Алеша Драконыч

Виктор Баженов, Олег Шелонин

Алёша Драконыч

1

Яга размахнулась:

— Сто тридцать два!

Колода звучно шлепнула по ноздрям дракона.

— Сто тридцать три!!

Дракон терпел, героически стиснув треугольные зубы.

— Сто тридцать четыре!!

Было небольно, но очень обидно.

— Сто тридцать пять!!!

Яга вошла в раж. Очередной замах был такой крутой, что из рукава вылетела еще одна, заранее подтасованная колода карт.

— Жулье!!! — взревел дракон.

Ведьма кубарем полетела вниз по сверкающему склону, на котором и происходила экзекуция. Монеты добротного червонного золота веером летели из-под ее сухонького тельца.

— Васи-и-или-и-ий!

Однако Ваське было не до нее. Иссиня-черный кот спасал свою драгоценную шкуру от напалма, вырвавшегося из пасти разбушевавшегося дракона. Он взметнулся вверх по отвесной стене пещеры, вцепился всеми четырьмя лапами в висящую под потолком летучую мышь.

— Только вякни, — мрачно посулил кот.

— Вяк, — из вредности сказала мышь, привычно укутывая шулера серыми крыльями, протяжно зевнула и вновь погрузилась в сон, не соизволив даже кинуть взгляд вниз, где разборка набирала обороты.

— Отстань, звероящер! Уй! Ой! Ойхо, спалишь!

Дракон пыхнул огнем. Яга заверещала.

Кот пошуршал головой. Первым из-под крыльев выглянуло правое ухо, следом появился глаз — тоже правый.

— Перебор…

Хозяйке приходилось туго. Огненные струи хлестали по стенам, отжимая ведьму к углу. Яга лихо подпрыгивала, уворачиваясь от напалма и когтистых лап дракона. Пока он мазал.

— Иес! — азартно махнул лапой Ойхо, злость которого быстро переросла в чисто спортивный интерес. Ящер поднес трепыхающуюся в когтях Ягу поближе к глазам.

— Вот помру со страху, — пригрозила ведьма, — а тебя потом совесть замучит! И правильно сделает! Отпусти, животное!

— Сейчас должок верну… — Дракон поднял свободную лапу, выпустил когти, размером с приличный ятаган, щелкнул ими по гранитной стене, выбив из нее сноп искр, выразительно посмотрел на Ягу… — Сколько ты там насчитала? Сто тридцать шесть?

— Сто тридцать пя… Обалдел? Я ить так и впрямь помру! И вообще — половина Васькина.

— Справедливо, — согласился дракон, — сто тридцать пять пополам…

— Не делится, — затрясся под сводом кот.

— Будешь мешать спать, брошу, — пригрозила мышь.

Васька затих. Дракон завертел головой, пытаясь определить местонахождение второго жулика.

— Точно! Не делится, — подтвердила ведьма, — такая сложная дробь получается! И вообще, чешуйчатый, че ты к нам пристал? Если б не мы, ты б тут со скуки помер.

— Верно, — опять согласился дракон, пытаясь поймать в прицел согнутого пальца лоб извивающейся в его когтях старушки, — за это один щелбан прощаю, чтоб все по-честному было и без дроби…

— Рыцарей тебе мало?! — заверещала Яга.

— Мало, — признался дракон, — лет сто их уже не видел.

— И не увидишь!

— Это еще почему?

— Да потому что ты им на фиг не нужен!

— Что-о-о? — распустил когти веером дракон. — Я, такой крутой, на фиг не нужен?!

Рухнувшая наземь Яга кинулась к ступе. Огненная струя поспела раньше.

— Ну вот… бадейку спалил, гад ползучий. — Ведьма стрельнула глазами в сторону метлы.

— Нет, ты скажи, — прошипел Ойхо, — почему это я им на фиг…

— А ты когда в последний раз злодейство приличное делал? — ощерилась Яга.

— То без разницы, — отмахнулся дракон. — Рыцари должны штурмовать мой замок, а я их должен жрать!

Яга захихикала:

— Ты ж вегетарианец.

Дракон покраснел:

— А вот и нет. Знаешь, сколько я их в свое время… Противно только. Они ж на честной бой только с перепоя прут. Голова потом боли-и-ит… Я, наверное, пьяных уже всех сожрал, а остальные боятся.

— Остальные про тебя давно забыли! Пути-дорожки до твово Черного Замка заросли, Калинов мост прогнил и в речку рухнул. Ты вот тут бирюком сидишь, в золоте купаешься…

— Для здоровья пользительно… — буркнул дракон.

— …а то, что на нашу нечистую силу людишки плюют свысока, пролетая мимо на ступе, тебе начхать! В то время как лучшие умы, — стукнула себя в грудь Яга, — разрабатывают гениальные планы отмщения всему роду человеческому…

В полемическом запале она была так убедительна, что Ойхо поверил, хотя лично переползал через Калинов мост накануне вечером, волоча за собой на буксире стог магических трав.

— Я тут тоже, между прочим, без дела не сидел, — начал оправдываться он. — Я тут эту… как ее… науку двигал.

— Чаво-о-о?

— Ну, магия такая… особая.

— И далеко ты ее задвинул? — ехидно спросила ведьма.

— Очень, — сразу загорелся дракон. — Я тут на досуге, от нечего делать, мономерной структуре полиморфного поля так по фазе двинул, что она враз полимерной стала.

— Кто она? — обалдела Яга.

— Поля… тьфу! Структура…

— Ойй… — начала пятиться Яга. — Васька, к ноге…

— Нашла дурака, — фыркнул сверху кот.

— Ты представляешь, какие перспективы открываются? — Дракон перегородил своей тушей выход из пещеры. — Какие возможности? Если дивергенцию ротора проинтегрировать по объему, потом продифференцировать по площади и шарахнуть биномом…

Глаза Ягуси стали квадратными.

— Круто, — согласилась она, судорожно нащупывая метлу за спиной. — Ежели еще и в нашем деле злодейском поможет, мы энтим биномом…

— Дура! — обиделся дракон, выдирая из ее рук метлу. — При чем здесь бином?

— Вот я и говорю, структурой ее, структурой! А потом ротором!

— Темнота, — сплюнул огненным сгустком Ойхо.

— Ой! — увернулась Яга.

— Вот этим думать надо, — постучал себя черенком метлы по лбу дракон. — Сейчас такое злодейство забацаем, все скинхеды от зависти удавятся.

— Ой! Страсть-то какая! — шарахнулась в сторону ведьма. — Скин да еще и хеды… Где ты слов таких мудреных набрался? Раньше я от тебя…

— Раньше я их и не знал. А вот как полю по фазе двинул, враз все постиг. Я из того мира столько книжек мудреных натырил! Ни черта в них не понимаю, но наша магия рядом не стояла…

— Какого мира?

— Для особо одаренных поясняю еще раз: я сдвинул по фазе…

— Я неграмотная-а! — взвыла Яга.

— Тогда молчи и слушай! Забыли про нас?

— Забыли.

— Злодейство нужно?

— Нужно.

— Пойдешь воровать принцессу.

— Сбрендил старый! Что ты с ней делать будешь, вегетарианец?

— Воспитывать…

— Точно спятил!

— …ее папашу на предмет мани-мани.

Дракон отвалил камень в подсобку и вытащил оттуда монитор. За ним, тренькая от натуги кабелями, вывернулся системный блок. Следом на золотой склон сползла клавиатура с мышкой. Васька под сводом озабоченно зашевелился.

— Техника! — обрадовал Ягу Ойхо, примащиваясь на самой вершине золотой горы. — Чуть магии ввалишь, все тебе покажет.

— Все?

— Все, все! Вот смотри…

Экран засветился.

— Уи-и-и… страсть-то какая-а-а! Че творят-то, че творят!

— Бабка, я такого не заказывал, — ужаснулся ящер, пытаясь тыкнуть когтем в клавиатуру.

— Да погодь ты, — отпихнула его ведьма. На этот раз по склону закувыркался дракон. — Че творят-то, че творят! Неужто он опосля этого на ей не женится?

— Может, они уже женаты? — мяукнул с потолка Васька. Из-под крыльев убежища торчали уже оба уха и широко раскрытые глаза. Тоже оба.

— Колечков нету!

— Сняли, чтоб не мешали? — предположил кот.

— Эй, милай, — постучала ведьма костяшками пальцев по монитору, — вы колечки сняли?

— Бабка, — на гору опять выполз дракон, — уйди от аппарата! Дай место профессионалу.

Потеснив Ягу, дракон деловито застучал когтями по клавиатуре.

— Та-а-ак, где тут у нас принцессы на выданье?

Из подсобки выполз принтер, воткнулся разъемами в системный блок и деловито зашуршал.

— Учись, старая, — довольно хрюкнул Ойхо. — Вот что значит наука! Я тут к ней еще ускоритель присобачил…

— Уи-и-и… черные-то какия-а-а!

Принтер был цветной, лазерный и очень-очень быстродействующий. Ускоритель работал на всю катушку. Из пластмассового чрева агрегата с пулеметной скоростью вылетали листы. Принцесс было много. Но все они действительно были черные, хотя и очень симпатичные в изумительных нарядах из собственной кожи. Под фотографиями в фас и профиль располагалось полное досье на венценосных особ: ФИО, национальность, дата рождения, количество съеденных женихов…

— Это надолго, — озаботился дракон, — в алфавитном порядке начал, с Африки. Кончай дурить! — щелкнул он по системному блоку. — Нам поближе надо. В пределах радиуса действия ее метлы, — кивнул дракон в сторону ведьмы.

Принтер немедленно заткнулся. На экране замерцала надпись: «В пределах радиуса метлы принцесс на выданье нет».

— Тоже мне техника! — обрадовалась Яга. — А у Черномора?

— Так он бездетный.

— Решил обзавестись.

— Когда решил? — захлопал глазами дракон.

— Девять месяцев назад. А сегодня ему жинка дитя и выдаст. Роксаной назовут. Так что невеста на выданье у нас есть.

— Гениально, — ахнул дракон.

— Только воровать я ее не буду.

— Почему?

— Да на шута она нам сдалась?

— Я думал, и впрямь поумнела, — хмыкнул дракон. — Это ж киднеппинг, дура! Заложником будет.

— Хоть какими словами заморскими меня пугай, — уперлась Яга, — а детей воровать не буду! Мяса в них мало…

— Какого мяса? — выпучил глаза Ойхо.

— …и вообще: дети — цветы жизни!

На этот раз он ее все-таки щелкнул, припечатав к стене в нижней точке траектории кувыркания по золотому склону.

— Вот и тащи сюда эти цветы! Вместе полюбуемся. А потом я их поменяю на полновесное…

— Лютики-и-и-цветочки-ии… — Рот Ягуси до ушей, ручки-ножки раскинуты.

— Эй, бабка… кончай дурить! — испугался дракон, с расстройства пыхнув напалмом… — Давай бегом на метлу…

— …у меня-а-а в садочки-и!..

— Морду отверни, — заволновался кот. — Спалишь ведь!

— Я тебя предупреждала, — вздохнула мышь, не открывая глаз. Крылья распахнулись, отправляя Ваську в полет. К счастью, до носа дракона, сидящего на самом верху золотой горы, было недалеко. В него перепуганный котяра и вцепился.

— Чего это она? — скосил Ойхо глаза на десантника.

— Жизни радуется.

— Дорогу знаешь? — сразу успокоился дракон.

— В общих чертах… — дипломатично мяукнул Васька, не вдаваясь в подробности.

— Будешь за рулевого.

Ойхо осторожно отцепил кота от своего носа, усадил на самый кончик черенка метлы, ниже прицепил ведьму.

— Доставите заложника, все грехи ваши жульские прощу. Вперед!

Васька пулей вылетел из пещеры.

— А милая-а-а, любимая-а-а, не дождусь я ночки!

Радующийся жизни голос Яги замер вдали.

— Думаю, теперь о нас вспомнят, — удовлетворенно хрюкнул дракон. — Тут поблизости еще незанятые пещеры есть? — задрал он голову вверх.

— Полно, — успокоила его мышь, по-прежнему не открывая глаз.

— Это хорошо…

Новый бизнес сулил большие перспективы. Перед мысленным взором Ойхо возникли пещеры, доверху набитые золотом. Золото — это долгие, долгие годы спокойной жизни. Дракон радостно ухнул и с головой зарылся в сверкающий склон. Мало кто знал самый главный, тщательно охраняемый секрет драконов: не корысти ради сидели они на золоте, а здоровья для…

2

Прохладный ночной ветер трепал шерсть на загривке. Дорогу до Незалежной Украины Василий знал в общих чертах, по рассказам хозяйки, крутившей там лет триста назад любовь с одним дюже гарным хлопцем. Хозяйка по-прежнему радовалась жизни, а потому штурман вынужден был полагаться только на себя. Шел по приметам. Пока они не подводили: лес кончился уже давно, мирно спящие мелкие деревушки, реки и озера тоже. Впереди показался стольный град, освещенный призрачно-голубоватым светом луны. Васька принюхался. Вот она, главная примета! Салом пахло все сильнее. Точно, Украина. Круче всего пахло из высокого терема, в окнах которого кое-где мелькал свет.

— Палаты царские! — обрадовался Васька и не ошибся. — А чего не спят?

— Рожают, — хихикнула до сих пор не пришедшая в себя Яга и, что самое интересное, тоже не ошиблась.

Это действительно были царские палаты, и царица действительно рожала. Но только это была не Незалежна Украина, хотя сало здесь тоже любили…

* * *

— Нет, вы представляете? Меня, кормильца, из опочивальни взашей… — явно ошарашенный Еремей почесал скипетром затылок. Корона съехала на правое ухо. Небрежным движением головы царь вернул ее на место, душевно хлебнул из кубка, заменявшего ему в данный момент державу, и корона плавно съехала на лоб. — Может, на кол ее посадить? Опосля… как Любавушка разродится?

— Отчего ж не посадить, батюшка, коль душа того просит? — загомонила боярская Дума.

— Распустились холопы!

— Обязательно посадим! Опосля… как у невестки роды примет. Она у меня на сносях… — пояснил тщедушный боярин с козлиной бородой. — Так что после царицы-матушки…

— Ко мне пойдет! У меня жинка недавно понесла…

— Это почему к тебе? Пусть у меня отработает вражина! Ключница вот-вот родить должна, а они о каких-то жинках… — возмутился боярин Крут, дворовые девки которого почему-то постоянно рожали маленьких крутят.

— Ну а ты что думаешь? — повернулся державный к кормилице.

— Закусывать надо! — легонько шлепнула царя по загривку мамка, заставив корону съехать державному на глаза. — На, твое любимое. Черномор прислал.

Сало было великолепное. Еремей вцепился в него всеми зубами и сразу успокоился.

— Как бы первенца назвать? — Это была главная и самая любимая тема для разговора, с тех пор как царица понесла.

— Алексей! — выдвинул предложение боярин с козлиной бородкой.

— Почему?

— Царица так хотела. А потом, он у тебя первый! Аз! Первая буква алфавита!

— Тогда почему не Александр? — ринулся в атаку боярин Крут.

— Македонский плохо кончил, — прогнусавил думный дьяк из своего угла.

К скрипу пера этого постоянного члена заседаний Государственной думы бояре настолько привыкли, что его внезапно прорезавшийся голос заставил их подпрыгнуть.

— Твои предложения? — поднял брови царь. После затрещины кормилицы он стал очень и очень демократичен.

— Елисей.

— Почему Елисей?

— Преемственность. Царь Еремей — царевич Елисей.

— Гмм… голова-а-а… Пожалуй, стоит тебе прибавить жалованье.

Дверь с треском распахнулась. В тронный зал ввалилась растрепанная старуха, волоча за собой метлу.

— Да не туда… — в отчаянии шипел на нее огромный черный кот, карабкаясь по черенку поближе к хозяйке, — опочивальня не там…

— Ты хто? — радостно спросила старуха у царя.

— Ере… э-э-э… царь! — опомнился державный.

Яга, в отличие от него, еще не опомнилась.

— Поздравляю, дочь! — тряхнула она за руку царя.

— А-а-а… — разинул рот боярин Крут.

— Поздравляю, дочь, — тряхнула заодно и его Яга.

— Мне ж волхвы сына обещали! — возмущенно заорал Еремей, выдергивая из-под трона связку коры. — Вот сертификаты! На бересте писаны! Гарантия на три года!

— Поздравляю, сын! — Ведьма еще раз тряхнула за руку царя. — На три года.

— А потом?

— А потом, что получится. Так, у кого тут еще сын?

Боярская дума в полном составе дружно пожала плечами.

— Вам повезло… — Яга просеменила к двери, с грохотом захлопнувшейся за ее спиной. — Еще раз напутаешь, ушастый, — донесся удаляющийся голос, — до конца жизни без сметаны париться будешь…

— Это кто такая? — захлопал глазами царь.

— Помощница повитухи, наверное, — пожал плечами Крут.

Он не угадал. У Матрены помощницы не было. Она, знатная повитуха Всея Руси, всегда работала соло, не доверяя секреты мастерства никому… и на этот раз ей приходилось туго.

* * *

Роды были трудными.

— Ну, милая, поднатужься… еще… еще… головка уже показалась… — Матрена вытерла пот со лба, добавила еще магии — главный секрет ее мастерства, — подпитывая роженицу…

Любавушка, исторгнув утробный крик, потеряла сознание.

— Эк тебя…

Теперь разрываться пришлось между возмущенно запищавшим младенцем и лежавшей в беспамятстве мамашей.

Торопливо обработав пуповину, повитуха уложила малыша в колыбельку.

— Ну, милая… охти, Господи! Только не это!

Царица рожала опять. Сведенное от боли тело выгнулось дугой. Из перекошенного рта сочилась пена. Зубы вцепились в подушку…

— Двойня… — ахнула Матрена, — Ах я старая перечница!

Прозевать двойню! Этого повитуха простить себе не могла. Однако биться лбом об пол времени не было. Магических сил оставалось хоть и мало, но…

Со страху Матрена вложила их все. Под отчаянный вопль мгновенно пришедшей в себя роженицы в руках повитухи затрепыхался еще один малыш. Магический посыл был так силен, что царица открыла глаза.

— Кто?

— Царевич, — обессиленно доложила повитуха.

— Алексей… — прошептала царица, вновь теряя сознание.

Звякнуло оконце. Матрена медленно повернула голову. На фоне полной луны промелькнула неясная тень. Повитуха опустила глаза. Колыбель была пуста.

— Украли…

Вот теперь и Матрене стало дурно, и она непременно грохнулась бы в обморок, рядом с пациенткой, не запищи очередной младенец на ее руках.

— А был ли мальчик?

Мальчик разразился таким ревом, что ведунья намек поняла.

— Единственный и неповторимый, — согласилась она, укладывая его в колыбельку, на то же место, где только что пищал его брат.

3

— И-и-их! — Метла, прошуршав прутьями по золотой горе, затормозила перед носом дракона. — Чешуйчатый! Как делить будем? — вопросила Яга, вываливая перед ящером добычу. Задремавший в пути сверток шмыгнул носом и открыл глаза.

— Только сегодня родилась, — удивился дракон, — а уже с глазками.

— Это я в нее магию ввалила, — объяснила Яга, — чтоб не пищала и развивалась быстрее. На фига мне лишние проблемы?

— Молодец, — одобрил Ойхо.

— Так как делить будем?

— Чего?

— Как чего? Добычу! — ткнула Яга в золотой склон.

— Все-таки здорово ты ее, — расстроился Васька, карабкаясь по стене пещеры. — Предлагаю на щелбаны больше не играть.

— Да, — согласился дракон, — щелбаны не для средних умов. Это вам не на деньги, шмеккеры…

— Шмеккеры это кто? — жизнерадостно поинтересовалась Яга.

— Шмеккеры — это вы, жулики, — пояснил Ойхо. — Разворачивай добычу — начнем делать опись.

На этот раз до ведьмы дошло, что добыча — это все-таки сверток, а не гора, на которой восседал дракон. Что-то в слове «опись» было с ним созвучно.

— Во! Смотри! — начала она расхваливать товар. — Смотри, какая прелесть! Две ручки, две ножки и голова!

— А ты не заметила у нее чего-нибудь лишнее? — хмыкнул дракон.

— Мало ли у кого чего лишнее! — ринулась в атаку Яга. — У твоего братана, например, вместо одной головы три, так что молчи!

— Вот дура! — простонал дракон. — Нашла с кем сравнить. Я на природном золоте воспитан, а он на ядерных отходах.

— На че-о-ом?

— Отходах… Хотя какие у нас отходы? Еще ничего не переработано. Я, как по фазе сдвинул, сразу понял, почему у него в пещере так фонит. С ураном шутки плохи. Впрочем, речь не о том. Ты мне скажи… Роксана царевна?

— Ну…

— Тогда откуда у нее между ножек хвостик?

— Может, тоже на отходах воспитывалась? — задумалась Яга.

— Н-дас-с-с… влипли. — Морда дракона приблизилась к распотрошенному свертку, сметая ведьму с пути.

— Мама… — радостно пискнула добыча, вцепляясь всеми четырьмя ручками и ножками в нависающие над ней усы.

— Я это… скорее папа, — смутился дракон.

— Мама, — упрямо заявила «Роксана», затолкала себе в рот усы и зачмокала губами, пытаясь хоть что-нибудь оттуда высосать.

— Ребенок голоден! — ужаснулся дракон.

— Я тоже, — призналась Яга.

— Васька! — сдернул Ойхо кота со стены.

— Чего изволите? — угодливо выгнул спину кот.

— Присмотри за хозяйкой, чтоб не откопалась раньше времени. — Левая задняя лапа дракона вырыла глубокую яму в золотой горе, правая сунула туда Ягу и старательно прикопала. — За заложника головой отвечаешь!

Ойхо осторожно освободил из плена усы, сделал младенцу «козу» когтями-ятаганами, зачерпнул из родной кучи солидную горсть, тяжело вздохнул и выполз из пещеры. Захлопали крылья.

— Низко пошел, — задумалась Яга. Из золотого склона торчала только ее голова. — Никак к дождю…

— Угу, — согласился кот. — Только вот к какому? Ты скажи, он на твоей памяти хоть один золотой добровольно из пещеры вынес?

— У-у-у… — С расстройства Яга начала приходить в себя.

— Му-у-у…

В пещеру влетел дракон, держа в когтях двух насмерть перепуганных коров.

— За целую горсть всего две коровы?! — возмутилась Яга.

— Я стадо прикупил, — пропыхтел дракон, пытаясь выжать над младенцем первую.

— Стадо? — подпрыгнул Васька. — Но кто ж так доит? Смотри, у нее уже и глазки вывалились, и язык наружу…

— А как надо?

— Тазик давай! И уйди в сторону, вегетарианец!

Тазик у дракона был. Он вытащил его из подсобки, откуда перед этим вытаскивал компьютер. Полузадушенная корова благодарно лизнула кота шершавым языком и начала доиться, подпрыгивая над тазиком, яростно шлепая выменем по жестяному днищу. Во все стороны полетели молочные брызги.

— Учись, пока я жив! — гордо мяукнул Васька.

Дракон, стараясь не дышать, деликатно подсунул под зажмурившуюся в ужасе буренку усы, макнул их в образовавшуюся белесую лужицу на дне и направил в рот младенцу. Тот довольно зачмокал.

— Будешь у меня главным пастухом.

— А я? — поинтересовалась Яга.

Дракон задумчиво посмотрел на торчащую из горы голову старушки.

— Либо мамкой, либо…

На этот раз ведьма сообразила сразу: альтернативы нет и не будет.

— Согласна!

— На что?

— На все.

Ойхо выдернул ее из склона и подтолкнул к ребенку.

— Папа! — обрадовалась «Роксана».

— Меня вообще-то мамой назначили, — засомневалась старушка.

— Папа, — обиделся малыш и разразился громогласным ревом.

— Ты не выделывайся! — рыкнул дракон. — Нянчи давай! Это… песенку спой или еще чего…

Яга подхватила ребенка на руки и запрыгала с ним по пещере.

Ля-ля-ля-ля-ля-ля, Наша детка хороша. Ля-ля-ля-ля-ля-ля, Денег нету ни шиша!

Как ни странно, под этот дикий хит ребенок мгновенно заснул.

— Здорово у тебя получается, — одобрил Ойхо, приблизив морду к ребенку.

— Кончай тут на дитенка своими миазмами дышать! — зашипела Яга на дракона. — Иди детскую приготовь! Я тебя, маленькая, никому не продам, — чмокнула ведьма младенца, — а Черномор себе еще заведет…

Дракон сел на хвост, задумчиво почесал задней лапой за ухом.

— Нет. На щелбаны больше не играем. Только на деньги. Все равно теперь в семье останутся…

4

18 лет спустя.

Африка. Магриб. Штаб-квартира местного колдуна

— Вано, вставай…

— Хр-р-р…

Вано натянул бурку на уши и захрапел еще громче.

— Вставай, Вано. — Попугай попытался стянуть импровизированное одеяло с хозяина, запутался в шерсти и грохнулся на джигита, заодно клюнув его в затылок. — Учитэль послэ вчэрашний урок савсэм балной. Лэчить надо, да?

Вано с трудом приподнялся, выпутал настырную птицу из своих иссиня-черных волос, поставил на пол и попытался сделать грозный взгляд.

— Уйды, Ара…

— Нэт, — упрямо мотнул клювом попугай. Он был не менее сонный, изрядно потрепанный, но мужественно стоял на своем. Вано вздохнул. Было ясно, что поспать вволю ему сегодня не удастся.

— Что я вчэра изучал, помныш?

— Как прэвратыть воду в вино.

— Вах! Палучилось…

— Нэт! Учитэль сказал: его банановый чача лючшэ!

— Нэ вэрю! Лючше наш грузынский вино ничего нэт!

— Я тожэ так думай. Пошлы колдун лэчить.

Вано встал с циновки, подтянул кожаный с посеребренной чеканкой пояс, подкрутил усы и двинулся на хозяйскую половину. Ара, неуклюже переваливаясь на нетвердых лапках, поплелся следом, волоча за собой бессильно поникшие крылья. Они были очень похожи. Стройный высокий горец лет тридцати и упитанный, размером с приличную курицу, попугай, недавно справивший свой столетний юбилей. Оба сравнительно молоды, горбоносы и, как читатель, вероятно, заметил, красноречивы. За три года общения с учеником магрибского колдуна попугай перенял у джигита почти все его привычки. В том числе и характерный кавказский прононс. Жилище колдуна представляло собой тростниковую хижину, разделенную на две половины. Перегородкой служил полог, сшитый из львиных шкур. В проходной комнате с выходом наружу жил Вано со своим пернатым другом, в отдельной, изолированной — его учитель.

На хозяйской половине их ждал сюрприз. Посреди комнаты стояли два огромных пустых чана. Один еще сохранил зловоние банановой чачи, второй благоухал тончайшим ароматам элитного грузинского вина, а между ними торчали голые пятки учителя. Они выглядывали из-под просторной джеллабы, которую магрибский колдун на их памяти не снимал ни разу.

— Учитэль, Вано прышол, — доложил Ара, — лэчить будэт.

Колдун молчал. «Лекарь» на глазок оценил объем продегустированных накануне емкостей, почесал затылок и вынес предварительный диагноз:

— Атравылся.

Ара, помогая себе клювом, взобрался на колдуна.

— Точно, — подтвердил он, — дывадцать сэмь раз.

Джигит подошел ближе. Из спины учителя торчал кинжал. Попугай деловито пересчитывал на его теле дырки.

— Ара, — расстроился Вано, — что он тэбэ плохого сдэлал?

Попугай задумался.

— Нэ помню, — честно признался он.

— Нэхорошо, Ара, — загоревал Вано, переворачивая тело наставника. — Настоящий джигит рэжэт спэрэди, а ты… вах! — Из груди колдуна торчал еще один кинжал. От того, что торчал в спине, он отличался только габаритами. Был массивнее и больше как минимум раза в три. — …Вот я и говору, — захлопал глазами Вано, — настоящий джигит рэжэт спэрэди.

— А я, значыт, нэ настоящий? — возмутился попугай, ныряя в чан с остатками банановой чачи. Похмелившись, Ара вытер крылом клюв, выпорхнул обратно и разразился гневной тирадой: — Ты нэ прав, кацо! Я ему по-харошэму говору… — Попугай на мгновение запнулся. Он в упор не помнил, что по-хорошему говорил накануне колдуну, но разве такая мелочь может заткнуть клюв гордой птице? — …А он… Мы, грузины, народ гарачий. Выхватил кинжал и с размаху ка-а-ак…

— В спину зачэм, Ара?

— Что я его, разварачивать буду, да?

— Логично… все равно нэ харашо. Что тэпэрь дэлать будэм? — сердито воздел руки кверху Вано, и в них тут же плюхнулась толстая увесистая книга.

— Мой похождэний по тысяча и одна ночь, — по слогам прочел джигит. — Путэвой замэтк… Слюшай, учитэль днэвник, да?

Здоровье попугая после доброго глотка чачи окрепло настолько, что он самостоятельно сумел расправить крылья и вспорхнуть на плечо друга. Вано раскрыл фолиант. Страницы его были девственно чисты.

— Нэ понял.

«Сейчас поймешь…» — прошипел в его голове чей-то змеиный голос.

— Ара, ты чито-то сказал?

— Нэт. Смотры, кровь.

Действительно, из страниц дневника сочилась кровь. Она растекалась по желтоватой поверхности пергамента и застывала, сложившись в замысловатую арабскую вязь.

— Мнэ канэц, — медленно начал переводить Вано. — Пэрэд смэртью заклынаю вас выполныть мой паслэдний воля, убыйц!

— Вах! Зачэм так нэхарашо говорыт! — возмутился попугай.

— Ара, — нахмурился Вано, — памалчы. Это тэпэрь наш свящэнный долг!

Если бы джигиты смотрели в тот момент на колдуна, а не в его дневник, то обязательно б заметили, как на мертвых губах мелькнула довольная ухмылка.

— Читай далшэ, — сердито буркнул пернатый джигит.

Последняя воля колдуна была довольно проста. От злодеев требовался сущий пустяк. Отправиться в славный город Багдад, купить в лавке Пройдохи Али, торговавшего пряностями, волшебный порошок, после чего, свалив куда-нибудь в уединенное место, провести подробно описанный в дневнике ритуал вызова духа какой-то там пещеры, набиться к нему в гости, свистнуть оттуда все волшебные ценности и осчастливить ими человечество. А осчастливить, согласно перечню, было чем: дубинка-самобойка, чувяки-скороходы, неиссякаемая склянка с живой водой…

— Вах! Какой благородный чэловэк! — воскликнул Вано. — Сэбэ ничэго нэ папрасыл, да? Всо для людэй! А мы его зарэзали! Нэхарашо!

— Нэхарашо, — согласился попугай. — Давай ему дубинка подарим?

— Нэт. Живой вода!

С этими словами джигит выдернул из груди учителя кинжал, удивленно посмотрел на абсолютно чистое лезвие и сунул его в ножны. С другой стороны колдуна ту же операцию повторил его пернатый друг. Освободив, таким образом, учителя от инородных тел, Вано скрестил ему руки на груди и проникновенно произнес.

— Спи спакойно, дарагой друг. Мы тэбя ныкогда нэ забудэм. А тело твое…

— Протухнэт, — мрачно сказал попугай.

— Пачэму?

— Пока до Багдада дойдэм…

— Э-э-э, дарагой, консэрвы в томатном соусэ кушал? Вкусно? Сэйчас в гроб запакуем, чары наложим, как огурчик свэжий будэт! Я такой силный магий знаю…

«Какой гроб, зачем гроб…» — заметались в голове джигита панические мысли магрибского колдуна.

— Ара, ты апять чито-то сказал?

— Нэт. Но скажу… потом.

Перед джигитами возник хрустальный гроб на золотых цепях. Несколько мгновений он повисел в воздухе и, обидевшись на то, что никто не спешит зафиксировать его в этом положении, со звоном рухнул на пол.

* * *

Пробуждение спящей красавицы было ужасным.

— Идиот, куда целуешь…

Она потерла зашибленный копчик. И только тут до нее дошло, что прекрасного принца рядом нет. Хрустального гроба тоже.

— Сперли…

Лейла попыталась встать, со стоном схватилась за свой стройный стан, открыла ротик и… лучше вам этого не слышать. В принципе бедняжку можно было понять. Такой подлянки она не ожидала. Предпочесть ее прелестям какую-то жалкую стекляшку, пусть даже из горного хрусталя…

— Ну, попадись ты мне теперь, прекрасный принц… — И это были самые ласковые слова проснувшейся красавицы с момента пробуждения.

* * *

Такого развития событий магрибский колдун не ожидал. Его далеко идущие планы трещали по всем швам. Чародей лежал в хрустальном гробу и тихонько потел от страха. Надо сказать — основания для волнений у него были. Во-первых, джигит-недоучка. Когда он ворожил, учитель старался держаться подальше, ибо результаты его ворожбы предсказать было невозможно. Во-вторых, гроб. Его колдун узнал сразу. Такие гробы у горных гномов заказывал только Кощей, для каких-то своих, непонятных северных обрядов.

«Подлец, — тоскливо простонал учитель в голове Вано, — под славянского бога подставил. Может, свалить?»

Поздно! Тело колдуна уже плавало в чистейшем медицинском спирте. Сверху легла крышка. Да, эту магию Вано изучил в совершенстве.

— Ара, ты все-таки чито-то сказал.

— Нэт, — упрямо мотнул гребешком попугай.

«Халасо-то как…» — пьяно булькнул в голове Вано смутно знакомый голос.

— Вах! — сообразил Вано. — Ко мнэ дух учитэль прышол.

— Гоны его!

— Зачэм? Лучшэ памянэм. — Джигит провел пальцем по периметру гроба, запаивая наглухо края.

— Наливай, — оживился Ара, — у мэня радылся замэчатэлный тост!

В чанах заплескалось духмяное грузинское вино, к дегустации которого джигиты немедленно приступили, не подозревая того, что их безответственные действия сорвали Кощею Бессмертному гениальный план покорения вселенной. Его главное оружие в задуманной им операции — Лейла, вместо того чтобы мирно дрыхнуть в своем гробу, дожидаясь прекрасного принца, в этот момент крушила приставленную к ней бессмертным злодеем не совсем трезвую охрану, пытавшуюся отловить ее прямо у выхода из пещеры. Отведя таким образом душу, кипящая от негодования принцесса попинала напоследок разбросанные в хаотическом беспорядке неподвижные тела и решительным шагом двинулась самостоятельно устраивать свою судьбу.

5

Порубежье между Русью и самостийной Украиной.

Дремучий бор. Шесть месяцев спустя

— Да лезь же… лезь, тебе говорят! — Юноша поднатужился, упершись в мохнатый зад.

Медведя подбросило вверх еще на полметра. Он свесил голову вниз, грустно посмотрел на своего мучителя, сыто икнул и съехал обратно, царапая когтями коричневую кору.

— Гад! Совести у тебя нет! Я ж говорю, батя болен…

Получив пинка под зад, Михайло Потапыч меланхолически почесал пострадавшее место, после чего заснул прямо под сосной.

— Тьфу! — Алеша сел на мирно посапывающую тушу, вытер со лба пот, взглянул на часы. — Нет, тебя не добудишься. Придется самому.

Если «Сейко» не врали, то до экзамена у него всего полчаса. Юноша задрал голову. Тихо жужжащее дупло с лекарством для папы внутри было довольно высоко. Алеша поежился. Нет, высоты он не боялся, но когда-то давно, в детстве, его, сластену, здорово покусали пчелы, а потому с тех пор он для этой цели использовал товарищей с более толстой шкурой. Однако сегодня не повезло. Голодных товарищей рядом не было, а обожравшийся малиной медведь работать отказывался категорически.

— Значит, так… — начал мысленно репетировать предстоящую акцию витязь. — Руку туда… — рука юноши сделала загребающий жест, — потом оттуда, и деру! Ну, с богом!

Алеша поднялся, одернул кожанку, усеянную многочисленными медными заклепками, пригладил ирокез на голове (последний писк моды, которым он хотел порадовать папу) и быстро, как обезьяна, взметнулся вверх.

— Главное, не дать им опомниться…

Рука отрепетированным жестом вырвала из дупла соты вместе со всем роем. Рой обалдело посмотрел на Алешу. Алеша не менее обалдело посмотрел на рой и начал вытряхивать его обратно в дупло.

— Уй, вас тут скока-а-а…

Первым опомнился рой.

— Ой!!!

Три черных жала воткнулись в крылья носа незадачливого бортника. Юноша, ломая сучья, рухнул вниз, на лету освобождая нос от инородных тел правой рукой. Левая прижимала к кожаной безрукавке экспроприированный мед. В глазах потемнело…

Пришел в себя Алеша от свиста ветра в ушах. Он галопировал, вцепившись в мохнатые уши, на обезумевшем от страха медведе. Сзади гудел рой. Между ушей Потапыча лежали соты, истекая желтыми тягучими каплями.

— Михайло, не туда. — Алеша резко повернул голову мишки в сторону черного замка.

Поворот был настолько крутой, что его скакун вместе с сотами умчался в указанном направлении, а наездник кубарем улетел в кусты, ломая по пути тонкие ветки молодой ольхи. Рой сделал плавный поворот и исчез за деревьями. Он шел по запаху.

Поднявшись, Алеша сердито пнул ни в чем не повинную березку, заставив ее преломиться пополам, и, спустив таким образом пары, побрел домой. Не часто он возвращался без добычи. Нет, голодать его семье не приходилось. Свежатина к столу всегда была, а вот с лекарствами… Была здесь какая-то тайна. Сколько раз его мама одним мановением руки, шепотком, заклинанием поднимала на ноги заболевших буренок, сов, мышей, а вот папу не может… или не хочет? А у него не получается. Чего только ни пробовал. И подорожник, и малину, и… короче, все, что в лесу растет, скармливал, а папе все хуже и хуже. Сколько раз говорил: давай ветеринара пригласим. Отказывается!

Занятый этими горькими мыслями, юноша не заметил, как ноги принесли его к Черному Замку, у основания которого темнел вход в пещеру.

— Ну вот, сыночек на ноги встал, — донесся до него оттуда слабый голос отца. — Теперь и помирать не страшно.

— Говорила тебе: экономней надо было быть! — сердито прошипела мама Яга. — Все золото на ентих антихристов грохнул. Как хочешь, но больше ни одной монетки не дам!

— Неси! — Голос папы окреп. — Я свое слово всегда держу.

— Не понесу!

— Спалю, ведьма!

— Дур-рак!

Послышалось шуршание. Алеша осторожно сунул голову внутрь. Мама, пыхтя от натуги, волокла вверх по ступенькам в тренажерный зал мешок золота.

— Ящерица недоделанная! Помирать собрался… Сыночек извелся весь, лекарство по всему лесу ищет… Вот скажу ему, куда твое лекарство уходит…

— На пару дней мне хватит. — Ойхо посмотрел на три последние монетки, лежащие перед его мордой. — А может, и на три. — Дракон осторожно подцепил один золотой и начал втирать его в свою чешуйчатую шкуру. — А потом сынка в путь-дорогу. Невесту добывать. Не в деньгах счастье…

— А в их количестве, — прошептал потрясенный Алексей, медленно оседая у входа. — Особенно для тебя…

* * *

Дверь в тренажерный зал, занимающий весь первый этаж Черного Замка, с треском распахнулась. Юный атлет двинулся в сторону татами, на ходу приглаживая ирокез. В глубине зала мерцали порталы, из которых с достоинством выходили экзаменаторы. Алеша мрачно посмотрел на сэнсэев. Учителя, отвесив почтительные поклоны друг другу, не спеша двинулись каждый к своему мешку.

— Солидный гонорар, — пробормотал юноша.

Теперь он понимал, что в каждом — минимум три года жизни для отца. Лицо Алексея окаменело. Пинком ноги откинув в сторону подвернувшуюся на пути штангу, вышел в центр.

— Пасиму не в кимоно? — сурово спросил Хунь Чо Ли, поправляя свой черный пояс. Лучший специалист по айкидо и кунг-фу Поднебесной неодобрительно покосился на довольно экзотический наряд ученика.

— Без надобности, — буркнул Алеша.

— Наса усеника сегодня плохая, — сказал О’Мура, задумчиво почесывая плечо. Рука, словно невзначай, нащупала рукоятку катаны, замаскированной за спиной в складках черного трико лучшего ниндзя Страны восходящего солнца.

— Обычное волнение перед экзаменом, — успокоил коллег Николай Семенович, заинтересованно глядя на ученика.

— Все нормально, — хмуро буркнул витязь. — Просто хочу узнать, чего я стою без кимоно. Чему научился и, главное, у кого научился…

— Ясненько. — Николай Семенович окинул глазами зал в поисках подходящего оружия. Он преподавал русский стиль, и обычно оно, оружие, ему было без надобности, но внутренний голос говорил, что сегодня без этого не обойтись. — Ну, насчет первого — чему, понятно, а вот насчет второго не совсем понял.

— Сейчас поймете, — мрачно посулил Алеша. — Предлагаю ужесточить правила выпускных экзаменов. Раньше вы просто получали плату за обучение, а сегодня вам ее нужно отвоевать. Можно пользоваться любым оружием, можно нападать на меня скопом, можно по одиночке. Без разницы. В любом случае проигравший уходит без всего. Выигравший забирает все. Идет?

Сэнсэи переглянулись.

— А твоя месок? — поинтересовался О’Мура.

— Да? — сунул за пояс большие пальцы рук Хунь Чо Ли.

— Мои коллеги, — хмыкнул Николай Семенович, — намекают, что ты тоже должен что-то поставить. Жертвую свой мешок. Я за эти годы на тебе столько заработал…

— Не надо! Сейчас принесу.

Алеша был человек гордый. Лишнего мешка у него, разумеется, не было, но он был уверен, что что-нибудь придумает. Опрометью бросился назад — в недоступную для сэнсэев часть замка.

— Что, уже? — удивился дракон.

— Все только начинается, — успокоил его витязь.

Глаза юноши заметались по пещере, которую ослабевший Ойхо последнее время уже не покидал. Взгляд его упал на мышеловку. Их в замке было много. Васька неплохо ладил с летучими мышами, а вот ползучих почему-то недолюбливал. Эта мышеловка была особенная. Ее Васька заказывал у горных гномов, куда летал в отпуск полгода назад. Тогда они еще могли себе это позволить.

— О! То, что надо! Папань, сенсеям подарочек сделать хочу. Преврати ее во что-нибудь подходящее. А то все золото да золото.

— Приболел я, — расстроенно вздохнул дракон, — силенки уже не те.

— А морок навести сможешь?

— Морок смогу. Да разве ж это подарок?

— Еще какой, — успокоил Алеша. — Я типа приколоться хочу. Что-нибудь такое, чтоб у них глазки загорелись, а потом мы вместе посмеемся.

— Проказник… Ладно, попробую.

Ойхо начал колдовать. Мышеловка в руках юноши довольно ощутимо нагрелась.

— Что видишь?

— Мышеловку.

— Точно мышеловку? Не саблю?

— Нет.

Ойхо еще поднапрягся.

— А сейчас?

Алеша посмотрел на отца, наводящего морок из последних сил, и понял, что если его не остановить, то он умрет прямо тут. Сейчас и немедленно.

— Хорош! — поспешил тормознуть он отца. — Классная сабелька получилась.

Дракон облегченно обмяк:

— Врешь небось. Слабоватый морок. Ну да ладно. Кто-нибудь, может, и клюнет, из тех, кто пожаднее. Иди, прикалывайся…

В зал Алеша вернулся, бережно неся на вытянутых руках пыльный продолговатый сверток.

— Сто это? — заинтересовался О’Мура.

Алеша начал разворачивать мешковину… Раздался восхищенный вопль, а затем дикий смех. Смех был такой громкий, что задремавший под тренажерным станком Васька соизволил проснуться. Кот меланхолично зевнул, почесал задней лапой за ухом, сладко потянулся и только после этого пошел на звуки, ибо, как и все коты, был ужасно любопытен. Картина, открывшаяся его взору, заставила угольно-черного котяру напрячься. Его подопечный, которого он лично вскормил молоком (не своим, конечно, но все-таки вскормил!), азартно рекламировал мышеловку. ЕГО МЫШЕЛОВКУ!!! Мышеловку, за каким-то чертом превращенную в какой-то жалкий кривой меч, кованный явно с бодуна. Васька решительно двинул вперед…

— Сабля, — внушительно вещал Алеша, — Шемаханского царя, убиенного царицей, которая застукала его в экзотической ситуации с исполнительницей экзотических танцев.

Хунь Чо Ли как завороженный смотрел на расписные ножны, украшенные россыпью самоцветных камней. О’Мура трясущимися руками давил лезвием своей катаны на замагиченную мышеловку. Об пол звякнул клинок катаны. Сталь горных гномов оказалась крепче. Николай Семенович катался по полу, держась руками за живот.

— Экз-з-зотических, говоришь? — прорыдал он сквозь смех.

Алексей подозрительно посмотрел на учителя, перевел взгляд на свой заклад. Морок был на месте. Один все-таки оказался не алчный. Не повезло.

— Наложница его стриптизерша была, — мрачно пояснил он, выхватывая «саблю» у О’Муры. — Вот этим ножичком царица их и чикнула. Древность. Приблизительно 13-й век… — Алеша задумался, — …до нашей эры.

— Раритет… — всхлипнул специалист по русскому стилю, отползая в угол.

— Так вы согласны?

— Мая сагласна…

— Мая тоза, тоза…

Николай Семенович только рукой махнул. Он все никак не мог успокоиться.

Алексей отволок мешки в центр зала, рядом положил мышеловку.

— Ну, кто первый? Или все-таки скопом?

— Мая! — взметнулся Хунь Чо Ли, и тут же с грохотом рухнул на пол, запутавшись в собственных штанах, съехавших вниз вместе с перерезанным пополам черным поясом. Довольный О’Мура, сделав свое черное дело, отбросил в сторону обломок катаны.

— Мая первый. — Лучший ниндзя Страны восходящего солнца вышел вперед, остановился напротив ученика и отвесил ему ритуальный поклон, за что сразу же и поплатился, ибо Алеша в тот момент делал то же самое. Только на беду О’Муры на глаза ученику при этом попался кот Василий, уволакивающий из призового фонда свою родную мышеловку. Не поднимая головы, витязь отвесил смачный пинок похитителю, отделяя его от «сабли». С истошным мявом Васька взмыл вверх с огромным желанием порвать первое, что попадется на пути. Первым попался О’Мура, только начинавший поднимать голову. Обоих впечатало в стенку, где кот и отвел душу.

— Следующий, — почесал затылок юноша.

— Вообще-то не по правилам. — Николай Семенович уже сидел в своем углу, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Я же сказал — любое оружие, — вывернулся Алексей.

— А я против? — опять закатился специалист по русскому стилю.

Хунь Чо Ли метнул на него подозрительный взор, решительно сорвал с себя обрывки кимоно и чуть не колобком выкатился на татами в чем мать родила. Учитывая опыт коллеги, отвешивать ритуальный поклон не стал, и правильно сделал. Единственное, что он сделал неправильно, так это то, что вообще вышел на татами, ибо туда уже шел Василий, оставив у стены слабо трепыхающегося О’Муру.

— Чья работа? — прошипел он.

— Их, — не моргнув глазом, перевел стрелки Алеша.

— Порву, как Тузик грелку, — посулил Васька, кот двинулся на оторопевшего Хунь Чо Ли, который был в тот момент к нему ближе. — А потом и Тузика порву…

Вообще-то коту было категорически запрещено говорить в присутствии преподавателей, дабы не травмировать их нежную психику, но на этот раз Васька не сдержался. Лучший специалист по кунг-фу Поднебесной начал пятиться от разъяренного кота, оттопырив зад в сторону ученика, старательно прикрывая лицо. Ну, тут уж сам бог велел.

— Ойи-и-и, — фальцетом пропел Хунь Чо Ли, шустро перемещая ручки с еще непострадавшего лица на уже пострадавшую часть тела, располагавшуюся гораздо ниже.

— Это моя добыча! — возмутился Васька.

— Так хорошо под замах шел, — извинился Алеша.

Хунь Чо Ли мягко осел на пол.

— Ладно. Но этот мой? — повернулся кот к преподавателю русского стиля.

— Твой, — не очень уверенно согласился юноша.

— Забавно. Рассказать кому — не поверят… — Николай Семенович уже не смеялся. Внезапно он сделал гигантский прыжок и покатился по полу. В зажатом кулаке сэнсэя что-то пискнуло. Меж пальцев извивался маленький мышиный хвостик. — Лови!

Увидев мышь, летящую в его усатую морду, Васька неприлично взвизгнул и пулей вылетел из спортзала.

— Что с ним? — удивился учитель.

— Да он у нас больше на медведей приучен, — признался Алеша, — а мышей с детства боится.

— Печенками чуял: что-то здесь не то, — покачал головой учитель. — Подряд по Интернету, расплата чистым золотом, вход через собственный сортир, на выходе спортзал с одним учеником. Бред. Ты ничего мне сказать не хочешь?

— Хочу, но не могу. Папе слово дал.

— Слово держать надо, — одобрил учитель, покосился на тонко подвывающего Хунь Чо Ли. — Кстати, где ты научился уличным боям? Я вроде за рамки русского стиля не выходил.

— Мама, — нехотя признался Алексей.

— Бурная молодость у твоей мамы была, — покачал головой сэнсэй. — Поклон ей… большой.

Заметив в интонациях учителя нотки недоверия, юноша насупился. Алексей не врал. На Лысой Горе, куда периодически затаскивала любимого отпрыска мама, он научился многому. Да так хорошо, что его туда почему-то перестали приглашать.

— Давно хотел спросить. С чего это ты под панка косишь? Гребешок нацепил…

— Папу хочу порадовать. У него такой же. Пусть видит, что я достойный сын.

— Давно?

— Что давно?

— Гребень у папы давно?

— Сколько себя помню… — Перед глазами Алеши возник великолепный гребень вдоль всего хребта Ойхо.

— Забавная у тебя семья. Значит, так. Этих предлагаю по домам, — кивнул Николай Семенович на отключившихся сэнсэев. — Будем считать: выпускные экзамены ты сдал на отлично. Биться с тобой за эту кучу я не буду. Чувствую, у тебя проблемы и золотишко тебе нужнее будет. Я не ошибся?

Алеша нехотя кивнул.

— Помочь?

— С чем?

— С проблемами.

— Я обязан справиться сам, — твердо сказал юноша.

— Добро. Если что, где меня найти, знаешь. Не забудь мамаше поклон от меня передать. Забавно было бы встретиться с ней в спарринге. Ну, давай моих коллег по домам раскидаем.

Николай Семенович с Алешей вывалили сэнсэев каждого в свой портал, после чего специалист по русскому стилю весело подмигнул ученику и скрылся в своем портале, который немедленно потух за его спиной. Юноша испустил восторженный вопль. У него все получилось! Сделав на радостях заднее сальто, он взвалил на плечи разом все мешки и помчался лечить дракона.

— Папа, смотри, сколько я денежек выиграл!

Золотые монеты сверкнули в воздухе. Он окатил ими Ойхо со всего маху, как водой из ведра. Содержимое первого мешка блестящими струйками покатилось по бокам ящера. Ойхо встрепенулся и начал оживать на глазах. Зачерпнул горсть, другую, практически разом втер себе в шкуру полмешка и только тогда опомнился.

— Так, иди за мамой и прихвати ремень.

— Зачем?

— Маму на педсовет, а ремень для воспитательной работы.

— За что? — искренне удивился витязь, тряхнув ирокезом.

— Я тебе запрещал в азартные игры играть? Да еще на деньги!

— Запрещал.

— Вот и дуй за мамкой.

— Я ж на благо…

— Вот во благо и получишь, — хмыкнул Ойхо, втирая в себя вторую половину мешка.

Только тем, что дракон до конца еще не пришел в себя, можно объяснить тот факт, что он забыл про широкий кожаный ремень, опоясывающий его любимого сыночка. Пока он не опомнился, Алеша поспешил исполнить первую часть приказания, на ходу сдергивая с себя ремень и разрывая его на мелкие кусочки.

— Мама! — Алеша прислушался.

Найти маму не представляло особого труда. Она, как правило, всегда кого-нибудь отчитывала. Вот и сейчас, услышав шум наверху, он решил, что на этот раз под раздачу попался кот, и пошел, естественно, на звуки.

Алеша не угадал. Ей в тот момент было не до кота, ибо незадолго до блистательного окончания сдачи экзаменов в пещеру ввалились братки местного авторитета, некоего Ха Эм Вия, требовать виру за безобразное поведение отпрыска Ягуси на предпоследнем слете в районе Лысой Горы. Раньше они на такое никогда бы не решились, но слухи о том, что дракончик уже не тот, вдохновили пахана нечистых на сей неосторожный шаг. Впрочем, не настолько уж и неосторожный. Одним выстрелом двух зайцев — это красиво. Акция была доверена давно метившему на его место главе местной оппозиции, состоящей в основном из оборотней. Чтобы не будить задремавшего дракона, Ягуся сделала страшные глаза и замахала руками.

— Не хотите проблем — за мной и не дыша! Если зелененького разбудите — убьет.

Оппозиция покосилась на спящего дракона и, решив не рисковать, на цыпочках пошла вслед за Ягой по каменным ступеням вверх. Как только процессия поднялась на первый этаж, ведьма затолкнула всех в закуток рядом со спортзалом.

— Теперь дышите, — милостиво разрешила она.

Глава оппозиции Вервольф Вольфович задышал. Да так часто, что Яга чуть не оглохла.

— Мерзавцы! Все вокруг подонки и мерзавцы! Кроме меня, разумеется! Ты хоть понимаешь, кому приказала не дышать?

— Да! — дружно поддержали лидера оппозиции братки.

— Кому? — полюбопытствовала Яга.

— Она не знает! — возмутился Вервольф. — Когда я займу достойное место на Лысой Горе…

— Это когда?

— В следующие перевыборы, — отмахнулся Вольфович. — И не перебивать, когда с тобой разговаривает будущий президент нечистой силы Всея Руси.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Демократия в нашем лесу набирает силу и обязательно изрыгнет наверх самого достойного.

— Непременно проголосую за вас! — обнадежила его ведьма.

— Ты, старая, не крути. Не знаешь, за чем мы пришли?

— Да откуда ж мне знать, — начала ездить по ушам Яга, глядя честными глазами на оборотней. Ведьма прекрасно знала, за чем. Однако в связи с полным отсутствием всякого присутствия презренного металла старательно пыталась перевести разговор в нейтральное русло, в надежде, что пронесет. Последние три года в общак от нее не поступило ни одной полушки, а тут еще сынок учудил. И угораздило ж его на последней сходке набить морду внучатому племяннику самого Вия! — Вы ж общественные деятели! В трудах, в заботах. О нас, недостойных, печетесь денно и нощно!

— Это ты правильно заметила, — выпятил грудь Вервольф Вольфович. — Мы о народе печемся, а вот народ… Ты, например, за собой никаких должков не помнишь?

— Нет, — отрубила ведьма.

— Напомнить? — насупился Вервольф.

— Не вижу смысла.

— Не понял, — насторожился глава оппозиции.

— Прогрессирующий склероз, плавно переходящий в амнезию, — начала объяснять Яга, поднаторевшая за последнее время в медицине, — все равно не позволит мне запомнить такие сложные понятия, как долг. Я ясно выражаюсь?

— Нет, — обалдело затрясли головами посланцы Вия и на всякий случай отодвинулись подальше.

— Как бы вам попроще… Скажем так: старая я уже. Типа, что-то с памятью моей стало.

— А-а-а, — с явным облегчением протянул Вервольф Вольфович. — То-то я смотрю — заговариваешься. Ну, это не страшно, мы тебе все-таки напомним. А заодно, — в голосе главы оппозиции появились угрожающие нотки, — и кое-что припомним. Значит, так, старая. С тебя вира и налоги в трехкратном размере. Однократные в казну, двукратные на мою избирательную кампанию. Сейчас и немедленно. Не то…

Старушка поняла, что пора менять тактику, и срочно начала косить под дурочку.

— Ой, да хорошему человеку, — клятвенно прижала плотно сжатые кулачки к груди Яга, — и в десятикратном не жалко…

— Можно и в десятикратном, — согласился глава оппозиции.

— …да вот бяда, — заголосила старушка, лихорадочно придумывая на ходу, как бы вывернуться половчее, и, разумеется, придумала: — Навалились на нас захватчики, басурманы иноземныи-и-и! Третий год смертным боем бьемси-и-и! В наш нечистый лес заповедный не пущаи-и-им! Дракончика замордовали-и-и, я вся побитая хожу… Мы уж и златом, и серебром откупалися-а-а!!! И брыльянтами и самоцветами всякимя-а-а! Ничаво не помогаи-и-ит! Вся надежа на сыночка-а-а… Один, грудью, всю нашу нечисть поганую прикрываи-и-ит…

— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками лидер оппозиции, — сдается мне, бабуля, что ты нам мозги пудришь.

— Я-а-а?! — возмутилась Яга. — Да мой сыночек… — Ведьма подбежала к стене, отдернула в сторону каменную панель и застучала по клавиатуре. — Вот, смотрите! Все смотрите!

Противоположная стена, оказавшаяся сплошным гигантским дисплеем, засветилась и показала посыльным Ха Эм Вия такое, что ножки у них подкосились. Это была демоверсия любимой игрушки сына. По экрану метались осатаневшие монстры (сплошные когти и клыки) и меч, безжалостно разящий рвущихся в бой жутких чудищ. От их яростного рева дрожали стены. Во все стороны летели окровавленные куски мяса, клочки шерсти…

— Глядите, как мой сыночек бьется! Не на жизнь, а на смерть, между прочим! Через его глаза смотрите!

Уговаривать не было нужды. Оборотни смотрели, мелко трясясь от страха. Меч распластал пополам слоноподобную тушу последнего противника. Капли крови брызнули на экран с внутренней стороны и начали стекать, оставляя за собой алые дорожки, складываясь в странные знаки.

— Мис-сия за-вер-ше-на, — по слогам прочел лидер оппозиции.

— Сынок колдует, — пояснила старушка, отключая экран. — Пытается вход запечатать, откуда чудища иноземные лезут. Вот и посудите теперь, откуда мне, старой, на общак деньги взять. Про виру и не говорю…

Зачинавшийся мирный диалог был прерван истошным воем Васьки. Метеором влетев в закуток, он дал по его потолку пару кругов, затем еще пару по стенам, прошелся по головам местной оппозиции, затем, подлетев к едва приметной выемке в стене, с размаху шлепнул по ней лапой и с воплем «перестреляю всех на хрен!» скрылся в образовавшемся проеме. В темноте провала загрохотало железо.

— Видали, до чего Васеньку нашего довели? — не преминула воспользоваться ситуацией Ягуся, жалобно всхлипнув. — Такой милый, добрый котик был. Мышку не обидит…

Про мышь она упомянула зря.

— Достали гады! Смерть оккупантам!

В проеме показался кот. На голове его была каска со специальными прорезями для ушей, в зубах торчал пистолет Макарова, на боку висел кинжал и… И вообще, он обвешался оружием так, что шерсти практически не было видно.

Васька загромыхал в сторону спортзала, волоча за собой станковый пулемет. Он чуть не сбил по пути Алешу, дорывавшего на ходу свой ремень, и скрылся за поворотом. Оттуда раздались взрывы гранат. Это не могло не насторожить. Юноша прислушался к голосам внутри закутка и сразу все понял. На ловца и зверь бежит, азартно потер руки Алеша. Теперь, когда он въехал в суть проблемы семьи, Ягусин план получения дополнительных налоговых льгот с одновременной отмазкой от виры его уже не устраивал. Отбросив в сторону обрывки злополучного ремня, юноша подтянул штаны, рванул на груди кожанку, взлохматил ирокез и только после этого ворвался внутрь.

— Мать! Кота прижали. Вторая волна пошла. Мы не справляемся. Подмога нужна.

Бабка всполошилась не на шутку. Она так старалась убедить оборотней, что и сама поверила своей сказке, а тут еще и сынок помощи просит!

— Да я их за Ваську… — задохнулась Яга от возмущения.

— За родину, — деликатно намекнул Алеша.

— …вместе с родиной на куски порву! — согласилась ведьма, запрыгивая на помело. — Бей басурманов!

Как только она исчезла за дверью, Алеша приосанился и напустил на себя строгий вид.

— Наконец-то наш глазастый догадался пополнение прислать. Долго до Вия доходило.

Оборотни вжали головы в плечи и начали прятаться друг за друга.

— Господа. Я дам вам парабеллум. Один на всех, — тяжело цедил юноша свинцовые слова, неспешно прохаживаясь взад и вперед перед окончательно выпавшими в осадок оборотнями. Тела их сотрясала мелкая дрожь. — Сами понимаете, с финансами напряженка. Поставки оружия задерживаются. Но вас наградят… посмертно…

Алеша смахнул со щеки несуществующую слезу и полез обниматься.

— Б-б-берем на себя финансирование этой военной кампании, — отстучал зубами стиснутый в медвежьих объятиях Вервольф Вольфович. — Мешка золота хватит?

— Издеваетесь? — возмутился Алеша, отталкивая от себя лидера оппозиции. — Мы на это предприятие уже целую гору грохнули, а они — мешок!

— Д-д-два, — внес предложение один из трепещущих соратников Вольфовича.

— Торг здесь неуместен, господа. Так, быстренько строиться — и на передовую. Родина-мать зовет!

В глубине замка грохнула еще одна граната.

— Три, — выдохнул Вервольф Вольфович.

— С каждого, — нахмурил брови Алексей.

— Идет! — облегченно выдохнул глава оппозиции. — Двенадцать мешков шабаш потянет.

Вервольфов как ветром сдуло.

— Тьфу! — расстроился витязь. — С каждого на шабаше требовать надо было.

Однако, как говорится, поезд уже ушел. Флегматично почесав затылок, юноша пошел усмирять Ваську. Главное, отнять у него пулемет. Это, пожалуй, сложнее, чем монстриков с шабаша на бабки разводить.

* * *

Пулемет отнимали долго. Яга с Алешей затаились с двух сторон около входа в спортзал, вжавшись в стенку, в целях предосторожности прикрыв дверь, чтоб невзначай не посекло рикошетом. Рядом стояла корова Мурка с дарами защитнику отечества. Треск пулемета и взрывы гранат за стеной не замолкали ни на секунду.

— Да что у него там, бесконечное оружие, что ли? — начал потихоньку закипать Алексей.

Словно в ответ на его возмущение, выстрелы затихли.

— Пулемет перегрелся, — обрадовался Алеша. — Воду в радиатор давно не заливали. Ленту заклинило.

— Васенька, — воспользовалась паузой ведьма, — меняю пулемет на сметанку.

— А она свежая?

Мурка возмущенно замычала.

— Свежая, свежая, — заторопилась ведьма, — с утреннего надоя. Муренка лично сбивала.

Полкринки сметаны исчезло за дверью. Послышалось чавканье и удовлетворенное урчание.

— Кислит.

Мурка села на хвост и начала рвать на себе копытами вымя.

— Пустите меня к нему-у-у! В клочки порву-у-у!

Дрогнул пол. Из-за поворота показалась голова дракона. Он был заметно посвежевший. От недавней хвори не осталось и следа.

— А чевой-то вы тут делаете? — бодро вопросил он.

— Помогаем Ваське с мышами воевать, — пояснил Алеша.

— Ясно. Вооружен?

— И очень опасен, — предупредил Алексей.

— Придется идти на крайние меры, — ощерился в довольной улыбке дракон, только что не подпрыгивая от переполнявшей его энергии. — Зачистка, — сообщил он, сунув голову в дверь, — на счет три. Кто не спрятался, я не виноват.

Ему даже не пришлось начинать отсчет. В дверном проеме молниеносно материализовался кот со станковым пулеметом в лапах.

— Видите, как все просто? — обрадовался дракон. — Киска здесь, мама тоже, а где ремень, сынок?

— Мыши съели, — ляпнул первое, что пришло в голову, Алеша, заставив всех рухнуть на пол.

Пулемет в лапах Васьки задрожал, рассыпая по коридору веер пуль. Кот рванулся обратно.

— Нет, ребята, пулемет я вам не дам, — донеслось из-за двери.

Взорвалась еще одна граната. Защитник отечества упоенно громил спортзал.

— Придется ждать, пока боеприпасы не кончатся, — шмыгнул носом дракон. — А пока обсудим твое поведение…

Алеша начал пятиться, схватившись руками за зад. До него начало доходить, что и через сто лет для мамы с папой он останется дитем неразумным, которому периодически надо вваливать ума в задние ворота…

* * *

Полученный урок пошел Алеше на пользу. В азартные игры он решил больше не играть.

— Доверять дело случаю глупо, — бурчал юноша в подушку. Его пострадавшая часть тела, нацеленная в зенит, мрачно соглашалась с ним. — Финансовое благополучие должно зиждиться на трезвом расчете.

Витязь беспокойно ворочался на кровати, не рискуя, впрочем, перевернуться на спину. Он напряженно вспоминал все, чему его учили преподаватели. Их у него было много, но вся их наука была такая отвлеченная… Алгебра, физика, геометрия… Что толку от того, что пифагоровы штаны во все стороны равны? Что у цветочков есть не только пестик, но и тычинки? Вот если бы каждая тычинка приносила полновесный золотой!

— Нет. На тычинках далеко не уедешь. Презренный металл есть только у людей. А какие мы имеем относительно честные способы отъема денег у населения? Самые разнообразные. Мне и надо-то всего ничего. Пару пещерок золотом набить. И тут он вспомнил недавно просмотренный мультик и расплылся до ушей. План вчерне был готов. Успокоенный юноша заснул сном праведника. Он спал и видел во сне, как они с папой зарываются с головой в сверкающие груды и кричат от восторга, затем выныривают, залезают на потолок и ласточкой пикирует в глубь живительного золотого склона. Только папа почему-то головой вниз, а он попкой, и ему от этого очень и очень больно. Но чем чаще они ныряют, тем дальше отступает боль…

— С гуся вода, с Алешеньки вся худоба… — Яга дочитала заклинание, поставила последний компресс на пострадавшее место разметавшегося во сне сына и на цыпочках вышла из детской.

6

Наутро в пещеру Алеша спустился, прыгая через три ступеньки.

— Папа, мама. Есть разговор.

— Есть, — согласился Ойхо, задумчиво разглядывая двенадцать мешков, выставленные у порога.

— Я их даже спросить ни о чем не успела, — удивлялась Яга. — Удрали как ошпаренные. И в пещеру идти отказались.

— Что это? — строго спросил у сына дракон.

— Добровольный взнос на общее дело, — успокоил его Алексей. — Очень даже кстати. Стартовый капитал может понадобиться.

— Объяснись.

— Сейчас. — Юноша прогладил гладко выбритую голову. Ирокез в задуманную аферу не вписывался никак. — Папа, мама, я уже взрослый!

Дракон с ведьмой грустно вздохнули. Им никак не хотелось с этим соглашаться.

— Школу закончил. Экзамены, сами видели, — на отлично! Вы меня кормили, поили, все денежки на меня грохнули, так?

— Так на кого ж еще грохать-то? — всплеснула руками Яга.

— На меня, — сердито буркнул из угла кот, старательно зализывая раны. Ему вчера тоже досталось. Как только кончились патроны, зловредный дракон запустил в спортзал Мурку, и она припомнила защитнику отечества «скисшее» молоко. Отпечаток копыта под хвостом получился внушительный.

— Теперь моя очередь о вас позаботиться. Родился у меня тут один планчик, как шустро и без проблем пополнить золотые запасы.

Ойхо настороженно посмотрел на гладко выбритую голову сына.

— Больше никаких боевиков на ночь.

— Папа, — обиделся Алеша, — никакой уголовщины. Все будет тип-топ. Ты ведь у нас дракон?

— Ну…

— А драконы чем обычно занимаются?

— Чем?

— Охраняют в своем замке принцесс.

Яга и Ойхо мрачно посмотрели на кота и дружно двинулись на него.

— Я ему ничего не говорил!

Васька пулей вылетел из пещеры.

— Чей-то вы? — удивился Алеша.

Папа с мамой, пряча глаза, вернулись на свое место. Алеша, не подозревавший о том, что счастьем иметь таких замечательных родителей был обязан именно афере «предков» с похищением принцессы, похлопал глазами и продолжил изложение своего гениального плана.

— Так вот, согласно традиции, — юноша выдернул из-за пазухи томик сказок народов мира, — этих принцесс надо спасать. И, судя по этим документам, — потряс он книгой, — их действительно спасают. Но так по-идиотски! Дракона или обманут, или замочат, а главное — награда-то тьфу! Вздорная девица. Ну да речь не о том. Предлагаю следующее. Распространяем информацию, что на самом верху нашего Черного Замка томится в заключении красавица. Тот, кто завалит дракона, то есть тебя, папа, получит ее руку и сердце. И все! Бабки наши. Озолотимся! У тебя на примете пары лишних пещер нет? — поинтересовался он у Ойхо. — Только пустых. В эту все золото не влезет.

— Перестарался ты вчера, старый! — сердито стукнула по выпуклым ноздрям дракона Яга.

— Так я ж не по голове бил, — жалобно фыркнул Ойхо, — и не сильно. Так, слегка…

— Вы ничего не поняли, — рассердился Алеша, — я вам бизнес предлагаю, би-и-изне-э-эс, — для доходчивости протянул он. — Легкий, элегантный, без всякого мордобоя…

— Меня валить будут, а я, значит, без мордобоя? — возмутился дракон.

— До тебя дело даже не дойдет. Сейчас я вам все растолкую. Вы только не перебивайте.

Алеша свистнул. Из подсобки привычно выскочил монитор, волоча за собой все остальные причиндалы компьютера.

— Начнем с принцессы. Так как принцессой буду я, нужно особенно постараться…

— И как теперь тебя прикажешь называть, прекрасная принцесса? — фыркнул дракон.

— Виона. — Пальцы юноши проворно застучали по клавиатуре. — Главное, найти подходящий типаж. Вот этот, пожалуй, пойдет. Только чуть-чуть подправить… Что скажете? Рванут рыцари спасать такую принцессу?

Папа с мамой взглянули на дисплей. Мама тихо охнула и зажала себе рот, чтоб не высказать все, что она думала о «принцессе» в присутствии любимого сыночка. Папа лапой поднял отпавшую челюсть.

— Еще как… А чей-то у нее грудь волосатая?

— Это не грудь волосатая, — почесал бритый затылок Алеша, — это декольте слишком большое. Переборщил. — Пальцы вновь застучали по клавиатуре. — Так пойдет?

— Уже легче, — облегченно выдохнул огненным сгустком дракон. — И это… подол хотя бы до колен. Рыцари и так в обморок упадут.

— Можно, — не возражал юноша. Пальцы его дробно стучали по клавиатуре. Принцесса получилась настолько соблазнительная, что даже автор задуманной аферы, поднаторевший в порносайтах, невольно облизнулся. — Теперь немного рекламы, прайс-лист…

С рекламой он управился быстро, прайс-лист же печатался подозрительно долго.

— А он очень нужен… этот… как его… прайс? — осторожно спросила Яга.

— Еще как, — пробормотал Алеша, азартно стуча по клавиатуре. — Основная статья дохода. Все дураки сопредельных государств нам по нему платить будут.

— А умные?

— Умные — нет, — почесал затылок Алеша. — Но нас ведь так мало осталось.

— Чевой-то сомневаюсь я… — неуверенно вильнул хвостом Ойхо.

— Папа, видишь мешки? — оторвался от компьютера Алеша.

— Вижу.

— Вчера их еще не было.

С этим трудно было спорить.

— Ты мне, папа, верь, не подведу. Деньгу грести не лопатой, экскаватором будем. Одного только кадра, не знаю, как на крючок подцепить! — стукнул себя по колену юноша.

— Кого?

— Кощея. Я тут покопался в соответствующей литературе, — Алеша покосился на сказки, — такой жлоб. За копейку удавится. Прямым текстом написано: «…Там царь Кощей над златом чахнет…» Фетишист, короче. Для раскрутки безнадежен.

— Это да, — согласилась Яга, — чахнет. А как я с ним поссорилась, так вообще на голову обиженный стал.

— Опаньки… вы знакомы? — насторожился Алексей. — Ну-ка, ну-ка, расскажи. Чего не поделили?

— Ой, сынок, дело давнее, — замахала руками Яга. — Не стоит вспоминать… тебе неинтересно будет.

— Ну вот, — обиделся юноша. — Я тут ночами не сплю, о семейном бюджете радею…

— Давай, старая, колись! — потребовал дракон. — Видишь, сыночку для дела нужно. А вдруг и впрямь пещерку золотишком затарим?

Ягуся засмущалась.

— Любовь у нас с ним была, — призналась она.

Глаза Алеши стали квадратные. Он посмотрел на папу. Папа недовольно крякнул и выразительно посмотрел на маму. Она поняла его по-своему.

— Нечего ревновать. Это еще до знакомства с тобой было. В дикой молодости…

— Она у тебя и впрямь бурная была, — почесал затылок Алеша, невольно вспомнив слова учителя. — Из-за чего поссорились?

— Из-за напитка, — ностальгически вздохнула Яга.

— Какого напитка? — не понял дракон.

— Любовного.

— Из чего зелье варила? — поинтересовался Алексей.

— Состав простенький, — охотно поделилась опытом мама, — и главное, безотказный. Лукошко мухоморов, полчашки цианистого калия, ведро змеиного яду, ну, еще пара незначительных специй, чтоб сразу не срыгнул. А он гад, — внезапно рассердилась старушка, — вместо того чтобы надеть белые тапочки и примерить деревянный макинтош, устроил мне дикий скандал! Пришлось уронить на него тронный зал.

Алеша восторженно ухнул.

— Я знала, что ты меня поймешь, — умилилась ведьма.

— Ты права. Действительно, сколько можно копить? Вместо того чтобы подарить любимой женщине… Но уронить тронный зал — это круто! — Алексей откровенно любовался мамой.

— Вот с тех пор его, родимого, и заносить стало, — обрадованная явным вниманием и одобрением сына, продолжила Яга. — Сначала в политику ударился…

— Клево. — Глаза Алеши загорелись.

— Потом ему эта говорильня надоела. Понял, что так всенародной любви не дождешься. Тридцать лет его слушали, потом плюнули.

— А зачем ему любовь? Он же злодей. Это не его профиль.

— Я ж говорю: тронный зал на него уронила.

— Да-а-а… душевно приголубила. Значит, на любовь народную костлявого потянуло? — задумался юноша.

— Угу. Теперь он ее по новому принципу завоевывает: «Будь проще, и к тебе потянутся люди».

— Люди, надеюсь, с деньгами? — поднял брови Алексей.

— Само собой, других костлявый не признает. Он теперь простой нечистый олигарх. Даже хобби заимел.

— Фу-у-у… извращенец, — брезгливо поморщился дракон.

Ведьма укоризненно посмотрела на него.

— Кроме своей дивергенции с ротором ничего в этой жизни не понимаешь.

Дракон открыл было пасть, чтобы возмутиться, но его остановил Алеша:

— Папа, дрязги потом! Давай лучше послушаем, что там за хобби у него появилось.

— Коллекционированием увлекся: статуи, картины и прочая мура, — пренебрежительно махнула рукой Ягуся.

— Ма-а-ама! — возликовал Алексей. — Это же наш клиент! С ним работать и работать!

— Сынок, — испугалась Яга, — ты что, и впрямь Кощея обуть хочешь? Это тебе не олух деревенский, его пяткой в лоб не приголубишь. Он — Бессмертный! И обид не прощает!

— Тебе ж тронный зал простил, раз до сих пор жива.

— То дело особое! Тут, понимаешь, чувства играют…

— А тут? — Алексей сунул маме под нос принтерную репродукцию состряпанной им красавицы. — Думаешь, не заиграют?

— Заиграют, да еще как! — сердито крикнула Яга. — И папашу твоего замочит, и тебя заодно скрадет! Ты ведь у нас принцесса!

— Мама, — нежно произнес Алексей, — ты на меня посмотри и на эту картинку. Разницу чуешь? Мы продаем воздух! И насчет папы не беспокойся. Если мы в оборот возьмем Кощея, то папаше драться вообще не придется. Костлявый сам все на блюдечке преподнесет. С голубой кае-мочкой. Только вот одной принцессы маловато. Он их на своем веку столько наворовал, что они наверняка успели ему всю плешь проесть. У меня бы точно на них аллергия появилась. Вот если б диковинку какую-нибудь коллекционную в качестве приманки, в довесок… Ну, скажем, в виде приданого от злобного дракона. Коллекционеры, они все чиканутые. За фитюльку, на которую нормальный человек и смотреть не станет, последние штаны отдаст.

