Последний ученик магистра

Сергей Корж

Последний ученик магистра

Вот невезуха! Все люди как люди! Упал, потерял сознание, очнулся – гипс. То есть не совсем гипс, а как бы полная задница. Либо в космосе, на свалках битых кораблей, из дерьма конфеты лепят, либо в сорок первом советы Сталину дают, а я вот не упал, сознания не терял, ехал себе на рыбалку, на которую в кои веки собрался. Все то одно мешало, то другое, но наконец, плюнув на всё и всех, взял три отгула из тысячи мне положенных за переработки, сел в старенькую «Ниву», доставшуюся мне от отца в наследство (она честно отслужила ему лет двадцать и вот уже который год возит меня на подобные мероприятия). Но не о ней разговор, тем более что, по всему видать, ни «Нивы», ни родного города мне не видать. Уж простите за тавтологию. А дело было так. Еду я, еду на свое любимое место на берегу Днестра, и осталось мне проехать буквально метров пятьдесят. Я уже в мечтах установил, как обычно, свой лагерь и уже закинул донки, наладил удочки, стал заговаривать зубы очередному червяку, упорно не желающему сесть попкой на крючок, как вдруг краем глаза заметил в придорожном кустарнике изумрудного цвета блеск. И не просто постоянный блеск, а пульсирующий, причем очень похожий на сердечный ритм, я-то в этом деле дока, в прямом смысле этого слова. Позвольте представиться – Коржик Сергей Иванович, фельдшер «скорой помощи», сорок два года, был женат дважды, трое детей. Практически все как у всех нормальных людей, только мне, для того чтобы понять, что я по жизни волк-одиночка, надо было все-таки жениться дважды. Слава богу, отец дожил до конца моих экспериментов с семейной жизнью и ушел, оставив мне машину, квартиру и гараж.

Так вот, заметив пульсацию, я непроизвольно остановил машину, выключил мотор, вытащил ключ зажигания из замка и, открыв дверцу, стал внимательно высматривать, что же там блестит.

Да это битая бутылка! Я выругался и уже собрался уезжать, как блик засигналил азбукой Морзе три длинных, три коротких, три длинных. SOS, мать вашу! Я схватил сумку фельдшера и уже не раздумывая кинулся на сигнал. Вот так нас, дураков, и ловят! Спасите! Помогите! Мы сломя голову протягиваем руку помощи, а нас за эту руку хвать и…

…И стою я в глухом лесу, деревья высотой метров под тридцать – сорок, подлесок дикий, под деревом напротив меня лежит ничком тело. Из спины торчит стрела, плохо торчит, потому как прошла она в опасной близости от сердца, и не поставлю и пяти копеек на спор, что она там внутри не зацепила один из крупных сосудов. Тем не менее раненый, а скорее убитый налицо, я ближайший к нему медик, надо работать. Щупаю пульс – слабый, осторожно поворачиваю тело на бок, виден наконечник. Хорошо, что виден, хреново, что ржавый. В голове вдруг зазвучал чей-то голос:

– На поясе в кармашке фиал с шариком на крышке, влей содержимое мне в рот.

Даже не задумываясь, кто или что и мне ли это говорит, я быстро нашел баночку с шариком на крышке, слегка подвернул голову пациенту и влил содержимое ему в рот. Тот же голос пару минут спустя:

– Стрелу вытащи.

– Будет больно, вытерпишь?

– Тащи.

На ключе зажигания у меня висит швейцарский мультитул. Память об одном больном, подарок за вовремя оказанную помощь. Тоже вот так проезжал мимо, смотрю, мужик за рулем стоящей машины как-то неестественно голову закинул, я к нему – здравствуйте, товарищ Инфаркт. А на улице жара под сорок. Короче, мужик, оклемавшись, принес мне мультитул в подарок.

Вот и теперь этот подарок пригодился. Раскрываю пилу, отпиливаю наконечник и потихоньку вытаскиваю древко из тела. Собрался быстро раздеть и перевязать страдальца, но был остановлен тем же голосом:

– Мне уже ничем помочь нельзя, заговоренная орочьим шаманом стрела никому шансов на жизнь не оставляет. Я прожил после ранения так долго только потому, что сам маг не из последних. Все же магистр.

Я закрутил головой, выискивая злобного Шрека, выцеливающего меня из лука.

– Не бойся, их здесь нет, я в последний момент ушел порталом, прихватив из раскопа древний артефакт – он, кстати, лежит в сумке, – но шаман, сволочь, успел выстрелить. Из портала я вывалился практически мертвым, успел активировать «последнего помощника» и потерял сознание.

– Простите, магистр, что перебиваю, кто-то из нас двоих сейчас галлюцинирует. Скорее всего, вы, ибо в моем мире орки и маги – придуманные персонажи, живут только в сказках для детей. Я врач, по простоте душевной кинулся на помощь, меня позвал блеск светлячка. Не мог я в пяти шагах от машины потерять сознание.

– «Последний помощник». – Магистр закашлялся и, пошарив по поясу, нашел еще один флакончик, но уже зеленого цвета, и вместо шарика там был грибок.

– Извини, док, но мои знания не могут умереть вместе со мной; мало того, у меня есть пара обязательств и пара долгов, по которым надо обязательно заплатить, ибо это дело чести. Заклинание «последний помощник» – одно из моих изобретений, оно не выдергивает из Пелены кого угодно, а только того, кто подойдет по двум десяткам параметров. Ты одинок, тебя никто не ждет, ты образован, ты молод, и в тебе есть Искра. Это, так сказать, первое приближение, остальные качества не менее важны, но и по ним ты близко стоишь к идеальному кандидату.

– Еще раз прошу прощения, кандидату для чего? И насчет молодости вы ошиблись: мне, знаете ли, уже сорок два.

Магистр, услышав цифру, закашлялся от смеха.

– Как тебя зовут?

– Сергей Иванович Коржик.

– Мне, чтобы ты знал, двести сорок лет, и я среди магов самый молодой магистр. Был. – Маг замолчал, потом, вздохнув, сказал: – Кандидату на звание Последнего Ученика. Имеется у меня пара артефактов, они передадут тебе все мои знания, а так как у тебя есть Искра, то и мои магические возможности тоже. Только тебе, чтобы достигнуть моего могущества, придется из своей Искры зажечь Пламя, а там, если тебе повезет и останешься жив, то и Звезду архимага. Возьми этот фиал и после окончания процедуры выпей. Очень хорошее средство, гарантирую, сбросишь с десяток годков, тридцать лет – лучший возраст для мужчины. Этого фиала тебе хватит лет на двадцать, потом сделаешь себе еще, ингредиенты, конечно, редки, но не настолько, чтобы ты их не нашел.

Я огляделся, ущипнул себя за нос, надавил на глаза пальцами, открыл их – глюк не проходил.

– Давай поторопимся, времени у нас мало, а мне тебе еще много чего рассказать надо. Надевай этот обруч на голову, это обучалка; надевай перстень на указательный палец левой руки, это накопитель Пламени. Видишь этот камень? Кровавик, самый мощный накопитель из известных камней. Должен контактировать с телом, поэтому носится либо в виде кулона на груди, либо в перстне, но с обратной стороны. На мне есть и кулон, когда все закончится, снимешь. Вот этот перстень – артефакт Ветра, этот – Огня, этот – Воды. Обучалка тебе все расскажет. И не бойся ничего. Там внутри я записал себя в роли учителя. Клянусь Тремя Стихиями, что не замышляю ничего плохого против тебя. – Перстни на моих пальцах вдруг разом полыхнули разноцветными огнями. – Видишь, клятва принята.

– Кем?

– Магией. Поклявшись стихиями, маг не рискнет ее нарушить.

– Почему?

– Так его же стихии тут же разорвут на клочки. Но мы отвлеклись, а время не терпит. Запомни, когда все кончится, снимешь с меня снаряжение и одежду, оставишь только белье. Тело же закопай в корнях этого дерева и сразу уходи на восток. На расстоянии примерно полдня пути – река. Там постираешься и переоденешься. И запомни, отныне ты Рэй ван Орж. Это доброе имя для мага и воина. Сделай крестообразный надрез на моей правой ладони, такой же у себя. А сейчас дай мне свою руку, мой Последний Ученик.

Мы сцепили окровавленные ладони. Последнее, что видели мои глаза, это молния, ударившая из его кулона меня в лоб. Я в детстве пару раз влезал в розетку, кто помнит ощущения, когда тебя держат и лупят крапивой по всему телу, меня поймет.

– Х-ха-а-а! – выдохнули легкие остатки воздуха и вновь наполнились. В глазах еще мигали фейерверки, а рука уже опрокидывала в рот зеленый фиал. Я еще раз потерял сознание. Не знаю, сколько я пролежал рядом с телом магистра, но, когда пришел в себя, мне показалось, что наступило утро. Давненько я не чувствовал себя так хорошо, маг не обманул. Во-первых, я – это я, память никуда не делась, во-вторых, в теле появилась давно забытая легкость, в-третьих…

1

А в-третьих, надо делать отсюда ноги!

Я быстро раздел покойника (мне, кстати, не привыкать иметь с ними дело), снял с него кулон, пояс с небольшим кинжалом и довольно тяжелым кошелем, кожаную на вид сумку, плащ, шаровары, рубаху, шитую серебром жилетку, берет с тремя перьями, сапоги. Все это досталось мне в наследство от самого молодого магистра королевства Дэя ван Бара. Кстати, о самом королевстве. Едва я вспомнил о нем, как перед глазами словно бы открылась страница энциклопедии. Карты, основные города, границы герцогств, баронств. Реки, дороги, общие границы государства, названия сопредельных стран. Зеленая точка, я так понимаю, это я. Джипих! Мама моя дорогая! Так, ближайший город… ага, вот он. Открылась следующая страница. Город Рабат, столица одноименного герцогства, стоит на реке Олодь, порт, гостиницы, крепостная стена, замок герцога.

Ладно, закрываем энциклопедию и займемся делом.

С помощью кинжала выкопал неглубокую могилу, прикрыл лицо мага своей панамой, предварительно освободив ее от всех рыбацких приблуд, присыпал тело землей.

– Что тебе сказать на прощанье, магистр Дэй? Если в самом деле все случилось так, как ты говоришь, и я не лежу в кустах, потеряв сознание от инсульта, то спасибо тебе за все! Это же не круиз по Средиземноморью в консервной банке среди сотен потеющих мужиков, орущих детей и, мягко говоря, не благоухающих женщин, это приключение на всю жизнь.

Теперь надо определиться с востоком. Карта всплыла в памяти отдельным окном. Утро, солнце, мне надо топать на солнце. Попутно оглядывая стволы деревьев, убедился, что природа везде одинакова, мох гуще рос на северной стороне. Оглянулся в последний раз на то место, где должна стоять «Нива», вздохнул, собрал свои и покойного мага пожитки и тронулся в путь.

Помаленьку, потихоньку вскоре я научился обходить заросшие кустарником буреломы, примерно выдерживая направление по заранее выбранным ориентирам, каждый раз сверяясь то с картой в памяти, то с положением солнца. В моей сумке, кроме необходимого минимума лекарств, бинтов, жгутов, медицинского инструментария и двухтомника «Справочник практикующего врача», была и бутылка слабогазированной воды. Она-то и спасла меня от жажды. Как ни странно, но по пути мне не встретился ни один ручеек, хотя идти пришлось долго и под уклон. Тем не менее вот река, вот берег, попробовал водичку на температуру – градусов пятнадцать, на вкус – обычная питьевая, довольно чистая, я с берега видел дно на полутораметровой глубине. Что там маг говорил? Постираться и переодеться. Согласен, что в тельняшке, джинсах и сандалиях выгляжу несколько вызывающе для местного бомонда. А пройдусь-ка я по карманам, своим и магистровым, посмотрю, что прихватил с собой из родного мира. Сумка медбрата, ключи от машины, мультитул, зиппо. Я некурящий, но в подобных отрывах на природу постоянно беру с собой зажигалку, и зиппо лучшая из них. «Оса» – четырехствольный стоппер, мало ли, еще один нож, так рыбку почистить, колбаску нарезать. Часы наручные механические, туристический фонарь на солнечной батарее и с практически вечными светодиодными лампами. Рыбацкие приблуды, пяток крючков, пара воблеров, три разнокалиберных свинцовых грузила и метров десять лески. В заднем кармане джинсов портмоне, в нем паспорт, права, немного денег, телефон «Нокиа», наушники и полная восьмигигабайтная карта памяти моей любимой музыки. Не все подряд, и далеко не все исполнители «вечножующие звезды поп-эстрады». Я и сам поигрывал на гитаре, но не более. Именно поигрывал, то есть знал несколько аккордов и пару переборов. Так, лирику пока в сторону, в животе что-то буркнуло, намек более чем ясный: «надо бы пожрать, хозяин».

Проверив одежду мага и лишний раз убедившись, что местная мода до карманов не дошла, притопил ее у берега, пусть отмокает. Быстро соорудил удочку, насадил на крючок какую-то муху-цокотуху, украденную мною у проспавшего все на свете паучка, и первая рыба уже пляшет на берегу. Еще пару забросов, еще пару рыб, их мне хватит на обед. Я никогда не хапал у природы. Надо будет, вечером еще поймаю. Собрал сухих веток, сложил шалашиком, обложил ветками потолще, поджег, и пока костерок прогорал, почистил рыбешку. Насадил на колышки из сухих веток, пристроил их у костра, а сам пошел стирать одежду. Спустился чуть ниже по течению, вывернул вещи наизнанку, натер смесью глины и песка, прополоскал хорошенько и повесил на кусты сушиться. К этому времени рыба подрумянила себе бока, и я съел ее пресную, так как вся моя соль осталась в прошлой жизни. У мага в сумке было полно всяких баночек с различными кристаллами, но я благоразумно решил не рисковать здоровьем. Вот так лежал я на бережке, никого не трогая, листая энциклопедию, посматривая на карту, и вдруг заметил на ней, что по реке ко мне двигаются два красных огонька.

Кто бы это? Костер еще тлел, стираная одежда, живописно разбросанная на кусте, сохла, я полуголый – идиллия! Нет, кого-то несет. На всякий случай взял в руку «осу». Наконец из-за кустов показалась лодка, в ней два косматых индивидуума. Послышался радостный вопль, бродяги резко ускорились, лодка ткнулась носом в берег, бродяги выпрыгнули, один с веслом, другой вроде как с мечом. Дважды ахнула «оса», каждый грабитель лишился по глазу и сознанию. Оглядев их издали на предмет хабара и не углядев ничего похожего на кошельки, я их же веслом спихнул бессознательные тела в реку. А что? Пусть плывут, куда-то же они плыли.

Тэ-экс, осмотрим корабль. Лодка как лодка, строганые доски, смоленые борта, плоскодонка. Внутри пара мешков, становится интереснее. Вываливаю содержимое на берег.

Опа! Котел, бронзовый, несколько килограммовых мешочков крупы, несколько луковиц, кусок сала килограмма на полтора, завернутый в тряпицу, соль, каравай хлеба. Где вы, сучьи дети, раньше были? Отряхнув все от песка, сложил обратно, второй мешок обрадовал различной мелочью, которую эти уроды, скорее всего, где-то украли. Шкатулка с иголками и нитками, узелок с монетами, на вид серебро и медь, моток тонкой, но очень крепкой веревки, пара новеньких сапог. Прикинул к ноге – вроде бы мой размер; пара отрезов плотной ткани, кресало, банка с какой-то мазью и еще какая-то хрень непонятного мне назначения. Кроме того, в самой лодке лежали неплохой, на мой взгляд, топорик и наконечник от копья, коим, по моему разумению, можно было не только колоть, но и рубить. В общем, два выстрела «осы» удалось обменять довольно удачно, грех жаловаться. Подобрал из воды уроненный незадачливым грабителем клинок, оказалась неплохой стали шпага.

До города было довольно далеко, дней пять пути, так что лодка мне попалась очень кстати. Вечерело. Одежда высохла, я аккуратно зашил дыры от стрелы, придав штопке вид вышивки, на плаще получился зеленый листок, на жилетке – желтая звездочка, на рубахе – синий цветок. Переоделся, решив переночевать на берегу, порыбачить на вечерней зорьке, перекусить, хорошенько выспаться и уже утром тронуться в путь. Клев был сказочный, я получил истинное удовольствие, за полчаса поймал десяток приличных окуней, свернул снасти, взбодрил костерок и запек рыбу с прицелом на то, что утром позавтракаю и сразу в путь.

Пока рыба запекалась, занялся шпагой. Где песком, где найденным в тряпках куском шерстяной ткани очистил клинок и гарду от ржавчины, а рукоять от грязи, отрезал кусочек сала и смазал им нужные места. Так как ножен и перевязи нигде не наблюдалось, то повесил оружие за хитро закрученную гарду на куст рядом с костром. Найдя на берегу приличную корягу, сунул ее в костер, нарубил веток для лежака, застелил плащ, им же и накрылся и уснул.

– Здравствуй, ученик! – Магистр сидел в кресле передо мной живой и здоровый. – Увы, если ты уснул и увидел меня перед собой, значит, я погиб, но очень надеюсь, что успел тебя вызвать. Так или иначе, обучалка в тебе, и теперь тебе предстоит определенную часть жизни прожить со мной в голове.

Я машинально ощупал голову на предмет обнаружения обруча. Маг засмеялся:

2

– Не все так просто, ученик, я же сказал «в тебе», а не «на тебе». В результате заклинания артефакт переместился к тебе в голову. Не беспокойся, там достаточно места для него. Сам обруч служил заклинанию усилителем перемещения и поэтому рассыпался в прах. Амулет съежился до размеров жемчужины и установился в районе мостика, соединяющего оба полушария мозга. Это он открывает тебе мою библиотеку, в частности, энциклопедию и карту. Для начала я покажу тебе твою Искру и путь ее превращения в Пламя. Сразу скажу: путь превращения одаренного в мага труден и опасен, по-хорошему, тебе бы забиться куда-нибудь в глухомань лет на десять – двадцать да потихоньку грызть академический курс, попутно раздувая Искру в Пламя. Но мы, люди, нетерпеливы в своей жизни, считаем, что она несется мимо нас. Для большинства это действительно так, но не для магов, маг живет столько, сколько хочет. Мой случай не в счет, я ударился в науку, жадно черпая знания из различных источников, экспериментировал, получал прекрасные результаты. Два из них ты испытал на себе, разве они не хороши? Ты пойдешь дальше, и знаешь почему? Заклинание «последний помощник» можно трансформировать для путешествия сквозь Пелену. Ты, достигнув определенного могущества Пламени, никак не меньше моего, а нужно будет, и большего, сможешь вернуться к себе домой. Именно для того чтобы иметь возможность путешествовать за Пелену, я и рискнул жизнью, раскапывая древний орочий курган. Именно в этом кургане был похоронен древний шаман, который привел к нам сквозь Пелену орков. Амулет спит, в него надо влить огонь Пламени. А пока он спит, его невозможно отследить. Когда будешь готов, не медли. Активировал и ушел, иначе шаманы смогут заблокировать его, повиснув гирями на тебе, связав заклинаниями. Но до этого, ученик, тебе придется долго шагать. Десятилетия.

Что сказать? Кто рыбак, понимает: нет рыбы, которую невозможно поймать. Нужна лишь подходящая приманка. Возвращение домой – разве это не стоит усилий? Жертв? Я не просто клюнул наживку, я ЗАГЛОТИЛ ее!

Маг тем временем продолжал:

– Орки пойдут по моему следу, не скоро, но найдут место выхода из портала, тем более там остался лежать заговоренный наконечник. А там их будет ждать «дерево-страж». Это тоже одно из моих последних заклинаний. Чем больше орков придет, тем больше удобрения получит дерево, тем сильнее оно будет становиться. Ох и долго шаманам придется ждать своих охотников. Но к делу. Ляг на спину, открой глаза, посмотри на небо, выбери себе первую попавшуюся звезду и перемести ее огонек к своей Искре. Представь себе, что твоя Искра – это костер, а ты подбрасываешь в него ветки. Каждая звезда – это ветка, ты должен ощутить в себе с каждой веткой прибавление Пламени.

– Магистр, а вы знаете, что каждая звезда в небе – это чье-то Солнце. Точно такое же, как и то, что греет своими лучами вашу планету. Кстати, как вы зовете свое Солнце? А планету?

– Читай энциклопедию, ученик, раздел «Астрология и астрономия», там все есть, а теперь займись своим костром, ему катастрофически не хватает дров. И не переживай, утром проснешься отдохнувшим, бодрым, полным сил.

Целую ночь, как мне показалось, я таскал эти звездочки себе в костер, на двухсотой я заснул и проснулся утром действительно отдохнувшим и бодрым, быстренько позавтракал, погрузил свой немудрящий скарб в лодку, столкнул ее и поплыл по течению.

Лодка попала на фарватер, ее подхватил поток, и она поплыла себе не спеша, я же, разлегшись на ветках своего лежака, привязал воблер к леске, леску к сиденью, а сам принялся читать энциклопедию. За неделю, пока я доплыву до города, мне нужно узнать очень многое, в первую очередь законодательство королевства, во вторую – финансовое дело. Кстати о деньгах, совсем не сложно: сто медяков – серебряк, сто серебряков – золотой. Для сравнения, мера мяса (приблизительно килограмм) стоила медяк, корова – три серебряка, поросенок – восемь медяков. Мера зерна (десять кило) стоила пять медяков, хлеб-каравай (трехкилограммовый калач) – два медяка. Комната для дворянина в гостином дворе провинциального города – серебряк в месяц, в столице герцогства – три серебряка, в столице королевства – пять серебряных монет, а вот еда стоила везде одинаково. Налог с дохода – барону, он – графу, тот в свою очередь герцогу. Герцог – королю. Пять герцогов, все родственники короля. За бунт против короны, независимо от положения, богатства и родства, единственное наказание – смерть.

Рабства как такового в королевстве не было, но должники отрабатывали свои долги чуть ли не пожизненно, но не более двадцати лет, и только в одном поколении. На дорогах разбойничали, в городах воровали, но все как-то без излишней злобы. Смертная казнь для злодеев применялась редко, ее надо было заслужить на каторге минимум годом ударного труда.

Магическая академия была в столице королевства. В нее брали с двадцати лет как вполне сформировавшуюся личность, осознанно идущую по трудному пути раскачки Искры, зубрежа заклинаний и визуализации стихий. Университеты существовали в каждой столице герцогства, в них попадали только отличники учебы, закончившие обучение в начальных школах для детей в каждом баронстве и графстве. Туда попадали самые толковые и сообразительные.

Армия и флот. Университеты заканчивали дворяне и самые умные из простонародья, первые шли в армию, вторые на флот. Постоянное соперничество во всем – в знании этикета, во владении оружием, отбить девушку у соперника, перепить его в пьянке, вызвать на дуэль и покрыть соперника мелкими порезами, обескровив его, – считалось высшим шиком среди молодой королевской элиты.

Наконец, церковь. Как же без нее. Как ни странно, во всех королевствах было единобожие, и высшим почитаемым существом было Солнце. Звали его на местном языке Праматерью всего сущего. Понятия «планета» не существовало. Также почитали и Землю – по ней ездили, на ней строили, ее пахали, за нее умирали, в ней заканчивал свой земной путь всякий родившийся. Землю называли Праотцом. Эти два культа Солнца и Земли были самыми популярными. Существовал и пантеон богов помельче, все они прекрасно уживались между собой. Храмы находились на самообеспечении, платили в казну налог и занимались первичным просвещением, лечением и совершением обрядов – посвящения Праматери младенцев, бракосочетания пар, отпевания и кремации после смерти, поэтому кладбищ не было, было ритуальное сожжение. К покойнику приходили с последним подарком – поленом, а на заднем дворе церкви существовало специальное место для кремации, покойника сжигали, прах развеивали, но не весь, часть его собирали в горшок, в него досыпали землю и высаживали многолетний цветок. Уход за этими цветами и был данью памяти об усопших родичах. В народе эта процедура называлась «уход к Праматери».

Цена на услуги священника была установлена столетия назад и с тех пор не менялась – два медяка. Нищета начиналась тогда, когда в кармане не оставалось и двух пятаков священнику на отпевание.

В королевствах существовали гильдии. Ремесленников, по интересам, купцов по состоянию, магов по наличию Искры. Каждый одаренный обязан был принести клятву стихиями гильдии и королю. Приставка «ван» в имени говорила о наследном дворянстве, «тан» говорила, что человек простолюдин, но окончивший университет. Даже король носил титул «ван», но, как говорится, он был всего лишь первым из дворян, и не более.

Священниками, посвященными Праматери, были исключительно женщины, Земле, естественно, мужчины, и те и другие имели право на семью и, как правило, были многодетны. Доходы с ритуалов делились пополам, половина уходила в казну, половина оставалась священникам. Из этой половины половина шла на нужды деревни, а именно устройство трех праздников: весной, после сева, праздника Праматери, осенью, после сбора урожая – Праотца-Земли, и дня рождения короля. Как ни странно, но короли рождались только зимой.

Церковь была в каждой деревне одна, в городе – в каждом квартале. Вид церкви, внутреннее убранство, одежда священника – все было строго регламентировано и подчинялось линии «Строгая аскеза». Во всем. В пище, одежде, удобствах. У священников был свой университет, учиться в котором мог каждый, будь он дворянин или простолюдин. По окончании семилетней учебы послушник направлялся на семилетнюю практику в сельские церкви, по окончании практики одни восполняли естественную убыль священников, другие строили новую церковь. По закону любое поселение начинается с церкви. Сначала строится храм, потом вокруг него, по единому для всех поселений проекту, селятся крестьяне, ремесленники, отставные воины.

3

Что-то дернуло лодку, я закрыл энциклопедию, глянул на карту – я был единственный человек на двадцать верст, так я примерно определил радиус действия «радара». Леска! Она-то и послужила причиной рывка, ну не она, а рыба, решившая полакомиться наживкой. Представляю ее ощущения: заглотала сверкающую безобидную рыбешку, а та вдруг стала рвать ей внутренности. Метрах в десяти из воды выпрыгнула большая рыбина, дергаясь на крючке и пытаясь, видимо, выплюнуть сумасшедшую рыбешку. После получасовой борьбы рыба сдалась и обреченно позволила себя вытащить в лодку.

Наш судак, а на языке королевства – чорон. Кстати о языке, его знание я получил в момент, когда заклинание «последний помощник» оценило мои параметры и признало достойным звания Последнего Ученика. Амулет, брошенный магом сквозь время и пространство, выбрал меня из сотен проезжающих той дорогой, активировал переброс, вот тогда-то я и получил знания местного языка и еще пары наречий, которыми обладал на тот момент сам магистр. Как получилось с моторикой лицевых мышц, не знаю. Вроде и на Земле нас не сильно выворачивало, когда мы говорили по-английски. Итак, чорон.

– А давай-ка, друг чорон, мы попробуем тебя на вкус, – пробормотал я вслух.

Приглядев пологий песчаный берег с редким кустарником, я направил лодку в маленькую бухточку. Освободив и смотав снасть, почистил рыбу, нарезал кусками, черпанул воды котлом из реки и поставил на костер. Долго ли вариться рыбе? Соль, лист какой-то травы, по запаху очень похожей на лаврушку, горсть пшена, и вуаля – садитесь жрать, пожалуйста.

Поел, остатки кулеша положил в лодку, накрыв котел листом какого-то лопуха. Плыть дальше сегодня я не собирался, торопиться пока было некуда, знаний для спокойного вхождения в общество недостаточно. Поэтому «учиться, учиться и еще раз учиться». В два приема вытащил лодку на берег и с помощью небольшого бревна, найденного тут же на берегу, придал ей горизонтальное положение, натянул тент из плотной ткани, нашедшейся во втором мешке, завалился на лежак и открыл энциклопедию. Странным образом, но раз прочитанное накрепко запоминалось.

Продолжаю изучать раздел «Обществоведение».

Обращение дворянина к простолюдину – «ты», дворянина к дворянину – «ван», к даме – «вана», к девушке-дворянке – «ванесса», к священнику любого ранга – «брат» или «сестра». Причем так к ним обращался и простолюдин, и дворянин. Никаких величеств, высочеств, сиятельств. К королю – «мой король», к герцогам, графам и баронам, соответственно, по титулу – «герцог», «граф», «барон». Простолюдин к дворянам обращался «ваша милость», и никак иначе. Каждый ребенок в возрасте семи месяцев, независимо от высоты положения и состояния родителей, посвящался Праматери, о чем оставлялась соответствующая запись в храмовой книге города или деревни, в которой родился ребенок.

– Оппа! А ведь это проблема для легализации! – вынырнул я из состояния полусна «обучалки» в реальное осознание. – Придется решать эту проблему в ближайшее время. Рэй ван Орж как-никак наследный дворянин, и хотя королевство большое и дворян разной степени богатства и родства как собак нерезаных, по закону подлости всегда найдется тот, кто знал твоих родственников, но не видел среди них тебя. Кстати, «Орж» в титуле обозначал герцогство. Герцогство Орж. Дословно: Рэй – фамилия, ван – дворянин, из Оржа. Как д’Артаньян из Гаскони. На протяжении всей книги ни разу вы не встретите имени шалопая, удравшего из глухомани в столицу.

Быстренько глянул на карту королевства в поисках герцогства Орж. Зажатая с трех сторон горами территория, равная по площади Италии, три реки, пара озер и горы, напичканные всевозможными полезными ископаемыми. Если бы не эпидемия, странно поразившая герцогство трижды за столетие, оно бы было самым богатым из пяти.

Три раза ха и два раза ха-ха. От столицы королевства до герцогства – как до Киева раком. Мало того, в герцогстве вымерло две трети населения, некоторые дворянские семьи вымерли под корень. Кстати, как и гасконцы на Земле, дворяне из Оржа были необыкновенно честолюбивы и драчливы. Маги среди них попадались довольно редко, но вот военные всех рангов – сплошь и рядом. Острый ум, острый язык и острый клинок – это было самой верной характеристикой для дворянина из герцогства Орж.

Та-ак, а что нам скажет энциклопедия о фамилии Рэй? Баронство. В медвежьем углу герцогства Орж. Прэлестно. Пусть скачут проверяют. Три тысячи чертей! Нет, здесь говорят «три тысячи хрогов!» (хрог – противная вонючая крыса).

Праматерь! Так я еще и дуэлянт по натуре? Да мне проще самому зарезаться! Все мои познания о поединках на шпагах базировались на двух сериях «Трех мушкетеров» с Боярским в главной роли, на песне «Вжик, вжик, уноси готовенького» в исполнении Миронова и обширной практике оказания первой медицинской помощи пострадавшим в бытовых драках от колото-резаных ран. Все! Ну-ка, глянем, что по этому поводу нам говорит киножурнал «Хочу все знать». Открываю «обучалку», ищу «фехтование». Есть! Только тут оно называется «искусство владения оружием». Читаем. Ага, пять герцогств, пять школ. Естественно, очень сильная конкуренция, практически вражда. Но в спорах, как говорится, рождается истина, а в споре шпаг рождается непревзойденный стиль убивать себе подобных. Король, конечно, как мог, запрещал дуэли (вы, наверное, помните Людовика XIV, сыгранного Табаковым: «Все! На сегодня больше никаких дуэлей, господа! Я вам приказываю! Хватит дуэлей!») Единственное, чего он смог достичь, так это введения в моду «милосердной дуэли». Считалось высшим шиком нанести десяток, а то и два десятка царапин и порезов, пока противник не упадет от потери крови. Победителей таких дуэлей воспевали в балладах, проигравшим посвящали эпиграммы или в худшем случае эпитафии.

Углубим свои познания в искусстве убивать себе подобных. Перелистываю страницы и нахожу заглавие «Школа Орж». «Обучалка» захватила мое сознание, я превратился в марионетку и прыгал там, в своем виртуальном спортзале, со шпагой в руке, отбивая удары, нападая сам, наносил уколы и порезы. Очнулся вечером, умылся, доел оставшийся кулеш и завалился спать.

– Здравствуй, ученик! Продолжим наши занятия. Ты одаренный, в тебе горит магическая Искра. Но что такое магия? Я определил ее для себя так. Магия – это пятьдесят долей веры, тридцать долей силы Пламени, десять долей трудолюбия и десять долей удачи. В тебе может гореть «Звезда Матери», но без веры в реализацию заклинания ты не зажжешь и засохшую травинку. И наоборот, были случаи в истории, когда всего лишь Искрой и верой сжигались стотысячные армии.

– Итак, магия, четыре стихии – Огонь, Вода, Земля и Воздух. Сплав всех стихий – артефакторика. Все направления применимы как в быту, так и в бою. Все зависит от силы твоего воображения, маг должен точно понимать и представлять себе воочию результат своего воздействия на вещество, природу, существо. Если ты обладаешь стихией Воды и собираешься облить своего друга водой, представь себе воду, ощути ее вязкость, температуру, цвет и вкус. Добавь Пламени и выплесни воображаемую тобой воду в его сторону. Будь осторожен! При недостатке воображения и Пламени ты можешь ударить его куском льда, при избытке Пламени обварить кипятком, и только золотая середина позволит довести твою шутку до реализации. Поэтому трудолюбие шагает рядом с верой, а удача рядом с Пламенем. Так работают все стихии. Но до работы с ними тебе пока далеко. Займись дровами для твоей Искры.

Опять открытые глаза, пойманная взглядом далекая искорка, перетягивание ее в свой едва тлеющий костерок, бросок, едва заметный взгляду всплеск света… Следующая искорка, еще одна, еще. Когда закончилась эта монотонная работа, я не заметил. Пришел в себя опять отдохнувшим и полным сил. Не стал заморачиваться рыбалкой, нарезал кубиками сало, слегка обжарил его в котле, добавил воды, затем горсть крупы и через полчаса хлебал ложкой горячую жидкую кашу с салом. Попутно размышлял, как бы мне разнообразить эту ловлю блох. Ничего, кроме как представить звезды рыбками, а себя рыбаком, в голову пока не приходило. Появилась у меня одна задумка, но ее надо было проверить практикой.

4

Вера, говорите? Будет вам вера! Но пока «обучалка» гоняла меня в учебных поединках. Виртуальный учитель не уставал сыпать в мой адрес обидные прозвища, награждал ударами, царапал концом шпаги мне лицо. Тренировки были настолько реалистичны, что я даже ощущал запах своего вспотевшего тела. Прервались только на обед, и снова укол – защита, укол – защита. Ужин. Сон.

– Здравствуй, ученик. Вчера мы говорили о магии. Если тебя выбрало мое заклинание, то ты как минимум расположен к трем стихиям. Давай пойдем путем от простого к сложному. Самая простая стихия – это Воздух. Смотри, так выглядит эта стихия в спокойном состоянии.

Перед глазами возникло поле, расчерченное параллельными линиями, они слегка извивались, но всегда были строго параллельны.

– Добавим воображения. Хотим, например, слабый ветерок, дабы он обдувал наше разгоряченное упражнениями тело.

Линии на поле заволновались чуть сильней, синусоида волны увеличилась, стала глубже.

– Добавим чуть огня, тут даже твоей Искры будет достаточно.

На мой невысказанный вопрос: «Что значит «добавим Огня?» – магистр ответил:

– Приложи свою Искру к рисунку.

– Хрен редьки не слаще. Как приложить то, что не взять руками, к тому, что нарисовано в воображении?

– Я не знаю, что такое «хрен», ученик, и не хочу знать, что такое «редька». Вера! И воображение! Вообрази себе Искру, поверь в ее обжигающее пламя и приложи ее во имя Праматери к воображаемому тобой же рисунку слегка взволнованной стихии. Ну же!

Понуждаемый магистром, я чиркнул воображаемой зажигалкой, ощутил жар ее пламени на пальцах, поднес к воображаемой мною схеме… Даже сквозь сон я почувствовал, как воздух вдруг резко остыл, захотелось немедленно проснуться, осмотреться, но маг остановил меня:

– Не отвлекайся, ученик. Скажу тебе, что ты не нашел золотой середины. Как ты со своей Искрой смог вызвать снегопад, я пока не понимаю. Задание на день: тренировка получения легкого дуновения. Повторяю для тебя лично: легкого дуновения ветерка. А теперь займись своей Искрой. Открой глаза… зацепись взглядом за любую звезду…

Знаете, любая легкая, но монотонная работа выматывает гораздо сильнее, чем тяжелый, но разнообразный труд. А если он еще и интересен, то вообще по фигу все. Помните? «Нам Солнца не надо – нам Партия светит, нам хлеба не надо, работу давай». Так вот, я решил разнообразить эту ловлю огоньков, справедливо рассудив, как оказалось потом, что все равно все происходит во сне, в моем воображении, так почему я не могу представить себе некоторую механизацию этого процесса? Мэтр закончил инструктаж и исчез, а я… «включил пылесос» и принялся чистить от пыли участок неба. Через некоторое время корпус «пылесоса» начал светиться, и мне пришлось остановить увлекательный процесс, разобрал пылесос и достал из него полный светящимся песком мешок.

Воображение, говорите? Я вытряс мешок звездной пыли в свой едва тлеющий костерок, моя Искра жадно лизнула своим немощным Пламенем первую упавшую на нее звездочку, затем ее засыпало серебристым песком, и я даже испугался, не притушил ли я Пламя. Через мгновение понял – нет! На вершине маленького вулкана горело мое Пламя. До утра было далеко…

Утром – как говорят некоторые острословы, «утро добрым не бывает» – проснулся я не от того, что замерз, а от того, что в лицо мне дул холодный ветер. Хорошо, что лежал закутанный в плащ магистра, то ли ткань у него была такая, то ли заклинание на нем висело какое-то, но он не промокал, был ветронепроницаем, и в жару под ним было прохладно. А как теперь оказалось, и зимой под ним тепло.

Зима кончалась метрах в пятидесяти. Круг, центром которого была моя лодка, был засыпан метровым слоем снега. Снег лежал на ветках кустарника, на склоне ближайшего холма, большая часть лодки тоже скрылась в сугробе, а полог угрожающе просел. Ветки кустарника, под которым я устроил себе лежак, едва держали быстро тяжелеющий снег.

Осторожно выбравшись из лодки, я стащил ее в воду, сдернул ткань полога с ветвей и, оттолкнувшись веслом от берега, уплыл из зимы. Отплыв, километра два вниз по течению, я нашел еще одну удобную бухточку, где и решил остановиться. Честно говоря, рыба стала надоедать, да и кулеш тоже, хотелось чего-нибудь жидкого с капустой, с мясом, пива, на крайний случай компота. Но внутренний голос предупреждал: «Ты не готов, тебя любой сопляк спровоцирует на дуэль, изрежет, как неумелый парикмахер клиента бритвой, и не отмоешься от позора. Учись! Пока не съешь всю крупу и сало, торопиться некуда!»

В чем-то он был прав, этот внутренний голос, очень похожий на голос погибшего мага: ни магией, ни владением шпагой я пока похвастаться не мог. Поэтому, устроив лагерь, я закинул удочку, закрыл глаза, представил себе спокойную стихию Воздуха, убавил Пламя в зиппо до предела, поднес его к схематичному изображению… Ничего. Еще раз, тот же результат. Еще раз.

– Что я не так делаю? – всполошился я. Стихия, Пламя! Подношу! Ни фига! Тридцать хрогов мне в задницу! Стихия. Пламя. Подношу. Касаюсь. Нет эффекта. Откуда-то доносится голос учителя:

– Напоминаю некоторым невнимательным ученикам свои слова из лекции: «слегка взволнованная стихия».

Параллельные линии слегка взволновались, я нежно поднес еле горящий огонек, прикоснулся… Нежное дуновение прохладного ветерка взъерошило мне волосы.

Нет. Это могло быть совпадением. Я пожелал, а тут порыв ветерка мне в лицо. Надо попробовать еще раз.

Голос учителя:

– И ради Праматери, не закрывай глаза, когда творишь магию.

– Я попробую, магистр.

Вышел из состояния обучения, глянул на поплавок, а его на поверхности воды не было! Леска натянута, удилище согнуто, кто-то крупный пытался изо всех сил избежать костра. Подсекать смысла не было, рыба хорошо сидела на крючке, мне осталось уморить ее вываживанием и подтащить к берегу. Хороший забр (карп) килограмма на три, блестя крупной чешуей, судорожно разевая рот, обреченно отдался мне в руки. Выпотрошил и запек его прямо в чешуе на углях. Заваривать в котле какой-нибудь отвар не рискнул, с незнакомой флорой лучше не связываться, так что только речная вода по-прежнему утоляла мою жажду.

– Тэк-с, продолжим учебу. – Мастер отсалютовал мне шпагой. – Становись в позицию! Запомни, ван Оржи не злопамятны, но закон помнят. Неубитый или неотомщенный враг – это пятно на репутации всего дворянства Оржа. Противники нас должны уважать, бояться и трепетать от осознания, кого они волей или неволей оскорбили. Если вас не оскорбили, оскорбите вы, и этим вы уже выиграете половину дуэли, показав противнику свое презрение к нему и его умению владеть шпагой. Но это не значит, что вы прямо сейчас начнете вызывать на дуэли направо и налево. Искусство убивать – это умение, которое оттачивают всю жизнь. А ты едва приступил к сему процессу.

И пошло-поехало: мастер гонял меня по расчерченной на полу схеме, где были указаны позиции стопы, ставил мне кисть, учил подбирать клинок по весу, длине и гарде. Объяснял приемы принятия клинка противника на гарду, когда лезвие напрочь застревало в ней и ты колол врага кинжалом или бил его кулаком в лицо.

– Мы, ван Оржи, делаем этот прием вот так; ван Бара (передо мной возник закаленный в боях и дуэлях рубака с многочисленными шрамами на лице и в берете с тремя разноцветными перьями) – вот так. Нантец попробует так, а Соло попытается вот так. Рабатец привык рубиться саблей, поэтому попытается тебя зарубить, предварительно сломав тебе шпагу, но у нас, Оржей, и на саблю есть финты. Следи за шпагой, ученик! Вот так, так и вот так. Против этого приема нет спасения, ты колешь противника кинжалом в печень. Этот прием делается молниеносно, никто не должен заметить, как ты его исполняешь. «Удар молнии», так он называется, и пока ты не научишься его исполнять именно молниеносно, ты не сможешь им воспользоваться. Таковы правила фехтовальной школы Оржа.

5

Вот так, век живи, век учись! Хорош бы я был в берете с перьями цветов герцогства Бара и фамилией Рэя ван Оржа. Надо срочно посмотреть в энциклопедии герцогства цвета их знамен, одежду и оружие. Так-с, что нам пишут в журнале «Семья и школа»? Ага! Орж, Бара, Нант, Соло и Рабат.

Знамя королевства – три вертикальных поля, красное, синее и зеленое. На красном поле пять солнышек, символизирующих пять герцогств, благословенных Праматерью. Три старейших герцогства имели одноцветные знамена, территории двух последних были выделены из самых больших герцогств и поэтому имели знамена трех цветов. Орж и Бара как раз и были новообразованными территориями. Хотя разделение произошло в незапамятные времена, дворяне старых герцогств вечно попрекали трехцветных молодостью происхождения. В столице королевства мода была демократична, одевались кто во что горазд. Королевские служащие предпочитали красные или бордовые мундиры и перевязи цветов департаментов, особы, приближенные к королевскому двору, оттенки синего с золотым шитьем, остальное дворянство носило камзолы и плащи цветов своей родины. Дамы никаких ограничений не имели и поэтому балы, если они случались, были похожи на полевой луг, среди цветов которого жужжали шмели, пчелы и осы.

Военные отличались только плащами. Армейцы носили белые плащи, дабы в битве было заметно, где нужны подкрепления. Морякам полагались темно-синие плащи, и так как среди них дворян не было, то обходились без перьев на таких же темно-синих беретах. Порох в этом мире был, но пока его использовали только для фейерверков. Никому в голову не приходила мысль смастерить пистоль и выпалить из него в ближнего своего. Наверное, потому что широкое применение амулетов и заменяло эти пистоли.

А что у нас с медициной? Где-то в глубине сознания сидела мысль, что мое медицинское образование и опыт позволят мне пристроиться в этом мире и безбедно прожить. Так вот о медицине. Каждый маг, обучаясь в академии, проходил курс травологии и зельеварения. Выпускник был обязан на глазах у экзаменаторов приготовить два десятка зелий и снадобий и применить их на больном. В дальнейшем он при желании мог развить свое умение в частном порядке и в своей личной лаборатории. Эти два десятка снадобий покрывали все случаи ран и болезней, кроме, конечно, смерти.

Никакого поднятия зомби, мертвецов, гончих и драконов. Умерла, так умерла! Нет, хирургия присутствовала, удаление воспаленных органов, шитье ран, сложение костей при переломах – все это было. Однако не было послеоперационного наблюдения и прочей мороки с больными. К примеру, попал к тебе больной, диагноз – рубленая рана плечевой кости, потеря крови, сознания. Лечение – сложил обломки, полил снадобьем, ушил мышцы – другая микстура, ушил кожу – третья. Кровевосстанавливающая микстура – в зависимости, сколько крови приблизительно потерял раненый. Шлепок по щеке, звон серебра, и до свидания, пациент.

Никто не сверлил зубы! Удаление больного зуба, капля кровеостановителя, в свежую рану капля восстановителя, звон монеты, привет семье. В течение месяца зуб вырастает. Можно быстрее, и даже очень быстро, но цена на такое лечение не всем по карману. Целительством простолюдинов занималась исключительно церковь. Сестра лечила женщин, брат, соответственно, мужчин. И никак иначе. А вот снадобья и микстуры – прерогатива магов. Только они имели законное право варить зелья и отвечали за их качество.

За всеми ними следила гильдия, ибо каждое действие мага сопровождала клятва, данная им в академии перед магическими артефактами. Конечно, фиалы с зельями находились в свободной продаже, путешественники, охотники, купцы, все, кто знал, что может и не успеть добраться до храма в случае чего, имели при себе запас основных зелий. Куча народу травмировалась в королевстве за день, так что спрос на зелья был устойчивым.

Закрыл энциклопедию, огляделся, открыл карту. Снизу против течения появилась небольшая отметка – кто-то плыл, но находился еще далеко, все же десять – пятнадцать километров на веслах – это не на речном трамвайчике прокатиться. Доел забра. С луковицей и куском хлеба тот пошел на ура.

Бухточка, в которой я устроился, образовалась из-за ручья, который прорыл себе дорогу к реке не под прямым углом, а наискосок – ну не хватило ему сил смыть в русло реки огромный камень, невесть откуда принесенный природой. Вот у этого камня я и приткнул лодку утром, удирая от зимы.

Когда устаешь от одной работы, надо просто поменять занятие. Итак, слегка взволнованная стихия, Искра, прикладываю. Йес! Правой рукой я подносил огонек виртуальной зажигалки к стихии, а левой как бы смахнул пылинку с груди, последняя фаза движения ладони была направлена в сторону реки. Узкая полоса ряби, появившаяся на спокойной до этого водной поверхности, продемонстрировала мне мои способности в магии. Едва сдержав тарзаний вопль, я взбаламутил стихию, поднес Пламя, махнул рукой, на противоположном берегу с деревьев посыпались сухие сучья, а крона выгнулась под мощным порывом ветра.

Нет. Что-то в моей магии не так. Ну глупо же тянуть кота за хвост, представляя себе стихию, пламя, жест. Все это должно делаться мгновенно. Возможно, есть вербальная формула, но ведь и она не мгновенного действия. Это как стрельба из кремневого пистоля: пока прицелишься, нажмешь на спусковой крючок, пока курок с зажатым в нем кремнем высечет искру, пока загорится затравка и огонь проникнет через запальное отверстие к основному заряду и его наконец подожжет, проходит уйма времени.

Что нам говорит энциклопедия магистра? Раздел «Магия».

Маг – это человек, покоривший стихию. Первые маги действительно взаимодействовали со стихиями вербально и жестикуляцией. Со временем обнаружились свойства камней: кровавик (рубин) отлично подходил для накопления Пламени, опал взаимодействовал со стихией Огня, топаз – со стихией Воды, горный хрусталь – с Воздухом, коричневый кварц помогал взаимодействовать со стихией Земли. Отполированные и вставленные в оправу камни могли принять в себя заклинание, хранить его бесконечно долго и освобождать его мгновенно, узким направленным лучом по мысленной команде активации артефакта. Вот это умение мгновенно активировать артефакты, их заряжать и конструировать и было основным умением и обязанностью магов.

Чем мощнее Пламя у мага, тем мощнее получались у него амулеты. Тем дороже они стоили. Естественно, еще дороже стоили амулеты, сводившие действие стихии на нет. Все было банально: просто вода гасила огонь, огонь плавил и спекал землю, земля либо засыпала, либо пропускала через себя воду, воздух тормозился дождем. Но было одно «но». Человек, не имеющий в себе Искры, пользоваться амулетами не мог. Он мог обвешаться накопителями с головы до ног, вооружиться стихийными амулетами до зубов, но активировать их не мог! Вот за это и ценили магов.

Один архимаг, несколько магистров, сотня простых магов – и любое королевство чувствовало себя в безопасности. Правда, долго живущие маги не любили воевать, война для них – это зачастую смерть, а со смертью мага умирало и его Пламя, а значит, и все его амулеты превращались в обыкновенные драгоценности. Вот и представляли они возможность перемалывать армии военным. Войны были, как же без них, а куда прикажете девать идиотов?

Кроме того, существовали разбойники, пираты, какие-то свободные баронства. Кстати, и баронам не сиделось в своих баронствах, спор на каком-то балу перерастал в дуэль, а та, в свою очередь, в войну. Сюзерен в такие дела обычно не вмешивался. «Дело чести», а честь, как известно, превыше всего! На планете было три континента, несколько крупных и не очень островов, а также невесть сколько островков, оставшихся от затонувшего в результате какого-то катаклизма четвертого континента. Границы государств давно устоялись, короли в большей части были родственниками, в третьем, пятом, десятом колене всегда можно было найти общего родителя или родительницу.

Но вернемся к магам. Создавая амулеты, маги изобретали разные полезные вещи. Они могли запустить взаимодействие стихии и накопителя, так появились магические светильники и прочая мелочь, не требующая большого расхода Пламени. Сравните расход энергии на приготовление простого омлета на электрической плите и емкость батарей светодиодного фонаря.

6

– Ну-ка глянем, что собой представляет амулет? Раздел «Артефакторика». Итак, вот схема: камень стихии, оправа, управляющая линза. А это что за хрень? Ага, вот оно – управляющая линза. Личный отпечаток Пламени. То есть у каждого мага Пламя имеет оригинальный цвет и рисунок. А от мощности Пламени зависит глубина рельефа оттиска. Получается, что из всех амулетов магистра я могу пользоваться только накопителями, стихийные мне придется переделывать. Кулон разряжен полностью, ван Бара прыгнул порталом, поддерживал себя некоторое время, пока меня не нашло заклинание, ну и титул Последнего Ученика.

В общем, в магическом плане я пока отрицательная величина, в умении тыкать шпагой – ноль. Надо спросить у магистра, нет ли обходных путей, возможен ли вариант ускоренного обучения; может, мне для начала обучиться фехтованию и, уже обезопасив свою жизнь возможностью противостоять в поединках, только тогда продолжить обучение магии? Не сидеть же мне в кустах полжизни.

В рассуждениях и чтении энциклопедии я потратил часа три времени. Мимо проплывала довольно большая галера, барабан задавал ритм гребцам, и те, довольно шустро загребая веслами, гнали ее вверх по течению. Жизнь рядом и бьет ключом, а я, как мышь, забился в норку. От вспыхнувшего раздражения я скрипнул зубами, придал стихии Воздуха очертания вихря, полыхнул пламенем зажигалки… махнул… порыв ветра едва не выбросил галеру на берег, барабан тревожно зачастил, галера резко ускорилась и скрылась за поворотом.

– Однако! А как у нас выглядит стихия Огня? Вот как? А Воды? Земли? Ну надо же!

Стихия Огня выглядела как… пионерский значок, но без изображения кучерявого пацаненка. Звездочка и три языка пламени. Зная, что с огнем шутки плохи (мне эти знания «любовно» привил еще отец, когда застал меня, пятилетнего, со спичками в сарае), я приложил к прекрасно видимой схеме тлеющий фитиль, на пальцах загорелся реальный огонек. Он колебался под воздействием порывов слабого ветерка, но не тух. Кстати, пальцы не ощущали его жара. Челюсть больно ударила меня по коленкам. Нет, я не дикарь какой-то, вид огня меня не напугал, горящее на конце пальца пламя просто завораживало своим цветом, ярко-алые язычки трепетали в поисках поживы, и я им ее дал. Щелчком сбросил язычок на кучку плавника, принесенную волнами, высушенную ветром и солнцем. Магический огонек практически мгновенно распространился по сушняку, и вот передо мной горит нормальный костерок.

– Хех! Зиппо, зиппо. Хвост главное в жизни! Ну, раз горит костер, а дело к ужину, приготовим-ка мы себе нашу любимую кашу.

Со стороны, наверное, было интересно наблюдать за мной. Я разговаривал сам с собою, смеялся и ругался. Жестикулировал и разглядывал свои пальцы. Наконец ужин был готов, я достал из сумки ложку и, глядя на горящий костер, принялся за кашу. Темнело, ни читать, ни спать пока не хотелось. Я огляделся «радаром» – огонек галеры исчезал за зоной его действия, и вокруг ничего опасного не было. Достал «Нокию», нажал в меню на плеер, подключил и вставил в уши наушники. Выбрал из длинного списка концертов свой любимый и ткнул кнопку «плей». Сюр! Под чужим небом и зарождающимися в вышине закатного пламени Праматери звездами звучал гимн любви. Трое мужчин были готовы отдать все ради любимой. Рыцарь – жизнь, аббат – веру, уродец – свою душу дьяволу. За день камень прогрелся, и я пристроился спать на его плоской вершине. Завернулся в плащ, закрыл глаза.

– Здравствуй, ученик! – А у меня в голове еще звучала музыка любимых мною песен. – Это ваша музыка и песни?

– Да, учитель.

– Звучат красиво, и хотя я не понимаю твоего языка, но гармония в звучании слов и нот прекрасна.

– И слова, учитель. Песня рассказывает о неразделенной любви трех мужчин к нищей, но красивой девушке. Каждый из них готов отдать все ради ночи с ней. Рыцарь – жизнь, священник – веру, уродец – душу.

– Ну и кто, по-твоему, приносит большую жертву?

– Уродец, учитель.

– Объясни.

– По религии моей земли есть Бог и его вечный враг дьявол. Кстати, бывший его лучший ученик и друг, потом они поспорили, вспыхнула вражда, война, кровь, страх и ужас. Так вот, души подлецов, убийц, отступников попадают в чистилище, и там наш Бог прощает убийц и подлецов и пропускает их на перерождение, а вот души отступников улетают прямо к дьяволу. Считается, что он их там вечно мучает и терзает. Хотя лично я думаю, не стал бы дьявол тратить время на пытки, скорее всего, он кует из них свою армию.

– У нас все проще. Мерзавцы гниют на свалках, где их поедают хроги, остальные улетают к Праматери, очищенные огнем. Но оставим теологические споры. Есть ли у тебя вопросы ко мне?

– Есть, учитель. Я не успеваю. Мне надо тренироваться с мастером фехтования, я постигаю мудрость магии с вами, какое-то время трачу на увеличение силы моей Искры, таская огоньки звезд, днем энциклопедия, общие знания, тренировки и закрепление пройденного, приготовление пищи, наконец. Нет ли способа ускорить обучение?

– Такого способа нет. Но есть способ растянуть время.

Первые три слова ввергли меня в уныние, зато следующие пять дали надежду.

– Я весь внимание, учитель.

– Сон. Нужно упорядочить сон. Надеюсь, ты знаешь, что во сне время очень сильно замедляется, в коротком сне можно прожить целую жизнь. За ночь, по подсчетам магов, можно прожить до тридцати жизней. Правда, утром голова будет гудеть как набатный колокол, но несложное зелье быстро устраняет недуг. В моей сумке оно есть. Посмотри внимательно в отделении с фиалами. На крышке нарисован муравей, кстати, из муравьев и ягод дикого крея (облепихи) оно и готовится, рецепт найдешь в книге. Там семь порций, они переложены листом леепы (липы), что хранит их от высыхания и потери свойств. Твоя Искра… Ого! Не может быть! Такое впечатление, что ты целый год таскал в нее огоньки звезд. Что ж, посмотрим на дальнейшее развитие событий, а пока разделим ночь. Мои семь частей, мастера-фехтовальщика семь частей, на сбор огня семь частей, остальное твой отдых.

Он помолчал и продолжил:

– Давай-ка посмотрим, чего ты достиг за сутки… Вот, посмотри на стихию Воды… приложи пламя Искры и помни о золотой середине… Ты готов? Становись в позицию! Наступай след в след, эту схему рисовали своей кровью лучшие фехтовальщики Оржа. Это тайна тайн. Никакие пытки не вытянут из тебя ее схему. Да и никто не будет пытаться, ты даже не десятитысячный, кто знает ее, фехтует по ней и забывает о ней, выпустив из рук шпагу… Этот прием Оржи делают так… нет, не так, а вот так… кисть выровняй… коли… защищайся…

В небо, полное звезд… запустил кастрюльки роботов-пылесосов… семь штук… мелодичный сигнал, и первый из семерки подплыл ко мне, включил реверс и выдул свою добычу мне в огонек. Они запрограммированы таким образом, чтобы ежечасно один приносил мне добычу и скармливал ее Искре…

Утро

Голова раскалывалась! Протянул руку к сумке, нашел отложенный фиал, приоткрыл один глаз, навел резкость. Надо было убедиться, что это именно то лекарство, не хватало еще перепутать его с каким-то слабительным. Открыл, перевернул сосуд, в подставленную ладонь упала зеленая пилюля, убрал фиал на место, закинул пилюлю в рот и скривился от ядреной кислоты лекарства. Увы, инструкция по применению запрещала заедать и запивать оное снадобье. Терпеть! Не менее получаса. Слюна, хлынувшая в рот, пыталась смыть эту отраву, и в конце концов ей это удалось. Взамен тяжесть и отчетливо слышимое эхо сердцебиения в кровеносных сосудах мозга ушли, взор прояснился, появился зверский аппетит, который в свою очередь пришлось унимать остатками вчерашней каши. «Мало!» – заявил желудок, пришлось добавить кусок сала и луковицу.

Однако! Глянув на остатки сала, крупы и хлеба, понял, что завтра, максимум послезавтра мне нужно будет пополнить запас еды. В конце концов, я не нищий! Мэтр оставил мне денег, да и с разбойников капнуло. Увидев лежащую шпагу, я взял ее в руки… Ого! Тело привстало на цыпочки на подпружиненных ногах, кисть направила шпагу горизонтально земле в лицо воображаемому противнику, левая рука выхватила кинжал и вытянулась параллельно правой. Укол, укол, финт, обводка, отбить кинжалом ответный удар врага, шпагой принять на гарду выпад. Есть! Клинок противника застрял в клинколоме, осталось слегка повернуть свою шпагу, а мой кинжал уже торчит в глазу врага. Шаг назад, ритуальный поклон и салют шпагой поверженному сопернику.

7

Нехило меня натаскал мастер за ночь. Мелодично зазвучал сигнал звездосборника, в груди прокатилось тепло. Проверю-ка я, что успел мне рассказать за ночь мэтр. Итак, стихия Воздуха, стихия Воды, стихия Огня и пока очень слабое реагирование со стихией Земли. Кстати, Учитель вообще не имел предрасположенности к стихии Земли, у него и амулетов этой стихии не было. Поэтому он и на раскопках задержался, пришлось ковырять землю вручную.

Еще одна местная особенность: маг мог пользоваться только своими амулетами. Пламя одного мага конфликтовало с Пламенем другого. Вот за эти капризы магии военные и не любили связываться с магами, предпочитали действовать грубой силой оружия и, как им казалось, блестящими ходами тактики и дальновидной стратегии. На самом деле вся баталия заключалась в защите пехоты и атаке конницы. Да, да. Конницы. Вообще животный и растительный мир мало чем отличался от моей родной планеты, нет, конечно, были и различия – у кого-то клыков побольше, у кого-то клюв длиннее, у кого-то пасть пошире.

– Что-то меня сегодня все бросает на лирические отступления, – пробормотал я. – А между тем у меня крайне мало времени. Давай, Ежик, меньше дебатов, а больше лопатой (так в ответ на мой недовольный бубнеж говорила мне в детстве мама, копая картошку).

Итак, Вода, схематично та же звездочка, но три капли вниз. Поднес слабый огонек своей Искры, из реки поднялся столб воды метра в три высотой, точь-в-точь хобот торнадо, так же закручен и извивается. Жест смахивания крошки со стола тыльной стороной ладони, и «хобот» понесся к противоположному берегу, там он выплеснулся, подмыл какую-то корягу, она шумно свалилась в воду. Убавим пламени, но добавим жестом силы. Прикосновение – на поверхность реки всплыл ледяной шар, я жестом придал ему направление и ускорение, шар торпедой ударил в злосчастную корягу, ту опять выбросило на берег.

Нехило, из меня получится отличный местный Маринэско. Я уже представлял себе торпедированные галеры пиратов, сундуки с драгоценностями и освобожденных длинноногих и пышногрудых пленниц у себя на руках.

Стихия Огня. Поднес к схеме-значку пламя поярче, в результате получил плюющийся искрами шарик, который с перепугу сбросил в реку и был едва не ошпарен брызгами рванувшего ввысь гейзера. Загляну-ка я в справочник магистра. Так и есть, фаербол не бросается, а запускается в направлении противника. Лодочкой сложенная ладошка, и жест правой рукой, в которой горит стихия, «мягкая подача». Огонь вообще не любил резких движений. Первые метры он летел плавно и медленно, но затем сам ускорялся и в зависимости от приложенной силы либо взрывался на цели, обжигая ее, либо прожигал ее насквозь.

– А хрен редьки не слаще.

Земля. Схема-ключ активации – круг с заключенным в него квадратом. Искру подносят к кругу. Управляя этой стихией, можно было копать, засыпать, трамбовать, укреплять. Прекрасно сочеталась со стихией Огня. Маги, владеющие обеими этими стихиями, были редки и уважаемы. Из-под их рук выходили неразрушимые шедевры архитектуры. Все крепости построили они, дворцы короля и прочих знатных вельмож, которые сумели оплатить услуги магов, тоже. Оружие, выкованное ими, не имело цены и передавалось по наследству. Попавшее в руки врага, выкупалось за любые деньги. Часто случалось, что дворянин оставался бос и гол, но с бесценным клинком в руках, и был счастлив.

У меня пока слабое взаимодействие с этой стихией, но пробовать надо. Жест, ладонь с растопыренными пальцами. Круг, квадрат, Искра, прикосновение. Ладонь направлена на горку сухого песка. На моих глазах горку утрамбовало в плитку песчаника. Провел по ней пальцами, оценил шероховатость – отличный брусок точить кинжал, топор, нож. Шпагу, как оказалось, точили специалисты. Опять сигнал «Кормильца», и очередной бункер звездной пыли выгрузили в костер. Опять приятное тепло распространилось по телу. Привычно огляделся «радаром», теперь уже сверху по течению спускались несколько оранжевых огоньков.

– А что, если попытаться у них прикупить продуктов? – начал я разговор сам с собою. В конце концов, купцы возят с собой запас, да и на продажу. Внизу по течению столица герцогства, там самый крупный рынок региона. Решено, иду на перехват.

Быстро умылся, оделся, выдернул перья с берета, опоясался поясом с кошелем и кинжалом, приготовил пустой мешок и, столкнув лодку в воду, сел на весла. Так как фарватер реки проходил возле противоположного берега, то я и причалил к нему в районе потрепанной моими опытами коряги. Вскоре показалась большая баржа, «радар» показал двенадцать условно опасных субъектов на борту. Когда баржа оказалась практически рядом, я прокричал приветствие и свою просьбу.

– Догоняйте, ваша милость! Остановить баржу нет никакой возможности, – ответил мне сухонький старичок. Ну что же, догнать так догнать, лодка всяко легче и быстрее баржи. И вот я уже стою на палубе грузовоза. Кроме хозяина и шестерых членов команды на борту находились и пассажиры. Они сидели на лавках импровизированной беседки с полотняной крышей, баржа была не настолько велика, чтобы мы не смогли рассмотреть друг друга, и по этикету должны были поздороваться и представиться. Причем первым это положено было сделать мне как новоприбывшему. Пока хозяин собирал заказанное, я подошел к беседке и назвал себя.

– Рэй ван Орж, здесь проездом и на отдыхе, – сделал шаг назад, сдернул берет и слегка наклонил голову.

Трое мужчин поднялись и ответили на приветствие, дама кивнула мне, не вставая, а два наглеца в одежде цветов Нанта, демонстративно не обращая на меня внимания, вдруг громко расхохотавшись, стали громко обсуждать мой наряд и непрезентабельный вид.

– Ты посмотри на этого петушка, наверное, выпрыгнул из окна чужой женушки, спасаясь от рогоносца, и даже перья потерял.

– Забился в глушь на отдых, – ответил второй.

Весь диалог сводился к вызову на дуэль, такое не прощалось.

– Господа, – обратился я к ответившим на мое приветствие мужчинам, – прошу вас быть свидетелями, я был кроток и вежлив.

– Господа, – это уже к наглецам, – прошу в танцкласс, будем учиться вежливости. Эй, кто-нибудь, принесите мне шпагу из лодки. – Кто-то подал мне ее в руки. – Господа! Давайте-ка проверим остроту ваших клинков на предмет их соответствия остроте вашего языка. Вдруг окажется, что язык острее, тогда я вам их укорочу. Нападайте! Оба!

Тело, получив смертоносное жало клинка в руки, встало в позу богомола. Я не смотрел на противников. Расфокусированное поле зрения охватывало все перед собой и даже с обоих боков примерно на двести сорок градусов, противники замерли напротив.

– Ну же, господа! – Я стоял на цыпочках и балансировал телом, как змея на хвосте. Кинжал смотрел в лицо одного противника, шпага в другого. – Судя по тому, что вы медлите, вы чаще бываете в постелях друг у друга, чем на дуэлях. И кто из вас мужчина?

Удар ниже пояса, противники с ревом бросились в атаку. Я длинным шагом ушел в сторону, поставил их в одну линию, двумя парированиями и одним уколом уполовинил атакующих.

– Ага! Так это вы, сударь, выполняете в вашей любовной интриге роль женщины? Ведь только дамы прячутся за спины своих возлюбленных.

Атака потерявшего голову от ярости наглеца едва не сбросила меня за борт. Портоса помните? Вот такой комплекции господин пытался наколоть меня на свою шпагу. Но теперь нас двое, и опять знаменитая стойка Оржей. Противник ушел в глухую оборону. Нет, братец, у нас, Оржей, и на это есть лекарство. Глубокий выпад и укол в ногу, противник присел от боли, еще один молниеносный укол во вторую, враг упал на колени, и завершающий укол в шею. Шаг назад, поклон, салют шпагой. Два мертвеца на палубе подтвердили, что победитель не расположен сегодня к шуткам. Свидетели привстали, молча поклонились мне в ответ. Хозяин держал на вытянутых руках мой мешок, а я отдал еще одну команду:

– Оружие и кошельки наглецов ко мне в лодку. Вот тебе, хозяин, деньги за продукты и по паре медяков на «уход к Праматери» для дураков. Честь имею, господа!

8

Кроме оружия и кошельков в лодку сбросили плащи, береты и сумки. Что с бою взято, то свято! Это правило, видимо, действует во всех уголках вселенной.

Спрыгнул в лодку, мне бросили веревку, и баржа уплыла вниз по течению. Пока происходили описываемые выше события, мы отдалились от моей стоянки на приличное расстояние. Выгребать против течения я не видел смысла, ибо, как говорится, все свое ношу с собой. Осталось осмотреться и найти какое-нибудь уединенное и желательно живописное место. А таких оказалось великое множество. Наконец я остановился на одном, удовлетворяющем всем моим потребностям. Могучее дерево склонило ветки в реку, то ли купая их, то ли пытаясь ими ухватить кого-то в воде. Небольшой пляж и хижина под высоким берегом. Старое заброшенное кострище говорило о том, что последнее посещение этого места было никак не менее года тому назад.

То, что доктор прописал! Рыбалка в этом месте должна быть богатая, место прикрыто со всех сторон. Жилье практически готово, осталось слегка подправить, благо инструмент есть, а материала для стройки немерено. На этот раз лодку не вытаскивал, а, разгрузив мешки и добычу, привязал ее к корням хозяина этого места. Сначала очистил кострище, оказалось, оно было довольно хорошо устроено, очистил камни от песка и старых углей. Затем занялся хижиной, сплетенной из веток рядом стоящего дерева. Ее крыша требовала небольшого ремонта, да и лежак, тоже из веток, следовало обновить. Чем я, собственно, и занялся.

Залез на толстый сук, срубил десятка три-четыре сильных веток с обильной листвой. Часть материала пошла на крышу, часть на лежак. Недалеко волна когда-то выбросила на берег причудливую корягу. Присмотревшись, я понял, что смогу смастерить из нее чудесное кресло.

До вечера я едва успел устроиться и осмотреть трофеи. Плащи как плащи, я бросил их на лежак. Береты. Зачем мне два лишних берета, тем более потрепанных и засаленных? Я хотел уже запулить их в реку, но что-то удержало меня, и я повесил их на ближайшей ветке.

Шпаги. Ничем не лучше моей по гибкости и остроте, единственное достоинство – это перевязь и ножны. Ножны с перевязи «Портоса» были поприличней, а перевязь его товарища идеально подошла мне по размеру. Кинжалы. Один я сразу отложил, рисунок витой гарды почти соответствовал моей шпаге, да и ножны были хорошие, крепкие. Второй тоже, на мой взгляд, был неплох, но не таскать же мне сто пудов железа на себе только из эстетических соображений.

Кошельки. Десять и пять золотых соответственно, по десятку серебра. Тут же пересчитал монеты из кошелька покойного магистра. Сотня золотом и полсотни серебром! Богатеньким был мой учитель, но, помнится, он говорил про пару долгов и пару обязательств. Надеюсь, он не переложит на меня уход за престарелой бабушкой, маленькой внучкой и долг в тысячу золотых.

Поэтому золото тратить не будем, обойдемся пока серебром. Ссыпал золото к золоту и, напевая песню из мультика: «Одна таньга, моя таньга», – начал рыть ямку в дальнем углу хижины, дабы спрятать туда кошелек, и на глубине около полуметра наткнулся на какой-то сверток. Пришлось раскапывать. Находка, чуть более метра длиной, была обернута тканью и перетянута ремнем старой перевязи. Расстегнул ремни, развернул сверток и обнаружил темный клинок и трость с набалдашником в виде грифона. Клинок чуть больше метра, трость около восьмидесяти пяти сантиметров. Гарда шпаги неимоверного рисунка. Казалось, кружево из стальной проволоки нарисовано, но оно было функционально, я сразу нашел клинколомы и ловушки. Берет. Герб и цвета Орж.

Ткань, в которую были завернуты клинок и трость, оказалась плащом с теми же свойствами, что и плащ магистра, то есть он был непромокаемый и непродуваемый. Поэтому оружие сохранились в том виде, в каком его туда положили. Не скрою, после этой находки я истыкал трофейной шпагой каждый дециметр пола хижины увы, моей жабе пришлось довольствоваться единственной находкой. Передумав прятать кошелек, я положил его обратно в сумку и занялся поклажей наглецов.

Сумка «Портоса» порадовала отличным бритвенным прибором, куском душистого мыла, парой отличных полотенец и двумя бутылками вина. Сумка его напарника – парой нового белья, небольшим квадратным зеркалом примерно шесть на шесть сантиметров, новой жилеткой и рубахой, а также книгой. Сразу посмотрел на себя в зеркало, но оно было, во-первых, паршивого качества, во-вторых, маленькое, поэтому ничего толком разглядеть в надвигающихся сумерках не удалось.

Пригляделся к трости, что-то в ней было неправильное, неуловимо неправильное. Я покрутил ее в руках – удобная крепкая трость, рукоять хорошо ложилась в руку… Здесь продолжением рукояти должен быть клинок! Я лихорадочно стал искать механизм освобождения клинка. Есть! Под усилием левого мизинца крыло грифона утопилось в ручку, послышался щелчок, ножны соскочили с узкого шестидесятисантиметрового штыковидного лезвия, и появившаяся спрятанная доселе гарда оплела мою кисть надежной защитой. Однако! Поднял ножны, вложил клинок. Дойдя до определенного места, гарда щелчком спряталась в пазы, и трость опять стала безобидной безделушкой. Еще пару раз попробовал освобождение клинка и понял, что могу это делать достаточно быстро.

Поужинал хорошим куском копченого мяса и запил его неплохим вином. По ходу дела несколько раз принял «собирателей звезд», каждая порция, поглощенная моей Искрой, наполняла меня внутренней энергией. Казалось, еще немного, и я начну светиться. Мне не удалось сегодня почитать энциклопедию, потренироваться в магии, но я посчитал, что день прошел удачно. С этой мыслью я лег на лежанку, натянул на себя плащ и заснул.

– Здравствуй, ученик.

– Здравствуйте, учитель.

– Давай посмотрим, как ты закрепил мой урок за день.

– Простите, мэтр, но мне не удалось выкроить время для тренировок.

– А что так? Чем ты был занят?

– Во-первых, учитель, у меня закончилась еда, я не могу питаться одной рыбой и пить воду из реки. Я попытался ее купить на проходящей мимо моей стоянки барже.

– И?

– Двое нантцев спровоцировали дуэль, и мне пришлось их убить.

– А что, «милосердия» не получилось?

– Ради Праматери! Какое «милосердие»? Их двое, я один, опыта никакого, как я их убил, ума не приложу. Скорее всего, они сами зарезались. У меня ведь до сегодняшней дуэли не было никакой практики. Мало того, насколько я знаю, фехтование – это спортивное искусство. Человек с неподготовленными мышцами не может противостоять тем, кто держит шпагу с детства. У меня есть небольшой военный опыт, все же я проходил службу в спецвойсках, но моей основной специальностью было оказание первой медицинской помощи раненым. Правда, я готовился и по обычной программе бойца, а это означает обучение различным приемам борьбы с оружием и без.

Да, после армии я старался держать форму, работа на «скорой помощи» – это не прогулки с девушкой по Рио-де-Жанейро. Иногда на ложных вызовах приходилось отстреливаться из стопперов от озверевших банд наркоманов. Там-то я и приобрел навык «бац – и в глаз».

– Стоппер – это твой амулет? И чем он стреляет? К какой стихии привязан?

– Да, мэтр. Это амулет, стреляет каменными шариками.

– Все же стихия Земли. Сожалею, ученик, но с землей у меня нелады. Теперь по твоим вопросам. Повтори-ка мне определение магии.

– Магия, по магистру Дэю ван Бара, определяется как пять десятков долей веры, три десятка долей Пламени, десять долей трудолюбия и десять долей удачи.

– Все верно, ученик. Вера и воображение. Альфа и омега всей магии. Заметил ли ты, что во сне все очень реалистично. Все! Ты понимаешь, о чем я?

– Да, учитель.

– Я говорил вчера о десяти жизнях, которые можно прожить в седьмой части ночного сна?

– Да, учитель.

– Так вот, что бы ты ни думал о себе, но в первую очередь ты маг. Вера и воображение, плюс сила Пламени, плюс удача. Ты проживаешь эти жизни, не семь долей ночи, а семь жизней. И в них ты бегаешь, прыгаешь, фехтуешь и убиваешь. Случается, что и тебя убивают, но во сне ты можешь повторить попытку, и ты ее повторяешь, будь уверен, тысячу раз. А мышцы, что мышцы? Они не сами по себе, они исполнители. Прикажешь, и они завяжут руку узлом, вот так!

9

Он подтвердил свои слова жестом и, внимательно глядя на меня, продолжил:

– Ххех! Видел бы ты сейчас свое лицо, умер бы со смеху. Кстати. Не расскажешь ли мне, как тебе удается собрать столько звездной пыли.

– Учитель, как у вас чистят ковры?

– А при чем здесь ковры?

– И все же?

– Насколько я помню, их выбивают, стирают, чистят щетками.

– А у нас создали амулет, который всасывает пыль из ковров в особый мешок, который потом вытряхивают, и амулет снова готов к работе.

– И?

– Вера и воображение, мэтр. Ну и, конечно, немного удачи.

– О чем ты?

– Мэтр, я запустил семь таких амулетов в небо, и они сами собирают мне звездную пыль. Вообразил и поверил! И – о удача! – сработало.

– Великая Праматерь! Ну почему я умер? Почему мне в голову не пришла такая мысль?

Еще полчаса призрак магистра стенал и плакал над своей судьбой, в это время коротко проиграла мелодия, и очередной заправщик выдул новую порцию в мою Искру.

– Это твой амулет собирания звездной пыли?

– Да, магистр.

– И какие стихии в нем работают?

– Скорее всего, Воздух.

– Бред! Воздух не может собирать звезды.

– Воображение, учитель, и вера. Наш Бог, обращаясь к своему ученику, говорил: «Если бы у тебя была вера хотя бы с горчичное семя, ты бы смог двигать горы».

– Ваш бог, наверное, был магом?

– Скорее всего да, учитель. Он так устроил наш мир, что по любому поводу его хвалят. Нет войны – слава богу. Есть война – слава богу, что не у нас. У нас война – слава богу, что не убили. Убили – слава богу, человек отмучился.

– В общем, так, ученик: мне надо осмыслить твою возможность черпать энергию звездного Пламени, на это время я прошу тебя прекратить ее сбор и потребление. За эти сутки ты потребил двадцатилетнюю норму. Как ты не сгорел в Пламени, ума пока не приложу. Передаю тебя твоему наставнику по фехтованию. Обрадуй его своими первыми беретами.

– Здравствуй, задира! Два нантца – это хорошо, но мало! Вчера мы с тобой прошли половину курса задиры, а сегодня ты практически сдал зачет за курс. Были, конечно, мелкие огрехи, для начала ты мог плюнуть им в лицо; возможно, ты бы попал еще в кого-то, и тогда противников было бы вдвое больше. Не упускай такой возможности в будущем. Но два берета за раз для задиры тоже хороший результат. Раньше, в дикие времена, мы срезали скальпы с наших поверженных врагов. Теперь вот достаточно забрать берет, и не вздумай их стирать, берет врага должен им вонять! Вопросы?

– Мастер, я нашел оружие нашего клана. Черный клинок и трость со спрятанным в нем клинком, плащ и берет с гербом и перьями наших цветов.

– Оржи потеряли всего четыре клинка за пять сотен лет. Пара, которую ты описываешь, принадлежала твоему предку Рэю ван Оржу. Славному рубаке, пьянице и поэту. Последнее, что Оржи слышали о нем, – что он пропал, преследуемый рогоносцем, но ни оружия, ни берета никто за полторы сотни лет не предъявлял. Пара шпаг, «брат и сестра», драгоценна, ее изготовил тоже твой предок, маг Огня и Земли. Ты последний в роду мужчина, можешь вдеть серьгу в левое ухо, и тебя никто не посмеет вызвать на дуэль до рождения сына. Но я не верю, что ты выберешь себе такую жизнь. Ты ведь Рэй!

– Вы правы, мастер. Мой девиз – делай, что должно, и пусть будет, что будет!

– Прекрасные слова, ученик! Я горжусь, что я твой наставник. Мы сделаем так. Ты пока спрячь свою находку, а из трофейных шпаг смастери подобную пару. Просто обломай и заточи острие. С сегодняшней ночи ты будешь учиться бою с «братом и сестрой». Магистр отдал мне свою долю времени, так что ты успеешь насладиться этой манерой фехтования. К бою, ученик…

О Праматерь! И раньше мне снились всякие сны – и про войну, где я вытаскивал под пулеметным огнем очередного трехсотого, и нечто фэнтезийное с полетами над полями и лесами. Но все эти сны легко забывались через час после пробуждения. Сегодня я проснулся с отчетливым осознанием своих похождений во сне. Скажем так, я даже засомневался, а сон ли это был.

Представьте себе картину: вы вдруг осознаете себя молодым человеком, поступившим в фехтовальную школу. Там с вами индивидуально занимается мастер-наставник. День за днем, месяц за месяцем, год за годом вас учат убивать, оттачивают как шпагу, и наконец, выпускной экзамен. Свое мастерство на звание «Бретер» проверяют три десятка претендентов, но получит это звание только один. Я трижды участвовал в таких состязаниях и, наконец, дошел до финала, мой противник был мне знаком, последний год мы часто встречались на арене школы. Спарринги между учениками обычное дело. Кроме того, всех нас учили фехтовать разным стилем и разным оружием, то есть шпага – это обязательно, а вот второе оружие могло быть каким угодно, от хлыста до метательного ножа, от кулачного щита до намотанного на руку плаща, и если вы думаете, что плащ не может быть оружием, то глубоко заблуждаетесь. Оружие! И очень эффективное.

Итак, хлыст и шпага. Двухметровая плеть с закрепленным в конце шилом была серьезным оружием в умелых руках, а других здесь просто не было. Плюс шпага в левой руке, тоже, скажу вам, неудобство еще то. Дважды на выпускных я уходил с арены битый и раненый. Триста тридцать три раза мастер-наставник терпеливо объяснял мне мои ошибки и показывал контрприемы. Наконец мы стоим друг перед другом. Свистнула плеть. Шило пролетело в миллиметре от моего носа. Рука бьющего пошла на второй оборот, и в тот момент, когда она послала ремень хлыста в мою сторону и траекторию движения хлыста изменить уже было нельзя, я сделал длинный шаг вперед, сел в шпагат и дважды воткнул ему «сестру» в живот, блокировав «братом» его шпагу.

Бретер.

Я не помню церемонии выпуска, помню, мы напились в ближайшем кабаке, я до поросячьего визга от счастья, мои коллеги до положения риз – от горя. А дальше… дальше была жизнь, полная опасных приключений. Служба в армии, взятие каких-то крепостей, пьянки, женщины, дуэли, опять дуэли и еще дуэли. Жизнь проходила между лечением от ран у очередного брата, пьянкой и очередной дракой.

– Это какой-то кошмар, а не сон, – пробормотал я. – А ведь кто-то обещал: ты будешь просыпаться отдохнувшим и полным сил, – с сарказмом в голосе прокричал я в небеса, где, по моему разумению, и обретался покойный магистр. Опять достал зеленую пилюлю, и через полчаса с кривой рожей, но с ясным состоянием ума, уже воспринимал жизнь не такой мрачной.

– Вставайте, сударь! Вас ждут великие дела! – обратился я сам к себе. – Надо умыться, приготовить завтрак, попрактиковаться в магии, почитать конспекты магистра, попрыгать со шпагами. Куча дел, а мы валяемся как конь.

Сказано – сделано! В кучу плавника полетело заклинание огня, костер запылал, я достал и установил над ним котел, нарезал кубиками и бросил в него сало и копченое мясо, добавил луку и приправ, благо не забыл их прикупить у купца. Помешивая тут же выструганной лопаточкой смесь, дождался, пока сало растопится, лук подрумянится, а мясо приобретет золотистую корочку, плеснул в котел полстакана вина. Подождал еще минут десять и высыпал в котел пару горстей крупы, накрыл крышкой и еще минут через пять залил водой. Раздвинув угли по сторонам, поставил котел в центр кострища и на полчаса забыл о нем.

– Что там мне сказал мастер? Спрятать раритетные шпаги.

Я снова увязал сверток в плащ погибшего предка и положил его у изголовья. Берет. Прекрасно сохранился, кстати. Серебряный знак с гербом Оржей, представляющий из себя барельеф грифона, держащего в клюве перья цветов герцогства. Примерил – как на меня сшит, на самом деле сбоку была видна пряжка ремешка, регулирующего размер берета, так что подобрать размер не составляло труда.

– Повешу-ка я его проветриться, все же пролежал в яме довольно долго.

За неимением собеседника я по-прежнему общался сам с собой вслух. Теперь надо изготовить пару. Для второй короткой шпаги я выбрал трофейный клинок первого убитого мной нантца. Отмерил от гарды к острию три пяди и обломил клинок. С помощью бруска, созданного мною на опытах с магией Земли, заточил конец до игольной остроты.

10

– А из остатка мы сделаем шампур, – пробормотал я. Все в дело, все в дело, никаких отходов! Экономика должна быть безотходной! Парные шпаги носились не на перевязи, а на ремне, «брат» на левом боку, «сестра» на правом. Старый ремень предка был безнадежно испорчен, поэтому мне в первом же городе надо будет озаботиться его приобретением. Но вот, кажется, все готово – «сестра» в левой руке, берем в правую «брата», и поехали! Удар-защита, укол еще раз, обводка, укол «братом» из положения длинного шага с приседанием на одно колено. «Сестрой» отбить попытку приблизиться, «братом» поймать в ловушку шпагу противника, «сестрой» мгновенный укол. Победа. Бой на шпагах скоротечен, это в кино герои полфильма машут клинками, на самом деле два-три удара для разведки манеры боя – и завершающий контрукол. Все!

Пару раз в прошлой жизни я наблюдал по телевизору соревнования шпажистов. И задавал себе вопрос: где, скажите на милость, эффектные реверансы, томные взмахи шляпой, картинные удары крест-накрест клинками? Реальная атака длится пять вздохов. Получалось, Миронов был прав, распевая алгоритм атаки. Только вслушайтесь: «Вжик, вжик, вжик – уноси готовенького». Атака, защита, выпад, смертельный укол! Мои экзерциции с оружием прервал запах подгорающей каши. Вложил шпаги в ножны, а теперь я постоянно носил оружие при себе, ибо одним из правил дуэли было: ты дерешься тем оружием, которое при тебе. Мое: «Эй, там, кто-нибудь, принесите мне шпагу из лодки» – в следующий раз могло не пройти.

Кинулся спасать кашу. На мое счастье, процесс не зашел столь далеко, чтобы выбросить все в реку, подгорела лишь небольшая часть, удалив которую, я съел остальное без остатка, запив все это добрым глотком сухого вина.

– Что теперь? Магия или энциклопедия? Брошу монетку.

Подброшенный мною щелчком медяк на землю не упал. Что за хрень? Я глянул вверх. На ветке сидела четырехногая сорока. В клюве она держала мою монету и глядела на меня сверху с немым вопросом в глазах: «А еще одну бросить слабо?» Я повелся и бросил еще одну монетку. Пока я рылся в кошельке, сорока переложила монетку из клюва в одну из четырех ног и следующую монетку цапнула клювом. Опять переложила, и снова сцена ожидания. На что я, усмехнувшись, ответил:

– А в клюв?

На что сорока тут же затрещала:

– Лассард, лассард (жадина).

– Лети-лети, балаболка, дураки кончились здесь монетку назад, – ответил я ей.

Сорока замолчала, и в ее взгляде я прочитал ухмылку: «Здесь, может, и кончились, но свою пару монет в день я имею».

В общем, посыл судьбы я понял и принялся за книгу, в конце концов, магией можно заняться и в сумерках.

– Итак, на чем я остановился? Один из трех континетов занимали орки. Континент размерами с земную Австралию представлял собой ровную в известном смысле поверхность земли, именуемую степью и переходящую в полупустыню и пустыню. Одна река, пересекающая континент и берущая начало в вершинах старых потухших вулканов, и практически полное отсутствие леса. Это и спасло человечество от истребления. Пересечь океан на лодках, сделанных из ребер и шкуры гигантской акулы, пробовали не раз и не два, но успеха за тысячелетие никто из орков не достиг. Сначала орки, сбежавшие со своим шаманом из еще большей задницы, съели всех крупных животных, потом мелких, потом начали жрать друг друга. Их общество деградировало, но шаманы еще лелеяли надежду шагнуть если не через Пелену, то хотя бы на другой континент. Кое-какие знания они сохранили, но амулет древнего шамана был утерян, и теперь, даже собравшись все вместе перед своим идолом и камлая до исступления, шаманы максимум, что могли сделать, это перебросить двух-трех подростков или одного взрослого орка для погони за раненым магом в надежде вернуть амулет.

– Надеюсь, дерево-страж – это серьезный аргумент. Что-то мне не хотелось встречаться с неандертальцами-переростками. Машинально перелистывая книгу, я задумался о своем будущем. Да, научиться владеть шпагой в одной из лучших школ королевства хорошо, научиться магии под руководством такого учителя, как магистр ван Бара, прекрасно. А дальше-то что? Сделать карьеру военного? Пройти путь от солдата до маршала? Ученого? Прожить жизнь в поисках формулы какого-то горчичника? Изобрести им паровоз, что ли? Кстати, это мысль. Допустим, не паровоз в прямом смысле этого слова, а механизм, работающий на смеси магии и механики.

Что у них с механикой? Что пишет по этому поводу мэтр? Итак, архимедов винт известен, зубчатое колесо известно, волочение проволоки через фильеры тоже. Чугун, бронза, сталь – есть. Уже веселей. Мне кажется, этот мир ждал именно меня. Алхимия. Что мы имеем? Щелочь, тройка кислот, опыты с ртутью, черный порох, стекловарение в зачаточном состоянии, никак не нащупают состав. Кстати, теперь уже мое зеркало стоит бешеных денег – золотой за квадратный сантиметр. Я Крез, Ротшильд, Морган и Чубайс в одном флаконе. Знания моего мира и магия этого – наше все! И магия Земли в первую очередь!

Захлопнув виртуальный справочник, я вызвал в воображении схему-ключ стихии Земли, направил ладонь на песок, поднес язык пламени – между ладонью с растопыренными пальцами и поверхностью песка возникло марево. Провел ладонью вокруг себя, отступил на шаг, чтобы посмотреть на результаты работы стихии, и обнаружил, что подошвы сапог вдруг встали на невесть откуда взявшуюся каменную полоску грунта. Ого! Да я, оказывается, и дорожки мостить умею не хуже молдаван, а может, и лучше.

Проделал несколько пассов в разные стороны, прошелся вокруг кострища, сделал дорожку до хижины, там «уложил» плитку. Попробовал воздействие стихии на корягу-кресло. Скрипя остатками коры и трещинами, дерево уплотнилось и разгладилось, казалось, его сделали из мрамора. Фух, выдохнул я воздух. На протяжении всего взаимодействия со стихией я дышал, как говорится, через раз. Огляделся. Неблестяще. Да, дорожки были обозначены твердой поверхностью, но, во-первых, они были непрямолинейны, а что называется, «как бык поссал». Кроме того, уплотнение сохранило рельеф площадки. До молдаван мне было еще учиться и учиться. Единственное, что мне удалось, – это кресло. Теперь я мог сесть на него, облокотиться, не рискуя вогнать себе занозу.

Для полного счастья мне не хватало стола.

– Надо попробовать его соорудить, – вслух продолжил я свою мысль. Очертив на песке круг диаметром около метра, я набросал в него плавника, несколько свежесрубленных веток дерева, десяток найденных створок раковин. В общем, попытался придать будущей столешнице какой-то вид. Бросив напоследок в центр какое-то перо, активировал ключ-схему и, присев на колени, придавил «маревом» заготовку. Не спеша пройдясь по проблемным пятнам пару лишних раз, я добился более или менее ровной поверхности, подковырнул кинжалом полусформировавшуюся столешницу, с трудом перевернул ее и проделал те же операции с обратной стороной диска.

– А вот сейчас действительно круто!

Полюбовавшись на дело рук своих, стал оглядываться в поисках будущих ножек для стола. Берег был пустынен, плавник, конечно, присутствовал, но не настолько он был толст, чтобы соответствовать моим задумкам. Груда камней, свалившихся с высокого уступа, привлекла мое внимание. Подошел, оглядел. Как придать этим гранитным обломкам вид ножек стола? Только расплавив их и вылив расплавленную массу в форму. К таким подвигам я не был готов. Поэтому, вернувшись к столешнице, нагреб длинный холм песка и, уже привычно запустив стихию, принялся формировать из него столбик. Помучившись с первой ножкой, я учел свои ошибки, и три остальные ножки, что называется, вылетели из под моих рук, как три молодца́, одинаковых с лица.

Установил их и с трудом водрузил столешницу. Дело в том, что декоративный слой из плавника получился тонким, около пяти миллиметров, остальные два сантиметра занимал бывший двадцатисантиметровый слой песка и гальки, утрамбованный магией в монолит. Тем не менее стол получился на славу. Тут же достал мешок с продуктами, соорудил себе бутерброд с колбаской и усугубил сей натюрморт полубутылкой вина.

11

Вот так, выпивая и закусывая, просидел до вечера, предаваясь мечтаниям. Воображение рисовало мне уютный домик в приморском городе, дворик-сад, привратника-садовника, мастерскую. Затем все стиралось, и рисовалась другая картина. Я за столом, заставленным блюдами с закусками, несколько кувшинов вина, на коленях молодая девица, прильнувшая к моим губам и пахнущая разгоряченным молодым телом. Прямо скажу, вторая фантазия мне понравилась больше. Не заметил, как заснул, сидя в «кресле».

– Здравствуй, ученик. – Мэтр взволнованно ходил передо мной. – Я много размышлял над возникшей проблемой. Скажу тебе сразу: мне неясна природа твоих возможностей, нам придется вдвоем постигать ее сущность. Ты, надеюсь, не против?

– Нет, конечно, учитель. В смысле, я только «за», мне и самому хотелось бы в этом разобраться.

– Тогда продолжим курс магии. На сегодня, оценивая твою силу Пламени, я рассматриваю тебя как мага первой ступени. Всего их семь. Последняя – магистр, внеранговая – архимаг. Маг первой ступени должен уметь… Погоди-ка. Откуда этот стол?

– Учитель, надоело, знаете ли, сидеть на корточках с котелком на коленях…

– Ученик, кого интересуют твои надоелки? Я спрашиваю, откуда ЗДЕСЬ этот стол?

– Вы не дали мне договорить, учитель. Я СДЕЛАЛ этот стол.

– Ты хочешь сказать, что сумел взаимодействовать со стихией Земли настолько, что без труда смог придать форму и содержание материалу?

– Ну, насчет того, что «без труда», было бы преувеличением, после всего я устал как зорг (собака). Проголодался как дорг (тигр). Вот даже заснул за столом.

– Ученик! Ставлю тебя в известность: ты четырехстихийный маг. Подлежишь обязательной регистрации в академии магии. Тебе обязаны предоставить наставника по каждой стихии. На период обучения тебе будут платить из королевской казны содержание, достаточное для приличной жизни в столице. Мы зря теряем время. Я ученый, узкий специалист, сто лет занимался проблемой прокола Пелены. Тебе же нужно академическое образование по каждой стихии.

– Вот дьявольщина, староват я для студента.

– Ты будешь сильно удивлен возрастом студиозусов. Очень сильно. В академию принимают не ранее двадцати лет, как правило, позже, обучение семилетнее, практика семилетняя. Ты успеешь несколько состариться, прежде чем получишь диплом мага. Но микстура, рецепт которой я дал тебе при нашей встрече, вернет твоему телу здоровье и молодость. И последнее. Перед тем как я отдам тебя в руки мастера-наставника, что бы ты хотел узнать?

– Магистр, надеюсь, мы не расстаемся?

– Нет, друг мой, уж позволь тебя так назвать, жемчужину обучалки не вытащить из твоей головы и архимагу. А я в ней. Вернее, все мои знания, облеченные в образ, иллюзию, если тебе так понятней, и они всегда будут с тобой. Не бойся, это не надсмотрщик и не подсматривающий за твоими действиями фантом. Это друг, который всегда бдит на страже твоих интересов; это, смею надеяться, интересный собеседник; это, наконец, неплохой справочник по очень широкому кругу вопросов.

– Спасибо, мэтр. Не могли бы вы показать мне заклинание какого-нибудь светильника?

– О Праматерь, да что может быть проще светляка…

– Здравствуй, бретер. Учить тебя практически нечему – так, мелочам, которые ты приобрел бы на практике. Но для очистки совести повторим-ка школьный курс, времени, слава Матери и магистру, у нас целая вечность…

Проснулся я от того, что выпал из кресла, и первым делом, несмотря на жуткую боль в мышцах и голове, зажег светляка. Над столом загорелось маленькое солнышко, по яркости не уступающее Праматери. Но не это меня интересовало, а простота совмещения стихий. В данном случае ключ-схема огня накрывалась ключ-схемой воздуха, к обоим ОДНОВРЕМЕННО подносилось Пламя, и вспыхнувший огонь тут же охватывал маленький смерч воздуха. Закручивал огонь в шар, и в зависимости от величины силы прикладываемого Пламени воздух нагнетался вовнутрь шарика, температура которого поднималась, от этого зависела сила освещения. Ну и от величины светляка, конечно.

– Совмещение! Неужели все так просто? Надо попробовать Огонь и Землю. А с чем можно смешать Воду? Только с Воздухом. Сформировать нехилое такое дождевое облако с отсроченным заклинанием и – раз! Над лагерем врага из него упали тысячи ледяных стрел. Амбец с песцом в одном флаконе. А если запустить самум над пустыней? Да загрузить его песком? Да разгрузить его в том же лагере, но в виде шариков кремня с кулак величиной? То же самое, что со льдом, но вид с боку. О-о-о, какой я кровожадный! А то же, но в мирных целях? Надо поинтересоваться, может, это все у них есть и я зря ломаю себе голову?

Кстати о голове. Матерь, дай мне силы доползти до сумки. Вчера наставник, обрадованный возможностью отшлифовать драгоценный камень мастерства, доставшийся по недоразумению такому хиляку, как я, оторвался на мне по полной программе. То, что я вновь оказался на первом курсе школы, это полбеды; то, что я дважды сражался в финале и в одном все-таки победил, тоже не вся беда, я прошел курс обучения по школам еще четырех герцогств. И уж поверьте мне на слово, после школы Орж остальные были сущим баловством. Нет! Недаром все высшие командные должности в армии занимали Оржи. Впрочем, и на остальных постах их было превеликое множество.

Наконец! Лицо скривилось под воздействием очередной зеленой пилюли. Полчаса я героически терпел эту кислую хрень и наконец позволил себе прополоскать рот глотком полусладкого вина. Разделся, забрел в воду, намылился и с удовольствием нырнул в глубину, смывая с себя пот и грязь, усталость и сон. Вылез из воды, обтерся, надел свежее белье, присел в «кресло», подставляя тело теплому утреннему солнцу.

Провел машинально ладонью по лицу, пальцами ощутил недельную щетину, решил побриться. Достал принадлежности, зеркало. Всмотрелся в отражение; не сказать, что я не узнал сам себя, вполне узнаваемые черты лица, но что-то все же изменилось. Цвет глаз стал ярче, иссиня-черные волосы с седой прядью отрасли настолько, что я без труда их перехватил первой попавшейся лентой. Всю жизнь мечтал о хвосте на затылке, сбылась мечта идиота.

Мой рост и раньше был под два метра, точнее, метр восемьдесят семь, к сорока годам я несколько погрузнел, но нынешняя недельная диета и виртуальные физические нагрузки в фехтовальных школах привели мое тело к идеальному балансу веса и роста. Взбил пену и намылился, передо мной был выбор – бриться или местной бритвой, представлявшей из себя небольшой нож с закругленным концом, или одним из моих скальпелей со сменным лезвием из половинок бритвенных лезвий. Я выбрал первый вариант, ибо до моего «Жиллетта» было хрен знает сколько верст и веков, а здесь надо привыкать к местному инструментарию.

Что сказать, парой порезов и одной царапиной спустя я посчитал себя выбритым, смыл со щек остатки пены; царапины и порезы слегка саднили и кровили, поэтому я подставил лицо ласковому ветерку и солнцу в надежде на то, что природа лучший врачеватель. Осталось собраться и отчалить, что я с удовольствием и сделал. Будучи по натуре легким на подъем, я и теперь, когда цели были определены, а я более или менее подготовлен, решительно шагнул навстречу приключениям. Огляделся, проверил, все ли на месте. Кошельки, сумки, плащи, оружие и береты поверженных врагов, сверток со шпагой предка, мешки с провизией – все оказалось в лодке. Не оглядываясь назад, оттолкнул ее от берега, выплыл на течение, которое подхватило мой кораблик и понесло.

От избытка сил и впечатлений я запел «Плот» Лозы: «На маленьком плоту…» Голос оказался на удивление чувственным, и песня пролилась над рекой, удивительно гармонируя с окружающей природой.

Кончилась песня, на душе было спокойно, река тащила лодку довольно быстро, необходимости напрягаться и грести веслами не было. Я же в промежутках между чтением энциклопедии экспериментировал с магией. «Торпедировал» плывущие параллельно со мной коряги, смытые потоками воды бог знает где, или подозрительные, на мой взгляд, кусты.

12

Как оказалось, этому тоже надо было учиться, ибо «торпеды» не самонаводились, после запуска они двигались в направлении цели, но на их траекторию влияли внешние факторы – волны, течение, столкновение с другими корягами. Поэтому приходилось варьировать силы, то есть придавать больше скорости, или больше массы, или того и другого вместе. Когда надоели «торпеды», нашел в справочнике схему-ключ тумана: разница между облаком и туманом была в температуре нижнего пограничного слоя воздушно-капельной смеси. Чуть приподнимаешь температуру, и облако поднимается в небеса, понизишь – и оно стелется над землей. Зажжешь в центре облачка светлячок – наступает удивительная реакция: вокруг светлячка начинает закручиваться вихрь, мало-помалу он превращается в миниатюрное торнадо, опускает хоботок в воду, и вот уже облачко, до недавнего времени летящее над лодкой белой овечкой, трансформируется в темного монстрика, хватающего с поверхности воды все, что попадется. Жестом отсылал «монстрика» в ближайшее дерево, где, запутавшись в ветвях, тучка истощала свою силу и, лопнув как пузырь, проливалась на землю шумным водопадом.

Навстречу попадались баржи, которые тянули вдоль берега с помощью лохматых животных, похожих на земных волов. Меня обогнала галера под королевским штандартом. Все указывало на то, что жизнь била ключом на берегах этой реки. Вечерело. Пришла пора искать место для ночлега. Не затягивая дела, приткнул лодку у правого берега, подальше от фарватера и чужих глаз. Левый берег был пологим и заросшим кустарником, в отличие от правого, более высокого, вдоль которого шла дорога. На ней мне иногда удавалось увидеть кареты и всадников.

А это еще одна проблема, подумал я, передвигаться придется либо в карете, что мне не по чину, либо пешком, что тоже нехорошо. Возможно, у них есть какой-нибудь междугородний дилижанс, наивно предположил я. В крайнем случае куплю лошадь, задержусь в городе и обучусь езде верхом, чай, не сложнее, чем сдать на права в нашем ГАИ.

Рассуждая сам с собой на эти темы, я машинально нарубил веток, устроил лежак под раскидистым кустом, сложил из найденного на берегу плавника костер, бросил в него искру, пламя мгновенно охватило дрова. Встал вопрос: каша или рыба? С перевесом в один голос победила рыба. Размотал снасть и вместо воблера привязал крючок, надев на него какого-то зазевавшегося жука, забросил донку в реку. Конец лески привязал к лодке, не хотелось терять пятнадцать метров отличной снасти, нарвавшись на большую рыбину.

– Ловись, рыбка, не большая, не маленькая.

Послышался плеск весел, и из-за куста показался нос лодки. Оппа, а как это мой радар пропустил визитеров? Открыл карту, три зеленых светлячка горели рядом с моей меткой – не опасны, значит.

– Ваша милость! Не позволите ли нам переночевать рядом с вами? Я с женой и ребенком, мы вас не затрудним, ребенок спокойный, плакать не будет. Ночь впереди, плыть никак нельзя, да и страшно одним на реке.

– Без вопросов, берег общий, костер – дар Матери, не поделиться хлебом, теплом и светом не в привычках людей моей родины.

– Благодарствую, ваша милость.

Мужчина принялся рубить кустарник для лежака, женщина, не стесняясь меня, обнажила грудь и принялась кормить ребенка. В это время я заметил, что леска натянулась, ударом руки по ней подсек желающую полакомиться жуком рыбину, по ее поведению понял, что это очередной карп и, похоже, гораздо больше предыдущего. Наконец рыба забила хвостом на мелководье.

– Ваша милость! Дозвольте помочь, уйдет же! – крестьянин забегал вдоль берега, не решаясь без спросу схватить добычу.

– От меня еще никто не уходил. Но ты прав, не будем рисковать, хватай его.

Мужчина бросился в воду, подхватил рыбу за жабры и подтащил ее к костру.

«Килограмм на восемь – десять», – машинально отметил я про себя.

– Однако чудна́я у вас снасть, ваша милость.

Темень сгущалась, и я решил осветить стоянку, подвесив светляка.

– У меня все чудное, – сказал я и активировал ключ-схему.

Крестьяне испуганно застыли и вдруг стали быстро собираться.

– В чем дело? Куда это вы собрались на ночь глядя с ребенком? – Фельдшер крепко сидел в Рэе ван Орже.

– Так как же? Ваше магичество! Все ж знають: не любят маги, кады их беспокоють. Вы уж нас простите ради Матери.

– Всем стоять! Я, что ли, с рыбой возиться буду? – Затем собрал снасть, подбросил дровишек в костер и добавил: – Рыбу почистить и зажарить сможете? Половина ваша.

– Эт мы можем, ваша милость маг. Не сомневайтесь. Запечем, травками набьем. Вкусно будет, как у мамы дома!

Мужчина завозился с рыбой, почистил, вспорол ей брюхо и удалил внутренности, промыл полость от крови в проточной воде. Его жена, накормив ребенка, перепеленала его, придержав тельце столбиком, похлопала по спинке, ребенок срыгнул и, удовлетворенный, заснул. Уложив младенца на приготовленную мужем постель, развязала мешки, доставая какие-то приправы и, видимо, недавно сорванные листья какого-то лопуха.

– Как знали, как знали, ваша милость маг. – Это уже молодая женщина заговорила, демонстрируя мне эти лопухи. – Самая вкусная рыба получается, если запечь ее в этих листьях, вот боюсь только, хватит ли на эту рыбину.

– Ну, приготовьте столько, насколько хватит, остальное заберете с собой.

Приготовленная в листьях рыба действительно была очень вкусной. Поужинали. Крестьяне улеглись по ту сторону костра, а я уставился в звездное небо и принял первого «заправщика». Глаза закрылись, я уснул.

– Здравствуй, ученик. Сегодня я хочу поговорить с тобой о своих долгах и обязательствах. Так уж получилось, что отдавать долги и исполнять обязательства придется тебе. Речь идет не о денежном долге, я достаточно богат. Речь идет о дуэли. Перед самой отправкой в экспедицию мне пришло известие от друзей, что мне придется защищать честь одной дамы. Скажу прямо, моей любовницы. Два бездельника, бузотера и пьяницы оскорбили ее своими предложениями. Меня в то время не было в городе, но мои друзья, зная о моей к ней симпатии, вызвали от моего имени наглецов на отложенную дуэль. Через месяц, ровно в полдень, я или человек, добровольно вызвавшийся выйти вместо меня, должен стоять у ворот городского сада – официального места для дуэлей. Таков закон герцогства Соло. Все дуэли вне стен сада квалифицируются как умышленные убийства и преследуются по закону. Мерзавцев двое, поэтому и пара долгов. Праматерь! Если бы ты знал, Рэй, как я обрадовался, увидев седую прядь на твоей голове. Про обязательства ты узнаешь после дуэли.

Пока шел разговор, я вызвал карту королевства. Хрена себе! Чтобы добраться до города Сол-д’Амир герцогства Соло, надо было проехать полкоролевства.

– Мэтр, есть одна проблема. Я никогда в прошлой жизни не сидел в седле. А ехать…

– Рэй, за неделю ты стал бретером, неужели управление лошадью сложнее искусства владения шпагой? Передаю тебя наставнику.

– Здравствуй, парень! – вступил в разговор тот. – Из какой дыры ты вылез, что до сих пор не научился держаться в седле?

– В общем, наставник, из такой же дыры, откуда вылезли все.

– Тебе смешно? Весело? Видишь того коня? Он твой. Иди и приведи его ко мне, вот тебе уздечка.

Долбаный конь. Здорово он меня помял. Во-первых, я утратил гибкость мышц и легкость тела, этакий увалень, все мои навыки бретера куда-то делись. Около часа я гонялся за этой тварью, так и пришел к наставнику с уздечкой на плече.

– Что, парень, надеюсь, до тебя дошло, что твоя дыра глубже всех?

– Да, наставник, – мне осталось только согласиться.

– Тогда начнем…

Он свистнул, и эта скотина, задрав хвост, подбежала к нему и ткнулась мордой в плечо. Наставник достал откуда-то морковку, и конь с удовольствием захрустел ею, кося глазом в мою сторону.

– Молодец, Аюш! Умница. – Наставник ласково похлопал животное по шее. – А теперь давай покажем ученику, что такое умный и хорошо воспитанный конь.

Матерь! Что они творили! По едва слышимому похлопыванию стеком по голенищу сапога конь то ложился, то вставал, то убегал и прятался в кустах, потом по свистку прибегал обратно. Затаскивал лежащего наставника себе на спину и увозил его, убедившись, что наездник хоть с трудом, но держится в седле.

13

– Вот что такое конь. Правильно воспитанный, он твой лучший друг и помощник…

Последнее, что я помнил, когда утром открыл глаза, это как я во сне скакал в конной атаке, восторженно визжа и махая рабатской саблей над головой. Зеленая пилюля снова поставила меня на ноги. Крестьяне давно проснулись и мялись, ожидая моего пробуждения.

– Так это, ваша милость маг, мы хотим уехать, дозволите?

– Да плывите уже, – раздраженно сказал я и добавил им вослед: – Милость Матери с вами да пребудет.

– И с вами, ваша милость маг.

Во второй половине следующего дня я наконец доплыл до Рабата. Столица герцогства внушала трепет и уважение своими стенами и укреплениями. Словно со старинной гравюры на меня смотрела крепость, построенная по проекту маэстро Вобана. Четко выраженные углы бастионов и высота их стен не оставляли противнику никаких шансов на их взятие. Как потом я выяснил из энциклопедии, на целомудрие этой крепости никто и не покушался, это был бзик одного из герцогов Рабата, посвятившего всю жизнь перестройке столицы.

Подогнав лодку к берегу и привязав ее у какого-то причала, я огляделся в поисках помощника, тащить свой багаж я бы смог и один, но выглядел бы нелепо.

– Ваша милость! Ваша милость! Дозвольте помочь! – стайка хитророжих оборванцев закружилась вокруг меня.

Я зажег светлячка на конце указательного пальца и с ленцой в голосе произнес:

– Мне нужен осел – донести багаж до харчевни, желающие есть?

Желающих не было, а была пыль, поднятая бегущей сворой припортовых шакалов. Неподалеку на разбитом причале сидел мальчуган с удочкой, подошел к нему и спросил:

– Клев есть?

– Есть, ваша милость маг.

– Давай так, я порыбачу, а ты сбегай в хорошую харчевню да скажи там хозяину, чтобы прислал с тобой слугу за моими вещами.

Малыш по-взрослому поклонился:

– Все исполню, ваша милость маг, – и убежал.

А я смотал его удочку, размотал свою снасть, нацепил на крючок половину найденных червяков и закинул донку в реку. К моменту, когда к моей лодке подошел мальчуган со здоровым детиной, я вываживал очередного карпа. Подтащил рыбину к берегу, пацан не стал спрашивать разрешения, с визгом бросился на рыбу и вытащил ее подальше на берег. А я обратился к здоровяку:

– Харчевня чистая? Комнаты свободные есть? Готовят вкусно? Далеко ли?

Здоровяк, на первый взгляд казавшийся увальнем, вдруг преобразился и на все мои вопросы ответил четырьмя словами.

– Чистая, есть, вкусно, недалеко.

– Браво! Забирай вот эти мешки и сумки и иди потихоньку вперед, мне надо распорядиться насчет лодки. – И уже мальчишке: – Эй, парень! Подойди и получи награду за услугу.

Мальчуган подошел, ожидая, что я кину ему медяк.

– Рыба и лодка твоя, беги, порадуй отца.

– Ю-юху-у! – завизжал малец от счастья, закинул рыбину в лодку и побежал за своей удочкой, а я, освободив крючок, смотал донку и пошел за носильщиком.

– Спасибо вам, ваша милость маг!!!

Может, и не к лицу дворянину и магу заселяться в такие апартаменты, но на данный момент мне было все равно, меня сейчас интересовали три П: похлебка, пиво, постель. Небольшая комната на втором этаже с видом на улицу вполне меня устроила, как и цена за ее съем. В ней была кровать, стол, стул, сундук, который, видимо, служил постелью для слуги. Сложил вещи в сундук, закрыл его на замок и спустился в общий зал. Мог бы, конечно, заказать ужин и в номер, но была возможность увидеть «инопланетян» в их естественной среде. Как я мог от этого отказаться?!

– Чего изволите заказать, ваша милость? – около стола нарисовался молодой, разбитной на вид парень.

– Похлебку погорячей, пиво, мясо.

– Пиво какое желаете?

– Темное и неразведенное.

Малый метнулся к стойке, нацедил в стакан пива, принес и поставил на стол.

– Дегустация, ваша милость.

– Ага, даже так, – сделал осторожный глоток. Пиво могло бы быть чуть холодней, но не цепляться же за такую малость, коли холодильник в твоих руках.

– Две кружки.

Через минуту на столе стояли две кружки пива, а еще через десять я хлебал горячий фасолевый суп с изрядной долей чеснока и перца в нем. Спасало пиво. Три ложки супа, и огненную лаву во рту заливает глоток живительной влаги. Мясо тоже оказалось перченым, но вкусным. Допив пиво, уже собрался уходить, как меня вдруг заинтересовал разговор за соседним столом, речь шла о завтрашних скачках, призовых деньгах и ставках. Два пожилых купца азартно спорили, чья лошадь придет в первой десятке, ибо, как оказалось, забег был длинный, а участников около трех сотен.

– Еще чего-нибудь желаете, ваша милость?

– На сегодня все. На завтра: кто-нибудь за пару монет может проводить меня до рынка, на заезд и обратно?

– Мой брат с утра будет ждать вас, ваша милость.

– Мне хотелось бы посмотреть конец заезда, хочу прикупить лошадь, у меня длинная дорога впереди.

– Он все учтет, ваша милость.

– Договорились.

Наконец я добрался до постели! Едва голова коснулась подушки, мгновенно заснул.

– Здравствуй, парень! Начнем все сначала… А ты знаешь, как подмывают кобылу?.. А коня?..

Осторожный стук в дверь.

– Ваша милость. Утро.

– Умываться! Горячий завтрак! Проводник! – проревел я в закрытую дверь. Очередная зеленая капсула собрала в куриную гузку мои губы, так с перекошенным лицом я и открыл дверь в номер.

Слуга принес сначала таз и кувшин с водой, слил мне на руки, подал полотенце. Пятью минутами позже он же принес завтрак. Пока я быстро ел, слуга ждал за дверью, затем унес посуду, а я выложил на стол все оружие. Кое-что надо было продать, кое-что заточить, кое-что прикупить. Увязав в один из плащей то оружие, которое я собрался продавать, взвалил сверток на плечо и вышел из номера, с собой прихватил серебро, предполагая, что мне его хватит на все расходы. На крыльце меня ждал кто бы думали? Тот самый мальчуган, которому я подарил лодку.

– Ваша милость маг!

– Тихо! Тихо! Совсем не обязательно, чтобы вся округа знала, кто я. Ты проводник?

– Да, ваша милость маг.

– Остановимся на «ваша милость». Ты понял меня?

– Понял.

– Вот и хорошо. Мне нужен хороший оружейник, хочу кое-что продать и кое-что купить. Знаешь такого?

– У нас в городе три семьи оружейников, ваша милость. Одна торгует оружием для богачей – у них всё с каменьями да золотом; вторая продает оружие для боя – добрая сталь, у них покупают моряки и военные; третья торгует топорами, ножами, лопатами, копьями.

– Нам ко вторым.

Полчаса неторопливой ходьбы, и мы у лавки. Над дверью висит кованый рекламный щит. Легко узнаваемая фигура рабатца в шароварах, тюрбане и с мечом в руках. Малыш юркнул вперед, открыл передо мной дверь. Полутемный зал и оружие, горы оружия, эвересты оружия. Сабли, мечи, шпаги, секиры, протазаны и алебарды.

– Ваша милость? – Навстречу мне вышел пожилой мужчина.

– ???

– Я торгую этим оружием.

– Ага. Теперь понял. Дело такое. У меня есть пара клинков, достались по случаю, мне они ни к чему, а выкинуть жалко. Я воин, любое оружие мне друг, а друзей не выбрасывают, их отдают в хорошие руки. Посмотри. – Я развернул плащ. – К тому же я хочу поменять и свое оружие. Не потому что оно плохое, а потому, что я вырос из него. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, ваша милость. Если можно, начнем со второго вопроса. Что вас интересует?

– «Брат и сестра».

– Вы, ваша милость, уверены, что именно эта пара вам нужна?

– Есть или нет, мастер?

– Сейчас нет. К вечеру мне принесут такую пару. Я знаю семью, в которой хранятся эти шпаги, мужчин, способных овладеть ими, у них нет, деньги им нужны больше. Но стоят они дорого.

– Насколько дорого?

– С учетом всего, что вы хотите продать, двадцать золотых.

– Простая пара шпаг, будь она даже «братом и сестрой», не может стоить таких денег.

– Мы, рабатцы, как вы знаете, ваша милость, предпочитаем сабли. Эта пара добыта мужчиной той семьи при абордаже пиратского судна. Истинную цену шпаг знаю только я. Вам их предлагаю лишь потому, что вы воин и знаете цену дружбы с оружием.

14

– Хорошо, но есть условие: мне нужны запасные ремни к паре и ларец для ее хранения.

– Выполнимо.

– Принесешь оружие в харчевню… Как называется харчевня? – Я обернулся к мальчугану, увлеченно рассматривающему какой-то доспех.

– «У Бабамы», ваша милость.

– Вот в «Бабаму» и принесешь. А есть ли у тебя легкая броня прикрыть спину и грудь от неожиданного выстрела или удара ножом?

– Есть отличная джака, очень прочная и легкая.

– Ну, неси свою «пиджаку», – с улыбкой сказал я.

На свет была вытащена и предъявлена мне майка из кожи местной акулы, надежно защищающая спину и шею, а также грудь, горло и подмышки. Крупная чешуя на ней блестела серебром.

– Я примерю?

– Она достаточно эластична, ваша милость, поверьте на слово.

– Цена?

– Для вас золотой, ваша милость.

– Тогда две.

– Ваша милость, пора на забег, скоро наездники вернутся, если вы хотите застать первую десятку, то нам пора, – напомнил мне поводырь.

Собственно, первую десятку мне видеть не хотелось, любая лошадь, включенная в соревнования, уже была элитной. Из двух курсов «ночного университета» я узнал, что для путешествия надо выбирать лошадь, а для боя – жеребца. По странному капризу природы все лошади в этом мире имели двух- или трехцветную масть. Никаких вороных, буланых, гнедых или в яблоках. Помнится, в прошлой жизни по телевизору показали американских диких лошадей, мустангов. Очень похожий окрас.

Туча пыли, ржание лошадей, вопли радости и отчаяния, вот что такое финиш тридцатикилометрового заезда.

– Я отдам тебя на колбасу, тварь! – Свист хлыста и испуганное ржание жеребенка привлекли мое внимание. Проигравший спор купец хлестал лошадь, а та в свою очередь прикрывала от ударов своего жеребенка. Кобылу придерживал за узду наездник, а свободно бегающий жеребенок путался у матери между ног, заставляя ту подставлять под удары свое тело.

– Во сколько ты оцениваешь это мясо?

Купец, обрадованный скорым наказанием виновницы его проигрыша, принял меня за мясника и не оборачиваясь крикнул:

– Два серебра за эту тварь и ее сынка. И сделай мне одолжение, принеси мне колбасы из нее.

– Держи свое серебро. – Я бросил в пыль перед ним две монеты.

– Возьми уздечку и не бойся, она добрая, – сказал я мальцу.

– Уздечка и седло стоят денег!

В пыль упала еще одна монета.

– Прощай, тварь! – Купец хлестнул напоследок лошадь. И упал, сбитый с ног ударом моего кулака в ухо.

– Как ты смеешь, урод, бить мою лошадь? Эй, стража! – заревел я. Подбежали два молодца. – Этот человек ударил МОЮ лошадь хлыстом. Сотня свидетелей это видела. Я требую с него пять золотых возмещения ущерба моей лошади. Деньги принести в харчевню «У Бабамы». Спросите Рэя ван Оржа.

Вот так у меня появились Лада и Тепа.

Судя по тому, что лошадь тяжело дышала, она только что пришла на финиш. Ускоренные ночные курсы говорили, что в таких случаях лошадь надо «выходить», то есть обязательно заставить ее хоть медленно, но ходить, пока не нормализуется дыхание. Этим я и заставил заниматься своего гида. А сам побрел меж лошадей, лошадников, барыг. По классике жанра мне нужна была еще «заводная» лошадь для личных вещей, слуга (типа Планше) и лошадь для слуги. Выбор был велик. Одномоментно на рынок поступило около трехсот лошадей. Под это дело лошадники вывели из своих табунов еще несколько сот животных. Глаза разбегались от пятен окраса, но опыт, приобретенный за пару ночей и десяток «жизней», безошибочно определял пороки и достоинства товара. Наконец я остановился перед худощавым мужчиной средних лет, он стоял у коновязи и обихаживал двух трехлеток.

– Что, в первую десятку не попали?

– И даже в первую сотню, ваша милость.

– Продаешь?

– Хозяин продает, я работник, сегодня последний день работаю, десять лет долг отрабатывал.

– Ты ведь не рабатец?

– Да, ваша милость, я нантец. Мой долг перекупил хозяин, ему нужен был опытный работник на конюшне, так я попал в Рабат.

– Домой собираешься?

– Да, ваша милость.

– Мне нужен слуга, у меня три лошади, жеребенок и дорога до Соло. Работа проста – помыть, почистить, обиходить, собрать дрова для костра и смотреть по сторонам. Поменьше болтать, побольше делать, серебряный в неделю. Зови хозяина, этих трехлеток я покупаю.

Мужичок завертел головой, отыскал среди десятков тюрбанов тюрбан своего хозяина и, подбежав к нему, доложил о покупателе. Хозяин, несмотря на почтенный возраст, примчался рысью и с ходу начал расхваливать лошадей и меня.

– Сразу видно, ваша милость, что вы знаток лошадей. Многие прошли мимо своего счастья, но вы-то оценили верно. Десять серебра за каждую прошу, ваша милость.

– Даю по шесть за каждую и четыре сверху, если отпустишь со мной этого работника. Насколько я знаю, долг он отработал. Я еду в Нант, мне нужен слуга, что скажешь?

– Еще по серебряному за лошадь, ваша милость, и один за работника.

– Даю еще один и забираю одно седло на выбор.

– Договорились, ваша милость.

Я отсчитал оговоренное серебро и отдал его продавцу. В этом мире не было битья ладоней об ладонь (ритуал скрепления договора). Слова «договор», «договорились» и являлись фактом совершения купли-продажи.

– Эй, слуга! Как тебя зовут?

– Киртока, ваша милость.

– Для меня это слишком длинно, будешь просто Кир.

– Как скажете, господин.

– Что-то твое осталось на прежнем месте?

– Нет, господин. У должника ничего своего нет.

– Ну и хорошо. Вон видишь, мальчишка вываживает кобылу и рядом жеребенок?

– Да, ваша милость.

– Это и есть мой табун. Одна моя, одна для тебя, одна для поклажи. Пошли. – И уже подойдя, сказал: – Эта лошадь будет Лада, жеребенок Тепа. Как назовешь остальных, мне все равно. Жеребенка будем учить на боевого коня, ты понял меня, Кир?

– Да, ваша милость.

– Отведите лошадей в конюшню харчевни. Пусть там их напоят и накормят. Потом оба вернетесь ко мне сюда. Буду ждать. Бегом! Марш!

Через полчаса они вернулись, а с ними и попавший на деньги купец и один из стражников.

– Ваша милость. Простите ради Матери, в расстройстве от проигрыша был. Не помнил себя, не губите. Пять золота – это много, возьмите пять серебра, – запричитал купец.

– Наглец! Ты со мной торговаться вздумал? А ты знаешь, что, оскорбив лошадь, ты оскорбил всадника? – повторил я бессмертные слова молодого повесы. – Ты, можно сказать, ударил меня хлыстом. – Потом повернулся к стражнику: – Скажи, что по законам Рабата предусматривается за оскорбление простолюдином дворянина?

Тот, не ожидая таких хитромудрых выводов, выпучил глаза и, заинтересованно глядя на купца, доложил:

– Как есть смертная казнь через удавление за шею, ваша милость.

– Как видишь, купец, выбор у тебя большой. Так что решай: или шесть золота, или удавление за шею. Можешь походить по базару, но в следующий раз цена штрафа поднимется еще на золотой. Я не тороплюсь.

– Договорились, ваша милость! Я все понял! Штраф – это такой товар, который постоянно растет в цене. Спасибо за науку! Век буду вас помнить!

– А вот этого не советую, купец, память обо мне обойдется тебе очень дорого. Я предупредил тебя.

При свидетелях и стражнике купец отсчитал три золотых, а остальные три золотых серебром.

– Кир, надо купить для лошадей все в дорогу, осмотри копыта, подковы. Прикупи заживляющих мазей, Ладу эта мразь отхлестала. В общем, все необходимое. Я могу на тебя положиться?

– Ваша милость, я с малолетства при лошадях.

– Тогда вот тебе пять серебра, займись указанными покупками, а на остальные деньги приобрети себе одежду, мы не всегда будем ночевать в харчевнях.

Потом повернулся к мальчишке:

– А мы с тобой, малыш, пройдемся в лавку к портняжкам. Надо приодеться в дорогу.

– Хорошие лавки для господ в крепости, ваша милость.

– И что, нас туда не пустят?

– Что вы, ваша милость. Кто может вас не пустить?

15

– Тогда пошли, у меня нет времени на болтовню. Веди, Вергилий.

– Меня зовут Самиром, ваша милость.

– Кто тебя так зовет?

– Все. Матушка, отец, братья.

– Вот они пусть зовут тебя, как хотят, а я буду звать тебя Вергилий. Тоже был проводник знаменитый. Водил народ по всяким интересным и не очень местам. Далеко ли?

– Дошли уже, ваша милость, вот за этим углом.

Действительно, на фронтоне трехэтажного здания висела вывеска, которая гласила, что «для господ здесь шьет одежду мастер Мод».

– В рифму, однако.

Опять мальчишка пробежал вперед и открыл для меня двери. Звякнул колокольчик, на его звук из-за занавески, служившей дверью в соседнее помещение, вышел молодой человек.

– Желаете заказать одежду, ваша милость? Для бала, для повседневного ношения? Армейский мундир?

– Купить готовую, дорожный костюм для конного путешествия – это раз, парадную одежду – это два, белье – это три. Сумку для хранения одежды – четыре. Что можете предложить?

– Все.

– Могу увидеть модели?

– Безусловно, ваша милость.

– Дерзните.

– Прошу!

Передо мной был развернут рекламный лист, четыре модели дорожного костюма.

– Выбирайте, ваша милость.

– Вот этот. – Я ткнул пальцем в первый же понравившийся рисунок.

– Несколько моделей элегантных костюмов. – Вот этот, но без бантиков и рюшек, без кружев и жабо.

– Белье.

– Вот это, три пары.

– Сумки, ваша милость. Предлагаю вот эти, они исполнены специально для путешественников. Крепятся на лошади с обоих боков. Кожаные, непромокаемые, достаточно вместительные.

– Два комплекта.

– Разрешите снять размеры для подгонки костюмов.

– Снимайте.

Из-за шторы появилась девушка с мерной лентой, мелком и доской и закружилась вокруг меня.

– Поднимите руки, согните локоть, ногу, присядьте, наклонитесь. – Все это сопровождалось стуком мелка о доску.

– Я измерила, мастер.

– Отлично. Отобраны эти модели, вот эта – без кружев и бантиков, рюшей и жабо. Будь добра приготовить все до вечера. Куда их принести, ваша милость?

– К Бабаме, – вступил в разговор малыш, – в припортовом районе.

– К Бабаме так к Бабаме. Осталось утрясти один вопрос, ваша милость.

– Цену?

– Да, ваша милость.

– Итого?

– Два золотых.

– И я надеюсь, что одежда будет соответствовать эталону качества. Неудобно окажется, знаете ли, на вопрос: какой урод пошил вам эту одежду, – ответить: мастер Мод из Рабата.

– Будьте уверены.

– Договорились, расчет по предъявлению и примерке. Кстати, подскажите, где у вас здесь можно легко перекусить?

– Направо по выходу из мастерской, квартал по этой улице, на углу кондитерская Жиндера. Популярная среди господ. Мокко, ликеры, пирожные, пирожки, соки.

– Значит, до вечера?

– Не извольте беспокоиться, все будет в лучшем виде.

– Надеюсь. Пошли, Вергилий, угощу тебя пирожным. Ты любишь пирожное?

– Я не знаю, что это такое, ваша милость.

– Вкуснятина, поверь мне на слово.

Мокко? Интересно будет, если это кофе.

Прошли квартал и на углу увидели террасу, оплетенную каким-то вьющимся растением, с легкими решетчатыми перегородками, отделяющими один «кабинет» от другого.

– Подожди меня здесь, угощение тебе вынесут.

– Спасибо, ваша милость, я здесь на лавочке посижу.

Что сказать? Довольно мило, легкая плетеная мебель, скатерки, салфетки. Навстречу вышел тучный мужчина в белом переднике и платке, повязанном на пиратский манер. Усы «а-ля Пуаро» довершали портрет хозяина кондитерской.

– Ваша милость?

– Что предложите слегка проголодавшемуся мужчине?

– Смею рекомендовать пирожки с мясной начинкой, сок пирамы (аналог помидора), затем рюмку нашего оригинального ликера и пирожное «Чалма Эпира».

– Согласен на все. Там внизу мой слуга, пусть отнесут ему пару пирожков, «чалму» и фруктовый сок. Есть у вас фруктовый сок?

– Есть, ваша милость.

– Кстати, а почему не предлагаете мокко?

– Из-за специфического вкуса, ваша милость. Горчит. Пользуется слабым спросом, неудачно я вложил деньги.

– Несите пару пирожков, пираму, потом все по списку, да не забудьте про мальчишку.

Пирожки как пирожки, одна из моих бывших пекла и получше. Запил парой глотков пирамы, отличный томатный сок. Ликер оказался чудесным, слегка отдающим горчинкой абрикосовых косточек. Пирожное не ахти, я, кстати, и раньше пирожные не очень любил. Теперь мокко! Знакомый аромат! Слава Праматери! Мир, в котором есть кофе, не потерян для человечества.

Вдруг мой полет в нирвану вкуса прервал визг ребенка и хриплый вопль взрослого мужчины.

– Пшел вон! Хрогово отродье!

Послышался еще один удар и снова визг ребенка. Да это же моего Вергилия лупят!

Выбежал на улицу и увидел, как мерзавец в рюшах и бантиках пинает мальчишку.

– Эй, задница в бантиках, ну-ка обернись и попробуй сделать то же с господином этого слуги.

– К-как ты меня назвал?! – Крик взбешенного осла – тихий шепот по сравнению с ревом, вылетающим из брызжущего слюной рта взбешенного орангутанга.

– Задницей, – спокойно повторил я. – Тебе не дала шлюха или тебя не удовлетворил твой любовник? Немудрено, такую задницу отодрать и восьмерым проблема.

– Ч-ч-чито ты сказал? – Орангутанг стал заикаться.

– Хех, да ты еще и заика.

– Х-х-хто? Я?

– Задница, я даже не хочу слышать от тебя извинений, приступим и закончим дело, у меня мокко стынет.

– Я разрэжу тебя на тысячу кусков и скормлю хрогам!

– Что, неужели ты умеешь считать до тысячи?

Вокруг нас уже собралась толпа зевак, кто-то вытирал слезы и сопли Вергилию, кто-то принимал ставки на окончание дуэли.

– Эй, там! Ставлю золотой, что этот мешок дерьма не проживет и десяти минут, – крикнул я в толпу.

– А я ставлю десять, что изрублю тебя в солому!

Стражники отодвинули толпу подальше от центра событий и с интересом наблюдали за их развитием. На всякий случай я не спешил обнажать оружие, решив, что всегда успею это сделать.

– Т-тебя никто и ничто не спасет. Молись Праматери. Закопают на свалке на корм хрогам, – продолжала давить угрозами обезьяна-переросток. – Даже имени твоего никто не узнает.

– Почему же не узнает? – Я снял берет и предъявил толпе прядь. – Рэй ван Орж, запомни это имя, задница, и когда встретишься со своими предками, передашь им привет от меня.

Обезьяна проворно вытащила нехилых размеров саблю и принялась вертеть ею, как собирающийся взлететь вертолет.

– Что, не удается? – участливо спросил я соперника.

– Ч-ч-чито не удается? – охренела обезьяна.

– Запрыгнуть на дерево.

Обезьяна прыгнула, высоко взмахнув саблей, и упала за моей спиной с самодельной «сестрой» в глазу. Толпа разочарованно ахнула, ставки явно были не на меня. Ко мне подошли стражники.

– Оружие и кошель мои, остальное, что на теле, ваше, – поделил я добычу.

– Договорились, ваша милость.

– Принесете в кондитерскую, я там кофе не допил.

И обратился к стоящему тут же кондитеру:

– А ты, хозяин, пошли кого-нибудь посмотреть, что там не успел доесть мой слуга, и повтори ему заказ, а мне рюмку ликера и чашку мокко! Прекрасный у вас ликер, я бы взял с собой бутылку-другую. И мокко превосходно. Можно ли у вас приобрести полумеру (З,5 килограмма) этих зерен?

– Вам приготовят и то и другое, ваша милость.

– Хочу тебе оставить пару рецептов приготовления мокко. При условии, что продаваться они будут под названием «Мокко Рэя».

– Я весь внимание, ваша милость.

– Пусть принесут сливки, сахар, ликер. Ну и чашки. Ты увидишь, как надо его варить, попробуешь, что получилось, и оценишь на вкус.

Ложка сахара и ложка ликера кардинально изменили вкус мокко. Второй вариант со сливками единогласно был признан дамским.

– Ваша милость! Вы спасли мои деньги! Матерью клянусь! Десятую часть прибыли с «Мокко Рэя» стану откладывать для вас. Будете проездом в Рабате, всегда сможете взять свою долю.

16

– Договорились, но я добавлю еще одно условие. Если дело расширится и на другие города и герцогства, название «Мокко Рэя» не менять.

– Вы уверены в таких прибылях?

– Я предрекаю тебе славу на века, мастер.

– Тогда, ваша милость, примите этот медальон, и в любой кондитерской Жиндера вас будет ждать угощение и доля с прибыли.

– Договорились?

– Договорились!

Тем временем стражники обыскали «обезьяна» на предмет трофеев и принесли мою долю. На стол передо мной легла горсть меди и серебра (моя доля с тотализатора), неплохой кинжал с приличным самоцветом в навершии, сабля с тремя камнями в рукояти и богато украшенными ножнами, кошель, не сказать, что туго набит монетами, но довольно тяжелый, и, никуда не деться, чалма.

– Мастер, прикажите завернуть оружие и чалму, я покидаю вас, к сожалению, у меня еще куча дел, присовокупите счет и прощайте.

– Ваша милость! Я почему-то верю в ваше пророчество, поэтому считайте, что я вас угостил. Ликер и мокко у вашего слуги, оружие я вам заверну лично.

На том мы и расстались. Впереди, сверкая новым фингалом и прорехой на заднице, вприпрыжку бежал Вергилий, предвкушая славу от рассказа об увиденной дуэли. Позади шагал я, чертыхаясь по поводу неудобного свертка, но с приятной мыслью о неосмотренном кошельке. Наконец мы добрались до «Бабамы». Там у коновязи стояли мои лошади, а Кир вычесывал им гривы и хвосты.

– Ваша милость! – обрадовался мне слуга. – Купил я, значит, все. – Он указал на притороченные к заводной лошади мешки. – Здесь корм лошадям на три дня, здесь щетки, гребни, лошади недавно подкованы. Сам приоделся, еще деньги остались.

– Ты ел?

– Перекусил, ваша милость.

– Деньги оставь себе на подобный случай – перекусить, прикупить корм лошадям, заплатить кузнецу за перековку. Пока продолжай работу, я пообедаю, и ты, возможно, пойдешь на рынок за дорожными мелочами. – Парень, – это я обратился к Вергилию, – вот тебе обещанные две монеты. На сегодня ты больше не нужен.

– Спасибо, ваша милость.

Поднявшись в номер, я растянулся на кровати, все же пришлось походить довольно много. Мелькнула мысль заправиться звездной пылью, что и проделал с удовольствием. Сразу почувствовал прилив сил и здоровья. Мешочек распространял по комнате приятный запах, и я подумал, что надо приобрести что-нибудь похожее на турку, не в котле же заваривать этот бальзам для души.

– Тэк-с, поглядим, насколько богат был бибизян.

А неплохая добыча! Восемьдесят золотых и двенадцать серебряных, кроме того, в отдельном мешочке лежали два довольно крупных камня. Опал и кварц. То, что доктор прописал! Природные усилители стихии Огня и стихии Земли. Полюбовался еще раз оружием. Сабля была мне тяжела, кинжал же в виде когтя какого-то динозавра меня не впечатлил. Так, оружие для пускания пыли в глаза, блеск камней, может, и завораживал очи красавиц, но не помог бибизяну выжить.

– От оружия надо избавляться, предложу-ка я его оружейнику, глядишь, моя пара обойдется мне дешевле.

Ссыпал золото к золоту, а серебро к серебру. Спустился в общий зал, сел за свободный стол, ко мне тут же подошел вчерашний парень и принял заказ. Сегодня я ограничился пивом и мясом. С удовольствием выпил первое и съел второе. С каждым глотком пива и куском мяса этот мир мне нравился все больше и больше. Подождав, пока я закончил обед, ко мне вновь подошел парень.

– Что-то еще, ваша милость?

– Да. На завтрашнее утро приготовить еды в дорогу для двух путников на три дня. Крупы, соль, сахар, приправы, сыр, мясо, каравай хлеба и добрую флягу вашего пива, расчет за номер и продукты сегодня после ужина.

– Ваша милость. Спасибо за то, что защитили брата, и позвольте дать вам совет.

– Слушаю.

– Ваша милость, человек, убитый вами у кондитерской, из известной семьи. Вас не оставят в покое. Остерегайтесь. Их много.

– Парень! Оржи не бегают от драки, они ее сами ищут, чем больше противников, тем больше славы!

– Ваша милость. Это очень большая и злобная семья. Вы убили старшего сына, наследника, который должен был стать главой рода.

– Ха! Так следующий по очереди наследования задолжал мне за изменение своего статуса? Как бы с него получить за услугу?

– Боюсь, ваша милость, благодарностей вы не дождетесь, а вот удара кинжалом или саблей – точно.

– Знаешь, парень, вся прелесть в том, что и то и другое у меня тоже есть, и в большом количестве, и их я раздаю всем желающим. Правда, не бесплатно. Ну ладно, заболтался я с тобой. Значит, о продуктах и расчете за номер мы с тобой договорились?

– Договорились, ваша милость.

– Позови-ка моего слугу.

Через минуту в зал зашел, оглядываясь, Кир.

– Пойдем переберем мой дорожный набор, пока есть время докупить, чего не хватает. – Привел его в номер, указал на сундук и сказал: – Сегодня спишь здесь. Очень надеюсь, что ты не храпишь, иначе будешь дрыхнуть на улице.

– Ваша милость! Разрешите мне с лошадьми ночевать, я всю жизнь с ними сплю.

– Да как хочешь. Теперь смотри, что у нас тут в двух мешках. Котел, топор, нож, это теперь твое оружие и твой инструмент. Набор ниток, мазь. Кстати, не знаешь, что это за средство?

– Как же, ваша милость! Это же «Живило» от ран и порезов.

– Надо же? Правда, я очень редко режусь и еще реже позволяю это делать другим, поэтому запамятовал. Ага, плащ, его я дарю тебе, кто знает, где нас застанет ночь. Ткань – это для навеса на случай дождя. Для меня одного куска хватало, на двоих маловато, надо прикупить еще.

– Так, ваша милость, вам же можно купить шатер.

– Ага, и матрасы к нему, и пару девок, и бочку вина в придачу. Кир, мне в Соло кровь из носу через месяц надо быть. Долг чести, так что обоз с собой тащить не будем. Пойдешь на рынок и купишь еще один полог, пару кружек и маленький котелок на кружку воды. Все. Остальное я заказал, утром заберем с кухни продукты, и в дорогу. Вот тебе еще пара монет, и вперед, кривые ноги.

Едва слуга сбежал с крыльца, как у коновязи остановилась четверка лошадей. Четверо здоровяков, один в один давешний бибизян, спешились и решительно направились в харчевню.

«Деньги к деньгам!» – пришла мысль, и я вышел им навстречу. Не хватало мне еще скандалить с потенциальными кредиторами через дверь номера. Спустился в зал к тому моменту, когда четверка прижимала разносчика к стенке и, угрожая отрезать тому уши, спрашивала насчет меня.

– Господа, смею надеяться, вы ищете меня?

– Ты Рэй ван Орж?

– Это очевидно. – Я был без берета, и седая прядь блестела на фоне остальных волос цвета воронового крыла.

– Ты убийца!..

– Да, я убийца! Кто хочет это проверить? Еще слово, и я вызову вас, поодиночке или всех вместе, мне все равно.

– Ты! Отрыжка хрога!..

– Достаточно! Вы наговорили с излишком! Все поддерживают мнение брата? Отлично! Господа, прошу вас выйти на улицу. Там и места больше, и зрители получат удовольствие. И вы, в случае успешного для вас исхода, обретете лавры победителей Рэя ван Оржа.

Сыпля проклятиями и угрозами, четверка зажившихся на белом свете идиотов вышла на улицу.

– Господа, пока мы не начали, я хотел бы узнать, кому перешла честь стать наследником?

– Ну, мне! – крикнул один из них.

– А кому перейдет очередь в случае вашей смерти?

– Вот ему!

– Прекрасно! Тогда вас, вас и вас я убью, а вас только раню, но лишь в том случае, если вы будете согласны выплатить мне двести золотых за оскорбление. Согласны?

Противники, не сговариваясь, вытащили сабли и кинжалы.

– Последний вопрос, господа. Еще претенденты на место главы рода у вас в семье есть? Кто-то же должен будет мне заплатить штраф! Кстати, только что он вырос до трехсот золотых.

Это было последней каплей. Зрители ахнули, когда четверка, вопя проклятия, бросилась в атаку.

– Ставлю десять золотых на себя, – крикнул я в толпу, и кто-то ответил:

– Договорились, принимаю.

Что драться с одним, что с двумя, что с четырьмя. Стратегия и тактика такого фехтования состоит в выстраивании противников в цепочку друг за другом. Шаг в сторону и навстречу, и вы один на один с крайним бойцом в шеренге, а так как задние напирают ему в спину, то мешают ему фехтовать. Одного за другим отряд обезьян терял бойцов, и вот мы остались с последним из претендентов на пост главы рода.

17

– Согласен, – проговорил он и тут же получил укол в плечо.

– Как договаривались, – ответил я ему.

Противник уронил саблю, толпа взвыла, опять ставки были не на меня.

– Я выкупаю все оружие. Сто золотых, – быстро проговорил раненый, – и двести серебра за лошадей.

– Кошельки и тюрбаны мои, хотя, если добавишь двадцать золотых, то и тюрбаны можешь забрать.

– Договорились. Через два часа привезу штраф.

– Эй, парень, – подозвал я знакомого подавалу, – соберешь кошельки?

– С удовольствием, ваша милость.

Даже не запыхался, вовремя я заправился звездной пылью. Ко мне подошел высокий старик и подал кошель килограмма на три с медными монетами, и отдельно десять золотых.

– Свою долю я отсчитал, ваша милость.

Следом подошел парень и подал три кошелька.

– Сколько стоит бочка пива у вас в харчевне?

– Десять серебряных.

– Так выкати бочку, я ставлю проигравшим.

Толпа еще не разошлась, и новость сразу облетела жаждущих халявных денег и выпивки.

Первую кружку поднесли мне. С удовольствием выпил ее, отсалютовал шпагой покойникам и ушел к себе в номер.

Через пару часов в дверь постучались:

– Ваша милость! Там штраф принесли.

– Сейчас спущусь, пусть подождут.

Как смог привел себя в порядок, что-то сморил меня неглубокий сон, слава Матери, без наставников и учителя. Спустился в зал, там меня ожидал давешний противник и его сопровождающий. Молча выложили на стол два кошеля, четырехкилограммовый золота и килограммовый серебра, поклонились и ушли.

Что ж, с козлов, если им отшибить рога, то не хило капает золото и серебро. Сегодня я неплохо заработал. Больше никаких дуэлей!

Наконец мне принесли сумки с одеждой. Быстро перемерив ее, нашел качество достойным, оплатил заказ. Следом с интервалом в полчаса пришел оружейник, выложил на стол передо мной длинный ларец, нажал на невидимую кнопку, крышка откинулась, и я увидел оружие. Копия клинков, найденных мною на берегу в сотне километров от города. Шпага и трость. На навершии знакомый грифон.

– Это оружие моего родича. Мне хотелось бы услышать историю его приобретения у бывшего владельца.

– Как я говорил, ваша милость, в той семье не осталось мужчин, способных овладеть этой парой шпаг и рассказать подробности их появления. Вам они будут в самый раз, я видел вашу дуэль и, к сожалению, принял ваше пари.

– Ха, так это ваши десять золотых?

– К сожалению, да.

Я взял в руки «брата», вытащил его из ножен, сталь похуже раритетных, но куда лучше рядовых. «Сестра» щелкнула и сбросила с себя ножны, гарда оплела кисть.

– У вас была такая пара. Я это вижу по уверенным движениям руки.

– Скажем так, меня учили бою на такой паре и отправили ее себе добывать. Но к делу. Вы принесли весь заказанный товар?

– Да.

– Тогда примите деньги. Мы в расчете?

– Да. Сделка завершена.

Оружейник ушел, а я закрылся и выложил на стол обе пары клинков. После более детального осмотра оружия пришел к выводу, что вторую пару делал ученик мастера, изготовившего первую пару. По тем же чертежам. Ибо даже рисунок гравировки на клинках был повторен до черточки. Раритеты легли в ларец, а тот обернут холстиной и приторочен к сумкам. А дублеры заняли свое место. «Брат» на ремне, «сестра» в руках, ее можно было использовать как стек для управления лошадью. Очень удобная вещь, хочу вам сказать. Походив по комнате, я нашел ей кучу применений, имитировал неожиданное нападение на себя любимого и в нужный момент предъявлял очень неприятный сюрприз.

Постучались в дверь:

– Ваша милость! Это я, Кир, позвольте показать вам покупки.

– Рискни. – Кир испуганно замолчал. – Я не собираюсь разглядывать каждую мелочь. Если ты не купил ведро, то будешь носить воду в горстях, не хватит корма лошадям – будешь рвать траву руками, а застигнет нас дождь – будешь сидеть под деревом, если полог окажется мал. Понял?

– Да, ваша милость.

– Я забыл тебе напомнить, надеюсь еще не поздно: озаботься мылом и полотенцами, нет полотенец – купи ткань помягче. Поужинай где-нибудь и завтра с утра жди меня с оседланными лошадьми у коновязи.

– Понял, ваша милость.

Ужин я заказал к себе в номер, мне предстояло еще разобраться с добычей с трех убиенных идиотов и выигрышем на тотализаторе. Слуга попытался внести в номер внушительных размеров канделябр, но я отказался от этого девайса, сказав, что буду ужинать при свете звезд. На что слуга заметил флегматично:

– Ну да, свету от их хватит только до кровати дойти, а ложка до рта и в темноте дорогу найдет.

Поставив поднос на стол, он подхватил канделябр и ушел, продолжая что-то бубнить. А я, сделав добрый глоток пива, зажег светляка и высыпал на стол содержимое кошельков.

– Одна таньга, моя таньга, – напевал я, отсортировывая монеты.

У наследников с деньгами было похуже, чем у главы рода, со всех троих удалось наскрести сорок семь золотых и шесть десятков серебра.

– Вот язык не поворачивается сказать, что вы, ребята, были не правы, но ведь я вас предупреждал, – проговорил я, поднимая кружку с пивом, чтобы помянуть безвременно усопших.

Опять стук в дверь.

– Кого Мать принесла?

– Ваша милость, я пришел за расчетом.

– Минуту, я достану деньги.

Открыв сундук, я сложил кошели в дорожные сумки, оставив на столе медь с выигрыша.

– Заходи, – произнес я, щелкая щеколдой задвижки и открывая дверь.

– Ваша милость, ваша милость маг, – тут же поправился он, глядя округлившимися глазами на светляка, – с вас за все три серебра и сорок семь меди.

– Возьми отсюда, – кивнул я на кучу меди на столе.

Ловко шевеля пальцами, молодой человек быстро отсчитал требуемую сумму в медяках, значительно поубавив горку. Я разделил оставшуюся горсть меди пополам и отодвинул ему одну из половин.

– Это лично тебе за предупредительность.

– Спасибо, ваша милость маг. Разрешите вопрос?

– Слушаю.

– Вы же могли тех четверых просто сжечь или заморозить. Почему не сделали этого?

– Убей я первого огнем, остальные не появились бы и не принесли бы мне денег. А так сам видишь. Они у Матери греются, я при деньгах, наследник при должности, все более или менее довольны. Не забудь меня разбудить с подъемом Матери и приготовь мешки с провизией. К полудню мне надо быть уже далеко от Рабата.

– Не извольте беспокоиться, ваша милость маг.

Окна зарешечены, дверь закрыта, сумки сложены у кровати, светляк погас, я уснул.

– Здравствуй, ученик. Сегодня мы поговорим о накопителях, об их емкости, о способе заполнения их силой Пламени. У тебя их пока два: перстень и кулон. Даже я, неслабый маг, за всю жизнь не смог заполнить кулон полностью. Камень в перстне удалось, а вот в кулоне – нет. Возможно, тебе это окажется под силу, ибо технология зарядки камня та же, что и загрузка собственной Искры звездной пылью, как ты удачно назвал звездные искры. С той лишь разницей, что мы, маги, собирали эти искры по одной, ты же почему-то можешь собирать их мешками. Посмотри внутренним взглядом на камень кулона. Что ты видишь, ученик?

– Пустоту, учитель, абсолютную темень.

– Правильно. Вот в эту пустоту и необходимо сбрасывать искры. Попробуй, у тебя ведь наготове стоят загруженные сборщики.

Я внутренне собрался, предстояло вообразить новую цепочку событий и технологию разгрузки. Над пустотой появился пандус, первый заправщик заполз на него, доехал до края, выдвинул хобот собирателя, включил реверс, и в пропасть хлынула первая порция. Светящийся ручеек канул в пустоту, как в небытие.

– Ого! Да тут собирателям работы не на один год! Примерно как засыпать приличный котлован детским ведерком. Но говорят же мудрые китайцы, что любая пьянка в тысячу литров начинается с первого глотка. Так и здесь. Пропасть глотнула!

Вслед за первым на пандус выехал второй «пылесос», в хвост ему пристроились остальные, задача была определена, и начались, как говорится, серые будни. Отключив картинку, я спросил учителя:

18

– Мэтр, мне попались хорошего размера и чистоты камни, опал и кварц. Что нужно для изготовления накопителей?

– Академический курс артефакторики. Извини, но это не тот случай, когда такой артефакт можно изготовить на коленке. Не спеши жить! Так ты быстро пресытишься впечатлениями и перестанешь удивляться красоте, которая нас окружает. Аналогия: от чрезмерного потребления сахара он в конце концов начинает горчить. Теперь о наших делах. На карте я отметил наиболее короткий путь, в среднем тебе необходимо проезжать по сорок километров в сутки. Прошу тебя, не ввязывайся в ссоры, дуэли, оставь это на потом, мне очень важно, чтобы ты успел ко дню отложенной дуэли. Да, я умер, и, казалось бы, ничто земное меня уже не должно волновать. Но любовь сильнее смерти. Я из небытия должен защитить свою любимую. И ты мне в этом поможешь, в обмен на ту помощь, которую я оказываю тебе.

– Мэтр, я сделаю все возможное и невозможное!

Стук в дверь:

– Ваша милость! Матерь взошла.

– Все-все! Проснулся, позовите Кира.

Встал, оделся в новую походную одежду, надел ремни. «Брат» на поясе, «сестра» в руках в виде трости. Вошел Кир.

– Доброе утро, ваша милость.

– Доброе. Выносите сумки и мешки. Приторачивайте. Хозяин! Нам по кружке сока и по паре пирожков с мясом.

Вынесли, приторочили, увязали. Прямо у коновязи перекусили, сели в седла, и в путь! Когда выехали на окраину, всплыла карта, указала левую дорогу на перекрестке, на нее и свернули. Через десять верст жеребенок закапризничал. Если поначалу он весело скакал, то обгоняя, то отставая и вновь нагоняя нас, теперь он жалобно ржал, просил всего и сразу – попить, поесть, покакать. Да, нарисовалась серьезная проблема. Оставлять Кира и жеребенка с заводной лошадью посреди дороги я не хотел. Надо было довести их до ближайшего города или деревни и пристроить в попутный обоз. Что делать, пришлось съехать в сторону на какой-то луг и там, ослабив подпруги, пустить лошадей попастись, а жеребенка отдохнуть.

– Вот не было печали, – злился я. – И возвращаться в Рабат нельзя – плохая примета, и до ближайшей харчевни, судя по карте, около двадцати верст.

На мое счастье, со стороны Рабата показался обоз. Как выяснилось, армейцы, приехавшие на скачки, закупили себе табун лошадей для смены выбывших по старости или болезни. Рабатские лошади славились во всем королевстве своей выносливостью и умом. Прекрасно поддавались выездке и дрессуре. Золото открывает ворота крепостей, как мог устоять перед его блеском старшина обоза, он же кавалерийский офицер-квартирьер? Я прикупил у него отличного жеребца, переплатил, конечно, чуть ли не вдвое, но сумел пристроить Кира и своих лошадей к нему в обоз. Дал слуге еще пару десятков серебра и сказал:

– Кир, обоз идет в столицу, это дальше герцогства Соло и в стороне от Нанта. Армейцы доведут тебя туда и в случае чего защитят. Дождись меня в ближайшей к столице харчевне. И постарайся не огорчить меня. – Я зажег светлячка перед лицом ошарашенного слуги.

– Н-не извольте сомневаться, ваша милость маг.

Я птицей взлетел в седло, хлестнул жеребца тростью и, обогнав обоз, умчался наверстывать упущенное время. К сожалению, жеребец не был иноходцем, и мне пришлось приноравливаться к его рыси, тем не менее, чередуя рысь и шаг, то есть около пяти верст рысью, версту шагом, мне удалось войти в график движения и даже двигаться с опережением.

Едва солнце начало клониться за горизонт, я решил заночевать, выбрав для этой цели небольшую рощу в четверти версты от дороги. Как оказалось, место это пользовалось популярностью у проезжающих, остатки кострищ тому были свидетелями. Слава Матери, на окраине был обустроен неглубокий колодец, удалось напоить коня и умыться самому. Устроился под большим ветвистым деревом, расседлал и, стреножив, отпустил коня пастись. Сам, собрав немного сухих веток, зажег небольшой костер. Мокко, сахар и котелок на кружку воды, а также половину мясных продуктов и хлеба я забрал с собой. Так что бутерброд и мокко – это все, на что я мог рассчитывать в дороге. Ну, кроме обедов в харчевнях. На это-то у меня времени много не уйдет.

Дорогу до герцогства Соло я проделал за двадцать дней, еще три дня ушло, чтобы добраться до его столицы Сол-д’Амира. Это оказался небольшой, тысяч на тридцать населения городок. Из достопримечательностей – графский замок, тенистый сад (место разрешения всех споров), виноградники и огромное озеро, на берегу которого и пристроился город.

До дня Икс оставалась неделя. Я устроился в приличной гостинице с хорошей кухней и отличными номерами. Рано завтракал и уезжал подальше от лишних глаз на озеро. Приезжал вечером, старался быстро поужинать и уйти в номер. Целый день в отдалении на берегу озера я тренировался в работе со стихиями. А ночью за меня брался магистр, он вкачивал в меня массу энциклопедических знаний, мы с ним проходили курс подготовительной школы в академию – как оказалось, была и такая.

И вот час настал. Мне выгладили загодя парадную одежду, я переобулся в легкие удобные полусапожки, нацепил берет, воткнув в него три новых перышка цветов Орж, и спустился в зал. До церемонии оглашения вызова оставался час. От гостиницы до ворот сада ходьбы было полчаса.

Я потребовал рюмку хорошего ликера, и мне ее тут же принесли. Дворянин, сидевший за соседним столом, оглядел меня и спросил довольно учтиво:

– Собираетесь на свидание, молодой человек?

– Да, – ответил я односложно, давая тем понять, что не расположен к дальнейшей беседе.

Наконец время подошло, и я, прихватив трость, отправился к условленному месту. Отложенная дуэль не такая уж редкость, поэтому зрителей было немного. Среди присутствующих я без труда вычислил самих «злодеев» и человек пять их друзей, а также пострадавшую сторону – двух старичков и молодую, прекрасно выглядевшую женщину, вероятно, предмет воздыханий магистра. Перед сторонами прохаживался распорядитель дуэлей, официальный наблюдатель от графства. Прокашлявшись, он начал:

– На сей день и час назначена отложенная дуэль между его милостью магом Дэем ван Бара и их милостями Дивом ван Соло и Тилом ван Соло. Пока я не вижу Дэя ван Бара. Есть ли желающий, кто защитит его честь и честь его дамы в его отсутствие?

Все это время я, прикинувшись зевакой, случайно забредшим на бесплатное представление, ходил меж зрителями и участниками драмы с видом пионэра из известной кинокартины «Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен» с вопросом в глазах: «А что вы тут делаете?»

Дважды задал свой вопрос распорядитель, никто не откликнулся. Подонки уже вовсю ржали и показывали неприличные жесты противной стороне, когда я при очередном круге остановился напротив них и твердо произнес:

– Я, Рэй ван Орж, душеприказчик и наследник погибшего Дэя ван Бара, готов дать удовлетворение этим господам.

Площадь окунулась в тишину. Стих смех подонков, всхлипывание «дамы сердца», перестал кашлять распорядитель. Колокол ударил, отмечая полдень. Все условия вызова были соблюдены.

– