркиз поднялся и быстро пошел прочь.

— А еще сталкер! — вслед ему с усмешкой бросила Алла.

— Мне моя голова дорога как память… — не останавливаясь, заявил Марк и прибавил шага.

Черный терпеливо ждал, когда Маркиз отойдет подальше. Потом, когда расстояние стало достаточным, предупредил:

— Начинаю.

Я взглянул на бутылку с минеральной водой. В ушах снова зашумело, контуры бутылки слегка дрогнули. Напряг взгляд, пару раз моргнул — бутылка снова стала отчетливо видна.

— Ну как? — поинтересовался Антон.

— Терпимо.

— Это хорошо. Еще немного…

Черный подкручивал «зуду» еще раза три, и каждый раз я отчаянно цеплялся взглядом за бутылку. Бутылка выступала некой опорой, точкой отсчета, позволяла удержаться и не упасть в обморок.

— Отлично! — похвалил Черный, в его голосе чувствовалось удовлетворение. — Алла, ты в порядке?

— Еще жива… — ответила девушка. — Можешь крутить дальше.

— На сегодня хватит. Тридцать градусов — это уже не шутки. Теперь все то же самое назад. Держитесь…

В ушах снова зашумело, бутылка опять расплылась. Путешествие в обратную сторону оказалось даже мучительнее, так как проходило гораздо быстрее. Наконец все закончилось, я без сил опустился на траву. Какое-то время лежал, глядя в ослепительно голубое небо, потом повернулся и взглянул на Черного.

— А почему ее назвали «зудой»?

— Черт его знает, — честно ответил Антон. — Как-то к слову пришлось.

— И много в зонах таких гадостей? — вновь спросил я.

— Встречаются… — отозвался Антон и зевнул.

Бывших пленников отвезли на квартиру к Люминосу — сейчас это было самое безопасное место. По дороге они очнулись от обморока, причем первой пришла в себя девушка — как я уже знал, ее звали Светланой. По лестнице «северяне» поднимались сами, хотя одного из парней еще пошатывало.

— Просто надо выспаться как следует, и все пройдет, — заверил их Леонид. — Уже проверено.

Никто из бывших пленников ужинать не захотел, поэтому их просто напоили горячим чаем и уложили спать.

— Спите. Здесь вы в безопасности, — сказал им Антон. Он был несколько хмур, и я понимал причину этого — Калина так и не позвонил, хотя должен был выйти на связь еще по дороге в зону.

— Может, поедем поищем его? — предложил Баал.

— Нет, — покачал головой Антон. — Будем ждать. Если он жив, то наша помощь ему не нужна.

— Если мертв, тем более, — добавил Маркиз. — Шучу. Сашка у нас крутой перец.

Выкарабкается.

Стало очень тихо. Тишина была какой-то гнетущей, поэтому я поспешил ее нарушить:

— Хотел спросить о «северянах» — давно они с вами?

— Как группа уже года три, — пожал плечами Черный. — Хотя некоторых из них знаем дольше.

— Они тоже могут ходить по другим мирам?

— Пока нет. В основном занимаются сбором данных, проверкой каких-то сведений, полученных от жителей. То есть всем тем, чем и занимаются обычно новички. Но энтузиазма им не занимать. — Антон невольно улыбнулся. — Хотя этот энтузиазм им частенько выходит боком.

— Это ты о Светлане? — тоже усмехнулся Мирон.

— И о ней в том числе.

Они явно что-то недоговаривали. Неудивительно, что я захотел узнать больше.

— А что с ней случилось? — спросил я.

— Случилось то, что однажды она пропала, — пояснил Антон. — Заснула в своей кровати, а утром в ее постели нашли лишь одну ночнушку.

— Хочешь сказать, что она просто исчезла? — не поверил я.

— Именно. Она хорошая сновидящая, а со сновидцами подобные вещи могут случаться — ты можешь заснуть у себя в постели, а проснуться где-нибудь за тысячи километров. Мы сразу созвонились с Аллой. — Он посмотрел на молчаливо сидевшую в кресле девушку.

— Я ее не нашла, — пожала плечами Алла. — Это значило, что в нашем мире ее нет.

— Тогда мы сообщили обо всем Фросту, это по его части, — продолжил Черный. — Ты его еще не знаешь, он живет в Сочи. Фрост тут же начал искать ее через сновидение, в итоге нашел в каком-то из очень удаленных миров. Сам вытащить не смог, обратился к Борису — это один парень из дружественной нам группы магов, очень хороший сновидец. В итоге они все-таки вытянули ее, хоть и провозились почти двое суток.

— Это говорит о том, что надо трижды подумать, прежде чем что-то сделать, — добавил Мирон, — Хотя бы для того, чтобы не доставлять хлопот своим друзьям…

Долгожданный звонок от Калины раздался около восьми часов вечера. Перебросившись с Александром парой фраз, Антон поспешил поделиться со всеми новостями.

— У него все в порядке, — с явным облегчением сообщил он. — Все вышло так, как задумывали. На обратном пути сломался грузовик, Калина в этих колымагах не слишком разбирается. Сейчас он идет к трассе, ему до нее топать километров десять. Хотел вернуться на попутках, я сказал, что через час-полтора мы его заберем, так будет надежнее. Так что надо ехать. Есть желающие прокатиться со мной?

— Могу я. Если ты не против. — Я вопросительно посмотрел на Черного.

— Поехали, — согласился Антон.

Глава шестая

МЕСТЬ ФУРИИ

О том, что что-то пошло не так, Дарию доложили около шести часов вечера.

— Они не отвечают, — с тревогой в голосе сообщил зашедший в кабинет шефа Валентин, его лицо было серым. — Я звонил Филину, звонил Ларе. Звонки идут, но никто не отвечает. Послал туда четверых ребят проверить.

Дарий нахмурился — то, что сказал Валентин, ему не понравилось. Если бы не отзывался кто-то один, полбеды. Но когда молчат оба…

Лара и Филин находились на загородной базе отдыха. Именно там держали пленников, место было более чем надежным. Крепкие стены, хорошие подвалы. Надежная охрана. Там можно не один час держать оборону даже против элитных частей спецназа, поэтому сама мысль о том, что кто-то мог прийти туда, всех перебить и освободить пленников, казалась нелепой. Да и кому это нужно, зачем? «Неманцы» дали слово, а свое слово они всегда держат.

— Держи меня в курсе, — попросил Дарий. Потом, взглянув на Валентина, понял, что тот что-то недоговаривает — от него просто веяло страхом. — Что-то еще?

— Да… — нехотя подтвердил тот. — Фрол тоже не отвечает.

— На спутниковый?

— И на него тоже. Сотовый отключен или вне зоны действия. Спутниковый просто выключен. С телефоном Кленова то же самое.

Дарий помрачнел еще больше. Нет связи с базой отдыха, нет связи с теми, кто пошел в зону с Калиной. Неужели ребята из «Немана» ведут свою игру? Но ведь они знают, чем им грозит нарушение договоренностей. Это не в их интересах. Но тогда что, черт возьми, происходит?

— Как только что-то станет известно, сразу ко мне. Я буду здесь… — Дарий взглянул на часы, уже понимая, что вечер испорчен.

— Хорошо, — кивнул Валентин и торопливо выскользнул из кабинета.

Устало вздохнув, Дарий нажал кнопку селектора.

— Нина, ты можешь идти. Я еще задержусь.

— Хорошо, Вячеслав Александрович, — откликнулась секретарша. — Спасибо…

Откинувшись в кресле, Дарий задумался. Что-то явно пошло не так…

Какое-то время он сидел, думая о том, что в последнее время дела идут все хуже и хуже, работать в России становится все труднее. В то же время Дарий хорошо понимал, что Россия — это еще далеко не весь мир. Сила все еще там, за океаном. И пока это так, для него самого ничего не может измениться.

В голове кольнуло, Вячеслав поморщился. С некоторых пор эта боль стала приходить все чаще и чаще. Откинувшись на спинку кресла, он несколько раз очень медленно и глубоко вздохнул, боль отпустила.

Посидев несколько минут, Дарий снова склонился к столу, подтянул к себе стопку папок — он недолюбливал компьютеры и вообще всю эту новомодную технику. Бумага, да еще скрепленная печатями и подписями, — это на века. А железо, оно и есть железо. Очень ненадежная вещь…

Прошло минут сорок, прежде чем в дверь снова постучали. Затем она приоткрылась, вошел Валентин.

Страхом от него несло за километр. Страхом склизким, нехорошим. Уже одно это позволяло судить о том, что новости он принес плохие.

— Ну? — холодно спросил Дарий.

— Их освободили… — произнес Кротов, его голос заметно дрожал. — Лара разговаривать со мной не захотела, она сильно расстроена. Филин сказал, что все было нормально, но в начале шестого всем вдруг стало дурно, они потеряли сознание. Когда очнулись, пленников уже не было. Никто ничего не понимает, сейчас просматривают пленку с камеры наблюдения.

— Наши люди все живы?

— Вроде да… Я пока не знаю подробностей. Филин сказал, что они подъедут через час. Тогда всё и расскажут.

— От Фрола так ничего и нет?

— Нет…

Какое-то время Дарий сидел, хмуро глядя на Валентина, потом медленно поднялся и направился к двери.

— Куда вы? — спросил Валентин.

— Домой… — холодно ответил шеф.

За ночь никто так и не решился его потревожить. Войдя за несколько минут до восьми утра в приемную, Дарий увидел поливающую цветы секретаршу.

— Доброе утро, Нина, — первым поздоровался он.

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович. Вас Валентин Андреевич ждет, — она кивком указала на кабинет.

Кротов спал, устроившись на небольшом кожаном диванчике, но при появлении шефа тут же открыл глаза, торопливо поднялся.

— Прости… — произнес он, поправляя костюм. — Задремал немного.

Ничего не сказав, Дарий прошел к своему креслу, сел. Тяжело вздохнул.

— Ну что там? — спросил он.

— От Фрола ничего нет, я с утра отправил ребят прочесать тот район. Если ничего не найдут, надо будет поднимать вертолет.

— Пусть ищут. Что еще?

— Филин привез запись с камеры наблюдения. Включить?

— Да…

Пульты управления от телевизора и проигрывателя лежали на столе — было ясно, что сам Валентин уже успел просмотреть запись. Откинувшись в кресле, Дарий хмуро наблюдал за тем, как его помощник нажимал кнопки.

— Вот с этого места, — пояснил Валентин. Видеокамера контролировала только участок перед зданием и дорогу к нему. Было видно, как со стороны КПП к дому неспешно идут три человека. Когда они подошли ближе, Дарий смог узнать двоих из них — это были Черный и Люминос.

— Кто третий? — спросил он.

— Баал, — с готовностью подсказал Валентин. — Тоже из их команды.

— Да, я знаю. Почему в них не стреляют? Где охрана?

— Они уже все без сознания. Просто мистика какая-то.

Сталкеры подошли к двери, Баал посмотрел на глазок видеокамеры и демонстративно улыбнулся. Черный и Люминос вышли из зоны съемки.

— Они ушли за машиной, — пояснил Валентин. — Сорвали тросом решетку с окна, забрались через него в дом. Потом вынесли своих и увезли. Машину отсюда не видно. Я перемотаю немного?

— Не надо. Я не тороплюсь…

Запись Дарий просмотрел до конца. Он видел, как сталкеры вошли в дом, потом видеокамера зафиксировала две подъехавшие машины. Пленников, тоже находившихся без сознания, погрузили в машины и увезли. Минут через пять после этого в поле зрения камеры появился один из охранников: шатаясь, он спустился с крыльца, немного постоял, явно пытаясь понять, что произошло. Потом вернулся обратно.

— Дальше можно не смотреть, — подсказал Валентин.

— Выключи… — Дарий устало вздохнул. — Королькова я узнал. А кто тот усатый паренек?

— Марк Агаянц, он же Маркиз.

— Я вспомнил. Он отрастил усики.

— Да, верно.

Дарий сидел, задумчиво постукивая пальцами по столу. То, что сталкеры освободили своих, уже не вызывало сомнений. Но почему они это сделали, почему пошли на нарушение договоренностей?

— Вячеслав Александрович, вам пакет… — сообщила секретарша.

— Вскройте и принесите, — велел он. Нина зашла через минуту.

— Вот… — Она положила на стол компакт-диск. — Больше ничего нет.

— Спасибо, Нина. Вставь… — Он передал его Валентину.

Секретарша вышла, Валентин вставил диск в деку проигрывателя.

На экране появился лес. Очень необычный лес, Дарий сразу отметил непривычную высоту деревьев и толщину отводов. Съемка явно была сделана любительской камерой, с рук — изображение покачивалось, то и дело прыгало.

Вот в кадре появился человек, это был Фрол.

— Это все ты, сука?! — прорычал он.

— Я, — ответил оператор.

Фрол бросился на него, его лицо исказила ненависть. Оператор отшагнул в сторону, боевик не удержался на ногах и упал. Потом камера опустилась, несколько секунд двигалась совершенно хаотично — было похоже, что Фрол и оператор дерутся. Затем Фрол снова пошл в кадр: было видно, как он, стоя на четвереньках, мотает головой и стонет, потом послышался его отчаянный, полный боли, крик…

Дарий уже понял, что запись показывала пропавшую экспедицию. Если он пока и не мог чего-то понять, то лишь одного: что там происходит? Он видел обезумевших людей, слышал их вопли и стоны. Потом кто-то выстрелил, бесстрастный глазок видеокамеры запечатлел лежащего на земле человека с простреленной головой. Было очевидно, что боец застрелился сам, но почему?!

Затем камера опустилась к земле, изображение резко дернулось. Несколько секунд спустя оператор вновь поднял видеокамеру и показал стоящего на коленях человека. Это опять оказался Фрол: его лицо покраснело, глаза были совершенно безумны. Он тяжело и сипло дышал, с ненавистью глядя на человека с видеокамерой. Было видно, что ему очень больно.

— Ненавижу! — отчетливо произнес Фрол и лицом вниз повалился на землю.

Оператор продолжал снимать, Дарий уже не сомневался, что камера была в руках у Калины. Прошла еще минута, стихли последние крики. Калина еще раз показал общую панораму с одиннадцатью безжизненными телами, затем запись оборвалась. Но только для того, чтобы продолжиться снова.

Это были уже совсем другие кадры — Дарий нахмурился еще больше, увидев смотревшего на него с экрана Черного. За спиной Антона можно было разглядеть кресло, сидящего в нем Калину и часть стены с парой картин. Очевидно, съемка велась в какой-то квартире.

— Доброе утро, Дарий, — поздоровался Черный. — Думаю, вам уже сообщили о том, что мы забрали своих людей. Из предыдущей части записи вы уже наверняка поняли, что произошло с вашими людьми в зоне. То, что они мертвы, не наша вина — Калина их и пальцем не тронул. Просто зоны очень разные, и вы это должны были знать. Я обещал, что мы сдадим вашим людям зону — мы это сделали. Предупредил я и о том, что от этой зоны голова у ваших людей пойдет кругом. Так и случилось — они сошли с ума и умерли, их сознание не выдержало встречи с зоной. Но это уже не наша проблема, мы свое слово сдержали. Что касается наших ребят, то мы решили не ждать, пока вы их нам вернете, и забрали их сами. Никто из ваших людей при этом не пострадал, так что и здесь к нам никаких претензий быть не может. И учтите, Дарий, — с этого дня любые ваши попытки надавить на кого-то из нас или связанных с нами людей будут расцениваться нами как объявление войны. Мы понимаем, что сила на вашей стороне, что в открытой схватке нам против вас не выстоять. Но у нас достаточно сил на то, чтобы лично вас, Дарий, отправить на тот свет. Более того, — тут Черный сделал паузу, — я обещаю, что достану вас, если понадобится, даже с того света. Поэтому мой вам совет: не задевайте нас. Нам от вас ничего не надо. Забудьте и вы о нашем существовании. Надеюсь, что больше мы с вами никогда не встретимся. Прощайте.

Запись закончилась.

— Вот мерзавцы, — прошептал Валентин. — Они их всех убили.

Дарий поджал губы. Да, формально эти ребята правы — они сделали то, что обещали. Отвели его людей в зону, а уж то, что там с ними что-то случилось, не их забота.

— Они их не убивали, Валентин, — вздохнул Дарий. — Они их просто подставили…

Из всех погибших он сожалел лишь о Фроле — хороший специалист был, преданный. Но настоящее раздражение вызывала даже не потеря людей, а то, что его в очередной раз обыграли.

— И что будем делать? — поинтересовался Валентин.

— Перемотайте запись немного назад. Я скажу, когда остановить.

Кротов взял в руки пульт, Дарий внимательно смотрел за происходящим на экране.

— Останови, — скомандовал он. — Немного вперед… Стоп. — Он внимательно вгляделся в изображение. — Видишь зеркало на стене?

— Где? Да, вижу. Там кто-то отражается… Парень и девушка.

— Вот именно. Парень — это Баал, верно? А кто эта девушка?

Валентин увеличил изображение, вгляделся в экран.

— Не знаю… — пожал он наконец плечами. — Но это не Светлана — я говорю о девчонке из «Севера». Я ее не знаю.

— Я тоже. Но я должен знать, кто она такая. Все ясно?

— Да, — кивнул Валентин. — Я попытаюсь узнать, кто она.

Дарий взглянул на него и приподнял брови.

— Я узнаю, кто она, — поправился помощник.

— Лара идет, — произнес Дарий, уловив аромат жасмина. — Просто не знаю, как ей сказать о Фроле.

— Я пойду, пожалуй? — заторопился Валентин.

— Иди…

Валентин уже подходил к двери, когда та открылась, в кабинет вошла Лара. Девушка была мрачна, на ее губах не было привычной улыбки. Даже не взглянув на Кротова, она подошла к Дарию, села в кресло. Валентин быстро выскользнул из кабинета и закрыл за собой дверь.

— Прости, — сказала Лара. — Они оказались хитрее. Снова применили эту заразу. Пока она у них есть, с ними очень трудно сладить.

— Я не виню тебя, — произнес Дарий, думая о том, как сообщить ей о смерти Фрола.

— От Фрола так ничего и нет, — сказала Лара, сама подняв эту тему. — Их ищут, пока никаких следов. Я начинаю беспокоиться.

— Лара, нам принесли видеозапись… — тихо произнес Дарий и взял в руки пульт. — Тебе следует это увидеть…

За все время, пока на экране шли кадры гибели группы, Лара не произнесла ни слова. Сидела, неотрывно глядя на экран, ее побелевшие пальцы вцепились в подлокотники кресла. Вот первая часть записи закончилась, началась вторая.

— Фрол… — прошептала Лара, ее голос дрогнул. — Я убью его… — Она вскочила с кресла и быстро направилась к выходу.

— Стой, Лара! Стой! — попытался остановить ее Дарий. Но сделать уже ничего не смог, пинком распахнув дверь, Лара стремительно вышла из кабинета.

— Что с ней? — в кабинет заглянула испуганная секретарша.

— Фрол погиб, — ответил Дарий. — И я очень не завидую тем, кто его убил.

Калину мы подобрали у съезда с трассы. Александр был молчалив, на вопросы отвечал неохотно. Было видно, что все происшедшее не доставило ему удовольствия. Обратно ехали почти в полной тишине, я отрешенно смотрел на дорогу, думая о том, насколько все это нелепо. Нелепа сама эта война, нелепы похищения и гибель людей. И это только начало — я был уверен, что теперь, после смерти своих людей, Дарий непременно захочет поквитаться. И один бог знает, во что все это может вылиться.

Нас ждали. Как и раньше, Калина был весьма немногословен в комментариях и на вопрос Баала о том, как все прошло, ответил коротко:

— Они умерли…

Сделанная им в зоне видеозапись произвела на всех гнетущее впечатление — было неприятно видеть, как гибнут люди. Одно дело, когда смотришь какой-нибудь игровой кинофильм. И совсем другое, когда видишь кадры реальных событий. Запись уже закончилась, а у меня в ушах все еще стояли крики умирающих людей.

— А нельзя было без этого? — спросила Алла. — Могли бы просто забрать ребят, без всего этого ужаса.

— Когда на тебя кто-то лезет с кулаками, можно пытаться с ним договариваться, как-то увещевать его, — ответил Черный. — Подставлять левую щеку после правой, чем-то жертвовать. А можно сразу дать ему по зубам, чтобы впредь было неповадно соваться ни ему, ни тем, кто это видел. Дарий хотел, чтобы мы сдали ему зону. Мы это сделали. И то, что его люди не смогли унести добытое, уже не наша вина. Если Дарий попытается сунуться к нам еще раз, он пожалеет об этом еще больше… — Взяв камеру, Антон протянул ее Люминосу. — Давай добавим сюда пару слов и утром отошлем запись Дарию.

— Кто будет говорить? — спросил Леонид, взглянув на Антона и Сашу.

— Могу я… — Черный отошел так, чтобы в кадр не попала Алла. — Включай…

Сразу после того, как съемка закончилась, Калина уехал домой.

— Его Маша ждет, — пояснил Антон. — Беспокоится. Стоит ей попросить, и Калина никогда больше не пойдет в зону. Но она не просит.

— Почему? — не понял я.

— Потому что любит его. И не может отнять то, ради чего он живет.

— Это все равно что летчику сказать «не летай», — добавил Баал и поднялся с дивана, — Ладно, я тоже пойду. Завтра мне еще с шефом объясняться — два дня на работе не появляюсь.

— Так предупредил бы его, — хмыкнул Черный.

— Да я предупреждал. Он меня не отпустил.

— И ты все равно ушел?

— Разумеется…

Вместе с Баалом ушел и я — понимал, что все кончилось, и моя помощь больше не нужна. Мы вместе дошли до метро, дальше наши пути разошлись — мне было в одну сторону, Мирону в другую.

— Еще увидимся, — пожал мне на прощание руку сталкер.

— Конечно, — согласился я.

Дом встретил меня тишиной. Умывшись, я какое-то время курил, сидя на кухне и думая о событиях минувших дней, потом погасил окурок и пошел спать.

Его ждала работа. Сказав Маше, что вернется к обеду, Калина поехал разбираться с делами, накопившимися за последние дни. Пока ехал, думал о том, правильно ли они поступили — может, надо было как-то иначе? Просто забрать пленников, и все? Но Антон прав — если не давать отпор, «серые», даже проиграв в этом конкретном случае, войдут во вкус и в следующий раз уже не сделают тех же ошибок. Нельзя договориться с волком, который все время хочет есть — можно лишь дать ему хорошенько по хребтине, чтобы надолго лишить аппетита.

Вот и здание его фирмы. Притормозив, Александр начал заруливать на стоянку, и в этот момент увидел идущую ему навстречу белокурую девушку в черном плаще. Ветер трепал ее волосы, руки она держала в карманах. Это была Лара.

Калина понял, что разговор предстоит непростой. Но того, что произошло дальше, не мог предположить даже он — Лара выхватила из карманов два пистолета, вскинула руки и открыла стрельбу.

Он едва успел пригнуться. Пули с треском дырявили машину, на Александра сыпались осколки стекла. Выжав педаль газа, он попытался сбить девушку, но та успела отскочить в сторону и продолжала стрелять. Поврежденный пулями двигатель заглох, машина остановилась.

В стрельбе возникла пауза. Калина знал, что она означает: Лара израсходовала обе обоймы и сейчас перезаряжает пистолеты. Это был его единственный шанс: открыв дверь, он выскочил из машины и бросился бежать, хорошо понимая, что против двух пистолетов в руках этой ведьмы он бессилен. Краем глаза успел увидеть Лару — две пустые обоймы валялись на земле, девушка вставляла новые. На руках у нее были перчатки, это ей немного мешало. Но не настолько, чтобы дать ему время для бегства. Два щелчка, пистолеты сняты с затворной задержки. Патроны автоматически досланы в патронники. Несколько мгновений, и вокруг снова засвистели пули.

Антон как-то говорил ему, что Лара из «ТТ» с тридцати метров попадает в стоящую на ребре монету. Это могло быть правдой — ему лишь чудом удалось избежать смерти, несколько раз рванувшись в стороны. Уже понимая, что следующий выстрел его непременно настигнет, он прыгнул через капот стоявшей на его пути машины, на лету почувствовав сильный удар в левый бок. Перевалился через капот, укрылся за машиной, всем телом чувствуя, как дырявят ее пули.

Левому боку стало тепло. Зацепила, стерва… Попробовал шевельнуться — ничего, еще жив.

Лара прекратила стрельбу. Снова кончились патроны? Нет — просто выжидает момент. Чуть приподнялся, снова юркнул за машину — там, где только что была его голова, свистнула пуля. Когда затих звук выстрела, стал слышен стук каблучков — Лара шла к нему, держа пистолеты в вытянутых руках.

Ему не уйти от нее — понимание этого звучало приговором. Сейчас она подойдет и в упор расстреляет его, и ничто в целом мире уже не сможет его спасти. Или сможет?

Забор. До него метров пять — высокий, метра два с половиной, каменный. Надо добежать до него под шквальным огнем и успеть перелезть прежде, чем его убьют. Реально? Не очень — что-то из области фантастики. Для обычного человека.

Мысли послушно замедлили свой бег. Калина качнул головой в одну сторону, в другую. Повел плечами. Ощутил, что воздух стал заметно плотнее, поднялся и побежал к стене. Он даже не бежал — прорывался, продавливался сквозь ставшее вязким пространство. Звуки выстрелов звучали где-то совсем далеко, рассерженные пули обгоняли его, пролетая слева и справа, сталкивались со стеной и, обессиленные, отлетали прочь. Еще несколько шагов, прыжок! Уцепился за край стены, подтянулся, не обращая внимания на боль в боку. Смог лечь животом на стену, начал переваливаться на другую сторону. На мгновение глянул назад — и встретился глазами с Ларой.

Ее губы были плотно сжаты, в глазах застыла ненависть. Два пистолета смотрели ему в лицо: один выстрел, второй, третий… Промахнуться невозможно, но пули почему-то уходят в стороны. Уже чувствуя, что спасительное состояние уходит, спрыгнул вниз, упал, не удержавшись на ногах. Тут же вскочил и бросился прочь, лавируя среди стоявших во внутреннем дворике машин. Вот и какая-то дверь: заскочил внутрь, тяжело поднялся по ступенькам, чувствуя, как все сильнее болит левый бок, как шевелятся при каждом вдохе перебитые пулей ребра. Ноги уже почти не держали: опустился на ступеньки, устало вздохнул. Хлопнул по карману, нащупывая сигареты. Вынул одну, закурил — руки заметно дрожали. Потом вздрогнул, услышав стук каблучков, — неужели у нее хватит безрассудства зайти сюда?

Женщина спускалась сверху. Вот она вышла на площадку, увидела его. Темноволосая, в очках, со строгим взглядом.

— Мужчина, у нас не курят!.. Слышите? Я вам говорю!

— Слышу, слышу…

— Ну так погасите немедленно сигарету!..

Ее голос звучал все глуше, в ушах зашумело. Почему-то стало темнеть, мир покачнулся. Затем стало еще темнее, и все исчезло.

Калина не мог от нее уйти, это она знала совершенно точно. Но каким-то чудом ушел. Это было необъяснимо — Лара знала, что не могла промахнуться, что стреляла в упор. Но пули почему-то ушли мимо. Вот Калина перевалился через стену и исчез, неподалеку послышались чьи-то крики. Надо уходить: сунув пистолеты в карманы, она побежала вдоль стены и свернула в первый попавшийся проулок. Остановившись рядом с контейнером для мусора, вынула пистолет и бросила в контейнер, так же поступила и со вторым. Затем быстро пошла прочь, на ходу стягивая перчатки.

У Дария она появилась лишь после полудня. Вошла в кабинет, села в кресло. Взглянула на шефа.

— Ну и? — спросил он.

— Он ушел от меня… — сказала Лара, ее глаза наполнились слезами — она уже и не помнила, когда плакала в последний раз. — Стреляла в упор, и все-таки он сбежал…

— Калина?

— Да…

— Я впервые рад тому, что у тебя что-то не получилось. — В голосе Дария чувствовалось облегчение. — Ты понимаешь, что натворила? Ты объявила им войну!

— Я все равно убью их. Всех, одного за другим. Сначала Калину, потом остальных.

— Не говори глупостей! Ты плачешь? Лара вынула платок, смахнула с глаз слезы.

— Они убили Фрола…

— Лара, мне тоже его жаль. Но Фрола уже не вернешь, а нам надо жить дальше. И работать дальше, понимаешь? Я обещаю тебе, что однажды ты всех их убьешь. Но сейчас они мне нужны живые. Ты слышишь меня?

— Слышу, — отозвалась Лара, взглянув на шефа.

— Вот и хорошо. И не смей так больше делать — нельзя смешивать работу и личные чувства.

— Ты ведь знал, что там может быть опасно, верно? — Во взгляде Лары появилась прежняя холодность. — Поэтому ты и не позволил мне пойти с ним.

— Фрол смог бы выпутаться из любой передряги. К тому же он был не один, с ним были опытные люди. И раз уж они, при всем их опыте, не смогли спастись, то и ты бы им не помогла. Просто лежала бы там сейчас вместе с ними, понимаешь? Никто не знал, что так получится. Ты сама видела — их убил тот мир.

— Его убили сталкеры, — тихо сказала Лара. — Это они завели его туда. И они за это поплатятся…

— Поплатятся. Но не сейчас. Все поняла?

Несколько секунд Лара молчала. Потом медленно кивнула:

— Да…

— Вот и замечательно. А теперь иди отдохни и постарайся больше не делать глупостей.

Не сказав ни слова, девушка поднялась и пошла прочь. Закрыла за собой дверь, взглянула на пустующее кресло секретарши — Нина куда-то ушла. Оглянулась на дверь кабинета Дария.

— Они все равно все умрут, — очень тихо сказал она. — Помяни мое слово.

О том, что в Калину стреляли, мне сообщил Черный.

— Он в больнице, — сказал Антон. — Ничего страшного нет, но пару недель ему придется поваляться.

— Это из-за того, что случилось в зоне? — догадался я.

— Да. Я и не знал, что между Фролом и Ларой что-то было. Фрол погиб, вот Лара и пришла в ярость — выпустила в Калину почти четыре обоймы. Настоящая фурия — чудо, что он вообще остался жив.

— И что теперь будет? — спросил я.

— Ничего. Час назад мне звонил Дарий: все объяснил, извинился за этот инцидент. Сказал, что мы всегда играли по правилам и это досадное происшествие не должно сказаться на наших взаимоотношениях. Пообещал, что Лара будет держать себя в руках.

— Странные все же у вас отношения, — не удержался я.

— Верно. Ну все, бывай. Сейчас у меня запарка с работой, мотаюсь как угорелый. Я тебе перезвоню через пару дней, хорошо?

По голосу Антона было ясно, что он торопится.

— Конечно, — согласился я. — Удачи. Мне тоже бежать пора…

Черный действительно позвонил ровно через два дня. Пригласил вечером следующего дня к себе — посидеть, поболтать. Я поблагодарил его, но отказался, сославшись на командировку. Это была правда — меня командировали на несколько дней в Новгород, я уезжал утром.

— Тогда звони, как вернешься, — предложил Антон.

— Позвоню, — пообещал я.

Из Новгорода я вернулся через трое суток. Со дня на день собирался позвонить Черному, да так и не позвонил. Сначала были дела, потом пропало желание — я отдавал себе отчет в том, что мне снова хочется держаться от мира сталкеров как можно дальше. Не для меня это. Не мое.

Сталкеры меня тоже не беспокоили. Наступил сентябрь, я с головой ушел в работу, вспоминая о Черном и его друзьях все реже и реже. Да, там были какие-то тайны, было что-то волнующее и интересное. Но там была и смерть, там были «серые». Мне хотелось забыть эту страницу своей жизни — и прежде всего потому, что она была неразрывно связана с Викой. Впервые после гибели Ольги я по-настоящему полюбил, но моя суженая оказалась не той, за кого я ее принимал. Если бы за эти месяцы я не успел привязаться к своей новой работе, то обязательно бы ее поменял — там все напоминало о Вике. Ее стол, за которым теперь сидел совсем другой человек. Ее настольная лампа — она сама ее принесла, да так и оставила. Дни шли за днями, а боль от обмана никак не проходила, шрамы на сердце все еще кровоточили. Я очень хотел забыть эту девушку, вычеркнуть ее из своей памяти — и не мог.

Может быть, именно поэтому в октябре в моей жизни появилась Лена — соседка с верхнего этажа. Клин вышибают клином: красивая, стройная, уверенная в себе, Елена вошла в мою жизнь твердой поступью и сразу же начала переделывать ее на свой лад.

Именно на этой почве мы и расстались с ней уже к декабрю — я не любил делать то, что мне не нравится. Последней каплей стало желание Елены устроить меня на работу в престижную торговую компанию: по словам девушки, там у нее были хорошие знакомые, она с ними уже переговорила, поэтому вопрос о моей новой работе можно было считать решенным. Обещала хорошую зарплату, быстрый карьерный рост… Я менять место работы не собирался, что и вылилось в скандал, закончившийся разрывом.

Теперь, после ухода Лены, я отдавал себе отчет в том, что моя очередная попытка наладить семейную жизнь была глупой. Дай не любил я Елену — просто пытался с ее помощью забыть о Вике. Я для нее тоже был просто материалом, из которого она пыталась вылепить себе достойного супруга — такого, с которым было бы не стыдно показаться в приличном обществе. Потому и пыталась тянуть меня наверх, старалась помочь в карьерном росте. Не для меня это делала — для себя. Разрыв наших отношений был неминуем, поэтому я был даже рад, что это случилось так скоро.

Поиски себя не принесли успеха — я отдавал себе отчет в том, что снова просто перехожу изо дня в день. Без цели, без направления. Без всяких надежд на будущее. Порой я даже думал о том, как здорово было бы просто заснуть — и не проснуться. Исчезнуть, раствориться. Уйти в небытие, словно меня никогда и не было…

К середине декабря моя хандра мало-помалу начала сдавать позиции. Я не знал, что происходит, но замечал, что все чаще и чаше вспоминаю Антона и его друзей. Все-таки что-то там было. Была жизнь, было какое-то движение. Были цели. С ними, в конце концов, было просто интересно. Так, может, стоит им позвонить?

Я думал об этом в течение всей рабочей недели. Пытался понять, нужно ли мне это. Ложась спать вечером в пятницу, твердо решил, что в моей жизни всем этим аномальным штучкам все-таки места нет. А проснувшись утром, взял телефон и набрал номер Черного.

После дежурного обмена приветствиями я спросил Антона, чем тот занимается.

— На работе сейчас, — ответил он. — Но к полудню освобожусь. Где был все эти месяцы?

— Разбирался в себе.

— Разобрался? — В голосе Антона чувствовалась усмешка.

— А черт его знает, — искренне ответил я. — Не знаю.

— Копание в себе — худшее из всех зол. Уж поверь на слово. Секунду… — Было слышно, как Антон перебросился с кем-то парой слов. — Как насчет того, чтобы подскочить ко мне сегодня вечером? Если хочешь, можно и раньше — я освобожусь к двенадцати, забегу в офис. Можем встретиться там и поехать ко мне. Кто-нибудь еще из наших подъедет. Посидим, поболтаем?

— Хорошо, — согласился я, чувствуя, что в эти секунды решается моя судьба. — Я подъеду вечером, часикам к семи — подойдет?

— Подойдет. Ну все, до встречи, меня зовут… — произнес Антон и положил трубку.

К Черному я подъехал за четверть часа до семи вечера. Встретил меня сам хозяин дома.

— Привет, Егор, — поздоровалась он, — Загоняй машину…

Еще подъезжая к дому Черного, я обратил внимание на стоявший чуть в стороне неприметный фургон. Чем-то он показался подозрительным, поэтому, загнав машину во двор, я сразу спросил Антона об этой машине.

— «Серые», — подтвердил тот мою догадку. — Все пытаются следить за нами, прослушивать. Но у меня здесь хорошая система защиты. Пошли в дом…

Раздевшись в прихожей, я вслед за ним прошел в гостиную.

В одном из кресел удобно устроился Калина. Рядом, у потрескивающего камина, стояло инвалидное кресло, в нем сидела миловидная девушка лет двадцати пяти — русоволосая, с приятной улыбкой. И только взгляд ее был каким-то отсутствующим.

— Привет, Егор! — увидев меня, поздоровался Саша.

— Привет! — Подойдя ближе, я пожал ему руку. Потом взглянул на девушку: — Добрый вечер.

— Добрый вечер, — тихо ответила она.

— Знакомься, Егор, это Маша. — Калина посмотрел на девушку.

— Рад познакомиться, — произнес я.

— Я тоже. — По губам девушки скользнула едва заметная улыбка. Она не смотрела на меня, но каким-то образом я почувствовал, что ее внимание обращено на меня.

— А где Леонид? — поинтересовался я.

— Он сейчас где-то на Карибах, ныряет с аквалангом, — пояснил Антон, усаживаясь в кресло. — Участвует в поисках затонувшего галеона. Садись…

— Круто! — уважительно произнес я и сел на диван. Когда вы все успеваете?

— Не успевает тот, кто ничего не делает.

— Ну так что там дальше? — спросила Маша, взглянув на Антона незрячими глазами.

— Пришли мы, значит, на место, — продолжил Черный свой рассказ, прерванный моим появлением. — Полянка небольшая у реки, на ней охотничья избушка. Замка нет, дверь просто куском проволоки замотана. А над дверью, на вбитом в бревно куске арматуры, висит бычий череп. И рядом корявая надпись чем-то черным: «Не снимать — забодает!» Мы, понятно, посмеялись над этим, да и снимать черепушку никто не собирался — не мы ее вешали, не нам и убирать. До вечера успели в реке накупаться, рыбы на уху наловили. Дэн растопил «буржуйку», Шаман травок всяких для чая насобирал. Собрался пойти воды набрать в чайник, вышел из дома. Тут же возвращается и спрашивает: «А кто череп снял?» Мы, конечно, тут же из домика выскочили. Глядим — арматурина торчит а черепа нету. Я решил, что это Шаман балуется, попугать нас решил. Денис вообще шутить не любит, я череп тоже не снимал. Остается Шаман. А он на полном серьезе говорит, что ничего не снимал, что ему этот череп даром не нужен. Короче, поверили мы ему, веселья у нас сразу как-то поубавилось. Походили вокруг, осмотрелись — тишина, никого нет. Но ведь сама по себе эта черепушка не могла исчезнуть?

Антон обвел нас многозначительным взглядом.

— Так вот, — продолжил он. — Осмотрели мы все, потом поужинали. Сели на скамейке и начали ждать — нам ведь говорили, что вспышки эти можно прямо у избушки видеть. Сидим, разговариваем потихоньку. Темнеть уже начало. И тут я краем глаза увидел первую вспышку. Знаете, как будто в воздухе сверкнула неяркая молния длиной сантиметров в десять, не больше. Причем совершенно беззвучно. Потом еще одна и еще. Шаман с Дэном тоже их увидели. Сидим мы, смотрим за ними. Пытаемся понять, что это. Дэн фотографии сделал. Короче, все, как нам описывали. Потом совсем стемнело, вспышки пропали. Мы еще посидели немного и вернулись в дом. Зажгли керосинку, сидим, обсуждаем все это. Сошлись на мнении, что это явно какие-то разряды, но понять их природу так и не смогли. Денис предложил выйти, еще понаблюдать — зона все-таки. Я только начал вставать со скамейки, и тут кто-то снаружи ударил в дверь. Глухой такой удар, сильный — будто бревном стукнули. От двери даже пыль пошла. Я аж подпрыгнул от неожиданности, Дэн тоже вскочил. Шаман за свой нож схватился. Смотрим мы на дверь и понимаем, что за ней кто-то есть. Шаги слышно — тяжелые такие, и сопение. Ясно, что не человек, а зверь какой-то. Я тогда сразу про быка подумал — очень похоже. Несколько секунд было тихо, а потом опять удар в дверь, и снова сопение — недовольное такое. Нам еще повезло, что дверь наружу открывалась, а не внутрь. Шаман потихоньку подошел к двери и быстренько закрыл ее на засов. И тут же отпрыгнул — зверюга снова дверь боднула. А потом слышим, она вдоль стены к окну пошла. Дошла до него и заглянула к нам.

— И что? — с интересом спросила Маша. — Кто это был?

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Мы никого не увидели, но ясно почувствовали, что там кто-то есть и этот кто-то на нас смотрит. Очень неприятное ощущение. Ломиться в окно эта тварь не стала: мы слышали, как она обошла вокруг избушки, еще раз толкнулась в дверь и ушла. Мы еще минут десять подождали, потом дверь открыли, выглянули. И представляете, зверюги нет, а над дверью снова висит череп!

— Просто мистика, — сказала Маша.

— Именно, — согласился Антон. — Утром, когда проснулись, на дверь глянули — на ней свежие отметины от рогов остались. Мы уже уезжать собрались, поэтому не побоялись — сняли череп, померили. Отметины на двери абсолютно точно совпали с размахом рогов.

— И что это все-таки было? — поинтересовался я, — Призрак?

— Ответ очень прост: не знаю. А гадать не хочу. Но и это еще не все: когда мы в прошлом году приехали туда снова, черепа там уже не было. И вспышек больше не было, хотя мы ждали их два вечера. Вот и пойми после этого, что это было.

— У меня самый запоминающийся случай был году в девяносто восьмом, — сказал Калина, взглянув на меня. — Проф меня к тому времени уже два раза в зону сводил. Он не любил больших компаний и в зону всегда брал кого-то одного. В тот раз взял меня, мы с ним поехали в одну известную ему зону — тут, неподалеку. Я сидел за рулем, Проф рядом. Спокойный, молчаливый. Поехали мы. Погода как раз испортилась, дождь пошел. Сначала несильный, но чем дальше ехали, тем сильнее он становился. И вот еду я по трассе, сильно не разгоняюсь, так как видимость из-за дождя довольно плохая. Впереди был подъем, я перед ним немного прибавил скорости. Где-то перед вершиной подъема вижу идущий по встречной полосе КамАЗ, и вдруг из-за него прямо нам навстречу выскакивает черный «мерс». Скорость явно за сотню, расстояние между ним и нами метров сто — он уже и обогнать КамАЗ не успеет, и уйти на свою полосу тоже не получается. Короче, типичная ситуация с обгоном в неположенном месте — летит по встречной прямо нам в лоб. И мне уйти некуда: слева грузовик приближается, справа столбики ограждения и нехилый обрыв. Да и туда уже не успеваю, счет идет на мгновения. Короче, понимаю — это все. Жму на тормоз, вцепляюсь в руль. Вижу перед собой ошалелое лицо водителя «мерса». Жду удара, и тут происходит нечто невероятное: наша машина и встречная просто проходят друг через друга, не встречая сопротивления. Было ощущение, как будто ветром пахнуло, и все. Остановился я кое-как, оглянулся — «мерседес» стоит на обочине, целехонький. Водитель явно в шоке, как и я. Взглянул на Профа, спрашиваю: «Что это было?» Он же лишь усмехнулся и велел ехать дальше.

— Это сделал Проф? — спросил я.

— Да. Но как он это сделал, я не знаю до сих пор. Могу только предполагать, что это какие-то шутки с пространством.

— Жаль, что его не было со мной, — сказала Маша. Потом улыбнулась. — Не обращайте внимания. Это я так, брюзжу потихоньку.

Стало тихо. Я сидел и думал о том, что еще полгода назад, услышав такие истории, счел бы их обычными байками. Но после того как увидел того червяка на поляне, я был готов поверить во что угодно.

— И много у вас таких историй? — спросил я.

— Полный мешок, — за Антона ответил Калина. — Пройдет несколько лет, и таких историй будет полно у каждого человека.

— Армагеддон все ближе, Егор, — произнес Антон, задумчиво глядя на меня. — У нас даже нет четырех-пяти лет, как мы предполагали. Все начинается уже сейчас.

— Это ты о климатических катастрофах? — догадался я.

— И о них тоже, — кивнул Черный. — А еще землетрясений становится все больше. Большинство из них слишком слабы, чтобы их ощутили люди. Но приборы фиксируют все эти толчки, мы можем следить за тем, где они происходят, с какой силой и на какой глубине. И видим, что достаточно сильные толчки начинают происходить там, где о них сроду никогда не слышали. Планета просыпается, как и говорил Проф: «вечное и неописуемое» пожелало, чтобы человечество перестало существовать. Даже если наш мир просуществует еще миллионы лет, это уже ничего не изменит — человечество обречено.

— Все-таки это слишком далекие перспективы, — пожал плечами я, — Меня интересует что-то более близкое. Например, признаки приближения Армагеддона.

— Оглянись, и ты их увидишь, — сказал Калина. — Посмотри, что творится в мире — он потихоньку начинает сходить с ума. Люди, которых мы хорошо знаем, вдруг меняются и совершают немыслимые для нас поступки. События складываются так, как мы не могли и предполагать. Мир меняется, в нем все больше абсурда.

— По-моему, мир всегда был абсурден, — не согласился я. — И я не вижу существенных отличий между тем, что было сейчас и, например, десять лет назад.

— Так только кажется, — в свою очередь не согласился Александр. — Возьмем то, что было двадцать лет назад, так нагляднее. Был Советский Союз, были два противостоящих друг другу блока. Несмотря на это, а скорее именно поэтому, в мире была стабильность. А что теперь? Мировой порядок рухнул, Штаты целенаправленно добивают последние устои международного права. Уже сейчас торжествует право сильного, и дальше этот тип отношений будет определяющим. Кто-то из политиков считает, что это хорошо, что это им на руку. Но они ошибаются: пройдет несколько лет, власть Штатов пошатнется из-за вала обрушившихся на них проблем. И те, кому они раньше диктовали свою волю, почувствуют свободу. А свобода у нас всегда выливается в хаос, анархию и войну.

— Я допускаю, что такое может случиться, — согласился я. — Порядка в мире сейчас действительно меньше, чем было. Но почему это все происходит?

— Потому что миры отражений перестают быть изолированными, — ответил Черный. — Если раньше наблюдалось только ветвление миров, создание все новых и новых отражений, то теперь идет обратный процесс — соединение миров. Миры начинают проникать друг в друга, и проявляется это, прежде всего, на событийном уровне, на происходящих вокруг нас и с нами изменениях. Внешне все выглядит очень буднично, нет никаких явных разрывов пространства и прочих эффектных штучек. Просто ветви миров смыкаются, привычная нам реальность меняется.

— И хуже всего то, что какие-то вещи мы можем просто не замечать, воспринимать их как нечто само собой разумеющееся, — добавил Калина. — Потому что вместе с изменением мира меняется и наше сознание.

— На этот счет есть очень хорошие строки у Роберта Шекли, в его повести «Обмен разумов», — сказал Черный, поднимаясь с кресла. — Минутку…

Он подошел к одному из книжных шкафов, просмотрел корешки книг. Потом вынул одну, снова сел в кресло.

— Сейчас найду, — сказал он, листая страницы. — Вот: «…никто не хочет, чтобы его иллюзии оказались под угрозой, и поэтому Марвин старался выяснить, на каком он свете.

На Земле он или на ее дубле?

Нет ли здесь приметной детали, не соответствующей той Земле, где он родился? А может быть, таких деталей несколько? Марвин искал их во имя своего душевного покоя. Он обошел Стэнхоуп и его окрестности, осмотрел, исследовал и проверил флору и фауну.

Все оказалось на своих местах. Жизнь шла заведенным чередом; отец пас крысиные стада, мать, как всегда, безмятежно несла яйца.

Он отправился на север, в Бостон и Нью-Йорк; потом на юг, в необозримый край Филадельфия — Лос-Анджелес. Казалось, все в порядке.

Он подумывал о том, чтобы пересечь страну с запада на восток под парусами по великой реке Делавэр и продолжить свои изыскания в больших городах — Калифорнии Скенектеди, Милуоки и Шанхае.

Однако передумал, сообразив, что бессмысленно провести жизнь в попытках выяснить, есть ли у него жизнь, которую можно как-то провести.

Кроме того, можно было предположить, что даже если Земля изменилась, то изменились также его органы чувств и память, так что все равно ничего не выяснишь.

Он лежал под привычным зеленым небом Стэнхоупа и обдумывал это предположение. Оно казалось маловероятным. Разве дубы-гиганты не перекочевывали по-прежнему каждый год на юг? Разве исполинское красное солнце не плыло по небу в сопровождении темного спутника? Разве у тройных лун не появлялись каждый месяц новые кометы в новолуние?

Марвина успокоили эти привычные зрелища. Все казалось таким же, как всегда. И потому охотно и благосклонно Марвин принял свой мир за чистую монету, женился на Марше Бэкер и жил с нею долго и счастливо». Здорово, верно? — Антон закончил читать и с любопытством посмотрел на меня.

— Да, — согласился я. — Это интересно. То есть ты хочешь сказать, что какие-то изменения мы можем воспринять как нечто вполне нормальное, потому что изменится наша память?

— Именно, — согласился Антон. — Я не говорю, что все дойдет до той степени, что описал Шекли, — он все намеренно утрирует. Но мы действительно можем не замечать каких-то вещей, воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.

— При этом еще неясно, хорошо это или плохо, — вставил Калина. — Потому что если однажды подобные изменения начнут происходить в массовом порядке, то неизвестно еще, что лучше — видеть, осознавать изменения и на этой почве съехать с катушек или не замечать наступающего хаоса, воспринимать мир обыденным и нормальным и тем сохранить свое душевное спокойствие.

— Фишка в том, что проще всего будет выжить тем, кто сможет принять новый мир таким, каков он есть, — добавил Антон. — Если сейчас весь тот сюр, который ты сам уже видел в зонах, существует только там, то вскоре он выйдет за пределы зон. Все это будет происходить прямо здесь, в городах, на знакомых нам с детства улицах, в наших домах и квартирах. И спрятаться от этого будет просто негде.

— Я так и не понял, что именно будет — природная катастрофа или соединение разных реальностей? — спросил я, глядя на Антона.

— Что будет реально, не может пока сказать никто, — ответил Черный. — И любые прогнозы — это только прогнозы, какими бы точными они ни казались.

— Я вижу несколько вариантов, — сказала молчавшая все это время Маша. — В одном из них этот дом сгорает. В другом здесь идет стрельба, но нас здесь нет — за дом бьются две какие-то банды. В третьем дом просто разграблен, в нем выбиты стекла. И так далее. При этом я не вижу ни одной реальности, в которой этот дом сохранился бы. Вот эта картина, — она не глядя указала на стену, — будет пробита выстрелом из охотничьего ружья.

— Ты видишь ее? — тихо спросил я, пораженный словами девушки. — Эту картину?

— Это сложно назвать видением, — ответила девушка, — Я просто знаю, что она там висит.

— А если я ее завтра продам? — спросил Черный. — Или просто сожгу — сейчас, в камине?

— Я и говорю о том, что вариантов много, — не стала спорить Маша. — Но одно остается неизменным: этому дому предстоит пережить тяжелые времена. Уж извини. — Она виновато улыбнулась.

— А что будет вообще со страной? — поинтересовался я. — Какие ты видишь варианты?

— Вижу хаос, разруху. Людей пытаются куда-то эвакуировать, в городах хозяйничают банды. Ночью видно зарево пожаров. Топливо на вес золота, из-за канистры бензина могут убить. Да и просто так могут убить, жизнь человека ничего не стоит. Нет милиции, армия занята охраной стратегических объектов, да и та постепенно разбегается. В других реальностях все почти то же самое.

— Но есть хоть одна более-менее хорошая реальность? — снова спросил я.

— Есть, — кивнула девушка. — Но я не хочу о ней говорить.

— Почему?

— Есть такая примета: если расскажешь о чем-то хорошем, то оно, скорее всего, не сбудется. Поэтому я не хочу говорить об этой ветке реальности. Может быть, тогда все пойдет именно по этому сценарию.

— Но он действительно хороший?

— Скорее, это меньшее из зол, — уклончиво ответила Маша.

— Видишь, как все сложно? — Антон задумчиво смотрел на меня. — Мы знаем, что будет какой-то катаклизм, знаем те или иные сценарии его развития — какие-то похуже, какие-то получше. Но что будет на самом деле, нам неизвестно. Но уже сейчас мы видим признаки надвигающихся перемен, их становится все больше и больше.

— Но ты ведь говорил, что можно спрятаться в другом мире?

— Верно, — кивнул Антон. — И мы готовимся к этому — на всякий случай. Уже сейчас мы готовим какие-то схроны с провизией, топливом, оружием. Со всем тем, что. нам может понадобиться через несколько лет. Потому что потом, когда начнутся катаклизмы, всего этого будет просто не достать.

— Да, это понятно, — согласился я. Немного помолчав, спросил: — Можешь еще что-нибудь рассказать о признаках перемен?

— Могу, — согласился Антон. — Проф говорил, что в тех отражениях, в которых он побывал, многие хорошо знакомые ему фильмы имели другую концовку, другие варианты эпизодов. Когда реальности начнут смыкаться, мы будем видеть и подобные нестыковки. То есть ты видишь фильм, который знаешь с детства, и вдруг с удивлением понимаешь, что в нем что-то изменилось. Ты был готов дать руку на отсечение, что такой-то эпизод был таким-то. Но вот ты смотришь фильм, а там все иначе. Иные костюмы, иные слова, иные детали. Иные действия. Разум нуждается в объяснении таких вещей, поэтому ты списываешь все на несовершенство памяти. Хотя память на самом деле здесь ни при чем — просто фильм реально изменился вследствие соединения веток реальностей. Именно так это и происходит — буднично, незаметно. Просто что-то вдруг меняется, становится другим. Если вместе с этим изменением изменилось и твое сознание, ты можешь вообще не заметить перемены — твоя память будет подкорректирована. Так бывает в том случае, если в той параллельной ветке реальности существовало твое другое «я», другая частичка тебя. Объединение проходит незаметно, при этом память не суммируется, а замещается. То есть в твоей новой памяти какие-то ее элементы будут от одного твоего «я», какие-то от другого. Но в целом все равно будет одна память, ты даже не заметишь того, что что-то изменилось. И есть другой вариант — когда в той, другой реальности тебя вообще не существовало. Тогда реальность меняется, а объединения памяти, сознания не происходит. В итоге ты можешь заметить какие-то изменения. Опять же все тонкости этого механизма нам пока не ясны, я описываю лишь самые общие принципы. То, как я понимаю все это на данный момент, и не факт, что мое понимание истинное.

— Ты говорил, что Проф объединил в себе несколько своих «я». Речь шла именно о таком объединении?

— Нет, — покачал головой Черный. — В случае с Профом объединялись его «я», разбросанные не только по отражениям, но и по иным временным пакетам. А это совершенно другая ситуация: если при объединении отражений наши «я» замещаются, комбинируются, то в его случае они именно суммировались. То есть в его сознании был опыт нескольких прожитых жизней.

— Все-таки это достаточно сложно понять… — покачал головой я. Потом улыбнулся: — Я уверен, что, если бы ты рассказал все это психиатру, тебя бы уж точно не отпустили.

— Наверное, — тоже усмехнулся Черный. — Но именно поэтому я к ним и не хожу.

Несколько секунд было тихо. Потом слово снова взяла Маша.

— Вы слышали о хранилище семян на Шпицбергене? — спросила она.

— Конечно, — кивнул Черный. — Есть какая-то новая информация?

— Да. Знаете, почему его построили именно там?

— Потому что там удобное место, — ответил я. — В пещерах стабильная минусовая температура. Семена там могут храниться почти вечно.

— Да, но не только это, — покачала головой Маша. — Для такого хранилища можно было найти место и где-нибудь на материке. Даже удобнее было бы с завозом семян. Но выбрали именно Шпицберген. И выбрало не правительство Норвегии, как утверждается, а гораздо более высокие структуры.

— «Серые»? — предположил я.

— Без них не обошлось, — утвердительно кивнула девушка. — А Шпицберген выбрали как раз из-за его недоступности. Если произойдет глобальная катастрофа — а точнее, когда она произойдет, выжившие разграбят все доступные им запасы продовольствия. В том числе и хранилища семян, если таковые им попадутся. Единственной гарантией сохранения семенного фонда в таких условиях является удаленность подобных хранилищ.

— Да, возможно, — согласился Калина. — Кстати, хранилище на Шпицбергене уже работает.

— Недавно о нем по телевизору рассказывали, — подтвердил я.

— У нас в России тоже есть похожее, — сообщила Маша. — Это старый рудник, в котором когда-то добывали олово. Место северное, удаленное. В подземных выработках круглый год минусовая температура. Образцы семян завозят на вертолете. Но вертолет садится примерно в ста километрах от того места, где находится хранилище. Семена перегружают на машину — это военный грузовик, кажется, «Урал». Когда вертолет улетает, семена отвозят в хранилище. О том, где находится хранилище, знают не больше десяти человек. И еще я. — Маша улыбнулась.

— А для людей там ничего не строят? — поинтересовался я.

— Для людей нет, — покачала головой девушка. — Я там все обыскала, в той пещере только семена и небольшой склад оружия. Укрытия для людей строят в других местах.

— Где именно? — тут же спросил я.

— Я знаю о четырех. Одно, самое восточное, находится за Енисеем — примерно там, где когда-то произошел тунгусский взрыв, но немного севернее. Саша говорит, что там очень крепкая осадочная платформа.

— Так говорят геологи, — уточнил Калина.

— Да, верно, — подтвердила Маша. — Это убежище целиком находится под землей. Оно не слишком большое: я не знаю, сколько людей там может укрыться, но точно не больше нескольких сотен. Внутри все обшито металлом, вдоль стен провода. Под потолком короба воздуховодов. Убежище абсолютно герметичное и сможет существовать даже в том случае, если наверху будет слой воды до тридцати метров. Там у них какое-то выдвижное устройство для забора воздуха — на тот случай, если все затопит. Хозяйничают там военные. Оборудование, продукты и прочее — все, что необходимо, — завозят до перевалочного пункта весной, по большой воде. Потом уже оттуда на вездеходах доставляют на место.

— Круто, — сказал я. — А где находятся остальные?

— Еще одно есть на Урале, ближе к северу. Там еще заповедник неподалеку. Но оно мне не понравилось: такое ощущение, что там все сделано для показухи. То есть укрытие, возможно, не настоящее. Хотя разместиться в нем могут несколько тысяч человек — оно большое.

— Кто-то на этом очень хорошо наживется, — прокомментировал Александр.

— Или уже нажился, — добавил Антон. — А скорее, и то, и другое: заработали на строительстве, а когда все начнется, будут продавать места в этом убежище по немыслимым ценам. Не за бумагу, конечно, — за золото и камешки. Но я очень сомневаюсь, что кто-то там сможет выжить. Урал будет трясти очень сильно.

— Третье убежище находится на Алтае, — продолжила Маша. — Это какой-то государственный проект, убежище очень большое. Не знаю, сколько там может поместиться людей, но это тысячи и тысячи. Место высокое, ему не страшны никакие наводнения. Но пещеры там не облицованы металлом, над головой просто камень. И если все это посыплется… Туда уже завозят продукты, стройматериалы, бензиновые генераторы — то есть все, что может пригодиться. Видела там людей с эмблемами МЧС.

И на ящиках с продуктами наклейки — «Госрезерв».

— А где последнее? — спросил я.

— На Валдае. Оно небольшое, человек на пятьсот, но очень комфортабельное. Снаружи выглядит просто как элитная база отдыха, но все основные сооружения находятся под землей. Все сделано на редкость капитально, мне понравилось. Мне кажется, что это место подготавливают для высших руководителей страны.

— А всем остальным, увы, придется рассчитывать на себя, — закончил Калина.

Весь вечер мы провели в беседах. О предстоящем конце света больше не говорили, в основном разговоры касались аномальных зон. Я слушал стажеров и все больше убеждался в том, что мне все это действительно нравится. То, чем занимались Черный и его друзья, выходило за рамки привычных представлений о мире, за рамки обыденности. Это знание пугало, но оно же служило и отдушиной, выходом из того тоскливо-бессмысленного мирка, в котором я жил последние годы. Уж лучше бродить по зонам, чем переходить изо дня в день, зная, что завтра будет то же самое, что сегодня или вчера…

Говоря откровенно, меня пугало, что мое отношение к тому, чем занимаются сталкеры, может так быстро меняться — от полного отторжения до полного принятия. Я просто не понимал, что со мной происходит. Поэтому, подумав, решил спросить совета у Черного.

— С тобой все нормально, — сказал он незадолго до того, как мы легли спать. — Разумеется, с точки зрения сталкера. И то, что твое сознание скачет, является признаком его пластичности. Поэтому просто научись воспринимать это как данность. И если твое сознание изменилось, ты должен отдавать себе отчет в том, что это всего лишь одно из его возможных состояний, что скоро оно изменится снова. У Кастанеды такие изменения сознания связывают с положением точки сборки: меняется положение точки сборки, меняется сознание. Научившись манипулировать такими сдвигами, человек может научиться собирать новые миры. Эта реальность исчезает, сменяясь другой, — и все это за счет настройки твоего сознания. Так что смотри на эти вещи спокойно, для сталкера они в порядке вещей. Со временем ты научишься их контролировать…

Не могу сказать, что разговор с Черным меня успокоил. Но что-то прояснилось, нашло свое объяснение. Поэтому заснул я довольно быстро, думая о том, что завтра меня ждет новый сложный день…

Мы сидели на берегу живописного лесного ручья: я, Калина и Проф. Здесь было очень красиво, я чувствовал удовлетворение от того, что снова нахожусь в компании сталкеров. Вот Олег снова начал что-то говорить, я сосредоточился на его словах.

— Любой охотник может найти дичь, зная повадки и следы этой дичи, — говорил он, глядя на Александра. — Если ты знаешь, что искать и как искать, если тебе известна технология, то ты найдешь. Другое дело, сможешь ли ты этим воспользоваться. К примеру, возьмем маготехнику врат, систему переброса на формуле один — там, где я с Мишелем умудрился перейти. Бери и копай, но в карман ты это не положишь. Система имеет невероятные размеры, покоится под огромным лесным массивом. Все изделия, машины, системы, изготовленные человеком, построены на антропоморфных принципах и сконструированы так, как люди воспринимают себя, на тех принципах, которые им давно известны. В электротехнике существует такой термин: разъемы, соединение двух кабелей, «папа-мама». И вся история человечества, создание механизмов и прочих систем основаны на понятных ему принципах. А если система построена не на антропоморфных принципах, смогут ли ее понять?

Проф немного помолчал. Потом продолжил:

— Я заглядывал в другие реальности своих других «я», сталкиваясь с механикой, которой не смог понять. Система изначально была не антропоморфна: скопище каких-то металлических элементов, немыслимым образом соединенных между собой, ничего того, что я знал ранее. Тогда я не стал мучиться и просто перепрыгнул в мое видение того «я», чтобы посмотреть, выйдет ли у него что-нибудь. Через пять лет он понял. Я осознал, что он понял, но не понял, что именно он понял. Понимаешь меня?

— Да, — кивнул Калина. — В общих чертах… Скажи, а тот купол, в который ты водил Черного, как в него попасть? И можешь вообще поподробнее рассказать о нем — какой он, как выглядит?

— Тот купол выглядел как тонкий абрис, состоящий из тонких нитей, венчающийся маленькой искрой-звездочкой на самом вверху. От абриса купола исходило бледное сияние синего цвета, переходившее в фиолетовый цвет у его основания.

В разных отражениях купола меняли свою расцветку до зеленого и желтых цветов.

Ночью сканируешь территорию в радиусе тридцать-шестьдесят градусов, а в двенадцать ночи, при появлении куполов, из них вытягивается то, что я называю «Нитью Ариадны». Это энергетическое волокно, висящее на высоте около метра, идущее из купола. Действия сводятся к тому, чтобы засечь ладонями эту нить, положить ладошку точно на нить и следовать, доверяясь не глазам, а тому, что ты чувствуешь рукой. Главное, не перепутать направление, нить может входить в купол или выходить. Если она идет в купол, ты идешь по ней и попадаешь внутрь. Купол внутри намного больше, чем снаружи. Огромных размеров воронка, практически идеальной круглой формы, края которой находятся под сорок пять градусов. На дне кольцевое озеро, похожее на канал из-за круглого острова, поросшего лесом, расположенного точно посередине. По поверхности воронки деревья растут таким образом, что, проходя мимо, ты не в состоянии осознать наличие этой воронки, хотя расстояние между деревьями относительно невелико. Купол накрывает воронку точно по краю. Давай предположим, что купол — это дверь с прихожей. А прихожая — это габарит самого купола. Еще никому не удалось остаться в куполе. Для того чтобы не вылететь из купола, надо оставаться на месте, превозмогая искушение прогуляться по его окрестностям. Границы внутри полусферы ты не отследишь и, скорее всего, окажешься в знакомом лесу. Купол имеет и защитные функции, генерируя искусственное пространство и сдерживая неблагоприятную утечку из соседствующих миров…

Окончания этого сна я снова не запомнил. Но был очень доволен тем, что опять увидел Профа.

Калина не только подтвердил мой рассказ о встрече, но и закончил его, пересказав ту часть беседы, которую я пока не помнил. Речь шла о том, как правильно вести себя в куполе, что можно в нем делать, а чего нельзя. Мне хотелось задать несколько вопросов, но Александр торопился на работу, ему еще надо было успеть завезти домой Машу. Да и самому мне уже тоже пора было собираться, поэтому все вопросы я решил оставить на следующий раз. Уже перед самым моим отъездом Черный предложил прогуляться в выходные в одну из подмосковных зон, я с радостью согласился.

Всю неделю я с нетерпением ждал воскресенья, в ночь перед поездкой долго не мог уснуть. Подняться пришлось в пять утра, чтобы еще по темноте ускользнуть от возможного преследования. Соглядатаев я не заметил, но добросовестно помотался по Москве, выполняя полученные от Антона рекомендации. Около половины восьмого Черный подобрал меня в условленном месте, на этот раз он ехал на большом серебристом джипе. На мой вопрос о том, чья машина, ответил, что одолжил на пару дней.

— Мои у «серых» на примете, — пояснил он. — А эту они пока не знают…

Помня о своих прошлых визитах в зону, я и на этот раз ожидал чего-то интересного, и был даже разочарован тем, что поездка оказалась обычной прогулкой. Нам не удалось увидеть ничего даже мало-мальски интересного, зона никак не отреагировала на наше присутствие. В ответ на мои слова разочарования Черный только усмехнулся.

— Просто тебе очень повезло в первые визиты, — сказал он, когда мы уже в седьмом часу вечера возвращались домой. — Многие сталкеры ходят в зоны годами, прежде чем те начинают открывать им свои секреты. Опять же, лучше не иметь никаких ожиданий — зона их чувствует. Один из знакомых Профа, Костя Черкасов, говорил о том, что в зону надо входить, как в храм. Только тогда ты сможешь найти с ней общий язык.

— Зона все-таки обладает разумом? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Сколько сталкеров, столько и мнений. Я склонен считать, что кто-то или что-то все-таки обращает на нас внимание. Понимает, зачем мы идем в зону, что хотим там найти. На этом и выстраивает с нами какие-то отношения. Почему первые сталкеры были так удачливы? Потому что у них было особое отношение к зонам. Не такое потребительское, как сейчас. Даже мы уже не имеем того настроя — у нас есть какие-то свои цели, намерения. Мы пытаемся найти дороги в иные миры, получить какие-то знания, способности. То есть исходим из каких-то практических соображений. Первые же сталкеры были просто исследователями. Они входили в зону, открывались ей. И благодарно принимали все, что она им давала. Именно поэтому им удавалось то, до чего мы сейчас, со всеми нашими приборами и технологиями, все еще не можем добраться. Тот же Костя, например, исследовал Запретный Город — есть одна зона такая, очень необычная. Обычный человек может прожить там минуту, может несколько часов — как повезет. Костя же ходил туда десятки раз и оставался жив.

— А что это за Город и что в нем опасного?

— Что это за Город?… — Черный несколько секунд помолчал. — О нем мало кто слышал. Точнее, почти никто не слышал. Это тоже Москва, но в какой-то другой реальности. Нет ни одного человека. Вообще нет ничего живого, даже крыс. Самый настоящий мертвый город. Там никто не живет уже лет тридцать, а то и больше. Все затянуто туманом: он не сильный, но метров на двести уже ничего не разглядишь. Из-за него не видно неба, солнца тоже не увидишь — там все время серые туманные сумерки. Но это все пустяки; самое страшное в том, что время от времени там появляется Тьма. Может прийти раз за двое суток, а может дважды в течение часа. Периоды Тьмы тоже бывают разные, от нескольких минут до многих часов. Но самое интересное в том, — Черный выдержал паузу, — что эта Тьма живая.

— В смысле? — не понял я.

— Эта Тьма — не просто отсутствие света. Тьма с большой буквы: когда она подступает, ты просто шкурой чувствуешь, что она пришла за тобой. Я считаю, что это вообще нечто инопланетное. Какая-то зараза, попавшая в тот мир и погубившая его. Некая форма жизни. Когда она приближается, ты чувствуешь холод, при дыхании изо рта начинает идти пар. Потом становится темнее, еще через несколько секунд все накрывает Тьма — она спускается откуда-то сверху. Просто чернота, как облако — чернее черного. Самое главное в этот момент — отогнать ее. А это сложно. Фонарик перестает светить, словно разряжается. Газ в зажигалке отказывается гореть. Зажженный фальшфейер тлеет, как сигарета, разбрасывая жалкие искры. Эта Тьма давит, поглощает любой свет, любое тепло. Если ей удается прикоснуться к тебе, ты чувствуешь уже не просто холод — ноги и руки деревенеют за считанные секунды, глаза буквально замерзают. Не сможешь удержать ее, отогнать — погибнешь, Тьма вытянет из тебя всю твою энергию. Останется сморщенный труп, настоящая мумия.

— Ты это все серьезно? — Я недоверчиво смотрел на Антона, пытаясь понять, говорит ли он серьезно, или просто развлекается, рассказывая мне одну из сталкерских страшилок.

— Как раз в данном случае я абсолютно серьезен. Запретный Город — самое страшное место из всех, что я видел.

— И зачем туда тогда ходить?

— Хороший вопрос, — кивнул Черный. — Дело в том, что Запретный Город посещали Иные. Никто не знает, что там произошло, какое отношение Иные имеют к Тьме и гибели города. Факт в том, что они его посещали и кое-что после себя оставили. Костя Черкасов, о котором я говорил, принес из Города около десяти разных артефактов. «Зуда», которую ты видел, один из них. Он подарил ее Профу, а тот, уходя, оставил ее нам. Кроме нее и прочих безделушек Косте удалось вынести оттуда и какие-то лекарственные препараты. Он отдал их своему знакомому в институт биофизики, тот провел анализы. И один из препаратов показал просто фантастические результаты. Оказалось, что он в сотни, тысячи раз усиливал регенеративные процессы в организме. После того как были проведены опыты на мышах, дозу препарата вкололи человеку, пострадавшему в аварии. Он находился при смерти, у него были ампутированы обе ноги, поврежден мозг. Никакие обычные методы лечения его бы не спасли, повредить ему препарат уже не мог. Вкололи ему дозу — примерно один миллилитр, содержимое одной ампулы. Уже через полчаса он перестал умирать, к вечеру пришел в сознание. Через сутки у него полностью зарубцевались раны, через неделю не осталось даже рубцов. При этом постепенно начали отрастать и утраченные ноги — как хвост у ящерицы. За месяц они выросли почти до щиколоток, полностью восстановились коленные суставы. Это было настоящее чудо.

— И что на это сказали врачи?

— А ничего не сказали. Когда слухи об этих чудесах дошли до компетентных органов, пациента забрали, больше о нем никто никогда не слышал. Как и об этом ученом. Что касается Кости, то ему предложили сотрудничество, он отказался. В итоге кончилось тем, что он погиб, убегая от пришедших за ним кагэбэшников: попытался перелезть на соседний балкон, сорвался и упал с седьмого этажа. В итоге унес с собой и все свои знания о Городе: при всех его талантах, Костя был достаточно скрытным человеком, никому не доверял полностью. Обещал Профу все рассказать, показать место, где он нашел лекарства и артефакты — он называл его «убежищем», да так и не успел этого сделать. Все последние годы этой зоной очень плотно занимается Калина — хочет отыскать Убежище, найти лекарство. Догадываешься, для кого?

— Для Маши?

— Именно. Сейчас зима, в Город ходить нельзя — почти наверняка погибнешь. Зимой Тьма просто лютует, приходит едва ли не каждый час. Весной, когда станет теплее, мы снова попытаемся исследовать тот мир.

— Я смогу с вами пойти?

— В принципе да… — пожал плечами Антон. — Только ты должен отдавать себе отчет в том, что, если ты узнаешь, где эта зона, и если однажды «серые» или спецслужбы узнают о том, что ты об этом знаешь, твоей спокойной жизни придет конец. Запретный Город — тайна, за которой они охотятся уже третье десятилетие. Нас не трогают только потому, что нам удалось убедить их в том, что мы ничего о Городе не знаем.

— И они поверили?

— Мы ведь не просто отрицали. Сделали все более хитро, донесли до них эту дезинформацию окольными путями, через третьи руки. Через человека, которому фээсбэшники полностью доверяли. А от ФСБ эту информацию получили и «серые».

— Они сотрудничают? — удивился я. — ФСБ и «серые»?

— Да нет, что ты, — усмехнулся Черный, — Шпионят друг за другом. Поэтому тайны одних частенько становятся достоянием других. Мы этим пользуемся. Что касается Запретного Города: для тебя это тот Рубикон, за которым уже нет пути назад. Сейчас ты еще можешь сбежать. Потом пути назад не будет. И не только потому, Что ты войдешь в круг тех, кто знает о Городе: каждый, кто там оказывается, попадает и под надзор Иных.

— Ты серьезно? — не поверил я.

— Вполне. Я не утверждаю, что они будут вмешиваться в твою жизнь. Но присматривать за тобой будут постоянно.

— И для чего им это?

— Без понятия… — Антон притормозил перед поворотом. — Так что подумай до весны, время у тебя еще есть.

— Да, я понял. Скажи, а «чистилище», куда Калина отвел «серых», — что это за мир? Какой он?

— Тоже не очень приятное место. Я уже как-то раз говорил тебе о нем: чтобы там находиться, надо научиться останавливать внутренний диалог, ВД, без этого сознание просто разваливается на кусочки, человек умирает. К слову, практика остановки внутреннего диалога сталкеру полезна сама по себе: когда ВД остановлен, мир становится менее прочным. Тот же Проф мог уйти в другой мир в любом месте — ему для этого уже не нужны были зоны. Он просто останавливал ВД, менял параметры сознания. И исчезал.

— И ты сам это видел? — недоверчиво спросил я.

— Нет, — покачал головой Черный. — Проф не любил подобных демонстраций; Считал, что такие вещи должны случаться без посторонних глаз, иначе ты рискуешь потерять свои способности. Он вообще советовал никогда не подставляться, не говорить о своих умениях, не раскрывать того, о чем говорить не следует. Помню, один раз в нашу компанию попал достаточно случайный человек, сотрудник какого-то НИИ. Мы праздновали день рождения Люминоса, и одна из наших девчонок — позже она ушла от нас — привела его с собой. Он слушал наши разговоры, слушал. А потом начал втирать Профу, что все это не более чем сказки, попытка уйти от действительности в некие призрачные миры, порожденные больным воображением. В конце же прямо предложил Профу что-то продемонстрировать — что угодно, лишь бы это выходило за рамки обыденного мира. У Профа была куча возможностей это сделать, но он отказался что-либо показать. Когда я потом спросил его, почему он не продемонстрировал ему хоть что-то, Проф пожал плечами и ответил, что у него есть более важные дела, нежели убеждать скептиков. Это вообще было в его стиле-уходить от споров…

Антон переключил дальний свет фар на ближний перед приближающейся встречной машиной. Когда она проехала, снова включил дальний свет и продолжил беседу.

— Что же касается исчезновений, то один раз было так: мы втроем, — он, Калина и я, — сидели у меня в гостиной, болтали. Потом Проф сказал, что ему пора, попрощался и вышел в соседнюю комнату. Когда мы через несколько минут заглянули туда, его там не было. Через окно он вылезти не мог — все было закрыто, мимо нас не проходил. Так что он просто исчез.

— И все это за счет остановки внутреннего диалога?

— Не только, — покачал головой Черный. — Я могу останавливать ВД, но этого мало. Чтобы оставить этот мир и попасть в новый, надо разрушить Договор. Под Договором подразумевается некий набор параметров, позволяющий нам воспринимать именно этот мир и именно так, как мы его воспринимаем. Как настройка радиоприемника — мы настроены на несущую частоту этого мира, поэтому ничего другого воспринять не можем. Но если захотеть, Договор можно изменить. Для начала достаточно просто узнать, что это вообще можно сделать. Потом ты начинаешь разбираться в том, как именно твое сознание поддерживает этот мир, как работает Договор. Как функционирует само твое сознание. И постепенно ты понимаешь, что текущее восприятие мира — это просто результат привычки. Отсекая постепенно все лишнее, ты делаешь этот мир более зыбким, более податливым. Он перестает держать тебя. Если проанализировать отчеты людей, спонтанно попадавших в иной мир, то видно, что обычно это происходило в измененном состоянии сознания. Например, в состоянии сильной задумчивости — человек идет, не смотрит по сторонам, сосредоточился на своем. Фиксация мира при этом ослабляется, понимаешь? Доходит до аномального места, переход открывается, и человек вдруг оказывается в ином мире. В нормальном же состоянии он прошел бы по этому месту, ничего не заметив. Сталкер, чье сознание пластично, может открывать такие переходы намеренно. Уровень Профа позволял делать это вообще в любом месте, без всяких аномальных зон.

— А что именно ты понимаешь под пластичностью? — поинтересовался я. — Что конкретно необходимо для изменения Договора?

— Главное, как я уже сказал, это остановка ВД. Следующая важная вещь — умение отправить на свалку свое знание о мире. Если ты твердо знаешь, что есть что, что вот это вот руль, это — стекло, а мы едем по асфальтовой дороге, чудеса невозможны — твое сознание их просто не допустит. И наоборот, если ты научишься смотреть на мир так, как будто видишь его в первый раз, если в твоем сознании не будет штампов, шаблонов, ярлыков, описывающих этот мир, он становится податливым.

— Но ведь я все равно знаю, что это руль, это стекло, а это дорога? — не понял я.

— В том-то и дело, — согласился Антон. — Помню, читал как-то один рассказ — к сожалению, не помню автора. Там речь шла о мальчике и дороге. Мальчик смотрел на асфальтовое шоссе, оно напоминало ему реку. Он смотрел на него именно как на реку, понимаешь? И шоссе вдруг стало рекой, в ней утонули несколько машин. Мальчик смотрел на эту черную реку и думал о том, как ему теперь перебраться на другую сторону — туда, где его дом. Ведь лодки у него нет. А потом он вдруг вспомнил, что на улице зима, холодно. А реки зимой замерзают. Он сказал об этом реке, и та замерзла, он перешел на другую сторону. Вроде бы фантастика, верно? Для меня же — прекрасный пример изменения Договора.

— Это все красиво, — согласился я. — Но уж очень необычно.

— Согласен, — кивнул Черный. — Но для того, чтобы реально путешествовать по иным мирам, надо разрушить шаблоны восприятия и уметь останавливать ВД.

— Но я ведь уже ходил с вами в другой мир, когда мы относили «Грааль»? Я не могу останавливать внутренний диалог, но все-таки смог перейти в тот мир.

— Верно, — согласился Антон. — Но вспомни, как это было? Ты шел, держась за мои плечи и не глядя по сторонам. Сзади тебя держал Калина. Мы просто втащили тебя в тот мир, понимаешь? Нашей силы хватило на то, чтобы изменить Договор не только для себя, но и для тебя. В одиночку ты бы мог год ходить по тому месту и не заметил бы ничего необычного. К слову, именно поэтому многие аномальщики годами бродят по зонам, но так и не находят ничего существенного. Считают, что важно найти хорошую зону, а асе остальное приложится. У нас другой подход: зона может показать тебе дверь. А уж сумеешь ли ты ее открыть, зависит от тебя.

— Да, понятно… — Я немного помолчал. — Остановка ВД — это когда не разговариваешь мысленно сам с собой?

— Остановка болтовни — это лишь первая фаза. Настоящая остановка ВД, или ОВД, приходит тогда, когда в твоем сознании царит полное безмолвие. То есть ты не удерживаешь мысли — их просто нет. Чтобы понять, что такое остановка ВД, ее надо пережить.

— И как ее добиться?

— Это сложная задача… Я останавливал ВД, просто намереваясь его остановить. То есть постоянно следил за собой, за своим внутренним диалогом, и он постепенно затих. Люминос, насколько я знаю, остановил его через созерцание. У Калины была хорошая подготовка в области боевых искусств, а там состояние безмыслия считается ключом ко многим техникам. Поэтому овладеть ОВД на нужном для сталкера уровне ему не составило большого труда. Так что каждый приходит по-своему, важно лишь хотеть это сделать.

— Придется попробовать, — сказал я, задумчиво глядя на дорогу.

— Попробуй, — усмехнулся Черный. — Но сразу хочу предупредить, что на это могут уйти годы.

— Я подожду.

Новый год я встречал у Черного — в доме Антона собралось больше десяти человек. Некоторых из них я видел впервые, мне было интересно встретиться с теми, о ком раньше я слышал только из рассказов. Шаман оказался невысоким человеком лет тридцати пяти, очень спокойным и невозмутимым. Высокого парня лет двадцати мне представили как Фроста — он приехал из Сочи. Я уже знал, что он один из лучших дримеров — людей, владеющих техникой осознанных сновидений. Благодаря своим умениям Игорь мог вытягивать из сновидений уйму полезной информации. Еще одним «новичком» был Дэн, спортивного вида рыжеволосый парень со спокойным взглядом и приятной улыбкой. Здесь же были Баал, Маркиз и прилетевшие из Питера Люминос и Алла. Помимо Аллы на праздник приехали и уже знакомые мне Татьяна и Ирина.

Калины на встрече не было — как я узнал позже, Маша не захотела сюда ехать, а оставить ее одну в новогоднюю ночь не захотел уже сам Александр.

Это был хороший праздник. Я с интересом слушал рассказы бывалых охотников за неведомым, стараясь вынести из них как можно больше полезного. Татьяна рассказала о своих исследованиях в области криптозоологии, даже показала несколько снимков, запечатлевших неведомых зверей. На одной фотографии был зверь, похожий на собаку, но назвать его собакой не поворачивался язык — настолько он был необычным. Всклокоченная шерсть с горчащими из нее длинными иглами, оскаленная пасть с мелкими острыми зубами, совершенно дикий взгляд — все говорило о том, что девушка действительно сфотографировала очень странное животное. Другая фотография оказалась темной, Татьяна пояснила, что снимать пришлось без вспышки. На ней была какая-то диковинная птица вроде павлина: как рассказала девушка, она сфотографировала ее в нашем подмосковном лесу.

Мирон рассказал об экспресс-методе поиска аномальных зон на местности, Фрост и Дэн поведали о поездке на одно из «блудных» мест: по их словам, они действительно на какое-то время заблудились, при этом GPS-навигатор в течение примерно пятнадцати минут не мог выдать координаты, так как не получал сигналов со спутников.

Были и другие рассказы. Я слушал и радовался тому, что нахожусь здесь. Теперь мне казалось странным, что еще недавно я хотел убежать от всего этого — большей глупости трудно было себе представить. Мне тоже выпала честь поведать о пережитом вместе с Черным приключении — не все из присутствующих знали о нашей встрече с механическим червяком, поэтому слушали меня с огромным интересом…

Домой я вернулся лишь к вечеру первого января. Впереди были достаточно длинные праздники, я решил посвятить их остановке внутреннего диалога — уж очень мне хотелось научиться самому открывать дороги в иные миры. Увы, все оказалось гораздо сложнее, чем я думал: дни шли за днями, а внутренний диалог и не думал сдавать позиции. Потом снова начались рабочие будни, очень часто я лишь вечером, возвращаясь домой, вспоминал о том, что хотел в течение дня практиковать безмолвие.

Тем не менее постепенно я начал замечать какие-то сдвиги. Намерение остановить ВД вскоре стало присутствовать практически постоянно, это помогало наблюдать за своей внутренней болтовней. При этом я в полной мере убедился в справедливости слов Антона о том, что при наблюдении за ВД он замолкает. К концу февраля я с удовольствием отметил, что мой внутренний диалог заметно ослаб, стал прерываться долгими паузами. А в начале марта наконец-то произошло то, чего я так долго ждал: внутренняя тишина, к которой я уже достаточно привык, приобрела какие-то новые качества. Словно я поднялся на новую ступеньку: в сознании появилось удивительное, непередаваемое словами ощущение «гладкости», дыхание стало очень мягким и свободным. И вместе с этим пришло поистине всепоглощающее безмолвие — я даже ощутил восторг, настолько это было здорово. Сознание тут же вновь наполнилось мыслями о пережитом опыте, но осталось главное — память о новом состоянии, о том, что до него можно дотянуться. И точно — уже через час мне вновь удалось попасть в это удивительное состояние. Оно держалось не больше нескольких минут, но уже на следующий день я смог продлить период безмолвия минут до десяти. С каждым днем мое умение находиться в безмолвии все улучшалось, при этом я, помня наставления Черного, никому не говорил о своих успехах.

Вскоре я обнаружил, что состояние безмолвия не только не делает меня неспособным выполнять какую бы то ни было работу, но, наоборот, способствует ей. Мои эскизы, выполненные в состоянии внутреннего безмолвия, приводили моих коллег в восторг, после очередного такого шедевра мне даже прибавили зарплату. Теперь я уже привык к тому, что для того, чтобы начать работать, мне надо было остановить внутренний диалог. После чего образы ювелирных украшений сами собой начинали появляться в сознании, мне оставалось лишь успевать их зарисовывать.

К концу марта я уже научился поддерживать ОВД почти непрерывно: если в какой-то момент вдруг вываливался из этого состояния, то легко мог в него вернуться. Был уверен, что готов к встрече и с «чистилищем», и с Запретным Городом. Собирался в ближайшие дни встретиться с Черным я поговорить о визите в зону, когда произошло событие, снова надолго выбившее меня из колеи…

Был вечер вторника, за окном лил дождь. То и дело слышались раскаты грома, изображение на экране телевизора подергивалось от помех. В такую погоду надо сидеть дома, поэтому я недовольно поджал губы, когда из прихожей послышалась трель звонка.

Пришлось встать и пойти к двери. За прошедшие месяцы я уже перестал опасаться «серых», поэтому не стал спрашивать, кто пришел, и просто открыл дверь.

И замер от неожиданности. Передо мной, кутаясь в промокшую джинсовую куртку, стояла Вика.

— Здравствуй, — сказала она, взглянув на меня. — Я могу войти?

— Зачем? — холодно спросил я.

— Просто мне некуда больше идти. Мне только переночевать, утром я уйду.

Пожалуйста… — Она опустила взгляд.

Только теперь я заметил, что левый глаз у нее заметно припух, на виске была царапина. К тому же она промокла до нитки и совсем замерзла: несмотря на весну, тепла все еще не было.

Наверное, мне надо было сказать «нет» и закрыть дверь. Вместо этого я посторонился:

— Проходи…

— Спасибо…

Вика зашла в прихожую, я закрыл за ней дверь. Подождал, пока она разуется и снимет куртку.

— Иди в зал. Я налью воду в ванну, погреешься.

— Спасибо… — снова поблагодарила она меня и пошла в гостиную.

Включив воду в ванной, я вернулся к Вике. Она сидела на краешке дивана, ее заметно трясло.

— Сейчас найду полотенце и одежду, и можешь идти греться…

Она лишь кивнула. Открыв шкаф, я отыскал необходимые вещи, передал ей. Вика отправилась в ванную, а я сел в кресло и стал думать о том, что все это значит.

Она вышла из ванной минут через сорок, за это время я успел приготовить ей ужин — сам я уже поел. Взглянув на девушку, отметил, что щеки ее порозовели, она больше не выглядела мокрой замерзшей курицей.

— В кухне еда на столе, — сказал я. — Иди поешь.

— Ты не будешь?

— Я уже ел…

Вика ушла ужинать. Я все так же смотрел в телевизор, но происходящего на экране не видел. Все мои мысли были заняты Викой — почему она здесь, что случилось?

Неприятности с «серыми» или это их очередная попытка добраться до меня? Этого я пока не знал.

Когда гостья вернулась, я смотрел какой-то фильм.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Было очень вкусно.

— Пожалуйста… — отозвался я. Немного помолчав, добавил: — Я постелю тебе на диване.

— Хорошо… — Она села на диван. — Ты обиделся на меня?

— Я не хочу об этом говорить… — Поднявшись, я открыл шифоньер, взял простыню и одеяло. Кинул на диван. — Застелешь сама…

— Прости меня, — сказала она, ее голос дрогнул. — Это была моя работа. Я не знала, что полюблю тебя, я не хотела тебя обманывать — так получилось. Была даже рада, когда ты все узнал.

— Это уже ничего не меняет… — Я сел в кресло.

— Я ушла от них. — Вика посмотрела на меня, в ее глазах блеснули слезы. — Ушла, понимаешь? Ради тебя, ради нас с тобой. Не гони меня!

— Я тебе не верю, — тихо ответил я. — Ты обманула меня один раз. Можешь обмануть снова. Выключишь потом телевизор, я пошел спать… — Поднявшись, я вышел из комнаты. Зашел в спальню, прикрыл дверь. На всякий случай поставил у двери стул — кто ее знает, что на уме у этой стервы? Будет открывать, так хоть услышу.

На душе было муторно, и я понимал почему. Думал, что навсегда вычеркнул Вику из сердца» но вот пришла она, и я снова чувствую волнение. Да, предала она меня, обманула. Но хуже всего то, что я все еще ее люблю…

Осознание этого было очень неприятно. Я чувствовал, что мне хочется найти оправдание Вике и тому, что она сделала. Запуталась она, попала в лапы к «серым». Делала то, что ей велят. Теперь вот ушла от них, пришла именно ко мне. А я гоню ее, отвергаю. Прав ли я?

Я слышал, как Вика выключила телевизор. Прошло еще несколько минут, щелкнул выключатель. Что же мне делать, как поступить? Ведь люблю я ее, люблю. Прогоню ее и всю жизнь потом буду мучиться — вдруг она говорила правду? Что, если она действительно порвала с «серыми»?

Так прошел почти час. Я ворочался с боку на бок и все не мог заснуть, за стенкой время от времени слышался тихий скрип дивана — Вика тоже не спала. Понимая, что не могу больше переносить эту пытку, я встал, отодвинул стул и пошел к Вике.

— Не спишь? — спросил я.

Вика лежала на диване, укрывшись одеялом.

— Нет… — тихо ответила она.

— Мне очень хочется тебе поверить. — Я сел на край дивана, взял ее за руку. — Для меня нет никого дороже тебя. Но я не знаю, кто ты. Не знаю, где правда, а где ложь.

— Я не обману тебя. Верь мне… — Она приподнялась, обняла меня. Тихонько всхлипнула. — Знал бы ты, как я устала быть одна…

Я хотел ей верить. Хотел, несмотря ни на что — не может она меня обмануть. А если все-таки обманет, то мне тогда и жить незачем.

— Я верю… — сказал я и прижал ее к себе.

Проснулся я около восьми. Вика спала, ее волосы разметались по подушке. Она была прекрасна — глядя на нее, я чувствовал, что готов для нее на все. Моя Вика — я смотрел на нее и знал, что никому ее больше не отдам.

Наверное, я смотрел на нее слишком пристально, так как она вдруг шевельнулась, открыла глаза. И встретилась со мной взглядом.

— Привет! — сказала она и слабо улыбнулась.

— Привет… — отозвался я, вглядываясь в ее глаза. — Как спалось?

— Хорошо… — ответила она. Какое-то время смотрела на меня, ее глаза наполнились слезами.

— Ты плачешь? — спросил я.

Она отвернулась, потом села на кровати. Обхватила колени, уткнулась в них лицом.

— Не плачь… — Я провел ладонью по ее волосам. — Ты ведь ушла от них… Все теперь будет хорошо, — Ты не понимаешь… — Она взглянула на меня, по ее щекам ползли слезы. — От них нельзя уйти. Нельзя, понимаешь?! И сюда меня прислали именно они — Лара прислала. Я снова тебя обманула… — Она встала и начала торопливо одеваться — ее одежда, уже успевшая высохнуть, висела здесь же, на стуле.

Руки Вики дрожали, губы тряслись. Я смотрел на нее и не мог поверить, что она говорит правду.

— Не верь мне! Никогда больше не верь мне, слышишь?! — Она нервно застегнула пуговицы блузы. — Гони меня прочь — если не хочешь погибнуть.

Я продолжал смотреть на нее, в сознании царил хаос. Выходит, она меня снова обманула? И все ее вчерашние слова были очередной ложью?

Одевшись, она быстро вышла в коридор. Понимая, что Вика сейчас уйдет, я вскочил и побежал за ней.

Она уже накинула куртку и теперь обувалась. Выпрямилась, встретилась со мной взглядом. Ее глаза были полны слез.

— Если ты снова обманула меня, то почему говоришь мне об этом? — Я смотрел ей в глаза, пытаясь понять, где правда, а где ложь.

— Потому что действительно люблю тебя. Прощай… — Она торопливо открыла дверь и вышла из квартиры.

Я не остановил ее. Застучали по ступенькам каблучки ее туфелек, потом все стихло. Закрыв дверь, я прошел в гостиную, сел на диван, уже ничего не понимая. Она призналась, что обманула меня, — значит ли это, что она меня действительно любит, что это не игра с двойным дном, способ войти ко мне в доверие? Могу ли я ей верить?…

Весь день я думал о Вике. Ближе к вечеру, отчаявшись разобраться в происходящем, решил позвонить Антону. Потом передумал — испугался того, что он посоветует мне прекратить с Викой всякие отношения, навсегда забыть о ней. Я не соглашусь, и моим отношениям со сталкерами придет конец…

Черному я так и не позвонил. Прошел один день, другой, третий — от Вики не было никаких вестей. Наверное, я бы мог пойти к ней домой. Но был уверен, что она там уже не живет. Кроме того, такой визит был бы опасен — что, если за Викой присматривают? Я не хотел ей навредить.

Антону я позвонил через неделю. О Вике не сказал ни слова — хотел просто встретиться, поговорить. Узнать новости.

— Ты вовремя, — услышав меня, сказал Черный. — Подъезжай в наш офис часикам к шести, поболтаем.

— Хорошо, — с готовностью согласился я.

К уже хорошо знакомому мне зданию я подъехал за пять минут до шести вечера.

Поднялся на второй этаж, зашел в офис.

— А вот и Егор! — увидев меня, сказал Калина — он и Ирина сидели у одного из мониторов. — Присаживайся.

— Привет! — поздоровался я. — Спасибо… — Присев на стул рядом, я глянул на монитор. — Чем занимаемся?

— Пытаемся сравнить карту нуклеаров с расположением аномальных зон, — за Калину ответила Ирина — Получается очень интересно.

— Нуклеары — это что? — спросил я, вглядываясь в экран.

— Места падения крупных метеоритов, — пояснила девушка. — Они падали очень давно, миллиарды лет назад. В местах их падения образовались крупные кратеры, размеры некоторых достигают двух-трех тысяч километров. Их хорошо видно на космических снимках. Вот, например, Северо-Американский, — Ирина подвела курсор к нужному месту на карте. — Его размеры почти четыре тысячи километров. Представляешь, какой камешек когда-то упал?

— Представляю, — кивнул я. — А у нас есть подобные?

— Есть, но не такие большие. Вот Прибалтийский нуклеар, его размеры порядка пятисот километров. На его территории есть известные нам аномальные зоны. Еще есть неподалеку от Каспия, в Сибири, на Дальнем Востоке, Мы считаем, что именно падения метеоритов являются причиной появления многих аномальных зон. Поэтому, зная, где они падали, мы можем уже целенаправленно вести поиск в этих местах.

— Это интересно, — сказал я, вглядываясь в карту. — «Серые» знают об этом?

— Думаю, что пока нет, — ответил Калина. — Но однажды это все равно всем станет известно. Все буквально лежит на поверхности. Даже странно, что никто раньше не обратил на это внимание.

— Просто смотреть и видеть — разные вещи, — добавила Ирина. — Антон вернулся…

В офис зашел Черный.

— Привет! — Он пожал мне руку. — Ну и как, есть совладения? Что думаете? — Антон взглянул на монитор.

— Ты был прав, несколько совпадений очень четкие, — ответила Ирина. — Но по другим нуклеарам я таких совпадений не вижу.

— Как говорят врачи, нет абсолютно здоровых людей, есть недообследованные, — пошутил Черный. — Я уверен, что если как следует поискать, то в большинстве мест падения нуклеаров отыщутся аномальные зоны. Кстати, о зонах, — он взглянул на меня. — Не хочешь прогуляться денька этак на три? Сутра пятницы до вечера воскресенья?

— С удовольствием, — согласился я, подумав о том, что всегда смогу отпроситься с работы. — Далеко поедем?

— Не слишком. Кстати, тебе надо будет сделать фотографию для паспорта.

— Для паспорта? — не понял я. — Зачем?

— Есть несколько зон, куда мы никогда не ездим со своими документами, — пояснил Антон. — Слишком они серьезные. Если берешь билет на поезд или самолет, твои данные фиксируются. У «серых» есть доступ к этим базам данных, поэтому им ничего не стоит вычислить, куда мы поедем. Здесь, поблизости, мы пользуемся машинами или электричками, да и то приходится заметать следы — ты сам видел. Когда едем далеко, приходится принимать меры предосторожности.

— Хочешь сказать, что сделаешь мне другой паспорт?

— Вроде того, — кивнул Черный. — На этот раз он тебе не понадобится, но на будущее пригодится. Пошли прогуляемся. Заодно и сфотографируешься, чтобы не тянуть.

— Идем, — согласился я.

Глава седьмая

МИР ЗЕЛЕНЫХ ХОЛМОВ

Глядя на улыбающуюся Лару, Дарий понял — у нее хорошие новости.

— Ты прямо вся цветешь, — сказал он, думая о том, что с тех пор, как погиб Фрол, еще не видел ее улыбающейся.

— Кое-что удалось узнать, — ответила она, садясь в кресло. — Помните байку о Запретном Городе?

— Помню, — насторожился Дарий. — И знаю, что это совсем не байка.

— Верно, — согласилась девушка. — Не байка… — Она несколько секунд помолчала, нагнетая атмосферу ожидания. — «Неманцы» знают, где находится эта зона. Более того, бывают там.

— Ты это серьезно? — Дарий даже подался вперед.

— Данные абсолютно точные. Могу добавить, что сейчас, в эти минуты, вся их святая троица находится в одной из зон. Прихватили с собой и Королькова — уж и не знаю, чем он им так глянулся, что таскают его с собой. В конце апреля они собираются в Запретный Город, его почти наверняка тоже возьмут.

— Откуда информация о Городе? — спросил Вячеслав, не отрывая взгляда от девушки.

— Операция «Игрок», — ответила Л ара, ее глаза лучились от удовольствия.

— Понятно… Все-таки получилось?

— У меня получается все, за что я берусь. Ну или почти все. — Она едва заметно улыбнулась. — Могу сказать, что и у Вики есть неплохие шансы снова войти в доверие к Королькову. Девчонка блестящая актриса. Так что очень скоро, надеюсь, мы получим доступ ко многим их тайнам.

— Я и подумать не мог, что «неманцы» каким-то боком связаны с Городом… — медленно произнес Дарий. — Ты не ошибаешься? Информация действительно точная?

— Не ошибаюсь. Об этой зоне им рассказал Проф. А он, как оказалось, был лично знаком с небезызвестным Константином Черкасовым. Черкасова больше нет, Проф исчез. Калина, Люминос и Черный — вот и все, кто знают об этой зоне. Скоро о ней узнает и Корольков. А это значит… — Она многозначительно посмотрела на шефа.

— Это значит, что мы сможем до нее добраться… — медленно произнес Дарий. — А если доберемся, то сможем найти и… — Он неожиданно замолчал.

— Найти что? — Лара приподняла брови.

— Неважно. Ты молодец, Лара. Просто умница.

— Похвалы стоят немного. — Лара многозначительно взглянула на шефа.

— Ты права. Загляни через час в бухгалтерию.

— Загляну. — Губы девушки вновь тронула улыбка.

— Не сомневаюсь. Кстати, куда «неманцы» поехали сейчас? Удалось проследить?

— Я над этим работаю, — ответила Лара. — Пока об этом говорить не хочу — боюсь спугнуть удачу.

— Понятно. Как у вас с Валентином — сработались?

— Вполне. Толку от него, прямо скажем, никакого. Но даже из ничего, если захотеть, можно сделать что-то.

— То есть?

— Он и его люди работают слишком примитивно, шаблонно. Сталкеры знают об этом, а потому каждый раз легко уходят от слежки. Я не мешаю Валентину — пусть работает. Он для меня служит замечательной ширмой: сталкеры видят его, но не видят меня. Под прикрытием его людей я могу спокойно вести свою игру, почти не рискуя быть обнаруженной.

— Будем надеяться, что у тебя все получится… — Дарий немного помолчал. — У меня к тебе просьба: не говори Валентину о Городе. И вообще никому не говори. Договорились?

— Он для вас так важен? Этот Город?

— Да. Так мы договорились?

— Хорошо, — согласилась девушка.

— Вот и отлично. Можешь иди, Лара. И не забудь сделать подробный отчет по «Игроку» — я должен быть в курсе всех дел.

— Не забуду, — согласилась Лара и поднялась с кресла. — Но тогда уж и вы не забудьте — насчет бухгалтерии… — Многозначительно улыбнувшись, она повернулась и пошла к двери, грациозно покачивая бедрами. Вот она вышла за дверь, аккуратно прикрыла ее.

— Ведьма… — пробормотал Дарий. — Но до чего хороша… — Он вздохнул и потянулся к телефону.

Эта поездка началась с того, что нам, как обычно, пришлось уходить от слежки. В электричку мы сели, уверенные в том, что избавились от соглядатаев, но уже через пару остановок опытный взгляд Люминоса выхватил среди пассажиров подозрительного типа. Чтобы проверить предположения, мы сошли на одной из станций, подозрительный тип сошел тоже. За какие-то секунды до закрытия дверей мы снова вскочили в соседний вагон электрички, наш соглядатай тоже успел-таки сунуть руки в закрывающиеся двери и влез в вагон.

— И что будем делать? — спросил я, когда стало ясно, что за нами действительно следят.

— Подождем следующей станции, — ответил Калина. Дальше все было сделано грубовато, но надежно: на следующей станции Калина и Черный просто взяли соглядатая за белы руки и вышвырнули его из вагона за пару секунд до закрытия дверей.

— У него не было билета, — пояснил удивленным свидетелям происшествия Антон и сам же усмехнулся своей шутке.

За нами больше никто не следил, но сталкеры предпочли сойти на следующей станции, и дальше мы добирались на попутках.

За сутки до поездки в зону мы встретились у Калины — у Маши был день рождения, Александр пригласил своих друзей. Приехали человек десять, было очень весело. Я вдоволь наслушался сталкерских историй, был доволен тем, что стал в этой компании своим. Это меня, прямо скажем, немного удивляло. Вот и теперь в зону вместе с Калиной, Люминосом и Черным ехал именно я, а не кто-то другой. Я просто не мог понять, чем вызвано такое доверие ко мне, а спрашивать как-то стеснялся.

Я уже знал, что эту зону сталкеры отыскали в прошлом году по рассказам одного местного жителя. Будучи охотником, этот человек буквально «провалился» в другой мир, блуждал в нем почти двое суток, вдоволь натерпелся страху. И лишь по какой-то счастливой случайности смог выйти к тому же месту и вернуться назад. Сталкерам с огромным трудом удалось уговорить его стать их проводником — солидный бородатый мужик панически боялся идти в лес. Исследовать эту зону как следует не удалось, работу по ней отложили до следующего полевого сезона. И вот теперь мы ехали туда, трясясь в обычном рейсовом автобусе…

Потом был примерно двухчасовой поход по лесу, при этом один раз мы залегли у тропинки и почти час выжидали, не пойдет ли кто за нами. Никто так и не появился, это убедило нас в том, что от слежки удалось избавиться.

Зона встретила нас тишиной. Близился вечер, поэтому мы занялись обустройством лагеря. Поставили две палатки: в одной должны были спать Калина и Леонид, в другой я с Антоном. Примерно в шесть вечера мы поужинали, после чего Черный и Калина отправились на разведку — пройтись по зоне, осмотреться, а мы с Леонидом остались в лагере.

Нельзя сказать, что я был огорчен тем, что остался возле палаток. Но и радости не испытывал. Очевидно, это заметил и Леонид.

— Нет большой разницы, пойти с ними или остаться здесь, — сказал он. — Не раз бывало так, что самое интересное доставалось как раз тем, кто оставался в лагере. Здесь многое зависит просто от везения. Пока тебе везло. Так что давай лучше посидим тихонько и послушаем…

Так мы и сделали, однако ничего интересного так и не увидели. Я даже остановил внутренний диалог, надеясь, что зона как-то на это отреагирует, но моим надеждам не суждено было оправдаться. Часа через полтора вернулись Антон и Саша, их вылазка тоже не принесла никаких ощутимых результатов.

— Выспимся, а завтра с утра уже как следует за нее возьмемся, — подвел итог Черный.

В эту ночь мне уже доверили дежурство — моя смена начиналась в два часа ночи и заканчивалась в четыре. Взяв у дежурившего до меня Леонида карабин, я сел, положил оружие на колени. Прислушался.

Было очень тихо. Сквозь кроны деревьев проглядывало звездное небо, ночь выдалась ясной. Я добросовестно отдежурил два часа, в начале пятого разбудил Калину, передал ему карабин и снова отправился спать…

Проф сидел на обломке упавшей колонны, некогда поддерживавшей свод величественного здания. Рядом с ним расположились Черный и Люминос. Я устроился прямо напротив Олега, оседлав мощный торс рухнувшей статуи какого-то древнего бога.

Это место вызывало у меня двоякие чувства. С одной стороны, я сознавал величие ушедшей в небытие цивилизации, на обломках которой мы в буквальном смысле сидели.

В то же время вид этих руин меня печалил, навевая грустные мысли о ничтожности человека и кратковременности его жизни.

Леонид встал и подошел ко мне, взял меня за руки.

— Посмотри мне в глаза, — сказал он.

— Зачем? — не понял я, но в глаза ему посмотрел.

— Мы спим. Все, что ты видишь, это сон.

Иногда он говорил странные вещи. Глядя ему в глаза, я улыбнулся:

— Я понимаю, что это сон. Иллюзия, майя.

— Оставь его, — попросил Проф. — Он не сможет. Ему пока не хватает силы.

Люминос выпустил мои руки и снова сел рядом с Олегом. Я с любопытством смотрел на них, пытаясь понять, какой силы мне не хватает.

— Продолжай, — попросил Черный.

— Это был другой мир, — произнес Проф. — В том мире я постоянно поначалу ощущал информационный голод, так как информации в «сорокапятке» мне катастрофически не хватало.

— Что значит «сорокапятка»? — поинтересовался я.

— Это значит, что длина экватора в том мире сорок пять тысяч километров, — пояснил Проф. Немного помолчав, продолжил: «Бог создал человека по своему образу и подобию, но на земле уже жили люди» — так звучит христианское писание, его начало, в Ветхом завете «пятидесятки». На земле уже жили люди, построенные не по образцу и подобию, а по другим стандартам, а у каждого Бога свои стандарты. Люди — это те, кто не проявлены во всех мирах. Они нереальны, то есть существует хотя бы один мир, где они не родились, и для них дороги миров навсегда закрыты.

Помочь этому человечеству невозможно. Рано или поздно цивилизация погибнет, в хронологическом смысле достаточно скоро. Даже если выбирать ветки, где человечество сможет измениться, начнет думать коллективно. Жить единой жизнью вместе, действовать как муравейник — даже по этим веткам продолжительность существования относительно невелика. Но вероятность того, чтобы человечество действовало коллективно, как муравейник, в действительности равна нулю.

— А причина? — спросил Леонид. — Почему так получилось?

— Просто «вечное и неописуемое» пожелало, чтобы хомо перестали быть. Место хомо займет кто-то еще. Время падения зависит от ветки, на которой мы находимся, тогда и закончится история человечества. Пересечения линий, струн, точек. Выбирай любую точку — и получаешь вариант событий. Мне известна одна-единственная точка, история тянется на многие триллионы лет вперед, где не произошло падение человеческой цивилизации. Все остальные ветки — это провал. И три ветки, где существование происходит вследствие только одного-единственного фактора: люди перестали быть людьми. Физиологически, психологически до определенной степени сохраняя опыт своих предшественников, но по конструкции энергетической это уже нелюди в нашем понимании. Это существа настолько чуждые всему представлению о человеке, что никаких параллелей провести невозможно. Только в этом случае они выживают. Маги с большой буквы, обладающие чудовищной властью над временем, пространством, измерениями. Истинные многомерные существа.

Четыре выжившие ветки, и только в одной ветке люди остались людьми. На всех остальных бесчисленных ветках, я даже не знаю такого числа, человечество гибнет.

Я уцелею в любом случае. Я знаю, что именно нужно делать. Надо учесть одну деталь, о чем я ни разу не упоминал. Много веков спустя от настоящих событий я встречаю того «я», который у меня будет. Еще одна петля, только отличающаяся от этой. Я встречаюсь с тем «я», которым я буду много миллионов лет спустя. Он проведет в пересечении событий со мной около десяти лет, в течение которых он будет учить меня тому, что знает. А потом вернется обратно в свое время.

— Что еще надо знать, чтобы уцелеть? — поинтересовался Черный.

— Многое. Я чему-то научился у тебя — причем у того тебя, который еще в будущем, который еще тебе неизвестен. Я прожил твою жизнь, я знаю все, что тебя ждет. И ты будешь это знать, сможешь обойти опасности. Когда первый замыкал временную петлю, он замыкал ее в самом опасном временном участке. Если бы он не замкнул петлю, то ни один из Черных этот временной участок не преодолел бы.

Просто погадать умеют многие маги. Гадать, но не провести обстоятельное исследование на этом хронологическом участке, просмотреть запредельное количество вариантов и тончайших нюансов. Тот «я», которым ты будешь. Вне зависимости, веришь в это ты или нет. Это не имеет никакого значения. Я крючок для тебя. Насколько я помню, все Черные были падки на информацию. Если ты хотел подстелить соломинку в хреновом месте, то ты это сделал. Может, ты сделал будущее «я», засунул сюда и помог сам себе.

Мои предупреждения по поводу узла событий обусловлены тем, что если ты не пройдешь этот узел событий, то не будет для Черного семитысячного года. Цепочки от самого первого до меня нынешнего, несколько раз цепочки разрывались. Когда петля замкнута не была. Только такая система имеет склонность к самовосстановлению, даже если ее вышибает резонансом. В данный момент как раз такой участок. Потом где-то там, дальше, через какое-то количество лет, система войдет в резонанс и петля будет занята. Все определяется только одним фактором, что если ты вышел через эту петлю, то ты попадаешь в резонанс необходимой системы. Если нет, то ты попадаешь в этот провал. Если ты не выскакиваешь, ты гарантированно погибаешь. Понимаешь?

— Не очень… — признался Антон.

— Поймешь. Всему свое время. Помнишь наш разговор о Духе? Представим сферу, которая поделена на сегменты, возьмем картину миров, во временном аспекте, и будем считать, что каждый сегмент связан с определенным временным аспектом. Если мы уничтожаем составляющие, связанные с этим сегментом в этом временном аспекте, то этот участок Духа с его ресурсами становится недоступен для всех остальных сегментов. Дух теряет определенные знания, способности и не может туда попасть. Этот район для него блокирован. И только в одном случае он может туда попасть: если найдется такой из этих сегментов, кто создаст все условия для того, чтобы ликвидация блокировок произошла.

Для этого нужно пройти через каждый Закатный Город. Это единственный способ для того, чтоб ему уцелеть. Мы сейчас находимся в позиции одного из таких сегментов.

Условно можно считать, что перед нами с тобой нынешними блокировано тридцать шесть тысяч сегментов, кроме четырех. Это в нашем совместном Духе блокировано сегодня, куда мы не имеем доступа к тем способностям, системным ресурсам. Мы только по видению можем проскользнуть и узнать, что там случилось. Или пройти через каждый Закатный Город: тогда блокировки исчезнут, но исчезнет и сегментация Духа.

Дух обретет цельность и будет неуничтожим.

Я сражаюсь за свою жизнь.

Я сражаюсь за свой Дух, и у меня есть надежда. Если я умру, то тогда это сделаешь ты.

Ни один из тридцати шести тысяч предшествующих моих «я» не прошел Закатный Город. Они уцелели, но не прошли. Нужно не только уцелеть, но и пройти, вот для чего первый замыкал петлю. То, что они уцелели, это ничего не дает. Они оказались в ситуации, когда ничего сделать не могут. Но жить они будут и дальше, застрявшие здесь на многие миллионы лет.

Из тех четырех ветвей, где мои четыре «я» уцелели, человечество уцелело не во всех четырех случаях, а только в одном. В остальных трех случаях количество уцелевших хомо от человечества в одном случае исчисляется миллионом, в двух остальных десятью тысячами и пятью тысячами. В остальных мирах человечество погибло, включая и моих предшественников.

— А что такое Закатный Город? — не удержался я. Проф задумчиво взглянул на меня:

— Если наступит махапралайя, весь пакет миров свернется в ничто и перестанет быть. Единственное, что уцелеет, это Закатный Город.

Это как кристалл, который начинает расти, когда появляется питательный раствор. Его существование наполняется энергией мироздания, и все структуры вырастают от исходной точки. Питательный раствор для кристалла создает среду, в которой на него начинает нарастать шуба: организуется пространство, наделенное определенными свойствами здешней системы. Если убрать энергию, шуба исчезнет, возвращаясь в исходное состояние, остается неуничтожимый кристалл. Те, кто дошли до такого уровня развития, что добрались до Закатного Города, до самого центра мира. На этой высшей точке любое падение миров никак не отразится на гостях или жителях Закатного Города, они могут пребывать там до конца махапралайи. По отношению к Закатному Городу время, движущееся в мирах отражений, не имеет никакого значения. Из Закатного Города не представляет никакого труда выйти в любой временной период, хоть в предшествующие творенья, хоть в последующие. Даже через миллионы последующих махапралай в очередную версию реальности…

Окончания сна я, как обычно, не запомнил. Когда проснулся, сталкеры уже не спали и о чем-то тихонько разговаривали, сидя у тихо гудящего примуса.

— Как спалось? — с усмешкой спросил Черный, встретившись со мной взглядом.

— Нормально… — отозвался я, в памяти начали всплывать события сна. — Мы снова встречались с Профом?

— Верно. Умывайся, сейчас завтракать будем…

Во время завтрака я не удержался от того, чтобы не задать несколько вопросов. Меня интересовало, видели ли мы во сне одно и то же. Насколько я смог понять, Антон и Леонид видели и слышали то же самое, что и я.

Сразу после завтрака мы собрали вещи и отправились туда, где, по словам охотника, и находилось место перехода. Остановиться там с вечера мы не рискнули.

— Никогда не знаешь, что тебя ждет в таком месте, — пояснил вчера вечером в ответ на мой вопрос Саша. — Ночью из портала могут выйти какие-нибудь существа, столкновение с которыми не судит ничего хорошего. Поэтому лучше соблюдать осторожность.

— Так уж и выйдут? — не поверил я.

— Просто такие случаи уже бывали, — спокойно ответил Калина. — Знакомые нам ребята как-то рассказывали о том, что однажды ночью в подобном месте к ним подошли какие-то существа, похожие на пингвинов, но ростом примерно в полтора метра. Попытались утащить их прямо в спальниках — то есть хватали спальники и куда-то тащили, при этом о чем-то болтали на непонятном языке. В итоге выяснилось, что ноша оказалась слишком тяжела, «пингвины» бросили это дело и ушли. Все это время ребята так и лежали в спальниках, дрожа от страха и не зная, что им делать — то ли орать благим матом, то ли молчать. Поэтому у мест перехода мы останавливаемся на ночь только в том случае, если хотим понаблюдать за тем, что там происходит…

До нужного нам места мы добрались минут за тридцать, шедший первым Антон остановился.

— Это здесь… — тихо сказал он. Я внимательно осмотрелся. Лес как лес.

— И где место перехода? — поинтересовался я.

— Видишь эти два дерева? — Люминос указал на две сосны. — Переход между ними. Точнее, мы так предполагаем, но это надо уточнить. Поэтому мы здесь.

— Верно, — подтвердил Черный, снимая рюкзак. — Так что за работу.

— А именно? — поинтересовался я.

— Увидишь…

Для начала Антон вынул из рюкзака обычный фотографический штатив. Раздвинул его, установил метрах в пятнадцати перед местом нахождения портала. Я видел, как он прикрепил свой лазерный брелок к подвижной головке штатива.

— И что это будет? — спросил я.

— Проверим, есть ли изменения гравитации, — ответил Черный. — По наличию таких изменений и по их значениям можно судить как о существовании аномальной зоны, так и о степени ее активности.

Между «волшебными», как я их назвал для себя, деревьями Леонид очистил от травы небольшой участок земли и поставил чашку с водой, затем положил на ее поверхность листок фольги. Когда поверхность воды успокоилась, Черный, поворачивая головку штатива, направил на фольгу луч лазера. Затем переместил штатив немного вправо, добиваясь того, чтобы отразившийся от фольги луч попал на ствол одного из росших дальше деревьев. Наконец, ему это удалось.

— Если гравитация будет меняться, — пояснил он, — луч будет смещаться вверх или вниз. Метод прост и вполне надежен…

За пятнышком луча наблюдали около часа. Пятнышко действительно смещалось, но мне все это показалось не слишком убедительным. Черный же остался вполне доволен.

— Неплохо, — подвел он итог. — Зона дышит. В прошлый раз активность была совсем низкой…

До вечера больше ничего интересного не происходило.

Вместе с Леонидом мы погуляли по зоне, но тоже ничего заслуживающего внимания не нашли.

Ужинали мы около семи часов вечера. Калина сварил очень вкусную кашу, я с удовольствием съел почти полную миску. Потом, помыв посуду, мы какое-то время просто сидели, дожидаясь, когда начнет темнеть. Как обычно, не обошлось и без сталкерских баек.

— Мы в тот раз были вместе с Баалом… — затянувшись сигаретой, начал Калина. — Место было откровенно дохлое: мы целый день пролазили по всяким буеракам, да так и не нашли ничего стоящего. Уже начинало темнеть, поэтому пошли обратно в село, до него было километров пять. Собирались там переночевать, а утром уже ехать домой. Выбрались на грунтовку и идем себе к селу. Мирон по пути небо фотографировал, лес, поля, чтобы потом изучить снимки на предмет разных аномальностей. Фотоаппарат у него не цифровой был, а пленочный. Идем мы, значит, и видим — из-за поворота нам навстречу выходит девка какая-то. Лет двадцати, босая, простоволосая, в сарафане. На голове веночек из ромашек, на лице какая-то глупая ухмылка. Я решил, что она идет к комбайнерам: как раз уборка шла, мы еще днем видели на полях комбайны. Правда, идти до них черт знает сколько. Приблизилась она к нам, первой поздоровалась. Мы тоже поздоровались. Она остановилась, спросила, куда идем. Я ответил, что в село. «Ладно, идите», — сказала она и пошла дальше» Мирон посмотрел ей вслед, потом зачем-то сфотографировал. Мы пошли дальше, еще поговорили о том, куда она в ночь ломится, Баал тоже решил, что к комбайнерам. Пришли в село, да так и забыли об этой встрече. Вернулись в Москву, а через пару дней Баал звонит мне — хочу, говорит, тебе фотографию одну показать.

— Той девушки? — догадался я.

— Да, — кивнул Калина и стряхнул пепел с сигареты. — Когда я увидел эту фотографию, то подумал, что Мирон просто решил пошутить. Но он показал мне и негатив.

— И что было на фото? — нетерпеливо спросил я.

— На ней были призрачные очертания женщины. Но самым интересным было то, что она стояла лицом к нам, тогда как Баал фотографировал ее со спины. Представь: вся фигура очень размытая, но лицо просматривается весьма четко.

— Привидение?

— Скорее всего, — снова кивнул Калина. — Хотя выглядела эта девка совершенно реально.

— Так что никогда не знаешь, когда и с чем встретишься, — подвел итог Черный.

Некоторое время все молчали. Солнце уже давно скрылось за лесом, я почему-то почувствовал себя неуютно.

— А как вы познакомились с Мироном, Фростом и остальными? — спросил я, желая нарушить обступившую нас тишину.

— Да по-разному… — ответил Черный, взглянув на меня. — Баала встретили на одной оккультной тусовке. Поговорили, поняли, что это знающий человек, да и вообще классный парень. Так и оказался у нас. Фрост — последователь «хакеров сновидений» — есть такая магическая группа, наши хорошие друзья. Соответственно его конек — все, что связано с миром снов. Нашу троицу он впервые увидел именно в сновидении, а потом уже отыскал в реале. Дэн пришел к нам сам: сделал интересные снимки, хотел проконсультироваться. Познакомились, со временем он влился в группу. С Ириной столкнулись в библиотечных архивах — так получилось, что нам понадобились одни и те же материалы. Пообщались с ней, стало ясно, что она очень многое знает, а по части поиска информации ей вообще нет равных. На Шамана тоже наткнулись почти случайно: посетили как-то одно место силы, которое считали своим, заметили на нем следы проведения магического ритуала. Решили выяснить, кто это здесь работает, так с ним и сошлись… — Черный замолчал, явно что-то вспоминая.

— А Татьяна?

— С ней было еще интереснее. Наша первая встреча была совершенно случайной и мимолетной: можно сказать, что мы просто перекинулись парой фраз и разошлись. Так бы все и забылось, если бы спустя некоторое время нас «случайно» — в кавычках — не соединила телефонная линия. Татьяна звонила совсем другому человеку, а попала на меня. Я, со своей стороны, узнал ее голос. Столь странную цепь событий мы восприняли как явный знак, в итоге Татьяна оказалась с нами.

— И часто вы верите знакам?

— Так на то они и знаки, чтобы им верить, — ответил Антон. — Иногда знаки могут спасти жизнь.

— Но ведь могут и подвести под монастырь? — приподнял брови Леонид.

— Да, пожалуй… — согласился Антон. — Если опираться на них без всякой меры. В больших дозах и лекарство становится ядом.

— Как и яд в малых дозах может быть лекарством… — добавил Калина, подрезал ножом дерн и затолкал поглубже окурок…

Небо к этому времени затянуло тучами, сталкеры восприняли это как благоприятный знак. Пора было приниматься за работу: как и утром, Антон раздвинул штатив и установил его на прежнем месте. Но лазер на штативе закрепил горизонтально, направив луч на дерево, служившее «экраном» в утреннем эксперименте. Красное пятнышко было видно очень отчетливо. Калина и Леонид приготовили два небольших костерка: как только все было готово, подожгли их.

Глядя на то, куда потянуло дым, я понял: костры развели так, чтобы дым попадал на луч лазера. В какие-то минуты луч был виден очень хорошо, в какие-то, когда ветер относил дым в сторону, терялся.

— И что мы ищем? — тихо спросил я.

— Искривление пространства, — ответил Антон. — Надо разжечь еще один костер повыше — вон там… — Он указал на небольшой пригорок. — Ветер меняется.

— Я разожгу… — кивнул я.

Так прошло больше часа. Дымились костры, мерцал среди деревьев красный луч лазера. Быстро темнело. Я уже привык к тому, что из-за неравномерности клубов дыма луч лазера местами то пропадал, то появлялся вновь, поэтому не сразу заметил, что происходит что-то необычное. А когда заметил, вздрогнул.

— Смотри… — Я тронул Черного за рукав. — Он неровный…

— Вижу, — отозвался Антон. — Мы все-таки нашли его!

Луч лазера дрожал: казалось, какая-то сила упорно пытается сдвинуть его влево. Вот он моргнул раз, другой. И вдруг оборвался…

Это было весьма необычное зрелище — луч просто исчезал, словно его обрезали.

Присмотревшись, я разглядел в месте обрыва луча странное шевеление воздуха. Больше всего это напоминало дрожание воздуха над раскаленным асфальтом в жаркий день. Разве что солнца сейчас не было, мир все сильнее окутывали сумерки.

— Открылся, — сказал Люминос.

Подняв сосновую шишку, он бросил ее в дрожащее марево. Шишка долетела до него — и пропала из виду. Звука ее падения я не услышал.

— Вот так можно разрушить целые биоценозы, — прокомментировал Антон. — Ведь семечки из шишки могут прорасти. И наверняка прорастут. Неизвестно, как это отразится на том мире.

— Ты прав, — согласился Леонид. — Я не подумал об этом.

— Ну что, попробуем? — спросил Калина, держа руку на карабине.

— Идем, — согласился Антон. Взглянул на меня: — Ты с нами?

— Да… — прошептал я, не отводя взгляда от того места, где исчезал луч.

— Тогда пошли…

Первым между деревьями прошел Люминос. Я около секунды видел его спину, затем она исчезла, скрытая туманом. Или не туманом — я не мог понять, что заслонило ушедшего вперед Леонида. Был человек — и вдруг его не стало, Люминос словно растворился в сумерках.

Вторым прошел Калина, я видел, как и он исчез — это было удивительно.

— Иди… — легонько подтолкнул меня Антон. — Я следом.

Я сделал шаг, другой. Третий. Неожиданно заметно посветлело, я увидел Леонида с Калиной — стоят, ждут нас. Обернулся, посмотрел на Антона. Потом огляделся — и понял, что это совсем другой мир…

Там, откуда мы пришли, был густой лес. Здесь мы оказались среди зарослей какого-то чахлого кустарника. Нагнувшись, я попытался отломить веточку.

— Я бы не советовал тебе прикасаться к нему голыми руками, — предостерег меня Калина, — Кто знает — может, он ядовитый?

Он был прав, поэтому я отпустил ветку и вытер руки о штаны. Снова огляделся. С одной стороны за кустарником виднелись низкорослые деревья, с двух других были поросшие все теми же кустами холмы — мы стояли как раз в низине между ними. С четвертой стороны я увидел заросшее таким же кустарником поле, тянувшееся на несколько километров, за ним снова вставали холмы.

— Мир зеленых холмов! — сказал я, восхищенно оглядываясь вокруг. — Просто не верится, что мы в другом мире!

— Подходящее название… Вот здесь он и бродил несколько дней, — сказал Антон, явно имея в виду показавшего им это место охотника.

— Давайте поднимемся на холм? — предложил я.

— Нет, — покачал головой Черный. — В другой раз… — Он нагнулся, поднял с земли сосновую шишку и передал Люминосу, — Держи.

— Спасибо… — Леонид сунул шишку в карман, потом вынул видеокамеру и снял пейзаж иного мира.

— Темновато уже, — пожаловался он. — Но что-то получится.

Вынув нож, я все-таки срезал пару веточек. Калина сделал то же самое, но перед этим надел перчатки.

— Пора возвращаться, — сказал он.

— Идемте… — поддержал его Черный. — Смотрите — луч нашего лазера!

Он был прав — на листиках одного из кустов я разглядел яркое красное пятнышко. Сам луч виден не был, как и штатив с укрепленным на нем брелком.

Первым обратно прошел Черный, на этот раз его исчезновение показалось мне еще более загадочным — на моих глазах его тело словно растворилось в воздухе. Вторым шел я: сделал несколько шагов и увидел уже знакомый мне лес и штативе лазерным брелоком. Оглянулся — из ниоткуда вышел Леонид, за ним Калина.

— Вот так вот… — сказал Антон и устало вздохнул.

Весь вечер мы делились впечатлениями о новом мире. Сталкеры были очень довольны поездкой, да и я тоже.

— Таких мест не так много, — сказал Антон, — Устойчивый портал, и открылся с первого раза. В прошлом году мы открыть его не смогли — чувствовали, что «цепляет», но перейти так и не сумели. А тут все как по маслу — открылся сам, безо всяких ухищрений.

— Что значит «цепляет»? — спросил я.

— Речь идет о телесных ощущениях. Охотник, рассказавший нам об этом месте, нашел его случайно. Так совпало, так выпали кости. Он оказался здесь в тот момент, когда трещина между мирами открылась, и он смог перейти в другой мир — точно также, как это сегодня сделали мы. Мы попали сюда примерно через месяц после того случая, портал уже закрылся. То есть его надо было открывать вновь. Помнишь, я говорил тебе про ОВД? Остановка ВД — это лишь часть того, что нужно сталкеру. Очень большое значение имеют ощущения тела. Можно сказать, что речь идет о трех пространствах: пространстве этого мира, пространстве нашего тела и пространстве другого мира. Пространство нашего тела мы воспринимаем как некий конгломерат ощущений, при этом в обычном состоянии эти ощущения завязаны на текущий мир. Чтобы перейти в другой мир, надо отключиться от текущего комплекса ощущений. Легче всего это сделать через некое промежуточное, заранее наработанное, состояние. Я, например, концентрируюсь на ощущении силы, массивности. Чувствую не только свое тело, но и пространство вокруг него. Вместе с ОВД возникает некое специфическое ощущение, которое сложно описать. И оно служит промежуточной ступенькой для перехода в иной мир. То есть ты еще в этом мире, но он тебя уже не держит. Ты идешь и прислушиваешься к своему телу, при этом в том месте, где возможен переход, чувствуешь изменение ощущений. Это может быть чувство ухудшения координации движений, потеря ориентации, тебя покачивает из стороны в сторону. Ты можешь чувствовать какую-то вибрацию, звон в ушах и тому подобные эффекты. Это говорит о том, что переход возможен. Когда случаются подобные вещи, мы и говорим, что место «цепляет». В том году мы чувствовали, что нас «цепляет», но пройти не получилось. А сегодня переход открылся сам.

— Получилось все действительно играючи, — кивнул Калина. — А такое бывает нечасто.

— Верно, — согласился Антон. — Мы уже второй раз идем в зону вчетвером, и второй раз с легкостью переходим в другой мир. Если в то же «чистилище» попасть достаточно просто — на то оно и «чистилище», что путь туда открыт для каждого, — то остальные миры обычно открываются весьма неохотно. Та легкость, с которой мы оба раза попали в другие миры, о чем-то да говорит.

— И о чем именно? — спросил я.

— Мне кажется, у нас сложилась удачная энергетическая конфигурация. Мы идеально дополняем друг друга, поэтому нам легко даются переходы.

— Можно в следующий раз сходить другим составом? — предложил Леонид. — Тогда и увидим, так это или нет.

— Можно попробовать, — согласился Антон. — Что скажешь? — Он взглянул на Сашу.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Калина. — Сходим…

Ночь не принесла никаких неожиданностей, и в начале седьмого утра мы отправились в обратный путь. Все прошло без осложнений, около шести вечера я уже открывал дверь своей квартиры. Зайдя в прихожую, запер дверь, устало вздохнул — вот я и дома…

Следующая неделя прошла очень спокойно: я работал, пару раз созванивался со сталкерами. Один раз побывал в их офисе. Я уже знал, что на выходные снова намечался поход в ту же зону — сталкеры назвал и ее «семидесяткой», по километровому столбу, от которого мы сворачивали в лес. На этот раз в зону должны были идти Черный, Дэн, Баал и Татьяна.

На столе у меня лежали веточки, принесенные из другого мира. Мелкие кожистые листочки, небольшие розовые цветочки. Редкие, но острые колючки. Внешне ничего необычного. Но я был уверен, что если отнести эти веточки в МГУ, на кафедре ботаники начнется переполох.

Был вечер субботы, когда из прихожей донесся звук звонка. Я почему-то сразу подумал о Вике, и не ошибся — это была она.

— Привет, — сказала она, ее лицо было очень печальным. — Прости меня, но я… не смогла не прийти. Впустишь меня или прогонишь?

— Зайди…

Вика зашла, скинула босоножки.

— Не сердись на меня, — тихо сказала она. — Я не думала, что все так получится. Лара все еще хочет использовать меня, хочет, чтобы я вошла к тебе в доверие.

— Проходи, — сказал я, — Не будем же мы стоять в коридоре.

Мы прошли в гостиную, сели. Я задумчиво смотрел на девушку, все еще не зная, могу ли я ей верить.

— Так что там говорит Лара? — поинтересовался я.

— Говорит, что все мужики одинаковы. Что я должна затащить тебя в постель, тогда ты снова будешь мой душой и телом.

— Ты это сделала. И что дальше?

— Я не знаю… — Вика опустила глаза. — Я знаю, что люблю тебя и не могу обманывать. Но знаю и то, что не могу не выполнять приказы Лары.

— Сейчас ты здесь именно по ее поручению?

— И да и нет… — Она немного помолчала. — Поверь, они уже никогда от тебя не отстанут. Если я скажу Ларе, что у нас с тобой все кончено, что ты прогнал меня, она придумает что-то другое. Может быть, гораздо более худшее. У них что-то изменилось, они получили какое-то важное сообщение. И это дает им карт-бланш — так сказала сама Лара. Церемониться с вами они больше не будут. Вы или будете сотрудничать с ними, или вас просто не станет.

— Тебя попросили передать это?

— Нет. Это просто то, что я слышала. Сегодня Лары нет, она вместе с Филином и Богданом куда-то уехала. Поэтому я пришла к тебе.

— Богдан — это кто? — Я приподнял брови.

— Он теперь вместо Фрола. Очень хороший стрелок, мастер боевых искусств. Лару просто боготворит.

— То есть он ее новый бойфренд?

— Нет. Просто человек ее команды.

— Понятно… — Я тихонько вздохнул. — Почему ты все это мне рассказываешь?

— Потому что не хочу тебя обманывать. Не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Но тогда тебе придется обманывать Лару. А это не может длиться бесконечно.

Вика опустила голову.

— Я запуталась… — сказала она. — Я не знаю, что мне делать.

— Уйди от них, — предложил я. — Скажи, что не будешь на них работать.

— Это невозможно, — она покачала головой. — Тогда меня просто убьют. Или… — Она запнулась: — Или вернут в тюрьму.

— В тюрьму?! — Я непонимающе смотрел на девушку.

— Да… — Она отвела взгляд. — Подруга пригласила меня как-то на день рождения одного парня. Он мне понравился, мы приятно общались. Было весело. Потом начали расходиться, он попросил меня остаться на минуту — сказал, что оденется и сам меня проводит. Я задержалась. Все вышли, а он обнял меня, поцеловал. Начал лапать. Сначала делал все это с улыбками, смешками — смотрел, как я на это отреагирую. А когда я его оттолкнула и попыталась уйти, он разозлился и уже силой потащил меня к кровати. Повалил, начал срывать одежду. Я вырвалась, схватила со стола бутылку из-под шампанского. Стукнула его ею по голове и убежала. А уже на следующий день ко мне пришла милиция: оказалось, что его увезли в больницу, где он и умер. В итоге мне дали пять лет за превышение пределов самообороны и за неоказание помощи.

— Разве это было превышение?

— Они так решили. Я отсидела примерно год, когда в нашей колонии появился незнакомый мне человек. Поговорил со мной, спросил, не хочу ли я побыстрее оказаться на воле. Пообещал, в случае моего согласия, интересную работу. Так я и оказалась у «серых». Сначала даже радовалась, чувствовал себя этакой Никитой. А потом поняла, что я для них никто. Что скажут, то и делай, под кого подложат, с тем и спи. Так было года два, потом Лара помогла мне, взяла к себе. У нее стало получше, но все равно никакой свободы. Потом появился ты… — Вика снова посмотрела на меня, ее глаза наполнились слезами. — Я даже рада была, что ты меня раскусил. Думала, меня снимут с этого дела, но Лара и сейчас хочет довести его до конца. — Она немного помолчала. — Теперь ты знаешь все…

Моя Вика оказалась совсем не тем ангелом, каким я ее представлял. Мне было понятно, что я у нее не пятый и даже не десятый. Проще всего было попрощаться с ней, вычеркнуть ее из памяти и никогда больше не вспоминать. Разум подсказывал, что именно так и надо сделать. А душа…

Душа тянулась к этой глупой запутавшейся девчонке с заплаканными глазами. И не волновало меня, кто она, что с ней было раньше. Потому что это была моя Вика — я смотрел на нее и знал, что никому ее больше не отдам…

Вика ушла около восьми, утра.

— Пообещай мне одну вещь, — сказала она на прощание.

— Да? — Я внимательно смотрел на нее.

— Ты меня никогда не бросишь. Что бы тебе ни говорили обо мне, как бы ни складывались обстоятельства — ты всегда будешь со мной. Просто верь мне — я больше никогда тебя не предам.

— Не брошу, — пообещал я. — И верю.

Она поцеловала меня, потом быстро сбежала по ступенькам. Я вздохнул и потихоньку закрыл дверь.

Телефонный звонок раздался около полудня. Звонил Черный.

— Надо встретиться, — сказал он. — В нашем офисе в шесть вечера.

Голос Антона был очень серьезным, я понял: что-то случилось.

— Хорошо, — кивнул я. — Буду.

— Тогда до вечера… — Антон положил трубку.

Весь день я не находил себе места — боялся, что это как-то связано с Викой. Подъехав к шести вечера к офису сталкеров, запер машину, поднялся на второй этаж.

В офисе находились Антон, Саша, Баал и Татьяна. Люминос был у себя в Питере, Маркиз еще два дня назад уехал в деревню к родственникам. В отъезде была и Ирина — отправилась во Владимир рыться в каких-то архивах. После меня ожидали только Дэна, и он появился буквально минуту спустя.

— Извиняюсь за опоздание, — сказал Денис и опустился на стул. — Пробки…

— На всякий случай — отключите телефоны, — попросил Антон. — Хотелось бы, чтобы нас никто не мог подслушать.

Его опасения были понятны — от сталкеров я уже знал, что сотовые телефоны являются прекрасным шпионским устройством. Достаточно внедрить в телефон соответствующую шпионскую программу, и можно не только прослушивать ваши разговоры по телефону, но и слышать все, что происходит в непосредственной близости от него. Предложение Антона отключить телефоны говорило о том, что дело весьма серьезно.

После того как телефоны были выключены, Антон рассказал о том, что случилось.

Правда, я был единственным, кто этого еще не знал.

— В общем, когда мы в пятницу вечером приехали в «семидесятку», там уже хозяйничали «серые», — сказал он, глядя на меня. — Мы почти час наблюдали за ними, среди них была и Лара. Они были точно у места перехода, мы видели, как они славили там какую-то аппаратуру. То есть место засвечено, и нам надо понять, как это произошло. О зоне знали лишь четверо: я, Леонид, Саша и Егор. Значит, либо проговорился кто-то из нас, либо «серым» удалось каким-то образом нас выследить. У кого какие соображения?

Я нахмурился — мне показалось, что все смотрят на меня. Именно я был новичком, именно на меня падали подозрения. Да, я знал, что никому ничего не рассказывал. Но как это доказать?

— Я никому ничего не говорил, — сказал я. — Ни слова.

— Егор, я верю, что это так, — произнес Черный, задумчиво глядя на меня. — И мы тоже никому ничего не говорил и. Но «серые» в зоне, и нам надо понять, как это получилось.

— Скорее всего, нас просто выследили, — предположил Калина. — Хоть мы и выкинули того типа из электрички, «серым» все равно каким-то образом удавалось за нами следить. Наверное, после того, как увидели соглядатая, нам вообще следовало вернуться.

— А если о зоне рассказал тот охотник? — предположил Дэн.

— Маловероятно, — покачал головой Черный. — Почему именно сейчас, а не раньше или не позже? Я уверен, что утечка связана именно с нами.

Пока они рассуждали, я думал о Вике. Могла она рассказать «серым» о той зоне? Нет — она о ней просто ничего не знала. Даже вчера, увидев на столе веточки, она оглядела их, спросила, что это за растение. Я сказал, что не знаю. Мне кажется, Вика догадалась, что они из зоны, но расспрашивать меня о них не стала. К тому же «серые» были в зоне уже вечером в пятницу, Вика же пришла в субботу. Даже если предположить, что я мог выболтать ей все во сне или как-то еще, то «серые» могли бы попасть в зону никак не раньше воскресенья.

— Жалко зону, — сказал Калина. — Уникальное место. Теперь она для нас потеряна.

— Может, «серые» там еще ничего не найдут? — предположила Татьяна.

— Найдут… — вздохнул Антон. — Они теперь точно знают, где искать… Ладно, на ближайшее время все походы в зоны отменяются — пока не разберемся в том, как нас выследили.

— Может, «жучка» кому подкинули? — предположил Баал. — Это ведь просто — сунуть закладку в кармашек рюкзака, а потом пеленговать и потихоньку идти следом.

— Это вполне возможно, — согласился Калина. — Надо будет перетрясти наши рюкзаки и одежду. — Он взглянул на меня. — Ты тоже проверь все, хорошо?

— Конечно, — кивнул я.

— Тогда встретимся завтра в это же время — ни у кого нет возражений?

Возражений не было. Мы разошлись, я отправился домой, размышляя о том, как нас могли выследить. Может, Баал прав, и кому-то из нас действительно подкинули какую-то электронную пакость?

Дома я самым тщательным образом перетряхнул всю свою одежду, в которой ходил в зону, все снаряжение. Прощупал каждый кармашек, каждый шов. Перебрал все вещи, но ничего не обнаружил. Я был чист, а это значило, что «жучок», если он вообще существовал, был у кого-то другого.

Вечером следующего дня, в шесть вечера, мы снова встретились в офисе сталкеров. На этот раз с нами был и Люминос. Кроме того, в офисе были два незнакомых мне парня: когда я зашел, один из них проверял стены странным, похожим на тарелку с ручкой, прибором.

— Ищем «жучки», — пояснил Черный. — Мы проверяем офис примерно раз в полгода. Сегодня внеплановая проверка. Отключи телефон, пожалуйста.

Я выключил телефон и вместе с остальными начал наблюдать за работой специалистов. Пока один проверял стены, другой осмотрел компьютеры — они все были выключены.

— Пока все чисто, — сказал осматривавший стены парень и отложил «тарелку» в сторону.

Его коллега включил прибор, напоминавший большой радиоприемник. Как пояснил мне шепотом Черный, с помощью этого прибора они в данную минуту сканировали радиодиапазон.

Это заняло довольно много времени. Прошло уже минут двадцать, когда спецы о чем-то зашептались: прислушиваясь к их разговору, я понял, что они что-то нашли. Затем один из них взял какой-то небольшой прибор, настроил его на нужную частоту. Надел наушники. Встав в центре офиса, начал потихоньку поворачиваться — явно пытался отследить направление на сигнал. Вот он остановился, я начал нервничать — рамка прибора смотрела на меня. Подойдя ко мне на пару шагов, парень взглянул на меня:

— Отойдите, пожалуйста…

Очевидно, закладка была спрятана где-то за моей спиной. Я послушно отошел: парень снова замер, пытаясь отследить сигнал, потом опять повернулся ко мне. Я снова занервничал.

— Пожалуйста, выложите на стол все, что есть у вас в карманах, — попросил он.

Это уже было неприятно. Чувствуя, как начинает колотиться сердце, я под напряженными взглядами присутствующих выложил на стол портмоне, телефон, ключи от дома и машины, авторучку, складной нож. Выгреб горсть монет.

— Это все… — тихо сказал я и отступил в сторону. Какое-то время специалист колдовал над моими вещами, потом взял телефон.

— Это здесь, — сказал он. Вынув телефон из чехла, вскрыл его, вытащил аккумулятор. Проверив все еще раз прибором, продемонстрировал аккумулятор: — Вот он…

Я стоял бледный и растерянный. Как, каким образом в моем телефоне могла оказаться эта гадость? Неужели Вика?…

— Можно глянуть? — Калина взял аккумулятор из рук специалиста, осмотрел его. — Вроде бы обычный аккумулятор.

— Да, на первый взгляд, — подтвердил техник, уже успевший снять наушники. — Но в него встроен маячок, это позволяет отслеживать местоположение владельца телефона даже в том случае, если телефон выключен. Вообще, придумано очень удобно — хозяин сам каждый раз заряжает аккумулятор. Не надо заботиться о питании.

— Спасибо, Виктор. — Антон пожал ему руку. — Спасибо… — Он пожал руку второму технику. — С остальным мы уже разберемся…

— Мы еще не все проверили? — Второй техник взглянул на него.

— Вы нашли то, что нужно. Именно этот маячок мы и искали.

Техники начали собираться. Пока они укладывали свою аппаратуру, все молчали.

Попрощавшись, специалисты ушли, мы остались одни.

— Ты кому-нибудь давал свой телефон? — спросил Антон, взглянув на меня.

— Не давал… — ответил я, понимая, что не могу скрывать от них правду. — Недели три назад у меня была Вика. Пришла поздно вечером: мокрая, в синяках. Попросилась переночевать, сказала, что ушла от «серых» и ей больше некуда идти. Я пустил ее. А уже утром она расплакалась и сказала, чтобы я не верил ей, что ее ко мне подослали. Потом ушла. В эти выходные она снова была у меня. Сказала, что «серые» узнали о вас что-то важное, что теперь они уже не остановятся. Если она не будет помогать им, то ее просто убьют. Я ей поверил…

— Егор, два раза наступить на одни и те же грабли… — Татьяна покачала головой. — Все-таки надо быть как-то осмотрительнее.

Я ничего не сказал. Чувствуя на себе взгляды сталкеров, молча собрал со стола свои вещи, рассовал все по карманам.

— Простите… — тихо сказал я, повернулся и пошел к дверям.

— Подожди, Егор! — остановил меня Черный. — Не уходи, тебя никто не прогоняет. Просто действительно надо быть более осмотрительным.

— Я понимаю… — отозвался я. — Извини, что так получилось. Я позвоню на днях… — Открыв дверь, я вышел в коридор, никто меня больше не остановил.

Спускаясь по лестнице, я уже знал, что больше звонить им не буду, что это была лишь отговорка. Мне просто хотелось уйти, и чем быстрее, тем лучше.

Следующие несколько дней были для меня очень сложными — я снова очутился в пустоте. Понимал, что уже никогда не буду с Викой — после ее очередного предательства между нами все было кончено. Знал и то, что не смогу быть со сталкерами, что после моей оплошности наши отношения уже никогда не будут прежними — ну как можно доверять человеку, который столь неосмотрителен? Мне было совершенно очевидно, что я снова остался один.

Если что и утешало, то это работа — я окунулся в нее с головой, стараясь забыть о свалившихся на меня проблемах. Когда я работал, то просто не мог думать ни о чем другом. Так прошла неделя: мне никто не звонил, я тоже никого не тревожил. Когда в субботу вечером в дверь позвонили, я даже нахмурился — мне не хотелось никого видеть.

Я был уверен, что это Вика, и не ошибся. Едва я открыл дверь, она с улыбкой шагнула ко мне, обняла. Потом поцеловала. И лишь тогда заметила мою холодность.

— Что-то случилось? — спросила она, улыбка сползла с ее губ.

— Случилось… — Я посторонился, пропуская её, и закрыл дверь. — И ты знаешь, что именно.

— То есть? — Брови Вики удивленно приподнялись. Она была столь искренней в своем недоумении, что я мог бы ей поверить — если бы не знал, что никто, кроме нее, не мог заменить аккумулятор в моем телефоне. Домой ко мне больше никто не приходил, телефон я никому не давал. На работе он всегда в кармане, я его нигде не оставляю. Его могли заменить только здесь, и сделать это могла только Вика.

— Маячок в моем телефоне, — подсказал я. — Никто, кроме тебя, не мог его подсунуть.

Вика уже не улыбалась. Она смотрела на меня, в ее взгляде я уловил печаль, боль, непонимание.

— Я не знаю, о каком маячке ты говоришь, — сказал она. — Если ты считаешь, что я что-то тебе подсунула, то ты ошибаешься. Оправдываться я не буду — не за что… — Она немного помолчала. — Ты говорил, что будешь верить мне, несмотря ни на что. Теперь я вижу, чего стоит твое слово. Прощай… — Повернувшись, она распахнула дверь и почти выбежала на лестничную площадку.

Останавливать ее я не стал — был уверен, что она именно этого и ждет. Закрыв за ней дверь, пошел в гостиную, зная, что и эта страница моей жизни перевернута навсегда.

Увы, я был слишком оптимистичен. Не прошло и нескольких минут, как меня снова начали грызть сомнения — не поторопился ли я в своих Выводах? Что, если Вика действительно невиновна? В конце концов, кто-нибудь мог проникнуть в мою квартиру ночью, пока я спал. Плохое объяснение, но все-таки. Если веришь человеку, то надо верить до конца. Или не верить совсем.

Черный уже говорил мне, что нет ничего хуже войны с собой. Он был прав — я не мог разобраться в себе, не мог прийти ни к какому определенному выводу. Душа говорила, что я должен верить Вике, что она невиновна. Разум же с непогрешимой логикой доказывал, что именно она подсунула мне маячок, что никто другой не мог этого сделать. Я метался из стороны в сторону и не мог понять, где ложь, а где истина.

Так прошло еще несколько дней. Был вечер четверга, я только что вышел из здания нашей фирмы и собрался проехаться по магазинам — поискать какой-нибудь подарок для одного из моих коллег. В воскресенье он пригласил меня на свой день рождения, и я не мог прийти с пустыми руками. Доехав на метро до нужной станции, я поднялся наверх, вышел на улицу — и нос к носу столкнулся с Викой. Это стало полной неожиданностью не только для меня, но и для нее — я просто видел это по ее глазам.

— Здравствуй, — сказал я, глядя на нее, — Не думал, что мы еще увидимся.

— Я тоже, — сказала она, ее голос был достаточно холоден. — Прости, мне пора идти…

Вика попыталась пройти мимо меня, я схватил ее за руку:

— Подожди…

— Ты ведь считаешь, что я предала тебя? — Она вырвала руку. — Так зачем я тогда тебе?

— Вика, я запутался… — признался я. — Я хочу верить, что ты ни к чему не причастна.

Но знаю и то, что никому не давал свой телефон, что никто, кроме тебя, не мог подменить аккумулятор.

— Но ты же обещал мне верить? — Она посмотрела мне в глаза. — Обещал, понимаешь?! Так чего стоит твое обещание?!

— Поставь себя на мое место! Ты обманула меня один раз. Потом снова призналась, что тебя подослали. Наконец, из-за этого проклятого жучка «серые» узнали об одной аномальной зоне, я не могу теперь смотреть в глаза сталкерам-потому что это моя вина.

Кто мог подсунуть мне маячок, что я должен был думать?

— Ты должен был мне верить… — сказала она и снова попыталась уйти.

Я опять удержал ее.

— Пройдемся? предложил я и потянул ее за собой. Какую-то секунду она колебалась, потом все-таки пошла рядом.

— И зачем все это? — спросила она. — Какой во всем этом прок, если нет главного — доверия?

— Просто хочу кое-что сказать, — ответил я. — Знаешь, как-то уж очень странно все получается. Нелепо. Представим, что ты шпионка и именно ты подсунула мне маячок. Плюсы: с твоей помощью «серые» смогли заполучить очень хорошую зону. Там прямой выход в иной мир, я бывал в нем. Веточки, которые ты видела у меня на столе, оттуда. А что в минусе? Маячок нашли в моем телефоне. Сталкеры уверены, что его подложила ты. В результате я оказываюсь перед выбором: или я со сталкерами, но без тебя. Или с тобой, но без сталкеров — они не будут мириться с тем, что ты со мной, им хватило одной потерянной зоны. Вот и получается, что как шпионке тебе со мной больше просто нечего делать — потому что самим своим присутствием рядом со мной ты лишаешь себя доступа к сталкерским тайнам.

— Все разложил по полочкам, — усмехнулась Вика. — Ну продолжай, продолжай…

— А это все, — сказал я. — Просто теперь все встало на свои места. Я тебя люблю, ради тебя я готов отказаться от общения со сталкерами. Остальное зависит от тебя: если ты шпионка, то оставаться со мной тебе просто бессмысленно — у тебя уже никогда не будет доступа к сталкерам. Если же тебе интересен именно я, а не сталкерские тайны, то ты останешься со мной.

Вика улыбнулась.

— Чему улыбаешься? — спросил я.

— Мне понравилось то, что ты сказал, — ответила она. — Представила, как буду рассказывать все это Ларе. Я не знаю, кто подсунул тебе маячок. А вот Лара наверняка знает. Получается, что одна их операция провалила другую: подозрение пало на меня, чего они, наверное, не предполагали. Поэтому мне теперь, как шпионке, действительно нечего делать рядом с тобой. — Она остановилась, взглянула на меня и улыбнулась.

— Это значит, что ты уходишь? — спросил я.

— Это значит, что я остаюсь… — Она привстала на цыпочки и поцеловала меня.

Глава восьмая

ПОД УДАРОМ

В бассейн он всегда ходил по воскресеньям. Вот и теперь Дарий не торопясь, в полном одиночестве, плыл по дорожке. На душе было хорошо — два часа назад он получил поощрительное письмо из Центра. Пока его боссы оставались довольны проделанной им работой, увольнение ему не грозило.

Он как раз развернулся и поплыл в обратную сторону, когда ощутил запах плесени. Нахмурился — и здесь нет покоя…

Дарий все-таки доплыл до конца. Присев, сильно оттолкнулся, вылез из воды — привык обходиться без лесенки. Удовлетворенно вздохнул.

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович! — поздоровался Кротов.

— Здравствуй. Жди у машины, скоро приду… Возражать Валентин не посмел. Когда полчаса спустя Дарий вышел из здания спорткомплекса, Кротов неспешно прохаживался у машины шефа.

— Мог бы в машине ждать, — сказал Дарий.

— Просто прогуливался, — отозвался Валентин.

Вячеслав едва заметно усмехнулся — знал, что водитель не пустил Кротова в машину. Но сознаться в том, что его унизили, Валентину было просто стыдно.

Пару минут спустя, они уже ехали в сторону своей резиденции, Валентин сидел рядом с шефом.

— Слушаю тебя, — произнес наконец Дарий.

— Я хотел поговорить с вами о Ларе. Не получается у нас работать вместе, Вячеслав Александрович! Она же просто издевается надо мной, роняет мой авторитет в глазах моих людей.

— А есть что ронять? — поинтересовался Вячеслав. Тут же усмехнулся. — Ладно, не обижайся. К слову пришлось… — Он удовлетворенно вздохнул.

После бассейна Дарий всегда пребывал в хорошем настроении. Валентин прекрасно знал об этом, потому и выбрал для разговора именно это время.

— Она все делает для того, чтобы унизить меня, — пожаловался Кротов. — Я не могу отвечать ей подобным образом — в конце концов, она женщина. В итоге падает дисциплина, мои люди начинают обращаться к Ларе через мою голову. Я там становлюсь просто лишним. В конце концов, речь идет об интересах дела.

— Но ведь именно теперь у вас что-то начало получаться? — Дарий приподнял брови.

— У меня и у самого все получается. — Валентин протянул Дарию заранее приготовленный листок.

На листке были записаны координаты: «55°04 …» N,37°35 …»E».

— Зона? — Дарий приподнял брови.

— Да. Выудили из переписки двух сталкеров. Ребята достаточно серьезные, место может оказаться хорошим. Надо будет как следует все проверить. Если хотите, могу этим заняться.

— Ты так не любишь Лару? — усмехнулся Дарий, прекрасно понимая, что стоит за предложением Валентина.

— Просто мне нужен свой участок работы. Я могу заниматься чем угодно, но не под руководством Лары.

Дарий задумался. Кротов терпеливо ждал.

— Хорошо, — произнес наконец Вячеслав. — У тебя будет свой фронт работы. Эту зону проверят и без тебя, ты же сделаешь вот что: оставь вместо себя кого-то из заместителей, все твои люди тоже останутся там. Возьми себе кого-то потолковее и несколько человек охраны… — Дарий полез в карман и вынул блокнот. Что-то записав, вырвал листок и протянул его Валентину, — Вот имя человека. Я не знаю, где он сейчас, но он мне нужен. Отыщи его, скажи, что у меня для него есть работа — он знает меня, мы встречались раньше. Пообещай гонорар в пределах пятидесяти тысяч.

— Рублей? — Валентин не сводил глаз с шефа.

— Если ты предложишь ему пятьдесят тысяч рублей, то он тебя, скорее всего, убьет. Поэтому только доллары… — Губы Дария дрогнули в усмешке. — И постарайся уговорить его — он мне нужен. И чем скорее, тем лучше. Скажи, что работа на месяц-полтора.

Несколько секунд было тихо. Молчал Вячеслав, молчал Валентин, вглядываясь в имя на листке из блокнота.

— А кто этот человек? — спросил он наконец, с опаской взглянув на шефа.

— Он колдун, — спокойно ответил Дарий. — Самый могущественный в мире.

Звонок от Егора раздался около половины восьмого вечера.

— Привет, Черный, — поздоровался Егор. — Ты где сейчас?

— Дома. Что-то случилось? — догадался Антон.

— Да. Не знаю, можно ли по телефону, но по-другому уже нет времени: через два часа, в двадцать два ноль-ноль, «серые» начнут на вас охоту. Должны схватить вашу троицу плюс всех остальных, кого смогут.

Сначала Антон хотел спросить, от кого информация, потом передумал. Ясно, что от Вики — больше не от кого. Но насколько этой информации можно доверять?

— Этой информации можно доверять? — озвучил он свои мысли.

— Да. Поэтому предупреди всех, кого сможешь. У вас очень мало времени.

— Хорошо, — согласился Черный, понимая, что лучше перестраховаться, чем прозевать реальную опасность. — Ты сам где сейчас?

— Сижу в машине.

— Куда-то собираешься?

— Как раз думаю, куда. Наверное, уеду из города.

— Тогда вот что, — Черный на секунду задумался. — Если хочешь, езжай на нашу заимку — ты знаешь, где она. Я буду там примерно через час.

— Вообще-то я как раз об этом и думал, — признался Егор. — Мне и ехать-то особо некуда.

— Тогда встретимся там. И проследи, чтобы за тобой не было «хвоста».

— Непременно. Удачи, Черный. Звони, если что, я всегда на связи.

— Договорились…

Сунув трубку в карман, Антон задумался. Облава — это очень серьезно. Хорошо, если Егор ошибается, А если нет?

Надо было торопиться. Быстро переодевшись, Антон подошел к книжному шкафу, сунул руку в тайник — взять «зуду». И замер — артефакта не было.

— …твою мать… — выругался он. Снова ощупал тайник — пусто.

Это уже было плохо. О том, где хранится «зуда», знали всего несколько человек, но подозревать в краже кого-то из своих Черный не хотел — знал, что никто из них на воровство не способен. Но знал он и то, что никто чужой проникнуть в дом не мог. Или мог? Что, если «серые» смогли вскрыть систему сигнализации и похозяйничали здесь в его отсутствие? А найти тайник не так уж и сложно.

Размышлять об этом было некогда. Коря себя за то, что не держал артефакт при себе — как раз из опасения потерять его, — Черный прошел в гараж, сунул в джип карабин — на всякий случай.

Последние две недели за его домом никто не следил. Но, выехав за ворота, он, к собственному удивлению, увидел метрах в двадцати на обочине хорошо знакомый ему белый «додж». За ним снова установили наблюдение — это о чем-то да говорило.

Как только джип Черного начал выезжать на дорогу, белая иномарка тоже тронулась с места. Не просто тронулась — Антон видел, как прокрутились ее колеса, поднимая облачка дыма и пыли. «Додж» не просто преследовал его — он шел на таран!

Его пытались остановить — но почему?! Вжав педаль газа в пол, Черный сумел уйти от столкновения. Переключив передачу, быстро набрал телефонный номер Калины.

— Я в машине, за мной гонятся, — не тратя время на приветствия, сообщил он. — Пытались протаранить.

— Помощь нужна? — быстро спросил Калина. — Или уйдешь?

— Постараюсь. Меня предупредил Егор — сказал, что на нас началась охота. Обзвони всех наших, предупреди. Встречаемся на заимке. Я в город уже не поеду.

— Я понял, Черный. До связи…

Белая иномарка шла в каких-то десяти метрах позади его джипа, до выезда на ведущую к Москве трассу оставалось меньше километра. В зеркало заднего вида Черный увидел, как из правого окошка «доджа» выглянул пистолет.

Это было уже серьезно. Будь у него «зуда», уйти от погони не составило бы труда. Теперь приходилось прибегать к другим хитростям — выбрав момент, Антон сунул руку под приборную панель, нажал на скрытую кнопку. Из-под заднего бампера джипа на дорогу посыпались металлические ежи: машина преследователей завиляла, безуспешно пытаясь объехать их, затем, уже на спущенных колесах, ушла на обочину и остановилась.

— Так-то лучше… — пробормотал Черный.

Этим незамысловатым устройством он и его друзья оснастили свои машины еще два года назад. Никогда им не пользовались, предпочитая оставить на черный день — и вот этот день наступил.

Преследователи отстали, но это не значило, что они не могут предупредить своих о его бегстве. А значит, его могут попытаться перехватить у Москвы. Но в столицу он и не поедет — ему в другую сторону…

Их заимка находилась в семидесяти километрах от Москвы. Два домика и банька, некогда принадлежавшие лесничеству, после развала последнего были проданы за гроши. «Неманцев» эти завалюшки привлекли тем, что располагались в самом центре аномальной зоны. Может быть, именно поэтому никто из бывших лесников не задерживался на этом месте больше года.

До ближайшего поселка отсюда было километров тридцать. Зимой дорогу заметало, весной и осенью из-за распутицы можно было проехать только на джипах. Летом дорога была доступна даже легковушкам, поэтому Антон не сомневался, что Егор сможет добраться до заимки на своей «девятке». И точно: когда деревья наконец расступились, увидел у крыльца одного из домов знакомую машину. Рядом стоял и сам Егор.

— Привет, — поздоровался Черный, выбравшись из машины. — Больше никого?

— Пока нет.

— Хорошо. Мне надо позвонить… — Антон вынул телефон и отошел в сторону.

Разговор с Калиной только добавил тревоги. Александр сообщил, что не удалось дозвониться до Люминоса в Питер — его телефон отключен. То же самое с Аллой. Это наводило на невеселые мысли — возможно, в Северной столице «серые» уже успели реализовать свой план.

Всех остальных, включая Фроста и Шамана, успели предупредить. А это означало, что внезапный удар «серых» не достиг цели — теперь им придется охотиться за каждым человеком.

Калина и Маша в эти минуты ехали сюда — по словам Александра, им оставалось минут двадцать пути.

— И что там? — спросил Егор, когда Черный спрятал телефон и снова подошел к нему.

— Люминос и Алла не отвечают. С остальными пока все в порядке, скоро подъедут… — Он на несколько секунд задумался. — Это Вика тебе рассказала про охоту?

— Да. Она случайно узнала: говорит, там есть парень какой-то, влюблен в нее. Хотел произвести на нее впечатление, вот и выболтал, что в двадцать два часа начало охоты на вас и что он тоже будет участвовать.

— Это не может быть какой-то хитростью?

— Антон, я верю ей. Она уже давно прокляла тот день, когда связалась с ними, но просто не может уйти.

— И где она сейчас?

— У «серых». Говорит, что там ей ничего не грозит и она сможет быть в курсе событий. Если что, позвонит мне.

— Хорошо, если так… — Антон вздохнул и пошел к колодцу.

Вода здесь всегда была холодная и очень вкусная. Аномальная, как называла ее Ирина. Вытянув ведро и поставив его на край колодца, он напился, его примеру последовал и Егор.

— Холодная… — произнес Егор. — Аж зубы ломит.

— Она здесь всегда такая… — отозвался Антон, все его мысли были заняты тем, что происходило в эти минуты в Москве. Снова достав телефон, позвонил Татьяне.

У нее все было в порядке — вместе с Ириной они уже миновали кольцевую и теперь находились в относительной безопасности. Попросив их быть осторожнее и в случае чего сразу звонить, Черный спрятал телефон, взглянул на небо — начинало темнеть.

Саша, как и обещал, подъехал через четверть часа. Выйдя из машины, на руках перенес в дом Марию, Черный вместе с Егором занесли инвалидное кресло. Не прошло и нескольких минут, как к домику подъехал джип Баала. За ними, лихо притормозив у колодца, подкатила «тойота» девушек.

— Чуть подвеску не угрохала на этих колдобинах, — пожаловалась Татьяна, выбравшись из машины. — Если окажется, что тревога ложная, кому-то сильно не поздоровится!

Уже стемнело, когда приехал Маркиз, у его джипа горела только одна фара. Когда машина остановилась, стало видно, что правое крыло смято, дверь со стороны пассажира поцарапана.

— Где так приложился? — поинтересовался Калина, когда Марк вылез из джипа.

— Скорее, приложили, — ответил тот, хмуро рассматривая машину. — Черт, совсем новая.

И страховку теперь хрен получишь… — Он тихо выругался.

— И все-таки? — вновь спросил Саша.

— Выезжал со стоянки, меня и встретили. Перекрыли дорогу, пришлось ломиться через бордюр, по тротуару. Удрать удрал, но машина… — он вздохнул.

— Кого еще нет? — спросила вышедшая Ирина.

— Дэна, — ответил Черный. — Уже час не могу дозвониться: его телефон отключен, и мне это не нравится.

— Я его предупредил, — сказал Калина. — Так что будем ждать. Надеюсь, у него все в порядке.

— Все хотел спросить — этот сотовый оператор действительно так надежен? — спросил Егор, взглянув на Черного. — Может, лучше отключить телефоны?

Услугами этого оператора сталкеры начали пользоваться два месяца назад по совету одного знающего человека. Именно с этой компанией работали сотрудники ФСБ, поэтому «серых» туда не подпускали и на версту. В данном случае сталкеры предпочли риск угодить под всевидящее око Конторы угрозе оказаться под колпаком у «серых».

— С этим проблем не будет, — успокоил его Антон. — Нас не вычислят.

— Надо бы перекусить чего-нибудь? — предложил Баал.

— Верно, — согласился Антон.

Ужинали мы, рассевшись вокруг большого стола, сбитого из толстых широких плах. В избушке горел свет, из соседнего домика доносилось тихое жужжание генератора. Ели макароны с тушенкой, пили чай — на заимке всегда был небольшой запас продуктов.

— Дэна так и нет, — сказала Татьяна, взглянув на Черного.

— У Люминоса и Аллы телефоны все так же молчат, — добавил Калина. Потом взглянул на Машу: — Есть что-нибудь?

— Нет… — Она медленно покачала головой. — Знаешь, это очень странно — как будто в туман окунаюсь. Никогда такого не было. Это началось несколько дней назад: сейчас вообще везде туман, я совершенно ничего не вижу.

— Это не может быть внешним воздействием? — Баал посмотрел на Черного.

Из всех присутствовавших у Антона были самые обширные знания по всему, что касалось мистики и оккультизма. Неудивительно, что все взгляды тут же обратились к нему.

— Такое вполне может быть, — задумчиво произнес он. — Более того, все сходится: если нас решили взять, то Машу им надо было нейтрализовать в первую очередь — именно она могла предупредить нас об опасности. Нашли какого-нибудь колдунка, он как следует постарался.

— Но для этого они должны были знать о Маше? — Калина внимательно смотрел на него.

— Мне кажется, они знают, — ответил Черный. — И «зуда» пропала не просто так. Очень не хочется об этом говорить, но информация о наших делах каким-то образом попадает к «серым».

— Хочешь сказать, что у нас завелся «крот»? — Маркиз удивленно вскинул брови.

— Я не знаю… — Черный покачал головой. — Мы все знаем друг друга не первый год, поэтому никого из нашего круга я подозревать не могу и не хочу. Егору я тоже верю, да и Вика, похоже, с нами — если бы не она, сидеть бы нам всем уже по камерам.

— У нас никогда не было недомолвок, — произнес Калина. — Поэтому давайте просто подумаем: может, кто-нибудь из нас просто делится чем-то с близким ему человеком? То есть рассказывает что-то по-дружески, зная, что это никуда не уйдет.

— Я о наших делах вообще ни с кем не говорю, — сказал Мирон. — Даже с родичами.

— Я тоже, — кивнула Ирина. — Да и вряд ли кто-то из нас мог бы столько наболтать. И про «зуду», и про Машу…

— Не воспринимайте мои слова как обвинение, но как насчет Дэна? — спросил Маркиз. — Может, то, что его сейчас нет, не случайно?

— Денис не знал, где хранится «зуда», — ответил Черный. — Да и не верю я, что это он. Я его хорошо знаю.

— Если бы это был Дэн или вообще кто-то из наших, нас бы уже взяли и здесь, — сказала Маша.

— Может, и возьмут еще… — мрачно произнес Калина и поднялся из-за стола. — Пойду покурю.

— Тоже выйду… — сказал я и поднялся вслед за ним. Следом за нами вышли и Черный с Баалом — за компанию, потом к нам присоединился Маркиз.

Было уже совсем темно, в небе светила растущая луна. Глянув на подступающий к домику лес, я поежился — было неприятно сознавать, что из этих зарослей на меня сейчас могут смотреть глаза подбирающихся боевиков. Да, сталкеры уверены, что об этом месте никто, кроме них, не знает. И все равно на душе было как-то неспокойно. Эту тревогу ощущал не только я: поглядев на лес, Калина предложил нести дежурство, чтобы нас не застали врасплох, сходил к своей машине за карабином. Маркиз вызвался дежурить первым, следующая смена была моей.

Шел одиннадцатый час. Я снова зашел в домик, следом за мной вернулся Калина. Маркиз остался дежурить.

— Спрятаться-то мы спрятались, — сказал Александр. — Но вот что дальше?

— Что, если позвонить Шаману? — предложил Черный. — Он единственный, кто сможет «посмотреть» Машу. Если кто-то работает против нее, он это непременно заметит.

— Звони, — поддержала его Татьяна. — Давно надо было это сделать.

Разговор Черного и Шамана длился минут пять, Шаман пообещал сейчас же «глянуть» Машу и сообщить результат.

— По крайней мере, что-то прояснится. — Антон спрятал телефон. — В любом случае, утром нам…

В кармане у меня заиграл телефон. Звонила Вика.

— Я слушаю, Вика, — сказал я, прижав телефон к уху. И тут же вздрогнул от крика девушки.

— Уходите оттуда!!! — кричала она, в трубке слышался какой-то посторонний шум — словно кто-то ломился в дверь. — Быстрее, они вот-вот будут у вас! У вас предатель, его зовут Маркиз! Это он вас всех продал! И меня сдал только что! — Послышался треск, что-то загрохотало.

— Вика! — крикнул я, с ужасом понимая, что ничем не могу ей помочь.

Я слышал, как она кричала, отбиваясь от кого-то, до меня доносился отборный мужской мат — нападавших было минимум двое. Затем связь оборвалась.

— Что?! — одними губами спросил Черный, глядя на меня через стол.

Только теперь, ощутив себя в кольце взглядов, я понял, что никто толком ничего не расслышал — звук в моем телефоне не был громким.

— Это Маркиз… — сказал я. — Он предатель. И он только что сдал Вику, ее схватили. А «серые» вот-вот будут здесь.

Я никогда не слышал, чтобы Черный матерился. И вот впервые стал свидетелем этого — выругавшись, Антон вскочил и бросился к двери. Распахнул ее, выскочил на улицу. Тут же вернулся.

— Его нет. Удрал, гаденыш. Быстрее уходим! — Он бросился помогать Калине.

— Я сам! Возьми свой карабин! Уходим в лес, живо! — Александр подхватил Машу и понес ее к выходу.

Я выскочил на улицу — как раз вовремя, чтобы увидеть стремительно отъезжающий «одноглазый» джип Марка. Но он не проехал и ста метров: в свете единственной фары было видно, как наперерез машине выскочили какие-то люди. Один из них вскинул автомат, джип тут же остановился.

Очевидно, удирающего Марка приняли за одного из нас. «Серые» были уже совсем близко: не дожидаясь, пока они разберутся, что к чему, я вслед за сталкерами побежал в лес.

На наше счастье, луну закрыла большая туча, стало совсем темно. Это помогло нам немного оторваться от преследователей. Тем не менее позади нас уже мелькали лучи фонариков.

— Стой! — остановил нас Черный, в руках у него я разглядел карабин. — Так не уйти… Отходите влево, к оврагу. Я уведу их в сторону. Быстрее!

Спорить просто не было времени: Калина с Машей на руках понесся по лесу, немыслимым образом ухитряясь двигаться совершенно бесшумно. Следом побежали девушки, за ними Мирон. Я остался.

— Беги! — шикнул на меня Черный.

— В другой раз… — отозвался я.

Антон ничего не сказал. Лучи фонарей приближались, Черный терпеливо ждал. Ждал и я. И лишь когда уже можно было разглядеть фигуры преследователей, Антон вскинул карабин, прицелился и выстрелил. Кто-то упал, послышались крики.

— Бежим! — Черный потянул меня за рукав.

Если Калина, Мирон и девушки уходили тихо, то мы неслись по лесу с шумом и треском. В нас не стреляли, это говорило о том, что Дарий велел всех взять живыми.

Новая остановка: встав за деревом, Черный отдыхал, сжимая карабин.

— Была бы сейчас «зуда»… — сказал он. Потом взглянул на меня и неожиданно усмехнулся: — Ничего, прорвемся… — Высунувшись из-за дерева, он снова сделал выстрел. Потом указал дорогу: — Вон туда…

Мы постепенно забирали вправо, нас гнали не меньше двадцати человек. При желании мы могли бы от них уйти, но нам все еще приходилось отвлекать на себя внимание, Поэтому бежали мы далеко не так быстро, как могли бы.

Новая остановка. Черный хотел что-то сказать мне, но в этот момент в кармане у него зазвонил телефон.

— Слушаю! — Антон левой рукой держал трубку, правой сжимая карабин. — Это точно?… Одну секунду… — Положив телефон, он прицелился и выстрелил на свет фонарика — один из бойцов Дария оказался слишком прытким. Потом снова взял мобильник: — Да, Шаман, продолжай… Стреляем потихоньку… Нас Маркиз сдал… Да я тоже бы не поверил, но это так. Сейчас гоняют по лесу… Не знаю, как получится… Тогда сделай что сможешь, хорошо?… Все, пока. Я позвоню потом… — Антон спрятал телефон, прицелился и снова выстрелил. Взглянул на меня: — Бежим!

«Серые» подобрались уже совсем близко, поэтому бежать пришлось со всех ног.

— Сколько у тебя патронов?! — на бегу спросил я.

— Один остался.

— А куда мы бежим? Ты знаешь дорогу?!

— Знаю. Там болотце дальше, попробуем уйти через него.

— Не потонем? — Я на бегу оглянулся, взглянул на огоньки фонарей преследователей.

— Увидим…

Неожиданно Антон остановился, схватил меня за рукав.

— Стой…

— Что? — спросил я и тут же все понял.

Впереди мелькнул слабый отблеск света, потом еще один. Там были люди, и они шли нам навстречу.

— Окружили? — шепотом спросил я, взглянув на сталкера.

— Похоже на то. Лара постаралась — зуб даю. Все предусмотрела.

— И куда теперь?

Черный не ответил. Несколько секунд о чем-то раздумывал, потом указал вправо:

— Туда…

И мы снова побежали. В темноте я неудачно наступил на какой-то корень и подвернул ногу: зашипев от боли, поковылял дальше, стараясь не отстать от Антона. До чего же не вовремя…

— Быстрее! — поторопил он меня. Прицелившись, выстрелил в преследователей в последний раз, но бесполезный уже карабин не бросил.

Мы снова побежали. Боль в ноге потихоньку проходила, но я все еще ощутимо прихрамывал. Это заметил и Черный.

— Что с ногой? — спросил он во время очередной остановки.

— Подвернул. Все нормально, уже проходит…

— Тогда вперед!

Пару минут спустя мы снова сменили направление. Мне было трудно ориентироваться, я уже совершенно не представлял, где мы находимся. Порой мне казалось, что и Черный тоже заблудился, но просто не подает вида.

В какой-то момент я решил, что мы все-таки оторвались от погони. Было очень тихо, с чистого неба предательски светила луна — без нее мы давно бы уже смогли скрыться.

— Ушли? — с надеждой спросил я.

— Нет… — ответил Антон.

У них был шанс уйти — Черный и Егор уводили преследователей за собой, были слышны редкие выстрелы.

— Три… — считал выстрелы Калина, с Машей на руках петляя среди деревьев. — Четыре…

Татьяна держалась рядом, чуть позади двигались Ирина и Мирон. Вот Мирон побежал быстрее, нагнал Калину.

— Давай я понесу?! — предложил он.

— Потом… — отозвался Саша. Баал снова отстал.

Так прошло минут десять, потом Калина неожиданно замер. Остановились и остальные.

— Что? — Он посмотрел на Машу. Очевидно, она что-то сказала ему.

— Туда нельзя… — прошептала она. — Там нас ждут. Их много, человек пятнадцать.

Совсем близко. Идут навстречу, у всех оружие.

— Ты снова видишь? — спросила Татьяна.

— Да… Туман исчез.

— Если туда нельзя, то куда тогда можно? — спросил Калина, тяжело дыша. Было видно, что он уже порядком устал.

Несколько секунд Мария молчала.

— Я не знаю. Они везде. Перекрыли все дороги.

— Черт! — тихо выругался Калина. Потом осторожно передал Машу Баалу: — Понесешь ее. Не урони.

— А ты? — В голосе Маши промелькнул страх.

— Со мной все будет в порядке. Держись за него крепче, ему будет удобнее.

— Ты что-то задумал? — спросила Татьяна.

— Сделаем так: я иду впереди, вы отстанете от меня метров на сто. Когда появятся «серые», я уведу их в сторону, а вы пройдете. Потом я вас нагоню.

— Давай лучше я? — предложил Мирон.

— Я уже не смогу бежать с Машей. Все, без споров… — Он поцеловал девушку и быстро пошел вперед.

— Саша… — прошептала Мария.

— Все будет в порядке, — постарался успокоить ее Баал. — Он справится.

Теперь они не бежали, а шли, фигура Калины изредка мелькала впереди. Затем он вдруг рванулся влево, послышался треск ветвей под его ногами.

— Там они! — крикнул кто-то, тишину ночи разорвала автоматная очередь.

Мария испуганно вздрогнула.

— Не бойся! — прошептал Мирон, быстро опустив девушку на землю. — Они просто пугают. Он нужен им живым…

— И мы тоже, — добавила Татьяна. — Так что стрельбы мы можем не бояться.

Мирон и Ирина растянулись на земле рядом с Марией, и только Татьяна стояла, выглядывая из-за дерева и пытаясь понять, что происходит впереди.

— Присядь! — предложил Баал. — Тебя могут увидеть.

— Тихо!.. — отмахнулась девушка.

Так прошло несколько минут. Звуки погони смешались влево — Калина уводил ее за собой.

— Можем идти, — сказала наконец Татьяна. — У нас есть шанс.

Баал снова поднял Машу, та крепче ухватилась за его шею.

— Готовы? — спросила Татьяна. — Вперед!

Там, где только что были «серые», уже никого не было. Мирон с Марией на руках, Ирина и Татьяна осторожно пробирались по лесу, вслушиваясь в ночь. Так прошло пять минут, десять. Затем где-то громыхнул один выстрел, другой. Снова стало тихо.

— Не нравится мне это… — сказала Татьяна.

— Он жив,… — тихо отозвалась Мария. — Но они схватили его. Он не смог уйти.

— Мне очень жаль. Маша… — Татьяна остановилась и огляделась.

— До дороги примерно километр, — подсказала Мария. — Надо только идти немного правее.

— Хорошо. Сюда… — Татьяна снова первой пошла вперед, выбирая наиболее удобную дорогу — чтобы Баалу с Машей на руках не пришлось продираться через кусты.

Они уже почти дошли до дороги, когда Маша сообщила о новой опасности.

— Они идут за нами, — сказала она. — Соединились две группы «серых». И у них есть собака.

— От собаки нам не уйти… — Мирон остановился, чтобы передохнуть, по лицу его ползли капли пота.

— Если пойти по дороге влево, будет мост через речку — мы проезжали его, когда ехали сюда. По воде можно будет уйти.

— Далеко до реки? — спросила Татьяна.

— Километра два…

— А сколько до «серых»? Маша пару секунд помолчала.

— Меньше километра, — ответила она наконец. — Они идут очень быстро.

— Мирон, неси Машу к реке, — велела Татьяна. — Ирина, помогай ему. Дальше выбирайтесь как получится.

— А ты? — хмуро спросил уже обо всем догадавшийся Баал.

— Попробую их отвлечь. Торопись — только ты сможешь вынести Машу. Саша не простит нам, если мы этого не сделаем. Быстрее!

— Можно мне с тобой? — спросила Ирина.

— Помогай Мирону. Одному ему не справиться. Ну все, вперед, быстрее!

— Постарайся уйти от них… — попросил Мирон и пошел к дороге.

Татьяна осталась. Постояла немного, глядя вслед уходящим, потом повернулась и пошла навстречу «серым».

То, что у преследователей была собака, здорово все осложняло. Шансов уйти почти не было — тем не менее Татьяна на это рассчитывала. Подобрала увесистый сук — им, если что, можно будет попытаться отбиться. Какое-никакое, а все же оружие.

Эта группа преследователей шла очень осторожно — никаких фонариков, никакого шума. Поэтому Татьяна даже вздрогнула, когда в каких-то трех десятках шагов от нее вдруг мелькнули призрачные тени. Тут же послышалось рычание пса: услышав его, Татьяна бросилась влево.

Лес тут же ожил. Зажглись фонари: их лучи шарили совсем близко, за спиной слышались торопливые шаги и треск ветвей.

Татьяна бежала изо всех сил. Тем не менее ее нагоняли: боец с собакой немного отстал, но по пятам за девушкой теперь несся высокий длинноногий боевик. Шагах в тридцати за ним тянулись и остальные, доносился нетерпеливый лай собаки — она рвалась с поводка, не понимая, почему ей не дают самой настичь врага.

Длинноногий был уже совсем близко.

— Стоять! — на бегу крикнул он. — Стой, я сказал!

Татьяна поняла, что не сможет убежать от него. Покорно остановилась, вслушиваясь в звук шагов за спиной. Потом, когда боевик уже был готов схватить ее, резко повернулась и на встречном движении поддела его снизу дубиной.

Не ожидавший такой встречи длинноногий охнул.

— Вот сучка, — прошипел он, опускаясь на корточки, даже в темноте можно было разглядеть его округлившиеся глаза.

Не теряя ни мгновения, Татьяна побежала дальше. В какой-то момент чуть не упала, споткнувшись о поваленное дерево, тут же сменила направление движения. Еще через минуту остановилась, спряталась за толстый ствол. Может, потеряют?

Не потеряли: «серые» замешкались было у поваленного дерева, но благодаря собаке снова вышли на след.

— Мерзкая шавка! — процедила Татьяна и снова бросилась в темноту.

Ее заметили: послышались крики, донесся лай собаки. Только бы ее не спустили с поводка…

Сменив направление и пригнувшись, Татьяна попыталась еще раз увильнуть. На несколько минут это ей даже удалось — шум погони сместился в сторону. Затем проклятая собака снова вывела «серых» на верный путь.

Татьяна уже потеряла всякое представление о том, в какую сторону бежит. На пару секунд остановилась, попыталась понять по звездам, в какой стороне дорога, — туда ей нельзя бежать ни в коем случае. Вот он, знакомый треугольник, — созвездие Лебедя.

Остальное закрывают кроны деревьев. Но это уже неважно: вон там Кассиопея, там Большая Медведица. Значит, дорога в той стороне. А ей вон туда…

Ее по-прежнему гнали, Татьяна понимала, что рано или поздно охотникам все это надоест — и они спустят собаку. Но все закончилось даже раньше, чем она предполагала: нога попала в какую-то ямку, ступню пронзила боль.

— Черт! — зашипела девушка. Попыталась встать — и едва не упала. Неужели сломала? Нагнувшись, ощупала лодыжку. Не сломала и даже не вывихнула. Просто сильное растяжение.

Если раньше у нее еще был какой-то шанс, то теперь перспективы спасения выглядели совсем призрачными. Попыталась ковылять, опираясь на сук, потом, осознав, что это глупо, остановилась, прижалась спиной к сосне и стала ждать преследователей.

Они были уже совсем близко. Вот один пробежал чуть в стороне от нее, второй еще дальше. Зато третий выскочил прямо на нее; выйдя из-за дерева, Татьяна встретила его ударом дубины в лицо. Получилось жестоко, но эффективно: боец упал, как подкошенный, Татьяна нагнулась и попыталась отнять у него автомат. Не получилось — даже находясь в нокдауне, боевик продолжал цепляться за оружие. Счет времени шел на секунды, к ней уже спешили другие. Осознав, что автомата ей не получить, девушка выхватила из ножен на поясе врага клинок и выпрямилась.

— Ну давай подходи! — взмахнув ножом, она взглянула на ближайшего противника. — Боишься?!

— Тварь! — Оскорбленный боевик шагнул к ней, попытался ударить ее прикладом автомата. И тут же, охнув, отскочил — из рассеченного запястья его правой руки потекла кровь.

Появился боец с рвущимся с поводка псом, ночь наполнилась собачьим лаем. К девушке больше никто не подходил — ее окружили не меньше десяти боевиков, отрезав все пути к бегству.

— Уйми его! — послышался спокойный женский голос.

— Тихо, Рекс! Фу! — Хозяин собаки оттащил пса в сторону.

Это была Лара — при ее приближении боевики почтительно расступились.

Лара была в черной одежде, безоружная. В руках у нее горел фонарик.

— И кто это у нас тут? — Она посветила Татьяне в лицо. — Понятно…

Татьяна стояла, тяжело дыша и выставив перед собой клинок.

— Брось нож, — предложила Лара. — Это глупо. Пленница не ответила.

— Считаешь, что крутая? — Губы Лары дрогнули в усмешке.

Ответа снова не было.

— Хорошо. Мы сейчас это проверим… — Передав фонарик ближайшему бойцу, Лара вытянула из ножен на его поясе клинок и спокойно пошла к Татьяне.

Подождав, пока предводительница «серых» подойдет ближе, Татьяна сделала два быстрых выпада.

— Неплохо, — прокомментировала Лара, слегка отклонившись, — лезвие ножа прошло в считанных сантиметрах от ее тела. — Но все равно несерьезно. Против меня ты никто. — Она вдруг сделала быстрый обманный выпад, ловко перехватила левой рукой правое запястье соперницы. Качнувшись вперед, прижала девушку к стволу дерева, лезвие ножа коснулось горла Татьяны. — Будем продолжать играть? Или хватит?

Отточенное лезвие все сильнее прижималось к шее. Сопротивляться было бессмысленно, и Татьяна это хорошо понимала.

— Хватит… — тихо ответила она.

Антон не ошибся: не прошло и минуты, как там, где мы только что прошли, послышались звуки шагов.

— Ну ладно… — прошептал Черный, в его голосе чувствовалась злость. — Сами напросились… Сюда!

Мы снова побежали по ночному лесу: Черный впереди, я следом. В какой-то момент Антон остановился, огляделся. Потом взглянул на меня:

— Лезь на дерево!

— Что? — не понял я.

— На дерево, я сказал! Живо! И чтоб ни звука! Скажу прямо — его задумка меня не вдохновила. Не верил я, что на деревьях нас не заметят. Но спорить не стал, оглядел ствол ближайшего дерева и начал карабкаться на него. Это было трудно: подходящие ветки росли достаточно высоко, да и нога продолжала болеть. Тем не менее я смог забраться повыше, устроился на толстом суку. Потом посмотрел, где Антон.

Я ожидал увидеть его на соседнем дереве. К моему удивлению, Черный все еще был внизу. Он стоял на коленях, пригнувшись к земле, и методично хлопал по ней правой ладонью, что-то тихонько напевая в такт. Это было так неожиданно, что я даже забыл о гнавшихся за нами боевиках. Уцепившись за ствол, я смотрел вниз и пытался понять, что делает Антон.

Он продолжал хлопать по земле, зрелище было весьма необычное. Затем я ощутил, что дерево, на котором я сидел, стало слегка подрагивать. Его вибрация совпадала с ритмом, который Черный выстукивал по земле.

Потом я вновь вспомнил о преследователях. Точнее, они напомнили о себе сами — среди деревьев замелькали лучи света, послышались звуки шагов.

И в этот момент Антон вдруг вскочил и начал быстро карабкаться ко мне на дерево. Я собирался спросить его о том, что происходит, — и замер, услышав низкий глухой рык…

Этот звук исходил от какого-то зверя. Зверя большого и страшного — я слышал его рычание, он был совсем рядом. Слегка качнувшись вперед, я заглянул за ствол — и затаил дыхание…

Он стоял в нескольких метрах от дерева, на котором мы сидели. Явно хищник: ростом со здоровенного медведя, под бурой шерстью угадывались очертания мощных мышц. Если бы не размеры, я бы мог принять его за льва. Или гиену — на нее неведомое существо походило тем, что задние его лапы были короче передних. А может, такое впечатление производили большая голова и развитая передняя часть тела. Вот зверь настороженно повел носом, потом задрал голову и посмотрел на нас.

Его взгляд вызвал у меня оторопь — с такой всепоглощающей ненавистью я еще никогда не сталкивался. Слегка присев, зверь резко прыгнул, его когти полоснули по стволу в каком-то полуметре от ног Антона.

Черный торопливо забрался повыше. Меня тоже не надо было уговаривать — я лез наверх с ловкостью белки. Наконец уцепился покрепче за ветку, глянул вниз.

Разъяренный тем, что добыча ускользнула, зверь раздирал когтями кору дерева. Услышав шаги приближавшихся боевиков, повернул к ним голову, опустился на землю и снова зарычал.

— Всё, — сказал Черный. — Им конец.

Зверю было уже не до нас: он двинулся в сторону боевиков. Я видел, как перекатываются бугры мышц под его кожей. Вот он ускорил шаг, затем рванулся вперед и огромными прыжками помчался навстречу нашим врагам.

Его заметили: я услышал чей-то крик, прогрохотала автоматная очередь. Крик перешел в вопль и тут же оборвался, до нас с Черным донесся ужасающий рык чудовища.

Лес наполнился треском очередей» воплями людей и ревом монстра. Разобравшись с одной жертвой, чудовище тут же гналось за следующей: скорость, с которой оно перемещалось, была просто фантастической. Монстр рвал людей Дария зубами, полосовал их когтями. На моих глазах мощным ударом лапы он почти разорвал пополам одного из бойцов, тут же бросился в погоню за следующим. Нагнал его, придавил к земле. Оторвал зубами голову — даже в лунном свете был виден фонтан брызнувшей крови. Облизнулся, глухо зарычал и вновь кинулся в атаку.

— А теперь уходим… — сказал Антон и начал спускаться.

— Ты серьезно? — Я не верил своим ушам. Слезть с дерева, когда внизу хозяйничает это чудовище?

— Он нас не тронет. Быстрее!

И мы спустились. Признаюсь, колени у меня ощутимо подрагивали. Черный подобрал свой карабин, мы побежали прочь от страшного места. В какой-то момент я оглянулся — и вскрикнул, увидев несущегося за нами зверя. В лунном свете он выглядел впечатляюще, но у меня почему-то не было настроения восторгаться этим.

— Антон! — Я схватил Черного за плечо.

— На землю, быстро! — велел он. — Встань на колени, уткнись лбом в землю. Закрой глаза и не шевелись. Побежишь — умрешь.

Он первым подал пример, упав на колени и уткнувшись лицом в землю. Сделать то же самое, видя несущегося к нам хищника, было удивительно трудно. Но забраться на дерево я уже не успевал, тягаться с этим зверем в скорости тоже не мог. Поэтому послушно плюхнулся на ни и уткнулся лицом в прелую листву, когда землю рядом взрыли когтистые лапы чудовища, я буквально помертвел от страха. Оно было здесь, рядом. Вот зверь втянул носом воздух, я ощутил прикосновение к спине — похоже, он меня нюхал. Недовольный рык, тяжелое дыхание… И тут я услышал, как Черный хлопает ладонью по земле и напевает вызвавшую это чудовище песенку.

Он хлопал и пел, чудовище продолжало ходить рядом. Потом песня закончилась, стало очень тихо. Я вслушивался в ночь, пытаясь понять, где находится зверь, — и не слышал его.

— Вставай… — сказал Антон. — Он ушел.

— Куда? — Я приподнял голову.

— Туда, откуда появился. Быстрее, нам надо идти. Лес все еще кишит «серыми»…

Мы поспешили прочь. За нами уже не гнались, но риск нарваться на «серых» был все еще очень велик.

— Черный! — окликнул я Антона.

— Да?

— Что это был за зверь? Откуда он?

— Лучше тебе этого не знать, — ответил Черный и больше на эту тему говорить не захотел.

Нас действительно потеряли. Мы пару раз сменили направление, затем перешли вброд небольшую речушку — я вспомнил, что переезжал ее, когда ехал на заимку. Так прошло еще минут сорок, прежде чем Черный остановился, сел на землю у большого дерева и устало вздохнул.

— Всё… — сказал он, взглянув на меня. — Вырвались…

Ночевали мы под этим же деревом. Несмотря на усталость, уснул я далеко не сразу. Что снилось ночью, не помнил, но ощущение осталось неприятное.

Когда я открыл глаза, то увидел рядом Антона — он сидел, задумчиво вертя в руках телефон.

— Проснулся? — Он взглянул на меня.

— Да… — ответил я, приподнявшись. — Звонил кому-нибудь?

— Звонил Калине, — хмуро ответил он. — Отошел в сторонку, чтобы не будить тебя, набрал номер. В итоге поговорил с Дарием.

— Их поймали? — догадался я. Иначе откуда у Дария мог быть телефон Саши?

— Не всех. Я потом позвонил Мирону — он сказал, что их все-таки выследили. Сашка уже устал, не мог нести Машу. Передал ее ему и велел всем уходить. Отвлек «серых» на себя, в итоге Калину все-таки взяли. Что с ним точно, не знаю, но он жив — так мне, по крайней мере, сказал Дарий. Потом уже Татьяне пришлось задержать «серых», ее тоже схватили. В итоге ушли только Баал с Машей и Ира. Сейчас они в безопасности. Так что из активных игроков остались только мы с тобой и Баал. Дэна, похоже, тоже взяли — точно не знаю, я не мог выспрашивать у Дария, кого они поймали. Шаман и Фрост в безопасности, но вряд ли смогут помочь. Того и гляди их схватят самих.

Новости были весьма неприятные. Черный был мрачен, и я его хорошо понимал.

— Все хотел спросить — что у тебя с Татьяной? Вас что-то связывает? — Я взглянул на Антона. — Извини, если лезу не в свое дело.

— Я за ней ухаживаю, — ответил он.

— А она?

— Пока холодна и неприступна. — Черный едва заметно улыбнулся. — Именно это мне в ней и нравится. Просто не знаю, как им удалось ее схватить. Она настоящая амазонка — никому спуска не даст.

— Получается, они почти добились своего. У них Люминос и Алла, Сашка, Дэн, Татьяна. И Вика… — Я вздохнул. — О чем говорил с Дарием?

— Я долго с ним не разговаривал — просто не был готов к разговору. Не знал, кто из наших смог скрыться. Дарий предложил почетную капитуляцию на их условиях. Сказал, что время вышло и он не может больше с нами возиться. Что яблоню, которая не дает плодов, срубают. Обещал, в случае согласия работать на них, все блага мира… — Черный криво усмехнулся. — Я сказал, что мне надо подумать. Такие вот дела…

Какое-то время мы сидели молча, думая о происшедшем. Все было очень плохо — я просто не представлял, как можно выкрутиться из этой ситуации. Потом подумал о Маркизе — как он мог?

— Помнишь, как мы собрались у тебя на Новый год? — спросил я.

— Помню. И что?

— Маркиз попросил тогда у меня телефон — позвонить. Сказал, что в его мобильнике сел аккумулятор. Чтобы не разговаривать при нас, он вышел в коридор. Я только сейчас об этом вспомнил.

Черный немного помолчал.

— Да, — сказал он наконец. — Было такое.

— Но почему он не попросил телефон у тебя?

— Потому что я бы это запомнил… — Черный вздохнул и поднялся. — Пошли. Надо выбираться отсюда…

О том, что надвигается что-то нехорошее, Леонид знал еще накануне. Ошибся лишь в определении опасности — считал, что тревога на душе связана со сделкой, которую ему предстояло заключить. И когда прямо на улице несколько вполне обычных, на первый взгляд, прохожих вдруг взяли его за руки, скрутили и затолкали в подкативший микроавтобус, оказался не готов к нападению.

— Сиди и не дергайся, — велел, обернувшись к нему, сидевший рядом с водителем высокий светловолосый мужчина. — Тогда все будет в порядке. Понял меня?

— Да… — сухо отозвался Люминос.

— Вот и отлично…

Окна микроавтобуса были зашторены, поэтому Леонид лишь примерно мог прикидывать, куда его везут. В итоге решил, что они на Васильевском острове, где-то в районе порта.

Наконец микроавтобус остановился, Леонида вывели из машины. Это был закрытый со всех сторон дворик, примыкавший к большому серому зданию, высокая кирпичная стена не позволяла ничего разглядеть за его пределами. Над головой голубел квадрат неба, но и оно исчезло, когда его подвели к двери и втолкнули в коридор.

Не прошло и пяти минут, как Леонид очутился в тюремной камере. Впрочем, достаточно комфортабельной — здесь был даже холодильник.

Перед тем как уйти, конвоиры тщательно обыскали Люминоса, забрали телефон, портмоне и записную книжку.

— А что, ремень оставите? — не удержался от колкости Леонид, когда конвоиры собрались уходить.

— Хочешь повеситься — вешайся, — прокомментировал его заявление один из них и первым вышел за дверь. Следом удалились и двое его коллег.

Хлопнула дверь, лязгнул замок. Леонид остался один. Подойдя к раковине, открутил кран, напился воды. Хоть что-то родное — такой вкусной воды, как у них в Питере, нет больше нигде. Открыл холодильник — пустой. Хотя включен.

Сев на кровать, Люминос задумался. Нет никаких сомнений в том, что его похитили «серые» Значит, они решили воевать в открытую. Возможно, в эти самые минуты хватают и всех остальных, а он ничем не может им помочь. Даже если в капкан попал только он, то и это не сулит его друзьям ничего хорошего — их будут шантажировать, будут требовать сдать за его свободу какие-то зоны.

Было ясно, что отсюда надо удирать, и чем скорее, тем лучше. Оставалось решить, как и когда это сделать.

Аллу схватили по пути к дому. Она вышла из метро, размышляя о том, что будет делать этим вечером, в этот момент ее и взяли под руки — впрочем, весьма деликатно. Усадили в машину, через полчаса она уже сидела в бетонной камере, гадая, чем это все для нее закончится.

— И зачем только я с ними связалась?… — пробормотала она, имея в виду сталкеров. Правда, бурчала скорее по привычке — надо же было кого-то обвинить в своих бедах.

Окон в камере не было, под потолком темнела лишь отдушина вентиляции — через нее не удрать и кошке. Подергала дверь — заперто надежно. Интересно, где она?

Узнать это не было для нее проблемой. Села на кровать, закрыла глаза. Сосредоточилась.

Коридор, несколько дверей — тоже камеры. В конце коридора проходная комнатка, за столом сидит охранник — вертит кубик Рубика. Все верно, здесь ее и вели. Дверь, лестница наверх. Еще один коридор, дверь. За ней обнесенный кирпичной стеной дворик — именно сюда ее и привезли. Массивные металлические ворота, по дворику прохаживается охранник с дубинкой.

Интересно, а кто в других камерах? Начала проверять и даже вздрогнула, разглядев знакомое лицо. Ну надо же — Леня!

— Мерзавцы, — прошептала она, сама не зная, кого имеет в виду — «серых» или сталкеров. Скорее всего, тех и других разом. Это ж надо — втянули ее в свои игры! — Вот так и помогай людям.

Выбраться отсюда у нее не было ни малейшей возможности — это она поняла сразу. Значит, надо ждать…

В семь часов ей принесли ужин — картофельное пюре с котлетой и стакан чая с булочкой.

— А масло? — спросила она.

— Обойдешься… — сухо ответил охранник. — Через двадцать минут заберу посуду.

— Хам! — констатировала девушка, но от еды не отказалась.

Охранник вернулся ровно через двадцать минут. Взяв поднос с посудой и оглядев, хмуро взглянул на Аллу:

— Вилку верни.

Пришлось вытащить и отдать спрятанную под матрац вилку. Еще раз наградив девушку тяжелым взглядом, охранник ушел, Алла снова осталась одна.

Ровно в десять свет в камере моргнул и стал в два раза слабее, волосок лампочки едва светился. К этому времени Алла уже лежала на кровати, укрывшись тонким солдатским одеялом и думая о том, чем ей все это грозит. Искать ее день-два никто не будет точно, да и потом не особенно хватятся. А это значит, что сидеть здесь она может очень долго…

Проснулась она от звука щелкнувшего замка. Торопливо открыла глаза, приподнялась. Показалось?

Нет — дверь приоткрылась, показался охранник. Тот самый: тяжелый взгляд, мерзкая физиономия. Что он задумал? Неужели…

— Не подходи! — прошептала Алла, сильнее натянув на себя одеяло. — Я буду кричать!

— Кричать не надо, — сказал охранник, как-то конвульсивно дернувшись. — Пошли, я выведу тебя на улицу. Быстрее.

Могло ли это быть правдой? Этого она не знала. Тем не менее торопливо сунула ноги в туфельки, встала.

— Пошли… — Охранник первым вышел из камеры.

В коридоре никого не было. Охранник подошел к камере, где сидел Люминос, вынул ключи.

— Возьми… — Он передал их Алле. — Нет, откроешь потом… Потом, я сказал!

— Когда — потом? — не поняла Алла.

— Надень на меня наручники, — Сняв с пояса «браслеты», охранник передал их девушке, потом завел руки за спину. — Быстрее, Элли, — у нас очень мало времени.

Алла удивленно взглянула на него. Элли? Но откуда он знает? Так ее называли только сталкеры…

Трясущимися руками она застегнула на волосатых запястьях кольца наручников — одно, потом второе.

— Умница… — Охранник встал на колени. — Теперь возьми у меня дубину и как следует стукни меня по затылку. Бей так, чтобы наверняка отключился. Убьешь — не жалко.

— Леня?… — Алла ошарашенно смотрела на охранника.

Именно «умницей» называл ее Леонид, когда хотел немного позлить.

— Леня, Леня… Быстрее, нас могут увидеть. И не жалей — вспомни, сколько раз ты хотела меня прибить. Карусель помнишь?

— Помню! — гневно сверкнув глазами, Алла взяла дубинку, покрепче ухватилась.

Примерилась и изо всех сил ударила охранника по затылку. Даже не вскрикнув, тот рухнул на пол.

Бросив дубинку, девушка кинулась открывать дверь. Какой же здесь ключ? Вот этот…

Когда она вошла, Леонид лежал на кровати, сложив руки на груди. Вот он открыл глаза, медленно приподнялся. Коснулся затылка, потом взглянул на девушку.

— Хороший у тебя удар. Карусель явно помогла.

— Зря я тебя открыла, — констатировала девушка.

— Зря, — согласился Люминос. — Ладно, пошли — надо убираться отсюда.

— Там, на улице, еще один охранник, — предупредила Алла.

— Разберемся, — пообещал Леонид.

Им здорово повезло — один из ключей подошел к двери, за которой была лестница наверх. Если бы этого ключа не нашлось, все их подвиги оказались бы напрасными.

— А почему ты не позволил мне сразу открыть дверь? — шепотом спросила Алла, когда они начали подниматься по лестнице. — Ту, в твою камеру?

— Потому что звук открываемого замка вывел бы меня из транса, — ответил Леонид. — Я бы вышел из тела охранника, он бы тут же очнулся, и все бы пропало. Второй раз я бы в него войти не смог.

Внешняя дверь была не заперта. Снаружи над ней горела лампочка, еще одна светилась у ворот. Справа, на скамейке, скучал охранник.

Не выказывая никаких признаков беспокойства, Леонид неторопливо направился к нему, скрывая дубинку за предплечьем.

— Спички кончились, — пожаловался он поднимающемуся со скамейки охраннику. — Дашь огоньку?

Ответить тот не успел: сделав еще шаг, Леонид наотмашь ударил его дубинкой по голове. Охранник упал, Люминос осмотрел незамысловатый пульт, укрепленный на стене под металлическим козырьком. Ткнул одну из кнопок: загудел мотор, ворота начали открываться.

— Пошли… — Леонид взял Аллу за руку и вместе с девушкой выскользнул за ворота.

Их привели в половине девятого утра. Удобно расположившись в кресле, Дарий с удовлетворением смотрел на Калину и Татьяну. Пленники стояли перед ним, скованные наручниками. Рядом, на всякий случай, расположились Филин и Лара — от Калины, даже в наручниках, можно было ждать любых сюрпризов. Филин, как обычно, был невозмутим. Лара смотрела на Калину с нескрываемой ненавистью. У окна, сложив руки на груди, сидел в кресле Валентин, вид у него был очень сонный.

— Вот мы и встретились снова, — произнес Дарий, глядя на пленников. — Я два года пытался наладить с вами нормальные взаимовыгодные отношения. Но из этого, увы, ничего не получилось. Времени осталось совсем мало, поэтому я вынужден говорить с вами по-другому.

— Пока я не услышал от тебя ничего интересного, — заметил Калина.

— Все интересное еще впереди, — ответил Дарий, его не могли вывести из равновесия мелкие колкости. — Суть дела, Александр, состоит в том, что время самодеятельности прошло. Очень скоро мир столкнется с глобальной катастрофой, о чем вы, без сомнения, прекрасно осведомлены. И этот хаос мы сможем пережить только вместе. Вы нужны нам, мы — вам.

— Пока мы без вас как-то обходились, — сказала Татьяна.

— Это пока. Вы надеетесь на то, что сможете укрыться от катастрофы в иных мирах. Верно, сможете. Но что это вам даст, кроме банального выживания? Выжить смогут достаточно многие. Самое интересное начнется потом, после часа «икс». На обломках старого мира будет возникать новый, и ваше будущее зависит не только от того, сможете ли вы выжить, но и от способности найти свое место в новой реальности. Одиночкам в новом мире будет очень трудно. Вы не сможете все время отсиживаться в ином мире — будь там так хорошо, вы бы уже давно туда переселились. Но вы почему-то все еще здесь. — Вячеслав усмехнулся.

— Нам некуда спешить, — пожал плечами Калина.

— Вы все равно выйдете оттуда, — не обратив никакого внимания на его слова, продолжил Дарий. — И тогда вам волей-неволей придется к кому-то прибиться. Без этого просто не выжить — вы постоянно будете сталкиваться с мародерами, с бандами, готовыми убить безо всяких причин, не говоря уже о борьбе за кусок хлеба. Перед вами постоянно будут стоять проблемы выживания, пропитания, быта. Ну подумайте, Александр, вам это все нужно? Я, со своей стороны, предлагаю вам и вашим друзьям взаимовыгодное сотрудничество. Вы покажете нам проходы в иные миры. Наши специалисты смогут сделать эти проходы стабильными. Не усмехайтесь, Александр, я знаю, о чем говорю. Чтобы сделать портал устойчивым, надо всего лишь построить не слишком большую конструкцию из каменных блоков. Расположенные в определенном порядке, они позволят любому человеку свободно путешествовать туда и обратно. Мы знаем, как это сделать, у нас есть для этого все необходимые знания и технологии. Вместе мы станем силой, Александр. За вашу помощь я гарантирую вам полную безопасность, хорошие условия жизни и работы. Вместо борьбы за выживание вы будете заниматься тем, что вам нравится. Подумайте, Александр, мне кажется, это хорошее предложение.

— С этим все ясно, — кивнул Калина. — Остается узнать, что будет, если мы откажемся?

— Тогда не будет ничего, — ответил Дарий. — Как люди, обладающие уникальными знаниями и умениями, вы нам опасны. Где гарантия, что вы, отказав нам, не снюхаетесь с кем-то еще? В том мире, что возникнет на обломках старого, нам не нужны конкуренты. Борьба за тот мир, Александр, идет уже сейчас. И тот, кто не с нами… — Вячеслав тихонько постучал кулаком по столу.

— Думаю, нам надо обдумать ваше предложение, — сказал Калина. — Кроме того, я не могу принимать такие решения в одиночку. Точнее, — он взглянул на Татьяну, — мы не можем принимать такие решения вдвоем.

— Примерно то же самое пару часов назад мне сказал Антон. — Дарий спокойно смотрел на сталкера. — У вас одинаковый склад мышления: оказавшись в тупике, вы тянете время, надеясь, что что-то изменится. Но измениться уже ничего не может. Игры кончились, Александр. Пора принимать решение.

— Ну так приведите его сюда, — предложила Татьяна. — Вместе и поговорим.

— Понимаю — вам хочется узнать, где он. Отвечаю: пока не у нас. Но это только пока. Что касается Леонида, то в эти минуты его уже должны везти сюда, и скоро я дам вам возможность с ним увидеться.

— Вот и подождем, пока он приедет, — закончил Калина.

Несколько секунд Дарий задумчиво смотрел на него. От Калины пахло степью — необычный запах. От Татьяны исходил тонкий аромат прогретой солнцем земляники.

— Выйдите все! — велел Дарий. — Девчонку заберите. Калина останется. Нам надо переговорить с глазу на глаз.

— Но он опасен! — возразила Лара.

— Всем выйти! — повторил Дарий.

На этот раз его уже никто не посмел ослушаться. Дождавшись, когда все выйдут, Вячеслав указал Калине на кресло:

— Садись. Пленник сел.

— Буду говорить начистоту, — сказал Дарий, внимательно глядя на него. — Забудь обо всем, что я только что тебе говорил. Убежища, армия — всем этим озабочено мое начальство, но не я. Мои боссы считают, что вы им нужны, и считают правильно — я сам докладывал им о вас. И до тех пор, пока это так, выбор у вас невелик: или работать на нас, или умереть. Я не шучу, Александр, — на этот раз все очень серьезно. Но умные люди всегда могут договориться… — Он многозначительно замолчал.

— Ну и? — Калина приподнял брови.

— Я могу сделать так, что вас оставят в покое. Но за это вы должны сдать мне Запретный Город! — Дарий привстал и оперся кулаками о стол.

Калина ничего не ответил. Несколько секунд он молчал, о чем-то думая, потом снова взглянул на Дария:

— О Городе вам, конечно, рассказал Маркиз?

— Нет. Я слышал о нем и раньше. Но Маркиз рассказал, что вы знаете, как в него попадать. Более того, бывали там. Это так?

— Так, — согласился Александр. — Но зачем он вам? Там очень легко погибнуть. Он хуже «чистилища» — того места, куда я уже водил ваших людей.

— Но ведь Константин Черкасов ходил туда? — Дарий снова сел. — Ты ведь слышал о нем, верно? Не отрицай — по глазам вижу, что слышал.

— В «чистилище» можно выжить, обладая определенными умениями. Возможно, Костя знал какие-то секреты для Города. Но он унес их с собой в могилу. При последнем посещении Города мы едва выжили. Вам известно о Тьме?

— Да, — медленно ответил Дарий. — Слышал. Понимаю, что там очень опасно. Но любые опасности можно преодолеть. Особенно если игра стоит свеч. Я знаю, что Черкасов умудрялся ходить в Город и не только возвращался живым, но и кое-что приносил оттуда. А если это смог один человек, то смогут и другие.

— Вы пока так и не сказали, зачем вам Город?

— Там есть кое-что, что мне нужно.

— Лекарства? — Александр понимающе приподнял брови.

— Да… — тихо ответил Вячеслав. — У меня опухоль головного мозга. Удалить ее невозможно. Я умираю, мне осталось жить не больше полугода. Поэтому мне безразличен конец света и все, что с ним связано, я до него просто не доживу. Учитывая сложившиеся обстоятельства, я готов отпустить тебя и Люминоса. Найдите мне лекарство — то самое, в красном тюбике. Тогда я отпущу всех остальных. Пока вы будете работать, вас никто не посмеет и пальцем тронуть. Но вам надо поторопиться: если умру я, умрете и вы.

— Предложение понятное… — Калина немного помолчал. — Дело в том, что я тоже ищу это же лекарство — для Маши. Предлагаю вам такой вариант: вы отпускаете всех наших и не мешаете нам работать. Я, со своей стороны, обещаю вам одну дозу лекарства — если найду его.

— Я верю тебе. Но все равно предпочитаю подстраховаться — я отпущу Леонида, все остальные останутся пока у меня. Это даст вам стимул работать активнее.

— Нет, — покачал головой Александр. — На это я не согласен.

— Ты глупец… — Дарий покачал головой. — Неужели ты не понимаешь, что я в любой момент могу узнать, где находится Город? Просто я не сторонник пыток и предпочитаю договориться по-хорошему.

— Знать, где он находится, мало — в Город еще надо уметь попасть. И здесь уже пытками не поможешь.

— Именно поэтому я и хочу договориться. Свобода тебе и Леониду. Свобода всем остальным — после того, как принесешь лекарство. Плюс обещание, что вас никогда больше не потревожат.

Несколько секунд Калина обдумывал его слова.

— Я не могу сказать «да» хотя бы потому, что не могу принимать такие решения в одиночку, — произнес он наконец, — Мне надо посоветоваться с Черным и Люминосом.

— Хорошо, — согласился Вячеслав. — Посоветуетесь. Твой телефон. — Он открыл ящик стола, вынул сотовый телефон. Встав, подошел к пленнику и сунул аппарат ему в карман. — Люминоса скоро привезут. Но учтите, Александр: на этот раз вам не выпутаться. Сила на моей стороне, и вам придется с этим смириться. Не заставляйте меня доводить дело до крайностей.

— Я об этом подумаю.

Дарий ничего не сказал. Сев в кресло, нажал кнопку селектора:

— Уведите его!

Вошли Лара и Филин. Калина поднялся с кресла.

— Не буянил? — спросила девушка, подойдя к пленнику.

— Нет, — ответил Вячеслав.

— Жаль… — Шагнув к Калине, девушка посмотрела ему в глаза, после чего размахнулась и ударила ладонью полипу.

— Лара! — попытался приструнить ее Дарий.

— Это тебе за Фрола, — сказала она, не обращая внимания на шефа. — И это только начало. Вперед! — Она подтолкнула Калину к двери.

— И помни о том, что я тебе сказал! — уже вслед пленнику громко произнес Дарий. — У тебя нет выбора!

Мы шли по лесу уже больше часа, когда у Антона снова зазвонил телефон.

— Да, Шаман… — сказал Черный, остановившись. — Слушаю… Да, про Сашку уже знаю… Выяснил что-нибудь?

Какое-то время он слушал, что говорил Шаман, я разобрать слов не мог.

— То есть все очень серьезно? — Антон нахмурился, — Да, я понял. Лучше не лезть тогда пока к нему — подумаем, что можно сделать… Мы пока будем в Мытищах… Да, там, где с Дэном были… Нет, все еще в лесу, выбираемся… Тогда звони, если что… — Он спрятал телефон.

— И что там? — спросил я.

— Ничего хорошего… — Антон двинулся дальше, я нагнал его. — Шаман говорит, что Дария прикрывает очень сильный колдун. Попробовал сунуться к нему, сразу получил по голове.

— В смысле? — Я взглянул на Черного.

— У многих колдунов есть защита от непрошеных гостей. Некоторые колдуны входят в очень тесные отношения с разными потусторонними существами. Можно называть их демонами, тонкоматериальными сущностями или как-то еще — разница небольшая. Колдун питает эту тварь своей энергией. Она помогает ему в каких-то делах, а также защищает его. Сунувшись к такому колдуну, ты сразу нарываешься на эту пакость. И такая встреча может окончиться для тебя очень печально.

— Что значит «сунуться»? — спросил я. — Прости, но я совершенно не разбираюсь в этих колдовских штучках.

— Это значит дотянуться до колдуна своим вниманием. Шаман сначала «посмотрел» Машу — ее он хорошо знает. Увидел, что ее энергетика заперта, блокирована — Машу словно накрыли колпаком. Смог разрушить этот колпак, потом по тянувшейся от него ниточке стал искать создавшего его колдуна. Отыскал, и тут же на него набросилась защищающая колдуна тварь. Я сталкивался с такими атаками, это воспринимается как резкая встряска — тебя словно током бьет. Весьма неприятно, да и болезненно. Однажды почти два часа приходил в себя — трясло, как в лихорадке. Шаману тоже досталось — говорит, только к утру оклемался. По его словам, с таким сильным колдуном он не встречался еще ни разу. Теперь я понимаю, почему Дарий так осмелел — считает, что находится под надежной защитой и мы до него не доберемся.

— И что собирается делать Шаман?

— Пока ничего. Выберемся отсюда, потом подумаем, как нам со всем этим разбираться…

Полчаса спустя мы вышли на заброшенную дорогу — бетон сильно потрескался, в трещинах росла трава.

— Я и не знал, что здесь что-то есть. — Черный внимательно посмотрел по сторонам. — На карте здесь просто лес.

— Военные? — предположил я.

— Наверное. Скорее всего, что-то заброшенное.

— Глянем?

— В другой раз… — Черный перешел дорогу и вновь углубился в лес.

Я поспешил за ним. Догнал его, хотел о чем-то спросить. Но в это время в кармане у Антона снова зазвонил телефон.

— Опять Дарий, — хмуро сказал Черный, взглянув на экран телефона. — Слушаю… Привет, Сашка! Ты где?…

Около минуты он напряженно слушал. Я тоже пытался понять, что говорит Калина — а это, судя по всему, был именно он, — но разобрать слов не смог.

— Ясно… — произнес Антон. — Наш разговор слушают?… Да, я понял. Тогда постарайся тянуть время. Попробуем что-нибудь придумать… Нет, еще в лесу. Почти выбрались. До связи…

— Саня? — спросил я.

— Да… — Черный задумчиво потер подбородок. — Дарий знает о Запретном Городе. Он неизлечимо болен и хочет, чтобы мы нашли ему лекарство. Если не врет, конечно. Готов отпустить Сашку и Леню, остальные будут у него.

— И что вы решите?

— Пока не знаю. Идем… — Черный вздохнул и снова пошел вперед.

Дверь его камеры открылась сразу после телефонного разговора с Черным. Это был Дарий.

— Закройте дверь, — велел он охраннику. Когда дверь закрылась, взглянул на Калину. — Итак, что вы решили?

Можно было дальше тянуть время. А можно было попробовать по-другому. В конце концов, что он теряет?

— Я должен поговорить с теми, кто останется у вас, — заявил он. — Они должны знать, что происходит.

— То есть ты согласен?

— Этого я еще не говорил. Мне надо узнать их мнение. Несколько секунд Дарий задумчиво смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо, их сейчас приведут. Кроме тех, кто в Питере.

— Я понимаю.

Вячеслав постучал в дверь, ему открыли. Вышел, снова лязгнул замок.

Прошло несколько минут, в коридоре послышались шаги. Затем в камеру втолкнули Татьяну и Дэна.

— У вас пять минут, — предупредил Дарий перед тем, как захлопнуть дверь.

— Привет, Калина, — сказал Денис — Рад тебя видеть. Хотя, наверное, в этой ситуации такие слова неуместны.

— Ерунда… — Калина пожал ему руку. — Как тебя взяли? Хотя можешь не говорить — по лицу вижу.

— Да глупо попался. Только отъехал от дома, меня обогнал Маркиз. Помахал рукой, чтобы я остановился. Я остановился, а тут еще два джипа откуда-то появились.

Вывернулся, они и давай гонять меня. И Марк вместе с ними… — Дэн нахмурился. — В итоге Маркиз все-таки подрезал меня, мы столкнулись. Тут и остальные подоспели. Как ни отбивался — взяли. — Он потрогал разбитую губу. — Можешь объяснить, почему нас привели сюда?

— Могу. Но на это нет времени. Надо уходить отсюда… — Калина несколько раз глубоко вздохнул, потом повел головой из стороны в сторону, приводя себя в нужное состояние. — Встаем в круг… Теснее… — Он правой рукой обхватил талию Татьяны, левой держал Дениса. — Держимся друг за друга, глаза закрыты. И не разжимайте рук, как бы хреново ни было. Все ясно?

— Да… — тихо сказала девушка, крепко обняв Калину и Дэна.

— Понятно, — подтвердил Дэн и закрыл глаза.

Все было готово. Калина глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул. Его глаза были открыты.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом стены тюремной камеры вдруг шевельнулись, пошли волнами. У одной из стен появился металлический стул, который тут же пропал, затем в камере стали появляться и исчезать самые разные вещи — шкафы, кровати, нары, в какой-то момент мелькнули даже укрепленные на стене цепи с подвешенным на них человеком. Меняли свой цвет стены — стали выкрашенными зеленой краской, потом побеленными, затем опять серыми… В какой-то момент у стены выстроились картонные коробки, дверь оказалась открыта. Калина уцепился за эту картинку, стабилизировал ее. Зыбкий до этой секунды мир становился все прочнее, все осязаемее.

— Всё… — выдохнул Александр и разжал руки, с его лица градом катился пот.

— О боже… — Татьяна опустилась на колени, ее трясло. — Меня сейчас вырвет…

— Встань! — Калина помог ей подняться. — Уцепись за что-нибудь взглядом и дыши.

— До чего мерзко… — произнес Дэн, его лицо заметно побледнело. — Кстати, где мы?

— В одном из отражений. Выбрал то, что показалось более-менее симпатичным. Вроде бы в этом мире здесь нет тюрьмы.

— Сашка, ты гений! — Татьяна удивленно смотрела на него. — И давно ты такое умеешь?

— А я и не умею. Просто было надо. Идемте…

Судя по всему, это были подвальные помещения какого-то хозяйственного магазина. Повсюду высились коробки с товарами, откуда-то доносились приглушенные голоса. Дэн первым пошел вперед: он двигался осторожно, совершенно бесшумно. Следом шли Калина и Татьяна.

Коридор заканчивался лестницей. Беглецы начали подниматься по ней и нос к носу втолкнулись с высоким мужчиной в рабочей спецовке — он спускался, неся коробку с пачками стирального порошка.

— Не понял! — произнес мужчина, глядя на незваных гостей поверх коробки. — Чего тут делаем?

— Товар выбирали, — ответил Дэн. — Проходите! — Он приветливо улыбнулся и посторонился.

— Какой еще товар?! — Голос мужчины стал угрожающим. — А ну стоять! Ох! — Он согнулся от удара в пах, коробка вывалилась у него из рук. — Вот сволочь!..

— Диалог был явно бесполезен, — пожал плечами Денис, взглянув на Таню и Калину. — Идемте…

Лестница вывела их в подсобное помещение магазина, за занавешенным декоративной шторой дверным проемом можно было разглядеть торговый зал. Под настороженным взглядом одной из продавщиц все трое вышли из подсобки и быстро покинули магазин.

— И куда нам теперь? — спросил Дэн, посмотрев на Калину.

— Надо понять, где мы находимся, — ответил тот. — Найти знакомую улицу — для привязки. Тогда сможем вернуться домой.

— Как странно… — сказала, оглядываясь вокруг, Татьяна. — Вроде бы и Москва, и… не Москва. Какое-то все не такое.

— Если ты пойдешь к себе домой, то удивишься еще больше, — заметил Калина.

— Встречусь с собой?

— Именно. Точнее, такое вполне возможно. Нам вон туда… — Он махнул рукой и пошел по тротуару.

— Откуда ты знаешь? — спросил Денис, шагая рядом.

— Да я и не знаю. Но вроде бы в ту сторону — это к центру города.

— Интересно, а здесь нас не ловят? — поинтересовалась Татьяна. — Будет очень неприятно сесть за кого-то другого. Даже если этот кто-то — ты сама.

— Постараемся здесь долго не задерживаться, — ответил Калина. Потом вынул телефон, взглянул на него.

— Работает? — с интересом спросил Дэн.

— Нет. Ищет сеть.

— Ну да, — кивнула Татьяна. — Здесь же все по-другому. И сотовые компании наверняка другие, и сами телефоны.

— Может быть, сотовых телефонов здесь нет вообще. — Калина указал на кабинку телефона-автомата.

— Попробовать позвонить кому-то? — предложил Денис.

— Не стоит. Надо поскорее убираться отсюда… Улица Рудницкого. — Калина прочитал название улицы на стене дома. — Кто-нибудь знает такую в Москве?

— Нет, — покачала головой Татьяна. — Не помню.

— Тоже в первый раз слышу, — подтвердил Дэн. Минут через десять они вышли на оживленную улицу.

Калина поискал глазами название и облегченно вздохнул:

— Уже лучше. Мы на Кутузовском проспекте. Теперь надо найти что-нибудь знакомое.

— Кремль там, — подсказала Татьяна.

Туда и пойдем, — согласился Калина.

— Может, поедем? — предложил Дэн. — Ноги меня просто убивают. Деньги у меня есть, не отобрали.

— А ты уверен, что они у них здесь те же самые? — спросила Татьяна.

— Сейчас проверим! — бодро ответил Денис и шагнул к оказавшемуся на их пути лотку с мороженым. — Три мороженых. Вот этих, пожалуйста. — Он указал на понравившееся ему мороженое и протянул продавщице сотенную купюру.

Та взяла купюру, взглянула на нее. — Ты что мне даешь? — спросила она, строго взглянув на Дэна.

— Ой, извините. — Он забрал деньги. — Не успел поменять. Простите,…

— Ну и как? — встретила его усмешкой Татьяна, — Ты права. Деньги здесь действительно другие.

До Кремля они добрались минут за сорок. И то, что Кремль оказался на месте, радовало. В Александровском саду Калина обратил внимание на часовых у Могилы Неизвестному Солдату.

— У нас для них сделаны укрытия на случай непогоды. А здесь таких нет. Давайте попробуем вернуться здесь.

— А сможешь во второй раз? — поинтересовался Денис.

— Надейся… — «обнадежил» его Александр.

Не обращая внимания на прохожих, они снова обнялись. Калина несколько раз вздохнул, повел головой из стороны в сторону. Ничего не изменилось. Попытался еще раз, собрав всю свою волю. И мир не устоял…

Но это было только начало — надо еще отыскать свой мир, не спутать его с другими отражениями. Вот перед глазами, накладываясь друг на друга, замелькали картинки миров. Пару раз Калина останавливал калейдоскоп сменяющихся образов, задерживал картинку и вглядывался в нее, Затем отпускал — это были другие миры. Вот снова мелькнуло что-то похожее» Калина вгляделся.

Укрытия для часовых на своих местах. И памятник вроде бы нормальный. А главное, ощущение того, что это и есть его дом. Еще раз внимательно оглядевшись, Калина окончательно «проявил» картинку, стабилизировал ее. Мир с каждой секундой оживал, в уши ворвалась какофония звуков — пение птиц, голоса людей.

— Кажется, мы дома… — произнес Александр и устало вздохнул.

— До чего мерзко… — выдохнула Татьяна. — Я не о доме — о путешествии.

— Сейчас бы холодного кваску… — Дэн задумчиво огляделся вокруг.

На их появление никто не обратил внимания. Теперь Калина знал, что имел в виду Проф, когда говорил им, что люди слепы к таким вещам. Три человека появились из ниоткуда, и никому до этого нет никакого дела. Или есть?

На них, посасывая леденец на палочке, удивленно смотрел малыш лет пяти. Его мама стояла рядом, разговаривая с какой-то женщиной. Улыбнувшись, Калина подмигнул малышу. Потом взглянул на своих спутников:

— Нам пора…

Дарий привык к тому, что всегда ждут его, а не он. И теперь, прогуливаясь по коридору и поглядывая на часы, чувствовал невольное раздражение от того, что приходится ждать, убеждать, договариваться. О, если бы не опухоль в голове…

Наконец пять минут истекли, он вернулся к камере.

— Ну что у них там? — спросил он у стоявших у двери охранников.

— Там тихо… — ответил один из них.

Вячеслав нахмурился. Более того, он вдруг понял, что не чувствует запахов пленников. Перестало пахнуть степью, исчез земляничный запах девушки. Пропал горьковато-пряный запах Дэна. А это значило, что в камере никого нет…

— Открывай, — уже безо всякой надежды приказал Дарий. И оказался прав — камера была пуста.

— Но как же это?… — растерянно спросил один из охранников. — Мы же не отходили! Куда они могли деться?

Тихо чертыхнувшись, Дарий повернулся и пошел прочь.

Он шел и думал о том, что это уже слишком. Они играют с ним в кошки-мышки — теперь стало ясно, что Калина мог скрыться в любой момент. И не сделал этого только потому, что не хотел уходить один. С другой стороны, почему он дал себя схватить? Значит ли это, что он не может исчезать, когда пожелает?

Увы, это были не единственные плохие новости. В кабинете его ждал Валентин: взглянув на хмурое лицо своего помощника, Дарий понял: что-то случилось.

— Ну? — холодно процедил он, садясь в кресло. — Выкладывай, что там у тебя?

— Люминос и Алла сбежали… — тихо ответил тот, — Еще вчера вечером. Наши люди в Питере побоялись сказать сразу — надеялись, что еще смогут их поймать. Ждали их на квартирах, искали по знакомым. Но так и не нашли.

Какое-то время Дарий задумчиво смотрел на Валентина, потом вдруг начал смеяться.

— Стадо баранов, — произнес он, отсмеявшись. — Ты не обижайся, Валентин, я сам не лучше — я только что упустил Калину, Дэна и девчонку.

— Как? — Валентин удивленно смотрел на шефа.

— Да вот так и упустил. Калина попросил встречи со своими, вроде как обсудить условия капитуляции. Я разрешил. Привел Татьяну и Дэна к нему в камеру, оставил их на пять минут наедине. Когда открыли камеру, их там уже не было.

— Хотите сказать, что они исчезли из запертой камеры? — В голосе помощника звучало непонимание.

— Именно, Валентин… — Дарий устало вздохнул. — Еще утром я считал, что все в моих руках. У меня было пятеро сталкеров! — Он поднял руку с расставленной пятерней. — Пятеро, понимаешь? А теперь нет ни одного.

— У нас есть Вика, — напомнил Валентин.

— Разве что… Но она никто, пешка. Ради нее сталкеры и пальцем не шевельнут… — Он замолчал, ощутив, как кольнуло в голове. Поморщился: — Выгони ее, Валентин. Просто вышвырни за дверь. На свободе от нее и то больше пользы будет.

— Может, пусть лучше посидит? — не согласился помощник. — На нее, как на крючок, можно ловить Королькова.

— Я же сказал: вышвырни ее. Мне она не нужна. Можешь идти.

— Хорошо, вышвырну. Но что мы будем делать с «Неманом»?

— Я подумаю над этим. Иди же! — В голосе шефа проскользнуло нетерпение.

Валентин вышел, аккуратно прикрыв дверь. Лицо Дария тут же скривилось от боли.

— О Господи… — прошептал он, охватив ладонями виски. — Да что же это…

Откинувшись на спинку кресла, Дарий какое-то время сидел, потихоньку массируя виски. Боль медленно отступала — вот он глубоко вздохнул и опустил руки, лицо его было очень бледным.

— Я все равно справлюсь с этим… — тихо сказал он. — Вот увидите…

Шел уже третий час дня, когда мы наконец-то вышли к трассе. Черный остановил попутную фуру, и мы забрались в кабину. Машина шла в Москву, пока нам было по пути. Мне чертовски хотелось спать, поэтому я почти всю дорогу клевал носом. Встрепенулся лишь тогда, когда в кармане у Антона снова зазвонил телефон.

Это был Калина, и звонил он, судя по всему, не из тюрьмы. Разговор длился всего пару минут: сказав, что уже подъезжает к Москве и скоро зайдет к нему, Антон спрятал телефон и взглянул на меня.

— Похоже, все закончилось, — сообщил он. — Можем спокойно ехать домой, нас не тронут.

— Удалось договориться? — догадался я.

— Вроде того. Все на свободе, и Вика тоже. Потом об этом… — Черному явно не хотелось говорить о наших делах в присутствии водителя.

Но и того, что он сказал, хватило, чтобы наполнить мою душу радостью. Вика на свободе! А это значит, что совсем скоро я ее увижу…

Мы сошли в пригороде, близ остановки маршрутного такси. Пока ждали маршрутку, Антон объяснил, что произошло.

— Калине сегодня утром удалось сбежать вместе с Таней и Дэном. Подробностей пока не знаю. Примерно час назад ему позвонил Леонид: оказывается, он и Алла сбежали еще вчера вечером. Сообщили бы нам об этом еще раньше, но у них отобрали телефоны, а на память Леня номера не помнил. Отправил нам всем сообщения по электронной почте, отозвался Шаман. А буквально двадцать минут назад Сашке позвонил Дарий. Сказал, что согласен на тот вариант, что Калина предлагал ему еще до побега. В ответ пообещал нам всем полную безопасность. Сашка согласился. Деталей тоже пока не знаю, но условия вроде приемлемые. Так что можем спокойно ехать домой, все закончилось.

— И Вику тоже отпустили? — спросил я, желая услышать это еще раз.

— Да. Возможно, она уже ждет тебя. И передай ей от всех нас спасибо.

— Обязательно, — пообещал я.

На этом наши пути разошлись: Антон поехал к Калине, а я поспешил домой, радуясь, что вся эта беготня закончилась, что дома меня уже ждет Вика. Увы, я ошибся — Вики в квартире не было.

Это меня озадачило — если Дарий отпустил ее, то она не могла не прийти. Хотя бы потому, что больше ей идти просто было некуда.

Оставалось ждать — я все еще верил, что Вика просто где-то задерживается. В конце концов, могут же у нее быть какие-то дела?

Но наступил вечер, а ее все не было. Телефон Вики по-прежнему был отключен.

Пришлось Позвонить Антону.

У него все было нормально, как и у всех остальных. Завтра он и Татьяна собирались ехать на заимку — забрать свои машины. Пригласил меня поехать с ними, я согласился. Узнав от меня, что Вика так и не появилась, и понимая мое беспокойство, Черный пообещал сейчас же позвонить Дарию.

Мне оставалось только ждать. Не прошло и гости минут, как Антон перезвонил мне и сообщил, что Дарий подтвердил еще раз — Вику отпустили. И если она еще не пришла, то это уже не вина «серых».

— Спасибо, Антон, — поблагодарил я. — Буду ждать… Я ждал ее до полуночи. Потом, понимая, что либо с ней что-то случилось, либо она по какой-то причине не хочет меня видеть, лег спать.

На заимку отправились рано утром на обычном рейсовом автобусе. Сошли на нужной остановке, еще больше часа шли пешком, пока не добрались наконец до уже хорошо знакомых мне домиков.

Наши машины стояли там же, где мы их оставили. Попрощавшись с Черным и Татьяной, я сел в свою «девятку» и поспешил в Москву — торопился на работу.

Приехал я почти вовремя. Пришлось объясняться с начальником из-за прогула, но все утряслось. Сев на свое рабочее место, я снова окунулся в мир благородных металлов и драгоценных камней, но мысли мои все равно были с Викой. Где она, почему не пришла?

Когда я вечером вернулся домой, квартира была по-прежнему пуста. Может быть, с Викой что-то случилось?

Утром следующего дня я начал обзванивать больницы и морги, но и это ничего не дало. Она просто исчезла. Я не знал, где ее искать, а потому мне оставалось лишь одно: ждать и верить в то, что однажды она все-таки вернется.

Этот роскошный, богато обставленный кабинет находился на тридцать четвертом этаже. Сквозь огромное панорамное окно небоскреба открывался вид на Манхэттен, с этой высоты даже машины казались удивительно маленькими, не говоря уже о людях.

В кабинете сидели и неспешно беседовали двое: сэр Артур, сухощавый господин лет шестидесяти, и сэр Говард, мужчина лет сорока с холеным лицом и тонкими усиками. В руке у сэра Артура дымилась дорогая кубинская сигара. Сэр Говард лениво потягивал коктейль.

— В целом для Европы, — сказал сэр Говард, глядя на своего собеседника, — мы имеем опережение графика строительных работ примерно на двадцать процентов, что весьма неплохо. Полностью закончено строительство убежищ в Швеции, они смогут вместить порядка пятисот тысяч человек. В то же время есть более чем пятидесятипроцентное отставание по продовольствию — в частности, по зерну. Из-за последних неурожаев создание стратегических запасов идет медленнее, чем мы рассчитывали, и обходится значительно дороже. В этом году цены на зерно, судя по всему, будут только расти, на это указывают и не лучшие прогнозы на урожай зерновых в России — из-за бесснежной зимы и сильных морозов в южных регионах вымерзли посевы озимых. Тем не менее мы рассчитываем пополнить запасы пшеницы примерно на два миллиона тонн. Есть еще некоторые проблемы по растительным маслам, но они не столь серьезны.

— Надеюсь, что вы с ними справитесь, — сказал сэр Артур, выпустив облачко дыма. — Кстати, о России. Вы читали последний доклад Кротова?

— Разумеется, сэр.

— И что вы об этом думаете?

— Думаю, что Дария пора менять. Личные интересы не могут стоять выше интересов организации.

— Я согласен, Говард… — Сэр Артур снова выпустил облачко дыма. — Как вы думаете, можем мы назначить на этот ответственный пост самого Кротова?

— Даже не знаю, сэр… — Говард поставил бокал на столик, задумчиво пригладил усы. — Он молод и слишком амбициозен.

— Разве это плохо? — Губы сэра Артура тронула улыбка. — Вы тоже молоды и тоже амбициозны. Важно, чтобы амбиции были направлены в нужное русло. Возможно, молодой задор Валентина позволит ему сделать то, что не удалось Дарию.

— В таком случае я не возражаю.

— Тогда я сегодня же подпишу приказ о его назначении. Как вы смотрите на то, чтобы отвезти его лично?

— Почему бы и нет? — пожал плечами сэр Говард, взял бокал и сделал глоток. — Тем более там сейчас тепло. А что будет с Дарием?

— Судя по расшифровке предоставленной Валентином записи, Дарию осталось жить несколько месяцев. Нам он не нужен, поэтому пусть о нем позаботится сам Валентин.

— Хорошо, — согласился Говард. — Когда выезжать?

— Не раньше, чем закончится наша беседа… — ответил сэр Артур, пыхнул сигарой и пустил в потолок колечко дыма.

Глава девятая

ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД

Нас было четверо: Калина, Черный, Люминос и я. Дарий сдержал слово, нас больше не преследовали. За это мы должны были принести Дарию лекарство, способное спасти его от смертельной болезни. И найти это лекарство можно было только в Запретном Городе.

Признаюсь, до сих пор Город казался мне чем-то нереальным, что бы о нем ни рассказывали сталкеры. Я сам видел иной мир «семидесятки», видел другие чудеса. Но поверить в то, что есть другая Москва, совсем не такая, как эта, было все равно очень нелегко. Еще труднее было понять, почему мне, новичку, вообще рассказали о Городе. И не просто рассказали, но и собирались его показать.

На этот раз нам не пришлось ехать за сотни километров — вход в Город был здесь, в Москве, совсем рядом Мы просто вошли рано утром в одну из старых московских высоток, спустились в бомбоубежище. Калина открыл массивный висячий замок на неприметной железной двери. Потом, когда мы вошли, закрыл ее изнутри на засов.

Мы находились в сравнительно небольшом помещении; вдоль стен тянулись старые водопроводные трубы, в центре я разглядел крышку колодца. Света здесь не было, поэтому Калина подсвечивал фонариком. Когда я тоже зажег фонарик, Черный предложил мне выключить его.

— Береги свет, — посоветовал он. — В Городе свет — это жизнь.

Вытащив откуда-то из-за труб кусок изогнутой крючком арматуры, Леонид открыл колодец и первым начал спускаться в него. За ним полез Черный, потом настала моя очередь.

Когда я спустился метра на три, ступеньки внезапно кончились.

— Спускайся на руках, потом прыгай! — донесся до меня снизу голос Антона. — Здесь невысоко.

Я начал спускаться, перебирая руками ступеньки, потом глянул вниз, примерился и прыгнул. Черный и Люминос поддержали меня. Следом быстро спустился Калина.

Мы находились в небольшом коридорчике, где-то неподалеку журчала вода. Антон слегка подтолкнул меня:

— Вперед…

Ход вывел нас к канализационному коллектору: в метре от нас по желобу текли сточные воды, запах был не из приятных.

Мы пошли вдоль коллектора, метров через двести свернули в какое-то ответвление. Потолок был очень низкий, приходилось идти пригибаясь. Затем перед нами появилась ведущая вниз металлическая лестница.

— Ступай осторожно, она совсем ржавая, — предупредил Антон. — Держись за поручни.

Миновав лестницу, мы оказались в довольно большом тоннеле, я шел сразу за Калиной, с интересом глядя по сторонам. Где-то стены тоннеля были бетонными, где-то кирпичными. Во многих местах из стен выходили трубы. Из некоторых текла вода, кое-где она просто сочилась из трещин в стенах.

— При желании так можно пройти до самого Кремля, — пояснил Антон.

В какой-то момент я услышал отдаленный шум поезда — где-то рядом проходила ветка метро. Минуты через две мы свернули в узкий и низкий коридорчик, настоящую щель. Продрались через него и вышли к той самой ветке метро, шум поездов которой я слышал.

— Стоим, ждем поезд, — велел Калина.

Поезд прошел минуты через две: мимо пронеслись ярко освещенные окна, на меня пахнуло ветром.

— Вперед! — Калина первым шагнул в тоннель метро и побежал вдоль стены.

Мне было совершенно очевидно, что сталкеры стремятся успеть добежать куда-то до очередного поезда. Метров через сто мы остановились, я увидел в стене глубокую нишу и в ней металлическую дверь. К моему удивлению, на ней оказался вполне современный кодовый замок. Калина набрал код, открыл дверь и первым вошел внутрь, мы последовали за ним.

— Где мы? — шепотом спросил я.

— Метро-два, — пояснил Антон, закрывая дверь. — Другая ветка. Не та, где были в прошлый раз…

Перед нами снова была лестница. Мы спустились по ней, прошли по короткому коридору и вышли в очередной тоннель.

— До перехода примерно километр, — объявил Антон, взглянув на меня, и вслед за Калиной и Леонидом пошел вдоль путей.

— Током не стукнет? — спросил я.

— А здесь его нет, — не оборачиваясь, пояснил Антон.

— И как же тогда здесь ездят?

— У них специальные электровозы, контактно-аккумуляторные. Там, где есть контактный рельс, подключаются к нему. Где нет, едут на аккумуляторах.

— Что будет, если нас поймают?

— Поймают, тогда и увидим. Не бойся, по этой ветке очень редко ездят. Мы здесь еще ни разу никого не видели…

Мне казалось, что мы прошли не километр, как обещал Черный, а целых три, когда стены внезапно разошлись в стороны, на уровне груди появился какой-то бетонный помост — я не сразу понял, что это не что иное, как перрон станции.

Вслед за сталкерами я выбрался на перрон, огляделся.

— Это станция? — спросил я, хотя вопрос был совершенно лишним.

— Да, — кивнул Калина. — Законсервированная. Вон там, — он посветил фонариком, — есть дверь с кодовым замком. Кода мы не знаем, куда она ведет, неизвестно.

— А для той двери где код взяли?

— Добрые люди поделились. Нам сюда…

Мы пошли вдоль перрона, я с интересом смотрел по сторонам. Было видно, что станция сильно запущена: бетон крошился, из пола кое-где торчала арматура. Не доходя до одной из стен, сталкеры остановились.

— Мы на месте, — пояснил Антон. — Переход здесь. — Он кивком указал на стену.

— В стене? — удивился я.

— Нет. Шагах в пяти перед тобой. Можешь пройти по нему; попробуй ощутить, «цепляет» тебя или нет.

Это было интересно. Я добросовестно прошелся несколько раз туда и обратно, но, к своему разочарованию, абсолютно ничего не почувствовал. Говоря языком сталкеров, переход меня «не цеплял».

— Тебе надо нарабатывать личное пространство, — посоветовал Люминос — Когда идешь где-нибудь по улице, концентрируйся на ощущениях тела и пространства вокруг него. Неплохое упражнение на этот счет есть у даосов: представь, что твое энергетическое тело простирается на несколько метров в стороны от физического. То есть образует этакий шар. На вдохе эта сфера сжимается, ты словно втягиваешь ее в себя, вдыхаешь. На выдохе она опять расширяется, захватывая пространство вокруг тебя. Дыша таким образом, можно не только укрепить свою энергетику, но и научиться это пространство чувствовать. А чувствование этого пространства открывает двери к самым разным магическим манипуляциям.

— Но вы поможете мне здесь пройти? — спросил я.

— Разумеется.

Я уже давно заметил, что сталкеры все делали без спешки — может, именно поэтому всегда и везде успевали. Вот и на этот раз, немного передохнув, они начали столь же спокойно и методично собираться в иной мир.

В этом походе наши рюкзаки были не слишком тяжелыми — мой весил килограммов пятнадцать. В нем были вода, немного еды. И много горючих материалов: фальшфейеры, бензин в полулитровых пластиковых бутылках, охотничьи спички с большими головками. О фонариках я уже и не говорил — только у меня их было три штуки, плюс батареи к ним. Следуя примеру сталкеров, четыре фальшфейера я сунул за пояс, еще штук десять затолкал в кармашки рюкзака — так, чтобы легко было достать. Спички рассовал по карманам, одну бутыль с бензином спрятал в карман куртки. В другом кармане был баллон-чикс краской — ставить отметины на стенах, чтобы не заблудиться.

Сама процедура перехода мне была уже знакома: мы встали друг за другом, я держался за плечи стоявшего впереди Калины. Позади меня был Черный, за ним стоял Люминос. Каждый из сталкеров мог бы пройти и сам по себе, но в таком «паровозике» они могли втащить в иной мир и меня.

— Готовы? — спросил Калина. Не дожидаясь ответа, скомандовал: — Вперед!

И мы пошли. Один шаг, второй, третий… Примерно на седьмом шаге я почувствовал, что сознание начинает мутиться, и крепче вцепился в плечи Калины. Его буквально рвало из моих рук, в какой-то момент я подумал, что не удержусь. Затем стало легче, Калина остановился.

— Вот и все, — сказал он.

Я разжал руки, огляделся. И понял, что мы уже не в метро.

Это был большой гараж — очевидно, принадлежащий какому-то предприятию. Я увидел несколько автобусов — старых, непривычных, рядом стоял грузовик на спущенных шинах. Было довольно сумрачно, но сквозь приоткрытые ворота пробивался свет.

— Еле протолкнули тебя, — раздался за моей спиной голос Черного. — Поработай с пространствами — без этого в нашем деле никуда.

— Хорошо… — согласился я, продолжая оглядываться.

— Запомни место перехода, — посоветовал Калина. — Да и вообще этот гараж. Если вдруг случайно разделимся, встречаемся здесь.

— Да, я понял…

— Семь сорок пять. — Леонид взглянул на часы. — До шести вечера мы должны вернуться. Вперед…

Вместе со сталкерами я вышел на улицу. В воздухе витала легкая дымка, ограничивавшая видимость примерно двумястами метрами. Но больше всего меня поразила тишина этого места — она была просто пугающей, леденящей. Ни шороха, ни звука. Ни ветерка.

За несколько предыдущих вылазок «неманцы» составили: карту прилегающей местности — правда, не очень подробную. Названия улиц здесь отличались от привычных московских, но сталкеры полагали, что район этот соответствует району станции метро «Динамо». Две прилегающие улицы они уже изучили; осталось проверить еще одну. Искали Убежище, но как оно выглядит, никто не имел ни малейшего понятия.

Мы медленно шли по тротуарам: я с Черным по левой стороне дороги, Калина и Леонид по правой. Звуки от наших шагов разносились гулким эхом, что было очень странно — нигде и никогда я не слышал подобной акустики. Вот слева появилась вывеска с надписью «Гастроном», Черный поднес к губам рацию.

— Заходим в магазин. Прием…

— Мы поняли… — отозвалась рация голосом Калины.

Перед тем как зайти, Антон вынул баллончик с краской и начертил на стене стрелку с цифрой «1», сделал пометку на карте. Затем открыл дверь и вошел в магазин.

Все было покрыто тонким слоем пыли. Витрины, прилавки, касса — от всего веяло запустением. Полки были пусты, лишь на одной стоял длинный ряд пачек соли. Еще в одном месте я нашел бутылки с минеральной водой. Взял одну, прочитал название: «Ессентуки».

— Ее можно пить? — спросил я, взглянув на Черного.

— Можно. Но не нужно. — Он взял бутылку у меня из рук и поставил на место. — Пошли…

Мы вышли из магазина, я аккуратно прикрыл дверь.

— Вышли из магазина, — сообщил Антон. — Вы где?

— Немного впереди. Здесь книжный магазин.

— Понял. Идем дальше… — Антон спрятал рацию.

Я постепенно осваивался с новым для себя миром. В принципе здесь не было ничего особо страшного — просто заброшенный город. Я думал так до тех пор, пока шагов через тридцать, открыв очередную дверь, едва не наступил на труп человека.

— Не бойся… — сказал Антон. — В этом городе их много. На этажах можно найти целые семьи. Родители, дети. Домашние животные. Все мертвые.

Лежавший перед нами человек напоминал мумию. Его тело не разложилось — оно просто высохло. Кожа сморщилась и потемнела, глаза напоминали два провала. На высохшем пальце правой руки я разглядел золотое обручальное кольцо.

— Его убила Тьма, — словно отвечая на мой невысказанный вопрос, произнес Антон. — Идем…

Так прошло больше часа. Мы шли вдоль улицы, заглядывая в каждую дверь, в каждую подворотню. Время от времени нам попадались тела погибших, порой они встречались целыми группами. Особенно меня впечатлили останки девочки в голубом платье: она сидела, забившись в угол и закрывшись руками. Глядя на нее, я буквально чувствовал ужас, который ей довелось пережить. Это было просто страшно.

У перекрестка мы снова встретились с Леонидом и Калиной. Поделились подробностями, потом решили исследовать влево и вправо улицу, что пересекла наш путь, — до ближайших перекрестков.

Мы с Антоном пошли налево. Дошли до перекрестка, перешли на другую сторону улицы и начали возвращаться, когда что-то внезапно изменилось. Это заметил и Антон.

— У нас проблемы! сказал Антон, нажав кнопку рации, из его рта шел пар. — Она уже здесь. Прячьтесь!

— Понял, Антон… — отозвался Люминос. — Мы тоже видим…

— Сюда? — Черный потянул меня к ближайшей двери. — Быстрее!

Это оказался зоомагазин. Вдоль стен выстроились стойки с давно пересохшими аквариумами, под потолком висели клетки для птиц. Черный запер дверь, затем ухватился за ближайший стол, повалил его и попытался придвинуть столешницей к двери. Я бросилс