Ведьма на мгновение задумалась.

— Есть, — решительно махнула она рукой. — Как память о Кощее хранила, но для общего дела не жалко.

Яга оглушительно свистнула, призывая своего коня. В пещеру влетела метла.

— Ты далеко?

— До избы, — буркнула ведьма, взгромождаясь на помело.

— Я с тобой.

— Не бойся, я ее не трону.

— Ну мало ли!

— Нет!

Ведьма понеслась в свои покои. Алеша все-таки успел схватиться за самые кончики прутьев метлы и тоже полетел.

Яга с Васькой занимали весь второй этаж замка. На этом особо настоял дракон, как только они с ведьмой умудрились обзавестись сыночком. Яге столь просторные апартаменты ужасно не нравились, и она внесла в дизайн отведенной ей части замка свои коррективы. В самом центре просторного зала установила избушку на курьих ножках, которая великолепно смотрелась на фоне персидских ковров. В отличие от Яги, ее ветхому жилищу перемена обстановки очень понравилась, и в отсутствие старушки избушка с удовольствием нежила полусгнившие бревнышки на шикарных диванах, расставленных вдоль стен. Мебель приходилось периодически обновлять, так как габариты и вес избушки значительно превышали возможности пружин. Крепость дерматиновой обшивки тоже оставляла желать лучшего. Избушка старательно портила мебель на протяжении многих лет, не обращая внимания на периодические выволочки, которые устраивала ей Яга за это безобразие. Выволочки Яга устраивала только когда была не в духе, а так как в последние годы, в связи с тяжелым финансовым положением, не в духе она была постоянно, дракон предпочитал обходить второй этаж стороной, дабы не попасть под раздачу, и старался не пускать туда Алешу, почитавшего избушку за свою бабушку, ибо она неоднократно рассказывала ему в детстве сказки, уютно поскрипывая ставнями. В принципе Ойхо был абсолютно прав. Зачем рисковать жизнью своей, а тем более сына? Практически невозможно предугадать, в какой момент на этом буйном этаже во все стороны полетят пух и перья, обломки прутьев распотрошенной метлы и останки соломенной крыши. Нетрудно догадаться, что от мебели в апартаментах Яги к данному моменту уже не осталось и следа, а потому избушка осваивала ковры. Она считала, что имеет полное право на заслуженный отдых, ибо давно перевалила пенсионный возраст. Искусно балансируя на одной ноге, другой пенсионерка старательно срывала со стен персидскую красоту.

— Не даете спокойно посидеть, — сердито скрипела она бревнами, — буду лежать. Я свои права знаю! Против КЗоТа не попрешь! Ай!

Избушка опасно покачнулась. На куриной лапе захлопнулся капкан.

— Опять ты?!

— Нет, это не я, — опешила влетевшая в зал Яга.

— Васька… — простонала избушка. — Идиот… Кто ж медвежьи капканы на мышей ставит…

— Бабуля! — всполошился Алексей.

— Умираю… — слабым голосом возвестила «бабуля», взмахом куриной лапки отправляя покореженный капкан в свой кирпичный зев. — Завещаю вам после моей смерти найти этого подлеца и отдать мне на растерзание.

Алеша с Ягой мрачно посмотрели на избушку. Та сделала предсмертное па и демонстративно рухнула навзничь поверх поверженных ковров. Внутри ее чрева загрохотали чугунки.

— А сталь-то качественная, — задумалась ведьма, принюхавшись к извергаемому из бабули дыму.

— Легированная, — подтвердил Алеша, лично оформлявший заказ.

— Не переварит, — расстроилась Яга.

— Нужно лечить, — подтвердил Алексей.

Яга попыталась влететь в трубу, торчащую параллельно полу, Алеша через крышку погреба собирался открыть поддувало. На их беду, у «бабули» в этот момент началась агония. Причем не притворная. Поменявшая пространственную ориентацию печная заслонка в строгом соответствии с законом всемирного тяготения глухо шаркнула, отсекая Ягу от желудка.

— Ую-ю-юй! — заверещала старушка. — Задний ход!

Метла дернулась назад, прутья растопырились в неровностях печной кладки, и ведьма застряла.

— Немедленно открой!

— Ап…ап… — Из окон избушки повалил дым. К счастью, подоспел Алеша. Рывком открыв поддувало и заслонку, он заставил избушку оглушительно чихнуть. Из трубы вылетел слой пепла, который вышиб Ягусю, как пробку из бутылки. Предусмотрительно выскочивший в окно Алеша караулил на выходе, а потому успел поймать старушку вместе с ее потрепанным конем и не дал им размазаться по стене. Он ожидал подобное развитие событий и был на высоте.

— Мамань, — попросил он Ягу, отряхивая ее от золы, — ты только скажи, где эта диковина лежит, а дальше я сам.

— Пусти, — начала вырываться из рук сына старушка. — Сначала я этой трухлявой прическу испорчу, а потом…

— …а потом мне у Муренки солому воровать придется, чтоб обратно ее восстановить. Детский сад, ей-богу!

Аргумент был убойный.

— Ладно, лежит эта фигня между первым и вторым ребро… тьфу! Бревном… Я ее паклей заткнула…

— Ничего там не лежит, — обрадовала их отдышавшаяся дымом избушка. — Вчера опять сперли.

— Кто? — ахнула Яга.

— Я своих не сдаю, — твердо заявила изба, — у меня принципы. Хоть на куски меня режьте… — «Бабуля» подняла куриную лапу кверху и принялась изучать причиненный капканом ущерб.

— А что значит «опять»? — осторожно спросил Алеша.

— Да он его, гад, постоянно ворует, — сердито пропыхтела избушка, — а потом тайком обратно подкладывает. Вместо того чтоб делом заняться, ну, скажем, мышей половить…

— Бабу-у-уля…

— Я что-то лишнее сказала? — невинно шлепнула ставнями избушка.

— Васька… да я его…

— Сам! Лично! Покараю! — пообещал Алеша, отнимая метлу у рассвирепевшей Яги, затолкал помело в услужливо распахнутое чрево «бабушки», немедленно захлопнувшей дверь перед носом хозяйки, и понесся обратно в пещеру.

Он прекрасно знал, где искать воришку. Васька шкодил постоянно, а прятался, переживая бурю, в трех местах, в зависимости от степени совершенного греха. Грехи делились соответственно на мелкие, средние и тяжкие. Данный грех, по определению Алеши, был мелким, ибо воровал котяра постоянно, и не ради наживы, а просто так. Ради спортивного интереса и привлечения внимания к своей персоне. На этом этапе самое главное было — спрятаться от Яги.

— Бать, Васька не у тебя?

Юноша вскарабкался на спину дракона и заглянул ему в ухо.

— Нет… в другом тоже… Да не щекотись ты! Опять усатый нашкодил?

— Угу. — Алексей спрыгнул вниз. — Ты мамку, если заглянет, попридержи, пока я все не улажу.

Не дожидаясь ответа, Алеша пополз по стене к убежищу второго уровня, в котором Васька прятался от дракона, если знал, что расплату за содеянное нужно ждать именно от него. Это Алексей решил проверить на всякий случай, так как об уворованной диковине Ойхо, судя по всему, знать не мог.

— Ваську не пригрели? — шепотом спросил он ближайшую летучую мышь, висящую под потолком.

— Среди бела дня? Да пшшел он…

Юноша взглядом оценил сонное царство, висящее вверх ногами под сводами пещеры. Ни одного подозрительного вздутия на животе между крыльев не обнаружил и понял, что дело плохо. Третий, самый страшный грех надо было искать в его личных апартаментах. Васька всегда искал там убежища, прекрасно зная, что Алеша грудью встанет против метлы хозяйки и напалма отца, защищая пушистого обормота.

— Васька, держись! — мысленно прошептал Алексей, сообразив, что мама в данный момент к детской гораздо ближе и котяре, скорее всего, сейчас нелегко, и в общем-то не ошибся, хотя буря к его приходу уже почти улеглась. Основной шквал по детской прокатился, пока Алеша носился по замку в поисках воришки.

В углу разгромленного помещения громоздилась солидная баррикада, сооруженная из спального гарнитура Алеши, вдоль которой ходила Яга, стыдя своего четвероногого любимца.

— Мы к нему, как к человеку: Вася, Васенька, Василий… В самое тяжелое время — отпуск…

— За свой счет, — уточнил из-за баррикады Васька.

— Откуда у тебя свой счет? — возмутилась старушка.

Счет Васьки пополнялся в основном уворованными из пещеры золотыми, а потому он благоразумно промолчал.

— Все! Про сметану забудь! Про отпуск тоже! — вновь начала закипать Яга. — А то ишь, моду взял по заграницам шастать. В горах он, видите ли, давно не был, на горных козлов не охотился!

— Не говори, — поддержал маму Алеша, входя внутрь своей опочивальни. — Тоже мне, нашел курорт. Нет чтоб в Египет слетать, на пирамиды полюбоваться, мифических существ всяких… Кошки там, кстати, считаются богами.

— Да ну… — ахнул Васька. — Врешь!

— Можешь сам проверить. Меняю круиз по Египту на скраденную тобой фигню. Денежки на путевку у нас уже есть.

— Идет! — азартно согласился Васька.

В баррикаде появилась щель, из которой на мгновение высунулась черная лапа. Сверкая алмазными брызгами, по полу покатилось яйцо такой красоты, что Алеша невольно присвистнул.

— Вот оно! — обрадовалась Яга. — Костлявый, помнится, хвастался, что у самого Фаберже коллекцию заказывал.

— Но чтоб путевку мне в Египет обязательно… — вылез из-за баррикады кот.

— Будет, — пообещал Алеша, поднимая шедевр знаменитого мастера. — Вот только ездить тебе туда не советую.

— Это еще почему? Хочу быть богом!

— Богами египтяне почитают кошек, — пояснил Алеша, — а ты кот. Они вашего брата без всякой жалости давят.

— Зачем? — всполошился Василий.

— Чтобы кошечек их не мучили, ну и котят поменьше было. Сам посуди: на фига им столько богов?

— Напарили, значит, ну-ну… — угрожающе прошипел Васька. — Я вам это припомню.

Однако на него уже никто не обращал внимания.

— А ведь клюнет. На такую красоту обязательно клюнет! — Алеша не сводил восхищенного взгляда с переливающегося в лучах солнца яйца. — Пришла пора потрогать костлявого за вымя.

7

Порубежье между самостийной Украиной и басурманскими странами.

Бункер Задохлика Невмеручего

— Какая прелесть! — Лорнет в руке графа Бэрримора слегка подрагивал. — Льщу себя надеждой, мсье олигарх, что хотя бы один из этих шедевров украсит мою коллекцию.

Сухопарый, тощий джентльмен в элегантном черном фраке шел вдоль бесконечного ряда витрин, буквально истекая черной завистью. Она из него не сочилась, не капала, а именно текла, как старательно он это ни скрывал. Рядом подпрыгивал сияющий от гордости хозяин, купаясь в лучах славы. Он был полной противоположностью своего гостя. Маленький, плотненький, квадратный. Злые языки утверждали, что когда-то росточком Злыдень Невмеручий был повыше, но после того как на него рухнул тронный зал, резко уменьшился в габаритах по вертикали, зато раздался вширь. Сам скромный олигарх решительно эти утверждения отметал, заявляя, что это грязная ложь и провокация клятых москалей, что никто на него ничего не ронял, что он всегда был такой симпатичный, жизнерадостный и упитанный, как сейчас, а замок его рухнул от одного из обычных вульгарных землетрясений, которых на Руси пруд пруди. Что делать? Варварская страна! И именно поэтому новую резиденцию скромный олигарх основал поближе к цивилизации. Тут трясет меньше. Даже если захотят послать, то сделают это культурно…

— Не продается, — с притворным сожалением вздохнул хозяин.

— Зачем же вы меня приглашали, мсье?!

— Чтоб вы могли полюбоваться на истинные ценности, с-э-эр…

Задохлик Невмеручий задрал голову, с любопытством глядя на гостя. Пошлет или не пошлет? А если пошлет, то как?

— У вас очень забавное представление об истинных ценностях, — холодно процедил побагровевший Бэрримор. — Экземпляры, конечно, недурны, но коллекция довольно однобока, вы не находите?

Все-таки послал! Кощей Бессмертный, он же Злыдень Невмеручий, он же скромный олигарх, подпрыгнул от удовольствия. Деликатненько так, но послал. Даже не послал, а как бы сыронизировал… Эх, а на Руси б уже давно в репу дали!

— Видите ли, с-э-эр, у меня узкая специализация, но равных мне в ней нет.

Граф Бэрримор обвел взглядом стеллажи и вынужден был согласиться. Такой коллекции яиц не было ни у кого. Тут были практически все яйца, существующие в природе, начиная от яичек личинок комара, которые надо было рассматривать в мелкоскоп, до слоновьих. Отдельно стояли стеллажи с так называемой (Кощеем, разумеется) грубой подделкой под живую природу. Яйца там стояли каменные, титановые, гипсовые и прочие, и прочие, и прочие… Особое место в коллекции занимал стеллаж с шедеврами Фаберже, на которые больше всего и облизывался гость.

— Однако это не совсем по-джентльменски, — поджал губы Бэрримор. — В своем послании вы недвусмысленно дали мне понять, что с пустыми руками я отсюда не уйду. Более того, прозвучала даже цена…

— Ах, граф, — обнял Бессмертный гостя за талию. Для этого ему пришлось встать на цыпочки, — простите мне мой невинный розыгрыш. Ну, разумеется, у меня есть что предложить вам. И не эти жалкие яички, а нечто более фундаментальное! Как вы думаете, что стоит за этими ширмочками?

Бэрримор задумчиво пощупал шелковую ткань, свисающую с потолка.

— Ммм… затрудняюсь ответить, мсье.

— Смотрите, — щелкнул пальцами Задохлик Невмеручий.

Ширмочки взметнулись вверх, и взору восхищенного графа Бэрримора открылась новая коллекция. Каменные атланты подпирали своды бункера Невмеручего, причем не только загривками, склонив голову на грудь, но и широко раскинутыми руками. Шахтерам бы такие крепи! Ни один взрыв метана не страшен. Не завалит. Наученный горьким опытом хозяин подземелья хорошо позаботился о безопасности коллекции и, разумеется, своей личной, защитив бункер от всех стихийных бедствий магически и физически.

— Я ведь не только яички собираю, — доверительно сообщил Кощей графу. — Мне доложили, что вы неравнодушны к вещам монументальным…

— О да… — прошептал восхищенный Бэрримор.

— Как вы относитесь к работам… ну, скажем… Микеланджело?

— Что-то слышал, — небрежно махнул рукой граф. — Из молодых… не впечатляет. Как-то несерьезно.

Кощей недовольно крякнул.

— Ну а, скажем, к шедеврам Сконаса?

— Что? — выпучил глаза граф. — У вас есть?!

— В Греции все есть, — озабоченно пробормотал Бессмертный. — А что есть в Греции, то есть и у меня. Надеюсь, деньги у вас с собой?

— Разумеется, — с достоинством кивнул Бэрримор. — Три сундука битком забиты фунтами, пять, как и договаривались, стерлингами.

— Приятно иметь дело с джентльменом, — шаркнул ножкой Кощей. — Ваш заказ должен прибыть с минуты на минуту.

Откуда-то сверху тихо звякнул звонок.

— А вот и он. Надеюсь, господин граф не будет возражать, если я отдам пару распоряжений слугам, проверю целостность упаковки…

— Что вы, что вы, — замахал руками гость из Туманного Альбиона.

— Прекрасно. Я вас оставлю ненадолго.

Скромный олигарх ринулся к винтовой лестнице, ведущей наверх, проверять целостность упаковки. Тяжелая бронированная дверь не сразу поддалась усилиям чем-то озабоченного Кощея. Он трижды набрал заветное число, крутя штурвалы кодового замка, но тот не желал щелкать.

— Черт! Все ведь правильно! Шестьсот шестьдесят шесть. Чего тебе еще надобно? — рассердился олигарх.

В ответ перед глазами Бессмертного замерцало пятно, расположенное под штурвалами. Точно перед его головой.

— Ах да! Идентификация, — шлепнул себя по лысине Кощей. — Склероз, склероз…

Он с размаху боднул лбом пятно, сделал паузу и, как только искры из глаз перестали сыпаться, выскочил в распахнувшуюся дверь.

— Немножко больно, зато надежно, — успокаивал себя бессмертный злодей, летя на всех парусах в мастерскую.

— Ну-ка, что ты тут наваял? — зашумел он прямо с порога.

— То, что заказывали.

Скульптор сдернул со статуи белую простыню.

— Гм…

Кощей критическим взглядом окинул творение мастера. Верхняя часть обворожительно красивой женщины была представлена в полной наготе. Нижняя, начиная с бедер, изящно прикрыта ниспадающей с туловища драпировкой. В руках у колен она держала щит, в который смотрелась как в зеркало.

— Кто это? — прошипел скромный олигарх.

— Венера. — Юноша смущенно теребил в руках резец.

— А это?

— Щит.

— Бездарь! Тупица! — топнул ножкой Кощей. — Где ты видел у Венеры щит? Венера… это ж… это ж… Вон! Заказ аннулируется!

— Как же так… — Из рук пораженного мастера выпал резец.

— Как, как, — сердито пробурчал Кощей, выталкивая ошеломленного скульптора за дверь. — Мифы Древней Греции читать надо лучше. Иди на библейских персонажах потренируйся, капеллу какую-нибудь распиши, опыта наберись… Дворецкий, гони его в шею!

— Ну зачем же так? — заволновался юноша. — Я сам…

— Это ты молодец, — похвалил его олигарх. — Ты уж извиняй, ежели чего не так. Ну нету на тебя спроса! Молод ты еще, Буонарроти.

Захлопнув перед носом облапошенного скульптора дверь, Злыдень Невмеручий довольно потер руки. Он, как и положено простому скромному олигарху, был очень экономный, и двадцать золотых заныканного гонорара Микеланджело грели его бессмертную душу.

— Будем делать из вас древность, мадам, — порадовал он статую. — Где тут у нас инструменты?

Подхватив с пола молоток, Кощей начал отсекать от древнегреческой богини все лишнее. Щит отлетел с третьего удара. Прямо на его любимую мозоль на правой ноге. Выпавший из рук молоток финишировал на левой. Причем именно в тот момент, когда подвывающий от боли Кощей решил на ней попрыгать. Удержать в такой ситуации равновесие очень трудно, а потому Бессмертный принял единственно правильное решение — вцепиться в статую. Чем-то он ей понравился, и она рухнула вниз, придавив бессмертное тело к полу. Скромный олигарх долго выбирался из-под любвеобильной богини, на все лады склоняя недоделанную богему, за которой все приходится доделывать, еще больше времени ушло на подъем того, что осталось от статуи. Осталось довольно много. Голова, ноги и то, что находилось между ними. Не хватало только рук.

— Гм… — задумался Задохлик Невмеручий. — Что-то в этом есть.

Кощей почесал резцом затылок, затем им же подскоблил неровные грани излома, хмыкнул и, на что-то решившись, быстренько замел осколки в угол. Прикрыв их простыней, он понесся за клиентом.

Скромный олигарх, как, вероятно, уже заметил читатель, все делал очень шустро, словно кто-то моторчик ему в одно место вставил, включил, а выключить забыл. Когда он вновь появился в мастерской, нетерпеливо прыгая вокруг клиента, на лбу его уже намечалась довольно приличная шишка. Четыре идентификации за день давали о себе знать.

— Смотрите! Вот оно, бессмертное творение Сконаса!

Граф не спеша подошел к статуе и навел оптический прицел лорнета на ее бюст.

— Шедевр, — благоговейно вздохнул он, — чувствуется рука мастера. Вашему Микеланджело до него далеко.

— Халтурщик! — немедленно согласился Кощей.

— Вы — истинный ценитель. А где автограф?

— Он утрачен, — скорбно повесил голову истинный ценитель. — Столько веков прошло. Хотя я точно знаю, что он лично вот этим резцом на божественной ладошке расписался.

Бэрримор задумчиво посмотрел на резец, которым потрясал скромный олигарх.

— Трудновато будет доказать, что это работа Сконаса. Его шедевры, древность…

— А ты ее прикопай где-нибудь, — азартно предложил Кощей, нетерпеливо подпрыгивая на месте, — а потом в присутствии свидетелей откопай. Скажи, что археологией увлекся.

— Гениально, — прошептал восхищенный граф. — Где-нибудь в районе Крита… Нет! Нужно поближе к местам, где он творил. Остров Милос…

— Венера Милосская, — одобрил Кощей. — Звучит.

— Я ваш должник, мсье! — расплылся Бэрримор.

— Ну что вы, что вы, — замахал руками скромный олигарх, — какая безделица!

Дверь в мастерскую содрогнулась от деликатного стука. На пороге появился слегка покачивающийся, затянутый в черный кожаный фрак здоровенный мужик столь разбойного вида, что граф даже не понял, как очутился за спиной хозяина. Судя по всему, вошедший был слегка пьян.

— Это мой дворецкий, по совместительству мажордом, — успокоил его Кощей. — Ну, чего тебе?

— Тут эта… — дыхнув крутым перегаром, сообщил дворецкий, — малява пришла…

— С кем я работаю?! — схватился за голову бессмертный злодей. — Сколько раз объяснять — вошел, шаркнул ножкой и почтительно: «Почта, сэ-э-э-р!» Понял?

— А то! — поскреб всклокоченную бороду дворецкий, он же мажордом.

— Пшел вон, дурак! — сплюнул раздосадованный Кощей.

Детинушка неуклюже развернулся и пошел вон.

— Ну-с, по рукам? — обратился Бессмертный к гостю.

— По рукам.

С формальностями покончили быстро. Оперативно проведя товарно-денежный обмен, хозяин и гость сделали друг другу ручкой, и кортеж графа направился в сторону Туманного Альбиона.

Кощей лично отволок сундуки в сокровищницу. Эту операцию он не доверял никому. Сундучки были тяжелыми, а потому до своего кабинета он доплелся изрядно взмыленный, усталый, но очень довольный. Достав из секретера графинчик элитного французского вина, Бессмертный накапал себе чуть-чуть на донышко миниатюрной рюмки величиной с наперсток, решив, что такую изумительную сделку просто необходимо как следует обмыть.

— Эх, гулять так гулять! — лихо заявил Кощей, поднося рюмку ко рту.

В этот момент распахнулась дверь да с таким грохотом, что элитное французское пошло не в то горло. Внутрь кабинета, под мучительный кашель поперхнувшегося хозяина, рухнул уже не слегка, а просто-напросто мертвецки пьяный дворецкий.

— Почта, сэ-э-эр, — порадовал он скромного олигарха изысканными манерами.

Если учесть, что эту фразу мажордом умудрился произнести, уткнувшись носом в толстый персидский ковер, — прогресс был налицо.

— А стучать кто за тебя будет? — взвизгнул взбеленившийся Кощей, вытирая выступившие от кашля слезы на глазах.

— Настучали уже, гады! — зашевелился на полу чем-то очень расстроенный мажордом. — Во! — выдернул он из-за отворота камзола пачку смятых бумаг. — На каждом шагу закладывают, сволочи! Но гроб — не моя работа! — Дворецкий поднатужился и встал на четвереньки. — Не я спер! Хошь, перекрещусь?

— Не надо, — шарахнулся в сторону Кощей. — Верю!

Успокоенный слуга облегченно рыгнул и позволил себе расслабиться, вновь перейдя из партера в горизонтальное положение.

И тут до Кощея дошло.

— Какой гроб? — прошептал бессмертный злодей, багровея. — Какой гроб?! — заорал он, выкатив глаза.

— Вестимо, какой, — промычал дворецкий. — Хрустальный.

— Какой?!

— Хру… хру… хр-р-р…

Кощей коршуном ринулся на слугу.

— Скотина!!! — завизжал он, пытаясь отхлестать мажордома по щекам, но в связи с тем, что одутловатые щеки дворецкого скрывал пушистый ковер, удары приходились на затылок. Сообразив, что с этой стороны они не достигают цели, Кощей попытался перекатить его на спину, но силенок перевернуть такую тушу не хватило. Сердито пнув нерадивого слугу, Бессмертный гигантским усилием воли заставил себя успокоиться, сгреб рассыпанную по ковру почту в охапку, вывалил ее на стол, одним махом, не прибегая к помощи рюмки, осушил графинчик элитного французского вина, еще раз мрачно посмотрел на слугу и шарахнул по нему заклинанием экстренного похмелья.

— Оу-у-у… — схватился за голову дворецкий.

— Я тебя от такого срока отмазал, из самих Соловков вытащил, не стыдно? Вот верну обратно в Муромские леса, чтоб с тобой там соответствующие органы разобрались.

— Не надо, — простонал Соловей-разбойник, с трудом принимая вертикальное положение.

— Я тебе еще не такое устрою, — посулил Кощей, приступая к изучению корреспонденции.

Нетерпеливо откинув в сторону все, что не относилось к вестям с гор, скромный олигарх извлек пухлое письмо спецкоманды Соловья, ответственной за охрану объекта стратегического назначения № 1. В основном он состоял из счетов, подлежащих немедленной оплате. Сам отчет о проделанной работе был достаточно лаконичен:

«Просьба срочно выслать дополнительные средства, ибо поставщики, гады, в долг не верят. Братва голодает! В связи с резким похолоданием смета на содержание аппарата элитного охранного подразделения в этом месяце была израсходована за две недели…»

— Кошмар! — ахнул Кощей, хватаясь за счета. — За две недели! Триста баранов на десять человек за две недели! По два барана на рыло в день!!

— Бойцы должны быть в хорошей физической форме, — шмыгнул носом Соловей. Он потихоньку приходил в себя и уже был готов встать на защиту своих людей.

— А это что? Сто пятьдесят бочек вина! Кто дал им право превысить квоту? Я давал четкие установки — одна бочка в день!

— Во избежание простудных заболеваний. Вы же видите, что они пишут: «…в связи с резким похолоданием…»

— Они напишут! Читаем дальше. Смотри, им и этого мало! «…а еще большая просьба выделить дополнительные средства для расширения входа в пещеру, потому что в нее стало трудно пролезть, в связи с усадкой, вызванной напором ветров и дождей…»

— Гора — сплошной гранит! От ветров, видите ли, оседает, — ярился Кощей, откидывая в сторону письмо.

— Они про пещеру пишут, а не про гору, — резонно возразил Соловей.

— Я им дам пещеру! Сейчас посмотрим, как обстоят дела на самом деле, — буркнул бессмертный злодей, хватая со стола второй конверт. — Почему опять вскрыто? Сколько раз тебе говорить: не сметь вскрывать секретную документацию!

— Должен же я понять, какая сволочь стучит.

— Почерки сверял? — ехидно засмеялся скромный олигарх. — Зря стараешься. Мой агент — специалист экстра-класса. Конспирация — закачаешься.

— Все равно вычислю, — упрямо тряхнул спутанной гривой волос Соловей. — Мне бы только подпись расшифровать — «Самый маленький Г.». Издевается, гад! Намекает, что остальные — большие Г.

— Правильно намекает, — хрюкнул бессмертный злодей. — Стучит всегда маленькое. Большому стучать не надо. Ну-с, что там докладывает наш секретный агент?

Кощей углубился в изучение отчета.

— Так я и думал, — бурчал он себе под нос, — пьют, ни хрена не делают… А это еще что? «…были замечены также с девицами легкого поведения…» Откуда они там таких в горах нашли? — искренне удивился Кощей. Это его явно заинтересовало. — «…я видел, правда, только одну…»

— Вот видишь, — обрадовался Соловей. — Поклеп!

— Цыц! «…но, судя по последствиям, их было много. Сначала они очень долго спорили, постоянно поминая какого-то принца, которого они видели в гробу, потом, видно не сойдясь в цене, разбежались. Охранники их догнать не имели возможности, ибо лежали без чувств с расцарапанными физиономиями. Инцидент произошел неподалеку от охраняемого объекта. При осмотре места происшествия мною было установлено, что из пещеры похищено:

1. Гроб хрустальный — 1 шт.

2. Цепи золотые — 4 шт.

3. Принцесса иноземная — 1 шт.»

— Принцессу сперли… — Глаза Кощея налились кровью. Он вышел из-за стола, вытянул руки вперед и двинулся на дворецкого. — Своими руками задушу гада! Принцессу умыкнули, а он о каком-то гробе… Такую операцию сорвал! Братву твою в клочки порву!

— Шеф! — заверещал Соловей, пятясь к двери. — Не могли они! Лично золотые цепи в потолок вмуровывал и охрану подбирал погабаритней, чтоб в дверной проем не пролезла. Да прорвись они в пещеру — за цепочки б взялись, на шута им гроб?

— Это верно, — согласился Кощей, продолжая наступать. — Не пролезть, они еще и отожрались за это время…

— Вот именно, — радостно подтвердил Соловей.

— …но тебя я все равно придушу.

— За что?!

— За бездарное руководство. А потом братву твою — за то, что прекрасного принца прошляпили и операцию мне сорвали.

— При чем здесь принц? — Соловей попытался открыть задом дверь, но Кощей успел наложить на нее магический запор.

— Он ее из пещеры уволок, больше некому. Сам говоришь: твои туда не пролезут, — пояснил бессмертный злодей, пытаясь дотянуться до шеи нерадивого слуги. При его росте сделать это было очень трудно. Пришлось прыгать.

— Не было там принца! — верещал перепуганный насмерть Соловей, отбиваясь из последних сил. — Принц бы принцессу в охапку и до ближайшего сеновала. Сдался ему гробик!

— А ведь верно, — задумался Кощей и остановился. — Но, если так… то кто же нашу Лейлу уволок? Вот где ее сейчас черти носят, бандитская твоя морда? Что я теперь делать буду? Молчишь?

Словно в ответ на этот вопрос весело зазвенело оконное стекло. В кабинет, в ореоле стеклянных брызг, влетела гигантская летучая мышь и плюхнулась на письменный стол…

* * *

— Всем внимание! — скомандовал Алеша. — Кощей на проводе. Начинаем операцию. Батя, звук!

— Тут у него в поле флуктуации какие-то, — озабоченно пропыхтел дракон, — стерео не получится…

— Я тебе дам стерео! — шлепнула Яга метлой по мудрой голове Ойхо. — Моно выше крыши.

— Да, пап, не до жиру. Изображение подправь. Рябит.

Изображение на экране монитора чуть-чуть подергалось, на мгновение замерло, сфокусировалось, налилось красками и ожило. Монитор для этой операции лихая семейка приобрела крутой. Ни обычные, с электронно-лучевой трубкой, ни жидкокристаллические ему в подметки не годились. Это была световая панель гигантских размеров, в которую премудрый дракон до кучи ввалил еще и магию. Изображение было объемным.

— Начинаем парить…

* * *

— Кого? — обалдело спросил скромный олигарх.

Внутри летучей мыши что-то зашуршало.

«Сынок, я ж микрофон уже включил».

«Бать, предупреждать надо. Раз, два, три, как слышно? Прием, прием…»

— Чуть-чуть погромче, — попросил Кощей.

«Запросто, — рявкнула летучая мышь голосом Ойхо. — Так пойдет?»

Кощея с Соловьем смело децибелами в угол кабинета.

«Бать, чуток убавь, — распорядилась мышь голосом Алеши, — а то у них уже глазки наружу».

Офигевшие Кощей с Соловьем, цепляясь за стенку, с трудом поднялись и начали ковыряться в ушах, вправляя барабанные перепонки на место.

«Ну, вы готовы?»

— Ась?

«Готовы, — удовлетворенно хмыкнула мышь голосом Яги, — но лучше чуть-чуть прибавить, а то не дооремся».

«Ахтунг! Ахтунг! — рыкнула мышь, вновь впечатав в стенку Кощея с Соловьем. — Это ничего, что я с ними по-французски?» — задумчиво вопросила она голосом Ойхо.

«Бать, отдай микрофон, а то я уже забыл, что хотел сказать».

«А можно, я скажу мяу? Пусть догадается: кто сказал мяу?»

Из недр мыши раздался шум борьбы.

«Отдай хвост!»

«Ты найдешь его за дверью, а вот отдельно от тела или нет…»

«Уж и мяукнуть нельзя!»

«Сынок, ты лучше у мамки микрофон отбери. Печенками чую, опять не ту шпаргалку взяла!»

«Внимание! Внимание! — заговорила мышь голосом Яги. — По сводкам информбюро, бои идут с переменным успехом…»

«Мама! Это же для Лысой Горы текст, — ужаснулась мышь голосом Алеши. — Где мой прайс?»

«Сынок, микрофон включен».

«Тьфу! Радиостанция просит извинения за технические неполадки. Виновные будут наказаны…»

«А при чем здесь Васька? — дико взвизгнула мышь. — Отдай хвост, говорю! На яичко напарили, а теперь еще и хвост!»

«Васенька, это же шутка», — испугалась мышь голосом Яги.

«Да тихо вы! Клиент давно дозрел, а мы черт знает чем занимаемся! Даю изображение».

Из глаз летучей мыши вырвались два лазерных луча. Деловито просканировав помещение, они скрестились в самом центре кабинета бессмертного злодея и нарисовали объемное изображение яичка Фаберже. И тут клиент действительно дозрел. И без того выпученные от обалдения глаза еще больше вылезли из орбит. Несколько мгновений он тупо смотрел на яйцо, затем упал на карачки и, забыв принять вертикальное положение, пулей вылетел из кабинета.

«Куда это он?» — удивилась мышь голосом Ойхо.

Сидящий на полу Соловей только тупо тряс головой.

«Яички пересчитывать, — сама себе ответила мышь ехидным голосом Яги. — Ух, ща начнется-а-а… Старый, приготовься».

В кабинет с диким воплем ворвался Кощей, волоча за собой чугунную кувалду пуда с два весом.

— Всех перережу! — размахнулся он ей. — Всем кровя пущу!

«Не надо нервничать, клиент! — всполошенно взмахнула крыльями летучая мышь, пропуская чугунный снаряд под собой. — Я еще до прайс-листа не до… ой!»

Сообразив, что грубой физической силой нахальную мышь не одолеть, Кощей ударил магией. Со всей силы и так, что обожженный дворецкий с воплем покинул кабинет, игнорируя окна и двери. Он сидел слишком близко к столу. А стол, повинуясь воле разбушевавшегося Кощея, полыхал нестерпимым жаром, деловито держа тлеющими ножками пытающуюся вырваться из магического плена мышь.

* * *

— Батя, магии добавь!

— Мы ее теряем! — истерически зарыдал Васька, ломая лапы.

— Да пошел ты, ушастый. — Ведьма шуганула метлой кота, а потом ей же начала тыркать дракона. — Тебе сказали: магии добавь! Такой шанс над костлявым поиздеваться упускаем!

— Батя, давай фантом!

— Даю!

* * *

За спиной бессмертного злодея послышался саркастический смех, заставивший Кощея оглянуться. Летучая мышь еще более крупных размеров приветливо сделала ему лапкой.

— Подбавь жару, Кощик, такой кайф! Не хочешь в нашу секту вступить?

— Какую секту? — опешил Бессмертный, невольно перестав издеваться над столом.

— Мазохистов.

— Это еще что за хрень, почему не знаю?

— А еще зовет себя бессмертным… — ехидно хмыкнул тот же голос, но опять-таки за спиной.

Кощей развернулся еще раз. Обугленная летучая мышь деловито стряхивала с себя золу, стремительно обрастая шерсткой и кожистыми перепонками на металлическом каркасе крыльев.

— …И кой тебе годик? Седьмой миновал? Да нашей секте уже столько, что мы на первой тысяче споткнулись пару миллионов лет назад. Все календари к черту полетели!

Информация о столь древнем противнике заставила бессмертного злодея насторожиться.

— Ты кто такой? — вступил наконец Кощей в конструктивный диалог.

— Колдун.

— Всего-то? А почему моя магия на тебя не действует? Я самый крутой славянский бог…

— Чихал я на твою магию! Я не славянский колдун, — небрежно отмахнулась летучая мышь.

— А чей?

Где-то далеко на порубежье между Русью и самостийной Украиной Алеша почесал затылок. Об этом он как-то сразу не подумал. От родных пенатов удар надо отводить. Бритты, франки… близко. Слишком близко. Нужно еще дальше. Юный проходимец энергично листал в памяти все, что он когда-то читал. 1001 ночь! То, что надо!

— Магрибский! — азартно рявкнула мышь.

Теперь шестеренки закрутились в голове у Кощея. Магриб. Гигантская территория, покрывающая всю северную часть Африки. Колдун — иголка в стоге сена.

— Ты какой колдун, коричневый или черный? — деловито уточнил он.

— Сербурмалиновый, — ледяным тоном ответила мышь. — Перейдем к делу. У меня есть товар…

— А я, значит, купец? — набычился Кощей. — За свои кровные собственное яичко…

— Фу-у-у… — брезгливо оборвала мышь Бессмертного Злыдня. — Презренный металл меня не интересует. Предпочитаю бартер. Мне нужно это!

Она раскрыла зубастую пасть и выплюнула в сторону Кощея красочный буклет.

— Ух ты-ы-ы… — выпучил глаза Бессмертный. — Это кто ж такая?

— Принцесса Виона. Томится у Ойхо… Впрочем, что я глотку напрягаю? Глазки от ее прелестей оторви да на буковки снизу погляди, может, знакомые найдешь. И поаккуратней, пятикантроп!

Кощей лихорадочно листал буклет. Ему было не до буковок. На последней странице он застонал. Летучая мышь настолько заинтересовалась, что спорхнула со стола и пристроилась на его плече.

— А-а-а, распорядок дня, — хмыкнула она. — Самый забавный эпизод. Отход ко сну.

Кощей в полуобморочном состоянии застыл в прострации, пожирая глазами роскошную девицу в полупрозрачном пеньюаре, возлежащую на ложе. В руке она держала очищенный банан, на который уже нацелился очаровательный ротик.

— Чей-то она… на ночь жрет? — выдавил из себя полностью деморализованный Кощей. Умнее вопроса в данный момент он придумать просто не смог.

— Молодой, растущий организм, — строго сказала мышь, возвращаясь обратно на обугленный стол, — к тому же вегетарианка. В пищу употребляет только мясо растительного происхождения— сою, бобы, канцерогены. Так вот, сия девица мне нужна целой, невредимой и с незамутненной кармой. А потому добыть ее надо без магии.

— Какая тебе разница? — просипел Кощей, усиленно пытаясь выбраться из ступора. — Да я бы такую с любой кармой…

— Тебе, деревне, не понять высокого искусства Вуду. Она мне нужна чистой для обряда.

Кощей напрягся, стряхивая наваждение, навеянное очаровательной узницей дракона. А ведь еще не все потеряно, смекнул он. Кажется, Лейле нашлась достойная замена. Я еще буду властелином мира! В голове бессмертного злодея усиленно крутились шестеренки. Зрел коварный план. Он прищурил глаза.

— Так. Поговорим как деловые люди.

— Давай, — согласилась мышь голосом Алеши.

— О принцессе кроме тебя, меня и Ойхо кто-нибудь знает?

— Ясен хрен! — радостно подтвердила мышь. — Думаешь, как я о ней узнал? По почте пришло. А тираж посмотри — полмиллиона! К Черному Замку сейчас со всего мира женихи тянутся. И не только за ее прелестями. За ней держава! Принцесса Америки, зачатая Колумбом от любимой жены Монтесумы, которую впоследствии украл Америго Веспуччи, которого за это замочил Васко да Гама, у которого Ойхо ее и спер! А в Америке чего только нет. Одно Эльдорадо чего стоит! А Клондайк? Да там под снегом золота больше, чем в копях царя Соломона и у всех вместе взятых драконов, а о тебе и говорить не хочу. Ты по сравнению с ней нищий!

Глаза Кощея загорелись.

— Америка, Клондайк… — забормотал он, напрягая память. — Чей-то я такой страны не знаю.

— Где так гордо дышит человек, — сердито оборвала его мышь. — Ну, темнота! Нет за тобой мудрости тысячелетий.

— Сам-то что ее не возьмешь, — рассердился Кощей, — раз такой умный?

— Мне нельзя, — приосанилась мышь. — Из меня магия так и прет. Я даже обряд на расстоянии делать буду. Для этой цели кого попроще надо. Божка славянского там… короче шушеру всякую. Но оплата, если заметишь, царская!

Мышь вновь спроецировала перед носом насупленного Кощея голограмму яичка Фаберже.

— Если, конечно, не хочешь, я его пополам, за ненадобностью, — голографическое изображение яичка распалось, — и под каблук.

Выпавшая на обугленный стол эфемерная иголка весело сверкнула перед выпученными глазами обезумевшего от страха Кощея. Над ней завис добротный кирзовый сапог.

— Не надо, — заверещал Бессмертный Злыдень. — Мы же деловые люди!

— Так и говори тогда по-деловому.

Изображение исчезло.

— По-деловому мне нужно прикрытие, — обреченно выдохнул Кощей. — Претендентов много, а я один, да еще и без магии. Беспредел!

— Прикрытия не будет, — жестко сказала мышь. — Мне светиться нельзя. Могу, конечно, дать пару советов…

— Давай!

— Канальчик один есть… тоже солью. Но дальше сам!

— Согласен!

— Ну, тогда слушай, — удовлетворенно хрюкнула мышь голосом Алеши. Клиент заглотил крючок по самую катушку. — Все просто как жизнь. Дам я тебе наводку. Паренек у дракончика работает. Алексеем зовут. Хоть и молодой, но смышленый. Скажешь, что пришел от папы Карло. Расценки у него жуткие, но ведь и дело того стоит. Как он любит выражаться: «Мы рады вам, вы благодарны нам».

— Он борзыми щенками не берет? — с надеждой спросил Кощей.

— Только налом! Чековая книжка тоже не поможет. Золото!

— Сколько с собой взять? — поник Бессмертный.

— Все! Коллекцию можешь оставить. Он по мелочам не работает. Твой хлам по барыгам расталкивать не будет.

— И что я за это буду иметь?

— Финал вне конкурса и без всякой магии. Ванек какой-нибудь до него на карачках доползет, предыдущими противниками замордованный, а ты вот он — тут как тут! Свеженький! Герой-удалец! Бьешь Ванька — и за принцессой, а за принцессой…

— Дракон, — мрачно брякнул Кощей.

— Яичко, дурак, — укоризненно покачала головой мышь. — Мальчонка с драконом в доле. Очень надо ему с тобой драться. Не для того он ее воровал, чтоб потом от рыцарей да придурков вроде тебя отмахиваться. Ему бабки нужны…

— Ведьмочки? — оживился Кощей. — Могу подкинуть…

— Тьфу, бестолочь! Деньги ему нужны!

— Так женился б на ней, и все дела. Сам говоришь: Эльдорадо, Клондайк…

— Дракон на принцессе? Ну ты даешь… Ойхо не такой идиот, как ты. Он деньжат решил срубить по-легкому и без всяких проблем. Победит не сильнейший, а богатейший. Дошло?

— Как это пошло, — загрустил бессмертный злодей. — Красу ненаглядную за презренный металл. Я б на его месте…

— Рекомендую оставаться на своем и не жлобиться. Не забывай: на кону вот это!

Перед глазами Кощея вновь появилось голографическое изображение яичка.

— Шантаж! — схватился за голову Кощей.

— Сделка, — не согласилась мышь. — Обмен товара…

— Около дуба на…

— Это где липа твоя в сундуке на золотых цепях висит? — засмеялась мышь.

— Откуда знаешь?

— Я все знаю. Не пойдет. На мосту через реку Смородину. Ну, покедова. — Мышь помахала Злыдню лапкой. — Некогда мне с тобой. Нужно еще пару придурков посетить.

— Каких придурков? — заволновался Кощей.

— Навроде тебя. Я на одну лошадь никогда не ставлю.

— А как же наводка? Вне конкурса?

— Вот кто не зажлобится, тот и будет вне конкурса. Чао… Тьфу! Хао, я все сказал.

Внутри мыши что-то опять зашуршало.

«Как это все?»

«Мама, отдай микрофон».

«А можно я все-таки скажу мяу?»

«Уйди, Васька! Мама, не напрягай клиента, он уже в осадке!»

«Фигушки!»

«Ну и черт с вами. Начинаю самоликвидацию! — проорала мышь голосом Алеши. — Кощик, хочешь жить, вали куда подальше!»

«Сиди на месте!» — возразила сама себе мышь, но уже голосом Яги.

«Беги, дурак!!»

Полностью деморализованный Кощей заметался по кабинету.

«Старый, дави на кнопку, пока не смылся!» — взвизгнула мышь голосом Яги и взорвалась.

Бессмертного злодея спасло только то, что он бог. Пусть маленький, вшивенький, славянский, но все-таки бог, и иголочка его еще была цела. Взрывная волна вынесла его из кабинета вместе с лично замагиченной дверью.

* * *

— Такого клиента размазали, — огорчился Алексей.

— Сынок, мы его сделали! — приплясывала рядом Яга, потрясая метлой.

Операторная Черного Замка дракона дрожала от восторженных воплей.

— Бей Ко-ще-я! Бей Ко-ще-я! — скандировал Васька, подпрыгивая на всех четырех лапах сразу.

— Следующих придурков давай, сынок! — лихо щелкнул хвостом дракон.

— Каких придурков? — невольно улыбнулся Алеша, откликаясь на радость предков.

— Ну, о которых ты Кощею говорил. У тебя же их много.

— Больше нет. Я этого дурачка просто припугнуть хотел, чтобы не вздумал прикатить сюда с парой червонцев. Думаю, теперь не прикатит. Хватит работать по мелочам! — Юноша с удовольствием посмотрел на огромную кипу красочных листовок-репродукций, сваленных в углу пещеры. — Пора нести искусство в массы!

8

Стольный град Незалежной Украины

В отличие от Еремея — царя-батюшки патриархальной Московии, Черномор слыл государем просвещенным, продвинутым, а кое-кто считал его и просто-напросто сдвинутым. Сдвинут он был в сторону запада, что отразилось, в частности, на архитектуре града стольного, обнесенного не плетнем, не тыном, а высоченной крепостной стеной с узкими бойницами. И палаты царские мастера иноземные сложили на западный манер. Стоял в центре Киева не терем резной, а дворец белокаменный, от которого до ворот крепостных была проложена великолепная мощеная дорога. А на обочине этой самой дороги клубился чем-то очень возбужденный народ. Почему на обочине? Да потому что вдоль шикарной мостовой сегодня стояла царская дружина, сдерживая натиск толпы. Нет, это был не бунт, не смута, это жители приветствовали въезжающие в город кортежи. Толпа гомонила, громко обсуждая диковинные наряды иноземных женихов, заключала пари, делала ставки — кого из них выберет царевна? Кто-то удивленно вопрошал: а где, собственно, сама царевна? Тот же вопрос волновал и царицу-матушку Манефу Евсеевну, стоящую под руку с царем-батюшкой у порога дворца в ожидании гостей.

— Де ж наша доню? Перши женихи вже подъезжают. Обещала ж нияких фортелей не выкидывать.

— Тут она, — успокоил супругу Черномор.

— Де?

— Да де ж, вон у простом платье стоит.

— Не бачу.

— Не туда дивишься. Бачишь, де толпа сильнее всех напирает?

— И вправду, Роксана, — успокоилась царица. — Ну, вырядилась! И як же ты ее у этом платье узнал?

— Машка рядом стоит, — расплылся Черномор. Как только речь заходила об этой девице, он сразу забывал о родной украинской мове. — Уж ее-то ни с кем не спутаешь. А где Машка, там и Роксана.

Царица поджала губы. К этой мадам, дочери русского купца Кубышкина, отношение у нее было сложное. «Из грязи в князи», — презрительно фыркала Манефа Евсеевна. Раньше ее звали просто Машка, но как только пышными прелестями могутной статной девицы пленился, справивши свои дела посольские, барон де Интимьяк, она смиренно приняла имя Мари, нырнув вместе с новым титулом в лоно католической церкви. В замужестве прожила долго и счастливо (почти целых три года), но всему когда-то приходит конец. Нет в мире совершенства! Мари это поняла, грохнув своего любовника за то, что полез заступаться за мужа, который имел наглость вернуться домой не вовремя, а потом в сердцах грохнула заодно и мужа. На суде сумела доказать, что оба погибли в результате несчастного случая на честной дуэли. На вопрос суда: «Почему несчастного?» — ответила четко: «Потому что, к несчастью, в качестве оружия эти идиоты выбрали массивный канделябр, которым по очереди долго и старательно били друг друга по голове». Париж был в восторге. Высшее общество рукоплескало. На веселую вдовушку соизволил обратить внимание сам король, но Мари де Интимьяк гордо отказалась от почетного звания фаворитки, во всеуслышание заявила, что устала от этой варварской страны, и решила вернуться на историческую родину. Но до нее не доехала. Восхищенный Черномор перехватил ее по пути и, невзирая на протесты супруги, предложил должность патронессы при особе своей дочери для обучения царевны политесу. Манефа Евсеевна всячески препятствовала этому назначению, небезосновательно считая, что ничему хорошему баронесса ее дочь не научит. И действительно, патронессы из Мари де Интимьяк не получилось. Зато вышла классная, разбитная подружка Машка, которая в данный момент критически оценивала потенциальных женихов своей подопечной. Девицы расположились не на самом удобном для просмотра месте. Прямо напротив королевского дворца, только с другой стороны площади. Это они малость промахнулись. Не учли, что выползающих из золоченых карет расфуфыренных женихов они будут лицезреть только с тылу. Впрочем, опытной Машке для анализа хватало и этой скудной информации.

— Так, этот не пойдет.

— Почему?

— Идет как на ходулях, попа виляет, а сам худющи-и-й! Да я его плевком перешибу. Отшивай сразу. Не нужон нам такой.

— Не нужон, — согласилась Роксана.

— Испанский гранд, — надрывая глотку, представил очередного соискателя руки и сердца царевны церемониймейстер, — Хуан де ла Мария!

— Это какую Марию он там делает, наглец? — уперла руки в бока баронесса де Интимьяк, но глаза ее при этом буквально лучились любопытством и не совсем здоровым интересом.

— Машк, это же имя.

— С таким именем в приличном обществе делать нечего, — облизнулась баронесса, — а потому к нему стоит присмотреться. Если первую часть имени оправдает…

Карета подпрыгнула на рессорах, освобождаясь от грузного тела испанского гранда. К королевской чете, отдуваясь и пыхтя на ходу, двинулось что-то напоминающее пивную бочку. По дороге каким-то чудом испанскому гранду удавалось шаркать короткими ножками, несмотря на огромный живот, делать поклоны, элегантно оттопыривая пухлый зад, и приветливо помахивать шляпой, перо которой порой даже доставало до земли.

— Ну, не-э-эт… — На этот раз Роксане совет подруги не потребовался.

— Да, — согласилась баронесса де Интимьяк, — не оправдал он своего имечка. Эх, тебе бы такого, как твой папаша, найти. Ростиком небольшой, а силища — дай бог каждому. А в постели-и-и… — Баронесса благоговейно закатила глазки.

— Ты-то откуда знаешь?

— Сердцем чую, — томно погладила себя по груди де Интимьяк. Грудь у нее была богатая, как, впрочем, и другие телеса. Замечтавшаяся баронесса не заметила, как рука ее невольно соскользнула с груди и поползла ниже. — Огонь, а не мужик.

— А я думала, сердце в другом месте находится, — хмыкнула Роксана.

Баронесса опомнилась.

— Запомни, девочка, — строго сказала она менторским тоном. — Настоящий мужчина должен быть маленьким, вонючим, кривоногим, волосатым. Это идеал!

— Ну ты даешь! — прыснула царевна. — Почему маленьким-то?

— Вся сила в корень уходит. Поверь моему опыту.

— Царевич Елисей! — проорал церемониймейстер. — Единственный наследник престола государства Московского.

В отличие от других женихов сын царя Еремея приехал не в золоченой карете. Статный юноша в алом расписном кафтане спрыгнул с вороного коня, снял шапку, кинул любопытный взгляд на гомонящую толпу и только после этого отвесил поясной поклон Черномору. Русые волосы рассыпались по плечам.

— Он… — прошептала Роксана. — Он! Вот кто будет моим мужем!

— Я чему тебя учила, — прошипела баронесса. — Маленький, вонючий, волосатый…

— Отстань, Машка! Не нужны мне твои вонючки. За этого хочу! Смотри, какой красавчик.

— Да… вляпалась ты, девка.

— Что такое? — подняла брови царевна.

— Отступись, пока не поздно. Любых выбирай. Вон их — целая куча, а с этим лучше не связывайся, наплачешься!

— Ты толком объяснить можешь?

— Проблемка с этим москалем. Хорош, статен, да вот…

— Ну?

— Я давеча с послом московским пошушукалась. Зазнобушка у царевича есть. Не из знатных вроде, хотя… кто ее знает! Не местная она. Очень Еремей гневался, что сынок ему политику портит. Хочет с Черномором породниться. Сынка сюда чуть не пинками гнал. Политика!

— Политика — это когда кому-то чего-то от кого-то очень надо, — мудро изрекла Роксана, — и он этого чего-то от кого-то трепотней добивается. Верно?

— Почти.

— Чего надо Еремею?

— Сала.

— Машка, ты в своем уме? Да этого добра везде как грязи.

— Такого сала, как у вас, нет нигде! — открыла страшную тайну Мари де Интимьяк. — Черномор, кстати, тоже не против с Еремеем породниться. Если б не Елисеевы финты, этого конкурса красоты, — презрительно фыркнула она, кивая на кавалькаду женихов, — не было бы. Уже бы свадьбу играли.

— А папе чего от Московии надо? Он вроде всегда на Запад смотрел.

— Он на него не смотреть, а иметь хочет. А чтоб его иметь, надо за спиной силу чувствовать. У Еремея сын, у Черномора дочка. Если объединить, что получится?

— Что?

— Киевская Русь!

— Муде-о-ор, — поразилась Роксана.

— То-то и оно! Раньше сало в Московию возами возили, в обмен на меха. Соболя, куницы, бобры. В Московии этого добра навалом. По весу меняли. А как Елисей в дурь попер, папаша твой поставки сала прекратил да женихов со всего света согнал. Еремей сынку жуткий скандал закатил. А тот уперся — и ни в какую. Алена будет моей женой, и баста! Как батюшке удалось уломать его, никто в толк взять не может. Я так думаю, эта самая Алена его и отпустила. Посол сказывал, перед отъездом они долго ворковали. Теперь у твоего батюшки проблема, — засмеялась баронесса, — боится, что ты кого другого выберешь.

— Не выберу! Машка, что делать? Как его к себе приворожить? Чтоб он о зазнобе своей враз забыл? И ко мне всем сердцем… — прижала царевна руки к груди.

Мария критически осмотрела Роксану.

— Гмм… девка ты статная, все при тебе. А вот нарядом твоим стоит заняться. За мной!

Баронесса де Интимьяк развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула вперед, рассекая толпу. В кильватере, едва поспевая за своей решительной подружкой, болталась Роксана. Они так спешили, что на такую мелочь, как маленькая тучка, показавшаяся на горизонте, не обратили ни малейшего внимания. А напрасно, ибо тучка эта состояла из летучих мышей, которым в это время суток положено было спать.

Девушки обошли дворец с тылу и нырнули в него через черный ход. Дружина, которая, как и положено, охраняла замок не только с парадного хода, беспрекословно пропустила их внутрь. Баронессу узнавали в любом платье, а рядом, как справедливо заметил Черномор, могла быть только Роксана. Девушки мелкими перебежками, стараясь не попадаться на глаза женихам, которых слуги разводили по отведенным им покоям, пробрались в светлицу царевны. Первым делом баронесса перевернула все ее сундуки.

— Ну-ка скинь с себя это безобразие.

— Почему безобразие?

— Ни жемчугами, ни алмазами не расшито.

— Дались тебе эти каменюки, — обиделась Роксана. — Безвкусица. Ты посмотри только, как элегантно, — проворковала она, любуясь на себя в зеркало.

— В Париже тебя в этом оборжут. Каменный век. Хотя как знаешь, умеючи и из этого старья…

Хищно щелкнули ножницы.

— Ты что творишь?! — охнула царевна.

— Режу.

— Мое любимое!

— Хочешь мужика приворожить — терпи. И глаза закрой. Мне так работать удобней.

Роксана стиснула зубы, закрыла глаза и начала терпеть. Ножницы пощекотали грудь, скользнули вдоль бедра, прошлись вокруг талии…

— У меня глаз наметанный. Сейчас такой блузон заделаем. А заодно и юбчонку справим, — азартно щелкая ножницами, бормотала Мария. — Чуть-чуть выше колен… Готово! — гордо сообщила она, — можешь открывать глаза. Любуйся!

— Мамочки, — тихо пискнула Роксана, прикрывая руками обнажившуюся грудь, — отец меня убьет.

— Темнота. Последний вопль парижской моды! Декольте называется. И вообще, кто за политес отвечает? Вали все на меня.

— А юбка? Это ты называешь чуть-чуть выше колен? Да из-под нее исподнее торчит!

— Действительно, — задумчиво потерла подбородок баронесса, — трусики видны. Сейчас прикроем, — успокоила подругу Машка и потянула за подол юбчонку вниз.

— А теперь пупок наружу! И потом, что это за разрез на боку?

— Глупая! Это твое самое главное оружие. Во-первых, ходить легче, а во-вторых, мужиков бьет наповал. Прямо у твоих ног падать будут и сами собой штабелями складываться.

— Ну уж нетушки! Я в этой срамоте на люди не выйду!

Царевна ринулась к сундукам и начала лихорадочно в них рыться.

— Вот дурочка… — Тут шум со стороны дворцовой площади насторожил баронессу. Она кинулась к окну. — Роксана!

— Чего тебе? — недовольно буркнула принцесса.

— Смотри, что на улице творится.

Роксана, по-прежнему стыдливо прикрывая рукой грудь, осторожно выглянула наружу. Город накрыла туча летучих мышей, возвещая о начале операции «Искусство в массы». Сверху посыпались листовки. Одну из них, пролетавшую мимо, баронесса поймала, чуть не вывалившись из окна, скользнула глазами по первым строчкам, освидетельствовала портрет несчастной принцессы Вионы и обмерла, прижав его к груди.

— Что там? — нетерпеливо дернула ее за рукав Роксана.

— Конец.

— Какой конец, о чем ты?

— Сейчас зацокают копыта, — вздохнула баронесса де Интимьяк, жалостливо глядя на царевну.

Роксана вновь выглянула наружу. Из дворца вываливалась толпа женихов. Спотыкаясь и падая, они неслись каждый к своему экипажу, энергично работая локтями.

— Гони!

Самые нетерпеливые сбрасывали кучеров с козел, садились на их место и начинали яростно охаживать по крупам лошадей. И копыта, как и предполагала прозорливая баронесса, зацокали.

Последним на ступеньках лестницы дворца Черномора появился очень довольный царевич Елисей в сопровождении очень недовольного, возбужденного хозяина.

— Надеюсь, вы простите меня, Ваше Царское Величество. Рыцарский долг зовет. Я не могу оставаться в стороне. Это, — кивнул Елисей в сторону подвод, груженных мехами и золотом, около которых гарцевала его свита, — дар Московии великому государю Черномору и его прекрасной дочери. Засим позвольте откланяться.

Юноша вскочил на коня.

— Езжайте к батюшке, — приказал он свите, — расскажите ему о том, что видели.

— Негоже задумал, — схватил его коня за уздцы боярин Крут, — один не поедешь!

— Кому перечишь, холоп? — нахмурил брови юноша.

— Не пущу!

— Дядька, — наклонился Елисей к воспитателю, понижая голос, — не срами, а то ведь осерчаю. Поверь мне, так надо.

— Снимет мне твой батька голову, — застонал Крут, отпуская вожжи.

— Не снимет. Скажешь, я приказал. Ты ж не можешь перечить особе царских кровей, — улыбнулся юноша.

— Еще как могу, — пробурчал боярин.

— Я еду выполнять свой рыцарский долг, — напомнил юноша, пришпоривая коня.

Черномор мрачно покусывал густые черные усы.

— Рыцари, — фыркнул он. Кружащуюся в воздухе листовку порывом ветра швырнуло прямо в царские руки. Освидетельствовав портрет томящейся в замке злобного дракона «несчастной» принцессы Вионы, Черномор сглотнул слюну. — Я, может, тоже рыцарь. Вот возьму и всем назло сам ее спасу. Никому не достанется. Тут главное— с умом подойти, золотишка подвод пять взять… Нет, пяти маловато будет, десятка два-три…

И государь Незалежной Украины ринулся обратно во дворец готовиться к походу на дракона.

— Вот кобель! — повернулась к подруге внезапно разозлившаяся баронесса и осеклась. Лицо Роксаны окаменело. — В смысле — кобели, — торопливо поправилась она. — Молодец у тебя батюшка, самый мудрый ход сделал. Дракона завалит. Принцессу освободит, и все женихи обратно как миленькие вернутся.

— Пусть только попробуют вернуться, — прошипела Роксана, прожигая глазами принтерную репродукцию соперницы, — я им устрою встречу. Машка, ты мне друг?

— Ну?

— Нужно отвлечь маму с папой на часок.

— Зачем?

— В папину лабораторию хочу пробраться.

— Зачем? — настойчиво повторила вопрос баронесса.

— Зачем, зачем, — рассердилась принцесса, — стырить оттуда кое-что хочу. А потом держись, дракон! Я его лично завалю!

— С ума сошла!

— Так поможешь или нет?

— Конечно, помогу.

— Ну, тогда режь! — сунула ей обратно в руки ножницы царевна.

— Что, еще короче? — Оторопевшая баронесса уставилась на искромсанный наряд Роксаны.

— Косу режь! В мужском платье пойду.

— Вот что значит настоящая любовь, — восхитилась баронесса де Интимьяк, энергично щелкая ножницами. — Это по мне! — Коса упала на пол. — А как ты в лабораторию пройдешь? Туда только Черномору вход доступен. Охрана — закачаешься.

— Что-нибудь придумаю, — пропыхтела Роксана, переворачивая сундуки вверх дном в поисках своего охотничьего костюма. — Прорвусь.

— Ну, через стражу прорвешься, а дверь? Она только на Черномора реагирует.

— На меня тоже. Я как-то маленькая заигралась и в подземелье забралась. Охранники ловить меня начали. Осторожно, конечно. Чтоб не повредить и папе на руки сдать, а я между ног одного усатого шмыгнула, и в дверь. Только ее коснулась, она возьми да откройся. Я внутрь, а охранников откинуло. Глупая еще была. Шапчонку какую-то там цапнула, на голову напялила и исчезла. Ух, как они испугались! Сидят у порога, рты разинув. А мне в радость. В ку-ку с ними играть начала. Бегаю там внутри и кукую. У них только глазки на голос — туда-сюда! Потом жалко их стало. Очень они перепугались. Вышла я, шапку сняла, они меня тут и цап! Добычу отняли, обратно закинули, от двери оттащили, и она сразу захлопнулась. Папа про это до сих пор не знает. Очень меня охранники просили не рассказывать. Боялись гнева батюшки.

— Ладно, — ухмыльнулась баронесса, — охрану я беру на себя. Значит, так. Стой у окошка и жди. Как увидишь, что папа с мамой… гмм… отвлеклись…

— В окошко увижу? — удивилась Роксана. — Они что, на дворцовой площади отвлекаться будут?

— Не перебивай. Так вот, как их увидишь, дуй в подземелье. Я там охранникам глаза отведу.

Дверь за баронессой закрылась. Роксана натянула на себя мужское платье, заправила непокорные каштановые локоны под охотничью шляпку, критически осмотрела себя в зеркало и зарычала. Обрезание косы не помогло. Нежный овал лица, ширина бедер, характерно выпяченная грудь и ряд других особенностей, почти неуловимых, сразу выдавали ее пол. Принцесса нахмурила брови, сделала зверский оскал, но мужественнее от этого не стала. Зеркало честно показало ей симпатичную девичью мордашку, корчащую своему отражению забавные рожицы. Знакомые голоса со стороны дворцовой площади заставили ее в очередной раз кинуться к окну. Разгневанная Манефа Евсеевна чуть не волоком за ухо тащила главу Незалежной Украины в свои покои, воинственно размахивая импровизированной дубиной, в которой царевна к своему немалому удивлению опознала обломок ножки от кресла. Черномор что-то жалобно бормотал, явно оправдываясь, но царица была неумолима.

— Ай да Машка. Как это ей удалось? — поразилась Роксана, выскальзывая из светлицы.

А действительно, как? Возможно, читателю это будет интересно.

Быстро выяснив у прислуги, что перед налетом мышиной стаи на стольный град Незалежной Украины царица удалилась в свои покои, дабы переодеться к торжественному приему в тронном зале, баронесса сделала вывод, что о разыгравшихся драматических событиях в замке державная еще не знает. Следующий ход ее был просто гениален. Без стука ворвавшись в царские апартаменты, Мари де Интимьяк прямо с порога заявила: «Ваше Царское Величество, должна сообщить вам пренеприятнейшее известие. Его Царское Величество нам с вами изменяет», — и бухнула ей в руки рекламный проспект лихой команды Ойхо. С пылу-жару она не сразу сообразила, что случайно сдала не только государя, но и себя со всеми потрохами. К счастью, в тот момент загипнотизированная видом сексапильной жертвы злобного дракона Манефа Евсеевна этого тоже не заметила. Ей было не до того. Руки ее нашаривали вокруг себя аргумент потяжелее для разговора с дражайшим супругом. Тяжелее кресла под рукой ничего не оказалось… Сделав свое черное дело, баронесса приступила ко второй фазе операции — расчистке пути к святая святых батьки Черномора — его личной лаборатории, в которой он проводил большую часть своего свободного времени, ставя алхимические опыты. Добраться до нее было не так-то просто. Навстречу летели толпы охранников, о чем-то азартно споря, потрясая красочными буклетами.

— Мы же элита, самые стойкие, и бросаем пост…

— Что значит — бросаем? А подрастающее поколение, наша смена?

— Точно. Сеня отработает, потом мы ему отсыплем.

— Да все равно денег не хватит, даже если все жалованье за десять лет…

— На первый взнос хватит!

— А потом?

— А потом… Али мы не воины? Какого-то вшивого дракона замочить… Да за таку гарну дивчину, да с таким приданым я в одиночку вас всех вместе с драконом…

— Ах ты…

Клубок тел стражников закупорил вход в подземелье.

— Ой, что буде-э-эт… — охнула баронесса.

Только теперь до нее дошло, что Родина по-настоящему в опасности. Через день-два в Незалежной Украине не останется ни одной мужской особи, достигшей половой зрелости.

— Машка, — налетела на баронессу Роксана, — ты чего тут застряла? Не отвлекла?

— Тихо, — прошипела Мари де Интимьяк, отдергивая подругу в сторону. — Сейчас пройдем… по телам павших. Главное, чтоб страсти улеглись. Давай сюда! — Баронесса затолкала подругу в нишу у входа в подземелье.

Минут через пять страсти улеглись. Победители с ревом выскочили наружу. Как только пробка рассосалась, девицы рискнули выползти из своего укрытия и осторожно, высоко задирая ноги, прошли через постанывающие тела павших. Каблучки дробно застучали по ступеням. Пролетев три пролета, затормозили. На этот раз инициатором была Роксана.

— Последний уровень, — прошептала она. — Надо глянуть, никого не осталось? Там папаня самых стойких держит.

— Проверим.

Баронесса осторожно сунула голову в проход последней галереи. Тело ее заколыхалось.

— Ты что? — выдернула ее обратно царевна.

— Самый стойкий остался, — выдавила из себя баронесса буквально рыдая от смеха.

Роксана тоже рискнула заглянуть в проход. Сразу стало понятно, о какой смене говорили охранники. Около дверей секретной лаборатории Черномора мыкался низкорослый, прыщавый юнец с явным комплексом неполноценности. Он тоскливо переводил взгляд с охраняемого объекта на красочный буклет. В нем мучительно боролись первобытные инстинкты с чувством долга. Скорее всего, по младости лет на этом его сотоварищи и поймали.

— Учись, девочка. Сейчас я начну применять женские чары.

Баронесса смело вышла в проход и лебедушкой поплыла всем своим огромным телом на самого стойкого.

— Э… сюда нельзя… тут э… у… м-м-м…

— Возьми меня… — страстно простонала искусительница. — Ну, возьми же меня-а-а…

Охранник в ответ на жаркую просьбу сипел что-то невнятное, причем почему-то все тише и тише. Роксане стало так интересно, что она рискнула еще раз высунуть голову в коридор, дабы посмотреть, как работают женские чары патронессы.

— Ты неотразим!

Ручки и ножки впечатанного в стенку охранника конвульсивно подергивались, причем ножки не доставали до земли. Этому препятствовали мощные груди баронессы, вздернувшие жертву за подбородок. Путь был свободен.

— Машка, смотри, чтоб он не задохнулся от страсти, — шепотом предупредила Роксана подругу, проскальзывая мимо.

— Что ж ты, милый, меня не берешь? — упрекнула баронесса самого стойкого охранника, ослабляя хватку. Бедолага часто-часто задышал.

— Ну, не буду вам мешать, — деликатно откланялась царевна, исчезая за послушно открывшейся перед ней дверью.

Первая часть спонтанно родившегося плана прошла успешно. Лаборатория алхимика была пред ней. Она знала, зачем сюда рвалась. Философского камня ее отец так и не нашел, зато эликсир силы в процессе опытов у него получился. Осталось его только найти, вскочить на лихого коня и первой освободить ненавистную принцессу Виону, отнявшую у нее всех женихов.

А вот и он!

— Срок действия — семьдесят два часа, — прочитала Роксана на этикетке. — Ну, держитесь!

Царевна одним махом опрокинула в себя содержимое склянки, потрясла головой.

— Отныне я не Роксана. Я Черный Рыцарь Смерти… на семьдесят два часа.

9

Одинокая гора в пустыне где-то в районе знойного Востока

— Какой шайтан Багдад украл? — Вано сердито посмотрел на клонящееся долу солнце, перевел взгляд на карту. — Пэщэра вот, пэсок вот, Багдад гдэ?

Они не успевали. Этой ночью — не любой, а именно этой — звезды должны были все сказать, но вопрошать их без волшебного порошка — дело безнадежное.

Джигит в сердцах пнул бархан, взметнув вверх песок. Резкое движение всколыхнуло задремавшую на плече птицу. В попытке сохранить равновесие попугай взмахнул крыльями, сбив заодно папаху с головы друга.

— Нэхарашо, — согласился он, — воровать нэхарашо!

Вано задумчиво посмотрел сначала на папаху, потом на попугая, зачем-то пощупал его крыло…

— Адын нэ палэчу, — сразу уперся пернатый джигит, поглубже запуская коготки в овечью шерсть.

— Ну нэ умэй я лэтать! — сердито крикнул Вано, скидывая бурку с попугаем на песок.

Это была правда. Данный раздел магии он пройти не успел. Ара стряхнул с крыльев песок, вскарабкался на лежащую рядом папаху и мрачно повторил:

— Адын нэ палэчу.

— Пачэму, Ара?

— Дарога нэ знай.

— Э-э-э, дарагой, какой дарога? Карта есть!

— Компас нэт.

— Какой компас? Зачэм компас? Солнцэ — та-а-ам… — показал Вано на юг, — Багдад — та-а-ам, — показал он на север

— Сэйчас солнцэ та-а-ам, завтра та-а-ам. Нэ палэчу!

— Ара, слэдущий звэзд три год ждать, да? Учитэль савсэм расстроится! Пройдох Али нужэн! Парашок нужэн! Дух пэщера нужэн. Живой вода нужэн. Учитэль живой дэлай, такой дастархан устроим, перышки облыжэшь!

Попугай оживился:

— А на посошок?

— Вах! Дарагой, — расцвел Вано, — о чем рэчь! Самый лючший вино. Сгущенный. Сам прыдумал.

Повинуясь торопливому жесту мага-недоучки, на песке появился ковер, заставленный кувшинами, кубками и всевозможной снедью, начиная с лаваша, кончая шампурами с шашлыком. Вано расплескал свое изобретение по чаркам.

— Пусть будэт лэгким твой путь!

— Пусть, — согласился пернатый джигит, сделал длинный глоток, свел глаза в кучку и сел на хвост, выставив лапки вперед.

Нет предела совершенству. Сгущенное вино, изобретенное Вано, оказалось великолепным коньяком.

— Какой букэт! — восхитился попугай.

— Волшэбный парашок прынэсэшь, я тэбе еще нэ такой букэт сдэлаю, — посулил Вано, всовывая в лапки попугая карту. — Дэньги много нэ трать, — строго предупредил он друга, приторачивая безразмерную котомку меж его крыльев. — Адын мэшок. Нэ болшэ!

— Плавали, знаэм! — небрежно отмахнулся попугай, шмыгнув клювом, и взмыл в воздух прямо из положения сидя.

— Лэтит наш орел, — умилился Вано. — Какую смэну воспитал… Э! Э! Кацо! Нэ туда…

Ара развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Вот тэпэрь правилным путем идэшь, товарищ.

Товарищ шел на хорошей скорости, не отрывая глаз от карты, которую крепко держал в лапках перед собой. Держал ее, правда, вверх ногами, но стоит ли обращать внимание на такие мелочи, тем более что шел он все-таки правильным путем, энергично работая крылышками, хотя, кроме карты, вибрирующей под напором ветра перед клювом, ничего больше не видел. И, что самое интересное, все-таки пришел. Правда, не в город Багдад, а в благословенную Бухару, в район которой забрели друзья, строго следуя указаниям все той же карты. О том, что он достиг цели, Ара узнал, с разгона вляпавшись в мечеть и грохнувшись прямо на голову выходящего из нее муллы.

— Это Багдад, генацвале? — вопросил он муллу, кувыркнувшись по земле в обнимку с его чалмой.

— Шайтан! — завопил мулла, пытаясь прикрыть ладошками лысину. — Правоверные, бей иблисово отродье!

Из мечети вывалилась толпа правоверных в пестрых халатах, которые тут же ринулись на защиту своего духовного отца. Как Ара ни окосел от сгущенного вина своего друга, у него хватило ума сообразить, что пора делать лапы, дабы не оторвали крылья. И он их сделал вместе с чалмой муллы. Убедившись, что шум погони остался далеко позади, попугай сел на плетень около какой-то лачуги.

— Слюшай, — пожаловался он сидящей на том же плетне вороне, — это нэправильный карта… Вах! — Ара выпучил глаза. — Какой клюв! Какой жэнщин! Слюшай, жэнюсь. Вот дэло сделай и сразу жэнюсь!

Ворона кокетливо вильнула хвостиком, похлопала черными бусинками глаз и жеманно сказала:

— Каррр!

— Пройдох Али знаэшь?

— Каррр, — подтвердила ворона, взлетая с плетня. Воспылавший внезапной страстью попугай ринулся следом.

В благословенной Бухаре, оказывается, тоже был Пройдоха Али, да где, собственно, этих пройдох нет? Этот Али тоже держал лавку и, как ни странно, тоже торговал порошками.

— Жды здэсь, мой чэрноглазый пэри, — не очень трезво икнул попугай. — Сначала дэл, потом свадьба! — и с этими словами ввалился в лавку.

— Какой нэкультурный народ в этот Багдад живэт, — сердито сказал он хозяину заведения.

Пройдоху Али трудно было чем-то удивить, он в жизни повидал всякого, но с таким клиентом дело имел впервые.

— Это Бухара, уважаемый, — автоматически выдавил он из себя.

— И нэграмотный, — строго добавил Ара. — Видышь, написано: Багдад! — ткнул он под нос ему карту.

Пройдоха Али похлопал глазами, после чего немедленно согласился, ибо считал, что клиент прав всегда, за исключением тех случаев, когда не давал себя напарить.

— Надо немедленно сообщить эмиру Бухарскому, что это Багдад, — согласно закивал он головой, — а то ведь столько лет живем и не знаем…

— Порошок есть? — перешел к делу Ара, считая предыдущий вопрос решенным.

— Вай, дорогой, ты по адресу, — расплылся Али. — Конечно, есть! Только что пришла свежая партия.

— Волшэбный? — деловито уточнил Ара.

— О-о-о, такой волшебны-ы-ый! — закатил глазки Пройдоха Али. — Вам сколько доз — одну, две?

— Нэт, дывэ нэ унэсу, — задумался попугай. — Адна мэшок.

— Оптовый клиент! — возликовал Пройдоха. — Для оптовых покупателей скидка. Мы даем им бесплатно нюхнуть. Не хотите проверить качество товара?

— Хочу, — решительно тряхнул хохолком попугай.

— Прошу сюда.

Ара вперевалочку, как бывалый моряк, прошествовал вслед за хозяином в подсобку, где был с почетом уложен на подушки. Хозяин лично раскумарил ему «волшебный» порошок и сунул в клюв трубку от кальяна. Качество товара попугай оценил сразу. После первой же затяжки он решил, что одной дозы им с Вано на двоих мало, а уж ему-то, горному орлу, два мешка отволочь — раз плюнуть. Хозяин, радостно потирая руки, предложил нюхнуть еще раз, что Ара и сделал, после чего потребовал привести к нему гейшу или, на худой конец, жену, которая в данный момент покорно ждет у порога. Гейши под рукой у Пройдохи Али не оказалась, а возмущенная коварством потенциального жениха ворона благословила пытавшегося поймать ее за хвост посыльного клювом по темечку и полетела в сторону базара к товаркам за подмогой, решив примерно наказать неверного. Это так рассердило клиента, что он выхватил кинжал и заставил хозяина лично исполнить танец живота, которого, как оказалось, и жаждала в тот момент его душа.

Закончив культурную программу, удовлетворенный и умиротворенный попугай, не скупясь, вытряхнул из безразмерной котомки пару мешков золота, не утруждая Пройдоху Али, лично затолкал туда же два мешка восхитительного порошка, сделал гостеприимному хозяину лапкой, попытался вылететь в окошко и, как ни странно, вылетел, правда, вместе с рамой. Под истошные крики лавочника, вопящего, что он разорен, Ара круто взмыл вверх, чтобы как горный орел воспарить над «Багдадом», сделать круг почета и лечь на обратный курс, но вместо этого вынужден был принять неравный бой с ВВС противника, вляпавшись в тучу ворон. Что уж там наговорила товаркам обманутая «невеста», нам неизвестно, но бухарские вороны дружно как одна встали на защиту поруганной вороньей чести.

Как добирался обратно чудом выживший пернатый джигит, как вообще он нашел обратную дорогу, а тем более выжил, одному Господу Богу известно. Тем не менее горный орел выполнил свою задачу, свалившись с неба, в котором начинали мерцать первые звезды, прямо в руки Вано, изрядно ощипанный, но непобежденный.

— Маладэц! Я в тэбэ нэ самнэвался! — одобрил работу друга ученик колдуна, отпаивая его сгущенным вином. — Можно начинать.

Оказывается, пока Ара летал за главным компонентом предстоящего ритуала, джигит тоже не сидел без дела. К вызову духа пещеры все уже было готово. Весело трещал огонь, на песке в строго определенном порядке лежали магические травы, рядом с которыми Вано торжественно выставил с таким трудом добытый пернатым джигитом мешок. Ученик колдуна начал нараспев читать заклинания, изредка подбрасывая в костер магическую дребедень. Ара с любопытством наблюдал за действиями друга, периодически опуская клюв в свою чару. Наконец дошла очередь и до последнего компонента. Вано запустил руку в мешок и кинул в огонь первую горсть. По пустыне поплыл сладковатый опиумный аромат. Джигиты задрали головы вверх.

— Что видышь, Ара? — вопросил Вано.

— Звезды, — лаконично проинформировал джигита попугай. — Сыпь еще.

Вано послушно кинул еще горсть.

— Что они дэлают?

— Мигают. Сыпь.

Вано поднялся и не мудрствуя лукаво опрокинул в костер весь мешок. Это подействовало. Волшебный порошок заработал на всю катушку. Вано с Арой брыкнулись на песок и начали строить глазки звездам. Звезды в ответ начали строить глазки им, при этом складываясь в такие забавные узоры, что джигиты, радостно смеясь, катались по песку, дрыгая от избытка чувств ногами и лапами. Затем, подкрепившись коньячком, они начали водить хороводы вокруг скалы, дружно напевая.

Дух, дух, выходы! А то будэт ху-жэ! Мы тэбя сэйчас побъем, На фиг ты нам ну-жэн!

Потом, догнавшись опиумным ароматом второго мешка, очень обиженные тем, что их присутствие нагло игнорируют, начали искать дверь. Дверь не нашли, зато наткнулись на маленькую трещину в скале, которую немедленно нарекли замочной скважиной и попытались в нее пролезть. Но трещина была такая маленькая, что даже Ара, как Вано туда его ни запихивал, внутрь просочиться не смог. Рассердившись на нее, друзья извлекли из безразмерной котомки набор отмычек, состоящий из лома, заступа, кирки и лопаты, и принялись эту скважину расширять. Расширял в основном Вано, яростно работая киркой, не обращая внимания на суетящегося рядом Ару, пытавшегося попасть ломом по скале. Когда замочная скважина расширилась до проема, в который мог свободно проехать всадник на полном скаку, Ара все-таки попал. Причем дважды. Первый раз он попал по Вано, второй богатырский замах крыльев унес его в пещеру вместе с ломом. Не успел Вано встать, как инстинкт самосохранения заставил его броситься обратно на песок. Из пещеры вылетел дух. За ним несся разъяренный попугай.

— Это кто сказал, что мы нэ стучал? — вопил он, размахивая ломом.

— Стучал, стучал, — соглашался насмерть перепуганный дух, нарезая круги вокруг скалы.

Первым притомился попугай. Запаленно дыша, он плюхнулся на песок около костра, до которого к тому времени уже успел доползти Вано.

— Иды сюда! — приказал он духу пещеры, робко выглядывавшему из-за скалы.

— А ногами бить не будете?

— Завысыт от твой поведений, — простонал Вано, ощупывая набухающую шишку на голове. — Ара, за что ты мэня?

— Нэ лезь под руку, — сурово произнес пернатый джигит. — Я кому сказал: сюда?! — рявкнул он на духа.

— Лючше иды, — посоветовал духу Вано. — Он в гнэвэ страшэн.

Деваться духу от настырных посетителей было некуда. Древнее заклятие не давало ему уйти дальше чем на двадцать метров от пещеры, а потому призрачная тень покорно подплыла к друзьям и плавно опустилась на песок с противоположной стороны костра, продолжавшего источать волшебный опиумный дурман.

— Какой дивный аромат, уважаемые! — зашевелил ноздрями дух.

— Ты нам зубы нэ заговарывай! — шлепнул по песку крылом попугай. — Как в пэщэру пройты, говоры!

Дух повел глазом на взломанную сокровищницу, окосевших джигитов и заторопился.

— Слушай! Далась вам эта Аллахом забытая дыра? Там, кроме старой лампы с глупым ленивым джинном, ничего нет! Зачем только великий пророк Сулейман ибн Дауд наложил на нее печать свою, понять не могу. Скатерти-самобранки нет! Дубинки-самобойки нет! Мертвой-живой воды нет!

— Пачэму нэт? — возмутился Вано.

— Кощей украл, — пояснил дух, простодушно лупая глазками, кося под дурачка. — Это который Бессмертный. Простым смертным, понимаешь, в пещеру дороги нет, а на богов Сулейман как-то не рассчитывал. А сюда ходить не надо, да? Сюда лишь один Ал… — Сообразив, что чуть не сболтнул лишнего, дух поперхнулся и мучительно закашлялся.

— Что с ным? — удивился Ара.

— Простудылся, навэрно, — сообразил Вано. — Пещера сыро-о-ой, сидыт давно-о-о. Вино сгущенный лэчит надо… Или падавылся. Ара, пастучи по спинэ. Еслы пэрэстанэт кашлят — значыт падавылся, еслы нэт — значыт прастудылся.

Ара поднял с песка лом. Увидев, с помощью какого инструмента лихие лекари собираются диагностировать болезнь, дух немедленно излечился.

— Кощея вам надо… да. И поможет вам в этом человек с далекой… — дух на мгновение заткнулся, прикидывая, куда бы подальше загнать незваных гостей, — …Руси, а зовут его Ал… тьфу!

Ара поднял лом.

— Абрамович… э-э-э… что я говорю, Моисеич… тьфу! Алексеич… в смысле Алеша… Алексей, короче… — торопливо залопотал дух, опасливо косясь на попугая.

— Просто Алэксэй? — удивился Вано.

— Что в-в-вы, уважаемый! — заволновался дух. — Он это… как его… царевич, во! Точно, царевич. Как сейчас помню, сидим мы с Сулейманом, пьем, а он мне и говорит: никого, кроме царевича Алексея, не пускай! Всех лишних в шею! Хотите, прямо к нему доставлю?

— К Сулейману?

— Вай, шайтан! К Алексею!

— Хотым, — дружно кивнули джигиты.

— Трох тиби-дох, тиби-дох, тох-тох! — прочел заклинание дух, и джигиты с легким хлопком исчезли.

— Достали! Все, меняю базу!

Забыв, что он нематериален, дух схватил оставшуюся от пришельцев лопату и ринулся претворять свое решение в жизнь.

— В Багдад! В Багдад! Хватит с меня этой благословенной Бухары. Аладдин еще не родился, Шехерезаду триста лет ждать, а они все ходят и ходят, ходят и ходят… Ишь как замочную скважину расковыряли!

Шустро откопав пещеру вместе со скалой, дух щелкнул пальцами и с громким хлопком исчез вместе с охраняемым объектом.

10

— Бать, может, магией?

— Дай разгуляться силе молодецкой!

Голова Ойхо смачно вляпалась в дуб. Алеша, чудом не слетевший с шеи разыгравшегося дракона, очень расстроился, заслышав треск. На слух ему было трудно определить, что сильнее трещит— голова папаши или дерево.

— Бать, первые клиенты на подходе, — заканючил он, — а мы еще площадку не подготовили… Опять же лоточки, антураж…

— И-и-иех!

На этот раз дуб не устоял и рухнул вместе с Алешей, не сумевшим справиться с силой инерции.

— Бать, ну хватит дурью маяться! — разобиделся Алексей, выползая из-под комля рухнувшего дендроида. — Давай колдуй по-шустрому, согласно плану, — ткнул он под нос папаше чертеж.

— Ну-у-у… так неинтересно.

— Иду-у-ут! — зашумела сверху Яга. — Вся Лысая Гора поднялась! — Ступа мягко приземлилась рядом с растрепанным Алешей. — А вы тут чем занимаетесь? Почему площадка не готова?

— Папу спроси, — сердито буркнул Алексей. — Чего ему взбрело башкой лес валить.

— Что ж ты, старый хрыч, нам палки в колеса вставляешь? — набросилась на Ойхо Яга. — Забыл, ради кого сыночек старается?

— Расшумелась… — надулся дракон. — Сейчас наколдую.

И площадка перед замком, размером с приличный стадион, вмиг очистилась от леса.

— Так. — Алеша забрался обратно на спину отцу. — Теперь оценим с высоты птичьего полета.

Ойхо послушно взлетел.

— Две дорожки от Калинова моста, — бормотал себе под нос юноша, сверяясь с планом, — ристалище, таверна, торговые ряды… Бать, а почему палатки не отделаны?

— С дизайном, сынок, у меня проблемы, — честно признался Ойхо.

— Это точно, — фыркнула парящая рядом в ступе Яга. — Налепил серых коробок.

— Ладно! С этим я сам разберусь, — заспешил Алеша. — Давай в замок. Мне еще переодеться надо. Все по местам!

Они успели. К прибытию нечистой силы все было готово. Товарищи с Лысой Горы, испуганно озираясь, робко переминались у кромки леса. Алеша вышел к ним во всеоружии. На нем была окровавленная красной краской тельняшка, разодранные в клочья галифе, кирзовые сапоги, на поясе патронташ, на могучей груди крест-накрест пулеметные ленты, в руках станковый пулемет, с таким трудом недавно вырванный из кровожадных лап кота Васьки. На голове повязка, разумеется тоже «окровавленная». Откуда-то из глубины замка полилась музыка. Хор имени Пятницкого душевно драл глотку:

…Голова повязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве… О-о-о… о-о-о… по сырой траве…

— Товарищи! — трагически, с надрывом произнес Алеша. — Наемники требуют денег, но денег на всех не хватает. Для этого я вас и собрал. Заслоним своей грудью отчизну.

Нечисть спала с лица и начала пятиться.

— Родина-мать зовет! Послужим ей…

В этот момент, строго по сценарию, со звоном разбилось окно замка и из него вылетел наколдованный Ойхо фантом. Такой жути нечистая сила с Лысой Горы еще не видала. Гремучая смесь скорпикоры с драконом. Квинтэссенция смерти. Сделав лихой вираж, чудовище зашло нечистой силе с тылу и понеслось в атаку. В руках Алеши затрясся пулемет, рассыпая над головами впавшей в столбняк нечисти веер пуль. Пулемет заклинило. Отбросив его в сторону, Алеша выхватил маузер и чуть не в упор расстрелял всю обойму. Чудовище рухнуло у его ног.

— Ийя! — крутнулся в воздухе герой, выстрелив ногой в монстра.

Запрограммированный на кирзовый сапог фантом немедленно взорвался, растаяв черной дымкой в воздухе.

— Просачиваются, гады! А патроны кончаются!

Алеша прошелся вдоль строя окаменевшей от ужаса нечисти.

— Так что мы должны дружно, — потряс он маузером перед носом Вия, — все как один, до последней капли крови…

Самые слабонервные начали потихоньку падать в обморок.

— …отработать если не на поле брани…

— Уффф… — с облегчением выдохнули все, кто не успел выпасть в осадок.

— …то на трудовом фронте.

— Согласны! — завопила нечисть.

— С такими орлами — и не победить… — растрогался авантюрист, смахивая несуществующую слезу. — Вот ваш трудовой фронт, — широким жестом указал он на торговые ряды. — Здесь будет коваться наша победа!

— Оружие будем ковать? — попытался уточнить Вервольф Вольфович.

— Разговорчики в строю! — рявкнул Алеша.

Нечисть торопливо втянула живот и попыталась выпятить грудь.

— Здесь мы будем ковать деньги, — снизошел до объяснений авантюрист. — Золото! Для окончательной победы над врагом, думаю, пещеры три-четыре хватит. Короче, все, что больше пяти, ваше.

— Ура! — завопила воспрянувшая духом нечисть.

Лишь один Вий усомнился.

— Где ж нам столько взять? — осторожно спросил он.

— Это уже моя забота. Ваша задача — слушать меня как отца родного, и все будет тип-топ. Вам, работникам тыла… Впрочем, желающие могут записаться на фронт…

— Нет, нет, — загомонили работники тыла. — Приказывай, батько!

Тут Алешу и впрямь чуть слеза не пробила.

— Дети мои, — растроганно шмыгнул он носом, — верьте своему отцу-командиру…

Нечисть тоже растрогалась и зарыдала от умиления.

— На работу, шаго-о-ом марш! — рявкнул Алеша, решив, что контингент достаточно подготовлен и с сантиментами пора кончать. — И чтоб к вечеру здесь все блестело и сверкало! Дополнительные инструкции получите у мамы Яги. Главу оппозиции попрошу задержаться. Для него у меня персональное задание.

Мама Яга поправила на голове красную косынку, одернула кожанку, сунула свой маузер в висящую на поясе кобуру и, чеканя красными лаптями шаг, вышла из замка. От ботинок, как Алеша ее ни уговаривал, ведьма категорически отказалась, ссылаясь на свою вековую мозоль.

— За мной, тыловики, — скомандовала она.

Доблестные бойцы трудового фронта послушно двинулись за инструктором, на ходу утирая сопли. Лишь Вервольф Вольфович остался на месте, робко переминаясь с ноги на ногу.

— Здесь будет таверна, — донесся до Алеши голос Яги. — Кикиморки, это ваш объект. Здесь будет сидеть гадалка-предсказатель. Лучше Вия никто не справится…

Юноша одобрительно кивнул головой. Все пока что шло согласно намеченному плану.

— Теперь разберемся с тобой, — насупил брови авантюрист, поворачиваясь к главе оппозиции, который сразу съежился под его огненным взором. — Ваши политические игры на Лысой Горе меня не касаются, но, как уже говорилось, родина в опасности и ради ее спасения я готов на любые жертвы. Радуйся, родина выбрала тебя. Так что жертвой будешь ты.

— За что?! — взвыл дурным голосом Вольфович.

— Родине требуется мужественный, энергичный товарищ с хорошим актерским даром. Будешь играть роль Черного Рыцаря Смерти. И не трясись. Мы из тебя такое страшилище сделаем, что противники в очередь за памперсами встанут. Твоя задача — строить жуткие рожи, почаще сверкать из-под забрала глазами и всех пугать. Желательно при этом молчать.

— В смысле — к-к-как? — отстучал зубами Вервольф.

— В смысле — пасть разевать только для рычания. Твоя политическая платформа наших клиентов не волнует. Ясно? Двигай к Ойхо — доспехи примерять.

Избранник родины, пошатываясь, двинулся в апартаменты дракона, которые, естественно, располагались в пещере.

Сзади зашуршали крылья. Летучая мышь спланировала на плечо Алеши, поцарапав коготками кожу сквозь тельняшку.

— Шеф, тут до вас люди.

— С мечами?

— С подводами. Товару много навезли.

— Первые клиенты? — удивился Алеша. — Когда успели? Да здесь еще конь не валялся! Не знаешь, кто такие?

— Сказали: иудеи. Ищут землю обетованную.

— Гоните их в шею! — испугался Алексей. — Им ни дракон, ни принцесса не нужны. Они за нашими денюжками пришли. Это такой народ— рупь дадут, десять сорвут!

— Молодой человек, мы не собираемся ничего брать, мы собираемся только давать.

Алеша подпрыгнул. Перед юным авантюристом неведомо откуда материализовался кругленький, сияющий благожелательной улыбкой мужичок.

— Позвольте представиться — Шмунк Моисей Давидович. Для друзей можно просто Моня.

— Ты как сюда просочился?

— На вполне законных основаниях. Пять грошей за проход…

— Каких пять грошей? Золотой! — возмутился Алеша. — А вы куда смотрели, охраннички? — набросился он на летучую мышь.

— Он так торговался, — растерянно оправдывалась мышь, — что проще было поверить в долг.

— А-а-а, — успокоился Алеша. — Золотой в долг?

— Нет, пять грошей в долг.

— Тьфу!

— У нас при себе просто больше не было, — пояснила мышь.

— Ты хочешь сказать, что это вы ему дали пять грошей?

— Ага, — подтвердила окончательно сбитая с толку мышь, — под проценты…

— Вот это хватка! — ахнул юноша. — Ну, с чем пришли? — повернулся он к Моисею.

— До нас дошли слухи, шо здесь скоро будет крупное дело, и мы…

— Решили войти в долю, — тут же сообразил Алексей.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — расплылся Шмунк.

— А с какой стати я должен с вами делиться?

— Взгляните на это дело с другой стороны, — проникновенно произнес Моня. — Делиться будем мы. Будьте реалистом, молодой человек! У вас в этих делах нет никакого опыта, а я здесь вижу необъятный фронт работ!

— Шустрый… Как ты умудрился тут что-то увидеть? — насторожился Алексей.

— Пробежался по дорожкам, по замку…

— Что?!

— А шо тут такого? Табличек «посторонним вход воспрещен» нигде нет. Так вот, если мы объединим наши усилия, прибыль будет просто фантастическая! Это золотая жила, которую надо разрабатывать оперативно. Акция, как я понимаю, разовая.

Алексей грозно посмотрел на Шмунка. Моня, лучезарно улыбаясь, посмотрел на витязя, и оба поняли, что силы равны.

— Ваши условия? — начал торг Алеша.

— Три процента.

— Не-эт, три процента вам много, больше, чем на один, не согласен.

— Вы таки не поняли, уважаемый, три процента — это вам…

— Что?! Так, развернулись, и все свободны!

— Молодой человек, разве так говорят за коммерцию?

Закончившая инструктаж Яга с тревогой наблюдала за дальнейшим разворотом событий из окна Черного Замка. Высокие договаривающиеся стороны долго били себя кулаками в грудь, по очереди кидали шапку Мони наземь (у Алеши шапки не было, а окровавленную повязку ему было жалко), потом удалились за Калинов мост и еще долго о чем-то спорили в окружении размахивающих руками соплеменников Мони, пока в конце концов не ударили по рукам и ее дражайший сыночек, отплевываясь, не понесся прямиком в пещеру искать утешения у Ойхо. Он всегда так делал, когда был очень расстроен. Ведьма тоже поспешила спуститься вниз.

Алеша ворвался в пещеру разъяренный, сдергивая на ходу пулеметные ленты и повязку.

— Что случилось, сынок? — всполошилась ведьма.

— Иудеи пожаловали, чтоб им ни дна ни покрышки! Паршивый я все-таки коммерсант. Больше пятидесяти процентов с них выбить не смог.

У Ягуси от изумления чуть глаза не выскочили из орбит. Ойхо был поражен не меньше:

— Ой, мама… А я даже под угрозой смерти больше десяти процентов с них не выколачивал.

— Растет сынок, — всхлипнула от умиления Яга, — кормилец наш!

— Одно утешает, — постепенно успокаиваясь, бурчал под нос Алеша, — согласились даром рабочие места оформить, дополнительные палатки установить…

— Пойду из окошка гляну, — заторопилась Яга вверх. Через минуту она уже влетела назад. — Уже устанавливают. Только почему-то руками нашей нечисти с Лысой Горы, и самое интересное — нечисть им за это еще и денюжки платит.

— Что? — вскинулся Алеша. — У них остались деньги? Посмели утаить от фонда защиты родины? Сейчас разберусь…

— Не стоит, сынок. По-моему, главный иудей сюда чешет с пятьюдесятью процентами. Они из них быстрей остатки вышибут… Боюсь, правда, и из нас тоже.

— Это мы еще посмотрим! — Глаза Алеши сверкнули. — Так, батя, с охраной надо что-то делать. В размерах их, что ли, увеличь, чтоб попредставительней были.

— Будь спок, сынок. Сейчас забацаем.

— Ну а я пока займусь рекламными щитами.

— Васеньку к делу пристрой, — попросила Яга, — чтоб под ногами не путался.

— Есть у меня для него одна работка, — засмеялся Алеша. — Думаю, ему понравится. Да, а Вольфович где? Я его сюда послал.

— Вон в углу стоит, к доспехам привыкает.

Алеша посмотрел в указанном направлении. Из-под забрала гигантских доспехов Черного Рыцаря Смерти испуганно сверкали глаза Вервольфа. Оборотень покорно готовился отдать за родину жизнь, привыкая к латам.

11

Царевич Елисей мчался во весь опор, периодически сверяясь с картой в красочном буклете, обгоняя по дороге толпы крестьян, воинов, кареты князьков и баронов. Все спешили на выручку прекрасной принцессы Вионы, очарованные ее прелестями и приданым. Царевич Елисей тоже спешил, хотя на прелести заморской принцессы ему было глубоко начхать, как и на ее липовое приданое. Он ехал на встречу со своей суженой. Царевич еще в замке Черномора понял, чьих рук дело эти буклеты. Последняя встреча с Аленкой до сих пор стояла перед глазами.

«Езжай, любимый, где бы ты ни был, я всегда с тобой буду. Никому тебя не отдам. Сила мне от Бога великая дадена. Но на меня надейся, а сам не плошай. Нос по ветру держи». Он этот знак получил. В точности не знал, что задумала любимая, но был уверен: она где-то в замке дракона или рядом. И главное, как вовремя! И предлог великолепный, от ненавистной женитьбы отсрочку получить. А там, глядишь…

Юноша еще раз сверился с картой, на которой стрелочками был обозначен маршрут. А ведь дорожку можно резко сократить, сообразил он, ежели напрямки, по бездорожью.

Вырвавшись из основного потока, Елисей решительно свернул в лес.

— Эй, служивый, кобылу тормози, — строго приказал чей-то голос сверху, не успел он проехать и ста метров. — Дорожный патруль.

Юноша поднял голову. На ветке дуба сидела гигантская летучая мышь.

— Вообще-то это конь, — хмыкнул царевич.

— А мне без разницы, кого ты там тормозить будешь, кобылу или коня. Деньги есть?

— Подаяние на пропитание? — осведомился царевич, выдергивая меч. — Или грабеж?

— Мне твои копейки без надобности, — фыркнула мышь. — Они потребуются тебе. Суй назад свою железку и приготовься выслушать вводный инструктаж. Услуга платная. С рыла золотой.

— Крутые расценки, — засмеялся царевич, закидывая меч обратно в ножны. — А если не заплачу?

— Дороже выйдет. Даже до Калинова моста не дойдешь. Да по пути еще и морду набьют. Не зная броду…

— Уговорил. — Юноша запустил руку в кошель, выудил блестящую монетку и кинул вверх. Мышь ловко поймала зубастой пастью гонорар, выплюнула добычу в специальную холщовую сумку, висящую на груди, и выжидательно уставилась на Елисея.

— Ну, давай свой вводный инструктаж, — потребовал царевич.

— Я сказала: с рыла золотой.

— Ну?

— Не нукай, а за кобылу плати! У нее, чай, тоже рыло есть.

— Ах ты зараза!

Юноша запустил в вымогательницу желудем.

— Как знаешь, — хмыкнула мышь, лениво уклоняясь. — Работаем по сокращенной программе, — и хорошо поставленным голосом начала свой сокращенный вводный инструктаж: — Вас приветствует полномочный представитель охранной фирмы «Дракон и Корешки»! В данный момент вы думаете, что подъезжаете к границе Зеленого Змия…

— Что значит — думаю? — нахмурился Елисей, уставившись в карту. — Я подъезжаю!

— Заплатил бы два золотых — подъезжал бы, — пояснила мышь. — А так — ты только думаешь, что подъезжаешь. И не перебивай! Я на тебя и так уйму времени угрохала. Так вот, повторяю: вы думаете, что подъезжаете к границе Зеленого Змия, и если подъедете, то обязательно будете пропущены внутрь при условии беспрекословного соблюдения нижеизложенных правил: Первое. Зарегистрироваться в счетной палате и встать в очередь согласно полученному регистрационному номеру.

— Зачем?

— Чтоб все культурно было, без эксцессов, — пояснила мышь. — Знаешь, сколько желающих без очереди через Калинов мост прорваться? Разнесут ведь к черту. Оно нам надо? Опять же — пробки, толкотня… И — не перебивай!

— Не буду.

— Давно бы так. Второе. Через Калинов мост проходят только те, на кого таможня дает добро. Так что готовь денежки на таможенный сбор. Понятно?

— Понятно.

— Ну, если тебе все понятно, я дальше полетела, другим придуркам лекции читать.

— И это все инструкции?

— Остальные получишь после Калинова моста. Разумеется, за отдельную плату.

Мышь снялась с ветки и упорхнула.

— Вот прохиндеи, — почесал затылок царе-вич. — Что-то я начал сомневаться, что это твоя работа, Аленка, если только ты так на приданое себе не зарабатываешь. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Юноша поехал дальше. Лес внезапно раздался. Путь по бездорожью напрямки вывел его прямо на широкий симпатичный лужок, за которым стоял еще небольшой ряд деревьев, а за ними проглядывалось поле. Огромное бескрайнее поле. Весело гикнув, царевич подхлестнул коня. Тот заржал, встал на дыбы, но двигаться дальше категорически отказался. Разозлившись, Елисей пустил в ход шпоры, вынудив своего скакуна сделать прыжок. С громким чавканьем трава раздалась, и юноша оказался по пояс в болотной жиже. Конь жалобно заржал, погружаясь все глубже и глубже. Царевич рванулся вверх. Тщетно! Сверху захлопали крылья. Острые коготки вцепились в камзол царевича.

— Делать нам больше нечего, как недоумков всяких из болота вытаскивать, — недовольно пробурчала мышь.

— Я не недоумок, — обиделся юноша, — я царевич Елисей.

— Царевич, а такой скаредный. Говорила же: золотой с рыла. И не жаль тебе животину? Оставил коня без инструкции…

Камзол трещал, крылья махали все натужнее, над головой несчастного скакуна уже смыкалась рыжая, ржавая вода.

— Чевой-то ты такой тяжелый? — удивленно пропыхтела мышь. — Не, я тебя, пожалуй, брошу.

— У меня в поясе золото зашито.

— Группа поддержки, ко мне!

С деревьев у кромки болота, замаскированного магией Ойхо под луг, сорвалась целая стая. Небо над головой Елисея потемнело.

— Кого мочить? — воинственно вопросили крылатые летуны.

— Не мочить, а тащить, — пропыхтел дорожный патруль. — Хватай его, пока наше золото не утопло.

— Ую-ю-ю-юй! — заверещал царевич, выпучив глаза. Коготков было много, и не все они вцепились в камзол. Роскошная шевелюра угрожающе затрещала. К счастью, без скальпа бедняга не остался. Разочарованно чмокнув, топь отпустила свою жертву. Юноша вместе с конем, которого крепко держал ногами, взмыл в воздух.

— Ну ни фига себе! — возмутился дорожный патруль. — Это я еще и коня пер?

— Мне животину жалко, — пояснил Елисей.

— А мне себя. Заплатишь по двойному тарифу за обоих. К берегу его.

Царевича вместе с конем осторожно опустили на твердую почву.

— За что заплачу?

— За спасение утопающих на водах.

— И сколько платить?

— А сколько у тебя есть?

— Ну… — Юноша осторожно взвесил кошель в руке.

— На один тариф потянет, — цапнул кошель дорожный патруль. — Остальное будешь должен.

Зашуршали крылья.

— Вот гады, — дернулся вслед царевич, но было уже поздно. — Как липку ободрали! И ведь не подкопаешься, — вынужден был признаться он, — чисто сработали.

Ему было и смешно и грустно. Юноша понял, что стрелки на карте были нарисованы не просто так. Пришлось возвращаться обратно. Грязный, оборванный, обобранный, он вновь оказался на тракте и влился в нескончаемую вереницу соискателей руки и сердца прекрасной принцессы Вионы. Из всех богатств, взятых с собой в дорогу, остался верный, заляпанный болотной тиной конь, добротный булатный меч и изрядно подмокшая колода карт в кармане, с помощью которой они с дядькой Крутом коротали время на привалах.

— Да, на царевича я теперь явно не тяну, — пробормотал юноша, — назначаю себя ратником. О! И имя подходящее наклевывается — ратник Ратибор.

Счетная палата — гигантский сквозной шатер поперек дороги — нарисовалась верст за пять до цели. Объехать ее было невозможно. По бокам, следя за порядком, стояли два дюжих, обнаженных по пояс молодца с мышцами Шварценеггера и ятаганами в руках. Под их грозными взглядами споры относительно того, кому первому прорваться внутрь за заветным регистрационным номерком, затихали сами собой. Внутри шатра сидел не менее представительный детина.

— Имя?

— Ратибор.

— Что провозим?

— Себя, коня и меч.

— Денег нет?

— Уже нет, — честно признался царевич.

— Далеко не уедешь, — усмехнулся детина, окинув понимающим взглядом заляпанный тиной камзол юноши. — Твой регистрационный номер тридцать тысяч девятьсот седьмой. Счетная палата желает вам удачи в спасении прекрасной принцессы.

В руки царевича плюхнулся пластмассовый прямоугольник с красивой выпуклой гравировкой «30907».

— Следующий.

Очутившись с другой стороны палатки, Елисей спешился, встал в хвост гигантской очереди, растянувшейся до Калинова моста, и задумался. Если все, что происходит, дело рук его любимой Аленки, то чего она хочет добиться, искупав его в болоте, да еще и обчистив заодно? На прочность испытывает? Возможно. Ладно, это мы выясним потом. А пока надо раздобыть финансы, которые резко завыли романсы. Без них за Калинов мост можно не соваться. Это царевич понял четко. Вот забавница! Елисею становилось все интереснее. Значит, первая цель — деньги. Он посмотрел на свой номерок.

— Эй, деревня, дай его сюда, только тихо! — просипел кто-то сзади. — Пикнешь — убью!

Ратному делу царевич был обучен с малолетства, а потому тело действовало на уровне автомата, отправляя наглеца в кусты великолепным хуком справа. Бил мощно, с разворота, интуитивно чувствуя за спиной местоположение в пространстве челюсти противника.

— Меня?! Царского сотника…

Сотники у царя Еремея были крепкие. Удар, способный свалить быка, не вызвал даже сотрясения мозга, скорее всего потому, что трясти там было нечего. Рыча от бешенства, весь облепленный репьями, сотник выскочил обратно на дорогу, на ходу выдергивая меч.

— Зарублю, молокосос! — И тут глаза его встретились с глазами Елисея. — Ваше цар…

Договорить он не успел. Откуда-то сверху свалились блюстители порядка фирмы «Дракон и Корешки». Две гигантские летучие мыши подхватили под белы ручки и ножки забияку, взлетели с ним вверх, дождались, пока третья подставит снизу мешок, перевернули сотника вверх ногами и начали трясти.

— За нарушение общественного порядка, — провозгласила четвертая мышь с верхушки ели, — регистрационный номер… — она всмотрелась в выпавший из рук сотника номерок, — …тридцать тысяч девятьсот восьмой подвергается штрафу в размере… сколько там нападало?

— Два кинжала, меч и восемь золотых, — доложила мышь с мешком.

— Маловато будет. Тряси еще.

Блюстители порядка тряхнули так, что у сотника зубы клацнули. Последние монеты звякнули в мешок.

— Вот теперь порядок. Итак, в размере десяти золотых и дисквалифицируется как драконоборец сроком на один год!

— Почему на год? — полюбопытствовал Елисей.

— А вдруг в этом году принцессу не спасут? В следующем придет. За это время, глядишь, и поумнеет.

— Дело поставлено солидно, — одобрительно кивнул головой царевич, — с умом. А если б он не с кулаками полез, а, скажем, денежки в обмен на номер предложил?

— Это уже не наши проблемы. В инструкции про то ничего не сказано. Главное — чтоб порядок был.

Летучие мыши взмахнули мощными крыльями, унося обчищенного сотника.

— То есть очередь можно и выкупить, — удовлетворенно хмыкнул Елисей.

И тут очередь закипела. До одних дошло, что номерок может принести звонкую монету, до других — что можно повысить свои шансы на успех, слегка растряся мошну. Начался великий торг.

— Две полушки? — Тридцать тысяч девятьсот пятым оказался суетливый старичок в длинной, перехваченной на поясе веревкой рубахе, из-под которой торчали заправленные в лапти портки. — Не, не согласный я. Четверть гривны, и проходи.

— Да за такие деньги я себе руку отгрызу!

— Грызи!

— На, подавись! Пей мою кровь!

Из того же пояса появился серебряный слиток. Рычащий от злости недоросль, судя по всему сын какого-то мелкого купца, отрубил от слитка четвертушку, сунул ее вместе с регистрационным номером в руки старику и, став тридцать тысяч девятьсот пятым, ринулся торговаться за следующее место.

— Благодетель, — истово перекрестился старичок, чуть не падая в ноги Елисею. — Тебя Господь послал! Коровку куплю, дом новый справлю, внучку замуж выдам! За кого свечку-то ставить, благодетель?

— Ратибором зови. А как же принцесса? — засмеялся Елисей.

— Ой, сынок, в мои ли годы мечом махать? Номерочком не хочешь поменяться? Полгривны, и все дела.

— Я не спешу, — флегматично пожал плечами Елисей.

— И правильно! — радостно подпрыгнул старик. — Не спеша-то оно теперича верней. Пока до Калинова моста дойдем, озолотеем. Не знаю, как вы, а дед Никишка, — стукнул он себя сухоньким кулачком в грудь, — теперь свое возьмет.

— Верно, панове, — радостно согласился дюжий молодец, стоящий впереди старика, пряча выторгованное у купеческого сына серебро в карман. — Вернусь домой, тоже свечку за твое здоровье, пан Ратибор, поставлю. В ножки пану брошусь, из шляхтичей он, дочку его замуж попрошу. Теперь не откажет! Бери, скажет, Збышко мою Олесю…

Очередь бурлила. Летучие мыши метались вдоль дороги, но придраться было не к чему. За нож никто не хватался, морду друг другу никто не бил, номерки с солидным довеском, в виде звонкой монеты, переходили из рук в руки, и одна из статей дохода в заготовленном длиннющем списке нового великого комбинатора Алеши Драконыча рухнула в небытие. Карманы тех, кто поумнее, хотя и победнее, потихоньку набивались звонкой монетой, и, что интересно, львиная доля этих монет тормозилась у мало кому известного ратника Ратибора, ибо торговался он достаточно нестандартно.

Следующий желающий прорваться без очереди через царевича вид имел заносчивый, гордый и ехал не просто так, а с кучей челяди и охраной из десяти человек, сопровождавшей подводы, груженные золотом и самой разнообразной снедью. Судя по шапке, очередной внеочередник был шишкой немалой. Шапка на нем была боярская. Чем-то чванливый юнец напоминал Елисею постоянного члена Государственной Думы боярина Свиньина. Такой же толстый, с заплывшими поросячьими глазками и вечно жующий. В руках недоросля, покачивающегося в седле, был солидный копченый окорок, в который он вцепился зубами. Впереди кавалькады шествовал мрачный старик с хищным крючковатым носом.

— Тиун, — тихо ахнул впереди Елисея дед Никишка. — И тут от тебя некуда деться, кровопивец.

Тиун оценивающе окинул взглядом спину царевича.

— Держи, служивый, — похлопал он его по плечу, — выпьешь в ближайшем кабаке за здоровье боярина Свиньина и его любимого сыночка.

Елисей обернулся. Тиун протягивал ему мелкую серебряную монету. В глазах царевича замерцали озорные искорки.

— Благодарствую, отче, непременно выпью, — отвесил он земной поклон, с почтением принял подношение и невозмутимо развернулся к нему спиной.

— Номерочек-то отдай, служивый… — постучал костяшками пальцев по спине «дружинника» старик.

— Зачем? — сделал удивленные глаза Елисей, разворачиваясь обратно.

— Как зачем? — начал закипать тиун. — Ты деньги взял?

— Взял, — не стал спорить Елисей. — Дай бог здоровья твоему хозяину. Ежели от себя подкинешь, я и за тебя выпью.

Тиун автоматически кинул царевичу еще одну монетку, потом, опомнившись, метнулся, надеясь перехватить ее на лету, но было поздно. Елисей уже клал ее в карман.

— Спасибо, отец родной!

Тиун заскрипел от бешенства зубами.

— Ну, шево вштали? — прошамкал полным ртом раздосадованный задержкой боярский сынок.

Тиун бросился к хозяину и начал что-то ему сердито шептать. Поросячье лицо боярина Свиньина налилось кровью.

— Да я его в темнице сгною! В батоги холопа!

Охрана потянулась к мечам, и тут же сверху захлопали крылья. Блюстители порядка радостно спешили к месту конфликта. Тиун бросился на колени, отчаянно махая руками.

— Нельзя, кормилец, полюбовно решать надо!

Боярин посмотрел вверх, взмахом руки с зажатым в ней окороком дал отбой охранникам и, сопя от натуги, покинул седло.

— Сколько хочешь? — свирепо спросил он Елисея, подойдя вплотную.

— Нисколько. Меч всегда при мне, пока еще ни разу не подводил. Спасу принцессу, а потом, с ее-то приданым, ты мне первый в ножки бухнешься. Только успеть бы. Эвон сколько народа рвется в бой, — кивнул царевич на очередь за своей спиной.

Глазки боярина Свиньина забегали. Они метались между личной охраной, блюстителями порядка, сидящими на прогибающихся от их тяжести ветках деревьев, и нахальным воином, перегородившим дорогу.

— Десять золотых.

— Не надо.

— Двадцать!

— Ты меня утомляешь, — начал разворачиваться спиной царевич.

— Подводу дам! Знаешь, там сколько? — по-поросячьи взвизгнул боярин Свиньин.

— Неинтересно. Вот если…

— Что?

— Ежели на интерес… А что, почему не развлечься? — почесал затылок Елисей, доставая из кармана карты. — В дурачка у меня выиграешь, бесплатно вперед пропущу. Скучно, понимаешь.

— Идет!

— Но, ежели проиграешь, уходишь без штанов вместе со своими прихвостнями. Все добро здесь оставишь.

— Пощади, боярин! — Тиун на коленях пополз к хозяину. — Батюшка ваш меня прибьет!

— Пшел прочь, смерд! — отпихнул его ногой недоросль. — Давай свою колоду. Мечи!

Царевич улыбнулся, начиная тасовать карты. Сын боярина Свиньина был не лишен азарта. Знал бы он, какую школу в этом деле прошел Елисей у своего воспитателя. Боярин Крут учил его не только ратному делу. Играл с учеником жестко, на носики, чтоб наука крепче вколачивалась. Царевичу даже не пришлось жульничать.

С верхушки снялась летучая мышь и полетела с докладом.

* * *

— Что-то идет не так, золото почему-то течет мимо… — Алеша сидел около Калинова моста, небрежно сплевывая подсолнечную шелуху в воду. Мимо катился поток драконоборцев, честно отстегивая таможенный сбор за проход во владения Зеленого Змия. Платили, правда, не все. Самые умные делали плавный разворот перед носом таможни и во весь опор неслись в хвост очереди для перерегистрации. Они предпочитали синицу в руках. Именно на них и смотрел Алеша, пытаясь сообразить, чего же он не учел.

— Шеф, нарисовался странный клиент.

— Кощей? — поднял голову Алеша.

— Кощей на подходе, — отмахнулась летучая мышь, — к палатке подъезжает. Тут появился некто Ратибор. Из-за него вся очередь на уши встала. Торгуются номерочками вовсю. И никто за нож не хватается. Так что нам даже трясти некого. А Ратибор уже семь подвод со снедью и золотом везет, хотя палатку проходил пустой.

— Это как он умудрился? — насторожился Алексей. — Ограбил кого?

— В карты выиграл за очередь.

— Мало мне Мони, так теперь и катала пожаловал, — расстроился витязь. — Не спускать с него глаз! — приказал он. — О каждом шаге докладывать! И… информацию ему сливайте. За отдельную плату, разумеется. Хоть что-то выручим. Опять же одного легче обуть, чем кучу. Пусть все у него накопится.

* * *

— Ай молодец, вьюнош! — восторженно хлопал себя по ляжкам дед Никишка. — Тиун на коленях! Так их разбойников!

— Не жалеешь, что сам без мзды остался? — улыбнулся Елисей.

— Ну вот ни чуточки! — истово перекрестился дедок.

— А я вот жалею, панове! — радостно сообщил Збышко. — И как это сам не догадался? Мы ведь тут все равны!

— Пока мы тут… — сразу загрустил Никишка.

— А давай в мою команду, — предложил царевич. — Охранять да поддерживать будете. Вот эта подвода, скажем, ваша. Честная оплата? Ну и дальше не обижу. Минимум десятина ваша.

Збышко, не веря своему счастью, подошел к подводе, приподнял мешковину, скрывающую груз, и тихо охнул. Сзади подошел Никишка.

— Это все наше? — выпучил он глаза.

Очевидно, боярский сынок все закрома папаши подчистил, готовясь к походу на злобного дракона.

— Век за тебя молиться буду, барин! — завопил Никишка, пытаясь бухнуться благодетелю в ноги.

— Держаться с достоинством! — приказал Елисей. — Вы теперь моя дружина. Свою я, с дуру ума, домой отпустил, — пробормотал он уже себе под нос, — и, кажется, зря.

— А мне до вас можно? — робко пробасил сзади добрый молодец, стриженный под горшок.

— Тебя как зовут?

— Мыкола.

— Присоединяйся.

На следующем внеочереднике Елисей доказал, что он не только катала, но и вышибала. Это был тевтонский рыцарь с довольно тощим кошельком.

— Может, в картишки разыграем? — предложил Елисей в ответ на просьбу продать очередь.

— Не рыцарская игра, — надменно прогудел сквозь забрало рыцарь.

— Давай по-рыцарски. Ударами померяемся, кто сильней. Свалишь меня, я тебе все свое отдаю, нет — ты без всего уйдешь. Можешь бить первым. Эй, крылатые, это не драка за очередь, а пари.

Мыши на деревьях понимающе затрясли головами.

Рыцарь оказался благородным. Прежде чем ударить, снял железную перчатку.

— Неплохо, — потер скулу Елисей. — А у нас на Руси бьют так.

И, не дожидаясь, пока противник скинет забрало, душевно въехал ему в шлем. Грохоча железом, рыцарь рухнул наземь.

— Куда его, на подводу грузить? — деловито поинтересовался Мыкола, легко, как перышко, поднимая закованного в латы немца.

— Да на шута он нам сдался, — пожал плечами царевич.

— И навару почти нет, один золотой и два серебреника, — сообщил Никишка, освидетельствовав кошель.

— Мы ж не звери, последнее забирать. Ему еще до Голштинии добираться. Может, подкинете страдальца поближе к дому? — задрал голову юноша. — Плачу, — зачерпнул царевич из подводы боярина Свиньина горсть золотых.

Летучие мыши спикировали вниз.

— Следующий герцог едет в золоченой карете, — доверительно сообщила одна из них. — Из франкских стран, а за ним итальяшка. Какой-то Чезаре Спада. Вот у кого золота… Не теряйся! И про наш процент не забывай.

— Не обижу.

Елисей был не жадный и теряться не собирался. К таможне он подъехал в золоченой карете, окруженный добровольной народной дружиной, охраняющей длинный поезд из сорока подвод. Больше было только у Кощея, который настиг царевича уже у самого Калинова моста. По дороге его основательно растрясла, как выразился Соловей-разбойник, выполнявшая функции начальника охраны «клятая чернь», но тем не менее подвод сто осталось. У бессмертного злодея были веские причины соблюдать навязанные ему правила игры, и он взял с собой все! Ну или почти все. Солидный кортеж впереди насторожил его.

— Конкурент, — ахнул он. — Магрибский колдун кому-то еще канальчик слил.

— Он этого и не скрывал, — пожал плечами Соловей.

— Без тебя знаю, — отмахнулся Кощей. — Давай по обочине, мы должны пройти первыми и найти Алексея!

— Какого Алексея?

— Мальчонка шустрый на дракона работает. Должен посодействовать. Вперед!

— Вперед только прорубаться…

К счастью для замыслов Алеши, дорога у Калинова моста расширялась, организуя довольно широкую площадку непосредственно перед деревянным настилом.

Кавалькада забывшего осторожность Кощея резко двинула на обгон. Видя такое дело, Елисей приказал подхлестнуть коней и тоже рванул вперед. У самого моста наперерез его карете выскочил Алеша, снеся по дороге щит с надписью «ТАМОЖНЯ». Лошади встали на дыбы, и, дабы не попасть под их копыта, витязю пришлось резко под них нырнуть.

— Всем сдать назад! — проревел откуда-то сверху усиленный мегафонами голос дракона.

— Пусть лучше стоят! — попросил Алексей из-под кареты, перегородившей въезд на мост.

— Стоять! — немедленно среагировал Ойхо. — И ты тоже стой, — рявкнул он Елисею, выскочившему из кареты с обнаженным мечом в руках.

Царевич на всякий случай замер. Опомнившийся Кощей тоже начал тормозить. К месту конфликта спешили гигантские летучие мыши. Из-под кареты выполз слегка помятый и очень сердитый Алексей.

— Так, разберемся по понятиям, — мрачно изрек он…

* * *

— Ой-и-и… — тихонько завыла Яга, отшатываясь от монитора. — Что буди-и-ит!

Ей достаточно было одного взгляда на Ратибора, чтобы понять, кто к ним пожаловал. А тут еще Кощей…

— Раньше надо было думать! — рявкнул дракон, бестолково тыркаясь по всем углам операторной. — Кто тебя за язык тянул? Не знал бы сынок про твоего полюбовничка… Ща как вдарит магией! Он же бог!

— Мочить его надо, — осенило Ягу. — Где там наше яичко?

Ведьма содрала с головы алую косынку, шурша кожанкой, ринулась к своей привычной одежде, сваленной в углу, и…

— Васька!

— Сейчас замочу, — успокоил ее кот, прилаживая лазерный прицел с инфракрасной оптикой к снайперской винтовке.

— Дур-р-рак! Где яйцо?

— В моем доме попрошу не выражаться, — нервно пыхнул огнем дракон. — А мочить надо всех!

— Запросто. — Кот любовно погладил зарубки на прикладе. — Ну, родимая, не подведи. Цель, конечно, не престижная, это тебе не мышь…

— Идиоты! — чуть не заплакала Яга. — Один — бессмертный, другой — братец его родной, единоутробный.

— Так с кого начинать будем? — потребовал уточнения Васька. — С Кощея или евойного братана?

— Алешкин это брат! — заголосила ведьма.

— Который из них? Мочу!

— Уберите его!

Нажать на курок вошедший в раж киллер не успел. Удар хвоста опомнившегося дракона подбросил его вверх, где он и завис под потолком вместе с оптическим прицелом в зубах.

— Тебя куда бдить поставили? — проревел Ойхо, яростно топча останки снайперской винтовки ногами.

— В шанэпидем… — испуганно мявкнул Васька.

— Вот туда и иди! — рявкнул взбешенный дракон, отправляя зарвавшегося киллера на рабочее место мощным магическим посылом.

* * *

Магический шквал пронесся над Калиновым мостом, заставив Кощея дать по тормозам окончательно. Он воспринял это как намек, понял, что зарвался, и смирился.

— Ко мне! — Алеша сердито ткнул в сторону скромного олигарха сложенными вдвое нунчаками, удивленно посмотрел на оружие ниндзя, пытаясь сообразить, из каких тайников его извлек, почесал затылок, потом грудь сквозь запыленную тельняшку и начал разбираться по понятиям.

— Ваш регистрационный номер? — потребовал он у семенившего к нему Кощея, не обращая внимания на его подобострастную улыбку.

— Тридцать тысяч девятьсот восемь, — залебезил бессмертный злодей. — Выкуплен ценой шестидесяти подвод у трудового народа. Все, что нажито нече… э-э-э… непосильным трудом. — В глазах Кощея заблестели слезы. — И если в чем и…

— Нарушаем, гражданин, — бесцеремонно оборвал его Алеша. — Через мою таможню еще тридцать тысяч девятьсот седьмой не проходил.

Юноша повернулся в сторону Елисея, спокойно вкладывающего в ножны меч. Царевич молча поднял над головой пластиковый прямоугольник: 30907.

— Пройдемте, товарищ, — подхватил юный аферист под локоток бессмертного злодея.

— Куда? — всполошился Кощей. — Мне на ристалище надо, мне без принцессы никак…

— Пока к вашим повозкам, а там посмотрим…

— Мне тут намекали на содействие, — лепетал по дороге насмерть перепуганный Кощей. — Вас случайно не Алексеем зовут?

— Случайно — нет, специально — да.

— Вас-то мне и надо! — возликовал Кощей. — Я ведь здесь не просто так, а по рекомендации.

— Чьей?

Воровато оглянувшись, Кощей замахал руками, предлагая Алеше нагнуться пониже, и, как только он это сделал, таинственно прошептал на ухо:

— Вам привет от папы Карло…

— А-а-а… Это другое дело. Серьезный товарищ. Ладно, попробую уладить. Жди здесь и не дергайся. Отвечаешь за него головой! — потряс Алеша пальцем перед носом Соловья-разбойника, сдавая ему с рук на руки скромного олигарха.

Поправив на голове «окровавленную» повязку, аферист строевым шагом направился к Елисею улаживать конфликт.

— Нарушаем, гражданин, — строго сообщил он царевичу. — Ваши права, дыхнули в трубочку. — Алеша вытащил нунчаки.

— В какую? — захлопал глазами Елисей, глядя на соединенные цепочкой палочки.

— Нда-с… увлекся. Кажется, это не из той оперы, — сморщил нос юный авантюрист и начал по новой. — Нарушаем, гражданин!

— Что именно? — Елисей перевел любопытный взгляд с нунчаков на странный наряд начальника таможни.

— Как что? Целую кучу пунктов! Превышение скорости, наезд на сотрудника таможенной службы, да еще и при исполнении, а за наезд надо отвечать! Ну, такие мелочи, как нанесение материального ущерба… — юноша поднял валяющийся в пыли щит с надписью «ТАМОЖНЯ», — можно в расчет не брать. Больше чем на мешок золота не тянет, а вот моральный ущерб — это серьезно: десять подвод минимум.

— Где-то я твою хитрую физиономию видел, — задумчиво тряхнул копной волос царевич. — Слушай, — внезапно осенило его, — тебе имя Алена ничего не говорит?

— Ничего. Мне твой фэйс тоже кого-то напоминает, — тряхнул несуществующим ирокезом Алеша. Опомнился, огладил чисто выбритую голову и рассердился. — Но даже наличие общих знакомых, которых у нас, к счастью, нет, не спасет тебя от виры в виде девяти… нет, восьми… при условии, что товарищ, — юноша кивнул в сторону Кощея, — пройдет первым.

— Конспирация на высоте, — одобрительно кивнул Елисей и весело улыбнулся. — Но я-то знаю, кто скрывается под ликом прекрасной принцессы Вионы. — Царевич заговорщицки подмигнул авантюристу.

— Как там тебя по батюшке-то? — насторожился Алексей.

— Ну, если кое-кто стал Вионой, то почему бы кому-то не стать простым воином Ратибором? Ты сколько с него слупить хочешь? — перешел царевич к делу, кивая на Кощея.

— Подвод десять… — рискнул признаться Алеша, пристально глядя на странного клиента.

— Двадцать процентов мне, и я с него сдеру больше, спорим?

— Ты, случаем, Моне не родственник? — насторожился Алеша.

— Какому Моне?

— Шмунку Моисею Давидовичу?

— Даже не слышал о таком.

— Слава богу. Значит, так, — жестко сказал авантюрист, — таможня — это моя корова, и доить ее буду я! Стой здесь и не рыпайся.

Алеша развернулся и пошел разбираться с Кощеем.

— Дело дрянь, — мрачно сообщил он ему, — уперся товарищ.

— Но я же от папы Карло…

— Ему начхать. Он от самой Мальвины. Да и сам, видать, товарищ в авторитете. Пальцы веером, сопли пузырями. Попробуй с ним без магии совладать. Видишь, кто с ним?

Кощей прищурился, рассматривая «дружину» Елисея. Мыкола со Збышком воинственно выпятили грудь. Дед Никишка тоже попытался сделать героическую позу.

— Думаешь, обычные крестьяне? — продолжал нагнетать обстановку аферист. — Они только на вид такие безобидные. Под маской холопов, — голос Алеши благоговейно задрожал, — скрываются отморозки Шаолиня. Они всю твою охрану голыми руками на молекулы разнесут. Так что гони ему виру за обиду, пока он добрый.

— Сколько?

— Двадцать подвод. С трудом уговорил на тридцать…

— Что?! — взвизгнул Кощей. — Он же сказал: двадцать.

— Еще десять за право первого проезда для тебя и…

— Что и?.. Что и?!!

— И двадцать процентов таможенного сбора с оставшегося хозяйства. Видишь, как я о тебе забочусь? Всего… — Алеша пошевелил губами, — пятьдесят пять подвод, и ты проезжаешь без очереди. И у тебя еще сорок пять останется. Цени. Тут ведь не только от Мальвины товарищи. Про Черного Рыцаря слыхать не приходилось?

— Да у меня этих рыцарей пруд пруди, — кивнул Кощей на сопровождающую его охрану.

Алеша презрительно фыркнул:

— Я про Черного Рыцаря Смерти говорю. О таком слышал?

— Нет. — Бессмертный злодей испуганно затряс головой.

— Скоро услышишь. Он уже здесь.

И тут ожили мегафоны.

— Ахтунг! Ахтунг! В связи с явно неспортивным поведением одного из главных претендентов на выход в финал команду Кощея Бессмертного наказать пожизненной дисквалификацией! — проревел голос Ойхо.

Бессмертный злодей схватился за сердце. Из динамиков послышалась возня. Алеша сразу понял, что идет битва за микрофон. Судя по звукам, побеждал пока папа.

— Однако, учитывая почтенный возраст претендента на бой с драконом, — отдуваясь, продолжил он, — судейская коллегия сочла возможным…

— Гнать всех маразматиков в шею! Ой! — Мама все-таки захватила микрофон, но ненадолго.

— …дать ему визу на въезд. Но только ему одному!

— А кто ж мои подводы охранять будет? — ужаснулся Кощей.

— На территории Ойхо Великолепного, — ледяным тоном процедил Алексей, — царит идеальный порядок. Невинная девушка с мешком золота под юбкой в одиночку проехать сможет… если, конечно, хорошо заплатит.

— Я заплачу, — засуетился Кощей. — Мне бы хоть одного человечка туда с собой, а я заплачу, вот только кому?

Алеша, выразительно вскинув брови, развел руки.

12

Так как операция была ответственная, провоз через границу нелегала Алеша осуществлял лично. Это стоило Кощею еще пяти подвод и двух обмороков, зато проделано все было на высшем уровне. Таможенник лично очистил от золота одну из оставшихся у бессмертного злодея телег, сунул в нее Соловья, прикрыл разбойника дерюгами и уселся сверху. Бедняга жалобно пискнул.

— Тронули! Таможня дает добро.

По настилу моста застучали копыта. Не успел коренник, которого тащил за уздцы Кощей, пересечь мост, который и являлся границей, как Алеша спрыгнул на землю.

— Дальше сами, — небрежно кинул он Бессмертному Злыдню. — Некогда мне тут с вами. У меня еще на границе куча дел.

Он щелкнул пальцами. С вершины ели слетела гигантская летучая мышь. Юноша запрыгнул ей на спину и понесся в сторону замка. Он справедливо полагал, что его дела на таможне были закончены с проходом Кощея, а с остальными проблемами справятся и статисты.

— Этому, от Мальвины, — крикнул он на лету своим помощникам, — отсыпьте, сколько положено!

Полностью деморализованный Кощей проводил его затравленным взглядом и вновь потащил кавалькаду за собой. Как только Калинов мост исчез за поворотом, скромный олигарх облегченно вздохнул.

— Полдела сделано, — шепнул он Соловью, — мы проникли внутрь.

Разбойник одобрительно хрюкнул из-под дерюги.

— Теперь…

— Стоять!

Кощей испуганно поднял голову. Туча гигантских летучих мышей перекрыла дорогу.

— Слепой, что ли? Санитарный контроль! Да не на нас, туда, туда смотри!

Бессмертный повернул голову. Около дороги стоял огромный амбар. Широкие ворота были закрыты, но в них было окошко, из которого торчала черная усатая голова. Она была такая большая, что Кощей даже не сразу понял, что перед ним кот. На воротах благоухала ядреным ацетоновым духом свежей нитрокраски корявая надпись аршинными буквами: «САНЭПИДЕМСТАНЦИЯ».

— Мыши, крысы есть?

— Какие мыши? — возмутился Кощей. — Зачем мне нужна эта дрянь?

Представители охранной фирмы «Дракон и Корешки» нахохлились и двинули вперед.

— Я не вас имею в виду, — заторопился Кощей. — Я о таких маленьких, хвостатых, без крылышков…

— Я этих гадов ползучих тоже не люблю, — признался кот, небрежно махая лапкой охране. Мыши, сердито шипя, отступили на шаг. — Что еще везем?

— Ну, как обычно, золотишко… — заискивающе прогнулся Кощей.

— Мою службу это не интересует, если, конечно, оно не радиоактивное, — зевнул Васька, направляя на подводы счетчик Гейгера. — Гляди-ка, пикает, — удивился он, нажав кнопку.

— Ну и что?

— Как что, как что? Невидимая смерть! Ты что, погубить всех нас хочешь?

Васька выскочил из окошка и пошел вдоль подвод.

— Пикает, не пикает, опять запикало. Все зараженные подводы долой! В могильник для захоронения ядерных отходов!

Пикали почему-то самые громоздкие подводы с максимальным количеством золота, и почему-то только тогда, когда Васька нажимал кнопочку включения прибора. Опасные подводы немедленно подхватывались представителями охранной фирмы «Дракон и Корешки» и отправлялись на захоронение в пещеры Ойхо. Перед Васькой, пятясь, семенил Кощей, заламывая руки, убеждая, что ему никакая радиация не страшна, так как он бессмертный, но грозный начальник санэпидемстанции был неумолим, и еще семнадцать подвод пополнили стратегические фонды лихой команды Алеши, ознаменовав начало второй стадии операции под названием «Закрома Родины».

— Мясные, молочные продукты везем? Рыбку там… или еще чего скоропортящееся? Только честно. И в глаза, в глаза мне смотреть!

— Везу! — рубанул сплеча Кощей, честно уставившись в глаза Васьки.

— А ты в курсе, что некоторые продукты питания являются разносчиками серьезных заболеваний. В том числе и мышей?

— В каком смысле? — захлопал глазами Кощей.

— В смысле где жратва, там и мыши!

— Клянусь, нет у меня мышей!

— Проверим, открывай! Что тут у нас… мясо? Ну, тут бацилла на бацилле. Уничтожить!

Летучие мыши подхватили свиные, говяжьи и бараньи окорока и уволокли в амбар. Кощей был у Васьки далеко не первый, и он уже успел поднабраться опыта. Задачу ему Алеша поставил серьезную: снабдить все кабаки, постоялые дворы и питейные заведения на подступах к замку дракона продуктами питания. Команда с Лысой Горы тоже старалась, но женихов, жаждущих сразиться со злобным драконом, было слишком много и денежек у них в карманах еще хватало, несмотря на все препоны таможенной службы.

— Тут у нас золото и яйца, — откинул дерюгу со следующей повозки кот. — Не, яйца я не ем — там сальмонелла, фу-у-у… ликвидировать! Что там у нас дальше? Сало… ммм… с чесночком…

Васька не удержался, стянул с телеги приличный шмат и впился в него зубами.

— Ну, как? — затаил дыхание Кощей.

Кот с трудом проглотил оторванный кусок, сыто икнул:

— Порченое.

— Где? — ахнул бессмертный злодей.

— Вишь, — ткнул ему под нос надкушенный кусок Васька, — мыши погрызли? Ликвидировать!

Сало молниеносно исчезло с подвод.

— Ой, сметанка… — обрадовался Васька, сдирая крышку с кринки. Глаза кота замаслились. Усатая морда нырнула внутрь и зачавкала. С трудом одолев полбанки, начальник санэпидемстанции выдернул обратно вымазанную в сметане физиономию и удивленно изрек:

— Не лезет. Нет, ты представляешь? Не лезет!

— И что это значит?

— Значит, там полно канцерогенов. Убрать! — Как только команда была выполнена, Васька откинул последнюю дерюгу. — Еще один окорок. Явно каба-а-анчик, — ласково пошлепал он лапой по пухлому заду Соловья. — Ну-ка, проверим, насколько он свежий.

Начальник санэпидемстанции выпустил когти и попытался отодрать кусочек помягче на пробу.

— Терпи, — прошипел Кощей, сделав страшные глаза, но то ли разбойник слишком дорожил этой частью тела, то ли еще по какой причине, но Соловей с визгом скатился с телеги и исчез в кустах. Часть летучих мышей немедленно взмыла в воздух и понеслась вслед.

— Вот теперь ты попал, — грустно вздохнул Васька. — Я-то хотел с тебя взять по-божески, только за попытку отравления некачественными продуктами питания конкурентов…

— Да это я для себя брал!

— Один хотел все сожрать? Ни за что не поверю. Но это все мура! Больше чем на две подводы не тянет, а вот за нелегала…

— Сколько? — безнадежно спросил бессмертный злодей.

— Как минимум еще три, и мы готовы закрыть глаза.

Деваться скромному олигарху было некуда. Безропотность, с которой бессмертный злодей расставался с очередными подводами, утирая предательски блестевшие глаза, растрогала Ваську.

— Жаль мне тебя, — шмыгнул он носом. — Обдерут ведь как липку! Эх, была не была! Гони еще две подводы, и я тебе совет дам, как остальное спасти. Здесь главное… — Васька многозначительно вздохнул.

— Согласен! — замахал руками Кощей.

Очередные подводы взмыли в воздух и исчезли за деревьями.

— Так что там главное?

— Главное деньги береги, Кощик. — Васька слизнул остатки сметаны с усов. — Их тебе теперь ох как много потребуется…

13

Предчувствия Елисея не обманули. Алена действительно была здесь. Только не в образе прекрасной принцессы Вионы, как он предполагал, а в образе торговца, примкнувшего к пестрой компании Мони. Однако возиться с товаром и оформлять лотки ей было недосуг. Не за этим она сюда пришла. Она пришла за своим прекрасным принцем. То, что принц оказался царевичем, ее не смущало. Он был ее, только ее, и никому его она не отдаст! Спасибо гномам. Аленка улыбнулась, вспомнив, как полгода назад набрела на их пещеру. Тогда она еще была Лейлой.

Она, помнится, сидела за огромным мраморным столом, закутавшись в скатерть. Рядом суетились гномы, радостно отстирывая ее изрядно помятый, вываленный в грязи наряд. Баталия с охранниками Кощея и неблизкий путь по горам привели его в полную негодность. Гномики были добрейшие существа и, решив, что судьба послала им Белоснежку, готовы были сделать для нее все! Особенно старался самый маленький гном. Он периодически отскакивал от лохани, в ореоле мыльной пены подбегал к Лейле, восторженно что-то лопотал, азартно размахивая руками, после чего возвращался обратно. Глядя на его забавную рожицу, Спящая красавица невольно улыбалась и тут же грустно вздыхала, прикидывая, как бы поделикатнее им намекнуть, что роль Белоснежки ее не прельщает. В первую очередь ее интересовало, какая сволочь украла ее гроб, лишив, таким образом, долгожданного принца, и что за странный старичок крутился около нее, когда она возилась с веретеном, прежде чем погрузиться в почти столетнюю спячку. Это ведь он ей что-то вколол своей дурацкой иголкой. Веретено здесь ни при чем, несмотря на все предсказания. И она была убеждена, что именно этот укол и пробудил в ней способности к магии, которой она раньше была напрочь лишена, и он же был причиной почти полной потери памяти. Все, что она помнила из прошлой жизни — предсказанное кем-то веретено как средство лечь в хрустальный гроб в ожидании принца и этот юркий старикашка… а теперь вот без перехода какие-то пьяные образины, дальняя дорога и, наконец, гномики.

Гномики, как уже говорилось, были очень добрые, очень милые и очень работящие. Единственно, чего им не хватало, — это твердой руководящей руки. Они ее получили. К вечеру в пещере все сверкало. Лейла состряпала великолепный ужин, резко подняв настроение всем присутствующим. Самый маленький гном постоянно ластился к ней, заглядывал в глаза и чаще всех просил добавки. «Белоснежка» так понравилась ему, что, когда она стала укладывать его спать, гномик разрыдался и сдал Кощея, которому стучал почти сто лет, со всеми потрохами. Разоткровенничавшись, открыл ей все секреты своего клана, показал все сокровища гномов и тайные ходы. А они тянулись на многие сотни километров под землей, аж до самой Московии и замка Черномора. Последнее достижение — подводный туннель через Ла-Манш был на стадии завершения. Поэтому искать в Туманном Альбионе прекрасного принца гномик своей «Белоснежке» отсоветовал. Лучше всего идти на Русь. И он не ошибся. Лейла превратилась в Алену. Помощницу и приемную дочь главной повитухи Всея Руси.

Бездетная Матрена всем сердцем привязалась к сиротке, многому научила приемную дочь: лечить заговорами, травками, магией, которую сразу почуяла в ней. Повитуха со своей помощницей была нарасхват в высшем свете, и нет ничего удивительного, что пути Елисея и Аленки наконец пересеклись на дворе боярина Крута, молодая жена которого благополучно разрешилась от бремени горластым, здоровым крепышом. И с этого момента все остальное для нее перестало существовать. Только Елисей. О тайном желании царя Еремея породниться с Черномором Аленка узнала чуть ли не раньше правителя Незалежной Украины. Этого допустить она не могла. Пусть рушатся царства, пусть все летит в тартарары, но Елисей будет ее, и только ее! Афера, завернутая Алешей, пришлась очень кстати. Аленка до предела напрягла все свои магические способности и сразу поняла, где ей надлежит быть. Скрепя сердце отпустила возлюбленного в дальний путь, а потом… В этот день Матрена, вернувшись домой, обнаружила изрядно опустевший сундук, куда они складировали гонорары, и слезницу Аленки на бересте: «Жить без него не могу! Иду следом».

Аленка натянула на голову шапку-невидимку Черномора, не подозревавшего, что является не единственным владельцем своих сокровищ (в его лаборатории гномики чувствовали себя как дома), и, став невидимой, покинула палатку, бросив на произвол судьбы свой немудреный товар. Она двинулась в сторону Черного Замка дракона. Идти пришлось сквозь торговые ряды, искусно лавируя между жаждущими достойно экипироваться женихами. Их было много. Очень много.

— Мечи! Заговоренные мечи! — вопил Вервольф. — Гнутся-ломаются прямо в руках, но сквозь шкуру дракона проходят вот так!

Меч разрубил пополам кусок масла. Оборотень озабоченно потрогал лезвие, подточил его пару раз, шаркнув по лежащему рядом наждаку.

— Амулеты от порчи, от сглаза! — В соседней палатке бородатый купец тряс цепочками, на которых висело нечто напоминающее звезды Соломона. Сквозь наведенный морок Аленка сразу опознала лесовика. — Не возьмет никакая зараза! Даже ежели магией жахнет, кондрашка вас сразу не тяпнет!

Товар раскупали. И чем меньше его оставалось на прилавках, тем яростней шел торг. Цены росли как на дрожжах. А вот и Елисей. Сердце Аленки екнуло. Царевич стоял в стороне от толпы, задумчиво покусывая травинку. Глаза его были устремлены на взметнувшиеся ввысь над деревьями башни. «Меня выискивает или Виону?»— мелькнула ревнивая мысль.

— Я здесь, милый, — шепнула она, скользнув рядом.

— Алена… — вздрогнул Елисей и начал озираться.

«Меня! Меня ищет! — возликовала девица. — Ладно. Пусть помучается — это полезно. Главное сейчас — дракон. Что он задумал? И что это за Виона у него появилась?» Насколько ей было известно от гномов, эта странная парочка — Ойхо и Яга — жила достаточно уединенно, воспитывая неведомо откуда взявшегося у них сына, и политическая деятельность их ограничивалась периодическим взбаламучиванием пестрой компании Лысой Горы. Такую крупномасштабную акцию, всколыхнувшую кучу государств, им было не потянуть. Чувствовался мощный интеллект, гений, перед которым меркли даже деяния Кощея Бессмертного.

Чем ближе девица подбиралась к Черному Замку, тем явственней слышала звуки, напоминающие удары молотов по наковальне. И запах шел соответствующий. Кузня? Алена прокралась мимо дремлющих на посту гигантов. Летучие мыши, непривычные работать в дневную смену, давали откровенного храпака, хотя до захода солнца было еще далеко. Девица, стараясь не дышать, прошла мимо трибун недавно сооруженного ристалища. Только бы шапка не подвела! Из темного зева полуподвального помещения у подножия замка сквозь зарешеченное окно валил дым. Рядом зиял провал пошире. Оттуда доносились голоса, и один из них заставил ее вздрогнуть. Елисей? В пещере дракона? Когда успел? Да его же…

Забыв осторожность, Алена ринулась внутрь и застыла на пороге как вкопанная. Ее возлюбленный, сверкая гладко выбритой лобастой головой, сердито потрясал заговоренным мечом, гневно уставившись на нежившегося в золоте дракона.

«Вот дурак! — метнулась в голове паническая мысль. — Побрился и думает теперь… Господи! И когда только успел? Он же только что там… с травинкой…» Аленка приготовилась к магическому посылу. Своего суженого, хоть и дурака, но своего, родного, просто так на растерзание дракону она отдавать не собиралась.

— Бать, ты смотри, что творят, халтурщики! — В мощных руках юноши меч завернулся в штопор. — Ты каких гномов вызвал, скандинавских?

Аленка замерла. Что-то не похоже, что здесь намечается великая битва.

— Да ты что, сынок!

«Сынок?!» Аленка так затрясла головой, что шапка чуть не слетела. Дракон вылез из золотой горы, как собака отряхнулся, скидывая с зеленой чешуи прилипшие червонцы.

— Они знаешь сколько дерут? Китайских выписал.

— Тьфу! Так я и думал. Китайская подделка! Гляди, как гнутся, — поднажал еще на меч бритый «Елисей», заставив его хрустнуть. — Ну вот, не только гнутся, но и рвутся. Интересно, из чего они его лепят? Железо-то давно уже кончилось. У мамани даже сковородки ни одной не осталось.

Юноша внимательно осмотрел скол и возмущенно засопел.

— Чего там? — насторожился дракон.

— Золото… Он внутри золотой, а сверху — серебряная амальгама…

— Что?! — Голова Ойхо на длинной шее метнулась в подсобку и выволокла оттуда пару маленьких узкоглазых гномиков с огромными молотами в руках. — Обалдели? Вы почем их продавать собираетесь?

Гномики что-то обиженно залопотали.

— Сколько, сколько? — выпучил глаза Ойхо. — Да кто ж их по такой цене… берут? А ну, быстро работать! Нечего тут прохлаждаться.

Гномики засеменили обратно.

— Представляешь, Алеша? — Ойхо был явно в трансе. — По весу на золото меняют. Один к десяти…

— Прибыль девятьсот процентов, — моментально подсчитал «Елисей». — Чует мое сердце: не китайцы это, — засмеялся сразу успокоившийся юноша, стягивая с себя пыльную, плотно облегающую могучий торс полосатую рубашку. — Вьетнамцы под китайцев косят. И на них уже подделку лепить начали.

— Китайса мы, китайса! — возмущенно запищали гномы.

— И даже не вьетнамцы. Гастарбайтеры, таджики!

Сообразив, что их раскололи, китайская подделка предпочла улизнуть в подсобку. Стук молотков возобновился.

— Как дела, сынок?

— Еще один рывок, и закрома Родины будут забиты под завязку. Пошли инструктировать бойцов. Отборочный тур надо закончить сегодня.

— Куда спешишь?

— Седьмую пещеру уже набивают. Завязывать пора.

— Еще нароем!

— За мной!

Организатор грандиозной аферы, прыгая через две ступеньки, помчался по лестнице вверх. Дракон, недовольно бурча, полз следом.

«Алеша… Кто ж ты такой, Алеша?» Идти за ними Аленка не решилась. Слишком много магии чуяла вокруг. Может и шапка-невидимка не помочь. Главное — присмотреть за Елисеем, оградить его от беды. Девушка бесшумно выскользнула из пещеры.

14

Обвешанная заговоренными амулетами и мечами толпа взгромоздилась на трибуны. Меж рядов сновали шустрые помощники Мони, снабжая изрядно оголодавших спасителей прекрасной принцессы Вионы гамбургерами, сооруженными из конфискованной таможней «порченой» продукции. Разумеется, не бесплатно, хотя цены были смешные. Кто откажется подкрепиться перед боем за какой-то жалкий золотой? Никто! До ристалища народ добрался не из бедных. Личная гвардия Елисея, доблестные «отморозки Шаолиня», например, уписывали бутерброды за обе щеки. Аленка пристроилась на самом верху. Отсюда было удобнее наблюдать за своим подопечным. Шапка-невидимка, в целях конспирации, по-прежнему была на ней.

— Неча глазеть по сторонам! — сердито прошипел седоусый воин, сидевший чуть ниже на следующем ряду. — За царевичем смотрите! Если что, головой ответите! Я на вас за проход и ристалище, почитай, последние гроши скинул!

«Боярин Крут…» — Глаза Аленки стали круглые.

— Дык как отсюда охранять-то? — загомонили воины. — Ежели б поближе, рядышком…

— Сто червонцев за место, — прорычал воевода, — а у меня в кармане и тридцати не осталось. Отсюда охранять будем!

Места на галерке стоили гораздо дешевле, вспомнила Аленка, и на сердце у нее полегчало. В случае чего она не одна. Девушка напрягла все свое магическое чутье. Трибуны были заполнены практически до отказа, но настоящих воинов на них было мало, и все они, безденежные, скопились на галерке. Ниже располагались боярские сынки, купчишки, бароны, а в самом низу, на самых почетных местах, сидели те, кто имел право первым выйти на бой, и были это в основном очень странные личности. Оборотни, ведьмы, лешаки, и все как один в разных личинах. Особо выделялся среди них закованный в латы трехметровый гигант, в котором Аленка внутренним взором разглядела вибрировавшего от страха оборотня. Морок был наведен столь искусно, что пробиться через него Аленке удалось с трудом. Среди этой странной компании нормальных людей можно было пересчитать по пальцам. Елисей со своими «отморозками Шаолиня» и еще один плюгавый, кругленький и очень суетливый старичок.

Ристалище взревело, заставив Аленку встрепенуться. На арену выбежал юный атлет:

— Господа!

Боярин Крут начал приподниматься.

— Елисей… — Глаза дядьки-воспитателя начали вылезать из орбит. Он перевел взгляд на царевича. Тот как ни в чем не бывало уплетал сэндвич, с любопытством поглядывая на своего бритоголового двойника.

«Значит, не только у меня в глазах двоится», — еще больше обрадовалась Аленка.

— Господа! — повторил Алеша. — Поздравляю вас с началом отборочного тура! По желанию хозяина этих земель, мудрого дракона Ойхо Великолепного, он выйдет на бой только с достойным кандидатом. Кандидат должен быть не только сильным, но и богатым, ибо хозяин Черного Замка озабочен будущим принцессы Вионы и хочет, чтобы она, в случае его поражения, попала в достойные руки. А потому за право выйти на ристалище кандидаты должны платить устроителям этого грандиозного шоу как минимум сто золотых. Это, разумеется, начальная ставка. Можно торговаться по принципу кто больше.

По трибунам пронесся разочарованный гул.

— Те, кто данной суммой не располагает, имеют возможность поправить свое финансовое положение, делая ставки на вероятностный исход борьбы кандидатов на выход в финал. Уверен, что для опытного воина не составит труда оценить бойцовские качества противников и сделать правильный выбор. Итак, кто первый рискнет выйти на бой?

— Я! — дружно взревел хор глоток на первом ряду.

— Даю сто!

— Двести!

— Двести пятьдесят!

— Триста!

— Мешок!

— Предложен один мешок золота! — закричал Алеша. — Кто больше?

Крики утихли.

— Мешок — раз! Мешок — два! Мешок — три! Продано… Тьфу! Принято! Первый боец на сцену! Э-э-э… На арену!

Через барьер грузно перевалился здоровенный детина с могучими буграми мышц, перекатывающимися под черной как смоль кожей. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка из здоровенных лопухов и ожерелье из отрезанных ушей на шее. Толпа возбужденно загомонила.

«Мамочка… — мысленно схватился за голову Алексей. — Ведь специально пальмовые листья заготовил. Хорошо хоть уши оставили. Вот чуть-чуть не доглядишь…» Проинструктировать нечистую братию он успел, а вот нарядами должен был заняться Васька, которого он тоже соответственно тщательно проинструктировал, выдав заранее заготовленный материал. И это была ошибка. Уши, естественно, были бутафорские, а вот листики пальмы натуральные. Пушистый обормот, получив должность генерального ревизора санэпидемнадзора, стал очень разборчив в еде, а потому скормил их Мурке, решив побаловаться свежим молочным коктейлем с банановым вкусом. Для лешего, игравшего роль первого бойца, и лопухи — выше крыши, рассудил «костюмер».

Понимая, что паузу затягивать нельзя, Алеша зачастил, резонно сообразив, что с наглым клочком шерсти можно разобраться и потом.

— Каков экземпляр, господа! Сшибает буйвола на полном скаку! Легко, непринужденно рвет пасть льву!

— А чем он биться будет? — полюбопытствовал Елисей. Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть гомон толпы.

— Голыми руками, — пояснил Алеша. — Зачем такому богатырю оружие? Ну-с, кто рискнет выйти на бой с ужасом африканских прерий… э-э-э… степей?

Торг возобновился. В нем участвовал практически весь первый ряд, за исключением Кощея и Елисея с «отморозками Шаолиня», которые тоже молчали, предпочитая налегать на бутерброды. Больше всех усердствовал в торгах маленький черненький человечек, ножки которого были практически невидны из-под набедренной повязки, сделанной из тех же лопухов. Он бил себя сухонькими кулачками в грудь, вопя что-то о мести за поруганную честь родственников, оставшихся по вине мерзавца, гордо стоящего на арене, без ушей, и честно выторговал право на поединок ценой двух мешков золота. Право-то он выторговал, а вот барьер, отделяющий трибуны от арены, преодолеть не смог. Росточком оказался мелковат.

«Тьфу! Надо было заранее генеральную репетицию прямо на арене провести. Как же мы про барьер забыли?» — чертыхнулся про себя Алеша, нагибаясь через борт. Вытащив второго бойца на арену, юноша принялся азартно его рекламировать:

— Перед вами непобедимый, неуловимый, неукротимый, быстрый и ловкий пигмей из Конго. Делайте ваши ставки, господа!

Господа удивленно смотрели на коротышку, еле-еле достающего до пупка своему противнику. Над ареной повисла недоуменная тишина, нарушаемая лишь пигмеем, исполняющим запугивающий танец под собственные выкрики.

— Мал золотник, да дорог! — надрывался Алеша. — И не забывайте про чувство мести, горящее в его груди!

— Да рази ж этому недомерку с такой дылдой справиться? — презрительно фыркнул боярин Крут, задумчиво глядя на последние деньги в своем тощем кошельке.

— Делаем ставки, господа! Делаем ставки! — азартно кричал Алеша и, кажется, добился своего. Народ загомонил. Алексей перевел дух, видя, как букмекеры забегали, принимая ставки. Против коротышки они были фантастические! Купились все! Кроме, естественно, подсадных лиц и, как ни странно, Ратибора и Кощея. Царевич, имея в запасе приличную вереницу подвод, предпочел сначала присмотреться, а Кощей свято блюл совет Васьки — берег деньги.

— Ставки приняты! Бой!

Над ареной прокатился протяжный звон гонга. Дальнейшее предсказать было нетрудно. Не успели зрители охнуть, прикрывая уши от резкого звука, как малыш пошел на таран. Он подлетел к своему внушительному противнику, дабы обозначить сокрушительный удар, и — надо ж такому случиться! — споткнулся буквально в двух шагах от него, в результате чего последние метры уже не бежал, а летел параллельно земле. Зарядил неосторожный вервольф, игравший пигмея, условному противнику головой, и прямо в лопухи. Лешак, которому в данном шоу была отведена роль жертвенного барашка, согнулся пополам от непритворной боли.

— Ну, гад, — тихонько прошипел он, — на моей территории больше не появляйся! Под первую же лесину подведу!

— Я ж не нарочно! — заскулил вервольф.

Леший рухнул наземь деревянной колодой.

Чувствуя, что победитель сам готов рухнуть на колени, дабы вымолить прощения у хозяина леса, Алеша подскочил к пигмею, схватил его за руку и вздернул вверх.

— Приветствуем первого победителя!

Зрители дружно схватились за головы. Многие из них, особенно галерка, одним махом лишились всех своих последних сбережений.

— Проигравший получает утешительный приз— портрет прекрасной принцессы Вионы с ее личной подписью на семнадцати языках, которыми она прекрасно владеет! — радостно сообщил Алеша, протягивая лешему открытку. — Кончай стонать, — прошипел он ему, — обычная производственная травма. Честно заработал броню от осеннего призыва. В этом году передовая тебе не грозит.

Леший сразу воспрянул духом и на радостях попытался самостоятельно уползти с арены, но жаждущий искупить вину вервольф ему этого не позволил. У зрителей отпала челюсть при виде коротышки, мчащегося к выходу с ристалища с черным гигантом на вытянутых руках.

— Дикие нравы… — траурно покачал головой Алексей. — Уши побежал отрезать. Однако мы отвлеклись. Как вы, я надеюсь, поняли даже на зрительском кресле, наблюдая бои, можно неплохо заработать и накопить достаточную сумму для выставления своей кандидатуры за право выйти на манеж… Тьфу! Несет меня сегодня… на ристалище! Итак, кто настолько богат, чтобы стать следующим претендентом?

— Я! Я! Я! — вновь заголосили доморощенные артисты из первого ряда.

Торг за право выйти на бой возобновился. Опять зашуршали букмекеры. Золото широким потоком текло в пещеры дракона и подручным вездесущего Мони. К исходу третьего боя поток сузился в два раза, сигнализируя, что кредитоспособность зрителей падает, а к исходу четвертого операция «Закрома Родины» откровенно забуксовала в связи с тем, что царевич Елисей дожевал свой бутерброд и решил, что и ему пора размять ноги.

— Три мешка! — крикнул он, одним прыжком преодолевая барьер.

По арене в тот момент разгуливал водяной с кривой монгольской саблей в руках, тихонько булькая внутри просаленного халата.

— Молодой человек, торг еще не окончен… — заволновался Алеша. Присутствие нормальных людей на арене в его планы не входило. Ему нужны были только их деньги, а не жизни. Шоу должно было быть красивым и бескровным.

— А я сюда не торговаться пришел. — Елисей выдернул меч из ножен.

Трибуны одобрительно взревели. О финансовых подвигах этого юноши были наслышаны все и теперь жаждали видеть, каков он в серьезной сече. Чувствуя настроение толпы, Алеша понял, что нужно сдать назад. Папа с мамой, конечно, справятся с ситуацией, да и сам он не лыком шит, но бойня ему была не нужна. Подручные Мони тоже почувствовали настрой и уже шуршали по рядам, вытрясая из зрителей последние гроши.

— Ну, что ж, поприветствуем храброго витязя Ратибора!

Царевич Елисей, неспешно разминая затекшие мышцы, направился к середине площадки, утоптанной во время предыдущих схваток.

— Пожелаем ему удачи в схватке с грозой кипчакских степей, знаменитым монгольским батыром, татарским ханом Буль Буль-оглы! — сердито представил противников юноша.

С расстройства Алеша даже не сразу понял, какую несет ахинею. Зрители если и поняли, то пропустили мимо ушей, так как бой уже начался.

Меч Елисея засвистел в воздухе, описывая вокруг ратника сверкающий круг. Водяной посмотрел на свою кривую сабельку и попытался было дать деру, но неведомая сила словно приморозила его ноги к земле.

В дело вступил Ойхо. Он, как и положено, держал лапу на пульсе событий. Ему в этом активно помогала Яга, яростно колотя сухонькими кулачками по чешуйчатым пластинам шеи дракона.

— Ежели с братом Алешеньки что случится, я тебя, Змий Зеленый, живьем в землю закопаю!

— Да погоди ты, старая. — Ойхо деликатно, двумя коготками-ятаганами взял ведьму за шиворот и отодвинул от окна. — Надо же хоть видимость боя изобразить, а ты мне обзор перекрываешь. Как бы он нашего водяного не замочил…

Алена не находила себе места. Бой, шедший поначалу с явным преимуществом возлюбленного, вдруг забуксовал. Движения Елисея стали скованными, а водяной прыгал вокруг него козлом, угрожая своей кривой саблей со всех сторон. Причем водяной, как она видела внутренним взором, был перепуган до смерти.

— Магичат, гады! — сообразила она. — Ну уж нет!

Собрав все свои силы, она швырнула мощный магический посыл, блокируя колдовство Ойхо. Удар меча вышиб саблю из рук водяного. Бедняга не стал ждать продолжения. Получив свободу, он рухнул на землю и под улюлюканье зрителей шустро, на карачках, покинул поле боя, оставляя за собой мокрые следы. Сгоряча Елисей дернулся было за ним, но дорогу ему преградил Алеша.

— В связи с обширным инфарктом миокарда, вызвавшим страшную болезнь под названием водянка! — заголосил он, размахивая руками перед лицом брата. — Ввиду явного преимущества воина Ратибора бой прекращается!

— Чья работа? — возмутился дракон.

— Я видела! Вон там, на верхнем ряду, сидит в шапке-невидимке.

— В шею!

— Все карты нам спутала, — согласилась Яга. — Гони ее туда, откуда пришла! Да выход так запечатай, чтоб она оттуда ни ногой!

Магический вихрь подхватил Алену.

«Елисеюшко, — прозвучал в голове царевича отчаянный крик нареченной, — найди меня…»

Юноша встрепенулся и начал озираться.

— Где она?

— Кто? — не понял Алеша.

— Алена!

Алексей пощелкал пальцами перед лицом брата.

— Жаль, что тебя не было с нами. Бои идут за прекрасную принцессу Виону.

— Кто там следующий на бой? — разозлился Елисей. Рука судорожно стиснула рукоять меча. — Кончать пора! Где ваш дракон?

— Торопиться не надо! — озаботился Алексей. — У нас все по графику, по расписанию. Кто желает сразиться с Ратибором? — повернулся юноша к зрителям. — Учтите, начальная ставка — три мешка золота.

Когда они стояли рядом, сходство было настолько поразительным, что боярин Крут даже зажмурился, пытаясь прогнать наваждение. Трибуны молчали.

— Ну что ж, молодой человек, — как ни в чем не бывало продолжил Алеша, — вы становитесь главным претендентом на бой с драконом. Прошу вас в отдельную ложу финалистов. Проводите товарища.

Летучие мыши подхватили слегка упирающегося, до конца не остывшего царевича и водрузили его в отдельную, ранее пустовавшую ложу для почетных гостей.

Алеша решил, что пора с этим цирком завязывать.

— Ну-с, кто еще рискнет попытать счастья? — вопросил он, подмигивая Вервольфу Вольфовичу.

— Я! — пробасил гигант, перешагивая барьер. — Три мешка даю.

Выйдя на арену, он взвыл по-волчьи, сверкнул на оробевших зрителей зелеными глазищами из-под забрала и начал колотить себя по доспехам пудовыми кулачищами.

— Кто рискнет бросить вызов Черному Рыцарю Смерти? — полюбопытствовал Алексей?

Желающих не нашлось. У кого-то не хватило денег, у кого-то смелости.

— Прекрасно. Определился и второй финалист. В ложу, уважаемый, в ложу!

И тут Алеша увидел отчаянный взгляд Кощея. Вспомнив, что это и есть их основная дойная корова, место которой нахально занял Ратибор, Алеша пошел ва-банк.

— И последний товарищ, который идет вне конкурса, — кивнул он бессмертному злодею. Тот торопливо переполз через барьер и колобком подкатился к шоумену. — За это он заранее отсыпал сразу пять подвод… Я ничего не путаю? — спросил он Кощея. Скромный олигарх побледнел, но мужественно кивнул головой в знак согласия. — Разумеется, каждый, кто перебьет эту ставку, может вызвать его на бой… — Вид тщедушного Кощея заставил заскрежетать зубами витязей галерки. Им бы денежек! — …но прошу учесть, что перед вами хоть и не великий боец, но личность довольно известная. Это некто Кощей, мелкий славянский божок…

Зрители ахнули. Скрежет зубов прекратился.

— Приветствуем нашего третьего финалиста! Завтра между ними решится спор, кто выйдет на бой с нашим мудрым драконом!

* * *

Такой расклад Кощея не устраивал. Ему же обещали вне конкурса, а тут еще целых два претендента. И какие! От одного вида Черного Рыцаря Смерти бессмертному злодею становилось дурно.

— Да где же этот бездельник? За что я плачу ему деньги?

Кощей ходил дозором вокруг своих оставшихся подвод, проклиная местные порядки. Селиться в гостиницу при таверне он категорически отказался. Во-первых, подводы туда не лезли, во-вторых, все так дорого!

Сзади раздался шорох.

— Стой! Кто идет? — подпрыгнул Кощей, тараща глаза в темноту.

— Свои, — из кустов вышел Алексей.

— Ну, наконец-то, — сердито пробурчал Бессмертный.

— Зачем звал?

— А то ты не знаешь? — набычился Кощей, — Ты мне что обещался? Ты какие клятвы давал? Если это называется вне конкурса, то…

— Тихо, — прошипел Алеша, — все схвачено. Будет тебе вне конкурса. Я свои обещания всегда держу. Осложнения, конечно, появились, но кто же знал, что тут от Мальвины человечек придет? Да еще отморозок этот трехметровый… Однако радуйся. Есть ход. Эти дурачки еще не знают, что… — Алеша сделал многозначительную паузу.

— Что? — нетерпеливо выдохнул Кощей.

— Что кандидата на бой с драконом будет выбирать сама принцесса. Понял?

— Понял, — налился кровью Кощей. — Никаких шансов. Бабы дуры. Сразу на эту гориллу пальчиком покажет или на патлатого от Мальвины. Знаю я эту породу. Стольких в свое время наворовал… хоть бы одна сказала: Кощик, любимый, ласковый мой… — В глазах бессмертного злодея заблестели слезы.

— Не умеешь ты с бабами обращаться, — сочувственно поцокал языком Алексей, — а жаль, я ведь тут для тебя свиданку с Вионой выхлопотал, чтоб ты ее заранее обработал. Вот даже маршрут начертил, как туда пробраться, чтобы на охрану не напороться, — сунул он Кощею листок, — но чую зря. Вот разве что…

На этот раз пауза была не столько многозначительная, сколько задумчивая, и она затянулась. Кощей стоял не дыша, боясь спугнуть мысли достойного последователя Великого Комбинатора.

— Что? — простонал он в конце концов минут через пять. Нервы его были на пределе.

— Думаю, требуется консультация профессионала. Есть тут у меня знакомый жиголо. Джакомо Казанова.

— Как же, слышал, — оживился Кощей, — сильный специалист и, говорят, без магии работает.

— Никакой магии, — подтвердил Алеша. — Тончайшее знание нежной девичьей души, обольщение… Всех, кого он консультировал, ждал стопроцентный успех. Вот только дерет за услуги немилосердно.

— Я заплачу! — завопил Кощей, перед мысленным взором которого сияло украденное у него яичко. Как ни был скуп бессмертный злодей, он прекрасно понимал: без Вионы ему труба. — Если надо, все отдам!

— Он любит покладистых клиентов. Жди здесь. Сейчас сюда придет профессионал и даст тебе ценные советы.

— За такую цену советы должны быть очень ценными, — пробурчал опомнившийся Кощей, прикидывая, а не слишком ли он погорячился?

— Они будут очень ценными, — успокоил его Алеша и испарился.

Вновь затрещали кусты где-то через полчаса.

— Это вы мой клиент? — Расфуфыренный франт с гладко прилизанными волосами сквозь монокль обозрел скромного олигарха. Под мышкой черного атласного фрака пришельца торчал солидный сверток. Что-то в его мощной, плотной фигуре показалось Кощею знакомым. — Специалиста вызывали? — Франт обошел телеги, приподнял на одной из них дерюгу. Пропустил золотые монеты сквозь пальцы. — Маловат гонорар, ну да ладно. Пройдемся по сокращенной программе, тем более, как я понял, время не терпит. Позвольте представиться: Джакомо Казанова. Дуйте сюда.

Франт выдернул из-под мышки сверток и сунул под нос Кощею трубочку, на другом конце которой болталась какая-то тряпка. Бессмертный начал старательно дуть. Тряпка развернулась, приняла упругие формы.

— Баба, — поразился Кощей.

— Тренажер, — строго поправил его консультант. — Итак, приступаем. Запоминай. Женщина любит ушами, мужчина глазами… ну, и еще кое чем.

Внезапно упав на одно колено перед Кощеем, авантюрист завопил дурным голосом:

— Я брошу к твоим ногам…

— Чего? — шарахнулся в сторону скромный олигарх.

— …все золото мира!

— А-а-а… — сразу успокоился Кощей. — К моим я не против… Погоди… Это я должен бросить?

— Тебе уже нечего бросать, ты лучше слушай…

Рядом раздалось шуршание — последние десять телег взмыли в воздух и исчезли в темноте под натужные взмахи крыльев дюжих представителей охранной фирмы «Дракон и Корешки». Кощей застонал.

— Не отвлекайся, — строго произнес Джакомо, обхватил пухленькие колени Кощея и вновь завыл: — Я брошусь к твоим ногам сам и буду лобызать твое тело от кончиков пяток…

— Пяток?

— Не перебивай!

— Ну, хотя бы помедленнее, я записываю.

— Чего-о-о? — Алеша поднял голову.

Кощей быстро строчил на неведомо из каких тайников извлеченной бумаге гусиным пером, периодически обмакивая его в чернильницу-непроливайку. Именно этого импульса авантюристу не хватало, чтобы по-настоящему зажечься. И тут Алешу понесло. Он полностью пересказал Кощею Камасутру индийскую, китайскую, немецкую, французскую, американскую, причем американская получилась самая полная, потому что там он чаще всего крутился в порносайтах. Кощей полностью ее законспектировал, получив в результате солидный трехтомник, и сразу попытался принять соответствующие позы, с головой окунувшись в освоение сложного искусства обольщения. Они были такие сложные, что даже резиновому манекену давались с трудом. Разошлись усталые и довольные друг другом все трое, причем манекен пытался уйти первым, но был немедленно отловлен Кощеем. Алеша поздравлял себя с успешно обработанным клиентом номер один, у которого, как он считал, на балансе не осталось ни одного золотого. Кощей нежно поглаживал манекен и шел, ощущая себя властелином мира. Половой гигант был уверен, что теперь Виона в его руках. Сунув под мышку свой трехтомный опус, Кощей двинулся в сторону замка — брать штурмом сердце прекрасной принцессы. Алексей, обогнавший его всего на сотню-другую шагов, кинулся в свои апартаменты бегом, в надежде успеть переодеться раньше, чем подоспеет нетерпеливый клиент, но не тут-то было. Разгоряченному лекцией Кощею явно не терпелось применить свои знания на практике, и он тоже перешел на рысцу, периодически сверяясь с нарисованным для него авантюристом маршрутом. Алеша, разумеется, влетел в свою опочивальню первым и тут же налег на дверь. Не могла же прекрасная принцесса Виона предстать перед знаменитым Кощеем Бессмертным в таком виде! Дверь содрогнулась. Судя по звукам, Кощей наткнулся на нее манекеном, который очень удачно спружинил, вышвырнув бессмертного злодея обратно на лестницу.

— О прекрасная…

— Брунгильда, — простонал Алеша, с трудом удерживая ходящую ходуном дверь. — Эк его разобрало…

— …Виона, я брошу к твоим ногам все, что у меня осталось… — У Кощея уже не осталось ничего, поэтому монолог звучал очень страстно. — А потом, если этого не хватит, брошусь к твоим ногам сам! Я буду целовать тебя…

И тут Кощей показал класс. Бессмертный злодей, оказывается, неплохо знал анатомию.

Алеша с другой стороны двери слушал, как Кощей по косточкам разбирает его тело, подробно информируя, куда, как и за что он его будет целовать, краснея все больше и больше. Дверь держать было все труднее.

— Ну, хоть какой то знак вашей приязни, — бушевал за дверью распаленный Кощей, — хоть рученькой, хоть ножкой махните!

Бессмертный злодей рванул за ручку так, что чуть не выдернул Алешу в свои объятия, и тому пришлось-таки сделать ручкой, звезданув скромному олигарху промеж глаз в узкую щель приоткрывшейся двери.

— А ты мне понравился, шалунишка, — игриво захихикал тоненьким голоском авантюрист, запираясь на щеколду. — Люблю таких, но я же честная девица! Пока не замужем — ни-ни!

— Но я могу надеяться? — вновь ринулся к двери, собрав в кучку глаза, Кощей.

— О да, прекрасный рыцарь! — Алеша постарался, чтобы в его голосе было побольше томной неги. — Я завтра вынесу свое решение.

Счастливый до соплей Кощей с манекеном под мышкой отправился практиковаться в искусстве обольщения в кустики. Первая брачная ночь должна была пройти на уровне! Кощей в запале, похоже, начисто забыл, что должен представить прекрасную принцессу Виону магрибскому колдуну с незамутненной кармой.

15

Операция «Закрома Родины» вступила в решающую фазу.

— Батя, ты, главное, не забудь раздуться, когда высовываться будешь, — давал последние наставления Алеша.

— Будь спок. От страха все обмочатся!

— А ты, мама, смотри ролик не перепутай… Дай-ка я лишние уберу. Короче, как увидишь, что эта лампочка мигает, сразу врубай.

— Не волнуйся, касатик, врублю. На всю катушку врублю!

— Тогда по местам! Мой выход.

Алеша выбежал из ворот замка, вплотную к которым располагалась арена, и выскочил на середину, сияя белоснежной улыбкой профессионального шоумена. Несмотря на то что львиная доля зрителей была представлена выбывшими из состязаний претендентами на бой с драконом, трибуны взревели. Всем было интересно, чем все закончится.

— Господа! Позвольте еще раз представить вам трех финалистов, — сделал широкий жест в сторону ложи для почетных гостей Алексей. — Кощей Бессмертный! Прошу любить и жаловать!

Скромный олигарх забрался с ногами на кресло, чтоб его было лучше видно, и сделал болельщикам ручкой.

— Благородный витязь Ратибор!

Поклон Елисея был полон достоинства.

— И наконец, Черный Рыцарь Смерти!

Раздутый до неимоверных размеров оборотень, грохоча латами, поднялся во весь свой трехметровый рост, завыл по-волчьи и принялся колотить бронированными перчатками себя в грудь на манер Кинг-Конга. Кощей вместе с креслом начал отползать от него подальше. Елисей тоже отступил на шаг-другой — на всякий случай. К сожалению, размеры ложи были ограниченны. Кресло Бессмертного уткнулось в барьер. Вервольфу это так понравилось, что он приподнял забрало и одарил его своей фирменной улыбкой.

— Как там тебя по батюшке?

— Бессмертный я, — пролепетал скромный олигарх, закатывая глазки.

— У меня бессмертных не бывает. — Оборотень нежно погладил рукоять меча, кровожадно сверкая глазами из-под забрала. — Ну, с вами все понятно, — «рыцарь» сделал морду серийного убийцы, — а вот с драконом придется повозиться…

— А может, договоримся? — Кощей был на грани обморока. В такую переделку он попадал впервые. Договариваться уже было нечем (все деньги высосало Алешино шоу), магию применять нельзя, а без нее…

— Господа, — замахал руками шоумен, — ведите себя пристойно! Все разборки на ристалище! Нарушители немедленно дисквалифицируются!

Черный Рыцарь презрительно фыркнул, перевалился через барьер и оглушительно свистнул. На арену, вздымая копытами пыль, вылетел черный конь, размерами не уступающий хозяину. Бока его широко раздувались, из ноздрей вместе с паром вылетали искры. Черный Рыцарь Смерти одним прыжком взметнулся в седло.

— Надоело! Позовете меня, когда этих… — рыцарь мотнул головой в сторону конкурентов и выразительно чиркнул себя по горлу ребром бронированной перчатки, — …время придет. Я пока на травке поваляюсь.

Почуяв шпоры, конь оглушительно заржал, встал на дыбы и в два прыжка покинул арену.

— Безобразие, — прошипел Кощей. — Куда смотрит администрация? Таким не место в приличном обществе.

Елисею его бормотание слушать было недосуг, так как представление продолжалось. Алеша не собирался снижать темп.

— А сейчас позвольте представить вам хозяина этого замечательного замка и прилегающих к нему болот! Так как целиком он на арене поместиться не может, лицезреть придется только его самую мудрую часть. Прошу любить и жаловать — Ойхо Великолепный!

— Во дает! Ойхо Великолепный! Ох, умру со смеху… — закатился в пещере Васька.

— Могу помочь, — рассвирепел дракон.

Только когти застучали по каменным ступенькам. Василия как ветром сдуло.

— Тьфу! — всполошился дракон. — Мой же выход!

Произносить заклинание, как полагается по всем ритуалам, было уже поздно, поэтому Ойхо ограничился магическим щелчком хвоста, в результате которого голова его стала чуть ли не в три раза больше туловища и шлепнулась на золотой склон. Шея не выдержала нагрузки. И была она так тяжела, что на арену ее можно было доставить только волоком, пятясь задом, что Ойхо и сделал, ибо время поджимало. Зрители с удовольствием обозрели самую мудрую часть Ойхо Великолепного, начиная с хвоста, кончая задними лапами. Остальное застряло в темном проеме пещеры. Но и то, что они увидели, внушило им уважение. Тем не менее это был провал. Ойхо пошел на попятную и начал загребать лапами в обратную сторону. Шея сложилась гармошкой, но продавить обратно голову в пещеру не удавалось. Будь рыцари посообразительней — тут бы ему и конец!

— Просим прощения за небольшие технические неполадки, — замахал руками Алексей, пытаясь отвлечь внимание зрителей от судорожно извивающегося хвоста, хлещущего по арене. — Пока их устраняют, перед вами выступит сводный ансамбль песни и пляски, а после… — Алеша сделал выразительную паузу, достойную Задорнова, заставив трибуны затихнуть, — …держитесь крепче за сиденья. После гвоздь программы! Прекрасная принцесса Виона явит лик свой вон с того балкона!

Трибуны взорвались таким ревом, что Ойхо со страху утроил усилия и влетел обратно в пещеру, перекувырнувшись через свою необъятную голову. Яга, с тревогой наблюдавшая за событиями на арене через монитор операторной, облегченно вздохнула и нажала на первую кнопку.

— «Лохматые Кикиморки», вперед!

Под бессмертные звуки Чайковского на ристалище выплыл сводный ансамбль песни и пляски в коротеньких зеленых юбочках из болотной травы, старательно выписывая худенькими ножками замысловатые па танца маленьких лебедей. Удостоверившись, что все идет по плану, Алеша рванул переодеваться. Когда он добрался до апартаментов «принцессы», Яга уже нажала вторую кнопку. Из динамиков грянули разудалые звуки опереточного варьете. Юноша осторожно выглянул сквозь щелочку ставней. Это был коронный номер кикиморок, и они показали класс. Ножки из-под юбочек взлетали так высоко, а ухали и повизгивали они так задорно, что стены замка дрожали от восторженных воплей распаленной толпы.

— Срочно меняем ориентацию! — Алеша плюхнулся в кресло напротив зеркала, внимательно посмотрел на свое отражение, затем на созданный им же рекламный буклет с изображением секс-бомбы, всколыхнувшей все близлежащие королевства, пристроил его на туалетном столике рядом с зеркалом, одной рукой схватился за губную помаду, другой за пудреницу, и работа закипела.

— Рафаэль, — умилялся юноша, нанося на лицо мазок за мазком. — Микеланджело… — Слой штукатурки на лице становился все толще и толще. — Тициан… рядом не стояли!

— Точно, — согласился Васька, вскарабкиваясь на спинку кресла. — Им раз увидеть, и они бы уже лежали.

— Ты думаешь? Ну да… чего-то не хватает…

— Я думаю, вот этого, — подсказал Васька, натягивая парик на гладковыбритую голову Алеши.

— Молодец! Так и быть, отмажу в следующий раз от очередной шкоды абсолютно безвозмездно.

Лицо преобразилось. До идеала было, конечно, далеко, но тем не менее издалека вполне сойдет за девичье. Юноша направился к балкону.

— Стой!

— Чего? — повернулся Алеша.

— Два раза отмажешь. — Васька показал лапой на разложенные по кровати воздушные наряды «принцессы».

— Тьфу!

Алеша скинул штаны, рубашку, стянул сапоги и начал напяливать платье на свои могучие плечи.

— А ничего, — поиграл он подведенной сурьмой бровью, вертясь перед зеркалом, — я начинаю себе нравиться.

— Три раза отмажешь, — потребовал Васька.

— Брысь отсюда!

Васька спрыгнул на пол.

— Три, — сообщил он уже из-за двери. — Я бы на твоем месте поработал бритвой.

Алеша еще раз посмотрелся в зеркало и вынужден был согласиться. Декольте довольно глубокое. Юноша, не снимая платья, обнажил плечи, заставив разбежаться в разные стороны накладную грудь, брызнул из флакончика пеной на грудь настоящую и тщательно прошелся по ней бритвой, затем посмотрел на ноги.

— Тоже побрить бы не мешало, — пробормотал он. Однако времени было в обрез. Репертуар у «Лохматых Кикиморок» пока невелик, а над ристалищем звучали последние аккорды, и, кажется, уже не в первый раз. — И так сойдет!

Юноша сел на койку, натянул на ноги колготки в сеточку, сунул их в туфли сорок пятого размера на высоких каблуках, встал, покачнулся…

— Походка от бедра, — ехидно посоветовал Васька из-за двери.

— Да пошел ты! — разозлился юноша. Он стоял враскоряку, схватившись руками за туалетный столик. — Как они на этих ходулях ходят?

Алеша по натуре был артист, но никогда ему еще так трудно не давалось вживание в образ. Увлеченный борьбой с дамскими шмотками, юноша не заметил, как сзади, с противоположной стороны башни, где «томилась» в заточении «прекрасная принцесса», на фоне окна мелькнула чья-то тень.

— Ну, скоро ты там? — сунулась в дверь голова Ойхо, успевшая принять привычные размеры. — У кикиморок уже ножки отваливаются.

— Иду! Скажи мамане, чтоб объявляла.

— Сам объявлю. Незачем ей светиться перед Кощеем.

Ойхо загромыхал по лестнице вниз, а Алеша заковылял, растопырив руки в разные стороны, к балкону.

— Прекрасная принцесса Виона! — проревели динамики голосом Ойхо. — Спешите видеть ее лик!

— А-а-а!!! — грянули трибуны.

— Фиг вам, а не лик, — прошипел Алеша, увидев свое перекошенное от напряжения лицо в стекле балконной двери. — Стриптизом обойдетесь.

С этими словами он высунул наружу ногу.

— У-у-у!!! — взвыли трибуны и ринулись вниз.

Наперерез им рванули представители охранной фирмы «Дракон и Корешки». Им был дан строгий приказ не допускать распаленных поклонников на арену

— Тьфу, бесстыжая! — Что-то тяжелое вмяло голову Алеши в плечи вместе с париком, выставленная напоказ волосатая ножка конвульсивно дернулась, туфелька сорок пятого размера по широкой дуге улетела в толпу, став причиной небывалой драки за обладание этим бесценным сокровищем, а сама «прекрасная принцесса Виона», не выдержав такого удара судьбы, упала в чисто дамский обморок.

— Чего это он больше не показывается? — заволновалась Яга.

— И правильно делает, — одобрил Ойхо, пробегая мимо операторной вниз. — Они и так уже дозрели. Как выйду, врубай ролик.

— Угу… — Ведьма приготовилась.

— Украли! — вылетел на середину арены дракон, картинно заламывая лапы. — Украли мою ненаглядную-у-у!

Мощная струя, вырвавшаяся из его пасти, огненной метлой прошлась по арене. Представители охранной фирмы гигантскими черными тенями взметнулись вверх, чтобы не сгореть заживо. Толпа рванула в разные стороны.

— Кто посмел? — возмутился Кощей.

И тут Ягуся врубила заранее приготовленный ролик. Квадратный кусок стены замка засветился, явив зрителям коварного похитителя. Черный Рыцарь Смерти на черном коне несся во весь опор по лесной тропинке. В его руках чувственно трепыхалась несчастная принцесса Виона.

— Помогите…

Это выглядело так трогательно!

— Куда он поскакал? — взвыла толпа.

— Туда, — махнул крылом куда-то в сторону востока дракон.

Сметая по дороге трибуны, толпа помчалась в указанном направлении, оставив среди деревянных развалин лишь Елисея с Кощеем. Первый не очень-то во все это поверил, второго задержали совершенно другие соображения.

— Это что ж такое получается? — начал петушиться он, подскакивая к дракону. — Я честь по чести все денюжки выложил, а где товар?

— Ты их выложил, чтоб со мной не драться, — осадил его дракон. — Насчет остального уговору не было. Чем тут воздух сотрясать, лучше б погоню организовал, а то смотри, — кивнул Ойхо на просеку, проломленную толпой в сторону востока, — желающих много.

Отчаянно ругаясь, облапошенный Кощей понесся в сторону Калинова моста, где остались его основные силы, — организовывать погоню.

— Ну а ты чего стоишь? — уставился дракон на Елисея.

— Мне бы с вашим помощником потолковать…

— Недосуг ему, — категорично заявил Ойхо. — Он уже в погоню отправился. Прекрасную принцессу спасать. А ты бы, сынок, чем дурью маяться, домой бы, к батюшке. Еремей уж небось заж… — Дракон поперхнулся. — Некогда мне тут с тобой! — отмахнулся он и ринулся под спасительные своды пещеры. — Чуть не проговорился… — донесся до Елисея его испуганный громовой шепот.

— Не возражаешь, если я вокруг твоего замка прогуляюсь? — крикнул вслед сбитый с толку царевич. — Вдруг какие следы обнаружу?

— Гуляй.

Знал бы мудрый дракон, что в тот момент происходило с противоположной стороны замка…

16

Свежий ветерок привел Алексея в чувство. Он открыл глаза, бессмысленно уставившись на шершавую каменную стену, медленно плывущую вверх. Руки его судорожно сжимали гибкое тело юноши в изумрудно-зеленом костюме для верховой езды, ползущего по этой стене соответственно вниз. Юноши?

— Ну ты, дура, — сердито прошипела Роксана, — возьмись за что-нибудь еще. Всю грудь помяла. И кинжал из-под юбки убери!

— Чьей?

— Ну не моей же! Видишь, я в мужском платье.

Алеша густо покраснел.

— Не могу, — пропищал он тоненьким голоском.

— Чего не можешь?

— Ручки отпустить не могу, я высоты боюсь!

Тем не менее одна рука послушно скользнула вниз и оказалась на отнюдь не юношеском бедре.

— Дубина стоеросовая!

Роксана достигла подножия замка, стряхнула с себя «принцессу» и сердито уставилась на нее. Алеша в полном обалдении сидел на траве в той же позе. Руки его сжимали воздух. Рядом валялась туфля сорок пятого размера.

— Ну и страшилище! И чего они в тебе нашли? Вставай, убогая, пока никто не хватился.

Роксана вскочила в седло коня, мирно щипавшего травку рядом со стеной. Алеша похлопал глазами, пошарил по земле руками, зачем-то засунул за пояс слетевшую туфлю, а затем, опомнившись, взвился в воздух прямо из положения сидя. Конь жалобно заржал, присев на задние ноги.

— Опять ты за свое! Отпусти грудь! Держись за талию!

— Я высоты боюсь, — напомнил Алеша, прижимаясь еще теснее.

— Тьфу! И зачем я тебя спасала?

— Чтобы жениться на мне, — радостно пропищал Алексей.

— Что?!

После выпитого накануне эликсира Роксана не рассчитала сил. Хоть на сапожках у нее и не было шпор, конь взвился на дыбы, заставив Алешу еще крепче схватиться за спасительницу, и вихрем понесся в сторону леса.

Полчаса безумной скачки по бездорожью, хлещущие ветки в глаза… Они не сломали себе шею лишь потому, что Алеша знал эти места как свои пять пальцев и изредка вмешивался в управление, отрывая руки от соблазнительного тела спасительницы, дабы дернуть за нужный повод. Наконец конь притомился и перешел на рысь. Алеша решил, что пришла пора чуть-чуть разведать обстановку.

— Может прекрасная дама узнать, куда везет ее храбрый спаситель?

— Прекрасная… — фыркнула Роксана. — Давно в зеркало смотрелась, чучело?

— Ну, это ты, положим, врешь, — пробасил Алеша, поправляя парик, от расстройства забыв изменить голос. — При свечах я еще очень даже ничего… — Роксана рывком обернулась. — Проблемы переходного возраста, — опомнившись, пропищал авантюрист. — Я еще девочка… в смысле девуш… короче, маленькая я.

— Ну, ты ду-у-ура… — опять повторила Роксана, скептически покосилась на могучие плечи «прекрасной принцессы», неопределенно хмыкнула и замолчала. Это как же надо так не дружить с головой, чтобы перепутать ее с мужчиной, пусть даже она и не в женском платье.

— Это не по-рыцарски, — захныкал Алеша капризным голоском. — Почему ты не стал передо мной на колено, не поклялся в вечной любви, не попросил локона моих прекрасных волос на добрую память?

— Еще слово, и я этот локон собственноручно вырву… на вечную память!

— Ой, как романтично!

— Р-р-р…

— Куда ты меня все-таки везешь, прекрасный рыцарь? Простите за настойчивость, но я такая любопытная. Хоть намекните, каким курсом…

— Зюйд-вест! — отрезала доведенная до белого каления Роксана.

Это Алеша знал и без нее, а еще он знал, что в указанном направлении было не совсем спокойно. Мама с папой неоднократно предупреждали его, чтоб он в эту сторону ни в коем случае не ходил, так как там живут очень нехорошие дяди. Причем один из них, самый нехороший, имел даже собственный замок. А самый нехороший он был, потому что любил кушать людей. Алеша был непослушный мальчик и однажды все-таки наведался туда, прочел нехорошему дяде лекцию о пользе растительной пищи и взял с него слово, что больше он людей кушать не будет. Лишившийся к концу лекции всех зубов дяденька прошамкал, что отныне он вегетарианец. Остальных нехороших дядей, любителей пограбить прохожий люд, Алеша тогда на месте не застал, а их, по слухам, было там немало.

Именно потому юноша теперь ломал голову, как бы половчее изменить маршрут. Очень не хотелось рисковать такой симпатичной спасительницей. Он, конечно, справится, но мало ли что? Алеша деликатно подтягивал повод, стараясь заставить коня взять левее, но Роксана упрямо выправляла курс. Какого черта ее понесло именно сюда? Юноша мысленно прикинул, куда они упрутся, если будут слепо следовать в данном направлении. Парнишка он был достаточно грамотный и любознательный. Перед глазами всплыла карта, нарисованная лично им со слов мамы Яги, которую где только не носило на помеле за ее долгую бурную жизнь. Впереди лежал Киев. В голове зашуршали основные сведения о стольном граде Незалежной Украины: Черномор, Манефа Евсеевна, Роксана…

— А могу я узнать имя благородного рыцаря, — с восторженным придыханием вопросил Алеша, — которому я обязана своим спасением?

— Рок… Рокфор… граф де Рокфор. Но вообще-то это секрет. Я тут инкогнито. Можешь называть меня Черный Рыцарь Смерти.

Алеша подивился такому совпадению, но виду не подал.

— А я думала, вы при-и-инц, — разочарованно пропищал юноша, мысленно поглаживая себя по парику. Он был очень доволен своей сообразительностью.

— Разбежалась, — фыркнула Роксана.

Над головой мелькнула черная тень. Летучая мышь, на этот раз самых обычных размеров, закачалась на ветке сосны. Она удивленно уставилась на Алешу и его спутницу.

— Надо поспешать, — всполошилась девица, понукая коня. — Это разведчики дракона.

— Да, да, я так боюсь! — Алеша еще сильнее стиснул спасительницу в объятиях.

Летучая мышь чуть не упала с ветки. Она разинула свою зубастую пасть, но сказать ничего не успела. Алеша, сделав страшные глаза, пригрозил ей кулаком. Мышь нервно икнула, с ветки все-таки сорвалась и так с раскрытой пастью и улетела. Мама с папой хватились, сообразил юноша. Надеюсь, у них все нормально. Надо будет как-нибудь узнать. Скажем, на привале.

Солнце клонилось к закату, а спасительница продолжала понукать уже изрядно изможденного коня. Алеша заволновался. В отличие от спасительницы, он, выросший в лесу, примечал многое. В частности, мелькающие тут и там черные молнии летучих мышей, скрытно от Роксаны сопровождавших их в процессе практически всего путешествия, их недоуменные мордочки и знаки, которые они ему подавали. Вот только побеседовать с ними случая не представлялось. А его не могло не волновать, что случилось в замке после его похищения. Чем закончилась операция «Закрома Родины»? О рыцарях и всякой мелочовке он не думал, но Кощей — противник серьезный. Она что, всю ночь собирается скакать? Нужно было что-то срочно делать.

Прекрасная принцесса Виона начала капризничать:

— Я есть хочу!

Роксана подхлестнула коня.

— Я пить хочу!

Спасительница добавила ускорения, вонзив пятки в раздувающиеся от тяжкого дыхания бока жеребца.

— Я в кустики хочу! И бай-бай! — рявкнул ей на ухо Алеша.

— А шоб тэбэ прыподняло и прыхлопнуло! — взорвалась наконец Роксана, резко натянув вожжи.

Она забыла про эликсир силы. Жеребец в целях сохранности своей шеи стал на дыбы, а потом и вовсе решил упасть на спину.

Эту процедуру Роксана наблюдала уже со стороны, не понимая, каким образом она оказалась метрах в десяти от места происшествия да еще на руках у спасенной ею принцессы Вионы. До «принцессы» тоже дошло не сразу, что рефлексы обычно работают быстрее головы, а как только дошло, она срочно начала выкручиваться.

— Ах, я так испугалась! — всплеснул руками Алеша.

— Ну, все! — зарычала Роксана, ворочаясь в траве.

— Здесь заночуем? — наивно захлопала глазами «принцесса».

— Здесь! Вон твои кустики!

— Мерси… — Алеша побежал в указанном направлении, усердно виляя бедрами.

— Тьфу! — мрачная как туча Роксана поднялась, отряхнула штаны, сердито посмотрела вслед «Вионе».

Время поджимало. Вторые сутки уже на исходе. Что прикажешь делать с этой ненормальной, когда действие эликсира закончится? Да и она не железная… Роксана огляделась.

Они находились в небольшом перелеске, густо поросшем ельником. Впереди, между деревьями виднелся просвет. Скорее всего, поляна, сообразила царевна. Там и заночуем. Только бы эта оглашенная приставать не начала. С нее станется.

— Эй, прекрасная… или как там тебя?

— Виона, прекрасная принцесса Виона, — пискнул из-за деревьев Алеша.

— Впереди поляна, обосновываемся там.

— Ты пока постельку постели.

— Я те постелю, — прошипела Роксана, — на всю жизнь запомнишь…

Девица подхватила под уздцы испуганно заржавшего коня и поволокла его за собой. Впереди действительно оказалась поляна. Царевна, спасибо батьке Черномору, не была белоручкой. Он, мечтая о сыне, заполучил от своей благоверной дочь, очень огорчился и с расстройства воспитал ее по-своему. Много чему научил: скакать на коне, рубиться на мечах, делать подлянки тем, кто сильно достал… Виона царевну достала, а потому, торопливо стреножив коня, Роксана вытащила из седельной сумки кожаные перчатки, натянула их на руки, выдернула из ножен, висящих на поясе, кинжал и нырнула в кусты.

Мы чувствуем, что читателя бросило в пот. Не надо бояться! Роксана в принципе была добрая девочка и решать свои проблемы ударом из-за угла не собиралась. Ныряя в кусты, она преследовала совершенно другую цель. Дело в том, что кусты были терновые. Быстро нарубив гору веток, она отволокла их к корням огромной сосны, росшей на окраине поляны, этим же кинжалом, как серпом, накромсала травы и аккуратненько присыпала ею ветки. Получилась очень симпатичная постель, внешне напоминающая могильный холмик. Только зеленый. Полюбовавшись на плоды трудов своих, царевна, похихикивая, занялась сооружением собственной постели, соорудив ее из мягких ветвей елового лапника, которые сверху прикрыла все той же травкой. Очень довольная собой, царевна вернула на место перчатки и кинжал, после чего приложила руки к губам, сложив их лодочкой.

— Эй, болезная, баиньки пора!

— Сейчас… я еще чуть-чуть…

— Давай-давай, — пробормотала Роксана, расстегивая подпругу скакуна. Подложив под голову седло, царевна вольготно развалилась на своем зеленом ложе. — Только не засни там, я тебе тут такую… — девушка протяжно зевнула. Сказалось дикое напряжение дня, предыдущая бессонная ночь, которую она провела в седле, спеша опередить коварных женихов, — …приготовила…

Разумеется, никаких проблем с желудком у Алеши не было. Не успел он удалиться на безопасное расстояние, как на плечи ему спикировала стайка летучих мышей.

— Ну, как там? — нетерпеливо спросил он.

— Папа с мамой сердятся, — пискнула первая мышь.

— И волнуются, — добавила вторая.

— Тебя что, действительно украли? — полюбопытствовала третья.

— Да вы что! — возмутился Алеша. — Первый день меня знаете? Эта одна из моих гениальных идей! Чтоб натурально было! — Юноша врал так убедительно, что мышки поверили. — Как там дома дела? Все прошло по плану?

— Почти. Основная масса рванула за Черным Рыцарем туда, куда их Ойхо послал. Кощей был в бешенстве, но время на нас тратить не стал, как мы и предполагали. За яичко переживает. Ему важнее первым Черного Рыцаря Смерти найти. Приказал своим дефективным догнать и перегнать толпу.

— Ну и пусть побегают, — удовлетворенно хмыкнул Алексей. — А сам куда намылился?

— Сам с Соловьем-разбойником переместился на основную базу разрабатывать план оперативно-розыскных мероприятий, основанных на магии.

— Круто. Как про все прознали?

— Так у Калинова ж моста Кощей разорялся, команды давал. А там вплотную — лес, а в лесу нашего брата…

— Понятно. Еще новости есть?

— Есть. Твоя гениальная задумка насчет натуральности привела к тому, что один из клиентов топает следом за вами по пятам.

— Кто?

— Витязь Ратибор. Очень ты ему понравилась, — съехидничала мышь.

— А по лбу? — поинтересовался Алексей.

Мышка хихикнула, но даже не дернулась, прекрасно понимая, что вопрос чисто риторический.

— Странный витязь, — предупредила другая мышь. — К нему целая толпа воинов присоединилась, так он как начальник командовал и гневался очень. Заставил какого-то боярина Крута и его воинов выигранные обозы к москалям в царскую казну отправить как приданое.

— Чье приданое?

— Какой-то Алены.

— Далеко до него?

— Плотно идут, но все равно медленней, чем ты. Ему еще следы выискивать приходится. Вы же по бездорожью шпарите.

— Ясно. Папе с мамой скажите, чтоб скоро не ждали. Я тут дела утрясу…

— Мы понима-а-аем…

— Дело молодо-о-ое…

— Очень симпатичная… э-э-э… симпатичный рыцарь.

— Кыш отсюда!

Мыши, весело попискивая, сорвались с его плеч.

— А маме хоть сейчас сказать можешь, вон она летит!

Действительно, на фоне темнеющего неба мелькнула ступа.

— Ты что с нами делаешь, поросенок ты этакий! — заголосила Яга, заходя на посадку. — А ежели меня инфаркт али еще какая болезнь заморская хватит?

Алеша недолго думая заткнул подол юбки за пояс, обнажив колготки в сеточку, перехватил ступу на лету и гигантскими прыжками понесся с ней подальше от поляны.

— Ты это чего? — опешила ведьма.

— Ишь, как мальчик-то разрезвился. — Из ступы выглянула усатая морда Васьки. — Проблемы переходного возраста, — пояснил он Яге, — гормон пошел.

— Мам, тут такое дело…

Переговоры были долгими и трудными. Мама Яга ни в какую не соглашалась отпускать дитятко одного в края неведомые сопровождать нахальную похитительницу, переодетую (кошмар!) в мужское платье, до дома родного и предлагала альтернативный вариант.

— Неча с ней рассусоливать! — бесновалась ведьма. — За космы в ступу, и айда! Лично Черномору доставлю и высечь прикажу!

— Черномору прикажешь?

— Черномору! А ежели надо, и Черномора высеку! Чтоб за дитем смотрел и воспитывал как положено!

К консенсусу пришли уже далеко за полночь, когда полная луна облила лес зеленоватым, призрачным серебром. Алеше разрешалось выполнить задуманное — и сразу назад! А чтоб наказ крепче помнился, группа усиливалась комиссаром в лице кота Васьки. Оперативная связь с центром, то бишь Черным Замком дракона, должна осуществляться через летучих мышей, временно прикомандированных в распоряжение Алексея.

Расцеловав на прощание старушку, Алеша помахал ей вслед и, как только ступа исчезла за горизонтом, взял Ваську за шкирку и поднес к своему лицу.

— Если сунешь свою усатую морду куда не надо — пеняй на себя. Понял?

Васька понимающе мотнул головой:

— Еще как. Я вот в марте…

— Для особо одаренных поясняю: чтоб я тебя не видел… — Алеша поднес к его носу кулак. — Остальных это тоже касается, — предупредил юноша мышей.

Васька испуганно моргнул, мыши на всякий случай отлетели подальше. Алеша поправил парик, вздернул накладные груди и решительно двинулся к похитительнице, которая наверняка его давно уже заждалась. Очень недовольный кот плелся следом.

— Как я могу исполнять свои функции комиссара…

— Сгинь!

Васька, фыркнув, сгинул. С удовлетворением убедившись, что его действительно не видно, Алексей осторожно приблизился к поляне. Ножки «прекрасной принцессы Вионы», не отягощенные туфельками сорок пятого размера, легко скользили по траве. Проклятые колготки в сеточку, конечно, мешали, но конспирации ради приходилось терпеть. Под ногой не хрустнула ни одна ветка. Картина, представшая перед его глазами, умиляла. Две пышные постели, сделанные заботливой нежной рукой. И на одной из них мирно посапывает спасительница. Из-под черной шапочки выпал каштановый локон. Во сне она свернулась калачиком, пухлые, полудетские губы чуть-чуть приоткрыты. Что-то в сердце Алеши екнуло. Захотелось обнять ее, прижать к груди крепко-крепко…

— Спи, моя маленькая, — ласково прошептал он, сдерживая свой порыв, и, чтоб загасить обуревающие страсти, с размаху плюхнулся лицом вниз в пышную постель, приготовленную для него заботливой нежной ручкой…

Разинув в беззвучном крике рот, «прекрасная принцесса Виона» взметнулась вверх, подброшенная, как на батуте. Жаль, что Роксана спала. Это зрелище вознаградило бы ее за все муки и тяготы прошедшего дня.

— Я думаю, — ехидно мяукнул из кустов кот, — она у нас приживется. Только ее в нашем замке для колорита и не хватает.

— Сгинь!

Алеша еще долго сидел возле ложа царевны, ожесточенно выдергивая из всех частей тела терновые шипы, мрачно глядя на спасительницу. И мысли уже были не такие розовые, как несколько минут назад. Достойно отомстить для него теперь было делом чести.

— Васька, ко мне! Планы меняются…

17

Солнечный зайчик, пробившись сквозь сосновые ветки, скользнул по шапочке, каштановому локону, игриво вильнул по бровям, после чего нежно пощекотал ресницы. Роксана, сладко потянувшись, перевернулась на другой бок, и ее носик вновь уютно засопел.

— Нет! Нам такую не надо! — воспротивился Васька. — Колорит колоритом, а Муренку кто доить будет? Опять я?

— Тсс, — прошипел с соседнего дерева Алексей.

— Ты на меня не цыкай! — раздухарился кот. — Это сейчас ты герой, а вот как девки пойдут, мальчики…

— Какие мальчики? — рассвирепел Алеша, начиная спускаться.

— Неважно какие, — начал входить в раж угольно-черный котяра. — Рыжие, — покосился он на царевну, — или бритые… — Увидев, что Алеша уже достиг земли, кот на всякий случай взметнулся на самую макушку своей ели, где сидел в засаде. — А воспитывать и выкармливать их опять же кто будет? Я! Вставать до петухов кому? Мне!

— Где ты у нас видел петухов?

— Не имеет значения! — Кот подпрыгнул на всех четырех лапах, ветка подломилась, и Васька полетел вниз.

— Ну вот, допрыгался, — расстроился Алеша.

Габариты у Васьки были такие, что не каждая овчарка рискнула б с ним связаться, и резвиться на самой вершине ели, учитывая все вышеизложенное, было довольно опрометчиво с его стороны. Он летел широко. У него были широко раскинуты лапы, широко раскрыты глаза, а еще шире рот, из которого рвался душераздирающий вопль. И тут до Алеши дошло, куда, а если точнее на кого, собственно, он падает.

— Выруливай! Выруливай! — заорал юноша.

Васька бешено заработал лапами, старательно помогая хвостом, и вырулил! Из-под когтей обезумевшего от страха кота во все стороны полетели ошметки коры, оставляя на стволе глубокие борозды. Окончательно затормозил Васька уже у самой нижней ветки, ошеломленно почесал за ухом и перестал орать. Вызванный падением обильный шишкопад достиг Роксаны.

— А? Что? — подскочила царевна, получив еловой шишкой по кончику носа. — Кто орал?

Алеша торопливо спрятался за ствол своего дерева. Васька оскорбленно выгнул спину.

— Я не орал, — сердито прошипел он, — я возмущался!

— Чем? — потрясла головой Роксана, прогоняя остатки сна.

— Безответственным поведением некоторых товарищей, которым личное благо дороже общественного, — недовольно буркнул кот, стрельнув глазами в сторону Алеши, после чего вытянул заднюю ногу и начал старательно ее вылизывать.

— А где Виона?

Взгляд Роксаны упал на туфельку сорок пятого размера, лежавшую у ложа «прекрасной принцессы», а на самом ложе… Царевна ахнула. Терновые ветки, причудливо воткнутые в зеленую постель под разными углами, складывались в буквы.

«Я в вас разочаровалась, граф Рокфор.

Возвращаюсь к дракону.

Буду ждать настоящего принца».

— О цэ ж дурна дывчина!

Роксана с расстройства сорвала с головы шапочку и шмякнула ей о землю. Каштановые волосы разметались по плечам.

— Ух ты-ы! — невольно ахнул Алеша и тут же спрятал восхищенную физиономию в листве.

Царевна насторожилась.

— Я тебя понима-а-аю, — мяукнул Васька, нехотя вступая в навязанную ему Алешей роль. — Женщины, они такие… ветреные. — Роксана торопливо подхватила с земли шапочку и спрятала под нее свои роскошные волосы. — Вот, скажем, Машка, — ударился в воспоминания кот. — Я, говорит, благородных кровей! Не то что ты, дикарь неотесанный! Это каких таких, спрашиваю, благородных? Полуперс! Ох и разозлила она меня тогда! За живое, можно сказать, взяла. Вот когда, говорю, будешь не полу, а…

Тут Васька ввалил такую фразочку из ненормативной лексики, что Роксана стремительно покраснела, а Алеша под своим деревом схватился за голову. Этого в сценарии не было. Увлекшийся кот тем временем ностальгически вещал:

— Конечно, в ней что-то было, — закатил он глаза, — шерстка, хвостик! Загляденье! Но вредная-а-а! Чуть зазевался, и пошла вилять. Туды! Сюды! Туды! Сюды! Ну от меня-то далеко не увильнешь, а вот тебе я не завидую.

— Это еще почему?

— Если не дракон, так разбойнички твою принцессу сцапают. Места здесь, сама понимаешь, дикие, неспокойные. Вон там, например, — взмах хвоста в одну сторону, — людоед живет, в замке персональном. Там, — взмах в другую сторону, — водяной с кикиморками болотными. Так что ей повезет, если на дракончика нарвется. Ему от нее только выкуп нужен.

— Откуда ты такой умный взялся? — подозрительно спросила Роксана.

— Вас что-то не устраивает?

— Слишком много знаешь.

— Я кот лесной. Без информации здесь долго не протянешь, — фыркнул Васька.

— И кто ж тебе ее поставляет? — Роксана подняла с земли туфельку «принцессы», дивясь ее габаритам.

— Все! Белочка процокает, сорока протрещит, мышка крылышками помашет…

— Мышка?!

— Ну! Вон, видишь, полетела?

— Точно, — округлила глаза Роксана. — А чего это они днем летают?

— Всех с потрохами сдал, гад! — простонал Алеша из своего укрытия.

— У тебя разрешения не спросили! — задиристо мявкнул Васька. — Когда хотят, тогда и летают! Лес здесь волшебный, и всякие там рыцари нам не указ!

Алеша облегченно выдохнул.

— Ладно, не обижайся, — примирительно улыбнулась царевна. — Лучше помоги. Ты ведь зверь лесной, наверняка по запаху найти сможешь.

Роксана протянул Ваське Алешину туфлю. Кот зашипел, выгнул спину дугой.

— Ты что? — отдернула руку царевна.

— Я кот, конечно, добрый, пушистый, — зловеще прошипел Васька, спрыгивая на землю, и начал наступать на Роксану, — но за такое оскорбление могу и глаза выцарапать.

— За что?

— Ты только что меня собакой обозвал!

— Я не это имел в виду, — заторопилась царевна. — Мне просто надо найти эту ненормальную, — тряхнула она туфлей Алеши, — а как, если не по запаху, я даже не знаю.

— Темнота, — снисходительно мяукнул кот. — Нам, лесным жителям, это раз плюнуть. Способов море! Там веточка сломана, там листик примят. Я все примечаю! Помогу. Как расплачиваться будешь? — сразу взял он быка за рога.

— Ну, у меня с собой немного, — растерялась Роксана. — Но вообще-то я кредитоспособен…

Алеша яростно погрозил кулаком коту из своего укрытия.

— Ладно, — милостиво махнул лапой Васька, — счет я выставлю потом. Возьму немного, не бойся.

Алеша знал Ваську как облупленного и прекрасно понимал, что от этого его «немного» Черномора кондрашка хватит. Он догадывался, что результаты операции «Закрома Родины» побледнеют перед счетом, который выставит наглый котяра «рыцарю» за свою скромную помощь.

— Ну, чего расселся? — поднял на Роксану морду Васька. — Седлай коня.

Царевна возражать не стала. Скинув путы со своего скакуна, закинула на спину седло, умело затянула подпругу под брюхом, поправила стремя…

— Молодец, — одобрил Васька, запрыгнув в седло, не прибегая к помощи стремян. — Поехали.

— Ты что?! — возмутилась Роксана. — А ну слезай!

— Еще чего, — огрызнулся кот. — Я бегать не нанимался, моя задача принцессу найти. Не нравится, ищи сама!

Разумеется, ей это не нравилось, но допустить, чтобы Виона возвратилась к Ойхо, она не могла. Сбежавшие женихи должны были вернуться в ее дворец, а не в Черный Замок дракона!

— Ладно, я тебе это потом припомню, — скрипнула она зубами, берясь за стремя.

Васька невозмутимо пришпорил коня когтями задних лап и с места в карьер, не разбирая дороги, понесся в погоню за ветреной принцессой Вионой. Роксана гигантскими прыжками скакала рядом.

— Ну и где твои приметы? — пропыхтела она. — Сломанные ветки, примятые листки?

— А ты назад посмотри.

Царевна оглянулась. Просеку сквозь кустарник они прорубили такую, что в сломанных ветках недостатка не было.

— Ну ты гад!

— Спокойно! Доверься профессионалу. Мой опыт следопыта никогда не подводил. Выведу точно на цель.

Как только треск вдали затих, Алеша покинул свое укрытие и направился к заранее намеченной точке рандеву. Несмотря на выкрутасы шкодливого кота, все шло пока согласно плану мщения, который был прост до изумления: помотать вредную спасительницу кругами по лесу, да так, чтобы пар из ушей шел, довести до белого каления и затащить в результате обратно в отчий дом. Отчий, разумеется, для Алеши. Причем прийти она должна была туда сама, без принуждения. Первая часть плана уже успешно претворялась в жизнь, вторую Алеша начал подготавливать, как только достиг соседней поляны. Именно сюда Васька должен был пригнать Роксану. Оторвав от подола своего соблазнительного воздушного платья приличный кусок, юноша разодрал кружавчики на мелкие клочки и живописно украсил ими полянку. Окинув взглядом плоды трудов своих, удовлетворенно хмыкнул и вновь полез на дерево. На этот раз он выбрал дуб. Отсюда было удобнее всего наблюдать и наслаждаться местью. Как только юноша пристроился на развилке толстой ветки, к нему на плечо спланировала летучая мышь.

— Оперативную сводку, — потребовал Алеша.

— На шестой круг заходят, — по-военному отрапортовала мышь. — В целях конспирации идут по спирали, чтобы не нарваться на собственные следы.

— Как Роксана?

— Как огурчик, — уважительно ответила мышь. — А ведь версты три уже отмахала по пересеченной местности.

— Это подозрительно.

— Разворачивать?

— Нет, пусть еще побегает. Я выдернул из тела тридцать три шипа. Это тебе ни о чем не говорит?

— Нет.

— Переведи на версты.

— У-у-у… еще двадцать семь верст…

— Ладно, — смилостивился Алеша, — еще пять, и пусть выходят на финишную прямую. Ей еще до замка всю ночь пилить. Мы ж не звери.

Мышь сорвалась с плеча и улетела, но не успела она исчезнуть за деревьями, как ее место заняла другая.

— Васька требует надбавки за вредность.

— Я за его вредность платить не собираюсь.

— За вредные условия труда, — уточнила мышь. — Он натер хвост и пострадал морально.

— При чем здесь хвост?

— В седло не помещается. А дырочки специальной для него нет.

— А что там насчет морали?

— Ругается, — вздохнула мышь.

— Васька?

— Роксана.

— Пусть проявит характер, — нахмурился Алеша. — Напомните ему, что он мужчина…

Где-то вдалеке раздался истошный мяв. Алеша с мышкой насторожились.

— Едут, — прошептал Алеша, услышав приближающийся топот копыт, сопровождаемый воплями Васьки.

— Кто-то проявил характер, — догадалась мышь. — Ну, я полетела.

На поляну выскочил взмыленный конь. В седле сидела разгневанная Роксана. Одна рука стискивала поводья, другая держала за шкирку кота. Васька орал благим матом и даже не пытался сопротивляться.

— Тпр-р-р-у-у-у!

Конь резко затормозил, роняя на землю пену.

— По запаху-то оно ловчее, — прошипела Роксана, увидев обрывки подола Алеши. — А ну колись, гад: где людоед живет? — тряхнула она Ваську. — Я тебя сразу расколола. Наводчик ты! Куда принцессу разбойники поволокли?

Алеша только головой покрутил. Спасительница держала тридцатикилограммового кота на вытянутой руке легко, без напряга.

— Какие разбойники? — заверещал кот. — Ни следов копыт, ни… дракон это! На крылышках… — Васька для убедительности помахал лапами. — Принцессу цап! И в замок.

— Не ври! — еще раз тряхнула его Роксана. — Дракону она живой нужна! Он на ней платье рвать не будет. Где замок людоеда?

— Там, — покорившись судьбе, указал лапой кот.

Алеша понял, что воспитателя, вскормившего его в свое время молоком Муренки, надо спасать.

— Я тут, храбрый рыцарь! — пискнул он со своего дерева.

Поздно. Тонюсенький голосок «прекрасной принцессы Вионы» утонул в громогласном ржании вставшего на дыбы жеребца. Еще миг, и поляна опустела. Топот затих вдали.

— Блин! Как же я без ступы за вами угонюсь? — испугался Алеша.

Чуть не кубарем скатившись вниз, юноша торопливо заткнул подол платья за пояс, сдернул изрядно надоевшие за эти два дня колготки в сеточку и ринулся в погоню.

18

Алеше повезло. Конь Роксаны объявил лежачую забастовку, недотянув до замка людоеда версты три, что дало «Вионе» возможность поспеть к самому началу разборки. Грохот стоял неимоверный. Роксана ломала ворота. Вообще-то она как воспитанный человек в них стучала нежным девичьим кулачком и в запале не замечала, что вмурованные в камень стальные петли вылезают из своих пазов. Тяжелые дубовые ворота ходили ходуном. Кот Васька по-прежнему висел в воздухе кулем. Загривок его надежно стискивал другой кулачок царевны. Похоже, бедолага уже мысленно простился с жизнью и покорился судьбе.

Алеша осторожно выглянул из кустов. Что-то здесь было не так. Он посмотрел на прогибающиеся от деликатного стука ворота, и его взяли здоровые сомнения. Это девица?

— Нет… ну нет! Да не может быть…

Моторная память протестовала. Руки до сих пор помнили мягкое, но упругое тело спасителя.

— Людоед! Эй, людоед! — звонким голоском крикнул «рыцарь». — А ну вылезай, не то я на тебя свою зверушку спущу! — Роксана тряхнула Васькой.

На крепостной стене появилась долговязая фигура в черном плаще с красным подбоем, в которой Алеша с удивлением узнал внучатого племянника Ха Эм Вия, с которым у него сравнительно недавно вышел спор на Лысой Горе. Узкое, заостренное книзу бледное лицо вампира осторожно свесилось вниз.

— А этот гаденыш что тут делает? — удивился юноша.

— Ты разве не знаешь? — удивилась летучая мышь, вспархивая на его плечо.

— Нет.

— Готовит дворцовый переворот. Очень разобиделся, что Лысая Гора не предприняла против тебя должных мер после того, как ты ему морду набил, ударился в эмиграцию, подмял под себя банду разбойников, захватил замок вегетарианца и обосновался со всей толпой здесь.

Мышка была местной и, видимо, знала всю подноготную.

— Зачем?

— Я ж говорю: революцию затеял. Программные статьи пишет, листовки для Лысой Горы подготавливает.

— А банда его чем занимается?

— Боевой и политической подготовкой. Жрет, пьет и тренируется захватывать замки.

— Как? — Алеше стало интересно.

— Как обычно. Сожрут, что Людочка им наготовит…

— Кто?!

— Людочка. Так они людоеда зовут. Он у них теперь типа шеф-повара тут. Одной травой их кормит. И за что они его любят, не пойму? После ужина даже дерутся. Наверное, из-за добавки…

— Наверное, — согласился Алеша. — Ну, нажрутся, а дальше что?

— Дальше напьются, у Людочки хорошие запасы в подвалах оказались, разделятся на две команды и начинают друг друга дубасить. У них все строго по графику. Племянник Вия железный порядок установил. Команды даже название имеют. Одна — «Ой», другая — «ВП».

— «Ой» охраняет замок, «ВП» штурмует, — сообразил Алеша.

— Как догадался? — удивилась мышь.

— Элементарно, Ватсон. «Ой» — это Ойхо, «ВП» — Внучатый Племянник. Причем, обрати внимание — с большой буквы. Однако планы у нашего племянничка наполеоновские.

— Он себе титул присвоил, — сообщила последнюю новость мышка. — Графский. Намекал, что в родстве с очень важной персоной, не последней в магической табели о рангах, что персона эта дракон, у которого много-много золота, что он законный наследник, но его место захватил какой-то самозванец лет двадцать назад, и он его хочет изгнать. А разбойникам приказал себя графом Дракулой величать.

— А вампирчик-то шустрый оказался. — Алеша начал засучивать рукава. — Почему его команды не видно?

— Пьют. Я ж говорю: у них все по графику. Как напьются — драться начнут.

— Много их?

— Штук сорок.

Внутри замка раздался шум. Хор нетрезвых голосов сообщил, что разбойники закончили трапезу и вывалились во двор повышать свою боевую и политическую подготовку. Похоже, новоиспеченный граф Дракула именно их и ждал. Скрестив на груди руки, вампир принял еще более величественную позу.

— Кто посмел тревожить мой покой? — замогильным голосом вопросил он.

Роксана задрала голову.

— Это ты, что ли, людоед будешь?

— Презренная… — вскинул руки внучатый племянник Вия. Прицепленные к запястьям концы плаща взметнулись вверх, сделав его похожим на гигантскую летучую мышь. Товарищ явно давил на психику, пытаясь запугать пришельца.

— Не перебивать! — топнула ножкой царевна. — Значит, так, морда бандитская, предлагаю решить дело полюбовно. Ты мне Виону, я тебе наводчика. — Вздернутый нежной ручкой еще выше, «наводчик» придушенно мявкнул. — И не вздумай сказать, что ты мою принцессу сожрал! Я тебе, людоед проклятый, все клыки пообломаю!

— Мужики, — ахнул за стеной кто-то из разбойников, — на нашу Людочку наезжают!

— Бей его!..

— Открывай ворота!..

— Ах, так! — рассвирепела Роксана, запуская взвизгнувшего Ваську в полет.

Тридцатикилограммовое тело кота смело со стены графа Дракулу. Внутри замкового двора раздался глухой удар. Судя по вою вампира, Васька приземлился сверху. Следующим ударом, теперь уже ноги, Роксана попыталась снести ворота, но они открылись сами, и снесло вместо них первые ряды защитников Людочки. Роксана ринулась в атаку. Загремели цепи. Хитрая система блоков и противовесов заставила ворота захлопнуться за ее спиной.

— Нет. Ты не принцесса, — почесал под париком затылок Алексей, — ты просто очень вредный граф… как там тебя? Рокфор. Грудь? Так она и у меня немаленькая. Волосы? Сам с ирокезом ходил. Захочу, косу отпущу. И хорошо, что ты на мои прелести не польстился. Но, хоть ты и не баба, мы тебя будем выручать.

И Алеша пошел выручать вредного графа и своего не менее вредного кота. Его стук в ворота мало чем отличался от стука графа Рокфора. Шум драки сразу затих.

— Кто там? — придушенно простонал со двора страдальческий голос вампира.

— Это я, прекрасная принцесса Виона, — пропищал Алеша, стукая по створкам в последний раз, что было для них последней каплей.

— Куда тебя несет, дура! — сердито крикнул вредный граф. — Стой, где стоишь, я сейчас с ними закончу и займусь тобой.

В этот момент ворота рухнули, явив очам «принцессы» поле боя. Не меньше дюжины бандитов отдыхали на земле в самых живописных позах. Остальные тряслись от страха, прижатые к стене агрессивным графом де Рокфором. Граф Дракула, в отличие от него, по-прежнему лежал на земле. Сверху на нем восседал кот. Вампир держал Ваську за глотку, Васька сжимал лапы на горле внучатого племянника Вия. Когти у обоих были выпущены, но сделать последний шаг — вонзить их во врага — не решался ни тот ни другой, и, судя по глазам поединщиков, они до смерти боялись друг друга. Это был пат.

— Разойдемся миром, — предложил Васька.

— Как?

— По моей команде когти отпускаем.

— Идет!

— Раз, два, три!

Вампир убрал когти.

— Четыре! — Кот злорадно цапнул графа Дракулу на прощанье — отпускай! — и ретировался за спину Алеши. — Валим отсюда! — заорал он ему.

— Я вам свалю, — повернула в их сторону голову Роксана.

И тут у какого-то разбойника нервы не выдержали. Дико заорав, он пошел на прорыв… сметя царевну, как пушинку.

— Ой, мамочка… — пискнула Роксана, отлетая в сторону.

Действие эликсира силы кончилось.

— И все-таки это она… — Рот Алеши растянулся до ушей.

— Га-а-а! — взревели разбойники, рванув вперед.

Царевна испуганно вжала в плечи в голову и тут…

У Роксаны отвисла челюсть. По двору замка людоеда словно прошелся вихрь. В какие-то моменты этот вихрь приобретал контуры «прекрасной принцессы Вионы», от которой в разные стороны разлетались тела разбойников. На колени сидевшей на земле царевны шлепнулись рыжие волосы.

— Отдай мой скальп! — проревел явно не девичий голос.

Тело наглеца, покусившегося на роскошную гриву «Вионы», просвистело в воздухе, сметя по пути последнего работника ножа и топора. «Принцесса» материализовалась около Роксаны, раскрасневшаяся и очень сердитая.

— Хамы! — возмущенно фыркала она, поправляя на голове свои роскошные волосы. — Быдло! Чуть прическу не испортили.

Роксана перевела взгляд на свои колени. Пусто.

— Гляди, ползет, — пробормотала она, глядя куда-то за спину Алеши.

Юноша обернулся. Сообразив, что его засекли, внучатый племянник Ха Эм Вия вскочил на ноги и бросился наутек.

— Куда это он? — Роксана все никак не могла прийти в себя.

— Думаю, в Румынию. — Рука Алеши опять потянулась к затылку. — Слышь, чучело! — крикнул он вслед вампиру. — Я бы на твоем месте в Тран-сильванию не ходил. В Валахию тоже: на кол посадят… Хотя здесь тебе тоже теперь не светит…

— А здорово ты… — Роксана с трудом поднялась, тихо охнула, схватившись за ушибленный бок. — Кто научил?

— Да как тебе сказать, — растерялся Алеша. — Я, пока в замке дракона томилась, от скуки тренировалась… на нем.

— Это ты молодец… — Перед глазами Роксаны пошли разноцветные круги. — …Ну, пойдем, буду спасать тебя дальше…

С этими словами она рухнула на руки «прекрасной принцессы Вионы», потеряв сознание. Дикое напряжение этого дня все-таки дало о себе знать, как только кончилось действие эликсира.

19

— Ставка больше, чем жизнь.

Кощей сделал пару кругов по разгромленному кабинету, сердито швырнул магический посыл в сторону обугленного стола и, как только он приобрел первоначальную форму, запрыгнул в кресло.

— Соловей!

— Здеся я… — Слуга осторожно сунул голову в дверь.

— Иди сюда, я думать буду.

Скромному олигарху, когда он начинал думать над сложной проблемой, обязательно требовался оппонент, на которого потом можно было все свалить в случае неудачи. Как правило, в роли козла отпущения всегда выступал Соловей. Обреченно вздохнув, мажордом понурил плечи и деликатно сел на краешек стула у самого входа.

— Мое яичко у магрибского колдуна. Факт?

— Факт, — согласился Соловей-разбойник.

— Все мое золото, — на глаза Кощея навернулись слезы, — все… что непосильным трудом… — Скромный олигарх всхлипнул. Растроганный Соловей тоже не удержался и сочувственно шмыгнул носом, — ушло на принцессу. Верно?

— Верно.

— А принцессу украл Черный Рыцарь. Я пока нигде не напутал?

— Нигде.

— Так значит я банкрот?! — взвизгнул Кощей.

— Так точно! — сорвавшись со стула, отрапортовал Соловей и тут же получил в лоб чернильницей.

Это слегка разрядило обстановку. Отведя душу, бессмертный злодей сразу начал мыслить конструктивно.

— Магию нельзя применять против Вионы, а насчет психов всяких речи не было. То есть если мы отделим это чудовище от нашей красавицы, то остальное дело техники. Значит, так. Становись сюда! — принялся командовать Кощей.

Соловей послушно залез на стол.

— Руки вверх!

Разбойник поднял руки.

— Нет, маловато будет.

Бессмертный колобком подкатился к двери, схватил стул и водрузил его на стол.

— Вот теперь порядок.

Соловей балансировал на вершине пирамиды, испуганно глядя вниз. Кощей выскочил из кабинета, долго гремел чем-то в коридоре, затем прибежал обратно, волоча за собой оглоблю.

— На! — ткнул он импровизированной дубиной в мажордома. Пирамида закачалась, но устояла. — Как заклинание прочту, лупи со всей силы! Его башка прямо напротив тебя окажется, а потом я его магией добью.

Как ни туго соображал Соловей, до него дошло, против кого готовится террористический акт, и пирамида вновь завибрировала.

— А можно я свистну? — отстучал зубами разбойник.

— Я тебе свистну!

— Так вернее будет! Он ведь о-го-го какой! Как даст по…

— Мне мои уши дороже твоей головы, — рассердился Кощей. — Оглобля бьет прицельно, а свищешь ты по всем! Готовься! И попробуй только не попади!

Бессмертный провыл заклинание. Соловей зажмурился, поднял дубину…

— …и пусть трепещут наши политические враги, теперь, когда партийная касса полна…

Около носа Вервольфа Вольфовича свистнула оглобля и, не встретив препятствия, вдребезги разнесла многострадальный стол. Пирамида рухнула на главу оппозиции. Обломок стула звонко шлепнул Кощея по лысине, заставив его сесть на пятую точку.

— Ну что, попал? — спросил Соловей.

— Не то чтобы совсем не попал, — пробормотал Кощей, пытаясь свести глаза в кучку. — Ты просто не попал в рыцаря.

Бессмертный злодей не подозревал, что он только что процитировал великого Винни-Пуха.

Обломки зашевелились. Разбойник встал на карачки и рискнул открыть глаза. Прямо напротив него из-под тех же обломков вынырнула голова Вервольфа.

— Попал, шеф! — радостно завопил Соловей. — Гляди, как его сплющило. Махонький стал и совсем даже не страшный!

Оборотень попытался сделать ноги. Рука разбойника потянулась было за ним, но тут же отдернулась. Вольфович клацнул челюстями и начал превращаться в волка.

— Метаморф? — удивился Кощей, глаза которого наконец-то сфокусировались. Бессмертный щелкнул пальцами. Вокруг Вервольфа материализовалась стальная решетка. — Ладно, с тобой потом разберемся, — щелкнул пальцами еще раз скромный олигарх, отправляя главу оппозиции вместе с клеткой в подземелье. Небрежным пассом руки Бессмертный восстановил порядок в кабинете. — Что значит магия, — довольно потер он руки, — чик, и готово! Жаль, что принцессу так же нельзя… напрямую. — Кощей задумался. — А если косвенно? Скажем, через карту. Сла-а-абенькую такую… детскую. Гениально!

Детскую карту Кощей искал с полчаса, хотя достаточно было щелкнуть пальцами. Он всегда забывал про магию, когда очень сильно увлекался. Соловей усердно помогал ему громить стеллажи с магическими фолиантами, хотя и представления не имел о предмете поиска.

— Вот она! — вынырнул из груды бумаг Кощей, прижимая к груди свиток.

Осторожно развернул его на столе.

— Мое первое изобретение, — пояснил он Соловью, ностальгически поглаживая свиток. — Я по ней определял, где папа с мамой. Они меня в детстве ни разу не застукали, когда я шалил.

Соловей недоуменно посмотрел на девственно чистый, хотя и изрядно помятый пергамент. Кощей перехватил его взгляд, усмехнулся.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! Принцессу Виону мне! — сделал пасс Бессмертный в сторону карты, и на ней тут же стали появляться тоненькие чернильные линии.

Видел бы эту сцену Алексей, сразу б догадался, у кого Ролинг стырила идею про карту мародеров. Бесспорно у Кощея! Ведь когда он совсем еще маленький был, не только Гарри Поттера, но и его родителей даже в проекте не было!

Однако мы отвлеклись. Карта продолжала торопливо рисовать горы и леса, реки, ручейки, озера и как только закончила с топографией местности, приступила к живности, населяющей ее.

— Вот они! — обрадовался Соловей.

— Они? — удивился Бессмертный. — Черный Рыцарь же у нас…

По карте двигались чернильные точки, и каждая была подписана. Вот одна точка.

— Царевич Елисей, — по складам прочел Соловей.

— Это не те, — нетерпеливо отмахнулся Кощей, — нам Виона нужна… ой!

Надпись на карте, соответствующая Вионе, могла поставить в тупик кого угодно.

«Царевна Роксана

(Черный Рыцарь)

Царевич Алексей

(Принцесса Виона)».

Если учесть, что и эта чернильная точка была одна, то вошедшего в ступор Кощея можно понять.

— Чевой-то я не пойму, — почесал затылок Соловей. — Они что, друг на дружке едут?

— Точно! — Бессмертный злодей удивленно посмотрел на помощника. Уж от кого не ожидал, так это от него. Умом разбойник не блистал. — Значит, что мы имеем? Принцесса Виона несет царевича Алексея… Откуда такой взялся? Почему не знаю?.. Ладно. На царевиче Алексее сидит Черный Рыцарь… Еще один. Откуда еще один? А! Это, наверно, и есть настоящий, а тот, которого мы сцапали, — подстава… чья-то… Ладно, потом разберемся. Значит, на Алексее Черный Рыцарь, а на нем Роксана… Ну, хоть с этой все ясно: Черноморова дочка резвится.

Кощей с Соловьем уставились друг на друга, пытаясь представить себе эту картину.

— Шеф, а ты уверен, что они едут?

Разбойник сегодня был явно в ударе. Кощей даже не сразу понял, что он имел в виду. Потом дошло. Принцесса Виона в самом низу… Он ринулся к карте. Точка двигалась.

— Фу-у-у… — облегченно выдохнул Кощей. — Нет, на ходу они этим заниматься не смогут.

— Ты уверен? — Глаза Соловья подернулись томной поволокой. Похоже, он вспоминал что-то свое. Очень и очень приятное.

Бессмертный внезапно закипел и отвесил слуге звонкую затрещину.

— Городишь черт-те что! Меня ведь так кондрашка тяпнет!

— Смотри, к озеру идут, — флегматично почесал загривок Соловей. — Наверняка теперь помыться захотят.

— С чего ты взял?

— Да они сейчас наверняка в мыле…

— Убью! — взвизгнул Кощей.

— Только, чур, не до смерти, шеф, — внес предложение разбойник, осторожно пятясь в сторону двери.

— Это еще почему? — пропыхтел бессмертный злодей, с натугой поднимая оглоблю.

— О тебе же забочусь. — Соловей на всякий случай отскочил еще дальше и, оказавшись на безопасном расстоянии, дал более развернутые объяснения: — Совесть замучит. Во-первых, убивать за правду грешно, а во-вторых, кто за тебя потом грязные делишки обтяпывать будет?

Кощей задумался. В этом что-то было. Еще раз посмотрел на карту. Четырехэтажная точка медленно, но верно двигалась в сторону озера.

— Грязные делишки, говоришь? Ладно, живи пока, — разрешил он, отпуская оглоблю. Та с грохотом рухнула на пол. — Есть тут как раз такое дельце для тебя. Будем форсировать операцию. Делаем у озера засаду. Я сейчас сооружу портал. Ты ныряешь туда, маскируешься в кустиках и ждешь. Эти развратники вряд ли с оружием в воду полезут. На бережке оставят.

— И не только оружие, — обрадовался Соловей.

— Короче, так, — остановил его восторги Бессмертный. — Хватаешь принцессу и швыряешь ее в портал.

— А остальные меня в это время мочат? — возмутился Соловей.

— Иногда надо идти на жертвы, — вздохнул Кощей, сочувственно хлопая разбойника по плечу. — Ты, главное, принцессу в портал закинь. И без членовредительства! Из оружия с собой взять только мешок. Доставишь прямо в нем. Держи!

В руки Соловья плюхнулся пыльный мешок.

— А может, сразу ее сюда?

— Нельзя, — досадливо поморщился Бессмертный Злыдень, — слишком явные следы от магии останутся, а мне эту прекрасную, чтоб ей… еще на яичко менять. Да ты особо не расстраивайся, может, еще отбрыкаешься. Свистнешь там пару раз… Короче, это несущественно. Давай о деле. Оценим еще раз обстановку. Надо подобрать место для высадки.

Кощей с Соловьем уставились в карту.

— Кажется, принцесса устала.

— Еще бы, такую толпу на себе переть.

Точек на карте уже было две, и, судя по надписям, Роксану теперь нес Черный Рыцарь, а неведомого царевича Алексея прекрасная принцесса Виона продолжала тащить на себе.

— Они уже близко, — запаниковал Кощей, щелкая пальцами, — давай!

Перед носом разбойника замерцал портал.

— А может…

Кощей отвесил ему еще одну затрещину. На этот раз она была магическая, а потому унесла детинушку в зыбкое марево, где его ждали очередные грязные делишки, которых он уже немало натворил во славу своего бессмертного босса.

20

— Вот она, благодарность! Я его поил, кормил, а он меня на какую-то финтифлюшку променял.

— А сколько раз я тебя от наказания отмазывал?

— Это твоя святая обязанность! — резко затормозил Васька.

— Черт! Не путайся под ногами!

Алеша все-таки не удержался и, чтобы не повредить свою драгоценную ношу, вынужден был кувыркнуться через голову, споткнувшись о кота. Мирно спавшая до того момента на его руках Роксана, естественно, проснулась уже на траве, нос к носу со спасенной ею «принцессой».

— Ты чего? — подскочила царевна.

— Я ничего, — пропищал Алеша, торопливо поправляя на голове парик. — Это вот ты чего? Я ему доверилась, сплю себе спокойно на сильных рыцарских руках, а он меня шмяк об землю!

Васька презрительно фыркнул.

— Я что, тебя несла… э… нес? — потрясла головой Роксана.

— Ах, какая я глупая! — всплеснул руками Алеша. — Ты, наверное, устал. Иди в мои объятия, благородный рыцарь, отдохни на моей груди!

— Я не устал! — шарахнулась в сторону Роксана.

— Тогда неси меня дальше.

— Ну уж нетушки! Дальше — ножками.

— Тьфу!

Алеша с Роксаной повернулись.

— Не обращайте внимания, — сердито прошипел кот. — Это я так. Мысли вслух.

— Ты опять здесь? — нахмурилась царевна. — Брысь! Принцессу я уже нашел. Так что в твоих услугах больше не нуждаемся.

— А мой гонорар? — возмутился Васька.

— Сейчас получишь, — посулила Роксана, берясь за кинжал.

— Все слышали? — завопил Васька, сиганув в кусты. — Вот они, графья-то… Благородныи-и!

— За что ты его? — перехватил дернувшуюся следом царевну Алеша. Дальнейшее обострение отношений между воспитателем и Роксаной было не в его интересах.

— За дело, — отрезала царевна. — Он, гад, меня чуть дракону не сдал. Я сразу просекла, что это наводчик. На разбойников работал.

— Правда? — ужаснулась «прекрасная принцесса Виона». — А с виду такой милый, пушистый…

— Давить таких пушистых! А еще лучше топить, прямо при рождении. Подъем, прекрасная принцесса! Нужно выбираться из этих дебрей. Без коней нам еще топать и топать.

И они потопали, строго придерживаясь направления зюйд-вест, не подозревая о том, что их там уже ждут.

* * *

Правая рука Кощея торопливо маскировала портал ветками березы. Они постоянно проваливались внутрь, с другой стороны их обратно выпихивал Кощей, сердито шипя на нерадивого сотрудника:

— Ты еще камнями завали, дурья твоя башка!

— Так демаскируют же.

— Поговори у меня!

— Слушай, чего они падают?

— Воздух не держит, балда! Шалашиком их, шалашиком!

Мудрые советы Бессмертного помогли. Шалашик в полтора человеческих роста получился добротный.

— Ну как? — послышался голос Кощея изнутри. — Теперь незаметно? Надежно замаскировал?

— Высший класс!

— Портал не видно?

— Нет.

— Ну, тогда готовься. Судя по моей карте, они уже на подходе. И осторожней! Рядом с ними еще какой-то Васька крутится.

Соловей торопливо залег в кусты. И вовремя. Первым на песчаный плес лесного озера выскочил огромный черный кот. Сердито прошипев что-то типа «Ну, я вам устрою…», он тоже нырнул в кусты, буквально в двух десятках метров от Соловья, и усердно зашуршал, пытаясь замаскироваться прошлогодней прелой листвой. Следом вышла первая пара. Жаждущий экзотического зрелища разбойник разочарованно сморщил нос. Они шли абсолютно раздельно, никто друг на друге не ехал. Стройный юноша в зеленом костюме для верховой езды и огненно-рыжая девица в драном, некогда, возможно, белом платье с таким мощным разворотом плеч, что Соловей невольно облизнулся. Он любил крупные формы.

— Ой, шалашик, — пропищала девица, — рыцарь, я устала, давай в нем отдохнем.

Кощей внутри схватился за голову, а Соловей в кустах втянул в плечи свою. Искусно замаскированный портал вздымал березовые ветки к небу в самом центре плеса.

— Некогда, — отмахнулся юноша в зеленом. — Надо поспешать, пока дракон не нагрянул.

— Ты не рыцарь, — надула губы девица. — Настоящий рыцарь никогда не отказал бы даме. Если женщина просит…

— Да! — крикнул выведенный из себя юноша, сдергивая шапочку с головы. — Я не рыцарь! Всегда возмущалась, когда слышала, что у баб куриные мозги. Теперь уже нет. Достал уже этот маскарад, и ты меня достала!

Роксана решительно скинула одежду, оставшись в чем мать родила. Алеша покачнулся. За его спиной подозрительно затрепетали кусты.

— Что, не ожидала, дурочка? — засмеялась царевна. Физиономия вошедшей в ступор «принцессы» ее позабавила. — Раздевайся, ополоснись. А то от тебя потом разит за версту, прекрасная.

— Я… эта… в кусточках тут… — просипела «принцесса», — …стесняюсь очень.

— Как знаешь. — Роксана с разбегу бросилась в воду и взвизгнула от восторга. — Холодная-а-а! Тут ключи, наверное, бьют. Давай сюда, подруга, не пожалеешь.

— Я-то нет, — пробормотал Алексей, отступя за гряду кустов, отделивших от озера небольшую заводь. За этим естественным прикрытием он сорвал с себя одежду и с размаху бросился в воду, которая только что не зашипела, остужая разгоряченную плоть. — Как бы тебе не пожалеть, я ведь не железный…

Такой поворот событий смутил не только Алексея, но и Соловья-разбойника, лежавшего в засаде со своим мешком. Формы «прекрасной принцессы», пока она была в женском платье, ему так понравились, что теперь трудно было отказаться от первоначальных планов. Но разбойник подозревал, что, в отличие от него, такая принцесса шефа не удовлетворит. Придется брать другую. Но как? И тут его осенило: естественно, в воде! А в одежде в воде делать нечего. Соловей по примеру Роксаны тоже сорвал с себя одежду, развернул мешок…

В этот момент зашуршала листва. Вторая парочка идет, насторожился разбойник. Он прекрасно помнил, что их должно быть четверо. Соловей приподнял голову. Прямо перед его носом, задрав хвост трубой, по-пластунски полз кот. Разбойник затаил дыхание. Преодолев кустарник, диверсант подполз к одежде Роксаны, сгреб ее в охапку и двинулся к следующей цели, оставляя за собой глубокую борозду на песке. Следующей целью, естественно, был воздушный наряд «принцессы». Завладев и этим сокровищем, Васька, злорадно хихикая, пополз обратно. Рыжий парик, зацепившись за ветку, сполз на песок, однако, спеша исчезнуть с места преступления, диверсант этого не заметил. Прошуршав со своим ворохом мимо Соловья, он вновь окопался. Разбойник очень расстроился. Диверсант сорвал спонтанно родившийся план молниеносного захвата объекта в воде. Время упущено. На берег уже крадучись выходил Алексей. Он двигался к своему наряду, согнувшись в три погибели, маскируясь ветками кустов.

— Та-а-ак…

Следы на песке сразу сказали ему, чьих это лап дело.

— Виона, вылезай.

С другой стороны из воды выходила Роксана. Придушенно охнув, Алеша присел.

— Хватит плескаться… Ой! Слушай, кончай дурачиться. Зачем ты спрятала мою одежду?

И тут царевна увидела парик. Недоуменно повертев его в руках, она обошла кусты…

— А-а-а!!!

Оглушительный визг спасительницы заставил Алешу подпрыгнуть, потом, опомнившись, прикрыться руками и вновь присесть.

— Это не я! — панически затараторил юноша. — Это Васька! В смысле не Васька я, а Виона… Только Виона не совсем, а совсем даже наоборот, потому что я Алеша… А Васька…

Роксана и так видела, что это не Виона. Хлестнув от неожиданности париком по бритой голове нахала, царевна вихрем понеслась в сторону леса в надежде найти там спасение от нескромных глаз. И тут навстречу ей из кустов выскочила еще одна явно не Виона. Патлатый мужик, причем тоже абсолютно голый, на бегу раскрывал мешок.

— Эй, прыгай сюда, а то меня Кощей убьет, если я тебя в таком виде доставлю.

— Роксана, назад! — Алеша бросился наперерез Соловью.

Роксана завизжала еще громче. Вид несущихся на нее с двух сторон голых мужиков, пусть даже один из них и сложен как древнегреческий бог, заставил царевну вильнуть в сторону шалаша и прибавить обороты. На ее беду, Соловей к ней был гораздо ближе, и ему очень хотелось показать класс, доставив клиента, так сказать, на блюдечке— в заказанном мешке, а потому Роксана влетела в портал, внеся в апартаменты Кощея не только останки шалаша, но заодно и Соловья в придачу вместе с его мешком.

— Мамочка! — Это визжал уже внутри Кощей, на которого они, скорее всего, и рухнули.

— Закрывай портал, — взвыл Соловей. — Нам щас морду бить будут!

Сверкнула молния. Портал закрылся, оставив на песке горстку обугленных березовых веток.

— Васька! Убью!

Василий понял, что на этот раз он перегнул палку, что дело плохо и что пора прибегать к старому, испытанному способу спасения шкуры — уносить лапы.

Алеша долго, сверкая ягодицами, носился за ним по деревьям, как Тарзан, пока не загнал шкоду в воду.

— Я ж тебя молочком вскармливал!!! — Душераздирающий вопль перепуганного насмерть кота перекрыл свист, раздавшийся сверху.

В озеро что-то плюхнулось. Поднявшаяся волна прервала экзекуцию, вышвырнув обоих на песок.

— Слюшай, Вано. Этот дух савсэм балной, да? Слэдущий раз встрэтим — зарэжэм!

— Я тожэ так думай.

— А это кто, слюшай?

— Абарыгэн, навэрно.

Мокрые джигиты вышли на берег и уставились на аборигенов, имевших в тот момент довольно живописный вид. Алеша сидел на песке в обнимку с водяным, Васька сжимал в лапах огромного сома.

— Вах! Лубовь. Мы лышний, да?

Алеша покраснел. Водяной обиделся.

— Смотреть надо, куда падаешь, чурка! — сердито булькнул он, прыгая обратно в воду.

— Рыбка… — расплылся кот, уставившись в зубастую пасть сома.

Сом сердито хлестнул Ваську хвостом по морде и нырнул следом за водяным.

— Слюшай, надэн штаны, а? Лубов ушол, дэл остался. Разговор есть.

— Как мне вас не хватало, ребята, — ласково проворковал Алеша, становясь в боевую стойку. — Ох и поговорю я с вами сейчас о любви…

— Я беру на себя курицу, — деловито предложил Васька, выпуская когти.

— Идет, — покладисто согласился Алексей.

— Слюшай, Ара, тут тожэ всэ балной, — удивился Вано, выдергивая кинжал.

Попугай воинственно кукарекнул и вытащил свой…

И начался разговор о любви. Силы, как ни странно, у Алеши с Вано оказались практически равными. Улетев отдельно от кинжала в кусты, джигит очень обиделся и вспомнил про магию. Он умел не только превращать воду в вино. Боевая магия давалась ему гораздо хуже, но и ее хватило, чтобы продержаться еще минут пятнадцать против тренированного атлета. У Вано под глазом набухал фингал, Алеша озабоченно ощупывал превратившийся в картошку нос. У Васьки с Арой дело тоже зашло в тупик. Коту удалось завладеть оружием противника, и он теперь азартно размахивал им, пытаясь одновременно схватить попугая за хвост. Тот в ответ кидался шишками, порхая с ветки на ветку, и, надо сказать, попадал.

— Васька, оставь птичку, — скомандовал Алексей, которому наконец все это надоело.

— Щас вот!

— Отдай кынжал! Джигит бэз кынжал нэ джигит! — Очередная шишка звонко шлепнула Ваську в лоб.

— На! — Кинжал вонзился в ствол, срезав два пера с кормы джигита.

Удовлетворенный местью, кот подхватил их на лету, воткнул в шерсть за ушами и гордой походкой индейца, сразившего врага, двинулся к хозяину. Хоть он и вскормил его молоком, но все же признавал за ним главенство. Ара, сердито бурча, выдернул свой кинжал из смолистого ствола, сунул в ножны и вспорхнул на бурку Вано. Некоторое время джигит и юноша молча смотрели друг на друга, потом Алеша устало махнул рукой.

— В расчете. Эй, лишенец, — повернулся он к Ваське, — тащи одежду.

На этот раз распоряжение было выполнено беспрекословно. Приказ был не только выполнен, но и перевыполнен. Разложенный перед Алешей гардероб увеличился за счет наряда Соловья. Его-то он на себя и натянул. Правда, с трудом, к тому же очень уж противно было напяливать на себя обноски похитителя. Но другого выхода не было. Наряд принцессы теперь ему ни к чему, а в элегантный костюм «Черного Рыцаря Смерти», в котором щеголяла Роксана, втиснуться было практически невозможно.

— Слюшай, жэнщин… — указал пальцем на платье Вионы Вано, — …малчик, — палец ткнулся в одеяние царевны, — утоп, да? Бул-бул?

Алеша хмуро посмотрел на него, молча натянул сапоги. Хоть тут повезло. Ножки у разбойника тоже были габаритные.

— Никто у нас не утоп, — ответил за него кот, — а ты кто?

— Магрыб знаэшь? Калдун, — ткнул себя пальцем в грудь джигит. — Пачты калдун, — честно поправился он. — Учитэль зарэзал… случайно. Вэриш, нэт? Савсэм, савсэм случайно. Кащэй ищу. Живой вода прасыть буду. На учитэль живой вода лэ-э-эй. Учитэль вставай, говоры: «Спасибо, Вано-о-о! Ты настоящий друг!»

— А ежели Кощей живой воды не даст? — заинтересовался Алеша. Соловья-разбойника в похитителе он признал сразу, а потому заказчика похищения вычислил мгновенно и, естественно, все связанное с Кощеем интересовало его очень живо.

— Пачэму нэ даст? Как смээт нэ дат? — возмутился Вано.

— Ну а вдруг?

— Зарэжу, — решительно тряхнул головой джигит.

— Вместе резать будем. Эта гнида привыкла брать, а не давать. У меня вот только что невесту украл, — кивнул Алеша на одежду Вионы.

— Нэвэсту украл? — вскипел Вано. — Всэ! Будэм валить. Сначала мы его зарэжэм, патом павэсым, патом сожжэм!

— Нэт, патом засушим и чучел набъем! — возразил попугай.

— Вась, а мне нравится их подход к делу, — ухмыльнулся юноша, протягивая руку. — Меня зовут Алексей.

— Вах! Нэ абманул дух! Царэвич Алэксэй!

— Ну, положим, не царевич…

— Зачэм спорышь, дарагой! Дух сказал: царэвич, — значыт, царэвич!

— Да ну, чушь! Не царевич я! — слабо отмахнулся Алеша, хотя мысль ему эта очень понравилась, ибо ставила на одну доску с Роксаной.

— Нэт, так будэшь! Одного, двух зарэжэм, и станэш царэвич!

— Не возражаю. — Спорить Алеше на эту тему не хотелось. — Ну давай думать, как Кощея достать. Завалить-то его — нет проблем. Есть у меня на него оружие. Маманя в свое время подсуетилась. Но у него Роксана, сначала надо вытащить ее. Давай думать, мужики.

— А чего тут думать, — сердито буркнул Васька, задирая голову. — С базой связываться пора. Эй, пернатые!

— Нашел пернатых, — не менее сердито прошипели летучие мыши, раскрывая кожистые крылья на манер антенны. — Первый, Первый, я Второй, как слышно? Прием.

В воздухе зазвучал треск эфирных помех.

— Мама, ты меня слышишь? — крикнул Алеша.

— Слышу сынок, слышу! — рявкнули мыши голосом Яги. — Все знаем, держитесь, подмога идет! Папаня уже колдует!

Затрещали кусты, затем деревья. Четверо друзей рывком развернулись на звуки. Круша все на своем пути, к озеру двигались танки. У Алеши волосы на голове встали дыбом, у Васьки шерсть, причем не только на голове. Дивизия, не меньше, мелькнуло в голове авантюриста. Передовой танк выскочил на плес. С грохотом откинулась крышка люка, и оттуда выглянула голова в шлеме.

— Ты Алексей?

— Я…

— Нам тут бабки хорошие заплатили. Кого валить надо?

Ответить Алеша не успел. Сзади закипела вода, и из озера с визгом выскочили русалки, волоча за собой на буксире водяного. Над поверхностью воды появились перископы.

— Ну вы даете! — ахнул Алеша.

— Сейчас мы этому Кощею еще не так дадим! — азартно крикнули мыши голосом Яги. — Сынок, корректируй огонь по порталу. Баллистические ракеты на подходе.

— Какие?!

— Ядерные. Уже летят.

Тут уж натурально взвыл не только Алеша, но и вызванная ретивыми родителями подмога.

— Не надо!!!

— Хочу назад!!!

— И бабки ваши не нужны!!!

— Мама!!! Убрать!!! Всех убрать!!!

— Я ж говорил, старая, не надо ракеты, — сердито прошипели мыши голосом отца. — Ничего ты не понимаешь в стратегии.

Ракеты недолетели совсем чуть-чуть и исчезли вместе с танковой дивизией и подводным флотом.

— Фу-у-у… — облегченно выдохнул Васька.

— Да-а-а… — покрутил головой Алеша.

— Какой крутой магий! — восхитился Вано.

— Наш магий круче! — не согласился Ара, уверенный, что круче превращения воды в вино ничего на свете не бывает.

— Чего делать-то будем, сынок? — виновато спросил Ойхо.

Встряска, обеспеченная лихими родителями, подействовала на Алешу освежающе. Он внимательно посмотрел на Вано. Ученик магрибского колдуна — это шанс. Самому авантюристу перед Кощеем светиться не стоило.

— Пора меняться заложниками. У него «Виона», у нас яичко… готовь парламентера, папа, и держи меня на связи. Отсюда управлять буду.

— Парламентер — это хорошо, — радостно оживилась Яга. — Предлагаю его заправить ядерной боеголовкой, тротилом Кощея в прошлый раз не проняло…

— Никаких боеголовок! — рассердился Алеша. — Ты, мамань, свои террористические замашки оставь. Там заложники. Будем менять!

— Где? — деловито поинтересовался дракон.

— Около замка нельзя. Где-нибудь ко мне поближе. Скажем, на мосту через реку Смородину. И желательно в полночь. Нечего ему на наши физиономии любоваться.

— Правильно! Чеши туда, сынок, сейчас мы с папой подлетим. Подкрадываемся в темноте незаметно, и ка-а-ак… Лично гаду под глаз засвечу.

— Сидите дома! — испугался Алеша. — Папа, держи ее, она же опять все сорвет! Яичко через мышек передайте…

— Сынок, яичко Кощею возвращать нельзя! У меня тут такой план родился…

— Никаких планов! Яичко мне, и никакой самодеятельности! Чтоб к реке Смородине ни ногой! Сам все сделаю!

Обсуждение операции обмена проходило так бурно, что никто не заметил, как сзади раздвинулись кусты и из них выглянул царевич Елисей. Окинув внимательным взглядом участников дебатов, он удалился так же тихо и осторожно, как перед этим появился. Не хрустнула ни одна ветка. Кусты сомкнулись за его спиной.

21

— Сейчас, Манечка, ты увидишь, как твой любимый Кощик расправляется с предателями. А уж что он делает с врагами — это сказка!

Двери подземелья отворились, и на пороге пыточной камеры появился бессмертный злодей, заботливо поддерживая за талию с трудом шевелящую ногами резиновую бабу. Одета она была восхитительно — вся в шелках и рюшечках.

Усадив манекен в свое личное кресло, Кощей сел рядом на подлокотник и щелкнул пальцами. С грохотом откинулись еще три стальные двери, явив их взорам узников, мечущихся за решетками. Впрочем, метались не все. Роксана, задрапированная в штору, которую она сорвала с окна сразу после того как надавала по шеям похитителям (появление ее в пенатах бессмертного злодея было бурным), стояла, уперев руки в бока, мрачно глядя на Кощея.

— Волки позорные! — бесновался Соловей в своей камере, всем телом бросаясь на решетку.

— Это вы про меня? — рванул на груди шерсть Вервольф Вольфович. — Ответите перед партией!

— Молчи, придурок! Хозяин, меня подставили! Это все они, волки позорные…

— Еще раз повторяю, ответите перед…

— Заткни пасть, мохнатая морда!

— Подонки! Все подонки, кроме меня!

— Видишь, Манюня, с какими жалкими, ничтожными личностями мне приходится работать? — ласково погладил резиновое плечико Кощей. — Сейчас я их буду немножко пытать, и они мне скажут все, что знают.

— Ничего не знаю, — заупрямился Вервольф, — а потому ничего не скажу…

— А придется. — Кощей сплел на животе пальчики. — Ну а ты чего молчишь? — повернулся он к Роксане.

Роксана его ответом не удостоила. Мозг ее усиленно работал. Совсем недавно она лично украла эту чертову принцессу Виону, которая на поверку оказалась довольно симпатичным мужиком. И мужик этот был не кто иной, как бритый наголо царевич Елисей, назвавшийся Алешей. Псих! Какие-то дурацкие финты. И при чем здесь Кощей? Ладно, с Кощеем потом разберемся, не велика шишка…

— Молчит, — посетовал Манюне Кощей. — Придется поговорить с ней попозже в отдельном кабинете…

Манекен возмущенно заерзал.

— Не ревнуй, моя прелесть, обычная деловая беседа. Ты знаешь, как настоящий мужчина, я на тебе теперь просто обязан жениться. У нас еще Кощенятки пойдут. Ты у меня будешь царицей мира…

Откуда-то сверху раздался грохот. Кощей торопливо сделал пасс, заставив захлопнуться стальные двери, опрокинул кресло и мужественно прикрыл своим пухлым телом самое ценное — Манюню. Своды подземелья пробило что-то темное, превратилось в летучую мышь, которая недовольно фыркнула и начала отряхиваться от пыли и паутины.

— Ты когда последний раз чердак подметал, Кощик? К тебе даже залетать противно.

Бессмертный злодей поднял голову. Дыра в потолке была такая большая, что сквозь нее было видно, как по голубому небу плывут облака.

— Обзавелся подругой? — полюбопытствовала мышь, увидев выползающую из-под Бессмертного Манюню. — Рад за тебя. Надеюсь, это не Виона, иначе…

Лазерные лучи сформировали в воздухе яичко с занесенным над ним сапогом.

— Ни боже мой! — заволновался Кощей. — Это так, приблудная.

Манюня, тихо пискнув, начала сдуваться.

— Ну-ну, — хмыкнула мышь. — Дошли до меня слухи, что у тебя мой товар. У меня твой. — В воздухе опять на мгновение появилось яичко. — Не пора ли обменяться?

— Пора! Давно пора!

— Сегодня в полночь на мосту через реку Смородину. Слыхал о такой?

— Спрашиваешь! Да я там…

— Вот и двигай туда. Мой подмастерье тебе яичко передаст, ты ему Виону. И еще кое-что…

— Что?

— Живую и мертвую воду. Пару флакончиков, больше не надо.

— Зачем? — опешил Кощей.

— Для практических занятий по прикладной магии. Мой подмастерье еще слабоват в ней. Будет тренироваться изготавливать такую же. Твои флакончики эталоном послужат. Я его буду убивать, а потом его же творением оживлять.

Кощей поежился. Сурово. Когда мама с папой обучали его секретам мастерства, они себе такого не позволяли. Ну, в угол ставили, по попке шлепали, это было…

— Но главное — Виона, — напомнила летучая мышь. — Очень сия девица мне нужна.

— Что ты все-таки от нее хочешь? — не выдержал Кощей.

— Много чего. Я ж не ты. О мировом господстве небось мечтаешь? Все под тобой, а ты правишь? На большее ума не хватило? Эх, молодость, молодость… суета сует. По мелочам работаешь.

— Ничего себе мелочи!

— Глуп и неразумен, — вынесла свой вердикт мышь голосом Алеши. — Ладно, через пару миллионов лет потолкуем… Если доживешь. Глядишь, за это время поумнеешь. Свободен, утомился я.

Мышь протяжно зевнула, расправила крылья-перепонки и вылетела обратно в пробитую перед этим дыру.

— Значит, в полночь, не забудь! — донесся оттуда ее голос до Кощея, и только тут до бессмертного злодея дошло, насколько круто он влип. Его смерть в руках могущественного колдуна, которого на мякине не проведешь, а жизнь — Виона, которой у него нет. Под сводами подземелья прокатился нечеловеческий вопль загнанного в угол Кощея.

— Подставили! Подлецы!! Подонки!!! Все вокруг подонки, кроме меня!!! — Вопли вдруг стихли. — А ведь это идея… Эй, Вервольф Вольфович, а ежели я на партийные нужды деньжат отсыплю, договоримся? Есть у меня небольшая заначка, мешков на триста…

Хитрый Кощей не зря над златом чах столько веков. Слышали б его в тот момент Алеша с драконом, очень бы расстроились.

22

До места добрались еще засветло. С высоты пригорка, густо поросшего лесом, открывался прекрасный вид на узкую голубую ленту реки, которая неспешно несла свои воды на юг.

— Вон она, река Смородина. За тем поворотом мост. Привал, — коротко распорядился Алеша. — Водички попьем, чуток отдохнем и обсудим последние детали.

Он нервничал. Впервые судьба операции зависела не от него, а от практически незнакомых ему личностей, одна из которых была к тому же в перьях. Перед Кощеем и Соловьем-разбойником он уже засветился так, что появляться им на глаза было бы верхом неблагоразумия. Вано наполнил водой бурдюк из протекающего рядом ручейка, Алеша — флягу, после чего все сели. Васька с Арой на хвосты, Вано с Алешей на то место, откуда они растут. Юноша припал к фляжке, Вано, что-то предварительно прошептав, к бурдюку. Рядом беспокойно заворочался Ара. Ему вдруг сразу страшно захотелось пить.

— Значит, так, колдун. Вот яйцо. — Алеша продемонстрировал Вано шедевр ювелирного искусства. — Оно будет у меня. Запомни его получше и, пока мы с Васькой будем разведывать, сотвори такое же. Если Кощей никаких подлянок не приготовил, дам знать. Как услышишь крик кукушки, выдвигайтесь на передовые позиции. Я буду рядом на подстраховке. Васька тоже, но нас вы не увидите. Запомните главное: утром деньги — вечером стулья… впрочем, это для вас слишком высокие материи… Короче, яичко отдаете только после предъявления товара. Склянки с живой и мертвой водой — вам, царевну — мне. Царевну зовут Роксана, но выдавать он ее будет за принцессу Виону.

— Зачэм? — захлопал глазами Вано, вытирая с усов рубиновые капли.

Бурдюком немедленно завладел Ара и сунул внутрь клюв.

— Затем, — сердито буркнул Алеша, — что деваться ему некуда. Вионы у него нет, вот и будет Роксану подсовывать. Я потому полночь и выбрал для обмена, чтобы ему легче было нас надуть…

— Обманывать нэхарашо, — насупил брови джигит.

— Нэхарашо! — подтвердил Ара, мотнув хохолком. Опустевший бурдюк отлетел в сторону. — Можно мы его зарэжем?

— Я вам зарежу, — рассвирепел Алексей. — Господи! С кем работать приходится!

— Усех поубывал бы, — съехидничал кот.

— Молчи, ушастый! Если б ты нашу одежду не спер… — вскинулся юноша.

Васька мигом взлетел на сосну.

— Нельзя ли поконструктивней? — осведомился он оттуда.

— Можно! Во-первых, к ноге, во-вторых, от меня ни на шаг! — рявкнул Алеша, яростно грозя кормильцу кулаком. — В-третьих, если ты, усатый, мне операцию сорвешь, лично придушу, потом утоплю, потом…

— Все поняли? — грозно спросил Васька Вано, привычно поглаживавшего свои роскошные черные усы. — У нас с этим строго! Так, ну а ты чего расселся? — перевел он словесный огонь на Алешу. — Тут, понимаешь, Виону спасать надо, а он лясы точит!

— Тьфу! — Алеша поправил перевязь, проверил, как выходит из ножен, притороченных к спине, катана, убрал яйцо в карман и помчался по откосу вниз. Васька спрыгнул с дерева и понеся следом.

— Вах! Джигит! — восхитился Вано. — Маладой…

— …и глюпый! — икнул Ара, возвращаясь к бурдюку. Но там было уже пусто. Попугай с упреком посмотрел на друга.

— Сначала дэл! — строго сказал ученик магрибского колдуна. — Шишка дэржи. Яиц дэлать будэм.

Ара послушно подхватил с земли сосновую шишку и поднял ее над головой. Вано насупил брови, сосредоточился, сделал пасс… Новорожденный алмаз, сверкнув в лучах заходящего солнца, исчез за горизонтом вместе с пучком перьев из крыла пернатого джигита.

— Вано, ты нэ прав, — насупился попугай.

— Нэ прав, — согласился колдун, почесав затылок. Папаха съехала на лоб. — Влет колдоват будэм. Кидай.

Ара подцепил общипанным крылом еще одну шишку и подкинул ее вверх. Пасс Вано настиг будущее яичко в высшей точке траектории полета. Земля вздрогнула под тяжестью рухнувшей около ног джигитов гигантской летучей мыши.

— Ну вы, блин, даете… — прохрипела она, выплевывая алмазный снаряд. Проверив лапой целостность зубов, мышь поползла обратно на сосну. — В гробу я видала такую службу! Надо тебе, сама за ними шпионь из своей ступы. Чай не хуже меня летать умеешь…

Прыгнув вниз, мышь расправила крылья-перепонки и дикими зигзагами помчалась прочь, сбив по пути папаху с джигита.

— Нэправильный заклинаний, — сурово сказал попугай.

— Нэправильный.

— Чито дэлать будэм?

— Думать. Идэй нужна.

Ара одобрительно тряхнул хохолком, подхватил бурдюк и поволок его к ручью. Он знал, как подстегивать воображение. И после третьего бурдюка идеи поперли! Попугай сгреб горку шишек к корням сосны, для надежности прикрыл их растопыренными крыльями, чтоб не разметало взрывной волной колдуна-недоучки, и решительно скомандовал:

— Магычь!

* * *

Тем временем Алеша с Васькой достигли излучины реки, за которой показался мост. Солнце уже бросало свои последние лучи из-за горизонта, раскрашивая в фантастические цвета гряду кучевых облаков. Это было так красиво, что у любого поэта захватило бы дух от восторга, но у Алеши, который в душе, конечно, был великий поэт, захватило дух не от этого. Из-под моста слышался странный скрежещущий звук, а на мосту маячили две фигуры, в которых было что-то до боли, до жути знакомое.

— Ну был бы кто другой, — простонал он, — действительно поубивал бы!

— Кормильца, значит, можно… — попытался было возбухнуть кот.

— Жди здесь, — процедил сквозь зубы Алеша.

Решительно взойдя на мост, он подошел к полосатому шлагбауму и в упор спросил у худощавого фрица с автоматом в руках:

— Гитлер капут? Аусвайс? Цигель, цигель, ай-люлю?

— Люлю, — оторопело ответил фриц. — Слышь, Алеша, я грамотам-то не шибко обучена, ты бы лучше по-нашему, по-русски…

— Мама! Я же вас просил!

— Так, сынок! — С расстройства второй фриц принял естественную форму, и мост чуть не рухнул под тяжестью дракона. Ойхо торопливо взмахнул крыльями и завис сверху на манер вертолета. — Нельзя яичко отдавать, ежели в нем смерть Кощея!

— А то я без вас не знаю! — возмутился юноша. — Нет, ну вы за кого меня принимаете? Все предусмотрено, вы, главное, не мешайте!

— Не будем, сынок, не будем! Вон за теми кустиками заляжем…

— Лучше вон за тем лесом, — решительно потребовал Алексей.

— Как скажешь, — покладисто согласилась Яга. — Ты только с мостика-то уйди, не дай бог в водичку плюхнешься, а у меня там для Кощеюшки столько сюрпризов припасено…

Алеша перегнулся через шаткие перила моста.

— О господи!

Река Смородина кишела аллигаторами. Именно скрежетание их зубов насторожило Алешу, когда он подходил к реке.

— Мама! Ё-моё!! Что ж ты мне все карты-то путаешь?

— Говорил тебе, не надо вмешиваться, — расстроился дракон.

— Молчи, зеленый!

— Ну вот ты можешь сказать, — продолжал бушевать Алексей, — зачем тут аллигаторы?

— Как зачем? Как зачем? — заволновалась старушка. — Колдун-то магрибский из Африки? Свита должна быть. Опять же, коли Кощеюшка ненароком в речку булькнется, они его на столько кусочков растащат, что, какой бы он ни был бессмертный, ни в жисть обратно не соберется.

— Угу, — грустно согласился Алексей. — Тем более что из крокодильчиков эти кусочки уже в переработанном виде выйдут… А о Роксане вы подумали?!

— Ее не тронут, — успокоила сына ведьма. — Я их на Кощея науськала. Платочек евойный понюхать дала. Триста лет не стирала. Как чувствовала, — пригодится!

— А форма эта фашистская зачем?

— Ну, — замялась Яга, — мы как бы охрана колдуна…

— Вано не немецкий, он магрибский колдун!

— Ну, я уж не знаю, в чем они там в Африке ходят, — отмахнулась Яга. — Но у Бормана вся охрана такая была. Как сейчас помню! «Не думай о секундах свысока»! — старческим фальцетом запела старушка.

— Хорошо поешь. Все, концерт без заявок окончен. Освобождайте территорию!

— Да ты погодь, Алешенька, — заторопилась Яга. — У меня еще один планчик родился только что. Давай я тут вместо столбика постою…

— Какого столбика?

— Ну, этого… полосатого, — ткнула автоматом в шлагбаум старушка. — А папа воздушным змеем прикинется, чтоб никто не догадался…

— Ну да… «Я тучка, тучка, тучка, а вовсе не дракон»…

— Что-то в этом есть, — задумался Ойхо.

— Слова запоминай, — засуетилась старушка. — Не дай бог, перепутаешь.

— Мама!! — в отчаянии закричал Алексей.

— Да ты сам посуди, сынок, как я такую махину в кустиках спрячу? А вот летающего бумажного змея никто не заметит. Обычный карнавал в Китае.

— Мама! Здесь — не карнавал, и Магриб — это Африка! Африка — это крокодилы, бегемоты, обезьяны…

— Кашалоты, — подсказал Ойхо. — Может, мне кашалотом прикинуться?

— Гы-гы-гы… — закатился Васька.

— Кустиком зелененьким! — окончательно вышел из себя Алеша. — Во-о-он за тем лесом!

— Ну не серчай, сынок, мы ж как лучше хотели.

Дракон подхватил Ягу вместе с ее автоматом, и они исчезли в наступающих сумерках.

— Наконец-то в дело вступают профессионалы, — потер лапы Васька.

Алеша внезапно понял, что, если он доверится профессионалам из родного Черного Замка, не видать ему Роксаны как своих ушей.

— Сгинь! Если я твою усатую морду увижу в радиусе километра до окончания операции…

Что-то подсказало Ваське — лучше не возражать, и он сгинул в кустах рядом с мостом, заставив потесниться недовольно засопевшую Ягу.

— А Ойхо где? — прошептал кот.

— А ты за кем прячешься?

— Не шебуршитесь, — сердито прошелестели листья голосом Ойхо. В искусстве наведения мороков дракону не было равных.

Алеша взглянул на часы. «Сейко» показывали без двадцати двенадцать. Что же делать? Время на исходе, а тут, понимаете, крокодилы! Ладно если они только на Кощея натасканы, а если нет? Алеша еще ни разу не видел дрессированного крокодила, однако что-то менять было уже поздно. Юноша чуть не кубарем слетел с моста и залег в кустах, неподалеку от Яги и Васьки, не подозревая о том, что укрылся за зеленой физиономией своего приемного папаши.

— Ку-ку!

И тут со стороны леса раздался синхронный вой двух луженых глоток. Главные фигуранты операции по обмену заложников старательно выводили «Сулико». Алеша схватился за голову. Полночь приближалась. Звуки песни вместе с упившимися в зюзю джигитами тоже. На противоположной стороне реки замерцало зыбкое марево портала. Из него появились две фигуры. Одна, укутанная в просторный плащ и чадру, тяжело дыша, рвалась к мосту, волоча за собой на позвякивающей цепи вторую фигуру, с трудом удерживающую «прекрасную принцессу Виону», рвущуюся на свободу.

— Стой! Нам еще яичко не предъявили…

— Кажется, Соловей, — пробормотал Алеша, вытаскивая из кармана яйцо.

Решающий момент приближался. На джигитов он уже не рассчитывал, да не это и главное. Главное, что Кощей где-то там, а Роксана вот она — здесь! А значит, Кощея можно смело гасить, без риска навредить любимой, а уж Соловья-то он как-нибудь сумеет уговорить пяткой в лоб. Алеша изо всей силы стиснул в руках яйцо, пытаясь раздавить малахитовую скорлупу. Алмазная инкрустация впилась в пальцы, но скорлупа выдержала.

— У ты зараза! — прошипел юноша, повертел головой и, приметив в кустах приличных размеров валун, примостил на нем неподатливый шедевр Фаберже. Валун против этого не возражал до тех пор, пока Алеша не выдернул из-за спины катану.

— Сынок, лучше я сам! — предложил валун, разверзнув зубастую пасть. Треугольные зубы заскрежетали по каменному яйцу.

— Батя, навались! — взмолился Алеша. Превращение камня в физиономию папаши его не удивило. Если б не предоперационная суматоха, сразу б догадался, что далеко они с мамой не уйдут. — Давай, нажми еще! Это ж наш козырной туз в рукаве!

Пока они пытались выдернуть из рукава свой козырной туз, обменивающиеся стороны вступили на мост, и, как назло, именно в этот момент из-за облачка на небе выплыла луна.

— Тпр-р-р-у!!! — завопил Соловей, откидываясь назад.

Он никогда не был в Магрибе, не знал, как выглядят африканские колдуны, но то, что дело здесь нечисто, понял сразу своим недалеким умом, как только лунный свет упал на яичко. Оно тоже было зелененькое и в алмазных брызгах, как объяснял ему Кощей, но из-под них торчали перья, и оно шло само, строго по синусоиде, размахивая кинжалом и самозабвенно горланя песню. Пятки Соловья загромыхали по бревенчатому настилу моста в безнадежной попытке затормозить.

— Без субсидий на предвыборную кампанию меня оставить хочешь?! — рявкнула «прекрасная принцесса Виона», удвоив усилия. — Хватай яйцо и тикай!

Чадра слетела с ее головы, представив взорам всех участников операции прекрасный лик, идеально скопированный с красочных буклетов Алеши. В этот момент яйцо в зубах дракона все-таки хрустнуло. Юноша выдернул из пасти папаши половинки и с ужасом обнаружил, что внутри ничего нет. На всякий случай ощупал язык дракона — вдруг куда иголочка воткнулась — пусто!

— Напарили!! — яростно завопил он.

Все произошло одновременно. Лопнула цепь, перепуганный насмерть Соловей рванул обратно к порталу, несясь по головам крокодилов, рвущихся туда же. При виде выпученных от ужаса глаз Соловья, протискивающегося в портал поверх аллигаторов, Кощей понял, что его раскололи, затрепетал, но все же нашел в себе силы выдернуть застрявшего в узком проеме нерадивого слугу и закрыть пространственный переход, лишив себя возможности увидеть, как взметнулась вверх вся лихая семейка Алеши и следом рухнул мост вместе с джигитами и «прекрасной принцессой Вионой».

— Утопли! — заголосила Яга.

— Ну и хрен с ними! — яростно воскликнул Алеша. — Алкаши несчастные…

— А Роксана?

— Да какая это Роксана! — скрипнул зубами юноша, усилием воли загоняя бушующий гнев внутрь.

Он сорвал с себя кафтан Соловья, собираясь нырнуть за нерадивыми помощниками, и замер при виде выползавшей из воды четверки: Вано, Ары, и… юного витязя с небрежно перекинутой через плечо яростно отбрыкивающейся «Вионой».

— Ратибор? — выпучил Алеша глаза.

— Елисей я, — мрачно сообщил царевич, решив, что хватит играть в прятки.

— А говорил — Ратибор… Ты как здесь?

— Как, как, — недовольно пробурчал Елисей, — замучился мост мечом подпиливать, — вот как. Думал, моя Алена там. Да не дергайся ты! — шлепнул царевич спасенную по заду. — На, забирай, мне она не нужна, — скинул он на руки оторопевшего брата «принцессу».

— Подонки! — взвизгнула до конца не вышедшая из образа «Виона». — За что честную девушку хватаете?

— Что-то слышится родное в звонкой песне ямщика, — насторожился Алексей. — А ну, гад, принимай нормальную форму.

— Моя партия не потерпит издевательств над своим лидером! — обиделся Вервольф, превращаясь из красавицы в волка, и съежился под зловещим взглядом ведьмы и дракона.

— Так, так, та-а-ак… — вкрадчиво произнес Алеша, прищурив глаза. — По ком-то передовая плачет. Штрафбат, батенька, штрафбат! А ну колись, гад, почем продал родину? Шпионить сюда явился? Только чистосердечное признание смягчит твою вину.

— Слюшай, кацо, — тряхнул мокрой папахой Вано, стряхивая примостившегося на ней Ару, — ты с этим прэдатэл разбирайся, а я Ратыбор-Елысэй рэзать буду. Тожэ от Кощэй прышол. Нэ люблю шпион, да?

— Э! Вано, падажды, — поднялся с земли попугай, не обращая внимания на слетающие с перьев алмазные шишки. — Сам с ним разбэрусь. — Ара посмотрел на свой кинжал, который не выпустил из крыла даже в воде, перевел взгляд на кинжал своего друга и начал его у него отнимать. — Отдай! У тэбя болшэ!

— Хватит! — гаркнул Алеша. Воцарилась тишина. — Давайте по порядку. Рассказывай, что за Алену ты там искал, — повернулся юноша к Елисею. — Без утайки. А потом нашего политического деятеля поспрошаем, что он у Кощея делал и как в Виону превратился.

И начался разбор полетов…

23

Бесхитростный рассказ Елисея много времени не занял, но тронул слушателей до глубины души. Отчаянный крик нареченной «Найди меня, Елисеюшко!», который не слышал никто, кроме него, заставил Ягу подозрительно шмыгнуть носом, украдкой промокнуть глаза и треснуть Ойхо метлой по загривку.

— Ты куда ее загнал, звероящер? — сердито прошипела она ему в ухо.

— А я помню? — зарыдал дракон.

— Ма, па, вы чего? — насторожился Алексей.

— Аленку жалко… — пыхнул нестерпимым жаром отец. Слезы капали в вырвавшийся из его пасти напалм и тут же испарялись.

— Я так даже по бедной Кармелите не плакала, — подтвердила Яга. — Хочешь, совет дам, сынок?

— Хочу, — немедленно согласился царевич. Он был большой любитель сказок и по ним точно знал, что нареченных обычно помогали спасать мудрые советы повидавших жизнь людей: ведьм, колдунов…

То, что перед ним ведьма, — сомнений у него не вызывало. Об этом красноречиво говорили торчащие из нижней челюсти длинные желтые клыки старушки, между которыми уютно примостился горбатый морщинистый нос.

— Езжай домой. Сердцем чую, сама вернется… Мы об этом позаботимся, — мрачно добавила она, зверем глянув на дракона.

— А я-то тут при чем? — возмутился Ойхо.

— Вот именно! — внезапно пришел на помощь дракону царевич. — Это не он, это я ее спасти должен.

Алеша почувствовал, что предки что-то финтят, но в присутствии посторонних, к которым он пока еще причислял Елисея и Вано с Арой, углубляться не стал.

— Ну а ты что скажешь? — повернулся он к оборотню.

Врал Вервольф Вольфович виртуозно. Понимал, что на кону сохранность его собственной шкуры, поэтому история получилась еще круче и душещипательней, чем рассказ царевича. Там было все. И запугивание, и подкуп, от которого он благородно отказался, и пытки. На последнем пункте Вервольф Вольфович остановился особо, разворачивая такую жуткую картину, что, после того как он выдохся, слушатели потом еще долго пытались сообразить, как после четвертования, повешения и сожжения страдалец смог еще что-то рассказывать.

— Нда-с, — хмыкнул Алеша. — А там, среди пленников, никого женского полу не было?

— Была, — с готовностью отозвался страдалец. — В соседней камере, только на вопросы не отвечала. Либо гордая чересчур, либо пыток не выдержала…

Елисей утробно зарычал, хватаясь за меч.

— Так чего мы тут прохлаждаемся? Спасать надо!

— Надо, — согласился Алеша, стиснув кулаки. — Батя, последние координаты, куда мышку засылали, помнишь? Давай, говори скорее, а то я, кажется, озверел.

— Какие координаты? — возмутился Елисей. — Координатами Кощея не возьмешь. Только мечом булатным, ударом молодецким! Как деды наши и прадеды за правдой шли, так и нам надобно. Старцы всякие, старушки по пути помогать должны… Эх, жаль, крокодилы моего коня сожрали!

Яга с драконом виновато переглянулись.

— Шел бы ты все-таки домой, сынок, — неуверенно повторила ведьма.

— Да ты что, бабуля! Моя Алена у Кощея, а я домой?!

— Одну старушку ты уже не послушался, — нахмурился Алексей. — Несмотря на советы.

— Мне такие советы не нужны!

— Ну, тогда и проваливай! Топай!

— И потопаю!

— И топай!

Царевич, сердито пыхтя, поднялся с земли.

— Погодь, — остановила его ведьма. — Алешенька, — обернулась она к сыну, — негоже так. Цели у вас разные: у него Алена, у тебя Роксана, но враг-то один — Кощей! Вам бы вместе надо, силы объединив…

— Может, еще и побрататься прикажешь? — сердито буркнул Алексей.

Ведьма с драконом переглянулись.

— Это от чистого сердца делать надо… — шаркнул лапой дракон, потупив глаза. — Я бы на вашем месте побратался.

— Он прав, Алешенька, братайтесь, — не менее грустно посоветовала Яга.

Алеша тихонько зарычал, а Елисей внезапно рассмеялся. Он был в этот момент настолько похож на своего брата, что Яга с драконом даже головами затрясли.

— Вот и ты старушку слушать не хочешь, несмотря на советы.

Алексей невольно улыбнулся в ответ, посмотрел на папу с мамой и решительно махнул рукой.

— Давай брататься.

— А давай! — не стал отнекиваться царевич, снял с пояса меч и протянул брату. — Пусть он служит тебе так же верно, как мне. Прими от всего сердца.

Алеша сорвал со спины перевязь вместе с ножнами и катаной.

— И ты прими от меня, брат. Пусть этот клинок тебя в бою не подведет. Меня он выручал не раз.

Братья обменялись оружием и по русскому обычаю трижды поцеловались. Яга с драконом вытирали слезы умиления. Шмыгнув носом, Ойхо пробормотал заклинание.

— Ежели кому из вас беда будет грозить, — сообщил он братьям-побратимам, — у другого рукоять меча нагреется. Значит, на выручку, не мешкая, скакать надобно.

— Было б на чем, — тряхнул копной волос Елисей.

— А и впрямь, Алешенька, неужто сердешного без коня оставим? Дорога, чай, не близкая.

— А что ты предлагаешь?

Яга задумчиво посмотрела в сторону оборотня.

— Ненадежен, — озаботился дракон, — в любой момент подставит.

— Зато все, как и положено, по былинам, по сказаниям, — обрадовался Елисей, — вместо вороного коня серый волк!

— А вы меня спросили? — обиделся Вервольф Вольфович. — Вы хоть понимаете, с кем говорите? — Похоже, лидер оппозиции начал заводиться. — Подонки! Чтоб я, будущий президент нечистой силы Всея Руси, прогибался под каким-то царевичем…

Алеша схватил будущего президента за шкирку, рывком вздернул вверх.

— И согнешься и прогнешься, если потребуется, — внушительно произнес он, поднося кулак к оскаленной морде волка. — Это твой последний шанс реабилитироваться или… Чуешь, чем дело пахнет?

Вольфович повел ноздрями, обнюхал кулак, почуял и немедленно согласился. Довольный таким поворотом дел, Елисей потрепал его по загривку, заставив согнуться, после чего запрыгнул на спину, заставив прогнуться.

— Прощай, брат! Но, залетная! — вонзил он пятки в бока «коня». Однако волк это не конь. Габариты не те. Куда уж там он ему попал, неизвестно, но заржал лидер оппозиции не по-лошадиному.

— У-у-у-е-е-е! — взвыл Вервольф, делая гигантский прыжок.

Елисей, чтобы не слететь со своего скакуна, схватил его за уши. Они с треском вломились в кусты и исчезли за деревьями.

— А он дорогу-то знает? — озабоченно спросил дракон. Яга пожала плечами. Об этом она не подумала.

— Домой! — внезапно заявил Алексей, о чем-то напряженно думая. — Быстро грузимся и домой.

— Это ты правильно придумал, сынок, — обрадовался Ойхо, закидывая себе на спину Вано с Арой. Алеша запрыгнул следом.

— Дома и стены помогают, — согласилась Яга, залезая в ступу, — а ну, подвинься! Самое удобное место занял, наглец.

— Могла б и на помеле долететь, — недовольно пробурчал Васька, вольготно развалившийся на дне ступы.

Дракон взмахнул крыльями, Яга оглушительно свистнула, заставив подняться в воздух эскадрилью летучих мышей, и лихая команда Алеши понеслась в сторону Черного Замка.

По прибытии домой Алексей немедленно развил бурную деятельность. Первым делом он дал задание дракону разработать план операции спасения дочки Черномора, и тот немедленно зарылся в золотой холм, дабы активизировать мыслительный процесс. Затем новый великий комбинатор деликатно намекнул маме, что неплохо бы позаботиться о нежданно-негаданно свалившихся на их голову союзниках, проделавших столь дальнюю дорогу и наверняка изрядно проголодавшихся. Яга поспешила выделить гостям отдельные апартаменты на третьем этаже и начала накрывать на стол. Нейтрализовав таким образом предков, юноша бесшумной тенью скользнул в арсенал, минут пятнадцать громыхал там железом и вышел оттуда, с головы до ног закутанный во все черное. Из-за одного плеча торчала рукоятка резервной катаны, из-за другого — меч побратима. Так же бесшумно, крадучись, Алеша двинулся в сторону операторной Ойхо. Он твердо решил, что на этот раз никому не позволит помешать вырвать Роксану из лап Кощея.

О’Мура мог бы гордиться своим учеником. Ни одна звездочка не звякнула в складках кимоно, ни один обитатель замка его не заметил. Юноша осторожно открыл дверь.

— Начинаем новое дело?

Алеша рывком развернулся. Перед ним стоял Шмунк Моисей Давидович, азартно потирая пухленькие ручки. На лице его сияла благожелательная улыбка.

— Какое счастье, что я успел вас застать до начала этой необдуманной акции. — Моня подхватил оторопевшего юношу под локоток, увлекая за собой в операторную замка.

— Почему необдуманной? — захлопал глазами Алеша сквозь узкую щель маски.

— Об этом надо тет-а-тет… — Моисей Давидович деликатно прикрыл за собой дверь. — Ах, молодость, молодость! Разве можно пускаться в авантюры, не посоветовавшись со своим главным компаньоном? — укоризненно пожурил он Алешу. — Со своим, я бы сказал, главным идейным вдохновителем!

— Каким компаньоном? Каким вдохновителем?! — начал наливаться кровью Алексей.

— Но мы же партнеры! Ну, не будем ходить вокруг да около. До меня дошли слухи, что у вашего фатера есть брат, причем трехголовый. — Моня аж подпрыгнул от нетерпения. — Так вот, у меня возникла гениальная идея, как утроить наши совместные капиталы. Ни за что не угадаете как. Намекаю: принцессы уже есть. Писаные красавицы! Моя жена, дочка и теща. Прибыль честно делим пополам. От вас требуется сущий пустяк: три пещерки золота как первоначальный взнос, что вы легко себе теперь можете позволить, и переговоры с вашим дядюш-ш-ш…

Алешина рука стиснула Моню за горло, вздернула его вверх, деликатно выставила за дверь и осторожно поставила на каменные плиты пола.

— Чтоб духа твоего не было в нашем замке! Если на счет три не испаришься…

Ему даже не пришлось начинать отсчет. Моня понял, что идея себя изжила, судорожно вздохнул, потирая шею, и испарился. Досадуя на бездарно упущенное время, юноша кинулся к компьютеру и начал остервенело стучать по клавиатуре.

— Порталы, порталы… Да где ж вы, черт бы вас подрал! Ага… вот! — Алеша лихорадочно листал файлы. — Ну, батя! Так загадить реестр! Так все запутать! Это не экс-пи, а дурдом какой-то! Одни магические файлы. Как я их активизирую?

— Ойхо обычно это делает магией, — ехидно прочавкал до боли знакомый голос.

— Тьфу! Как же я про тебя забыл? — Алеша выдернул из-под стола вымазанного в сметане Ваську, всеми четырьмя лапами прижимавшего к груди полуопустошенную кринку.

— Опять по погребу шарил?

— Имею полное право… — попытался было возбухнуть кот.

— Мама тебе твои права потом отдельно зачитает.

— Кого воспитал на свою голову? — пригорюнился Васька.

— Лирику в сторону! Даю шанс реабилитироваться в глазах общественности, — выразительно постучал себя по груди Алеша.

— Чего надо общественности? — осторожно спросил кот.

— Портал рядом с замком Кощея. Помнишь, куда парламентера в прошлый раз засылали? Все грехи прощу, если сделаешь, и три индульгенции добавлю.

— Тридцать.

— Пять.

— Двадцать.

— Десять.

— Пятнадцать!

— Согласен. Так сможешь?

— Запросто. Я такую примитивную магию еще в пеленках ваял.

— С трудом представляю тебя в памперсах, — невольно засмеялся Алеша.

— Фигура речи, — сердито прошипел кот. — Заклинание простенькое, но требует некоторой подготовки. Жди здесь.

Пятнадцать индульгенций — это круто. Пятнадцать безнаказанных шкод! Васька выскочил из операторной и помчался вниз по лестнице в пещеру Ойхо, который в тот момент думал над планами спасения Роксаны так усиленно, что из золотой горы торчал только его хвост.

— Слышь, чешуйчатый! — попытался куснуть за него кот, но зеленые ромбические пластины были такие крепкие, что до нервных окончаний дракона не дошло.

Сердито фыркнув, Васька обежал гору с другой стороны и принялся энергично рыть. Червонцы веером летели из-под его лап. Пыхнуло жаром. Васька понял, что пасть дракона где-то рядом. Еще один гребок, когти душевно прошлись по зеленым ноздрям, они дернулись, и из груды вынырнула голова Ойхо.

— Нейтронной бомбой тоже нельзя, — грустно пожаловался дракон. — Что же делать?

— Портал, — категорично заявил кот.

— Куда? — опешил дракон.

— К замку Кощея.

— Зачем?

— Кошечка у меня там знакомая есть.

— Тьфу! Нет чтоб дельное что предложить…

— Своя кошка в стане врага не дело?! — задохнулся от возмущения Васька.

— Разведка, — просиял дракон. — Гениально! Дуй в операторную, я портал отсюда сотворю. Как разведданные соберешь, сразу ко мне.

— Угу, — согласился кот, — проникаю тайно. Как услышишь «гав!», открывай портал.

— Почему не «мяу»?

— Чтоб никто не догадался. Враг не дремлет.

— Молодец! Ежели когда бабулька доставать будет…

— Отмажешь!

— Без проблем.

Васька понесся в операторную, внутри которой Алеша от нетерпения только что не бегал по потолку.

— Ну? — кинулся он к Ваське, не успел тот переступить через порог. — Где портал, ушастый?

— И это он мне! — горестно воскликнул Васька. — «Ушастый»… Своему кормильцу-поильцу! Неблагодарная молодежь. Все! Баста! Пока не извинишься…

— Прошу пардона, дико извиняюсь. Васька, не томи! — взмолился Алексей. — Время дорого!

— На колени!

— Что?!

— На колени! — В благородной обиде кот был неумолим.

Алеша скрипнул зубами, но подчинился.

— А теперь погавкай.

— Убью, зар-р-раза!!! — взбеленился Алексей. — Я тебе сейчас так ГАВкну! — Юноша прямо с колен сделал великолепный кульбит в надежде поймать наглеца за шкирку и провалился в возникший перед его носом портал.

— Уффф… — перевел дыхание изрядно струхнувший кот. — Вот и старайся для них, воспитывай… А они потом тебя за какие-то жалкие пятнадцать индульгенций…

Васька задумался. Индульгенции — это хорошо, но что сделает с ним Ойхо, если узнает, что его сынок отправился в одиночку, без прикрытия, гасить Кощея? Причем через портал, предназначенный для «разведчика»? И что будет с «разведчиком», если об этом узнает Яга?..

Фантазия у Васьки была буйная. Угольно-черная шерсть на загривке начала седеть. Перед мысленным взором его появилась метла, которой хозяйка сметала незадачливого «разведчика» в гигантскую пасть дракона. Испуганный котяра начал лихорадочно искать выход из создавшегося положения. Он прекрасно понимал, что из пасти Ойхо выход был только один — через заднепроходное отверстие. Как у любого настоящего профессионала, голова «разведчика» в минуту опасности работала безотказно.

Дико озираясь (не дай бог, кто застукает), кот повторил недавний путь Алеши. Он прокрался в арсенал и, погромыхав там, выполз наружу, экипированный по последнему писку спецназовской моды. На лбу красовался прибор ночного видения, около усатой морды торчал микрофон, честно передававший через наушники команды прямо в мохнатые уши «разведчика», на голове плотно сидела любимая каска из титанового сплава с прорезями для ушей, за спиной разместилась снайперская винтовка с лазерным прицелом и массивным глушителем, к хвосту была приторочена сетка с капканами (больше цеплять было не за что). Мохнатая грудь «разведчика» была так густо оплетена пулеметными лентами, что самому пулемету места уже не нашлось. В зубах притаился десантный нож.

— Мя пепедовые пожичии, — отдал приказ кот, выслушал команду через наушники, не понял, задумался, выплюнул из пасти нож и повторил: — На передовые позиции!

Уяснив команду, Васька сунул свободной задней лапой нож обратно в зубы и, грохоча амуницией, по-пластунски двинулся в сторону операторной.

— Бубем пипипать, — скомандовал он себе.

Профессиональные навыки вырабатывались быстро. Ему даже не пришлось выплевывать нож, чтобы понять очередной приказ: «Будем прикрывать». Тем не менее нож все-таки выпал, пока «разведчик» информировал себя по рации. Однако, озабоченный возложенной на него высокой миссией, Васька на такие мелочи решил внимания не обращать.

Первым в портал нырнуло дуло снайперской винтовки. Васька попытался прицелиться. Лазерная точка так затейливо прыгала по радужной границе совмещенных пространств, что он испугался рикошета.

— Вот так, — затосковал «разведчик». — Бац — и одним героем невидимого фронта меньше. А кто оценит?

Кот затравленно оглянулся. Оценить его геройскую смерть от рикошета было некому.

— Умереть легко, — срочно изменил концепцию Васька, — а вот остаться человеком, а еще лучше котом, и жить…

Избрав этот нелегкий, но почетный путь, «разведчик» активизировал прибор ночного видения и сунул морду в портал.

— Ух ты-ы! Сколько ж ва-а-ас…

Нужно признаться, что Ойхо в магии был гораздо слабее Кощея. Его портал не передавал ни звук, ни изображение. Работал по принципу — что ушло, то ушло, а потому Яга, ввалившаяся в этот момент в операторную, ничего не услышала. Обозрев торчащие из портала задние лапы своего любимца и нервно подрагивающий хвост, мотающий за собой сетку, внутри которой с грохотом перекатывались капканы, она не мудрствуя лукаво за этот же хвост и выдернула обратно «разведчика», посылавшего в темноту веер пуль.

— Вась, ты чего делаешь?

— Киллером подрабатываю. Алешку прикрываю. Там столько мышей!

— Куда портал?

— К Кощею.

— Что?! — Ягуся оглушительно свистнула, подзывая своего верного коня, запрыгнула на подлетевшую метлу и ринулась на штурм цитадели Кощея. Но стоило ей подлететь к границе портала, как неведомая сила отбросила ее в сторону. Старушка закувыркалась по полу, не удержавшись на взбрыкнувшей метле. Отчаянно ругаясь, попыталась встать и застыла с раскрытым от изумления ртом. В распахнутое окно операторной ворвалась стая летучих мышей с телекамерами в лапах, просвистела над головой старушки и исчезла в портале.

— А меня почему не пускает? — Возмущенная Яга попыталась засунуть в марево метлу. Ветки растопырились, но внутрь лезть отказались.

— Васька, ты еще здесь? — ввалился в зал Ойхо. — Включай мониторы, я тут покруче твоей кошки разведку изобрел.

— Твоя работа? — подскочила к нему Яга, гневно ткнув пальцем в портал.

— Моя, — не стал отнекиваться дракон, деликатно отодвинул старушку, подполз к пульту управления и начал стучать когтями-ятаганами по клавиатуре.

Стена операторной замерцала дисплеями.

— И насчет разведки идея твоя? — вкрадчиво спросила Яга, перехватывая метлу на манер дубины. Не дожидаясь ответа, она душевно размахнулась…

Ойхо плагиат не уважал.

— Васькина, — с сожалением признался он.

Трудно изменить направление удара на полпути. Метла смачно хрястнула Ойхо по загривку, распушив еще больше прутья.

— Не понял, — опешил дракон.

— Потом объясню, — отмахнулась ведьма, вскакивая на своего растрепанного «коня». — Убью, ушастый! — ринулась она в атаку на кота, по-пластунски ползшего в тот момент в сторону портала.

Васька выдал такой великолепный рывок, что сетка с капканами, поначалу слегка отставшая за счет резко удлинившегося хвоста, догнала его уже у самой границы совмещенных пространств и вышвырнула в логово Кощея увесистым ударом в мохнатый зад. Яга, не успевшая увильнуть в сторону, вновь оказалась на полу.

— Что уставился, зеленый? — зашипела она на застывшего в ступоре дракона. — Открыл портал, дурья башка, вот теперь иди, вытаскивай оттуда Алешку!

До Ойхо дошло. От его рева затряслись стены. Щелкнув хвостом, он расширил портал и… повторил путь Яги, со всего маху вляпавшись в границу сфер. Портал обошелся с ним немилосердно, отправив в нокаут. Яга с ужасом посмотрела на неподвижную тушу дракона, перевела взгляд на неясные тени, мелькающие на мониторе, и от отчаяния завыла. А с мониторами творилось что-то неладное. Они гасли один за другим…

* * *

Алеша крался по галереям замка, в который его выбросил портал, напряженно вглядываясь в темноту. Внешне он был абсолютно спокоен (спасибо сэнсэям, тренировавшим его чуть не с пеленок), но внутри бушевал ураган.

«Чтоб я еще раз поверил ушастому! — мысленно проскрежетал он зубами. — Куда он меня заслал? Ни Роксаны, ни Кощея!»

Он нарезал уже третий круг. Мрак и запустение. Замок был покинут и, судя по всему, совсем недавно: покрытые пеплом угли в камине гостиной еще не остыли. Ни одной живой души, если не считать мышей. Ободренные отсутствием хозяев, они выползли из своих нор и, самозабвенно попискивая, шарили по всем углам в поисках поживы. Надо возвращаться, понял Алексей, здесь ловить нечего. Плюнув с досады, решительным шагом, уже не скрываясь, юноша двинулся к выходу. Память у Алеши была фотографическая, на местности ориентировался великолепно, а потому на портал, организованный стараниями Ойхо метрах в ста от центрального входа, вышел безошибочно, но стоило ему высунуть нос за порог парадной двери, как инстинкт самосохранения заставил дернуться обратно. Первые признаки разумной жизни в виде свиста пули, выбившей искры из-под его ног, не могли не насторожить. И эти признаки его не столько испугали, сколько обрадовали. Наконец-то появился противник! Накопившаяся за этот длинный, бестолковый день отрицательная энергия нашла выход. Он перешел в боевой режим. Сначала определить местоположение противника… Юноша вихрем пронесся по коридору, скользнул в просторное помещение, открытые окна которого, как он заметил ранее, выходили в сторону портала, и, подобрав валяющийся в углу каменный обломок, оказавшийся частью кисти руки бессмертного творения Микеланджело, скорчился под подоконником. Было темно, но вспышку выстрела он надеялся увидеть. Из складок кимоно появилось зеркальце. Алеша осторожно его приподнял, готовясь метнуть свой снаряд, но какая-то глупая мышь, прошуршав коготками по подоконнику, перекрыла обзор. Сев на задние лапки, она начала прихорашиваться.

— Брысь отсюда! — шикнул Алеша.

Пуля вдребезги разнесла зеркальце, оставив в руках ниндзя опустевшую пластиковую рамку. Мышь вместе с осколками упала в обморок на голову Алеши, скатилась на его ладонь, и он сразу вычислил «противника».

— Пятнадцать отмазок, говоришь? — сердито пробурчал он. — Начинаем считать: четырнадцать, тринадцать.

Не искушая судьбу, юноша шустро, на карачках выбрался в коридор и замер. Приближение новых врагов он почувствовал издалека. Что-то со свистом носилось под сводами галерей, поблескивая в полумраке стеклянными глазками объективов. То, что глазки были стеклянные, Алеша не знал. Он думал, что знает другое: перед ним посланцы проклятого Кощея, которых надо мочить прямо в глаз! Цель идеальная! И полетели во все стороны остролучевые звездочки под испуганные вопли летучих мышей. Битва была недолгой. Растеряв все свое оборудование, враги позорно бежали с поля боя.

Пока Алеша воевал с летучими мышами, его верный помощник азартно мочил ползучих. Мочил до тех пор, пока не кончились патроны. Возвращаться за боеприпасами бравый вояка благоразумно не стал, прекрасно зная, что с ним будет, если он там появится без хозяина. Васька отвязал от хвоста сетку, взял ее в зубы, закинул на спину и пополз в сторону замка…

У Алеши боеприпасы тоже кончились. Все звездочки нашли свою цель. Тем не менее появление новых врагов его не смутило. Нунчаки и катана в умелых руках были грозным оружием. Сначала Алеша принял мелькающие по замку фигуры за обычные мороки, которые с легкостью мастерил отец, когда был в силе, ибо они были очень похожи на вульгарные привидения: белые, прекрасно видимые в темноте балахоны, над которыми поблескивали белки глаз, хотя ни рук, ни ног, ни самой головы у этих балахонов не было. Однако первый же контакт нунчаков с «привидением» заставил бесплотного духа рухнуть на пол с таким грохотом, а его коллег — открыть по Алеше такой шквальный огонь, что юноша сразу понял, как сильно он заблуждался. Сделав красивый перекат, ниндзя бесшумно вышел из зоны обстрела и чуть не попался в медвежий капкан, которого совсем недавно здесь не было. Судя по микроскопическому кусочку сала в центре, настраивали его явно на мышей. Где-то в глубине замка лязгнули стальные челюсти.

— Ва-а-а-у-у-у! — отнюдь не восторженно взвыло какое-то привидение.

Алеша скользнул на звуки. Великая битва началась…

* * *

— Почему нас портал не пускает? — бесновалась Яга.

— А я почем знаю, — огрызнулся, насупившись, Ойхо, потирая огромную шишку на лбу.

— Мышей пропустил, Ваську пропустил, даже спе…

— Я думаю, Кощей на свой замок запрет наложил для всех магических существ. Напугался очень, как мы ему кабинет подорвали.

— А Васька? — вскинулась ведьма. — А твои мышки?

— Да какая у них магия! — отмахнулся дракон. — Кощей такую даже не почует.

— Что же делать, что делать? — заметалась опять Яга по операторной. — Ведь прибьет Кощей кровинушку нашу!

Причитания старушки нарушила туча летучих мышей, вылетевших из портала с останками телекамер в лапках — разнесенными вдребезги звездочками Алеши. Не успели дракон с Ягой дернуться за ними вслед, дабы потребовать отчета, как оттуда же вылетел клубок тел в белых балахонах и рухнул в центре зала. Следом через портал перешагнул Алексей.

— Все в сборе? Это хорошо. Сейчас мы этих гадов пытать будем. Один из них точно Кощей. — Одна рука юноши держала связку трофейных автоматов «узи», другая несла за шкирку непокорно отбрыкивающегося кота. — Чую сердцем, под Ваську косит, — мстительно продолжил Алеша. — Так искусно замаскироваться только он мог. Капканы медвежьи на мышей расставил…

— Да их там море! Загрызли бы насмерть! Я ему, неблагодарному, можно сказать, жизнь спас, — сердито шипел кот, — а он…

— Ох-х-х я тебя сейчас отблагодарю-у-у…

От экзекуции ушастого спасла Яга, бросившись сыну на шею:

— Алешенька!

— Ну, ма… Ты что? — Алеша невольно отпустил кота и начал утешать старушку, неловко поглаживая ее по спине.

Васька, пользуясь случаем, немедленно сделал лапы.

— Кощея видел? — нетерпеливо спросил дракон. — Где Роксану прячет, вызнал?

— Кощея не видел, где Роксану прячет, не знаю, но думаю, — нахмурился Алексей, — нам об этом вот эти вояки скажут. Это надо ж, до чего Кощей додумался? Придурок! Нацепил на негров балахоны и натравил на меня под видом привидений. Ни голов, ни рук, ни ног в темноте не видно.

Все внимательно посмотрели на слабо трепыхающуюся груду тел в центре зала.

— Не скажут, — закручинился дракон.

— Почему? — вскинул брови Алеша.

— Это я Кощея запугать хотел. Спецназ тебе в помощь подкинул. Из Африки. Иностранный легион называется.

— Наверняка мамина идея, — хмыкнул Алексей.

Яга виновато вздохнула. Дракон тоже вздохнул.

— Придется тебе, сынок, по старинке, как твой бра… Кхе! Кхе! — Ойхо мучительно закашлялся, изрыгая огонь.

— Поперхнулся, сердешный. — Яга с удовольствием начала колотить дракона метлой по спине. — Он хотел сказать: как твой бравый Елисей. Побратим, короче.

— А-а-а… — «понял» Алеша. Он полез на спину отцу и тоже начал лупить его кулаками, одновременно рассуждая: — Нет, так идти глупо, дурнее не придумаешь. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Я даже, в какую сторону идти, не знаю. Замок покинут. Кощей куда-то слинял. Нужно сначала узнать, куда, где затаился, а так вот, дуроломом… идиотизм. Всегда над этими местами в сказках ржал. Благородный рыцарь или принц топают куда глаза глядят… Эх, подсказал бы кто, где его новая база! — Алексей с расстройства так душевно хрястнул по зеленой ромбической пластине, что она прогнулась внутрь.

— Оу-у-у… — взвыл Ойхо.

— Алешенька, — заволновалась Яга, — папа уже не кашляет.

— Да? — Юноша почесал затылок и соскользнул с родительской спины.

— Ты, конечно, прав, сынок, — пропыхтел дракон, поеживаясь после столь агрессивного массажа. — Так просто идти нельзя. К знающим людям идти надо, к мудрецам за советом. Они подскажут, как Кощея найти да со свету его сжить. Есть у меня…

— Ойхо, не смей! — заволновалась Яга, вцепившись в Алешу. — Не пущу дитятко к этому мутанту!

— Мама! Я уже не маленький! — взмолился Алексей. — Мне Роксану спасти нужно! По моей вине она в это дерьмо вляпалась, а я в кусты?

— Тогда я с тобой!

— Нам нельзя, — остановил старушку дракон, мрачно косясь на неприступный портал. — Супротив нас Кощей крепкую магию наложил. Он нас теперь за версту почует. Только напортим.

— Одного не пущу! — уперлась Яга.

— А с Васькой?

— Да какой от него толк?

— Еще этого… магрибского с собой возьму вместе с его курицей.

— Вах! Я курыц? Зарэжу!

Увлеченные спором, они не заметили, что в операторной народу прибавилось. Алеша едва успел пригнуться. Над его головой, размахивая вилкой, просвистел в дупель пьяный попугай и вывалился в портал.

— Ара, это нэ кынжал…

Вано в портал попал только с третьего раза.

— Вот видите, — обрадовался Алексей, — на них магия Кощея не действует.

— Хороши помощнички, — прошипела Яга, скептически оглядывая джигитов, на карачках вползавших обратно в пещеру, распространяя вокруг себя ядреный сивушный аромат.

— Мухоморовкой потчевала? — лукаво спросил Алеша Ягу.

— Ну… гости ведь, — смутилась старушка. — Ладно, утро вечера мудренее. Давай, сынок, уложи их баиньки… только вилочку сначала отбери, да и сам ложись почивать, а мы тут с папой подумаем, как и что…

— Угу. — Довольный одержанной победой, Алеша перекинул Вано через плечо, отобрал у сердито квохчущего попугая вилку, сунул его себе под мышку и, прыгая через три ступеньки, побежал по лестнице вверх устраивать гостей на ночлег.

— Чешуйчатый, — мрачно буркнула Ойхо Яга, — ты бы помещение от посторонних очистил.

Сердитым щелчком хвоста Ойхо закрыл портал. Следующий щелчок отправил восвояси иностранный легион вместе с мешком золота в качестве компенсации за моральный и физический ущерб.

— А теперь поговорим.

— Чего говорить? — отмахнулся дракон. — Его теперь не остановишь.

Спорить с этим было трудно.

— Что ж, так и будем сидеть сложа руки? — вскинулась Яга. — Ну нет! Я не согласная. Вот тебе клубочек, — вынула старушка из складок платья моток шерсти. — Дашь Алеше, только сначала настроишь на твоего мутанта! Дорожку показывать будет. Ежели сыночек с утра обо мне спросит, скажешь… По делам пошла, скажешь, благословляю в путь-дорожку, скажешь… Ну, сам, короче, чего-нибудь придумаешь.

— Старая, а ты куда? — опешил дракон.

— С Кощеем разбираться пойду. Есть тут у меня одна идейка…

Старушка вскочила на метлу и понеслась в свои апартаменты, расположенные, как уже упоминалось, на втором этаже Черного Замка.

— Идейка, — фыркнул дракон, потом задумался.

Идейки Яги не всегда были безопасными. Ойхо похлопал глазами, подумал еще, насупился, еще подумал и пополз следом за Ягой рубить ее идеи на корню. Предчувствия его не обманули. К его приходу ведьма уже успела натолкать в ступу столько оружия, что бадейка трещала по всем швам, а сама неугомонная старушка пыталась пристроиться сверху, со стингером в руках.

— И как же ты Кощея найдешь? — ехидно спросил дракон.

— По запаху, — сердито ответила Яга, торжествующе тряхнув грязным платком с инициалами КБ, который она уже использовала, натравливая на бывшего любовника аллигаторов.

— Совсем с катушек съехала, — покачал головой дракон. — Кого в качестве собачек использовать будешь?

— Магию!

— Ну ты крута! — ухмыльнулся Ойхо. — Даже я таких заклинаний не зна…

Договорить он не успел. Внезапно возникший над ступой вихрь подхватил Ягу, послышалось слабое «чмок», и ведьма исчезла.

— Ай да бабуля… — прошептал потрясенный дракон. — И впрямь, круче меня стала. А чего ж меня-то с собой не взяла, бестолочь! Вдвоем же легче гасить гада!

— Бать, ты чего? — выскочил на шум Алексей. — А маманя где?

— Ну-у-у… эта… — растерялся дракон.

— Маманя твоя с катушек съехала, — пояснила внучку избушка, наблюдавшая всю эту сцену с груды персидских ковров, — и пошла Кощея гасить, а папаня расстраивается, что его с собой не взяли. Не дорос еще, — старчески хихикнула и хлопнула ставнями избушка, — в магии слабоват.

— Так… теперь еще и мама… Батя, сможешь этих алкашей по-шустрому в чувство привести? Нет моей мочи до утра ждать.

По окаменевшему лицу Алеши дракон понял — спорить бесполезно — и прочел заклинание экстренного похмелья.

24

Ойхо был недалек от истины, утверждая, что им с Ягой к славянскому богу не пробиться. Когда Кощей увидел обезумевшие от страха глаза Соловья, протискивающегося в портал поверх голов аллигаторов, и яростный вопль за его спиной «напарили!», он понял: подлог обнаружен. Раскололи! Дальше его действиями руководил скорее инстинкт, чем разум. Выдернув Соловья, бессмертный злодей захлопнул портал, наложил заклятие против всех этих клятых колдунов (имея в виду, конечно, в первую очередь магрибского) и, обезопасив таким образом свои владения от несанкционированного вторжения всякой нечисти, провыл еще одно очень сложное, трехэтажное заклинание, после чего свалил вместе со всем своим хозяйством, слугами и пленницей на резервную базу. База находилась высоко в горах, недалеко от мест, где он расположил в свое время на столетний отдых прекрасную Лейлу. Идею создания базы подсказали горные гномы, готовившие когда-то хрустальный саркофаг. Оборотистые трудяги неплохо на этом заработали, уступив за солидный гонорар свою бывшую вотчину. Сами они перебрались в более шикарные апартаменты. То, что анфилада пещер есть их бывшая вотчина, Кощей, разумеется, не знал. Хитрые гномы с помощью своей забавной подземной магии придали жилищу первозданный вид, для того чтобы потом, за отдельную плату, его якобы благоустроить. Так что к появлению нового хозяина там все сверкало и благоухало до тех пор, пока этот самый хозяин не появился, рухнув вместе с Соловьем-разбойником, скарбом, пленницей и Манюней в центр самой большой пещеры, освещенной лишь светом факелов, вспыхнувших сразу при их появлении. Роксана первая выползла из-под груды тряпья и, воспользовавшись моментом, попыталась бежать, однако выходы были завалены обломками коллекционных статуй, последовавших в эмиграцию за своим хозяином. Пыхтя от натуги, царевна начала расчищать путь к свободе. За завалом обрисовалась тяжелая дубовая дверь. У выползшего следом Кощея не нашлось даже времени повыть при виде такого разора. Пленницу ловили и усмиряли долго, так как магию против нее Бессмертный применять боялся, надеясь все же использовать буйствующую красавицу в своих целях против магрибского колдуна. Она швырялась в них яйцами, которых у Кощея было много, била и кидалась обломками все тех же статуй, в запале не замечая, что разбирает при этом завал, а когда сообразила, что путь свободен, с радостным криком ринулась в проход, распахнула дверь и захлопнула ее с другой стороны.

— Попалась птичка! — Расцарапанный Кощей повернул ключ в замке и убрал его в карман.

Роксана с другой стороны зарычала от злости. Пещера была тупиковая.

Сделав профилактический втык Соловью за бездарно проведенную и благополучно проваленную операцию обмена оборотня на яичко, Кощей в заключение отвесил ему звонкую затрещину и отдал короткое распоряжение:

— Все здесь прибрать. Чтоб блестело и сверкало, а я пока пойду помедитирую. Надо подумать.

С этими словами бессмертный злодей двинулся в сторону самой дальней пещеры, яростно пиная все, что попадалось под ноги на его пути. Вид у скромного олигарха при этом был настолько мрачный, что даже верная Манюня не решилась следовать за ним. Она села под дверью и начала ждать. Медитировал Кощей долго и очень шумно. Он громко топал и чем-то периодически стучал. Часа через два Манюня рискнула робко поскрестись. Резиновыми пальцами это сделать было трудно. Манюня нажала сильнее. Дверь подалась. Не услышав с другой стороны протестов, манекен проскользнул внутрь.

— А! Подруга дней моих суровых? — буркнул Кощей, нарезая круги вокруг каменного стола своего нового кабинета.

Счастливая до соплей Манюня немедленно пристроилась в кильватере.

— Меня голыми руками не возьмешь, — хорохорился Бессмертный. — Раз пока живой, значит, еще нужен. За Виону трясется, иголочку сломать боится. Пока боится… А как надоест бояться?.. Думай, башка, думай!

Кощей подскочил к стене и начал стучаться об нее головой. Похоже, он делал это уже не раз в процессе медитации. Голова была вся в синяках и шишках. Не выдержав этого зрелища, Манюня бросилась вперед, и… бессмертная голова отскочила от резиновой груди.

— Манюня, — умилился Кощей, — грудью прикрыла! С такими кадрами и не победить?

Похоже, именно этого импульса ему не хватало для вдохновения.

— Итак, что мы имеем? В смысле, я имею? — вопросил он свою героическую подругу.

Манюня раскрыла объятия. «Меня!» — безмолвно кричало все ее резиновое тело.

— Знаю, — стряхнул скупую мужскую слезу Кощей, — но даже ради спасения своей бессмертной жизни магрибскому колдуну я тебя не отдам. С него и Вионы достаточно… которой у меня нет. А что в таком случае мы можем ему противопоставить?

Манюня пожала плечами.

— Только одно. Срочное претворение в жизнь моего гениального плана, сорванного по вине бездарных исполнителей. И тогда мне не страшен никто! Что бы там ни говорила эта жалкая ничтожная личность из Магриба, весь мир будет у моих ног, и он первый почтет за счастье обло-бызать мои стопы! Будем работать в этом направлении. Жалко, что Лейлы нет! Итак! Аура ему нужна незамутненная, значит, сам не сунется. Пошлет кого попроще. Какого-нибудь дурачка без магии. Влюбленного джигита… Ха! Так мне только того и надо. Пусть идет. Сам готов дорожку показать, только вот носа отсюда нельзя высовывать. Ладно, что-нибудь потом придумаем. Лейлы нет, Вионы нет, зато есть дикая, но очень симпатичная кошка… — Манюня при этих словах содрогнулась, Кощей успокаивающе поднял руку, — …которую этот дурак Соловей приволок вместо Вионы, даже не засунув ее в мешок. Плохо, что не Виону, но хорошо, что хоть что-то приволок. Остается только узнать, кто она, что она и есть ли у нее возлюбленный.

Кощей вновь задумался.

— Должен быть! Девка молодая, красивая, кровь с молоком, не может быть, чтоб на нее никто не запал! Знать бы — кто? Информацию слить, чтоб сам, своими ножками за тридевять земель в тридесятое царство! Что ж, попробуем узнать…

Кощей ринулся в сторону узилища Роксаны. Манюня, скрипя резиновыми членами, понеслась следом.

— Эй, малахольная, у тебя возлюбленный есть? — нагнулся к замочной скважине Кощей.

Оттуда вылетела шпилька. Любовь творит чудеса. Как Манюня успела втиснуться между глазом Кощея и дверью, не понял ни Кощей, ни Соловей, застывший с открытым ртом, совком и веником в руках. Пронзенная шпилькой насквозь, Манюня начала сдуваться.

— Прощай, любимый… — просвистела она проколом и опала окончательно, превратившись в бесформенную резиновую тряпку.

От громоподобного рева Кощея содрогнулись стены. Роксана, до которой внезапно дошло, с кем она имеет дело, затихла в своем узилище. «Доигралась. Прибьет», — мелькнула в ее голове паническая мысль.

Кощей в тот момент действительно был на грани, и ему очень хотелось кого-нибудь прибить, но Роксана еще нужна, а спустить пары было просто необходимо. Увидев глаза бессмертного злодея, Соловей понял, что пора заказывать белые тапочки.

— Ш-ш-шеф, х-х-хочешь, я ее заштопаю, а потом надую? — заикаясь, спросил он, пятясь от осатаневшего Кощея.

— Думаешь, мне самому слабо?

— Да ты че, шеф! Ты бог, а я…

Это спасло ему жизнь.

— Тьфу! Склероз проклятый… я же бог!

Бессмертный злодей сделал пасс в сторону Манюни, и резиновая кукла начала обрастать силиконом.

— Ух ты… — выпучил глаза Соловей. Формы у возродившейся Манюни были впечатляющие.

— Возьми меня, — томно простонала внезапно прорезавшимся низким грудным голосом силиконовая красотка.

Соловей шумно сглотнул слюну.

— Это она кому? — спросил он у Кощея.

Услышав в ответ рычание, понял, что не ему, проводил завистливым взглядом хозяина, несшегося в свой персональный кабинет с Манюней на руках, грустно вздохнул и только снова взялся за метлу, как кто-то бесцеремонно дернул его за штаны. Разбойник опустил глаза.

— Распишитесь. Вот тут, тут и тут.

Маленький человечек в коричневом балахоне с длинной седой бородой протягивал Соловью лист пергамента. В другой руке его была чернильница-непроливайка с торчащим из нее гусиным пером.

— Это че? — тупо спросил Соловей.

— Акт.

— Какой такой акт?

— Порчи имущества в результате неграмотного перемещения в эти шикарные апартаменты.

— Да ты че, гном, опух?

— Кроме того, — ледяным тоном продолжил гном, — расписка, что к нашему клану претензий не имеете, и договор на ремонтно-восстановительные работы.

— Ну-ка, ну-ка, — насторожился Соловей, — насчет последнего не понял.

— Чего тут понимать? Все уберем, приберем, восстановим художественную лепку на стенах… Короче, все будет снова сверкать.

— Ты кто?

— Прораб.

— Сколько? — сразу взял быка за рога Соловей.

— А тебе не все равно? Кощей платит. Ты ведь у него мажордомом? Значит, можешь выступить как доверенное лицо. Распишись.

Соловей немедленно бросил метлу и с удовольствием расписался. Тут же неведомо откуда высыпала орда гномов, и работа закипела. Под чем там расписался полуграмотный мажордом, нам неизвестно, но гномы не только восстановили порушенную каменную мебель и разбитую лепнину на стенах. Но и раскидали завалы, соорудили стеллажи для Кощеевой коллекции…

Они были настоящие мастера каменных дел. Даже восстановили, шустро работая мастерком и цементным раствором, разнесенные вдребезги статуи. Только руки Венеры Милосской с каменным щитом не нашли куда приспособить. Долго спорили, бегали вокруг статуй, пытаясь их куда-нибудь воткнуть, но вторая пара рук везде оказывалась лишней. Что-то сердито лопоча, гномики вмуровали ее в пол, сделав из щита нечто напоминающее скамейку. Закончив работу, они дружно протопали куда-то в сторону самой дальней пещеры и исчезли.

Очень довольный Соловей развалился на каменном диване в ожидании награды от благодарного хозяина. Возможно, он бы их и получил, если бы не прораб. Шустрый гном умудрился перехватить разморенного, благодушного Кощея на выходе из отдельного кабинета, где последний только что отмедитировал с Манюней. Изучив подписанные мажордомом бумаги, Бессмертный схватил первое, что подвернулось под руку, а именно гнома, и, яростно размахивая этим оригинальным оружием, понесся благодарить слугу. По дороге гномик сумел убедить Кощея, что молотом выражать благодарность эффективнее, толкнул свое орудие производства бессмертному злодею за десять золотых и, пока Кощей приноравливался к новому оружию, подписал с ним еще один договор на ремонтно-восстановительные работы, которые обязательно потребуются по окончании воспитательного процесса. Это заставило скромного олигарха задуматься, и он, отложив в сторону молот, наградил нерадивого слугу обычной оплеухой, после чего начал пинать ногами.

— На десять мешков золота подставил! Ох, ты мне их отработаешь, скотина!

Соловей, втянув голову в плечи, молча ждал, когда хозяин утомится.

— Пшел вон, дурак, — изрек наконец запыхавшийся Кощей. — Столько времени на тебя потерял. Мне тут думать, понимаешь, мыслить надо, а я его учи, воспитывай.

Соловей не заставил себя упрашивать. Оставшись один, Бессмертный Злыдень начал наконец мыслить конструктивно.

— Итак, для успешного завершения моего гениального плана необходима мелочь. Узнать, кто возлюбленный этой дикой норовистой кошки. Мне по доброй воле не скажет, это ясно. А магией выколачивать нельзя. Нужен кто-то посторонний. Внушающий доверие. Соловей отпадает. Этот только на силовые акции способен. И вообще, нужен кто-то женского пола. Манюня… не-э-эт… ею рисковать не будем. Где я еще найду такую кроткую, нежную… — Глаза Кощея увлажнились. — И ведь под рукой, как назло, никого больше нет… Но я же бог!

Кощей начал лихорадочно рыться в памяти. С женским полом у него была напряженка. Поворовал он в свое время красавиц немало, но отношения ни с одной из них не сложились. Вот разве что…

Бессмертный вспомнил взбалмошную, озорную девицу, с которой он крутил любовь лет триста назад. Рука сама собой потянулась к затылку, на который тогда рухнул тронный зал.

— А что? Неглупа, магией баловалась напропалую. Наверняка еще жива, а может, и чувства какие остались. Из ревности ведь буйствовала. Попробуем…

Заклинание сработало с первого раза. Ягуся рухнула на Кощея, душевно приложив его стингером по тому месту, на который триста лет назад упал тронный зал.

— Опять ты за свое! — взвизгнул бессмертный злодей, откатываясь в сторону.

— Извиняй, плешивый, — захлопала глазами ошарашенная ведьма. — Надо ж как удачно… Только о тебе подумала… Куда тут нажимать-то?

Яга сидела на каменном полу, лихорадочно давя на все металлические загогулины стингера.

— Давай помогу, — услужливо подкатился Кощей.

Ему не терпелось завоевать расположение бывшей возлюбленной. Одна из загогулин оказалась именно тем, чем надо. Отдачей их обоих опрокинуло навзничь. Ракета прошила насквозь тяжелую дубовую дверь, просвистела над головой подслушивавшего под ней Соловья и, сметя по дороге пару тонких каменных перегородок (полкирпича, не больше), взорвалась в самой дальней пещере.

— Жулье! — возмутился Кощей. — Говорили, что сплошной монолит, а подсунули…

Подлетев к развороченной стене, внимательно изучил излом.

— Так и знал! Даже кирпичи саманные!

Перед ним тут же материализовался прораб.

— Если б были настоящие, вы бы прямо тут на воздух взлетели, — обрадовал Бессмертного гном. — Подпишите приказ.

— Какой приказ?

— О награждении за спасение вашей бессмертной жизни…

Увернувшись от просвистевшего перед его носом бессмертного кулака, гномик шустро нырнул в пролом.

— Надо было опосля обеда прийтить! Ладно, зайду позже.

— А что это было? — потряс бессмертной головой Кощей, который только сейчас начал отходить от стресса.

— Да так, игрушка. — Яга небрежно махнула рукой с зажатым в ней платком. — Магичу помаленьку от нечего делать.

— Ой, ты всегда у меня баловницей была, — захихикал Кощей и только тут разглядел инициалы КБ на платочке.

— Ягуся… — умилился он, — неужто до сих пор хранишь? Помнишь, помнишь своего плешивенького. Не зря я тебя вызвал. Как сердцем чуял, вот кто мне поможет!

— Кощик, у тебя проблемы? — сделала круглые глаза Яга.

— У кого их нет, — вздохнул бессмертный злодей. — И главное — дело-то пустяковое: выпытать у настырной девицы, кто ее возлюбленный и пойдет ли он за ней на край света.

— Да тебе пальцами раз щелкнуть!

— Нельзя. Магией против нее нельзя. Все должно быть натурально. На чистом доверии. Ну что, поможешь?

Ягуся задумалась. Оказавшись нежданно-негаданно так близко от цели, она внезапно поняла, что ее дикий план замочить на фиг бывшего любовника обречен на провал. Он — бог, и этим все сказано. А вот сработать, как Мата Хари, отвести от Алешеньки удар, спасти его нареченную…

— Ладно, колобок ты мой плешивый, помогу. Тащи бумагу, скальпель… в смысле нож.

— Зачем? — опешил Кощей.

— Как зачем? Договор будем писать и, как положено, подписывать кровью.

— Слушай, какой договор, зачем договор? Я к тебе всем сердцем…

— Полмира предложишь от сердца? — усмехнулась Яга.

— От сердца и весь мир могу, — в запале рявкнул Кощей. — Я ей, понимаешь, о чувствах, а она…

— Ну про чувства мы пока забудем, а вот насчет всего мира… Не бойся, я не такая хапуга, как ты. Мне хватит и пятидесяти одного процента указанной территории.

— Почему пятидесяти одного? — полюбопытствовал Кощей.

— Чтоб контрольный пакет за мной был, — туманно ответила Яга. — Вообще-то я хотела с тебя снять совсем чуть-чуть за эту мелкую услугу. Сто мешков золота, но ты меня опередил.

— Сто мешков? — ужаснулся Кощей.

— А что ты хочешь? Жизнь дорожает, бабки дешевеют.

Кощей критически осмотрел Ягу:

— Это да-а-а….

— Темнота! — стукнула его костлявым кулачком Яга по темечку. — Бабки — это деньги. Золото!

— С каких это пор золото дешеветь стало?

— А инфляция? Знаешь, почем нынче мухоморовка?

Лицо Кощея преобразилось, стало мечтательным.

— Да-а-а… мухоморовка…. Классное зелье гнала… Как вспомню, волосы дыбом.

— Какие волосы? Ты и тогда уже плешивый был.

— Я ж не говорю — на голове… Ты куда смотришь, старая перечница!

— Неужто еще встают?

— На груди, дура!

— А вот это ты зря. Сейчас обижусь и впрямь весь мир потребую.

— Ягусенька, — залебезил Кощей, — это же обычный треп, оборот, фигура речи…

— Только мне не свисти. А то я не знаю, зачем тебе нужна любовь. Красота, как я понимаю, уже здесь. В казематах твоих сидит.

— Как догадалась? — прошептал потрясенный Кощей.

— С профессионалом дело имеешь. Так на свои сорок девять процентов согласен?

— А на пятьдесят никак?

— Никак.

— Тогда согласен, — обреченно тряхнул головой бессмертный злодей.

Договор, как и условились, подписали кровью и скрепили личной печатью Кощея, которую он заготовил уже давно в предвкушении своего триумфа.

В самом центре красовались элегантно стилизованные под готику инициалы КБ, по периметру шла надпись: «ПОВЕЛИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ».

— Да… печать надо бы сменить. Что-то типа ЗАО «Я и К<W0^>о<D>».

— Не понял.

— Где уж тебе, темному. Расшифровываю, вникай. Закрытое акционерное общество Яга и Компания… в смысле Кощей. Звучит?

— Звучит, — согласился Бессмертный.

— Тогда колись, сколько денег осталось?

— Тебе зачем? — всполошился Кощей.

— За надом! — отрезала Яга. — На кону весь мир! Зови своего гнома. Я заказываю, ты платишь. Для начала потребуется мешков двадцать.

— Золота?

— Золота.

Гном вызова Кощея дожидаться не стал. Выкатившись колобком из непонятно какой норки, он радостно уставился в глаза заказчицы. Бланки стандартных договоров и чернильница у него были с собой, наготове.

— Ты погоди, — суетился Кощей, оттесняя гнома с его договорами. — План-то, план какой?

— Я буду жертва злобного Кощея.

— Это ты жертва? — возмутился бессмертный злодей. — Да за такие деньги это я жертва!

— Ты меня утомляешь. Кто кого на работу нанял? Ты меня или я тебя?

Крыть было нечем.

— Значит, так, — не обращая больше внимания на Кощея, повернулась к гному Яга. — Где-то здесь должна томиться пленница.

Гном тут же ткнул пальцем в дубовую дверь, за которой, сжавшись в комочек, сидела Роксана, приложив ухо к замочной скважине.

— Умница. Так вот, рядом сооруди еще одну камеру, в которой буду томиться я, и неприметную дверку между камерами поставь, чтобы бедняжка ко мне пройти смогла. Что-то типа портальчика. Мою камеру обставишь следующим образом…

Кощей безнадежно махнул рукой и поплелся жаловаться на жизнь своей несравненной Манюне. Он понял, что дело в надежных руках. Таких надежных, что скоро от его последней трехсотмешковой заначки ничего не останется.

— Ладно, — бурчал он себе под нос. — Я тебе эти двадцать мешков припомню… потом… как властелином мира стану.

Хитрый Кощей ни с кем не собирался делиться властью.

25

Роксана сидела на жестком каменном топчане, переваривая подслушанные обрывки разговора, и жутко злилась. Какие-то договора, требования… Что-то вокруг нее творилось, но что? Понять было совершенно невозможно. Раздумья прервала толпа гномов, возникших в ее узилище неведомо откуда.

— Подвиньтесь, пожалуйста, — вежливо попросил один из них. — Нам тут портальчик в соседнюю камеру прорубить надо.

— Зачем? — опешила царевна.

Гном пожал плечами:

— Согласно договору, а зачем — нам до факела.

Ошарашенная Роксана слезла с топчана. Деловито осмотрев стену, маленькие трудяги ломами подцепили каменную кровать, отволокли ее в сторону и начали прорубать портал. О порталах Роксана имела довольно смутное представление, хотя не раз видела, как ее отец их творил, но чтоб его прорубали киркой, ломом и лопатой…

Лопаты были из великолепной, явно намагиченной стали. Они входили в камень, как в масло. Очертив ими прямоугольник под рост Роксаны, гномы взялись за кувалды.

— Поберегись!

Дружный удар вынес каменный блок наружу.

— Распишитесь в наряде здесь, здесь и здесь.

— А оплачивать кто будет?

— Кощей, конечно.

— А нельзя ли его в виде дверки сделать. Так, чтоб Кощей не заметил, а открыть только я смогла.

— За отдельную плату нет проблем.

— Кощей заплатит, — немедленно обнаглела Роксана, ставя смелый росчерк под дополнительным соглашением. — Что ж вы так дешево свой труд цените? — укорила она их. — Тут справа явно двух нулей не хватает.

Девушка старательно пририсовала еще два нуля к и без того астрономической сумме.

Гномики завизжали от восторга. Блок был немедленно поднят, подвешен на петли и замаскирован на фоне основной стены так, что даже трещинки было не видать.

— Вам замок какой, английский?

— Ключи вешать некуда.

Единственной ее одеждой до сих пор была штора, которой она задрапировалась на манер римской тоги.

— Нечего мудрить, — распорядился прораб, который тоже наглел на глазах. — За такую нищенскую плату и магического достаточно.

Настроив дверь на ауру Роксаны, гномы приветливо сделали ей ручкой, подскочили к другой стене, на что-то там нажали в самом низу и двинулись в образовавшийся проход.

— А тут такого хода нет? — полюбопытствовала Роксана, ткнув пальцем в стену, отделяющую ее от соседней камеры.

— Есть.

— Зачем же вы дверь-то прорубали? — засмеялась Роксана.

— За что заплачено, то и получено, — пояснил прораб, топавший последним. — А насчет потайных ходов в договоре ничего не сказано.

— Шеф, пошли, — нетерпеливо окликнули его, — пора предъявлять счет к оплате.

Гномы удалились, аккуратно закрыв за собой тайной ход. За стеной раздался возмущенный вой Кощея.

— Забавные дела здесь творятся… Ой! А наружу выход есть?

Девушка кинулась следом, но как ни стучала ногами и руками по стене, проход не открывался. Кляня себя за недогадливость, Роксана пошла изучать соседнюю камеру. Персональная дверь послушно распахнулась, стоило ей лишь коснуться стены.

— Ух ты-ы-ы…

Картина, открывшаяся ее взору, достойна отдельного описания. Помещение, в которое она попала, камерой назвать можно было только условно. Оно утопало в роскоши. Персидские ковры на стенах и полу, ажурный лепной потолок с хрустальной люстрой посередине. Люстра сверкала и переливалась всеми цветами радуги в свете факелов, которые использовались в ней в качестве свечей. Только самый центр ее, шишечка, выполненная из огромного рубина, горел постоянным ровным, кроваво-красным светом, не реагируя на отблески пламени. В дальнем конце зала стоял огромный стол, заставленный яствами. Изрядно оголодавшая к этому времени, Роксана невольно сглотнула слюну. Чего там только не было! Серебряные кубки наполнены хмельным вином, на золотых блюдах копчености, солености, печености. И даже заморское блюдо — шашлык, изготовленный по спецзаказу (разумеется, Яги, которая прекрасно знала гастрономические пристрастия уроженцев Незалежной Украины). Шашлык был сделан из свежей кабанятины. Почему из кабанятины? Да потому, что домашних хрюшек гномы поблизости обнаружить не смогли.

Лишь одна стена камеры не вписывалась в общее великолепие. Она была абсолютно голой, шершавой и единственным ее украшением была сама Яга.

Ведьма висела на стене в позе распятого Христа, прикованная золотыми цепями. Голова безвольно свесилась вниз.

— Опять мучить пришел, Злыдень Невмеручий? — простонала артистка.

— Бабушка, я не Злыдень, — робко сказала Роксана.

Яга подняла голову, посмотрела взглядом мученика на девицу.

— Новенькая… Принцесса небось?

— Царевна… А как ты догадалась, бабушка?

— Кощей только царских кровей девиц ворует.

Ведьма посмотрела на рубин, венчающий люстру. Он по-прежнему светился ярким, немигающим светом.

— Подслушивает, гад, — пробормотала она.

— Что, бабушка?

— Да так, ничего, — успокоила ее Ягуся. — Заговариваться стала.

— И давно ты здесь?

— Давно… ой, давно! Триста лет в этих цепях вишу!

Кощей за стеной довольно потер руки. Услуги Яги обошлись ему недешево, но партию свою она разыгрывала мастерски.

— Не царское это дело под дверьми подслушивать, — попенял он сам себе, выпятив грудь. — Тем более скоро властелином мира стану…

Кощей высоко задрал нос и двинулся к Манюне. Рубиновый кристалл на люстре «камеры» потух. Яга удовлетворенно хмыкнула.

— Триста лет! — сокрушалась меж тем Роксана. — Цепями прикованная! И голодом небось морит Злыдень?

— Ой, морит несчастную старушку! — подтвердила Яга. — Ты, кстати, покушать не хочешь?

— Хочу.

— Сейчас…

Яга выскользнула из кандалов и засеменила к столу.

— Чего стоишь? Присоединяйся. Тут на всех хватит, — подбодрила ведьма остолбеневшую царевну. — Давай, давай, пока Кощей не видит.

— Это… как это…

— Я что, дура, столько лет висеть и с голоду пухнуть?

— Да на таких харчах, — прыснула Роксана, — от обжорства распухнуть можно. Как фигуру соблюсти удалось?

— Шейпинг, зарядка… Здоровый образ жизни, короче.

— Ничего не понимаю.

— Ой, да я сама последние триста лет ничего не понимаю, зато живу как у Христа за пазухой, — начала ездить по ушам старушка. Она еще не определилась, что можно сказать Роксане, а о чем пока умолчать. — Да ты глазами-то не хлопай, налегай давай. Жратва — дерьмо, но за все уплачено.

Упрашивать царевну не было нужды. Узницы дружно навалились на кулинарные изыски.

— Откуда гномы такого классного повара нашли? — искренне удивилась Яга. — Обычно их баланда в глотку не лезет. Ладно, потом разберемся.

— А ты тут неплохо устроилась, — одобрила царевна. Она отвалилась от стола сытая и благодушная. — Как тебе удалось Кощея обмануть?

— Этот дурачок, — зашептала Яга, — меня сломать решил. Видишь, какое великолепие отгрохал. Чтоб видела, от чего отказываюсь.

— Да… У бати тронный зал и то скромнее.

— Чтоб на стол этот смотрела, — продолжила Яга, — и слюной исходила.

— И как же ты…

— Неделю худела, а потом оковы сами слетели. С тех пор питание регулярное стало, добротное, — шлепнула себя по животу старушка. — Только вот одного не хватает…

— Чего?

Яга прошептала девице что-то на ухо. Роксана покраснела.

— Не смущайся, девка, — засмеялась Яга. — У самой небось тоже суженый есть. Угадала?

— Угадала, — вздохнула царевна, — да если б еще и один…

— Это как это? — удивилась ведьма, всплеснув руками.

Старушка была такой домашней, располагающей, что Роксана невольно пустилась в откровения.

— Сначала Елисей… Ну так по сердцу пришелся, да у него зазноба есть. Из-за него очертя голову и кинулась на край света, а потом Алешу встретила. Я его так душевно по голове приголубила, — засмеялась царевна. — Он в женском платье тогда был. Вместе с драконом на пару работали. Такой забавный! А на Елисея-то как похож! Только бритый. Ему б волосы нормальные отрастить…

— Говорила я ему… — досадливо буркнула Яга.

— Кому? — удивилась Роксана.

— Не обращай внимания, — замахала руками ведьма. — Старая стала, заговариваться начала. Триста лет на этих цепях…

— Ой, что-то ты темнишь, бабуль, — насторожилась царевна.

— Посиди с мое в этой клетке, не то запоешь.

Роксана успокоилась.

— Так кто тебе по сердцу больше, Алешенька или Елисей? — задала самый животрепещущий вопрос Яга.

— Алеша, — мечтательно вздохнула царевна. — Видела б ты, как он меня от разбойников спасал. Этот рыжий парик набекрень… — засмеялась девица.

— Значит, Алеша, — обрадовалась Яга. — Ну, раз так, помогу тебе.

— А если б Елисей, не помогла?

— Да нет, — смутилась старушка. — И если б Елисей, помогла бы. Запоминай, Роксана…

— Откуда имя знаешь? — вскинулась царевна. — Я тебе не называлась.

— Я много чего и кого знаю. И батьку твоего Черномора, и Еремея, и Елисея, а Алешеньку с младых лет, с рождения, можно сказать, вот на этих руках вынянчила. Так что слушай и не перебивай! Будем вместе против Кощея воевать.

Роксана во все глаза смотрела на старушку.

— Запоминай, — повторила Яга. — Кощею об Алеше и Елисее ни слова! Поняла?

Царевна кивнула.

— Видишь, яхонт на люстре кровавится?

Роксана подняла голову, посмотрела.

— Как изнутри светом красным нальется — знай, Злыдень Невмеручий рядом таится, подслушивает. Думать начинай, что делать и говорить. А говорить ты будешь вот что…

Старушка жестом предложила Роксане подсесть поближе и начала что-то шептать ей на ухо.

— Ой, господи! — отшатнулась царевна. — Срам-то какой!

— Ничего, — успокоила ее ведьма. — Главное, чтоб Кощей поверил. Готовься к представлению, а я пошла к плешивому на доклад.

— Да ты… он… — растерялась окончательно сбитая с толку Роксана.

— Не волнуйся, он меня не тронет, — успокоила ее Яга. — Я у него с сегодняшнего дня стукачом подрабатываю. Оплата, правда, мизерная. Какие-то жалкие полмира. Не мог все отдать, сквалыга несчастный! Беги в свою камеру… Нет, оставайся здесь. Я сейчас распоряжусь, чтоб твою кровать сюда перета…

— Раз, два, взяли!

Стена разверзлась. В камеру рывками начал входить каменный топчан, который четыре гнома усердно ворочали ломами. Пятый на всех парах несся к Яге, на ходу заполняя бланк очередного договора.

— Вот это сервис! — восхитилась Яга, подмигивая Роксане. — Думаю, до прихода наших мы недурно проведем время. У меня столько сюрпризов для Кощеюшки припасе…

Внезапно пронесшийся по подземелью магический шквал заставил содрогнуться Ягу. Встрепенулся мечущийся в своей пещере несчастный Ойхо. Удивленно вскинул густые черные брови и сказал что-то типа «Вах!» Вано. Насторожились все магические существа этого странного мира, почуяв пробуждение какой-то новой грозной силы.

— Кого еще на мою голову? — испуганно пискнул бессмертный злодей в своем кабинете.

* * *

Наконец-то магрибский колдун одолел содержимое хрустального гроба. Крышка с грохотом отлетела в сторону и разбилась вдребезги, попытавшись торпедировать огромный медный чан. Из гроба вывалилась тучная фигура в просторной джелаббе, до такой степени накачанная чистейшим медицинским спиртом, что чувствовала себя властелином мира.

— Ну, усе… усем…

Магический посыл не вяжущего лыка колдуна был такой мощи, что Кощей понял — у него появился серьезный конкурент.

Виктор Баженов, Олег Шелонин

Алёша Драконыч

1

Яга размахнулась:

— Сто тридцать два!

Колода звучно шлепнула по ноздрям дракона.

— Сто тридцать три!!

Дракон терпел, героически стиснув треугольные зубы.

— Сто тридцать четыре!!

Было небольно, но очень обидно.

— Сто тридцать пять!!!

Яга вошла в раж. Очередной замах был такой крутой, что из рукава вылетела еще одна, заранее подтасованная колода карт.

— Жулье!!! — взревел дракон.

Ведьма кубарем полетела вниз по сверкающему склону, на котором и происходила экзекуция. Монеты добротного червонного золота веером летели из-под ее сухонького тельца.

— Васи-и-или-и-ий!

Однако Ваське было не до нее. Иссиня-черный кот спасал свою драгоценную шкуру от напалма, вырвавшегося из пасти разбушевавшегося дракона. Он взметнулся вверх по отвесной стене пещеры, вцепился всеми четырьмя лапами в висящую под потолком летучую мышь.

— Только вякни, — мрачно посулил кот.

— Вяк, — из вредности сказала мышь, привычно укутывая шулера серыми крыльями, протяжно зевнула и вновь погрузилась в сон, не соизволив даже кинуть взгляд вниз, где разборка набирала обороты.

— Отстань, звероящер! Уй! Ой! Ойхо, спалишь!

Дракон пыхнул огнем. Яга заверещала.

Кот пошуршал головой. Первым из-под крыльев выглянуло правое ухо, следом появился глаз — тоже правый.

— Перебор…

Хозяйке приходилось туго. Огненные струи хлестали по стенам, отжимая ведьму к углу. Яга лихо подпрыгивала, уворачиваясь от напалма и когтистых лап дракона. Пока он мазал.

— Иес! — азартно махнул лапой Ойхо, злость которого быстро переросла в чисто спортивный интерес. Ящер поднес трепыхающуюся в когтях Ягу поближе к глазам.

— Вот помру со страху, — пригрозила ведьма, — а тебя потом совесть замучит! И правильно сделает! Отпусти, животное!

— Сейчас должок верну… — Дракон поднял свободную лапу, выпустил когти, размером с приличный ятаган, щелкнул ими по гранитной стене, выбив из нее сноп искр, выразительно посмотрел на Ягу… — Сколько ты там насчитала? Сто тридцать шесть?

— Сто тридцать пя… Обалдел? Я ить так и впрямь помру! И вообще — половина Васькина.

— Справедливо, — согласился дракон, — сто тридцать пять пополам…

— Не делится, — затрясся под сводом кот.

— Будешь мешать спать, брошу, — пригрозила мышь.

Васька затих. Дракон завертел головой, пытаясь определить местонахождение второго жулика.

— Точно! Не делится, — подтвердила ведьма, — такая сложная дробь получается! И вообще, чешуйчатый, че ты к нам пристал? Если б не мы, ты б тут со скуки помер.

— Верно, — опять согласился дракон, пытаясь поймать в прицел согнутого пальца лоб извивающейся в его когтях старушки, — за это один щелбан прощаю, чтоб все по-честному было и без дроби…

— Рыцарей тебе мало?! — заверещала Яга.

— Мало, — признался дракон, — лет сто их уже не видел.

— И не увидишь!

— Это еще почему?

— Да потому что ты им на фиг не нужен!

— Что-о-о? — распустил когти веером дракон. — Я, такой крутой, на фиг не нужен?!

Рухнувшая наземь Яга кинулась к ступе. Огненная струя поспела раньше.

— Ну вот… бадейку спалил, гад ползучий. — Ведьма стрельнула глазами в сторону метлы.

— Нет, ты скажи, — прошипел Ойхо, — почему это я им на фиг…

— А ты когда в последний раз злодейство приличное делал? — ощерилась Яга.

— То без разницы, — отмахнулся дракон. — Рыцари должны штурмовать мой замок, а я их должен жрать!

Яга захихикала:

— Ты ж вегетарианец.

Дракон покраснел:

— А вот и нет. Знаешь, сколько я их в свое время… Противно только. Они ж на честной бой только с перепоя прут. Голова потом боли-и-ит… Я, наверное, пьяных уже всех сожрал, а остальные боятся.

— Остальные про тебя давно забыли! Пути-дорожки до твово Черного Замка заросли, Калинов мост прогнил и в речку рухнул. Ты вот тут бирюком сидишь, в золоте купаешься…

— Для здоровья пользительно… — буркнул дракон.

— …а то, что на нашу нечистую силу людишки плюют свысока, пролетая мимо на ступе, тебе начхать! В то время как лучшие умы, — стукнула себя в грудь Яга, — разрабатывают гениальные планы отмщения всему роду человеческому…

В полемическом запале она была так убедительна, что Ойхо поверил, хотя лично переползал через Калинов мост накануне вечером, волоча за собой на буксире стог магических трав.

— Я тут тоже, между прочим, без дела не сидел, — начал оправдываться он. — Я тут эту… как ее… науку двигал.

— Чаво-о-о?

— Ну, магия такая… особая.

— И далеко ты ее задвинул? — ехидно спросила ведьма.

— Очень, — сразу загорелся дракон. — Я тут на досуге, от нечего делать, мономерной структуре полиморфного поля так по фазе двинул, что она враз полимерной стала.

— Кто она? — обалдела Яга.

— Поля… тьфу! Структура…

— Ойй… — начала пятиться Яга. — Васька, к ноге…

— Нашла дурака, — фыркнул сверху кот.

— Ты представляешь, какие перспективы открываются? — Дракон перегородил своей тушей выход из пещеры. — Какие возможности? Если дивергенцию ротора проинтегрировать по объему, потом продифференцировать по площади и шарахнуть биномом…

Глаза Ягуси стали квадратными.

— Круто, — согласилась она, судорожно нащупывая метлу за спиной. — Ежели еще и в нашем деле злодейском поможет, мы энтим биномом…

— Дура! — обиделся дракон, выдирая из ее рук метлу. — При чем здесь бином?

— Вот я и говорю, структурой ее, структурой! А потом ротором!

— Темнота, — сплюнул огненным сгустком Ойхо.

— Ой! — увернулась Яга.

— Вот этим думать надо, — постучал себя черенком метлы по лбу дракон. — Сейчас такое злодейство забацаем, все скинхеды от зависти удавятся.

— Ой! Страсть-то какая! — шарахнулась в сторону ведьма. — Скин да еще и хеды… Где ты слов таких мудреных набрался? Раньше я от тебя…

— Раньше я их и не знал. А вот как полю по фазе двинул, враз все постиг. Я из того мира столько книжек мудреных натырил! Ни черта в них не понимаю, но наша магия рядом не стояла…

— Какого мира?

— Для особо одаренных поясняю еще раз: я сдвинул по фазе…

— Я неграмотная-а! — взвыла Яга.

— Тогда молчи и слушай! Забыли про нас?

— Забыли.

— Злодейство нужно?

— Нужно.

— Пойдешь воровать принцессу.

— Сбрендил старый! Что ты с ней делать будешь, вегетарианец?

— Воспитывать…

— Точно спятил!

— …ее папашу на предмет мани-мани.

Дракон отвалил камень в подсобку и вытащил оттуда монитор. За ним, тренькая от натуги кабелями, вывернулся системный блок. Следом на золотой склон сползла клавиатура с мышкой. Васька под сводом озабоченно зашевелился.

— Техника! — обрадовал Ягу Ойхо, примащиваясь на самой вершине золотой горы. — Чуть магии ввалишь, все тебе покажет.

— Все?

— Все, все! Вот смотри…

Экран засветился.

— Уи-и-и… страсть-то какая-а-а! Че творят-то, че творят!

— Бабка, я такого не заказывал, — ужаснулся ящер, пытаясь тыкнуть когтем в клавиатуру.

— Да погодь ты, — отпихнула его ведьма. На этот раз по склону закувыркался дракон. — Че творят-то, че творят! Неужто он опосля этого на ей не женится?

— Может, они уже женаты? — мяукнул с потолка Васька. Из-под крыльев убежища торчали уже оба уха и широко раскрытые глаза. Тоже оба.

— Колечков нету!

— Сняли, чтоб не мешали? — предположил кот.

— Эй, милай, — постучала ведьма костяшками пальцев по монитору, — вы колечки сняли?

— Бабка, — на гору опять выполз дракон, — уйди от аппарата! Дай место профессионалу.

Потеснив Ягу, дракон деловито застучал когтями по клавиатуре.

— Та-а-ак, где тут у нас принцессы на выданье?

Из подсобки выполз принтер, воткнулся разъемами в системный блок и деловито зашуршал.

— Учись, старая, — довольно хрюкнул Ойхо. — Вот что значит наука! Я тут к ней еще ускоритель присобачил…

— Уи-и-и… черные-то какия-а-а!

Принтер был цветной, лазерный и очень-очень быстродействующий. Ускоритель работал на всю катушку. Из пластмассового чрева агрегата с пулеметной скоростью вылетали листы. Принцесс было много. Но все они действительно были черные, хотя и очень симпатичные в изумительных нарядах из собственной кожи. Под фотографиями в фас и профиль располагалось полное досье на венценосных особ: ФИО, национальность, дата рождения, количество съеденных женихов…

— Это надолго, — озаботился дракон, — в алфавитном порядке начал, с Африки. Кончай дурить! — щелкнул он по системному блоку. — Нам поближе надо. В пределах радиуса действия ее метлы, — кивнул дракон в сторону ведьмы.

Принтер немедленно заткнулся. На экране замерцала надпись: «В пределах радиуса метлы принцесс на выданье нет».

— Тоже мне техника! — обрадовалась Яга. — А у Черномора?

— Так он бездетный.

— Решил обзавестись.

— Когда решил? — захлопал глазами дракон.

— Девять месяцев назад. А сегодня ему жинка дитя и выдаст. Роксаной назовут. Так что невеста на выданье у нас есть.

— Гениально, — ахнул дракон.

— Только воровать я ее не буду.

— Почему?

— Да на шута она нам сдалась?

— Я думал, и впрямь поумнела, — хмыкнул дракон. — Это ж киднеппинг, дура! Заложником будет.

— Хоть какими словами заморскими меня пугай, — уперлась Яга, — а детей воровать не буду! Мяса в них мало…

— Какого мяса? — выпучил глаза Ойхо.

— …и вообще: дети — цветы жизни!

На этот раз он ее все-таки щелкнул, припечатав к стене в нижней точке траектории кувыркания по золотому склону.

— Вот и тащи сюда эти цветы! Вместе полюбуемся. А потом я их поменяю на полновесное…

— Лютики-и-и-цветочки-ии… — Рот Ягуси до ушей, ручки-ножки раскинуты.

— Эй, бабка… кончай дурить! — испугался дракон, с расстройства пыхнув напалмом… — Давай бегом на метлу…

— …у меня-а-а в садочки-и!..

— Морду отверни, — заволновался кот. — Спалишь ведь!

— Я тебя предупреждала, — вздохнула мышь, не открывая глаз. Крылья распахнулись, отправляя Ваську в полет. К счастью, до носа дракона, сидящего на самом верху золотой горы, было недалеко. В него перепуганный котяра и вцепился.

— Чего это она? — скосил Ойхо глаза на десантника.

— Жизни радуется.

— Дорогу знаешь? — сразу успокоился дракон.

— В общих чертах… — дипломатично мяукнул Васька, не вдаваясь в подробности.

— Будешь за рулевого.

Ойхо осторожно отцепил кота от своего носа, усадил на самый кончик черенка метлы, ниже прицепил ведьму.

— Доставите заложника, все грехи ваши жульские прощу. Вперед!

Васька пулей вылетел из пещеры.

— А милая-а-а, любимая-а-а, не дождусь я ночки!

Радующийся жизни голос Яги замер вдали.

— Думаю, теперь о нас вспомнят, — удовлетворенно хрюкнул дракон. — Тут поблизости еще незанятые пещеры есть? — задрал он голову вверх.

— Полно, — успокоила его мышь, по-прежнему не открывая глаз.

— Это хорошо…

Новый бизнес сулил большие перспективы. Перед мысленным взором Ойхо возникли пещеры, доверху набитые золотом. Золото — это долгие, долгие годы спокойной жизни. Дракон радостно ухнул и с головой зарылся в сверкающий склон. Мало кто знал самый главный, тщательно охраняемый секрет драконов: не корысти ради сидели они на золоте, а здоровья для…

2

Прохладный ночной ветер трепал шерсть на загривке. Дорогу до Незалежной Украины Василий знал в общих чертах, по рассказам хозяйки, крутившей там лет триста назад любовь с одним дюже гарным хлопцем. Хозяйка по-прежнему радовалась жизни, а потому штурман вынужден был полагаться только на себя. Шел по приметам. Пока они не подводили: лес кончился уже давно, мирно спящие мелкие деревушки, реки и озера тоже. Впереди показался стольный град, освещенный призрачно-голубоватым светом луны. Васька принюхался. Вот она, главная примета! Салом пахло все сильнее. Точно, Украина. Круче всего пахло из высокого терема, в окнах которого кое-где мелькал свет.

— Палаты царские! — обрадовался Васька и не ошибся. — А чего не спят?

— Рожают, — хихикнула до сих пор не пришедшая в себя Яга и, что самое интересное, тоже не ошиблась.

Это действительно были царские палаты, и царица действительно рожала. Но только это была не Незалежна Украина, хотя сало здесь тоже любили…

* * *

— Нет, вы представляете? Меня, кормильца, из опочивальни взашей… — явно ошарашенный Еремей почесал скипетром затылок. Корона съехала на правое ухо. Небрежным движением головы царь вернул ее на место, душевно хлебнул из кубка, заменявшего ему в данный момент державу, и корона плавно съехала на лоб. — Может, на кол ее посадить? Опосля… как Любавушка разродится?

— Отчего ж не посадить, батюшка, коль душа того просит? — загомонила боярская Дума.

— Распустились холопы!

— Обязательно посадим! Опосля… как у невестки роды примет. Она у меня на сносях… — пояснил тщедушный боярин с козлиной бородой. — Так что после царицы-матушки…

— Ко мне пойдет! У меня жинка недавно понесла…

— Это почему к тебе? Пусть у меня отработает вражина! Ключница вот-вот родить должна, а они о каких-то жинках… — возмутился боярин Крут, дворовые девки которого почему-то постоянно рожали маленьких крутят.

— Ну а ты что думаешь? — повернулся державный к кормилице.

— Закусывать надо! — легонько шлепнула царя по загривку мамка, заставив корону съехать державному на глаза. — На, твое любимое. Черномор прислал.

Сало было великолепное. Еремей вцепился в него всеми зубами и сразу успокоился.

— Как бы первенца назвать? — Это была главная и самая любимая тема для разговора, с тех пор как царица понесла.

— Алексей! — выдвинул предложение боярин с козлиной бородкой.

— Почему?

— Царица так хотела. А потом, он у тебя первый! Аз! Первая буква алфавита!

— Тогда почему не Александр? — ринулся в атаку боярин Крут.

— Македонский плохо кончил, — прогнусавил думный дьяк из своего угла.

К скрипу пера этого постоянного члена заседаний Государственной думы бояре настолько привыкли, что его внезапно прорезавшийся голос заставил их подпрыгнуть.

— Твои предложения? — поднял брови царь. После затрещины кормилицы он стал очень и очень демократичен.

— Елисей.

— Почему Елисей?

— Преемственность. Царь Еремей — царевич Елисей.

— Гмм… голова-а-а… Пожалуй, стоит тебе прибавить жалованье.

Дверь с треском распахнулась. В тронный зал ввалилась растрепанная старуха, волоча за собой метлу.

— Да не туда… — в отчаянии шипел на нее огромный черный кот, карабкаясь по черенку поближе к хозяйке, — опочивальня не там…

— Ты хто? — радостно спросила старуха у царя.

— Ере… э-э-э… царь! — опомнился державный.

Яга, в отличие от него, еще не опомнилась.

— Поздравляю, дочь! — тряхнула она за руку царя.

— А-а-а… — разинул рот боярин Крут.

— Поздравляю, дочь, — тряхнула заодно и его Яга.

— Мне ж волхвы сына обещали! — возмущенно заорал Еремей, выдергивая из-под трона связку коры. — Вот сертификаты! На бересте писаны! Гарантия на три года!

— Поздравляю, сын! — Ведьма еще раз тряхнула за руку царя. — На три года.

— А потом?

— А потом, что получится. Так, у кого тут еще сын?

Боярская дума в полном составе дружно пожала плечами.

— Вам повезло… — Яга просеменила к двери, с грохотом захлопнувшейся за ее спиной. — Еще раз напутаешь, ушастый, — донесся удаляющийся голос, — до конца жизни без сметаны париться будешь…

— Это кто такая? — захлопал глазами царь.

— Помощница повитухи, наверное, — пожал плечами Крут.

Он не угадал. У Матрены помощницы не было. Она, знатная повитуха Всея Руси, всегда работала соло, не доверяя секреты мастерства никому… и на этот раз ей приходилось туго.

* * *

Роды были трудными.

— Ну, милая, поднатужься… еще… еще… головка уже показалась… — Матрена вытерла пот со лба, добавила еще магии — главный секрет ее мастерства, — подпитывая роженицу…

Любавушка, исторгнув утробный крик, потеряла сознание.

— Эк тебя…

Теперь разрываться пришлось между возмущенно запищавшим младенцем и лежавшей в беспамятстве мамашей.

Торопливо обработав пуповину, повитуха уложила малыша в колыбельку.

— Ну, милая… охти, Господи! Только не это!

Царица рожала опять. Сведенное от боли тело выгнулось дугой. Из перекошенного рта сочилась пена. Зубы вцепились в подушку…

— Двойня… — ахнула Матрена, — Ах я старая перечница!

Прозевать двойню! Этого повитуха простить себе не могла. Однако биться лбом об пол времени не было. Магических сил оставалось хоть и мало, но…

Со страху Матрена вложила их все. Под отчаянный вопль мгновенно пришедшей в себя роженицы в руках повитухи затрепыхался еще один малыш. Магический посыл был так силен, что царица открыла глаза.

— Кто?

— Царевич, — обессиленно доложила повитуха.

— Алексей… — прошептала царица, вновь теряя сознание.

Звякнуло оконце. Матрена медленно повернула голову. На фоне полной луны промелькнула неясная тень. Повитуха опустила глаза. Колыбель была пуста.

— Украли…

Вот теперь и Матрене стало дурно, и она непременно грохнулась бы в обморок, рядом с пациенткой, не запищи очередной младенец на ее руках.

— А был ли мальчик?

Мальчик разразился таким ревом, что ведунья намек поняла.

— Единственный и неповторимый, — согласилась она, укладывая его в колыбельку, на то же место, где только что пищал его брат.

3

— И-и-их! — Метла, прошуршав прутьями по золотой горе, затормозила перед носом дракона. — Чешуйчатый! Как делить будем? — вопросила Яга, вываливая перед ящером добычу. Задремавший в пути сверток шмыгнул носом и открыл глаза.

— Только сегодня родилась, — удивился дракон, — а уже с глазками.

— Это я в нее магию ввалила, — объяснила Яга, — чтоб не пищала и развивалась быстрее. На фига мне лишние проблемы?

— Молодец, — одобрил Ойхо.

— Так как делить будем?

— Чего?

— Как чего? Добычу! — ткнула Яга в золотой склон.

— Все-таки здорово ты ее, — расстроился Васька, карабкаясь по стене пещеры. — Предлагаю на щелбаны больше не играть.

— Да, — согласился дракон, — щелбаны не для средних умов. Это вам не на деньги, шмеккеры…

— Шмеккеры это кто? — жизнерадостно поинтересовалась Яга.

— Шмеккеры — это вы, жулики, — пояснил Ойхо. — Разворачивай добычу — начнем делать опись.

На этот раз до ведьмы дошло, что добыча — это все-таки сверток, а не гора, на которой восседал дракон. Что-то в слове «опись» было с ним созвучно.

— Во! Смотри! — начала она расхваливать товар. — Смотри, какая прелесть! Две ручки, две ножки и голова!

— А ты не заметила у нее чего-нибудь лишнее? — хмыкнул дракон.

— Мало ли у кого чего лишнее! — ринулась в атаку Яга. — У твоего братана, например, вместо одной головы три, так что молчи!

— Вот дура! — простонал дракон. — Нашла с кем сравнить. Я на природном золоте воспитан, а он на ядерных отходах.

— На че-о-ом?

— Отходах… Хотя какие у нас отходы? Еще ничего не переработано. Я, как по фазе сдвинул, сразу понял, почему у него в пещере так фонит. С ураном шутки плохи. Впрочем, речь не о том. Ты мне скажи… Роксана царевна?

— Ну…

— Тогда откуда у нее между ножек хвостик?

— Может, тоже на отходах воспитывалась? — задумалась Яга.

— Н-дас-с-с… влипли. — Морда дракона приблизилась к распотрошенному свертку, сметая ведьму с пути.

— Мама… — радостно пискнула добыча, вцепляясь всеми четырьмя ручками и ножками в нависающие над ней усы.

— Я это… скорее папа, — смутился дракон.

— Мама, — упрямо заявила «Роксана», затолкала себе в рот усы и зачмокала губами, пытаясь хоть что-нибудь оттуда высосать.

— Ребенок голоден! — ужаснулся дракон.

— Я тоже, — призналась Яга.

— Васька! — сдернул Ойхо кота со стены.

— Чего изволите? — угодливо выгнул спину кот.

— Присмотри за хозяйкой, чтоб не откопалась раньше времени. — Левая задняя лапа дракона вырыла глубокую яму в золотой горе, правая сунула туда Ягу и старательно прикопала. — За заложника головой отвечаешь!

Ойхо осторожно освободил из плена усы, сделал младенцу «козу» когтями-ятаганами, зачерпнул из родной кучи солидную горсть, тяжело вздохнул и выполз из пещеры. Захлопали крылья.

— Низко пошел, — задумалась Яга. Из золотого склона торчала только ее голова. — Никак к дождю…

— Угу, — согласился кот. — Только вот к какому? Ты скажи, он на твоей памяти хоть один золотой добровольно из пещеры вынес?

— У-у-у… — С расстройства Яга начала приходить в себя.

— Му-у-у…

В пещеру влетел дракон, держа в когтях двух насмерть перепуганных коров.

— За целую горсть всего две коровы?! — возмутилась Яга.

— Я стадо прикупил, — пропыхтел дракон, пытаясь выжать над младенцем первую.

— Стадо? — подпрыгнул Васька. — Но кто ж так доит? Смотри, у нее уже и глазки вывалились, и язык наружу…

— А как надо?

— Тазик давай! И уйди в сторону, вегетарианец!

Тазик у дракона был. Он вытащил его из подсобки, откуда перед этим вытаскивал компьютер. Полузадушенная корова благодарно лизнула кота шершавым языком и начала доиться, подпрыгивая над тазиком, яростно шлепая выменем по жестяному днищу. Во все стороны полетели молочные брызги.

— Учись, пока я жив! — гордо мяукнул Васька.

Дракон, стараясь не дышать, деликатно подсунул под зажмурившуюся в ужасе буренку усы, макнул их в образовавшуюся белесую лужицу на дне и направил в рот младенцу. Тот довольно зачмокал.

— Будешь у меня главным пастухом.

— А я? — поинтересовалась Яга.

Дракон задумчиво посмотрел на торчащую из горы голову старушки.

— Либо мамкой, либо…

На этот раз ведьма сообразила сразу: альтернативы нет и не будет.

— Согласна!

— На что?

— На все.

Ойхо выдернул ее из склона и подтолкнул к ребенку.

— Папа! — обрадовалась «Роксана».

— Меня вообще-то мамой назначили, — засомневалась старушка.

— Папа, — обиделся малыш и разразился громогласным ревом.

— Ты не выделывайся! — рыкнул дракон. — Нянчи давай! Это… песенку спой или еще чего…

Яга подхватила ребенка на руки и запрыгала с ним по пещере.

Ля-ля-ля-ля-ля-ля, Наша детка хороша. Ля-ля-ля-ля-ля-ля, Денег нету ни шиша!

Как ни странно, под этот дикий хит ребенок мгновенно заснул.

— Здорово у тебя получается, — одобрил Ойхо, приблизив морду к ребенку.

— Кончай тут на дитенка своими миазмами дышать! — зашипела Яга на дракона. — Иди детскую приготовь! Я тебя, маленькая, никому не продам, — чмокнула ведьма младенца, — а Черномор себе еще заведет…

Дракон сел на хвост, задумчиво почесал задней лапой за ухом.

— Нет. На щелбаны больше не играем. Только на деньги. Все равно теперь в семье останутся…

4

18 лет спустя.

Африка. Магриб. Штаб-квартира местного колдуна

— Вано, вставай…

— Хр-р-р…

Вано натянул бурку на уши и захрапел еще громче.

— Вставай, Вано. — Попугай попытался стянуть импровизированное одеяло с хозяина, запутался в шерсти и грохнулся на джигита, заодно клюнув его в затылок. — Учитэль послэ вчэрашний урок савсэм балной. Лэчить надо, да?

Вано с трудом приподнялся, выпутал настырную птицу из своих иссиня-черных волос, поставил на пол и попытался сделать грозный взгляд.

— Уйды, Ара…

— Нэт, — упрямо мотнул клювом попугай. Он был не менее сонный, изрядно потрепанный, но мужественно стоял на своем. Вано вздохнул. Было ясно, что поспать вволю ему сегодня не удастся.

— Что я вчэра изучал, помныш?

— Как прэвратыть воду в вино.

— Вах! Палучилось…

— Нэт! Учитэль сказал: его банановый чача лючшэ!

— Нэ вэрю! Лючше наш грузынский вино ничего нэт!

— Я тожэ так думай. Пошлы колдун лэчить.

Вано встал с циновки, подтянул кожаный с посеребренной чеканкой пояс, подкрутил усы и двинулся на хозяйскую половину. Ара, неуклюже переваливаясь на нетвердых лапках, поплелся следом, волоча за собой бессильно поникшие крылья. Они были очень похожи. Стройный высокий горец лет тридцати и упитанный, размером с приличную курицу, попугай, недавно справивший свой столетний юбилей. Оба сравнительно молоды, горбоносы и, как читатель, вероятно, заметил, красноречивы. За три года общения с учеником магрибского колдуна попугай перенял у джигита почти все его привычки. В том числе и характерный кавказский прононс. Жилище колдуна представляло собой тростниковую хижину, разделенную на две половины. Перегородкой служил полог, сшитый из львиных шкур. В проходной комнате с выходом наружу жил Вано со своим пернатым другом, в отдельной, изолированной — его учитель.

На хозяйской половине их ждал сюрприз. Посреди комнаты стояли два огромных пустых чана. Один еще сохранил зловоние банановой чачи, второй благоухал тончайшим ароматам элитного грузинского вина, а между ними торчали голые пятки учителя. Они выглядывали из-под просторной джеллабы, которую магрибский колдун на их памяти не снимал ни разу.

— Учитэль, Вано прышол, — доложил Ара, — лэчить будэт.

Колдун молчал. «Лекарь» на глазок оценил объем продегустированных накануне емкостей, почесал затылок и вынес предварительный диагноз:

— Атравылся.

Ара, помогая себе клювом, взобрался на колдуна.

— Точно, — подтвердил он, — дывадцать сэмь раз.

Джигит подошел ближе. Из спины учителя торчал кинжал. Попугай деловито пересчитывал на его теле дырки.

— Ара, — расстроился Вано, — что он тэбэ плохого сдэлал?

Попугай задумался.

— Нэ помню, — честно признался он.

— Нэхорошо, Ара, — загоревал Вано, переворачивая тело наставника. — Настоящий джигит рэжэт спэрэди, а ты… вах! — Из груди колдуна торчал еще один кинжал. От того, что торчал в спине, он отличался только габаритами. Был массивнее и больше как минимум раза в три. — …Вот я и говору, — захлопал глазами Вано, — настоящий джигит рэжэт спэрэди.

— А я, значыт, нэ настоящий? — возмутился попугай, ныряя в чан с остатками банановой чачи. Похмелившись, Ара вытер крылом клюв, выпорхнул обратно и разразился гневной тирадой: — Ты нэ прав, кацо! Я ему по-харошэму говору… — Попугай на мгновение запнулся. Он в упор не помнил, что по-хорошему говорил накануне колдуну, но разве такая мелочь может заткнуть клюв гордой птице? — …А он… Мы, грузины, народ гарачий. Выхватил кинжал и с размаху ка-а-ак…

— В спину зачэм, Ара?

— Что я его, разварачивать буду, да?

— Логично… все равно нэ харашо. Что тэпэрь дэлать будэм? — сердито воздел руки кверху Вано, и в них тут же плюхнулась толстая увесистая книга.

— Мой похождэний по тысяча и одна ночь, — по слогам прочел джигит. — Путэвой замэтк… Слюшай, учитэль днэвник, да?

Здоровье попугая после доброго глотка чачи окрепло настолько, что он самостоятельно сумел расправить крылья и вспорхнуть на плечо друга. Вано раскрыл фолиант. Страницы его были девственно чисты.

— Нэ понял.

«Сейчас поймешь…» — прошипел в его голове чей-то змеиный голос.

— Ара, ты чито-то сказал?

— Нэт. Смотры, кровь.

Действительно, из страниц дневника сочилась кровь. Она растекалась по желтоватой поверхности пергамента и застывала, сложившись в замысловатую арабскую вязь.

— Мнэ канэц, — медленно начал переводить Вано. — Пэрэд смэртью заклынаю вас выполныть мой паслэдний воля, убыйц!

— Вах! Зачэм так нэхарашо говорыт! — возмутился попугай.

— Ара, — нахмурился Вано, — памалчы. Это тэпэрь наш свящэнный долг!

Если бы джигиты смотрели в тот момент на колдуна, а не в его дневник, то обязательно б заметили, как на мертвых губах мелькнула довольная ухмылка.

— Читай далшэ, — сердито буркнул пернатый джигит.

Последняя воля колдуна была довольно проста. От злодеев требовался сущий пустяк. Отправиться в славный город Багдад, купить в лавке Пройдохи Али, торговавшего пряностями, волшебный порошок, после чего, свалив куда-нибудь в уединенное место, провести подробно описанный в дневнике ритуал вызова духа какой-то там пещеры, набиться к нему в гости, свистнуть оттуда все волшебные ценности и осчастливить ими человечество. А осчастливить, согласно перечню, было чем: дубинка-самобойка, чувяки-скороходы, неиссякаемая склянка с живой водой…

— Вах! Какой благородный чэловэк! — воскликнул Вано. — Сэбэ ничэго нэ папрасыл, да? Всо для людэй! А мы его зарэзали! Нэхарашо!

— Нэхарашо, — согласился попугай. — Давай ему дубинка подарим?

— Нэт. Живой вода!

С этими словами джигит выдернул из груди учителя кинжал, удивленно посмотрел на абсолютно чистое лезвие и сунул его в ножны. С другой стороны колдуна ту же операцию повторил его пернатый друг. Освободив, таким образом, учителя от инородных тел, Вано скрестил ему руки на груди и проникновенно произнес.

— Спи спакойно, дарагой друг. Мы тэбя ныкогда нэ забудэм. А тело твое…

— Протухнэт, — мрачно сказал попугай.

— Пачэму?

— Пока до Багдада дойдэм…

— Э-э-э, дарагой, консэрвы в томатном соусэ кушал? Вкусно? Сэйчас в гроб запакуем, чары наложим, как огурчик свэжий будэт! Я такой силный магий знаю…

«Какой гроб, зачем гроб…» — заметались в голове джигита панические мысли магрибского колдуна.

— Ара, ты апять чито-то сказал?

— Нэт. Но скажу… потом.

Перед джигитами возник хрустальный гроб на золотых цепях. Несколько мгновений он повисел в воздухе и, обидевшись на то, что никто не спешит зафиксировать его в этом положении, со звоном рухнул на пол.

* * *

Пробуждение спящей красавицы было ужасным.

— Идиот, куда целуешь…

Она потерла зашибленный копчик. И только тут до нее дошло, что прекрасного принца рядом нет. Хрустального гроба тоже.

— Сперли…

Лейла попыталась встать, со стоном схватилась за свой стройный стан, открыла ротик и… лучше вам этого не слышать. В принципе бедняжку можно было понять. Такой подлянки она не ожидала. Предпочесть ее прелестям какую-то жалкую стекляшку, пусть даже из горного хрусталя…

— Ну, попадись ты мне теперь, прекрасный принц… — И это были самые ласковые слова проснувшейся красавицы с момента пробуждения.

* * *

Такого развития событий магрибский колдун не ожидал. Его далеко идущие планы трещали по всем швам. Чародей лежал в хрустальном гробу и тихонько потел от страха. Надо сказать — основания для волнений у него были. Во-первых, джигит-недоучка. Когда он ворожил, учитель старался держаться подальше, ибо результаты его ворожбы предсказать было невозможно. Во-вторых, гроб. Его колдун узнал сразу. Такие гробы у горных гномов заказывал только Кощей, для каких-то своих, непонятных северных обрядов.

«Подлец, — тоскливо простонал учитель в голове Вано, — под славянского бога подставил. Может, свалить?»

Поздно! Тело колдуна уже плавало в чистейшем медицинском спирте. Сверху легла крышка. Да, эту магию Вано изучил в совершенстве.

— Ара, ты все-таки чито-то сказал.

— Нэт, — упрямо мотнул гребешком попугай.

«Халасо-то как…» — пьяно булькнул в голове Вано смутно знакомый голос.

— Вах! — сообразил Вано. — Ко мнэ дух учитэль прышол.

— Гоны его!

— Зачэм? Лучшэ памянэм. — Джигит провел пальцем по периметру гроба, запаивая наглухо края.

— Наливай, — оживился Ара, — у мэня радылся замэчатэлный тост!

В чанах заплескалось духмяное грузинское вино, к дегустации которого джигиты немедленно приступили, не подозревая того, что их безответственные действия сорвали Кощею Бессмертному гениальный план покорения вселенной. Его главное оружие в задуманной им операции — Лейла, вместо того чтобы мирно дрыхнуть в своем гробу, дожидаясь прекрасного принца, в этот момент крушила приставленную к ней бессмертным злодеем не совсем трезвую охрану, пытавшуюся отловить ее прямо у выхода из пещеры. Отведя таким образом душу, кипящая от негодования принцесса попинала напоследок разбросанные в хаотическом беспорядке неподвижные тела и решительным шагом двинулась самостоятельно устраивать свою судьбу.

5

Порубежье между Русью и самостийной Украиной.

Дремучий бор. Шесть месяцев спустя

— Да лезь же… лезь, тебе говорят! — Юноша поднатужился, упершись в мохнатый зад.

Медведя подбросило вверх еще на полметра. Он свесил голову вниз, грустно посмотрел на своего мучителя, сыто икнул и съехал обратно, царапая когтями коричневую кору.

— Гад! Совести у тебя нет! Я ж говорю, батя болен…

Получив пинка под зад, Михайло Потапыч меланхолически почесал пострадавшее место, после чего заснул прямо под сосной.

— Тьфу! — Алеша сел на мирно посапывающую тушу, вытер со лба пот, взглянул на часы. — Нет, тебя не добудишься. Придется самому.

Если «Сейко» не врали, то до экзамена у него всего полчаса. Юноша задрал голову. Тихо жужжащее дупло с лекарством для папы внутри было довольно высоко. Алеша поежился. Нет, высоты он не боялся, но когда-то давно, в детстве, его, сластену, здорово покусали пчелы, а потому с тех пор он для этой цели использовал товарищей с более толстой шкурой. Однако сегодня не повезло. Голодных товарищей рядом не было, а обожравшийся малиной медведь работать отказывался категорически.

— Значит, так… — начал мысленно репетировать предстоящую акцию витязь. — Руку туда… — рука юноши сделала загребающий жест, — потом оттуда, и деру! Ну, с богом!

Алеша поднялся, одернул кожанку, усеянную многочисленными медными заклепками, пригладил ирокез на голове (последний писк моды, которым он хотел порадовать папу) и быстро, как обезьяна, взметнулся вверх.

— Главное, не дать им опомниться…

Рука отрепетированным жестом вырвала из дупла соты вместе со всем роем. Рой обалдело посмотрел на Алешу. Алеша не менее обалдело посмотрел на рой и начал вытряхивать его обратно в дупло.

— Уй, вас тут скока-а-а…

Первым опомнился рой.

— Ой!!!

Три черных жала воткнулись в крылья носа незадачливого бортника. Юноша, ломая сучья, рухнул вниз, на лету освобождая нос от инородных тел правой рукой. Левая прижимала к кожаной безрукавке экспроприированный мед. В глазах потемнело…

Пришел в себя Алеша от свиста ветра в ушах. Он галопировал, вцепившись в мохнатые уши, на обезумевшем от страха медведе. Сзади гудел рой. Между ушей Потапыча лежали соты, истекая желтыми тягучими каплями.

— Михайло, не туда. — Алеша резко повернул голову мишки в сторону черного замка.

Поворот был настолько крутой, что его скакун вместе с сотами умчался в указанном направлении, а наездник кубарем улетел в кусты, ломая по пути тонкие ветки молодой ольхи. Рой сделал плавный поворот и исчез за деревьями. Он шел по запаху.

Поднявшись, Алеша сердито пнул ни в чем не повинную березку, заставив ее преломиться пополам, и, спустив таким образом пары, побрел домой. Не часто он возвращался без добычи. Нет, голодать его семье не приходилось. Свежатина к столу всегда была, а вот с лекарствами… Была здесь какая-то тайна. Сколько раз его мама одним мановением руки, шепотком, заклинанием поднимала на ноги заболевших буренок, сов, мышей, а вот папу не может… или не хочет? А у него не получается. Чего только ни пробовал. И подорожник, и малину, и… короче, все, что в лесу растет, скармливал, а папе все хуже и хуже. Сколько раз говорил: давай ветеринара пригласим. Отказывается!

Занятый этими горькими мыслями, юноша не заметил, как ноги принесли его к Черному Замку, у основания которого темнел вход в пещеру.

— Ну вот, сыночек на ноги встал, — донесся до него оттуда слабый голос отца. — Теперь и помирать не страшно.

— Говорила тебе: экономней надо было быть! — сердито прошипела мама Яга. — Все золото на ентих антихристов грохнул. Как хочешь, но больше ни одной монетки не дам!

— Неси! — Голос папы окреп. — Я свое слово всегда держу.

— Не понесу!

— Спалю, ведьма!

— Дур-рак!

Послышалось шуршание. Алеша осторожно сунул голову внутрь. Мама, пыхтя от натуги, волокла вверх по ступенькам в тренажерный зал мешок золота.

— Ящерица недоделанная! Помирать собрался… Сыночек извелся весь, лекарство по всему лесу ищет… Вот скажу ему, куда твое лекарство уходит…

— На пару дней мне хватит. — Ойхо посмотрел на три последние монетки, лежащие перед его мордой. — А может, и на три. — Дракон осторожно подцепил один золотой и начал втирать его в свою чешуйчатую шкуру. — А потом сынка в путь-дорогу. Невесту добывать. Не в деньгах счастье…

— А в их количестве, — прошептал потрясенный Алексей, медленно оседая у входа. — Особенно для тебя…

* * *

Дверь в тренажерный зал, занимающий весь первый этаж Черного Замка, с треском распахнулась. Юный атлет двинулся в сторону татами, на ходу приглаживая ирокез. В глубине зала мерцали порталы, из которых с достоинством выходили экзаменаторы. Алеша мрачно посмотрел на сэнсэев. Учителя, отвесив почтительные поклоны друг другу, не спеша двинулись каждый к своему мешку.

— Солидный гонорар, — пробормотал юноша.

Теперь он понимал, что в каждом — минимум три года жизни для отца. Лицо Алексея окаменело. Пинком ноги откинув в сторону подвернувшуюся на пути штангу, вышел в центр.

— Пасиму не в кимоно? — сурово спросил Хунь Чо Ли, поправляя свой черный пояс. Лучший специалист по айкидо и кунг-фу Поднебесной неодобрительно покосился на довольно экзотический наряд ученика.

— Без надобности, — буркнул Алеша.

— Наса усеника сегодня плохая, — сказал О’Мура, задумчиво почесывая плечо. Рука, словно невзначай, нащупала рукоятку катаны, замаскированной за спиной в складках черного трико лучшего ниндзя Страны восходящего солнца.

— Обычное волнение перед экзаменом, — успокоил коллег Николай Семенович, заинтересованно глядя на ученика.

— Все нормально, — хмуро буркнул витязь. — Просто хочу узнать, чего я стою без кимоно. Чему научился и, главное, у кого научился…

— Ясненько. — Николай Семенович окинул глазами зал в поисках подходящего оружия. Он преподавал русский стиль, и обычно оно, оружие, ему было без надобности, но внутренний голос говорил, что сегодня без этого не обойтись. — Ну, насчет первого — чему, понятно, а вот насчет второго не совсем понял.

— Сейчас поймете, — мрачно посулил Алеша. — Предлагаю ужесточить правила выпускных экзаменов. Раньше вы просто получали плату за обучение, а сегодня вам ее нужно отвоевать. Можно пользоваться любым оружием, можно нападать на меня скопом, можно по одиночке. Без разницы. В любом случае проигравший уходит без всего. Выигравший забирает все. Идет?

Сэнсэи переглянулись.

— А твоя месок? — поинтересовался О’Мура.

— Да? — сунул за пояс большие пальцы рук Хунь Чо Ли.

— Мои коллеги, — хмыкнул Николай Семенович, — намекают, что ты тоже должен что-то поставить. Жертвую свой мешок. Я за эти годы на тебе столько заработал…

— Не надо! Сейчас принесу.

Алеша был человек гордый. Лишнего мешка у него, разумеется, не было, но он был уверен, что что-нибудь придумает. Опрометью бросился назад — в недоступную для сэнсэев часть замка.

— Что, уже? — удивился дракон.

— Все только начинается, — успокоил его витязь.

Глаза юноши заметались по пещере, которую ослабевший Ойхо последнее время уже не покидал. Взгляд его упал на мышеловку. Их в замке было много. Васька неплохо ладил с летучими мышами, а вот ползучих почему-то недолюбливал. Эта мышеловка была особенная. Ее Васька заказывал у горных гномов, куда летал в отпуск полгода назад. Тогда они еще могли себе это позволить.

— О! То, что надо! Папань, сенсеям подарочек сделать хочу. Преврати ее во что-нибудь подходящее. А то все золото да золото.

— Приболел я, — расстроенно вздохнул дракон, — силенки уже не те.

— А морок навести сможешь?

— Морок смогу. Да разве ж это подарок?

— Еще какой, — успокоил Алеша. — Я типа приколоться хочу. Что-нибудь такое, чтоб у них глазки загорелись, а потом мы вместе посмеемся.

— Проказник… Ладно, попробую.

Ойхо начал колдовать. Мышеловка в руках юноши довольно ощутимо нагрелась.

— Что видишь?

— Мышеловку.

— Точно мышеловку? Не саблю?

— Нет.

Ойхо еще поднапрягся.

— А сейчас?

Алеша посмотрел на отца, наводящего морок из последних сил, и понял, что если его не остановить, то он умрет прямо тут. Сейчас и немедленно.

— Хорош! — поспешил тормознуть он отца. — Классная сабелька получилась.

Дракон облегченно обмяк:

— Врешь небось. Слабоватый морок. Ну да ладно. Кто-нибудь, может, и клюнет, из тех, кто пожаднее. Иди, прикалывайся…

В зал Алеша вернулся, бережно неся на вытянутых руках пыльный продолговатый сверток.

— Сто это? — заинтересовался О’Мура.

Алеша начал разворачивать мешковину… Раздался восхищенный вопль, а затем дикий смех. Смех был такой громкий, что задремавший под тренажерным станком Васька соизволил проснуться. Кот меланхолично зевнул, почесал задней лапой за ухом, сладко потянулся и только после этого пошел на звуки, ибо, как и все коты, был ужасно любопытен. Картина, открывшаяся его взору, заставила угольно-черного котяру напрячься. Его подопечный, которого он лично вскормил молоком (не своим, конечно, но все-таки вскормил!), азартно рекламировал мышеловку. ЕГО МЫШЕЛОВКУ!!! Мышеловку, за каким-то чертом превращенную в какой-то жалкий кривой меч, кованный явно с бодуна. Васька решительно двинул вперед…

— Сабля, — внушительно вещал Алеша, — Шемаханского царя, убиенного царицей, которая застукала его в экзотической ситуации с исполнительницей экзотических танцев.

Хунь Чо Ли как завороженный смотрел на расписные ножны, украшенные россыпью самоцветных камней. О’Мура трясущимися руками давил лезвием своей катаны на замагиченную мышеловку. Об пол звякнул клинок катаны. Сталь горных гномов оказалась крепче. Николай Семенович катался по полу, держась руками за живот.

— Экз-з-зотических, говоришь? — прорыдал он сквозь смех.

Алексей подозрительно посмотрел на учителя, перевел взгляд на свой заклад. Морок был на месте. Один все-таки оказался не алчный. Не повезло.

— Наложница его стриптизерша была, — мрачно пояснил он, выхватывая «саблю» у О’Муры. — Вот этим ножичком царица их и чикнула. Древность. Приблизительно 13-й век… — Алеша задумался, — …до нашей эры.

— Раритет… — всхлипнул специалист по русскому стилю, отползая в угол.

— Так вы согласны?

— Мая сагласна…

— Мая тоза, тоза…

Николай Семенович только рукой махнул. Он все никак не мог успокоиться.

Алексей отволок мешки в центр зала, рядом положил мышеловку.

— Ну, кто первый? Или все-таки скопом?

— Мая! — взметнулся Хунь Чо Ли, и тут же с грохотом рухнул на пол, запутавшись в собственных штанах, съехавших вниз вместе с перерезанным пополам черным поясом. Довольный О’Мура, сделав свое черное дело, отбросил в сторону обломок катаны.

— Мая первый. — Лучший ниндзя Страны восходящего солнца вышел вперед, остановился напротив ученика и отвесил ему ритуальный поклон, за что сразу же и поплатился, ибо Алеша в тот момент делал то же самое. Только на беду О’Муры на глаза ученику при этом попался кот Василий, уволакивающий из призового фонда свою родную мышеловку. Не поднимая головы, витязь отвесил смачный пинок похитителю, отделяя его от «сабли». С истошным мявом Васька взмыл вверх с огромным желанием порвать первое, что попадется на пути. Первым попался О’Мура, только начинавший поднимать голову. Обоих впечатало в стенку, где кот и отвел душу.

— Следующий, — почесал затылок юноша.

— Вообще-то не по правилам. — Николай Семенович уже сидел в своем углу, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Я же сказал — любое оружие, — вывернулся Алексей.

— А я против? — опять закатился специалист по русскому стилю.

Хунь Чо Ли метнул на него подозрительный взор, решительно сорвал с себя обрывки кимоно и чуть не колобком выкатился на татами в чем мать родила. Учитывая опыт коллеги, отвешивать ритуальный поклон не стал, и правильно сделал. Единственное, что он сделал неправильно, так это то, что вообще вышел на татами, ибо туда уже шел Василий, оставив у стены слабо трепыхающегося О’Муру.

— Чья работа? — прошипел он.

— Их, — не моргнув глазом, перевел стрелки Алеша.

— Порву, как Тузик грелку, — посулил Васька, кот двинулся на оторопевшего Хунь Чо Ли, который был в тот момент к нему ближе. — А потом и Тузика порву…

Вообще-то коту было категорически запрещено говорить в присутствии преподавателей, дабы не травмировать их нежную психику, но на этот раз Васька не сдержался. Лучший специалист по кунг-фу Поднебесной начал пятиться от разъяренного кота, оттопырив зад в сторону ученика, старательно прикрывая лицо. Ну, тут уж сам бог велел.

— Ойи-и-и, — фальцетом пропел Хунь Чо Ли, шустро перемещая ручки с еще непострадавшего лица на уже пострадавшую часть тела, располагавшуюся гораздо ниже.

— Это моя добыча! — возмутился Васька.

— Так хорошо под замах шел, — извинился Алеша.

Хунь Чо Ли мягко осел на пол.

— Ладно. Но этот мой? — повернулся кот к преподавателю русского стиля.

— Твой, — не очень уверенно согласился юноша.

— Забавно. Рассказать кому — не поверят… — Николай Семенович уже не смеялся. Внезапно он сделал гигантский прыжок и покатился по полу. В зажатом кулаке сэнсэя что-то пискнуло. Меж пальцев извивался маленький мышиный хвостик. — Лови!

Увидев мышь, летящую в его усатую морду, Васька неприлично взвизгнул и пулей вылетел из спортзала.

— Что с ним? — удивился учитель.

— Да он у нас больше на медведей приучен, — признался Алеша, — а мышей с детства боится.

— Печенками чуял: что-то здесь не то, — покачал головой учитель. — Подряд по Интернету, расплата чистым золотом, вход через собственный сортир, на выходе спортзал с одним учеником. Бред. Ты ничего мне сказать не хочешь?

— Хочу, но не могу. Папе слово дал.

— Слово держать надо, — одобрил учитель, покосился на тонко подвывающего Хунь Чо Ли. — Кстати, где ты научился уличным боям? Я вроде за рамки русского стиля не выходил.

— Мама, — нехотя признался Алексей.

— Бурная молодость у твоей мамы была, — покачал головой сэнсэй. — Поклон ей… большой.

Заметив в интонациях учителя нотки недоверия, юноша насупился. Алексей не врал. На Лысой Горе, куда периодически затаскивала любимого отпрыска мама, он научился многому. Да так хорошо, что его туда почему-то перестали приглашать.

— Давно хотел спросить. С чего это ты под панка косишь? Гребешок нацепил…

— Папу хочу порадовать. У него такой же. Пусть видит, что я достойный сын.

— Давно?

— Что давно?

— Гребень у папы давно?

— Сколько себя помню… — Перед глазами Алеши возник великолепный гребень вдоль всего хребта Ойхо.

— Забавная у тебя семья. Значит, так. Этих предлагаю по домам, — кивнул Николай Семенович на отключившихся сэнсэев. — Будем считать: выпускные экзамены ты сдал на отлично. Биться с тобой за эту кучу я не буду. Чувствую, у тебя проблемы и золотишко тебе нужнее будет. Я не ошибся?

Алеша нехотя кивнул.

— Помочь?

— С чем?

— С проблемами.

— Я обязан справиться сам, — твердо сказал юноша.

— Добро. Если что, где меня найти, знаешь. Не забудь мамаше поклон от меня передать. Забавно было бы встретиться с ней в спарринге. Ну, давай моих коллег по домам раскидаем.

Николай Семенович с Алешей вывалили сэнсэев каждого в свой портал, после чего специалист по русскому стилю весело подмигнул ученику и скрылся в своем портале, который немедленно потух за его спиной. Юноша испустил восторженный вопль. У него все получилось! Сделав на радостях заднее сальто, он взвалил на плечи разом все мешки и помчался лечить дракона.

— Папа, смотри, сколько я денежек выиграл!

Золотые монеты сверкнули в воздухе. Он окатил ими Ойхо со всего маху, как водой из ведра. Содержимое первого мешка блестящими струйками покатилось по бокам ящера. Ойхо встрепенулся и начал оживать на глазах. Зачерпнул горсть, другую, практически разом втер себе в шкуру полмешка и только тогда опомнился.

— Так, иди за мамой и прихвати ремень.

— Зачем?

— Маму на педсовет, а ремень для воспитательной работы.

— За что? — искренне удивился витязь, тряхнув ирокезом.

— Я тебе запрещал в азартные игры играть? Да еще на деньги!

— Запрещал.

— Вот и дуй за мамкой.

— Я ж на благо…

— Вот во благо и получишь, — хмыкнул Ойхо, втирая в себя вторую половину мешка.

Только тем, что дракон до конца еще не пришел в себя, можно объяснить тот факт, что он забыл про широкий кожаный ремень, опоясывающий его любимого сыночка. Пока он не опомнился, Алеша поспешил исполнить первую часть приказания, на ходу сдергивая с себя ремень и разрывая его на мелкие кусочки.

— Мама! — Алеша прислушался.

Найти маму не представляло особого труда. Она, как правило, всегда кого-нибудь отчитывала. Вот и сейчас, услышав шум наверху, он решил, что на этот раз под раздачу попался кот, и пошел, естественно, на звуки.

Алеша не угадал. Ей в тот момент было не до кота, ибо незадолго до блистательного окончания сдачи экзаменов в пещеру ввалились братки местного авторитета, некоего Ха Эм Вия, требовать виру за безобразное поведение отпрыска Ягуси на предпоследнем слете в районе Лысой Горы. Раньше они на такое никогда бы не решились, но слухи о том, что дракончик уже не тот, вдохновили пахана нечистых на сей неосторожный шаг. Впрочем, не настолько уж и неосторожный. Одним выстрелом двух зайцев — это красиво. Акция была доверена давно метившему на его место главе местной оппозиции, состоящей в основном из оборотней. Чтобы не будить задремавшего дракона, Ягуся сделала страшные глаза и замахала руками.

— Не хотите проблем — за мной и не дыша! Если зелененького разбудите — убьет.

Оппозиция покосилась на спящего дракона и, решив не рисковать, на цыпочках пошла вслед за Ягой по каменным ступеням вверх. Как только процессия поднялась на первый этаж, ведьма затолкнула всех в закуток рядом со спортзалом.

— Теперь дышите, — милостиво разрешила она.

Глава оппозиции Вервольф Вольфович задышал. Да так часто, что Яга чуть не оглохла.

— Мерзавцы! Все вокруг подонки и мерзавцы! Кроме меня, разумеется! Ты хоть понимаешь, кому приказала не дышать?

— Да! — дружно поддержали лидера оппозиции братки.

— Кому? — полюбопытствовала Яга.

— Она не знает! — возмутился Вервольф. — Когда я займу достойное место на Лысой Горе…

— Это когда?

— В следующие перевыборы, — отмахнулся Вольфович. — И не перебивать, когда с тобой разговаривает будущий президент нечистой силы Всея Руси.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Демократия в нашем лесу набирает силу и обязательно изрыгнет наверх самого достойного.

— Непременно проголосую за вас! — обнадежила его ведьма.

— Ты, старая, не крути. Не знаешь, за чем мы пришли?

— Да откуда ж мне знать, — начала ездить по ушам Яга, глядя честными глазами на оборотней. Ведьма прекрасно знала, за чем. Однако в связи с полным отсутствием всякого присутствия презренного металла старательно пыталась перевести разговор в нейтральное русло, в надежде, что пронесет. Последние три года в общак от нее не поступило ни одной полушки, а тут еще сынок учудил. И угораздило ж его на последней сходке набить морду внучатому племяннику самого Вия! — Вы ж общественные деятели! В трудах, в заботах. О нас, недостойных, печетесь денно и нощно!

— Это ты правильно заметила, — выпятил грудь Вервольф Вольфович. — Мы о народе печемся, а вот народ… Ты, например, за собой никаких должков не помнишь?

— Нет, — отрубила ведьма.

— Напомнить? — насупился Вервольф.

— Не вижу смысла.

— Не понял, — насторожился глава оппозиции.

— Прогрессирующий склероз, плавно переходящий в амнезию, — начала объяснять Яга, поднаторевшая за последнее время в медицине, — все равно не позволит мне запомнить такие сложные понятия, как долг. Я ясно выражаюсь?

— Нет, — обалдело затрясли головами посланцы Вия и на всякий случай отодвинулись подальше.

— Как бы вам попроще… Скажем так: старая я уже. Типа, что-то с памятью моей стало.

— А-а-а, — с явным облегчением протянул Вервольф Вольфович. — То-то я смотрю — заговариваешься. Ну, это не страшно, мы тебе все-таки напомним. А заодно, — в голосе главы оппозиции появились угрожающие нотки, — и кое-что припомним. Значит, так, старая. С тебя вира и налоги в трехкратном размере. Однократные в казну, двукратные на мою избирательную кампанию. Сейчас и немедленно. Не то…

Старушка поняла, что пора менять тактику, и срочно начала косить под дурочку.

— Ой, да хорошему человеку, — клятвенно прижала плотно сжатые кулачки к груди Яга, — и в десятикратном не жалко…

— Можно и в десятикратном, — согласился глава оппозиции.

— …да вот бяда, — заголосила старушка, лихорадочно придумывая на ходу, как бы вывернуться половчее, и, разумеется, придумала: — Навалились на нас захватчики, басурманы иноземныи-и-и! Третий год смертным боем бьемси-и-и! В наш нечистый лес заповедный не пущаи-и-им! Дракончика замордовали-и-и, я вся побитая хожу… Мы уж и златом, и серебром откупалися-а-а!!! И брыльянтами и самоцветами всякимя-а-а! Ничаво не помогаи-и-ит! Вся надежа на сыночка-а-а… Один, грудью, всю нашу нечисть поганую прикрываи-и-ит…

— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками лидер оппозиции, — сдается мне, бабуля, что ты нам мозги пудришь.

— Я-а-а?! — возмутилась Яга. — Да мой сыночек… — Ведьма подбежала к стене, отдернула в сторону каменную панель и застучала по клавиатуре. — Вот, смотрите! Все смотрите!

Противоположная стена, оказавшаяся сплошным гигантским дисплеем, засветилась и показала посыльным Ха Эм Вия такое, что ножки у них подкосились. Это была демоверсия любимой игрушки сына. По экрану метались осатаневшие монстры (сплошные когти и клыки) и меч, безжалостно разящий рвущихся в бой жутких чудищ. От их яростного рева дрожали стены. Во все стороны летели окровавленные куски мяса, клочки шерсти…

— Глядите, как мой сыночек бьется! Не на жизнь, а на смерть, между прочим! Через его глаза смотрите!

Уговаривать не было нужды. Оборотни смотрели, мелко трясясь от страха. Меч распластал пополам слоноподобную тушу последнего противника. Капли крови брызнули на экран с внутренней стороны и начали стекать, оставляя за собой алые дорожки, складываясь в странные знаки.

— Мис-сия за-вер-ше-на, — по слогам прочел лидер оппозиции.

— Сынок колдует, — пояснила старушка, отключая экран. — Пытается вход запечатать, откуда чудища иноземные лезут. Вот и посудите теперь, откуда мне, старой, на общак деньги взять. Про виру и не говорю…

Зачинавшийся мирный диалог был прерван истошным воем Васьки. Метеором влетев в закуток, он дал по его потолку пару кругов, затем еще пару по стенам, прошелся по головам местной оппозиции, затем, подлетев к едва приметной выемке в стене, с размаху шлепнул по ней лапой и с воплем «перестреляю всех на хрен!» скрылся в образовавшемся проеме. В темноте провала загрохотало железо.

— Видали, до чего Васеньку нашего довели? — не преминула воспользоваться ситуацией Ягуся, жалобно всхлипнув. — Такой милый, добрый котик был. Мышку не обидит…

Про мышь она упомянула зря.

— Достали гады! Смерть оккупантам!

В проеме показался кот. На голове его была каска со специальными прорезями для ушей, в зубах торчал пистолет Макарова, на боку висел кинжал и… И вообще, он обвешался оружием так, что шерсти практически не было видно.

Васька загромыхал в сторону спортзала, волоча за собой станковый пулемет. Он чуть не сбил по пути Алешу, дорывавшего на ходу свой ремень, и скрылся за поворотом. Оттуда раздались взрывы гранат. Это не могло не насторожить. Юноша прислушался к голосам внутри закутка и сразу все понял. На ловца и зверь бежит, азартно потер руки Алеша. Теперь, когда он въехал в суть проблемы семьи, Ягусин план получения дополнительных налоговых льгот с одновременной отмазкой от виры его уже не устраивал. Отбросив в сторону обрывки злополучного ремня, юноша подтянул штаны, рванул на груди кожанку, взлохматил ирокез и только после этого ворвался внутрь.

— Мать! Кота прижали. Вторая волна пошла. Мы не справляемся. Подмога нужна.

Бабка всполошилась не на шутку. Она так старалась убедить оборотней, что и сама поверила своей сказке, а тут еще и сынок помощи просит!

— Да я их за Ваську… — задохнулась Яга от возмущения.

— За родину, — деликатно намекнул Алеша.

— …вместе с родиной на куски порву! — согласилась ведьма, запрыгивая на помело. — Бей басурманов!

Как только она исчезла за дверью, Алеша приосанился и напустил на себя строгий вид.

— Наконец-то наш глазастый догадался пополнение прислать. Долго до Вия доходило.

Оборотни вжали головы в плечи и начали прятаться друг за друга.

— Господа. Я дам вам парабеллум. Один на всех, — тяжело цедил юноша свинцовые слова, неспешно прохаживаясь взад и вперед перед окончательно выпавшими в осадок оборотнями. Тела их сотрясала мелкая дрожь. — Сами понимаете, с финансами напряженка. Поставки оружия задерживаются. Но вас наградят… посмертно…

Алеша смахнул со щеки несуществующую слезу и полез обниматься.

— Б-б-берем на себя финансирование этой военной кампании, — отстучал зубами стиснутый в медвежьих объятиях Вервольф Вольфович. — Мешка золота хватит?

— Издеваетесь? — возмутился Алеша, отталкивая от себя лидера оппозиции. — Мы на это предприятие уже целую гору грохнули, а они — мешок!

— Д-д-два, — внес предложение один из трепещущих соратников Вольфовича.

— Торг здесь неуместен, господа. Так, быстренько строиться — и на передовую. Родина-мать зовет!

В глубине замка грохнула еще одна граната.

— Три, — выдохнул Вервольф Вольфович.

— С каждого, — нахмурил брови Алексей.

— Идет! — облегченно выдохнул глава оппозиции. — Двенадцать мешков шабаш потянет.

Вервольфов как ветром сдуло.

— Тьфу! — расстроился витязь. — С каждого на шабаше требовать надо было.

Однако, как говорится, поезд уже ушел. Флегматично почесав затылок, юноша пошел усмирять Ваську. Главное, отнять у него пулемет. Это, пожалуй, сложнее, чем монстриков с шабаша на бабки разводить.

* * *

Пулемет отнимали долго. Яга с Алешей затаились с двух сторон около входа в спортзал, вжавшись в стенку, в целях предосторожности прикрыв дверь, чтоб невзначай не посекло рикошетом. Рядом стояла корова Мурка с дарами защитнику отечества. Треск пулемета и взрывы гранат за стеной не замолкали ни на секунду.

— Да что у него там, бесконечное оружие, что ли? — начал потихоньку закипать Алексей.

Словно в ответ на его возмущение, выстрелы затихли.

— Пулемет перегрелся, — обрадовался Алеша. — Воду в радиатор давно не заливали. Ленту заклинило.

— Васенька, — воспользовалась паузой ведьма, — меняю пулемет на сметанку.

— А она свежая?

Мурка возмущенно замычала.

— Свежая, свежая, — заторопилась ведьма, — с утреннего надоя. Муренка лично сбивала.

Полкринки сметаны исчезло за дверью. Послышалось чавканье и удовлетворенное урчание.

— Кислит.

Мурка села на хвост и начала рвать на себе копытами вымя.

— Пустите меня к нему-у-у! В клочки порву-у-у!

Дрогнул пол. Из-за поворота показалась голова дракона. Он был заметно посвежевший. От недавней хвори не осталось и следа.

— А чевой-то вы тут делаете? — бодро вопросил он.

— Помогаем Ваське с мышами воевать, — пояснил Алеша.

— Ясно. Вооружен?

— И очень опасен, — предупредил Алексей.

— Придется идти на крайние меры, — ощерился в довольной улыбке дракон, только что не подпрыгивая от переполнявшей его энергии. — Зачистка, — сообщил он, сунув голову в дверь, — на счет три. Кто не спрятался, я не виноват.

Ему даже не пришлось начинать отсчет. В дверном проеме молниеносно материализовался кот со станковым пулеметом в лапах.

— Видите, как все просто? — обрадовался дракон. — Киска здесь, мама тоже, а где ремень, сынок?

— Мыши съели, — ляпнул первое, что пришло в голову, Алеша, заставив всех рухнуть на пол.

Пулемет в лапах Васьки задрожал, рассыпая по коридору веер пуль. Кот рванулся обратно.

— Нет, ребята, пулемет я вам не дам, — донеслось из-за двери.

Взорвалась еще одна граната. Защитник отечества упоенно громил спортзал.

— Придется ждать, пока боеприпасы не кончатся, — шмыгнул носом дракон. — А пока обсудим твое поведение…

Алеша начал пятиться, схватившись руками за зад. До него начало доходить, что и через сто лет для мамы с папой он останется дитем неразумным, которому периодически надо вваливать ума в задние ворота…

* * *

Полученный урок пошел Алеше на пользу. В азартные игры он решил больше не играть.

— Доверять дело случаю глупо, — бурчал юноша в подушку. Его пострадавшая часть тела, нацеленная в зенит, мрачно соглашалась с ним. — Финансовое благополучие должно зиждиться на трезвом расчете.

Витязь беспокойно ворочался на кровати, не рискуя, впрочем, перевернуться на спину. Он напряженно вспоминал все, чему его учили преподаватели. Их у него было много, но вся их наука была такая отвлеченная… Алгебра, физика, геометрия… Что толку от того, что пифагоровы штаны во все стороны равны? Что у цветочков есть не только пестик, но и тычинки? Вот если бы каждая тычинка приносила полновесный золотой!

— Нет. На тычинках далеко не уедешь. Презренный металл есть только у людей. А какие мы имеем относительно честные способы отъема денег у населения? Самые разнообразные. Мне и надо-то всего ничего. Пару пещерок золотом набить. И тут он вспомнил недавно просмотренный мультик и расплылся до ушей. План вчерне был готов. Успокоенный юноша заснул сном праведника. Он спал и видел во сне, как они с папой зарываются с головой в сверкающие груды и кричат от восторга, затем выныривают, залезают на потолок и ласточкой пикирует в глубь живительного золотого склона. Только папа почему-то головой вниз, а он попкой, и ему от этого очень и очень больно. Но чем чаще они ныряют, тем дальше отступает боль…

— С гуся вода, с Алешеньки вся худоба… — Яга дочитала заклинание, поставила последний компресс на пострадавшее место разметавшегося во сне сына и на цыпочках вышла из детской.

6

Наутро в пещеру Алеша спустился, прыгая через три ступеньки.

— Папа, мама. Есть разговор.

— Есть, — согласился Ойхо, задумчиво разглядывая двенадцать мешков, выставленные у порога.

— Я их даже спросить ни о чем не успела, — удивлялась Яга. — Удрали как ошпаренные. И в пещеру идти отказались.

— Что это? — строго спросил у сына дракон.

— Добровольный взнос на общее дело, — успокоил его Алексей. — Очень даже кстати. Стартовый капитал может понадобиться.

— Объяснись.

— Сейчас. — Юноша прогладил гладко выбритую голову. Ирокез в задуманную аферу не вписывался никак. — Папа, мама, я уже взрослый!

Дракон с ведьмой грустно вздохнули. Им никак не хотелось с этим соглашаться.

— Школу закончил. Экзамены, сами видели, — на отлично! Вы меня кормили, поили, все денежки на меня грохнули, так?

— Так на кого ж еще грохать-то? — всплеснула руками Яга.

— На меня, — сердито буркнул из угла кот, старательно зализывая раны. Ему вчера тоже досталось. Как только кончились патроны, зловредный дракон запустил в спортзал Мурку, и она припомнила защитнику отечества «скисшее» молоко. Отпечаток копыта под хвостом получился внушительный.

— Теперь моя очередь о вас позаботиться. Родился у меня тут один планчик, как шустро и без проблем пополнить золотые запасы.

Ойхо настороженно посмотрел на гладко выбритую голову сына.

— Больше никаких боевиков на ночь.

— Папа, — обиделся Алеша, — никакой уголовщины. Все будет тип-топ. Ты ведь у нас дракон?

— Ну…

— А драконы чем обычно занимаются?

— Чем?

— Охраняют в своем замке принцесс.

Яга и Ойхо мрачно посмотрели на кота и дружно двинулись на него.

— Я ему ничего не говорил!

Васька пулей вылетел из пещеры.

— Чей-то вы? — удивился Алеша.

Папа с мамой, пряча глаза, вернулись на свое место. Алеша, не подозревавший о том, что счастьем иметь таких замечательных родителей был обязан именно афере «предков» с похищением принцессы, похлопал глазами и продолжил изложение своего гениального плана.

— Так вот, согласно традиции, — юноша выдернул из-за пазухи томик сказок народов мира, — этих принцесс надо спасать. И, судя по этим документам, — потряс он книгой, — их действительно спасают. Но так по-идиотски! Дракона или обманут, или замочат, а главное — награда-то тьфу! Вздорная девица. Ну да речь не о том. Предлагаю следующее. Распространяем информацию, что на самом верху нашего Черного Замка томится в заключении красавица. Тот, кто завалит дракона, то есть тебя, папа, получит ее руку и сердце. И все! Бабки наши. Озолотимся! У тебя на примете пары лишних пещер нет? — поинтересовался он у Ойхо. — Только пустых. В эту все золото не влезет.

— Перестарался ты вчера, старый! — сердито стукнула по выпуклым ноздрям дракона Яга.

— Так я ж не по голове бил, — жалобно фыркнул Ойхо, — и не сильно. Так, слегка…

— Вы ничего не поняли, — рассердился Алеша, — я вам бизнес предлагаю, би-и-изне-э-эс, — для доходчивости протянул он. — Легкий, элегантный, без всякого мордобоя…

— Меня валить будут, а я, значит, без мордобоя? — возмутился дракон.

— До тебя дело даже не дойдет. Сейчас я вам все растолкую. Вы только не перебивайте.

Алеша свистнул. Из подсобки привычно выскочил монитор, волоча за собой все остальные причиндалы компьютера.

— Начнем с принцессы. Так как принцессой буду я, нужно особенно постараться…

— И как теперь тебя прикажешь называть, прекрасная принцесса? — фыркнул дракон.

— Виона. — Пальцы юноши проворно застучали по клавиатуре. — Главное, найти подходящий типаж. Вот этот, пожалуй, пойдет. Только чуть-чуть подправить… Что скажете? Рванут рыцари спасать такую принцессу?

Папа с мамой взглянули на дисплей. Мама тихо охнула и зажала себе рот, чтоб не высказать все, что она думала о «принцессе» в присутствии любимого сыночка. Папа лапой поднял отпавшую челюсть.

— Еще как… А чей-то у нее грудь волосатая?

— Это не грудь волосатая, — почесал бритый затылок Алеша, — это декольте слишком большое. Переборщил. — Пальцы вновь застучали по клавиатуре. — Так пойдет?

— Уже легче, — облегченно выдохнул огненным сгустком дракон. — И это… подол хотя бы до колен. Рыцари и так в обморок упадут.

— Можно, — не возражал юноша. Пальцы его дробно стучали по клавиатуре. Принцесса получилась настолько соблазнительная, что даже автор задуманной аферы, поднаторевший в порносайтах, невольно облизнулся. — Теперь немного рекламы, прайс-лист…

С рекламой он управился быстро, прайс-лист же печатался подозрительно долго.

— А он очень нужен… этот… как его… прайс? — осторожно спросила Яга.

— Еще как, — пробормотал Алеша, азартно стуча по клавиатуре. — Основная статья дохода. Все дураки сопредельных государств нам по нему платить будут.

— А умные?

— Умные — нет, — почесал затылок Алеша. — Но нас ведь так мало осталось.

— Чевой-то сомневаюсь я… — неуверенно вильнул хвостом Ойхо.

— Папа, видишь мешки? — оторвался от компьютера Алеша.

— Вижу.

— Вчера их еще не было.

С этим трудно было спорить.

— Ты мне, папа, верь, не подведу. Деньгу грести не лопатой, экскаватором будем. Одного только кадра, не знаю, как на крючок подцепить! — стукнул себя по колену юноша.

— Кого?

— Кощея. Я тут покопался в соответствующей литературе, — Алеша покосился на сказки, — такой жлоб. За копейку удавится. Прямым текстом написано: «…Там царь Кощей над златом чахнет…» Фетишист, короче. Для раскрутки безнадежен.

— Это да, — согласилась Яга, — чахнет. А как я с ним поссорилась, так вообще на голову обиженный стал.

— Опаньки… вы знакомы? — насторожился Алексей. — Ну-ка, ну-ка, расскажи. Чего не поделили?

— Ой, сынок, дело давнее, — замахала руками Яга. — Не стоит вспоминать… тебе неинтересно будет.

— Ну вот, — обиделся юноша. — Я тут ночами не сплю, о семейном бюджете радею…

— Давай, старая, колись! — потребовал дракон. — Видишь, сыночку для дела нужно. А вдруг и впрямь пещерку золотишком затарим?

Ягуся засмущалась.

— Любовь у нас с ним была, — призналась она.

Глаза Алеши стали квадратные. Он посмотрел на папу. Папа недовольно крякнул и выразительно посмотрел на маму. Она поняла его по-своему.

— Нечего ревновать. Это еще до знакомства с тобой было. В дикой молодости…

— Она у тебя и впрямь бурная была, — почесал затылок Алеша, невольно вспомнив слова учителя. — Из-за чего поссорились?

— Из-за напитка, — ностальгически вздохнула Яга.

— Какого напитка? — не понял дракон.

— Любовного.

— Из чего зелье варила? — поинтересовался Алексей.

— Состав простенький, — охотно поделилась опытом мама, — и главное, безотказный. Лукошко мухоморов, полчашки цианистого калия, ведро змеиного яду, ну, еще пара незначительных специй, чтоб сразу не срыгнул. А он гад, — внезапно рассердилась старушка, — вместо того чтобы надеть белые тапочки и примерить деревянный макинтош, устроил мне дикий скандал! Пришлось уронить на него тронный зал.

Алеша восторженно ухнул.

— Я знала, что ты меня поймешь, — умилилась ведьма.

— Ты права. Действительно, сколько можно копить? Вместо того чтобы подарить любимой женщине… Но уронить тронный зал — это круто! — Алексей откровенно любовался мамой.

— Вот с тех пор его, родимого, и заносить стало, — обрадованная явным вниманием и одобрением сына, продолжила Яга. — Сначала в политику ударился…

— Клево. — Глаза Алеши загорелись.

— Потом ему эта говорильня надоела. Понял, что так всенародной любви не дождешься. Тридцать лет его слушали, потом плюнули.

— А зачем ему любовь? Он же злодей. Это не его профиль.

— Я ж говорю: тронный зал на него уронила.

— Да-а-а… душевно приголубила. Значит, на любовь народную костлявого потянуло? — задумался юноша.

— Угу. Теперь он ее по новому принципу завоевывает: «Будь проще, и к тебе потянутся люди».

— Люди, надеюсь, с деньгами? — поднял брови Алексей.

— Само собой, других костлявый не признает. Он теперь простой нечистый олигарх. Даже хобби заимел.

— Фу-у-у… извращенец, — брезгливо поморщился дракон.

Ведьма укоризненно посмотрела на него.

— Кроме своей дивергенции с ротором ничего в этой жизни не понимаешь.

Дракон открыл было пасть, чтобы возмутиться, но его остановил Алеша:

— Папа, дрязги потом! Давай лучше послушаем, что там за хобби у него появилось.

— Коллекционированием увлекся: статуи, картины и прочая мура, — пренебрежительно махнула рукой Ягуся.

— Ма-а-ама! — возликовал Алексей. — Это же наш клиент! С ним работать и работать!

— Сынок, — испугалась Яга, — ты что, и впрямь Кощея обуть хочешь? Это тебе не олух деревенский, его пяткой в лоб не приголубишь. Он — Бессмертный! И обид не прощает!

— Тебе ж тронный зал простил, раз до сих пор жива.

— То дело особое! Тут, понимаешь, чувства играют…

— А тут? — Алексей сунул маме под нос принтерную репродукцию состряпанной им красавицы. — Думаешь, не заиграют?

— Заиграют, да еще как! — сердито крикнула Яга. — И папашу твоего замочит, и тебя заодно скрадет! Ты ведь у нас принцесса!

— Мама, — нежно произнес Алексей, — ты на меня посмотри и на эту картинку. Разницу чуешь? Мы продаем воздух! И насчет папы не беспокойся. Если мы в оборот возьмем Кощея, то папаше драться вообще не придется. Костлявый сам все на блюдечке преподнесет. С голубой кае-мочкой. Только вот одной принцессы маловато. Он их на своем веку столько наворовал, что они наверняка успели ему всю плешь проесть. У меня бы точно на них аллергия появилась. Вот если б диковинку какую-нибудь коллекционную в качестве приманки, в довесок… Ну, скажем, в виде приданого от злобного дракона. Коллекционеры, они все чиканутые. За фитюльку, на которую нормальный человек и смотреть не станет, последние штаны отдаст.

Ведьма на мгновение задумалась.

— Есть, — решительно махнула она рукой. — Как память о Кощее хранила, но для общего дела не жалко.

Яга оглушительно свистнула, призывая своего коня. В пещеру влетела метла.

— Ты далеко?

— До избы, — буркнула ведьма, взгромождаясь на помело.

— Я с тобой.

— Не бойся, я ее не трону.

— Ну мало ли!

— Нет!

Ведьма понеслась в свои покои. Алеша все-таки успел схватиться за самые кончики прутьев метлы и тоже полетел.

Яга с Васькой занимали весь второй этаж замка. На этом особо настоял дракон, как только они с ведьмой умудрились обзавестись сыночком. Яге столь просторные апартаменты ужасно не нравились, и она внесла в дизайн отведенной ей части замка свои коррективы. В самом центре просторного зала установила избушку на курьих ножках, которая великолепно смотрелась на фоне персидских ковров. В отличие от Яги, ее ветхому жилищу перемена обстановки очень понравилась, и в отсутствие старушки избушка с удовольствием нежила полусгнившие бревнышки на шикарных диванах, расставленных вдоль стен. Мебель приходилось периодически обновлять, так как габариты и вес избушки значительно превышали возможности пружин. Крепость дерматиновой обшивки тоже оставляла желать лучшего. Избушка старательно портила мебель на протяжении многих лет, не обращая внимания на периодические выволочки, которые устраивала ей Яга за это безобразие. Выволочки Яга устраивала только когда была не в духе, а так как в последние годы, в связи с тяжелым финансовым положением, не в духе она была постоянно, дракон предпочитал обходить второй этаж стороной, дабы не попасть под раздачу, и старался не пускать туда Алешу, почитавшего избушку за свою бабушку, ибо она неоднократно рассказывала ему в детстве сказки, уютно поскрипывая ставнями. В принципе Ойхо был абсолютно прав. Зачем рисковать жизнью своей, а тем более сына? Практически невозможно предугадать, в какой момент на этом буйном этаже во все стороны полетят пух и перья, обломки прутьев распотрошенной метлы и останки соломенной крыши. Нетрудно догадаться, что от мебели в апартаментах Яги к данному моменту уже не осталось и следа, а потому избушка осваивала ковры. Она считала, что имеет полное право на заслуженный отдых, ибо давно перевалила пенсионный возраст. Искусно балансируя на одной ноге, другой пенсионерка старательно срывала со стен персидскую красоту.

— Не даете спокойно посидеть, — сердито скрипела она бревнами, — буду лежать. Я свои права знаю! Против КЗоТа не попрешь! Ай!

Избушка опасно покачнулась. На куриной лапе захлопнулся капкан.

— Опять ты?!

— Нет, это не я, — опешила влетевшая в зал Яга.

— Васька… — простонала избушка. — Идиот… Кто ж медвежьи капканы на мышей ставит…

— Бабуля! — всполошился Алексей.

— Умираю… — слабым голосом возвестила «бабуля», взмахом куриной лапки отправляя покореженный капкан в свой кирпичный зев. — Завещаю вам после моей смерти найти этого подлеца и отдать мне на растерзание.

Алеша с Ягой мрачно посмотрели на избушку. Та сделала предсмертное па и демонстративно рухнула навзничь поверх поверженных ковров. Внутри ее чрева загрохотали чугунки.

— А сталь-то качественная, — задумалась ведьма, принюхавшись к извергаемому из бабули дыму.

— Легированная, — подтвердил Алеша, лично оформлявший заказ.

— Не переварит, — расстроилась Яга.

— Нужно лечить, — подтвердил Алексей.

Яга попыталась влететь в трубу, торчащую параллельно полу, Алеша через крышку погреба собирался открыть поддувало. На их беду, у «бабули» в этот момент началась агония. Причем не притворная. Поменявшая пространственную ориентацию печная заслонка в строгом соответствии с законом всемирного тяготения глухо шаркнула, отсекая Ягу от желудка.

— Ую-ю-юй! — заверещала старушка. — Задний ход!

Метла дернулась назад, прутья растопырились в неровностях печной кладки, и ведьма застряла.

— Немедленно открой!

— Ап…ап… — Из окон избушки повалил дым. К счастью, подоспел Алеша. Рывком открыв поддувало и заслонку, он заставил избушку оглушительно чихнуть. Из трубы вылетел слой пепла, который вышиб Ягусю, как пробку из бутылки. Предусмотрительно выскочивший в окно Алеша караулил на выходе, а потому успел поймать старушку вместе с ее потрепанным конем и не дал им размазаться по стене. Он ожидал подобное развитие событий и был на высоте.

— Мамань, — попросил он Ягу, отряхивая ее от золы, — ты только скажи, где эта диковина лежит, а дальше я сам.

— Пусти, — начала вырываться из рук сына старушка. — Сначала я этой трухлявой прическу испорчу, а потом…

— …а потом мне у Муренки солому воровать придется, чтоб обратно ее восстановить. Детский сад, ей-богу!

Аргумент был убойный.

— Ладно, лежит эта фигня между первым и вторым ребро… тьфу! Бревном… Я ее паклей заткнула…

— Ничего там не лежит, — обрадовала их отдышавшаяся дымом избушка. — Вчера опять сперли.

— Кто? — ахнула Яга.

— Я своих не сдаю, — твердо заявила изба, — у меня принципы. Хоть на куски меня режьте… — «Бабуля» подняла куриную лапу кверху и принялась изучать причиненный капканом ущерб.

— А что значит «опять»? — осторожно спросил Алеша.

— Да он его, гад, постоянно ворует, — сердито пропыхтела избушка, — а потом тайком обратно подкладывает. Вместо того чтоб делом заняться, ну, скажем, мышей половить…

— Бабу-у-уля…

— Я что-то лишнее сказала? — невинно шлепнула ставнями избушка.

— Васька… да я его…

— Сам! Лично! Покараю! — пообещал Алеша, отнимая метлу у рассвирепевшей Яги, затолкал помело в услужливо распахнутое чрево «бабушки», немедленно захлопнувшей дверь перед носом хозяйки, и понесся обратно в пещеру.

Он прекрасно знал, где искать воришку. Васька шкодил постоянно, а прятался, переживая бурю, в трех местах, в зависимости от степени совершенного греха. Грехи делились соответственно на мелкие, средние и тяжкие. Данный грех, по определению Алеши, был мелким, ибо воровал котяра постоянно, и не ради наживы, а просто так. Ради спортивного интереса и привлечения внимания к своей персоне. На этом этапе самое главное было — спрятаться от Яги.

— Бать, Васька не у тебя?

Юноша вскарабкался на спину дракона и заглянул ему в ухо.

— Нет… в другом тоже… Да не щекотись ты! Опять усатый нашкодил?

— Угу. — Алексей спрыгнул вниз. — Ты мамку, если заглянет, попридержи, пока я все не улажу.

Не дожидаясь ответа, Алеша пополз по стене к убежищу второго уровня, в котором Васька прятался от дракона, если знал, что расплату за содеянное нужно ждать именно от него. Это Алексей решил проверить на всякий случай, так как об уворованной диковине Ойхо, судя по всему, знать не мог.

— Ваську не пригрели? — шепотом спросил он ближайшую летучую мышь, висящую под потолком.

— Среди бела дня? Да пшшел он…

Юноша взглядом оценил сонное царство, висящее вверх ногами под сводами пещеры. Ни одного подозрительного вздутия на животе между крыльев не обнаружил и понял, что дело плохо. Третий, самый страшный грех надо было искать в его личных апартаментах. Васька всегда искал там убежища, прекрасно зная, что Алеша грудью встанет против метлы хозяйки и напалма отца, защищая пушистого обормота.

— Васька, держись! — мысленно прошептал Алексей, сообразив, что мама в данный момент к детской гораздо ближе и котяре, скорее всего, сейчас нелегко, и в общем-то не ошибся, хотя буря к его приходу уже почти улеглась. Основной шквал по детской прокатился, пока Алеша носился по замку в поисках воришки.

В углу разгромленного помещения громоздилась солидная баррикада, сооруженная из спального гарнитура Алеши, вдоль которой ходила Яга, стыдя своего четвероногого любимца.

— Мы к нему, как к человеку: Вася, Васенька, Василий… В самое тяжелое время — отпуск…

— За свой счет, — уточнил из-за баррикады Васька.

— Откуда у тебя свой счет? — возмутилась старушка.

Счет Васьки пополнялся в основном уворованными из пещеры золотыми, а потому он благоразумно промолчал.

— Все! Про сметану забудь! Про отпуск тоже! — вновь начала закипать Яга. — А то ишь, моду взял по заграницам шастать. В горах он, видите ли, давно не был, на горных козлов не охотился!

— Не говори, — поддержал маму Алеша, входя внутрь своей опочивальни. — Тоже мне, нашел курорт. Нет чтоб в Египет слетать, на пирамиды полюбоваться, мифических существ всяких… Кошки там, кстати, считаются богами.

— Да ну… — ахнул Васька. — Врешь!

— Можешь сам проверить. Меняю круиз по Египту на скраденную тобой фигню. Денежки на путевку у нас уже есть.

— Идет! — азартно согласился Васька.

В баррикаде появилась щель, из которой на мгновение высунулась черная лапа. Сверкая алмазными брызгами, по полу покатилось яйцо такой красоты, что Алеша невольно присвистнул.

— Вот оно! — обрадовалась Яга. — Костлявый, помнится, хвастался, что у самого Фаберже коллекцию заказывал.

— Но чтоб путевку мне в Египет обязательно… — вылез из-за баррикады кот.

— Будет, — пообещал Алеша, поднимая шедевр знаменитого мастера. — Вот только ездить тебе туда не советую.

— Это еще почему? Хочу быть богом!

— Богами египтяне почитают кошек, — пояснил Алеша, — а ты кот. Они вашего брата без всякой жалости давят.

— Зачем? — всполошился Василий.

— Чтобы кошечек их не мучили, ну и котят поменьше было. Сам посуди: на фига им столько богов?

— Напарили, значит, ну-ну… — угрожающе прошипел Васька. — Я вам это припомню.

Однако на него уже никто не обращал внимания.

— А ведь клюнет. На такую красоту обязательно клюнет! — Алеша не сводил восхищенного взгляда с переливающегося в лучах солнца яйца. — Пришла пора потрогать костлявого за вымя.

7

Порубежье между самостийной Украиной и басурманскими странами.

Бункер Задохлика Невмеручего

— Какая прелесть! — Лорнет в руке графа Бэрримора слегка подрагивал. — Льщу себя надеждой, мсье олигарх, что хотя бы один из этих шедевров украсит мою коллекцию.

Сухопарый, тощий джентльмен в элегантном черном фраке шел вдоль бесконечного ряда витрин, буквально истекая черной завистью. Она из него не сочилась, не капала, а именно текла, как старательно он это ни скрывал. Рядом подпрыгивал сияющий от гордости хозяин, купаясь в лучах славы. Он был полной противоположностью своего гостя. Маленький, плотненький, квадратный. Злые языки утверждали, что когда-то росточком Злыдень Невмеручий был повыше, но после того как на него рухнул тронный зал, резко уменьшился в габаритах по вертикали, зато раздался вширь. Сам скромный олигарх решительно эти утверждения отметал, заявляя, что это грязная ложь и провокация клятых москалей, что никто на него ничего не ронял, что он всегда был такой симпатичный, жизнерадостный и упитанный, как сейчас, а замок его рухнул от одного из обычных вульгарных землетрясений, которых на Руси пруд пруди. Что делать? Варварская страна! И именно поэтому новую резиденцию скромный олигарх основал поближе к цивилизации. Тут трясет меньше. Даже если захотят послать, то сделают это культурно…

— Не продается, — с притворным сожалением вздохнул хозяин.

— Зачем же вы меня приглашали, мсье?!

— Чтоб вы могли полюбоваться на истинные ценности, с-э-эр…

Задохлик Невмеручий задрал голову, с любопытством глядя на гостя. Пошлет или не пошлет? А если пошлет, то как?

— У вас очень забавное представление об истинных ценностях, — холодно процедил побагровевший Бэрримор. — Экземпляры, конечно, недурны, но коллекция довольно однобока, вы не находите?

Все-таки послал! Кощей Бессмертный, он же Злыдень Невмеручий, он же скромный олигарх, подпрыгнул от удовольствия. Деликатненько так, но послал. Даже не послал, а как бы сыронизировал… Эх, а на Руси б уже давно в репу дали!

— Видите ли, с-э-эр, у меня узкая специализация, но равных мне в ней нет.

Граф Бэрримор обвел взглядом стеллажи и вынужден был согласиться. Такой коллекции яиц не было ни у кого. Тут были практически все яйца, существующие в природе, начиная от яичек личинок комара, которые надо было рассматривать в мелкоскоп, до слоновьих. Отдельно стояли стеллажи с так называемой (Кощеем, разумеется) грубой подделкой под живую природу. Яйца там стояли каменные, титановые, гипсовые и прочие, и прочие, и прочие… Особое место в коллекции занимал стеллаж с шедеврами Фаберже, на которые больше всего и облизывался гость.

— Однако это не совсем по-джентльменски, — поджал губы Бэрримор. — В своем послании вы недвусмысленно дали мне понять, что с пустыми руками я отсюда не уйду. Более того, прозвучала даже цена…

— Ах, граф, — обнял Бессмертный гостя за талию. Для этого ему пришлось встать на цыпочки, — простите мне мой невинный розыгрыш. Ну, разумеется, у меня есть что предложить вам. И не эти жалкие яички, а нечто более фундаментальное! Как вы думаете, что стоит за этими ширмочками?

Бэрримор задумчиво пощупал шелковую ткань, свисающую с потолка.

— Ммм… затрудняюсь ответить, мсье.

— Смотрите, — щелкнул пальцами Задохлик Невмеручий.

Ширмочки взметнулись вверх, и взору восхищенного графа Бэрримора открылась новая коллекция. Каменные атланты подпирали своды бункера Невмеручего, причем не только загривками, склонив голову на грудь, но и широко раскинутыми руками. Шахтерам бы такие крепи! Ни один взрыв метана не страшен. Не завалит. Наученный горьким опытом хозяин подземелья хорошо позаботился о безопасности коллекции и, разумеется, своей личной, защитив бункер от всех стихийных бедствий магически и физически.

— Я ведь не только яички собираю, — доверительно сообщил Кощей графу. — Мне доложили, что вы неравнодушны к вещам монументальным…

— О да… — прошептал восхищенный Бэрримор.

— Как вы относитесь к работам… ну, скажем… Микеланджело?

— Что-то слышал, — небрежно махнул рукой граф. — Из молодых… не впечатляет. Как-то несерьезно.

Кощей недовольно крякнул.

— Ну а, скажем, к шедеврам Сконаса?

— Что? — выпучил глаза граф. — У вас есть?!

— В Греции все есть, — озабоченно пробормотал Бессмертный. — А что есть в Греции, то есть и у меня. Надеюсь, деньги у вас с собой?

— Разумеется, — с достоинством кивнул Бэрримор. — Три сундука битком забиты фунтами, пять, как и договаривались, стерлингами.

— Приятно иметь дело с джентльменом, — шаркнул ножкой Кощей. — Ваш заказ должен прибыть с минуты на минуту.

Откуда-то сверху тихо звякнул звонок.

— А вот и он. Надеюсь, господин граф не будет возражать, если я отдам пару распоряжений слугам, проверю целостность упаковки…

— Что вы, что вы, — замахал руками гость из Туманного Альбиона.

— Прекрасно. Я вас оставлю ненадолго.

Скромный олигарх ринулся к винтовой лестнице, ведущей наверх, проверять целостность упаковки. Тяжелая бронированная дверь не сразу поддалась усилиям чем-то озабоченного Кощея. Он трижды набрал заветное число, крутя штурвалы кодового замка, но тот не желал щелкать.

— Черт! Все ведь правильно! Шестьсот шестьдесят шесть. Чего тебе еще надобно? — рассердился олигарх.

В ответ перед глазами Бессмертного замерцало пятно, расположенное под штурвалами. Точно перед его головой.

— Ах да! Идентификация, — шлепнул себя по лысине Кощей. — Склероз, склероз…

Он с размаху боднул лбом пятно, сделал паузу и, как только искры из глаз перестали сыпаться, выскочил в распахнувшуюся дверь.

— Немножко больно, зато надежно, — успокаивал себя бессмертный злодей, летя на всех парусах в мастерскую.

— Ну-ка, что ты тут наваял? — зашумел он прямо с порога.

— То, что заказывали.

Скульптор сдернул со статуи белую простыню.

— Гм…

Кощей критическим взглядом окинул творение мастера. Верхняя часть обворожительно красивой женщины была представлена в полной наготе. Нижняя, начиная с бедер, изящно прикрыта ниспадающей с туловища драпировкой. В руках у колен она держала щит, в который смотрелась как в зеркало.

— Кто это? — прошипел скромный олигарх.

— Венера. — Юноша смущенно теребил в руках резец.

— А это?

— Щит.

— Бездарь! Тупица! — топнул ножкой Кощей. — Где ты видел у Венеры щит? Венера… это ж… это ж… Вон! Заказ аннулируется!

— Как же так… — Из рук пораженного мастера выпал резец.

— Как, как, — сердито пробурчал Кощей, выталкивая ошеломленного скульптора за дверь. — Мифы Древней Греции читать надо лучше. Иди на библейских персонажах потренируйся, капеллу какую-нибудь распиши, опыта наберись… Дворецкий, гони его в шею!

— Ну зачем же так? — заволновался юноша. — Я сам…

— Это ты молодец, — похвалил его олигарх. — Ты уж извиняй, ежели чего не так. Ну нету на тебя спроса! Молод ты еще, Буонарроти.

Захлопнув перед носом облапошенного скульптора дверь, Злыдень Невмеручий довольно потер руки. Он, как и положено простому скромному олигарху, был очень экономный, и двадцать золотых заныканного гонорара Микеланджело грели его бессмертную душу.

— Будем делать из вас древность, мадам, — порадовал он статую. — Где тут у нас инструменты?

Подхватив с пола молоток, Кощей начал отсекать от древнегреческой богини все лишнее. Щит отлетел с третьего удара. Прямо на его любимую мозоль на правой ноге. Выпавший из рук молоток финишировал на левой. Причем именно в тот момент, когда подвывающий от боли Кощей решил на ней попрыгать. Удержать в такой ситуации равновесие очень трудно, а потому Бессмертный принял единственно правильное решение — вцепиться в статую. Чем-то он ей понравился, и она рухнула вниз, придавив бессмертное тело к полу. Скромный олигарх долго выбирался из-под любвеобильной богини, на все лады склоняя недоделанную богему, за которой все приходится доделывать, еще больше времени ушло на подъем того, что осталось от статуи. Осталось довольно много. Голова, ноги и то, что находилось между ними. Не хватало только рук.

— Гм… — задумался Задохлик Невмеручий. — Что-то в этом есть.

Кощей почесал резцом затылок, затем им же подскоблил неровные грани излома, хмыкнул и, на что-то решившись, быстренько замел осколки в угол. Прикрыв их простыней, он понесся за клиентом.

Скромный олигарх, как, вероятно, уже заметил читатель, все делал очень шустро, словно кто-то моторчик ему в одно место вставил, включил, а выключить забыл. Когда он вновь появился в мастерской, нетерпеливо прыгая вокруг клиента, на лбу его уже намечалась довольно приличная шишка. Четыре идентификации за день давали о себе знать.

— Смотрите! Вот оно, бессмертное творение Сконаса!

Граф не спеша подошел к статуе и навел оптический прицел лорнета на ее бюст.

— Шедевр, — благоговейно вздохнул он, — чувствуется рука мастера. Вашему Микеланджело до него далеко.

— Халтурщик! — немедленно согласился Кощей.

— Вы — истинный ценитель. А где автограф?

— Он утрачен, — скорбно повесил голову истинный ценитель. — Столько веков прошло. Хотя я точно знаю, что он лично вот этим резцом на божественной ладошке расписался.

Бэрримор задумчиво посмотрел на резец, которым потрясал скромный олигарх.

— Трудновато будет доказать, что это работа Сконаса. Его шедевры, древность…

— А ты ее прикопай где-нибудь, — азартно предложил Кощей, нетерпеливо подпрыгивая на месте, — а потом в присутствии свидетелей откопай. Скажи, что археологией увлекся.

— Гениально, — прошептал восхищенный граф. — Где-нибудь в районе Крита… Нет! Нужно поближе к местам, где он творил. Остров Милос…

— Венера Милосская, — одобрил Кощей. — Звучит.

— Я ваш должник, мсье! — расплылся Бэрримор.

— Ну что вы, что вы, — замахал руками скромный олигарх, — какая безделица!

Дверь в мастерскую содрогнулась от деликатного стука. На пороге появился слегка покачивающийся, затянутый в черный кожаный фрак здоровенный мужик столь разбойного вида, что граф даже не понял, как очутился за спиной хозяина. Судя по всему, вошедший был слегка пьян.

— Это мой дворецкий, по совместительству мажордом, — успокоил его Кощей. — Ну, чего тебе?

— Тут эта… — дыхнув крутым перегаром, сообщил дворецкий, — малява пришла…

— С кем я работаю?! — схватился за голову бессмертный злодей. — Сколько раз объяснять — вошел, шаркнул ножкой и почтительно: «Почта, сэ-э-э-р!» Понял?

— А то! — поскреб всклокоченную бороду дворецкий, он же мажордом.

— Пшел вон, дурак! — сплюнул раздосадованный Кощей.

Детинушка неуклюже развернулся и пошел вон.

— Ну-с, по рукам? — обратился Бессмертный к гостю.

— По рукам.

С формальностями покончили быстро. Оперативно проведя товарно-денежный обмен, хозяин и гость сделали друг другу ручкой, и кортеж графа направился в сторону Туманного Альбиона.

Кощей лично отволок сундуки в сокровищницу. Эту операцию он не доверял никому. Сундучки были тяжелыми, а потому до своего кабинета он доплелся изрядно взмыленный, усталый, но очень довольный. Достав из секретера графинчик элитного французского вина, Бессмертный накапал себе чуть-чуть на донышко миниатюрной рюмки величиной с наперсток, решив, что такую изумительную сделку просто необходимо как следует обмыть.

— Эх, гулять так гулять! — лихо заявил Кощей, поднося рюмку ко рту.

В этот момент распахнулась дверь да с таким грохотом, что элитное французское пошло не в то горло. Внутрь кабинета, под мучительный кашель поперхнувшегося хозяина, рухнул уже не слегка, а просто-напросто мертвецки пьяный дворецкий.

— Почта, сэ-э-эр, — порадовал он скромного олигарха изысканными манерами.

Если учесть, что эту фразу мажордом умудрился произнести, уткнувшись носом в толстый персидский ковер, — прогресс был налицо.

— А стучать кто за тебя будет? — взвизгнул взбеленившийся Кощей, вытирая выступившие от кашля слезы на глазах.

— Настучали уже, гады! — зашевелился на полу чем-то очень расстроенный мажордом. — Во! — выдернул он из-за отворота камзола пачку смятых бумаг. — На каждом шагу закладывают, сволочи! Но гроб — не моя работа! — Дворецкий поднатужился и встал на четвереньки. — Не я спер! Хошь, перекрещусь?

— Не надо, — шарахнулся в сторону Кощей. — Верю!

Успокоенный слуга облегченно рыгнул и позволил себе расслабиться, вновь перейдя из партера в горизонтальное положение.

И тут до Кощея дошло.

— Какой гроб? — прошептал бессмертный злодей, багровея. — Какой гроб?! — заорал он, выкатив глаза.

— Вестимо, какой, — промычал дворецкий. — Хрустальный.

— Какой?!

— Хру… хру… хр-р-р…

Кощей коршуном ринулся на слугу.

— Скотина!!! — завизжал он, пытаясь отхлестать мажордома по щекам, но в связи с тем, что одутловатые щеки дворецкого скрывал пушистый ковер, удары приходились на затылок. Сообразив, что с этой стороны они не достигают цели, Кощей попытался перекатить его на спину, но силенок перевернуть такую тушу не хватило. Сердито пнув нерадивого слугу, Бессмертный гигантским усилием воли заставил себя успокоиться, сгреб рассыпанную по ковру почту в охапку, вывалил ее на стол, одним махом, не прибегая к помощи рюмки, осушил графинчик элитного французского вина, еще раз мрачно посмотрел на слугу и шарахнул по нему заклинанием экстренного похмелья.

— Оу-у-у… — схватился за голову дворецкий.

— Я тебя от такого срока отмазал, из самих Соловков вытащил, не стыдно? Вот верну обратно в Муромские леса, чтоб с тобой там соответствующие органы разобрались.

— Не надо, — простонал Соловей-разбойник, с трудом принимая вертикальное положение.

— Я тебе еще не такое устрою, — посулил Кощей, приступая к изучению корреспонденции.

Нетерпеливо откинув в сторону все, что не относилось к вестям с гор, скромный олигарх извлек пухлое письмо спецкоманды Соловья, ответственной за охрану объекта стратегического назначения № 1. В основном он состоял из счетов, подлежащих немедленной оплате. Сам отчет о проделанной работе был достаточно лаконичен:

«Просьба срочно выслать дополнительные средства, ибо поставщики, гады, в долг не верят. Братва голодает! В связи с резким похолоданием смета на содержание аппарата элитного охранного подразделения в этом месяце была израсходована за две недели…»

— Кошмар! — ахнул Кощей, хватаясь за счета. — За две недели! Триста баранов на десять человек за две недели! По два барана на рыло в день!!

— Бойцы должны быть в хорошей физической форме, — шмыгнул носом Соловей. Он потихоньку приходил в себя и уже был готов встать на защиту своих людей.

— А это что? Сто пятьдесят бочек вина! Кто дал им право превысить квоту? Я давал четкие установки — одна бочка в день!

— Во избежание простудных заболеваний. Вы же видите, что они пишут: «…в связи с резким похолоданием…»

— Они напишут! Читаем дальше. Смотри, им и этого мало! «…а еще большая просьба выделить дополнительные средства для расширения входа в пещеру, потому что в нее стало трудно пролезть, в связи с усадкой, вызванной напором ветров и дождей…»

— Гора — сплошной гранит! От ветров, видите ли, оседает, — ярился Кощей, откидывая в сторону письмо.

— Они про пещеру пишут, а не про гору, — резонно возразил Соловей.

— Я им дам пещеру! Сейчас посмотрим, как обстоят дела на самом деле, — буркнул бессмертный злодей, хватая со стола второй конверт. — Почему опять вскрыто? Сколько раз тебе говорить: не сметь вскрывать секретную документацию!

— Должен же я понять, какая сволочь стучит.

— Почерки сверял? — ехидно засмеялся скромный олигарх. — Зря стараешься. Мой агент — специалист экстра-класса. Конспирация — закачаешься.

— Все равно вычислю, — упрямо тряхнул спутанной гривой волос Соловей. — Мне бы только подпись расшифровать — «Самый маленький Г.». Издевается, гад! Намекает, что остальные — большие Г.

— Правильно намекает, — хрюкнул бессмертный злодей. — Стучит всегда маленькое. Большому стучать не надо. Ну-с, что там докладывает наш секретный агент?

Кощей углубился в изучение отчета.

— Так я и думал, — бурчал он себе под нос, — пьют, ни хрена не делают… А это еще что? «…были замечены также с девицами легкого поведения…» Откуда они там таких в горах нашли? — искренне удивился Кощей. Это его явно заинтересовало. — «…я видел, правда, только одну…»

— Вот видишь, — обрадовался Соловей. — Поклеп!

— Цыц! «…но, судя по последствиям, их было много. Сначала они очень долго спорили, постоянно поминая какого-то принца, которого они видели в гробу, потом, видно не сойдясь в цене, разбежались. Охранники их догнать не имели возможности, ибо лежали без чувств с расцарапанными физиономиями. Инцидент произошел неподалеку от охраняемого объекта. При осмотре места происшествия мною было установлено, что из пещеры похищено:

1. Гроб хрустальный — 1 шт.

2. Цепи золотые — 4 шт.

3. Принцесса иноземная — 1 шт.»

— Принцессу сперли… — Глаза Кощея налились кровью. Он вышел из-за стола, вытянул руки вперед и двинулся на дворецкого. — Своими руками задушу гада! Принцессу умыкнули, а он о каком-то гробе… Такую операцию сорвал! Братву твою в клочки порву!

— Шеф! — заверещал Соловей, пятясь к двери. — Не могли они! Лично золотые цепи в потолок вмуровывал и охрану подбирал погабаритней, чтоб в дверной проем не пролезла. Да прорвись они в пещеру — за цепочки б взялись, на шута им гроб?

— Это верно, — согласился Кощей, продолжая наступать. — Не пролезть, они еще и отожрались за это время…

— Вот именно, — радостно подтвердил Соловей.

— …но тебя я все равно придушу.

— За что?!

— За бездарное руководство. А потом братву твою — за то, что прекрасного принца прошляпили и операцию мне сорвали.

— При чем здесь принц? — Соловей попытался открыть задом дверь, но Кощей успел наложить на нее магический запор.

— Он ее из пещеры уволок, больше некому. Сам говоришь: твои туда не пролезут, — пояснил бессмертный злодей, пытаясь дотянуться до шеи нерадивого слуги. При его росте сделать это было очень трудно. Пришлось прыгать.

— Не было там принца! — верещал перепуганный насмерть Соловей, отбиваясь из последних сил. — Принц бы принцессу в охапку и до ближайшего сеновала. Сдался ему гробик!

— А ведь верно, — задумался Кощей и остановился. — Но, если так… то кто же нашу Лейлу уволок? Вот где ее сейчас черти носят, бандитская твоя морда? Что я теперь делать буду? Молчишь?

Словно в ответ на этот вопрос весело зазвенело оконное стекло. В кабинет, в ореоле стеклянных брызг, влетела гигантская летучая мышь и плюхнулась на письменный стол…

* * *

— Всем внимание! — скомандовал Алеша. — Кощей на проводе. Начинаем операцию. Батя, звук!

— Тут у него в поле флуктуации какие-то, — озабоченно пропыхтел дракон, — стерео не получится…

— Я тебе дам стерео! — шлепнула Яга метлой по мудрой голове Ойхо. — Моно выше крыши.

— Да, пап, не до жиру. Изображение подправь. Рябит.

Изображение на экране монитора чуть-чуть подергалось, на мгновение замерло, сфокусировалось, налилось красками и ожило. Монитор для этой операции лихая семейка приобрела крутой. Ни обычные, с электронно-лучевой трубкой, ни жидкокристаллические ему в подметки не годились. Это была световая панель гигантских размеров, в которую премудрый дракон до кучи ввалил еще и магию. Изображение было объемным.

— Начинаем парить…

* * *

— Кого? — обалдело спросил скромный олигарх.

Внутри летучей мыши что-то зашуршало.

«Сынок, я ж микрофон уже включил».

«Бать, предупреждать надо. Раз, два, три, как слышно? Прием, прием…»

— Чуть-чуть погромче, — попросил Кощей.

«Запросто, — рявкнула летучая мышь голосом Ойхо. — Так пойдет?»

Кощея с Соловьем смело децибелами в угол кабинета.

«Бать, чуток убавь, — распорядилась мышь голосом Алеши, — а то у них уже глазки наружу».

Офигевшие Кощей с Соловьем, цепляясь за стенку, с трудом поднялись и начали ковыряться в ушах, вправляя барабанные перепонки на место.

«Ну, вы готовы?»

— Ась?

«Готовы, — удовлетворенно хмыкнула мышь голосом Яги, — но лучше чуть-чуть прибавить, а то не дооремся».

«Ахтунг! Ахтунг! — рыкнула мышь, вновь впечатав в стенку Кощея с Соловьем. — Это ничего, что я с ними по-французски?» — задумчиво вопросила она голосом Ойхо.

«Бать, отдай микрофон, а то я уже забыл, что хотел сказать».

«А можно, я скажу мяу? Пусть догадается: кто сказал мяу?»

Из недр мыши раздался шум борьбы.

«Отдай хвост!»

«Ты найдешь его за дверью, а вот отдельно от тела или нет…»

«Уж и мяукнуть нельзя!»

«Сынок, ты лучше у мамки микрофон отбери. Печенками чую, опять не ту шпаргалку взяла!»

«Внимание! Внимание! — заговорила мышь голосом Яги. — По сводкам информбюро, бои идут с переменным успехом…»

«Мама! Это же для Лысой Горы текст, — ужаснулась мышь голосом Алеши. — Где мой прайс?»

«Сынок, микрофон включен».

«Тьфу! Радиостанция просит извинения за технические неполадки. Виновные будут наказаны…»

«А при чем здесь Васька? — дико взвизгнула мышь. — Отдай хвост, говорю! На яичко напарили, а теперь еще и хвост!»

«Васенька, это же шутка», — испугалась мышь голосом Яги.

«Да тихо вы! Клиент давно дозрел, а мы черт знает чем занимаемся! Даю изображение».

Из глаз летучей мыши вырвались два лазерных луча. Деловито просканировав помещение, они скрестились в самом центре кабинета бессмертного злодея и нарисовали объемное изображение яичка Фаберже. И тут клиент действительно дозрел. И без того выпученные от обалдения глаза еще больше вылезли из орбит. Несколько мгновений он тупо смотрел на яйцо, затем упал на карачки и, забыв принять вертикальное положение, пулей вылетел из кабинета.

«Куда это он?» — удивилась мышь голосом Ойхо.

Сидящий на полу Соловей только тупо тряс головой.

«Яички пересчитывать, — сама себе ответила мышь ехидным голосом Яги. — Ух, ща начнется-а-а… Старый, приготовься».

В кабинет с диким воплем ворвался Кощей, волоча за собой чугунную кувалду пуда с два весом.

— Всех перережу! — размахнулся он ей. — Всем кровя пущу!

«Не надо нервничать, клиент! — всполошенно взмахнула крыльями летучая мышь, пропуская чугунный снаряд под собой. — Я еще до прайс-листа не до… ой!»

Сообразив, что грубой физической силой нахальную мышь не одолеть, Кощей ударил магией. Со всей силы и так, что обожженный дворецкий с воплем покинул кабинет, игнорируя окна и двери. Он сидел слишком близко к столу. А стол, повинуясь воле разбушевавшегося Кощея, полыхал нестерпимым жаром, деловито держа тлеющими ножками пытающуюся вырваться из магического плена мышь.

* * *

— Батя, магии добавь!

— Мы ее теряем! — истерически зарыдал Васька, ломая лапы.

— Да пошел ты, ушастый. — Ведьма шуганула метлой кота, а потом ей же начала тыркать дракона. — Тебе сказали: магии добавь! Такой шанс над костлявым поиздеваться упускаем!

— Батя, давай фантом!

— Даю!

* * *

За спиной бессмертного злодея послышался саркастический смех, заставивший Кощея оглянуться. Летучая мышь еще более крупных размеров приветливо сделала ему лапкой.

— Подбавь жару, Кощик, такой кайф! Не хочешь в нашу секту вступить?

— Какую секту? — опешил Бессмертный, невольно перестав издеваться над столом.

— Мазохистов.

— Это еще что за хрень, почему не знаю?

— А еще зовет себя бессмертным… — ехидно хмыкнул тот же голос, но опять-таки за спиной.

Кощей развернулся еще раз. Обугленная летучая мышь деловито стряхивала с себя золу, стремительно обрастая шерсткой и кожистыми перепонками на металлическом каркасе крыльев.

— …И кой тебе годик? Седьмой миновал? Да нашей секте уже столько, что мы на первой тысяче споткнулись пару миллионов лет назад. Все календари к черту полетели!

Информация о столь древнем противнике заставила бессмертного злодея насторожиться.

— Ты кто такой? — вступил наконец Кощей в конструктивный диалог.

— Колдун.

— Всего-то? А почему моя магия на тебя не действует? Я самый крутой славянский бог…

— Чихал я на твою магию! Я не славянский колдун, — небрежно отмахнулась летучая мышь.

— А чей?

Где-то далеко на порубежье между Русью и самостийной Украиной Алеша почесал затылок. Об этом он как-то сразу не подумал. От родных пенатов удар надо отводить. Бритты, франки… близко. Слишком близко. Нужно еще дальше. Юный проходимец энергично листал в памяти все, что он когда-то читал. 1001 ночь! То, что надо!

— Магрибский! — азартно рявкнула мышь.

Теперь шестеренки закрутились в голове у Кощея. Магриб. Гигантская территория, покрывающая всю северную часть Африки. Колдун — иголка в стоге сена.

— Ты какой колдун, коричневый или черный? — деловито уточнил он.

— Сербурмалиновый, — ледяным тоном ответила мышь. — Перейдем к делу. У меня есть товар…

— А я, значит, купец? — набычился Кощей. — За свои кровные собственное яичко…

— Фу-у-у… — брезгливо оборвала мышь Бессмертного Злыдня. — Презренный металл меня не интересует. Предпочитаю бартер. Мне нужно это!

Она раскрыла зубастую пасть и выплюнула в сторону Кощея красочный буклет.

— Ух ты-ы-ы… — выпучил глаза Бессмертный. — Это кто ж такая?

— Принцесса Виона. Томится у Ойхо… Впрочем, что я глотку напрягаю? Глазки от ее прелестей оторви да на буковки снизу погляди, может, знакомые найдешь. И поаккуратней, пятикантроп!

Кощей лихорадочно листал буклет. Ему было не до буковок. На последней странице он застонал. Летучая мышь настолько заинтересовалась, что спорхнула со стола и пристроилась на его плече.

— А-а-а, распорядок дня, — хмыкнула она. — Самый забавный эпизод. Отход ко сну.

Кощей в полуобморочном состоянии застыл в прострации, пожирая глазами роскошную девицу в полупрозрачном пеньюаре, возлежащую на ложе. В руке она держала очищенный банан, на который уже нацелился очаровательный ротик.

— Чей-то она… на ночь жрет? — выдавил из себя полностью деморализованный Кощей. Умнее вопроса в данный момент он придумать просто не смог.

— Молодой, растущий организм, — строго сказала мышь, возвращаясь обратно на обугленный стол, — к тому же вегетарианка. В пищу употребляет только мясо растительного происхождения— сою, бобы, канцерогены. Так вот, сия девица мне нужна целой, невредимой и с незамутненной кармой. А потому добыть ее надо без магии.

— Какая тебе разница? — просипел Кощей, усиленно пытаясь выбраться из ступора. — Да я бы такую с любой кармой…

— Тебе, деревне, не понять высокого искусства Вуду. Она мне нужна чистой для обряда.

Кощей напрягся, стряхивая наваждение, навеянное очаровательной узницей дракона. А ведь еще не все потеряно, смекнул он. Кажется, Лейле нашлась достойная замена. Я еще буду властелином мира! В голове бессмертного злодея усиленно крутились шестеренки. Зрел коварный план. Он прищурил глаза.

— Так. Поговорим как деловые люди.

— Давай, — согласилась мышь голосом Алеши.

— О принцессе кроме тебя, меня и Ойхо кто-нибудь знает?

— Ясен хрен! — радостно подтвердила мышь. — Думаешь, как я о ней узнал? По почте пришло. А тираж посмотри — полмиллиона! К Черному Замку сейчас со всего мира женихи тянутся. И не только за ее прелестями. За ней держава! Принцесса Америки, зачатая Колумбом от любимой жены Монтесумы, которую впоследствии украл Америго Веспуччи, которого за это замочил Васко да Гама, у которого Ойхо ее и спер! А в Америке чего только нет. Одно Эльдорадо чего стоит! А Клондайк? Да там под снегом золота больше, чем в копях царя Соломона и у всех вместе взятых драконов, а о тебе и говорить не хочу. Ты по сравнению с ней нищий!

Глаза Кощея загорелись.

— Америка, Клондайк… — забормотал он, напрягая память. — Чей-то я такой страны не знаю.

— Где так гордо дышит человек, — сердито оборвала его мышь. — Ну, темнота! Нет за тобой мудрости тысячелетий.

— Сам-то что ее не возьмешь, — рассердился Кощей, — раз такой умный?

— Мне нельзя, — приосанилась мышь. — Из меня магия так и прет. Я даже обряд на расстоянии делать буду. Для этой цели кого попроще надо. Божка славянского там… короче шушеру всякую. Но оплата, если заметишь, царская!

Мышь вновь спроецировала перед носом насупленного Кощея голограмму яичка Фаберже.

— Если, конечно, не хочешь, я его пополам, за ненадобностью, — голографическое изображение яичка распалось, — и под каблук.

Выпавшая на обугленный стол эфемерная иголка весело сверкнула перед выпученными глазами обезумевшего от страха Кощея. Над ней завис добротный кирзовый сапог.

— Не надо, — заверещал Бессмертный Злыдень. — Мы же деловые люди!

— Так и говори тогда по-деловому.

Изображение исчезло.

— По-деловому мне нужно прикрытие, — обреченно выдохнул Кощей. — Претендентов много, а я один, да еще и без магии. Беспредел!

— Прикрытия не будет, — жестко сказала мышь. — Мне светиться нельзя. Могу, конечно, дать пару советов…

— Давай!

— Канальчик один есть… тоже солью. Но дальше сам!

— Согласен!

— Ну, тогда слушай, — удовлетворенно хрюкнула мышь голосом Алеши. Клиент заглотил крючок по самую катушку. — Все просто как жизнь. Дам я тебе наводку. Паренек у дракончика работает. Алексеем зовут. Хоть и молодой, но смышленый. Скажешь, что пришел от папы Карло. Расценки у него жуткие, но ведь и дело того стоит. Как он любит выражаться: «Мы рады вам, вы благодарны нам».

— Он борзыми щенками не берет? — с надеждой спросил Кощей.

— Только налом! Чековая книжка тоже не поможет. Золото!

— Сколько с собой взять? — поник Бессмертный.

— Все! Коллекцию можешь оставить. Он по мелочам не работает. Твой хлам по барыгам расталкивать не будет.

— И что я за это буду иметь?

— Финал вне конкурса и без всякой магии. Ванек какой-нибудь до него на карачках доползет, предыдущими противниками замордованный, а ты вот он — тут как тут! Свеженький! Герой-удалец! Бьешь Ванька — и за принцессой, а за принцессой…

— Дракон, — мрачно брякнул Кощей.

— Яичко, дурак, — укоризненно покачала головой мышь. — Мальчонка с драконом в доле. Очень надо ему с тобой драться. Не для того он ее воровал, чтоб потом от рыцарей да придурков вроде тебя отмахиваться. Ему бабки нужны…

— Ведьмочки? — оживился Кощей. — Могу подкинуть…

— Тьфу, бестолочь! Деньги ему нужны!

— Так женился б на ней, и все дела. Сам говоришь: Эльдорадо, Клондайк…

— Дракон на принцессе? Ну ты даешь… Ойхо не такой идиот, как ты. Он деньжат решил срубить по-легкому и без всяких проблем. Победит не сильнейший, а богатейший. Дошло?

— Как это пошло, — загрустил бессмертный злодей. — Красу ненаглядную за презренный металл. Я б на его месте…

— Рекомендую оставаться на своем и не жлобиться. Не забывай: на кону вот это!

Перед глазами Кощея вновь появилось голографическое изображение яичка.

— Шантаж! — схватился за голову Кощей.

— Сделка, — не согласилась мышь. — Обмен товара…

— Около дуба на…

— Это где липа твоя в сундуке на золотых цепях висит? — засмеялась мышь.

— Откуда знаешь?

— Я все знаю. Не пойдет. На мосту через реку Смородину. Ну, покедова. — Мышь помахала Злыдню лапкой. — Некогда мне с тобой. Нужно еще пару придурков посетить.

— Каких придурков? — заволновался Кощей.

— Навроде тебя. Я на одну лошадь никогда не ставлю.

— А как же наводка? Вне конкурса?

— Вот кто не зажлобится, тот и будет вне конкурса. Чао… Тьфу! Хао, я все сказал.

Внутри мыши что-то опять зашуршало.

«Как это все?»

«Мама, отдай микрофон».

«А можно я все-таки скажу мяу?»

«Уйди, Васька! Мама, не напрягай клиента, он уже в осадке!»

«Фигушки!»

«Ну и черт с вами. Начинаю самоликвидацию! — проорала мышь голосом Алеши. — Кощик, хочешь жить, вали куда подальше!»

«Сиди на месте!» — возразила сама себе мышь, но уже голосом Яги.

«Беги, дурак!!»

Полностью деморализованный Кощей заметался по кабинету.

«Старый, дави на кнопку, пока не смылся!» — взвизгнула мышь голосом Яги и взорвалась.

Бессмертного злодея спасло только то, что он бог. Пусть маленький, вшивенький, славянский, но все-таки бог, и иголочка его еще была цела. Взрывная волна вынесла его из кабинета вместе с лично замагиченной дверью.

* * *

— Такого клиента размазали, — огорчился Алексей.

— Сынок, мы его сделали! — приплясывала рядом Яга, потрясая метлой.

Операторная Черного Замка дракона дрожала от восторженных воплей.

— Бей Ко-ще-я! Бей Ко-ще-я! — скандировал Васька, подпрыгивая на всех четырех лапах сразу.

— Следующих придурков давай, сынок! — лихо щелкнул хвостом дракон.

— Каких придурков? — невольно улыбнулся Алеша, откликаясь на радость предков.

— Ну, о которых ты Кощею говорил. У тебя же их много.

— Больше нет. Я этого дурачка просто припугнуть хотел, чтобы не вздумал прикатить сюда с парой червонцев. Думаю, теперь не прикатит. Хватит работать по мелочам! — Юноша с удовольствием посмотрел на огромную кипу красочных листовок-репродукций, сваленных в углу пещеры. — Пора нести искусство в массы!

8

Стольный град Незалежной Украины

В отличие от Еремея — царя-батюшки патриархальной Московии, Черномор слыл государем просвещенным, продвинутым, а кое-кто считал его и просто-напросто сдвинутым. Сдвинут он был в сторону запада, что отразилось, в частности, на архитектуре града стольного, обнесенного не плетнем, не тыном, а высоченной крепостной стеной с узкими бойницами. И палаты царские мастера иноземные сложили на западный манер. Стоял в центре Киева не терем резной, а дворец белокаменный, от которого до ворот крепостных была проложена великолепная мощеная дорога. А на обочине этой самой дороги клубился чем-то очень возбужденный народ. Почему на обочине? Да потому что вдоль шикарной мостовой сегодня стояла царская дружина, сдерживая натиск толпы. Нет, это был не бунт, не смута, это жители приветствовали въезжающие в город кортежи. Толпа гомонила, громко обсуждая диковинные наряды иноземных женихов, заключала пари, делала ставки — кого из них выберет царевна? Кто-то удивленно вопрошал: а где, собственно, сама царевна? Тот же вопрос волновал и царицу-матушку Манефу Евсеевну, стоящую под руку с царем-батюшкой у порога дворца в ожидании гостей.

— Де ж наша доню? Перши женихи вже подъезжают. Обещала ж нияких фортелей не выкидывать.

— Тут она, — успокоил супругу Черномор.

— Де?

— Да де ж, вон у простом платье стоит.

— Не бачу.

— Не туда дивишься. Бачишь, де толпа сильнее всех напирает?

— И вправду, Роксана, — успокоилась царица. — Ну, вырядилась! И як же ты ее у этом платье узнал?

— Машка рядом стоит, — расплылся Черномор. Как только речь заходила об этой девице, он сразу забывал о родной украинской мове. — Уж ее-то ни с кем не спутаешь. А где Машка, там и Роксана.

Царица поджала губы. К этой мадам, дочери русского купца Кубышкина, отношение у нее было сложное. «Из грязи в князи», — презрительно фыркала Манефа Евсеевна. Раньше ее звали просто Машка, но как только пышными прелестями могутной статной девицы пленился, справивши свои дела посольские, барон де Интимьяк, она смиренно приняла имя Мари, нырнув вместе с новым титулом в лоно католической церкви. В замужестве прожила долго и счастливо (почти целых три года), но всему когда-то приходит конец. Нет в мире совершенства! Мари это поняла, грохнув своего любовника за то, что полез заступаться за мужа, который имел наглость вернуться домой не вовремя, а потом в сердцах грохнула заодно и мужа. На суде сумела доказать, что оба погибли в результате несчастного случая на честной дуэли. На вопрос суда: «Почему несчастного?» — ответила четко: «Потому что, к несчастью, в качестве оружия эти идиоты выбрали массивный канделябр, которым по очереди долго и старательно били друг друга по голове». Париж был в восторге. Высшее общество рукоплескало. На веселую вдовушку соизволил обратить внимание сам король, но Мари де Интимьяк гордо отказалась от почетного звания фаворитки, во всеуслышание заявила, что устала от этой варварской страны, и решила вернуться на историческую родину. Но до нее не доехала. Восхищенный Черномор перехватил ее по пути и, невзирая на протесты супруги, предложил должность патронессы при особе своей дочери для обучения царевны политесу. Манефа Евсеевна всячески препятствовала этому назначению, небезосновательно считая, что ничему хорошему баронесса ее дочь не научит. И действительно, патронессы из Мари де Интимьяк не получилось. Зато вышла классная, разбитная подружка Машка, которая в данный момент критически оценивала потенциальных женихов своей подопечной. Девицы расположились не на самом удобном для просмотра месте. Прямо напротив королевского дворца, только с другой стороны площади. Это они малость промахнулись. Не учли, что выползающих из золоченых карет расфуфыренных женихов они будут лицезреть только с тылу. Впрочем, опытной Машке для анализа хватало и этой скудной информации.

— Так, этот не пойдет.

— Почему?

— Идет как на ходулях, попа виляет, а сам худющи-и-й! Да я его плевком перешибу. Отшивай сразу. Не нужон нам такой.

— Не нужон, — согласилась Роксана.

— Испанский гранд, — надрывая глотку, представил очередного соискателя руки и сердца царевны церемониймейстер, — Хуан де ла Мария!

— Это какую Марию он там делает, наглец? — уперла руки в бока баронесса де Интимьяк, но глаза ее при этом буквально лучились любопытством и не совсем здоровым интересом.

— Машк, это же имя.

— С таким именем в приличном обществе делать нечего, — облизнулась баронесса, — а потому к нему стоит присмотреться. Если первую часть имени оправдает…

Карета подпрыгнула на рессорах, освобождаясь от грузного тела испанского гранда. К королевской чете, отдуваясь и пыхтя на ходу, двинулось что-то напоминающее пивную бочку. По дороге каким-то чудом испанскому гранду удавалось шаркать короткими ножками, несмотря на огромный живот, делать поклоны, элегантно оттопыривая пухлый зад, и приветливо помахивать шляпой, перо которой порой даже доставало до земли.

— Ну, не-э-эт… — На этот раз Роксане совет подруги не потребовался.

— Да, — согласилась баронесса де Интимьяк, — не оправдал он своего имечка. Эх, тебе бы такого, как твой папаша, найти. Ростиком небольшой, а силища — дай бог каждому. А в постели-и-и… — Баронесса благоговейно закатила глазки.

— Ты-то откуда знаешь?

— Сердцем чую, — томно погладила себя по груди де Интимьяк. Грудь у нее была богатая, как, впрочем, и другие телеса. Замечтавшаяся баронесса не заметила, как рука ее невольно соскользнула с груди и поползла ниже. — Огонь, а не мужик.

— А я думала, сердце в другом месте находится, — хмыкнула Роксана.

Баронесса опомнилась.

— Запомни, девочка, — строго сказала она менторским тоном. — Настоящий мужчина должен быть маленьким, вонючим, кривоногим, волосатым. Это идеал!

— Ну ты даешь! — прыснула царевна. — Почему маленьким-то?

— Вся сила в корень уходит. Поверь моему опыту.

— Царевич Елисей! — проорал церемониймейстер. — Единственный наследник престола государства Московского.

В отличие от других женихов сын царя Еремея приехал не в золоченой карете. Статный юноша в алом расписном кафтане спрыгнул с вороного коня, снял шапку, кинул любопытный взгляд на гомонящую толпу и только после этого отвесил поясной поклон Черномору. Русые волосы рассыпались по плечам.

— Он… — прошептала Роксана. — Он! Вот кто будет моим мужем!

— Я чему тебя учила, — прошипела баронесса. — Маленький, вонючий, волосатый…

— Отстань, Машка! Не нужны мне твои вонючки. За этого хочу! Смотри, какой красавчик.

— Да… вляпалась ты, девка.

— Что такое? — подняла брови царевна.

— Отступись, пока не поздно. Любых выбирай. Вон их — целая куча, а с этим лучше не связывайся, наплачешься!

— Ты толком объяснить можешь?

— Проблемка с этим москалем. Хорош, статен, да вот…

— Ну?

— Я давеча с послом московским пошушукалась. Зазнобушка у царевича есть. Не из знатных вроде, хотя… кто ее знает! Не местная она. Очень Еремей гневался, что сынок ему политику портит. Хочет с Черномором породниться. Сынка сюда чуть не пинками гнал. Политика!

— Политика — это когда кому-то чего-то от кого-то очень надо, — мудро изрекла Роксана, — и он этого чего-то от кого-то трепотней добивается. Верно?

— Почти.

— Чего надо Еремею?

— Сала.

— Машка, ты в своем уме? Да этого добра везде как грязи.

— Такого сала, как у вас, нет нигде! — открыла страшную тайну Мари де Интимьяк. — Черномор, кстати, тоже не против с Еремеем породниться. Если б не Елисеевы финты, этого конкурса красоты, — презрительно фыркнула она, кивая на кавалькаду женихов, — не было бы. Уже бы свадьбу играли.

— А папе чего от Московии надо? Он вроде всегда на Запад смотрел.

— Он на него не смотреть, а иметь хочет. А чтоб его иметь, надо за спиной силу чувствовать. У Еремея сын, у Черномора дочка. Если объединить, что получится?

— Что?

— Киевская Русь!

— Муде-о-ор, — поразилась Роксана.

— То-то и оно! Раньше сало в Московию возами возили, в обмен на меха. Соболя, куницы, бобры. В Московии этого добра навалом. По весу меняли. А как Елисей в дурь попер, папаша твой поставки сала прекратил да женихов со всего света согнал. Еремей сынку жуткий скандал закатил. А тот уперся — и ни в какую. Алена будет моей женой, и баста! Как батюшке удалось уломать его, никто в толк взять не может. Я так думаю, эта самая Алена его и отпустила. Посол сказывал, перед отъездом они долго ворковали. Теперь у твоего батюшки проблема, — засмеялась баронесса, — боится, что ты кого другого выберешь.

— Не выберу! Машка, что делать? Как его к себе приворожить? Чтоб он о зазнобе своей враз забыл? И ко мне всем сердцем… — прижала царевна руки к груди.

Мария критически осмотрела Роксану.

— Гмм… девка ты статная, все при тебе. А вот нарядом твоим стоит заняться. За мной!

Баронесса де Интимьяк развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула вперед, рассекая толпу. В кильватере, едва поспевая за своей решительной подружкой, болталась Роксана. Они так спешили, что на такую мелочь, как маленькая тучка, показавшаяся на горизонте, не обратили ни малейшего внимания. А напрасно, ибо тучка эта состояла из летучих мышей, которым в это время суток положено было спать.

Девушки обошли дворец с тылу и нырнули в него через черный ход. Дружина, которая, как и положено, охраняла замок не только с парадного хода, беспрекословно пропустила их внутрь. Баронессу узнавали в любом платье, а рядом, как справедливо заметил Черномор, могла быть только Роксана. Девушки мелкими перебежками, стараясь не попадаться на глаза женихам, которых слуги разводили по отведенным им покоям, пробрались в светлицу царевны. Первым делом баронесса перевернула все ее сундуки.

— Ну-ка скинь с себя это безобразие.

— Почему безобразие?

— Ни жемчугами, ни алмазами не расшито.

— Дались тебе эти каменюки, — обиделась Роксана. — Безвкусица. Ты посмотри только, как элегантно, — проворковала она, любуясь на себя в зеркало.

— В Париже тебя в этом оборжут. Каменный век. Хотя как знаешь, умеючи и из этого старья…

Хищно щелкнули ножницы.

— Ты что творишь?! — охнула царевна.

— Режу.

— Мое любимое!

— Хочешь мужика приворожить — терпи. И глаза закрой. Мне так работать удобней.

Роксана стиснула зубы, закрыла глаза и начала терпеть. Ножницы пощекотали грудь, скользнули вдоль бедра, прошлись вокруг талии…

— У меня глаз наметанный. Сейчас такой блузон заделаем. А заодно и юбчонку справим, — азартно щелкая ножницами, бормотала Мария. — Чуть-чуть выше колен… Готово! — гордо сообщила она, — можешь открывать глаза. Любуйся!

— Мамочки, — тихо пискнула Роксана, прикрывая руками обнажившуюся грудь, — отец меня убьет.

— Темнота. Последний вопль парижской моды! Декольте называется. И вообще, кто за политес отвечает? Вали все на меня.

— А юбка? Это ты называешь чуть-чуть выше колен? Да из-под нее исподнее торчит!

— Действительно, — задумчиво потерла подбородок баронесса, — трусики видны. Сейчас прикроем, — успокоила подругу Машка и потянула за подол юбчонку вниз.

— А теперь пупок наружу! И потом, что это за разрез на боку?

— Глупая! Это твое самое главное оружие. Во-первых, ходить легче, а во-вторых, мужиков бьет наповал. Прямо у твоих ног падать будут и сами собой штабелями складываться.

— Ну уж нетушки! Я в этой срамоте на люди не выйду!

Царевна ринулась к сундукам и начала лихорадочно в них рыться.

— Вот дурочка… — Тут шум со стороны дворцовой площади насторожил баронессу. Она кинулась к окну. — Роксана!

— Чего тебе? — недовольно буркнула принцесса.

— Смотри, что на улице творится.

Роксана, по-прежнему стыдливо прикрывая рукой грудь, осторожно выглянула наружу. Город накрыла туча летучих мышей, возвещая о начале операции «Искусство в массы». Сверху посыпались листовки. Одну из них, пролетавшую мимо, баронесса поймала, чуть не вывалившись из окна, скользнула глазами по первым строчкам, освидетельствовала портрет несчастной принцессы Вионы и обмерла, прижав его к груди.

— Что там? — нетерпеливо дернула ее за рукав Роксана.

— Конец.

— Какой конец, о чем ты?

— Сейчас зацокают копыта, — вздохнула баронесса де Интимьяк, жалостливо глядя на царевну.

Роксана вновь выглянула наружу. Из дворца вываливалась толпа женихов. Спотыкаясь и падая, они неслись каждый к своему экипажу, энергично работая локтями.

— Гони!

Самые нетерпеливые сбрасывали кучеров с козел, садились на их место и начинали яростно охаживать по крупам лошадей. И копыта, как и предполагала прозорливая баронесса, зацокали.

Последним на ступеньках лестницы дворца Черномора появился очень довольный царевич Елисей в сопровождении очень недовольного, возбужденного хозяина.

— Надеюсь, вы простите меня, Ваше Царское Величество. Рыцарский долг зовет. Я не могу оставаться в стороне. Это, — кивнул Елисей в сторону подвод, груженных мехами и золотом, около которых гарцевала его свита, — дар Московии великому государю Черномору и его прекрасной дочери. Засим позвольте откланяться.

Юноша вскочил на коня.

— Езжайте к батюшке, — приказал он свите, — расскажите ему о том, что видели.

— Негоже задумал, — схватил его коня за уздцы боярин Крут, — один не поедешь!

— Кому перечишь, холоп? — нахмурил брови юноша.

— Не пущу!

— Дядька, — наклонился Елисей к воспитателю, понижая голос, — не срами, а то ведь осерчаю. Поверь мне, так надо.

— Снимет мне твой батька голову, — застонал Крут, отпуская вожжи.

— Не снимет. Скажешь, я приказал. Ты ж не можешь перечить особе царских кровей, — улыбнулся юноша.

— Еще как могу, — пробурчал боярин.

— Я еду выполнять свой рыцарский долг, — напомнил юноша, пришпоривая коня.

Черномор мрачно покусывал густые черные усы.

— Рыцари, — фыркнул он. Кружащуюся в воздухе листовку порывом ветра швырнуло прямо в царские руки. Освидетельствовав портрет томящейся в замке злобного дракона «несчастной» принцессы Вионы, Черномор сглотнул слюну. — Я, может, тоже рыцарь. Вот возьму и всем назло сам ее спасу. Никому не достанется. Тут главное— с умом подойти, золотишка подвод пять взять… Нет, пяти маловато будет, десятка два-три…

И государь Незалежной Украины ринулся обратно во дворец готовиться к походу на дракона.

— Вот кобель! — повернулась к подруге внезапно разозлившаяся баронесса и осеклась. Лицо Роксаны окаменело. — В смысле — кобели, — торопливо поправилась она. — Молодец у тебя батюшка, самый мудрый ход сделал. Дракона завалит. Принцессу освободит, и все женихи обратно как миленькие вернутся.

— Пусть только попробуют вернуться, — прошипела Роксана, прожигая глазами принтерную репродукцию соперницы, — я им устрою встречу. Машка, ты мне друг?

— Ну?

— Нужно отвлечь маму с папой на часок.

— Зачем?

— В папину лабораторию хочу пробраться.

— Зачем? — настойчиво повторила вопрос баронесса.

— Зачем, зачем, — рассердилась принцесса, — стырить оттуда кое-что хочу. А потом держись, дракон! Я его лично завалю!

— С ума сошла!

— Так поможешь или нет?

— Конечно, помогу.

— Ну, тогда режь! — сунула ей обратно в руки ножницы царевна.

— Что, еще короче? — Оторопевшая баронесса уставилась на искромсанный наряд Роксаны.

— Косу режь! В мужском платье пойду.

— Вот что значит настоящая любовь, — восхитилась баронесса де Интимьяк, энергично щелкая ножницами. — Это по мне! — Коса упала на пол. — А как ты в лабораторию пройдешь? Туда только Черномору вход доступен. Охрана — закачаешься.

— Что-нибудь придумаю, — пропыхтела Роксана, переворачивая сундуки вверх дном в поисках своего охотничьего костюма. — Прорвусь.

— Ну, через стражу прорвешься, а дверь? Она только на Черномора реагирует.

— На меня тоже. Я как-то маленькая заигралась и в подземелье забралась. Охранники ловить меня начали. Осторожно, конечно. Чтоб не повредить и папе на руки сдать, а я между ног одного усатого шмыгнула, и в дверь. Только ее коснулась, она возьми да откройся. Я внутрь, а охранников откинуло. Глупая еще была. Шапчонку какую-то там цапнула, на голову напялила и исчезла. Ух, как они испугались! Сидят у порога, рты разинув. А мне в радость. В ку-ку с ними играть начала. Бегаю там внутри и кукую. У них только глазки на голос — туда-сюда! Потом жалко их стало. Очень они перепугались. Вышла я, шапку сняла, они меня тут и цап! Добычу отняли, обратно закинули, от двери оттащили, и она сразу захлопнулась. Папа про это до сих пор не знает. Очень меня охранники просили не рассказывать. Боялись гнева батюшки.

— Ладно, — ухмыльнулась баронесса, — охрану я беру на себя. Значит, так. Стой у окошка и жди. Как увидишь, что папа с мамой… гмм… отвлеклись…

— В окошко увижу? — удивилась Роксана. — Они что, на дворцовой площади отвлекаться будут?

— Не перебивай. Так вот, как их увидишь, дуй в подземелье. Я там охранникам глаза отведу.

Дверь за баронессой закрылась. Роксана натянула на себя мужское платье, заправила непокорные каштановые локоны под охотничью шляпку, критически осмотрела себя в зеркало и зарычала. Обрезание косы не помогло. Нежный овал лица, ширина бедер, характерно выпяченная грудь и ряд других особенностей, почти неуловимых, сразу выдавали ее пол. Принцесса нахмурила брови, сделала зверский оскал, но мужественнее от этого не стала. Зеркало честно показало ей симпатичную девичью мордашку, корчащую своему отражению забавные рожицы. Знакомые голоса со стороны дворцовой площади заставили ее в очередной раз кинуться к окну. Разгневанная Манефа Евсеевна чуть не волоком за ухо тащила главу Незалежной Украины в свои покои, воинственно размахивая импровизированной дубиной, в которой царевна к своему немалому удивлению опознала обломок ножки от кресла. Черномор что-то жалобно бормотал, явно оправдываясь, но царица была неумолима.

— Ай да Машка. Как это ей удалось? — поразилась Роксана, выскальзывая из светлицы.

А действительно, как? Возможно, читателю это будет интересно.

Быстро выяснив у прислуги, что перед налетом мышиной стаи на стольный град Незалежной Украины царица удалилась в свои покои, дабы переодеться к торжественному приему в тронном зале, баронесса сделала вывод, что о разыгравшихся драматических событиях в замке державная еще не знает. Следующий ход ее был просто гениален. Без стука ворвавшись в царские апартаменты, Мари де Интимьяк прямо с порога заявила: «Ваше Царское Величество, должна сообщить вам пренеприятнейшее известие. Его Царское Величество нам с вами изменяет», — и бухнула ей в руки рекламный проспект лихой команды Ойхо. С пылу-жару она не сразу сообразила, что случайно сдала не только государя, но и себя со всеми потрохами. К счастью, в тот момент загипнотизированная видом сексапильной жертвы злобного дракона Манефа Евсеевна этого тоже не заметила. Ей было не до того. Руки ее нашаривали вокруг себя аргумент потяжелее для разговора с дражайшим супругом. Тяжелее кресла под рукой ничего не оказалось… Сделав свое черное дело, баронесса приступила ко второй фазе операции — расчистке пути к святая святых батьки Черномора — его личной лаборатории, в которой он проводил большую часть своего свободного времени, ставя алхимические опыты. Добраться до нее было не так-то просто. Навстречу летели толпы охранников, о чем-то азартно споря, потрясая красочными буклетами.

— Мы же элита, самые стойкие, и бросаем пост…

— Что значит — бросаем? А подрастающее поколение, наша смена?

— Точно. Сеня отработает, потом мы ему отсыплем.

— Да все равно денег не хватит, даже если все жалованье за десять лет…

— На первый взнос хватит!

— А потом?

— А потом… Али мы не воины? Какого-то вшивого дракона замочить… Да за таку гарну дивчину, да с таким приданым я в одиночку вас всех вместе с драконом…

— Ах ты…

Клубок тел стражников закупорил вход в подземелье.

— Ой, что буде-э-эт… — охнула баронесса.

Только теперь до нее дошло, что Родина по-настоящему в опасности. Через день-два в Незалежной Украине не останется ни одной мужской особи, достигшей половой зрелости.

— Машка, — налетела на баронессу Роксана, — ты чего тут застряла? Не отвлекла?

— Тихо, — прошипела Мари де Интимьяк, отдергивая подругу в сторону. — Сейчас пройдем… по телам павших. Главное, чтоб страсти улеглись. Давай сюда! — Баронесса затолкала подругу в нишу у входа в подземелье.

Минут через пять страсти улеглись. Победители с ревом выскочили наружу. Как только пробка рассосалась, девицы рискнули выползти из своего укрытия и осторожно, высоко задирая ноги, прошли через постанывающие тела павших. Каблучки дробно застучали по ступеням. Пролетев три пролета, затормозили. На этот раз инициатором была Роксана.

— Последний уровень, — прошептала она. — Надо глянуть, никого не осталось? Там папаня самых стойких держит.

— Проверим.

Баронесса осторожно сунула голову в проход последней галереи. Тело ее заколыхалось.

— Ты что? — выдернула ее обратно царевна.

— Самый стойкий остался, — выдавила из себя баронесса буквально рыдая от смеха.

Роксана тоже рискнула заглянуть в проход. Сразу стало понятно, о какой смене говорили охранники. Около дверей секретной лаборатории Черномора мыкался низкорослый, прыщавый юнец с явным комплексом неполноценности. Он тоскливо переводил взгляд с охраняемого объекта на красочный буклет. В нем мучительно боролись первобытные инстинкты с чувством долга. Скорее всего, по младости лет на этом его сотоварищи и поймали.

— Учись, девочка. Сейчас я начну применять женские чары.

Баронесса смело вышла в проход и лебедушкой поплыла всем своим огромным телом на самого стойкого.

— Э… сюда нельзя… тут э… у… м-м-м…

— Возьми меня… — страстно простонала искусительница. — Ну, возьми же меня-а-а…

Охранник в ответ на жаркую просьбу сипел что-то невнятное, причем почему-то все тише и тише. Роксане стало так интересно, что она рискнула еще раз высунуть голову в коридор, дабы посмотреть, как работают женские чары патронессы.

— Ты неотразим!

Ручки и ножки впечатанного в стенку охранника конвульсивно подергивались, причем ножки не доставали до земли. Этому препятствовали мощные груди баронессы, вздернувшие жертву за подбородок. Путь был свободен.

— Машка, смотри, чтоб он не задохнулся от страсти, — шепотом предупредила Роксана подругу, проскальзывая мимо.

— Что ж ты, милый, меня не берешь? — упрекнула баронесса самого стойкого охранника, ослабляя хватку. Бедолага часто-часто задышал.

— Ну, не буду вам мешать, — деликатно откланялась царевна, исчезая за послушно открывшейся перед ней дверью.

Первая часть спонтанно родившегося плана прошла успешно. Лаборатория алхимика была пред ней. Она знала, зачем сюда рвалась. Философского камня ее отец так и не нашел, зато эликсир силы в процессе опытов у него получился. Осталось его только найти, вскочить на лихого коня и первой освободить ненавистную принцессу Виону, отнявшую у нее всех женихов.

А вот и он!

— Срок действия — семьдесят два часа, — прочитала Роксана на этикетке. — Ну, держитесь!

Царевна одним махом опрокинула в себя содержимое склянки, потрясла головой.

— Отныне я не Роксана. Я Черный Рыцарь Смерти… на семьдесят два часа.

9

Одинокая гора в пустыне где-то в районе знойного Востока

— Какой шайтан Багдад украл? — Вано сердито посмотрел на клонящееся долу солнце, перевел взгляд на карту. — Пэщэра вот, пэсок вот, Багдад гдэ?

Они не успевали. Этой ночью — не любой, а именно этой — звезды должны были все сказать, но вопрошать их без волшебного порошка — дело безнадежное.

Джигит в сердцах пнул бархан, взметнув вверх песок. Резкое движение всколыхнуло задремавшую на плече птицу. В попытке сохранить равновесие попугай взмахнул крыльями, сбив заодно папаху с головы друга.

— Нэхарашо, — согласился он, — воровать нэхарашо!

Вано задумчиво посмотрел сначала на папаху, потом на попугая, зачем-то пощупал его крыло…

— Адын нэ палэчу, — сразу уперся пернатый джигит, поглубже запуская коготки в овечью шерсть.

— Ну нэ умэй я лэтать! — сердито крикнул Вано, скидывая бурку с попугаем на песок.

Это была правда. Данный раздел магии он пройти не успел. Ара стряхнул с крыльев песок, вскарабкался на лежащую рядом папаху и мрачно повторил:

— Адын нэ палэчу.

— Пачэму, Ара?

— Дарога нэ знай.

— Э-э-э, дарагой, какой дарога? Карта есть!

— Компас нэт.

— Какой компас? Зачэм компас? Солнцэ — та-а-ам… — показал Вано на юг, — Багдад — та-а-ам, — показал он на север

— Сэйчас солнцэ та-а-ам, завтра та-а-ам. Нэ палэчу!

— Ара, слэдущий звэзд три год ждать, да? Учитэль савсэм расстроится! Пройдох Али нужэн! Парашок нужэн! Дух пэщера нужэн. Живой вода нужэн. Учитэль живой дэлай, такой дастархан устроим, перышки облыжэшь!

Попугай оживился:

— А на посошок?

— Вах! Дарагой, — расцвел Вано, — о чем рэчь! Самый лючший вино. Сгущенный. Сам прыдумал.

Повинуясь торопливому жесту мага-недоучки, на песке появился ковер, заставленный кувшинами, кубками и всевозможной снедью, начиная с лаваша, кончая шампурами с шашлыком. Вано расплескал свое изобретение по чаркам.

— Пусть будэт лэгким твой путь!

— Пусть, — согласился пернатый джигит, сделал длинный глоток, свел глаза в кучку и сел на хвост, выставив лапки вперед.

Нет предела совершенству. Сгущенное вино, изобретенное Вано, оказалось великолепным коньяком.

— Какой букэт! — восхитился попугай.

— Волшэбный парашок прынэсэшь, я тэбе еще нэ такой букэт сдэлаю, — посулил Вано, всовывая в лапки попугая карту. — Дэньги много нэ трать, — строго предупредил он друга, приторачивая безразмерную котомку меж его крыльев. — Адын мэшок. Нэ болшэ!

— Плавали, знаэм! — небрежно отмахнулся попугай, шмыгнув клювом, и взмыл в воздух прямо из положения сидя.

— Лэтит наш орел, — умилился Вано. — Какую смэну воспитал… Э! Э! Кацо! Нэ туда…

Ара развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Вот тэпэрь правилным путем идэшь, товарищ.

Товарищ шел на хорошей скорости, не отрывая глаз от карты, которую крепко держал в лапках перед собой. Держал ее, правда, вверх ногами, но стоит ли обращать внимание на такие мелочи, тем более что шел он все-таки правильным путем, энергично работая крылышками, хотя, кроме карты, вибрирующей под напором ветра перед клювом, ничего больше не видел. И, что самое интересное, все-таки пришел. Правда, не в город Багдад, а в благословенную Бухару, в район которой забрели друзья, строго следуя указаниям все той же карты. О том, что он достиг цели, Ара узнал, с разгона вляпавшись в мечеть и грохнувшись прямо на голову выходящего из нее муллы.

— Это Багдад, генацвале? — вопросил он муллу, кувыркнувшись по земле в обнимку с его чалмой.

— Шайтан! — завопил мулла, пытаясь прикрыть ладошками лысину. — Правоверные, бей иблисово отродье!

Из мечети вывалилась толпа правоверных в пестрых халатах, которые тут же ринулись на защиту своего духовного отца. Как Ара ни окосел от сгущенного вина своего друга, у него хватило ума сообразить, что пора делать лапы, дабы не оторвали крылья. И он их сделал вместе с чалмой муллы. Убедившись, что шум погони остался далеко позади, попугай сел на плетень около какой-то лачуги.

— Слюшай, — пожаловался он сидящей на том же плетне вороне, — это нэправильный карта… Вах! — Ара выпучил глаза. — Какой клюв! Какой жэнщин! Слюшай, жэнюсь. Вот дэло сделай и сразу жэнюсь!

Ворона кокетливо вильнула хвостиком, похлопала черными бусинками глаз и жеманно сказала:

— Каррр!

— Пройдох Али знаэшь?

— Каррр, — подтвердила ворона, взлетая с плетня. Воспылавший внезапной страстью попугай ринулся следом.

В благословенной Бухаре, оказывается, тоже был Пройдоха Али, да где, собственно, этих пройдох нет? Этот Али тоже держал лавку и, как ни странно, тоже торговал порошками.

— Жды здэсь, мой чэрноглазый пэри, — не очень трезво икнул попугай. — Сначала дэл, потом свадьба! — и с этими словами ввалился в лавку.

— Какой нэкультурный народ в этот Багдад живэт, — сердито сказал он хозяину заведения.

Пройдоху Али трудно было чем-то удивить, он в жизни повидал всякого, но с таким клиентом дело имел впервые.

— Это Бухара, уважаемый, — автоматически выдавил он из себя.

— И нэграмотный, — строго добавил Ара. — Видышь, написано: Багдад! — ткнул он под нос ему карту.

Пройдоха Али похлопал глазами, после чего немедленно согласился, ибо считал, что клиент прав всегда, за исключением тех случаев, когда не давал себя напарить.

— Надо немедленно сообщить эмиру Бухарскому, что это Багдад, — согласно закивал он головой, — а то ведь столько лет живем и не знаем…

— Порошок есть? — перешел к делу Ара, считая предыдущий вопрос решенным.

— Вай, дорогой, ты по адресу, — расплылся Али. — Конечно, есть! Только что пришла свежая партия.

— Волшэбный? — деловито уточнил Ара.

— О-о-о, такой волшебны-ы-ый! — закатил глазки Пройдоха Али. — Вам сколько доз — одну, две?

— Нэт, дывэ нэ унэсу, — задумался попугай. — Адна мэшок.

— Оптовый клиент! — возликовал Пройдоха. — Для оптовых покупателей скидка. Мы даем им бесплатно нюхнуть. Не хотите проверить качество товара?

— Хочу, — решительно тряхнул хохолком попугай.

— Прошу сюда.

Ара вперевалочку, как бывалый моряк, прошествовал вслед за хозяином в подсобку, где был с почетом уложен на подушки. Хозяин лично раскумарил ему «волшебный» порошок и сунул в клюв трубку от кальяна. Качество товара попугай оценил сразу. После первой же затяжки он решил, что одной дозы им с Вано на двоих мало, а уж ему-то, горному орлу, два мешка отволочь — раз плюнуть. Хозяин, радостно потирая руки, предложил нюхнуть еще раз, что Ара и сделал, после чего потребовал привести к нему гейшу или, на худой конец, жену, которая в данный момент покорно ждет у порога. Гейши под рукой у Пройдохи Али не оказалась, а возмущенная коварством потенциального жениха ворона благословила пытавшегося поймать ее за хвост посыльного клювом по темечку и полетела в сторону базара к товаркам за подмогой, решив примерно наказать неверного. Это так рассердило клиента, что он выхватил кинжал и заставил хозяина лично исполнить танец живота, которого, как оказалось, и жаждала в тот момент его душа.

Закончив культурную программу, удовлетворенный и умиротворенный попугай, не скупясь, вытряхнул из безразмерной котомки пару мешков золота, не утруждая Пройдоху Али, лично затолкал туда же два мешка восхитительного порошка, сделал гостеприимному хозяину лапкой, попытался вылететь в окошко и, как ни странно, вылетел, правда, вместе с рамой. Под истошные крики лавочника, вопящего, что он разорен, Ара круто взмыл вверх, чтобы как горный орел воспарить над «Багдадом», сделать круг почета и лечь на обратный курс, но вместо этого вынужден был принять неравный бой с ВВС противника, вляпавшись в тучу ворон. Что уж там наговорила товаркам обманутая «невеста», нам неизвестно, но бухарские вороны дружно как одна встали на защиту поруганной вороньей чести.

Как добирался обратно чудом выживший пернатый джигит, как вообще он нашел обратную дорогу, а тем более выжил, одному Господу Богу известно. Тем не менее горный орел выполнил свою задачу, свалившись с неба, в котором начинали мерцать первые звезды, прямо в руки Вано, изрядно ощипанный, но непобежденный.

— Маладэц! Я в тэбэ нэ самнэвался! — одобрил работу друга ученик колдуна, отпаивая его сгущенным вином. — Можно начинать.

Оказывается, пока Ара летал за главным компонентом предстоящего ритуала, джигит тоже не сидел без дела. К вызову духа пещеры все уже было готово. Весело трещал огонь, на песке в строго определенном порядке лежали магические травы, рядом с которыми Вано торжественно выставил с таким трудом добытый пернатым джигитом мешок. Ученик колдуна начал нараспев читать заклинания, изредка подбрасывая в костер магическую дребедень. Ара с любопытством наблюдал за действиями друга, периодически опуская клюв в свою чару. Наконец дошла очередь и до последнего компонента. Вано запустил руку в мешок и кинул в огонь первую горсть. По пустыне поплыл сладковатый опиумный аромат. Джигиты задрали головы вверх.

— Что видышь, Ара? — вопросил Вано.

— Звезды, — лаконично проинформировал джигита попугай. — Сыпь еще.

Вано послушно кинул еще горсть.

— Что они дэлают?

— Мигают. Сыпь.

Вано поднялся и не мудрствуя лукаво опрокинул в костер весь мешок. Это подействовало. Волшебный порошок заработал на всю катушку. Вано с Арой брыкнулись на песок и начали строить глазки звездам. Звезды в ответ начали строить глазки им, при этом складываясь в такие забавные узоры, что джигиты, радостно смеясь, катались по песку, дрыгая от избытка чувств ногами и лапами. Затем, подкрепившись коньячком, они начали водить хороводы вокруг скалы, дружно напевая.

Дух, дух, выходы! А то будэт ху-жэ! Мы тэбя сэйчас побъем, На фиг ты нам ну-жэн!

Потом, догнавшись опиумным ароматом второго мешка, очень обиженные тем, что их присутствие нагло игнорируют, начали искать дверь. Дверь не нашли, зато наткнулись на маленькую трещину в скале, которую немедленно нарекли замочной скважиной и попытались в нее пролезть. Но трещина была такая маленькая, что даже Ара, как Вано туда его ни запихивал, внутрь просочиться не смог. Рассердившись на нее, друзья извлекли из безразмерной котомки набор отмычек, состоящий из лома, заступа, кирки и лопаты, и принялись эту скважину расширять. Расширял в основном Вано, яростно работая киркой, не обращая внимания на суетящегося рядом Ару, пытавшегося попасть ломом по скале. Когда замочная скважина расширилась до проема, в который мог свободно проехать всадник на полном скаку, Ара все-таки попал. Причем дважды. Первый раз он попал по Вано, второй богатырский замах крыльев унес его в пещеру вместе с ломом. Не успел Вано встать, как инстинкт самосохранения заставил его броситься обратно на песок. Из пещеры вылетел дух. За ним несся разъяренный попугай.

— Это кто сказал, что мы нэ стучал? — вопил он, размахивая ломом.

— Стучал, стучал, — соглашался насмерть перепуганный дух, нарезая круги вокруг скалы.

Первым притомился попугай. Запаленно дыша, он плюхнулся на песок около костра, до которого к тому времени уже успел доползти Вано.

— Иды сюда! — приказал он духу пещеры, робко выглядывавшему из-за скалы.

— А ногами бить не будете?

— Завысыт от твой поведений, — простонал Вано, ощупывая набухающую шишку на голове. — Ара, за что ты мэня?

— Нэ лезь под руку, — сурово произнес пернатый джигит. — Я кому сказал: сюда?! — рявкнул он на духа.

— Лючше иды, — посоветовал духу Вано. — Он в гнэвэ страшэн.

Деваться духу от настырных посетителей было некуда. Древнее заклятие не давало ему уйти дальше чем на двадцать метров от пещеры, а потому призрачная тень покорно подплыла к друзьям и плавно опустилась на песок с противоположной стороны костра, продолжавшего источать волшебный опиумный дурман.

— Какой дивный аромат, уважаемые! — зашевелил ноздрями дух.

— Ты нам зубы нэ заговарывай! — шлепнул по песку крылом попугай. — Как в пэщэру пройты, говоры!

Дух повел глазом на взломанную сокровищницу, окосевших джигитов и заторопился.

— Слушай! Далась вам эта Аллахом забытая дыра? Там, кроме старой лампы с глупым ленивым джинном, ничего нет! Зачем только великий пророк Сулейман ибн Дауд наложил на нее печать свою, понять не могу. Скатерти-самобранки нет! Дубинки-самобойки нет! Мертвой-живой воды нет!

— Пачэму нэт? — возмутился Вано.

— Кощей украл, — пояснил дух, простодушно лупая глазками, кося под дурачка. — Это который Бессмертный. Простым смертным, понимаешь, в пещеру дороги нет, а на богов Сулейман как-то не рассчитывал. А сюда ходить не надо, да? Сюда лишь один Ал… — Сообразив, что чуть не сболтнул лишнего, дух поперхнулся и мучительно закашлялся.

— Что с ным? — удивился Ара.

— Простудылся, навэрно, — сообразил Вано. — Пещера сыро-о-ой, сидыт давно-о-о. Вино сгущенный лэчит надо… Или падавылся. Ара, пастучи по спинэ. Еслы пэрэстанэт кашлят — значыт падавылся, еслы нэт — значыт прастудылся.

Ара поднял с песка лом. Увидев, с помощью какого инструмента лихие лекари собираются диагностировать болезнь, дух немедленно излечился.

— Кощея вам надо… да. И поможет вам в этом человек с далекой… — дух на мгновение заткнулся, прикидывая, куда бы подальше загнать незваных гостей, — …Руси, а зовут его Ал… тьфу!

Ара поднял лом.

— Абрамович… э-э-э… что я говорю, Моисеич… тьфу! Алексеич… в смысле Алеша… Алексей, короче… — торопливо залопотал дух, опасливо косясь на попугая.

— Просто Алэксэй? — удивился Вано.

— Что в-в-вы, уважаемый! — заволновался дух. — Он это… как его… царевич, во! Точно, царевич. Как сейчас помню, сидим мы с Сулейманом, пьем, а он мне и говорит: никого, кроме царевича Алексея, не пускай! Всех лишних в шею! Хотите, прямо к нему доставлю?

— К Сулейману?

— Вай, шайтан! К Алексею!

— Хотым, — дружно кивнули джигиты.

— Трох тиби-дох, тиби-дох, тох-тох! — прочел заклинание дух, и джигиты с легким хлопком исчезли.

— Достали! Все, меняю базу!

Забыв, что он нематериален, дух схватил оставшуюся от пришельцев лопату и ринулся претворять свое решение в жизнь.

— В Багдад! В Багдад! Хватит с меня этой благословенной Бухары. Аладдин еще не родился, Шехерезаду триста лет ждать, а они все ходят и ходят, ходят и ходят… Ишь как замочную скважину расковыряли!

Шустро откопав пещеру вместе со скалой, дух щелкнул пальцами и с громким хлопком исчез вместе с охраняемым объектом.

10

— Бать, может, магией?

— Дай разгуляться силе молодецкой!

Голова Ойхо смачно вляпалась в дуб. Алеша, чудом не слетевший с шеи разыгравшегося дракона, очень расстроился, заслышав треск. На слух ему было трудно определить, что сильнее трещит— голова папаши или дерево.

— Бать, первые клиенты на подходе, — заканючил он, — а мы еще площадку не подготовили… Опять же лоточки, антураж…

— И-и-иех!

На этот раз дуб не устоял и рухнул вместе с Алешей, не сумевшим справиться с силой инерции.

— Бать, ну хватит дурью маяться! — разобиделся Алексей, выползая из-под комля рухнувшего дендроида. — Давай колдуй по-шустрому, согласно плану, — ткнул он под нос папаше чертеж.

— Ну-у-у… так неинтересно.

— Иду-у-ут! — зашумела сверху Яга. — Вся Лысая Гора поднялась! — Ступа мягко приземлилась рядом с растрепанным Алешей. — А вы тут чем занимаетесь? Почему площадка не готова?

— Папу спроси, — сердито буркнул Алексей. — Чего ему взбрело башкой лес валить.

— Что ж ты, старый хрыч, нам палки в колеса вставляешь? — набросилась на Ойхо Яга. — Забыл, ради кого сыночек старается?

— Расшумелась… — надулся дракон. — Сейчас наколдую.

И площадка перед замком, размером с приличный стадион, вмиг очистилась от леса.

— Так. — Алеша забрался обратно на спину отцу. — Теперь оценим с высоты птичьего полета.

Ойхо послушно взлетел.

— Две дорожки от Калинова моста, — бормотал себе под нос юноша, сверяясь с планом, — ристалище, таверна, торговые ряды… Бать, а почему палатки не отделаны?

— С дизайном, сынок, у меня проблемы, — честно признался Ойхо.

— Это точно, — фыркнула парящая рядом в ступе Яга. — Налепил серых коробок.

— Ладно! С этим я сам разберусь, — заспешил Алеша. — Давай в замок. Мне еще переодеться надо. Все по местам!

Они успели. К прибытию нечистой силы все было готово. Товарищи с Лысой Горы, испуганно озираясь, робко переминались у кромки леса. Алеша вышел к ним во всеоружии. На нем была окровавленная красной краской тельняшка, разодранные в клочья галифе, кирзовые сапоги, на поясе патронташ, на могучей груди крест-накрест пулеметные ленты, в руках станковый пулемет, с таким трудом недавно вырванный из кровожадных лап кота Васьки. На голове повязка, разумеется тоже «окровавленная». Откуда-то из глубины замка полилась музыка. Хор имени Пятницкого душевно драл глотку:

…Голова повязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве… О-о-о… о-о-о… по сырой траве…

— Товарищи! — трагически, с надрывом произнес Алеша. — Наемники требуют денег, но денег на всех не хватает. Для этого я вас и собрал. Заслоним своей грудью отчизну.

Нечисть спала с лица и начала пятиться.

— Родина-мать зовет! Послужим ей…

В этот момент, строго по сценарию, со звоном разбилось окно замка и из него вылетел наколдованный Ойхо фантом. Такой жути нечистая сила с Лысой Горы еще не видала. Гремучая смесь скорпикоры с драконом. Квинтэссенция смерти. Сделав лихой вираж, чудовище зашло нечистой силе с тылу и понеслось в атаку. В руках Алеши затрясся пулемет, рассыпая над головами впавшей в столбняк нечисти веер пуль. Пулемет заклинило. Отбросив его в сторону, Алеша выхватил маузер и чуть не в упор расстрелял всю обойму. Чудовище рухнуло у его ног.

— Ийя! — крутнулся в воздухе герой, выстрелив ногой в монстра.

Запрограммированный на кирзовый сапог фантом немедленно взорвался, растаяв черной дымкой в воздухе.

— Просачиваются, гады! А патроны кончаются!

Алеша прошелся вдоль строя окаменевшей от ужаса нечисти.

— Так что мы должны дружно, — потряс он маузером перед носом Вия, — все как один, до последней капли крови…

Самые слабонервные начали потихоньку падать в обморок.

— …отработать если не на поле брани…

— Уффф… — с облегчением выдохнули все, кто не успел выпасть в осадок.

— …то на трудовом фронте.

— Согласны! — завопила нечисть.

— С такими орлами — и не победить… — растрогался авантюрист, смахивая несуществующую слезу. — Вот ваш трудовой фронт, — широким жестом указал он на торговые ряды. — Здесь будет коваться наша победа!

— Оружие будем ковать? — попытался уточнить Вервольф Вольфович.

— Разговорчики в строю! — рявкнул Алеша.

Нечисть торопливо втянула живот и попыталась выпятить грудь.

— Здесь мы будем ковать деньги, — снизошел до объяснений авантюрист. — Золото! Для окончательной победы над врагом, думаю, пещеры три-четыре хватит. Короче, все, что больше пяти, ваше.

— Ура! — завопила воспрянувшая духом нечисть.

Лишь один Вий усомнился.

— Где ж нам столько взять? — осторожно спросил он.

— Это уже моя забота. Ваша задача — слушать меня как отца родного, и все будет тип-топ. Вам, работникам тыла… Впрочем, желающие могут записаться на фронт…

— Нет, нет, — загомонили работники тыла. — Приказывай, батько!

Тут Алешу и впрямь чуть слеза не пробила.

— Дети мои, — растроганно шмыгнул он носом, — верьте своему отцу-командиру…

Нечисть тоже растрогалась и зарыдала от умиления.

— На работу, шаго-о-ом марш! — рявкнул Алеша, решив, что контингент достаточно подготовлен и с сантиментами пора кончать. — И чтоб к вечеру здесь все блестело и сверкало! Дополнительные инструкции получите у мамы Яги. Главу оппозиции попрошу задержаться. Для него у меня персональное задание.

Мама Яга поправила на голове красную косынку, одернула кожанку, сунула свой маузер в висящую на поясе кобуру и, чеканя красными лаптями шаг, вышла из замка. От ботинок, как Алеша ее ни уговаривал, ведьма категорически отказалась, ссылаясь на свою вековую мозоль.

— За мной, тыловики, — скомандовала она.

Доблестные бойцы трудового фронта послушно двинулись за инструктором, на ходу утирая сопли. Лишь Вервольф Вольфович остался на месте, робко переминаясь с ноги на ногу.

— Здесь будет таверна, — донесся до Алеши голос Яги. — Кикиморки, это ваш объект. Здесь будет сидеть гадалка-предсказатель. Лучше Вия никто не справится…

Юноша одобрительно кивнул головой. Все пока что шло согласно намеченному плану.

— Теперь разберемся с тобой, — насупил брови авантюрист, поворачиваясь к главе оппозиции, который сразу съежился под его огненным взором. — Ваши политические игры на Лысой Горе меня не касаются, но, как уже говорилось, родина в опасности и ради ее спасения я готов на любые жертвы. Радуйся, родина выбрала тебя. Так что жертвой будешь ты.

— За что?! — взвыл дурным голосом Вольфович.

— Родине требуется мужественный, энергичный товарищ с хорошим актерским даром. Будешь играть роль Черного Рыцаря Смерти. И не трясись. Мы из тебя такое страшилище сделаем, что противники в очередь за памперсами встанут. Твоя задача — строить жуткие рожи, почаще сверкать из-под забрала глазами и всех пугать. Желательно при этом молчать.

— В смысле — к-к-как? — отстучал зубами Вервольф.

— В смысле — пасть разевать только для рычания. Твоя политическая платформа наших клиентов не волнует. Ясно? Двигай к Ойхо — доспехи примерять.

Избранник родины, пошатываясь, двинулся в апартаменты дракона, которые, естественно, располагались в пещере.

Сзади зашуршали крылья. Летучая мышь спланировала на плечо Алеши, поцарапав коготками кожу сквозь тельняшку.

— Шеф, тут до вас люди.

— С мечами?

— С подводами. Товару много навезли.

— Первые клиенты? — удивился Алеша. — Когда успели? Да здесь еще конь не валялся! Не знаешь, кто такие?

— Сказали: иудеи. Ищут землю обетованную.

— Гоните их в шею! — испугался Алексей. — Им ни дракон, ни принцесса не нужны. Они за нашими денюжками пришли. Это такой народ— рупь дадут, десять сорвут!

— Молодой человек, мы не собираемся ничего брать, мы собираемся только давать.

Алеша подпрыгнул. Перед юным авантюристом неведомо откуда материализовался кругленький, сияющий благожелательной улыбкой мужичок.

— Позвольте представиться — Шмунк Моисей Давидович. Для друзей можно просто Моня.

— Ты как сюда просочился?

— На вполне законных основаниях. Пять грошей за проход…

— Каких пять грошей? Золотой! — возмутился Алеша. — А вы куда смотрели, охраннички? — набросился он на летучую мышь.

— Он так торговался, — растерянно оправдывалась мышь, — что проще было поверить в долг.

— А-а-а, — успокоился Алеша. — Золотой в долг?

— Нет, пять грошей в долг.

— Тьфу!

— У нас при себе просто больше не было, — пояснила мышь.

— Ты хочешь сказать, что это вы ему дали пять грошей?

— Ага, — подтвердила окончательно сбитая с толку мышь, — под проценты…

— Вот это хватка! — ахнул юноша. — Ну, с чем пришли? — повернулся он к Моисею.

— До нас дошли слухи, шо здесь скоро будет крупное дело, и мы…

— Решили войти в долю, — тут же сообразил Алексей.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — расплылся Шмунк.

— А с какой стати я должен с вами делиться?

— Взгляните на это дело с другой стороны, — проникновенно произнес Моня. — Делиться будем мы. Будьте реалистом, молодой человек! У вас в этих делах нет никакого опыта, а я здесь вижу необъятный фронт работ!

— Шустрый… Как ты умудрился тут что-то увидеть? — насторожился Алексей.

— Пробежался по дорожкам, по замку…

— Что?!

— А шо тут такого? Табличек «посторонним вход воспрещен» нигде нет. Так вот, если мы объединим наши усилия, прибыль будет просто фантастическая! Это золотая жила, которую надо разрабатывать оперативно. Акция, как я понимаю, разовая.

Алексей грозно посмотрел на Шмунка. Моня, лучезарно улыбаясь, посмотрел на витязя, и оба поняли, что силы равны.

— Ваши условия? — начал торг Алеша.

— Три процента.

— Не-эт, три процента вам много, больше, чем на один, не согласен.

— Вы таки не поняли, уважаемый, три процента — это вам…

— Что?! Так, развернулись, и все свободны!

— Молодой человек, разве так говорят за коммерцию?

Закончившая инструктаж Яга с тревогой наблюдала за дальнейшим разворотом событий из окна Черного Замка. Высокие договаривающиеся стороны долго били себя кулаками в грудь, по очереди кидали шапку Мони наземь (у Алеши шапки не было, а окровавленную повязку ему было жалко), потом удалились за Калинов мост и еще долго о чем-то спорили в окружении размахивающих руками соплеменников Мони, пока в конце концов не ударили по рукам и ее дражайший сыночек, отплевываясь, не понесся прямиком в пещеру искать утешения у Ойхо. Он всегда так делал, когда был очень расстроен. Ведьма тоже поспешила спуститься вниз.

Алеша ворвался в пещеру разъяренный, сдергивая на ходу пулеметные ленты и повязку.

— Что случилось, сынок? — всполошилась ведьма.

— Иудеи пожаловали, чтоб им ни дна ни покрышки! Паршивый я все-таки коммерсант. Больше пятидесяти процентов с них выбить не смог.

У Ягуси от изумления чуть глаза не выскочили из орбит. Ойхо был поражен не меньше:

— Ой, мама… А я даже под угрозой смерти больше десяти процентов с них не выколачивал.

— Растет сынок, — всхлипнула от умиления Яга, — кормилец наш!

— Одно утешает, — постепенно успокаиваясь, бурчал под нос Алеша, — согласились даром рабочие места оформить, дополнительные палатки установить…

— Пойду из окошка гляну, — заторопилась Яга вверх. Через минуту она уже влетела назад. — Уже устанавливают. Только почему-то руками нашей нечисти с Лысой Горы, и самое интересное — нечисть им за это еще и денюжки платит.

— Что? — вскинулся Алеша. — У них остались деньги? Посмели утаить от фонда защиты родины? Сейчас разберусь…

— Не стоит, сынок. По-моему, главный иудей сюда чешет с пятьюдесятью процентами. Они из них быстрей остатки вышибут… Боюсь, правда, и из нас тоже.

— Это мы еще посмотрим! — Глаза Алеши сверкнули. — Так, батя, с охраной надо что-то делать. В размерах их, что ли, увеличь, чтоб попредставительней были.

— Будь спок, сынок. Сейчас забацаем.

— Ну а я пока займусь рекламными щитами.

— Васеньку к делу пристрой, — попросила Яга, — чтоб под ногами не путался.

— Есть у меня для него одна работка, — засмеялся Алеша. — Думаю, ему понравится. Да, а Вольфович где? Я его сюда послал.

— Вон в углу стоит, к доспехам привыкает.

Алеша посмотрел в указанном направлении. Из-под забрала гигантских доспехов Черного Рыцаря Смерти испуганно сверкали глаза Вервольфа. Оборотень покорно готовился отдать за родину жизнь, привыкая к латам.

11

Царевич Елисей мчался во весь опор, периодически сверяясь с картой в красочном буклете, обгоняя по дороге толпы крестьян, воинов, кареты князьков и баронов. Все спешили на выручку прекрасной принцессы Вионы, очарованные ее прелестями и приданым. Царевич Елисей тоже спешил, хотя на прелести заморской принцессы ему было глубоко начхать, как и на ее липовое приданое. Он ехал на встречу со своей суженой. Царевич еще в замке Черномора понял, чьих рук дело эти буклеты. Последняя встреча с Аленкой до сих пор стояла перед глазами.

«Езжай, любимый, где бы ты ни был, я всегда с тобой буду. Никому тебя не отдам. Сила мне от Бога великая дадена. Но на меня надейся, а сам не плошай. Нос по ветру держи». Он этот знак получил. В точности не знал, что задумала любимая, но был уверен: она где-то в замке дракона или рядом. И главное, как вовремя! И предлог великолепный, от ненавистной женитьбы отсрочку получить. А там, глядишь…

Юноша еще раз сверился с картой, на которой стрелочками был обозначен маршрут. А ведь дорожку можно резко сократить, сообразил он, ежели напрямки, по бездорожью.

Вырвавшись из основного потока, Елисей решительно свернул в лес.

— Эй, служивый, кобылу тормози, — строго приказал чей-то голос сверху, не успел он проехать и ста метров. — Дорожный патруль.

Юноша поднял голову. На ветке дуба сидела гигантская летучая мышь.

— Вообще-то это конь, — хмыкнул царевич.

— А мне без разницы, кого ты там тормозить будешь, кобылу или коня. Деньги есть?

— Подаяние на пропитание? — осведомился царевич, выдергивая меч. — Или грабеж?

— Мне твои копейки без надобности, — фыркнула мышь. — Они потребуются тебе. Суй назад свою железку и приготовься выслушать вводный инструктаж. Услуга платная. С рыла золотой.

— Крутые расценки, — засмеялся царевич, закидывая меч обратно в ножны. — А если не заплачу?

— Дороже выйдет. Даже до Калинова моста не дойдешь. Да по пути еще и морду набьют. Не зная броду…

— Уговорил. — Юноша запустил руку в кошель, выудил блестящую монетку и кинул вверх. Мышь ловко поймала зубастой пастью гонорар, выплюнула добычу в специальную холщовую сумку, висящую на груди, и выжидательно уставилась на Елисея.

— Ну, давай свой вводный инструктаж, — потребовал царевич.

— Я сказала: с рыла золотой.

— Ну?

— Не нукай, а за кобылу плати! У нее, чай, тоже рыло есть.

— Ах ты зараза!

Юноша запустил в вымогательницу желудем.

— Как знаешь, — хмыкнула мышь, лениво уклоняясь. — Работаем по сокращенной программе, — и хорошо поставленным голосом начала свой сокращенный вводный инструктаж: — Вас приветствует полномочный представитель охранной фирмы «Дракон и Корешки»! В данный момент вы думаете, что подъезжаете к границе Зеленого Змия…

— Что значит — думаю? — нахмурился Елисей, уставившись в карту. — Я подъезжаю!

— Заплатил бы два золотых — подъезжал бы, — пояснила мышь. — А так — ты только думаешь, что подъезжаешь. И не перебивай! Я на тебя и так уйму времени угрохала. Так вот, повторяю: вы думаете, что подъезжаете к границе Зеленого Змия, и если подъедете, то обязательно будете пропущены внутрь при условии беспрекословного соблюдения нижеизложенных правил: Первое. Зарегистрироваться в счетной палате и встать в очередь согласно полученному регистрационному номеру.

— Зачем?

— Чтоб все культурно было, без эксцессов, — пояснила мышь. — Знаешь, сколько желающих без очереди через Калинов мост прорваться? Разнесут ведь к черту. Оно нам надо? Опять же — пробки, толкотня… И — не перебивай!

— Не буду.

— Давно бы так. Второе. Через Калинов мост проходят только те, на кого таможня дает добро. Так что готовь денежки на таможенный сбор. Понятно?

— Понятно.

— Ну, если тебе все понятно, я дальше полетела, другим придуркам лекции читать.

— И это все инструкции?

— Остальные получишь после Калинова моста. Разумеется, за отдельную плату.

Мышь снялась с ветки и упорхнула.

— Вот прохиндеи, — почесал затылок царе-вич. — Что-то я начал сомневаться, что это твоя работа, Аленка, если только ты так на приданое себе не зарабатываешь. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Юноша поехал дальше. Лес внезапно раздался. Путь по бездорожью напрямки вывел его прямо на широкий симпатичный лужок, за которым стоял еще небольшой ряд деревьев, а за ними проглядывалось поле. Огромное бескрайнее поле. Весело гикнув, царевич подхлестнул коня. Тот заржал, встал на дыбы, но двигаться дальше категорически отказался. Разозлившись, Елисей пустил в ход шпоры, вынудив своего скакуна сделать прыжок. С громким чавканьем трава раздалась, и юноша оказался по пояс в болотной жиже. Конь жалобно заржал, погружаясь все глубже и глубже. Царевич рванулся вверх. Тщетно! Сверху захлопали крылья. Острые коготки вцепились в камзол царевича.

— Делать нам больше нечего, как недоумков всяких из болота вытаскивать, — недовольно пробурчала мышь.

— Я не недоумок, — обиделся юноша, — я царевич Елисей.

— Царевич, а такой скаредный. Говорила же: золотой с рыла. И не жаль тебе животину? Оставил коня без инструкции…

Камзол трещал, крылья махали все натужнее, над головой несчастного скакуна уже смыкалась рыжая, ржавая вода.

— Чевой-то ты такой тяжелый? — удивленно пропыхтела мышь. — Не, я тебя, пожалуй, брошу.

— У меня в поясе золото зашито.

— Группа поддержки, ко мне!

С деревьев у кромки болота, замаскированного магией Ойхо под луг, сорвалась целая стая. Небо над головой Елисея потемнело.

— Кого мочить? — воинственно вопросили крылатые летуны.

— Не мочить, а тащить, — пропыхтел дорожный патруль. — Хватай его, пока наше золото не утопло.

— Ую-ю-ю-юй! — заверещал царевич, выпучив глаза. Коготков было много, и не все они вцепились в камзол. Роскошная шевелюра угрожающе затрещала. К счастью, без скальпа бедняга не остался. Разочарованно чмокнув, топь отпустила свою жертву. Юноша вместе с конем, которого крепко держал ногами, взмыл в воздух.

— Ну ни фига себе! — возмутился дорожный патруль. — Это я еще и коня пер?

— Мне животину жалко, — пояснил Елисей.

— А мне себя. Заплатишь по двойному тарифу за обоих. К берегу его.

Царевича вместе с конем осторожно опустили на твердую почву.

— За что заплачу?

— За спасение утопающих на водах.

— И сколько платить?

— А сколько у тебя есть?

— Ну… — Юноша осторожно взвесил кошель в руке.

— На один тариф потянет, — цапнул кошель дорожный патруль. — Остальное будешь должен.

Зашуршали крылья.

— Вот гады, — дернулся вслед царевич, но было уже поздно. — Как липку ободрали! И ведь не подкопаешься, — вынужден был признаться он, — чисто сработали.

Ему было и смешно и грустно. Юноша понял, что стрелки на карте были нарисованы не просто так. Пришлось возвращаться обратно. Грязный, оборванный, обобранный, он вновь оказался на тракте и влился в нескончаемую вереницу соискателей руки и сердца прекрасной принцессы Вионы. Из всех богатств, взятых с собой в дорогу, остался верный, заляпанный болотной тиной конь, добротный булатный меч и изрядно подмокшая колода карт в кармане, с помощью которой они с дядькой Крутом коротали время на привалах.

— Да, на царевича я теперь явно не тяну, — пробормотал юноша, — назначаю себя ратником. О! И имя подходящее наклевывается — ратник Ратибор.

Счетная палата — гигантский сквозной шатер поперек дороги — нарисовалась верст за пять до цели. Объехать ее было невозможно. По бокам, следя за порядком, стояли два дюжих, обнаженных по пояс молодца с мышцами Шварценеггера и ятаганами в руках. Под их грозными взглядами споры относительно того, кому первому прорваться внутрь за заветным регистрационным номерком, затихали сами собой. Внутри шатра сидел не менее представительный детина.

— Имя?

— Ратибор.

— Что провозим?

— Себя, коня и меч.

— Денег нет?

— Уже нет, — честно признался царевич.

— Далеко не уедешь, — усмехнулся детина, окинув понимающим взглядом заляпанный тиной камзол юноши. — Твой регистрационный номер тридцать тысяч девятьсот седьмой. Счетная палата желает вам удачи в спасении прекрасной принцессы.

В руки царевича плюхнулся пластмассовый прямоугольник с красивой выпуклой гравировкой «30907».

— Следующий.

Очутившись с другой стороны палатки, Елисей спешился, встал в хвост гигантской очереди, растянувшейся до Калинова моста, и задумался. Если все, что происходит, дело рук его любимой Аленки, то чего она хочет добиться, искупав его в болоте, да еще и обчистив заодно? На прочность испытывает? Возможно. Ладно, это мы выясним потом. А пока надо раздобыть финансы, которые резко завыли романсы. Без них за Калинов мост можно не соваться. Это царевич понял четко. Вот забавница! Елисею становилось все интереснее. Значит, первая цель — деньги. Он посмотрел на свой номерок.

— Эй, деревня, дай его сюда, только тихо! — просипел кто-то сзади. — Пикнешь — убью!

Ратному делу царевич был обучен с малолетства, а потому тело действовало на уровне автомата, отправляя наглеца в кусты великолепным хуком справа. Бил мощно, с разворота, интуитивно чувствуя за спиной местоположение в пространстве челюсти противника.

— Меня?! Царского сотника…

Сотники у царя Еремея были крепкие. Удар, способный свалить быка, не вызвал даже сотрясения мозга, скорее всего потому, что трясти там было нечего. Рыча от бешенства, весь облепленный репьями, сотник выскочил обратно на дорогу, на ходу выдергивая меч.

— Зарублю, молокосос! — И тут глаза его встретились с глазами Елисея. — Ваше цар…

Договорить он не успел. Откуда-то сверху свалились блюстители порядка фирмы «Дракон и Корешки». Две гигантские летучие мыши подхватили под белы ручки и ножки забияку, взлетели с ним вверх, дождались, пока третья подставит снизу мешок, перевернули сотника вверх ногами и начали трясти.

— За нарушение общественного порядка, — провозгласила четвертая мышь с верхушки ели, — регистрационный номер… — она всмотрелась в выпавший из рук сотника номерок, — …тридцать тысяч девятьсот восьмой подвергается штрафу в размере… сколько там нападало?

— Два кинжала, меч и восемь золотых, — доложила мышь с мешком.

— Маловато будет. Тряси еще.

Блюстители порядка тряхнули так, что у сотника зубы клацнули. Последние монеты звякнули в мешок.

— Вот теперь порядок. Итак, в размере десяти золотых и дисквалифицируется как драконоборец сроком на один год!

— Почему на год? — полюбопытствовал Елисей.

— А вдруг в этом году принцессу не спасут? В следующем придет. За это время, глядишь, и поумнеет.

— Дело поставлено солидно, — одобрительно кивнул головой царевич, — с умом. А если б он не с кулаками полез, а, скажем, денежки в обмен на номер предложил?

— Это уже не наши проблемы. В инструкции про то ничего не сказано. Главное — чтоб порядок был.

Летучие мыши взмахнули мощными крыльями, унося обчищенного сотника.

— То есть очередь можно и выкупить, — удовлетворенно хмыкнул Елисей.

И тут очередь закипела. До одних дошло, что номерок может принести звонкую монету, до других — что можно повысить свои шансы на успех, слегка растряся мошну. Начался великий торг.

— Две полушки? — Тридцать тысяч девятьсот пятым оказался суетливый старичок в длинной, перехваченной на поясе веревкой рубахе, из-под которой торчали заправленные в лапти портки. — Не, не согласный я. Четверть гривны, и проходи.

— Да за такие деньги я себе руку отгрызу!

— Грызи!

— На, подавись! Пей мою кровь!

Из того же пояса появился серебряный слиток. Рычащий от злости недоросль, судя по всему сын какого-то мелкого купца, отрубил от слитка четвертушку, сунул ее вместе с регистрационным номером в руки старику и, став тридцать тысяч девятьсот пятым, ринулся торговаться за следующее место.

— Благодетель, — истово перекрестился старичок, чуть не падая в ноги Елисею. — Тебя Господь послал! Коровку куплю, дом новый справлю, внучку замуж выдам! За кого свечку-то ставить, благодетель?

— Ратибором зови. А как же принцесса? — засмеялся Елисей.

— Ой, сынок, в мои ли годы мечом махать? Номерочком не хочешь поменяться? Полгривны, и все дела.

— Я не спешу, — флегматично пожал плечами Елисей.

— И правильно! — радостно подпрыгнул старик. — Не спеша-то оно теперича верней. Пока до Калинова моста дойдем, озолотеем. Не знаю, как вы, а дед Никишка, — стукнул он себя сухоньким кулачком в грудь, — теперь свое возьмет.

— Верно, панове, — радостно согласился дюжий молодец, стоящий впереди старика, пряча выторгованное у купеческого сына серебро в карман. — Вернусь домой, тоже свечку за твое здоровье, пан Ратибор, поставлю. В ножки пану брошусь, из шляхтичей он, дочку его замуж попрошу. Теперь не откажет! Бери, скажет, Збышко мою Олесю…

Очеред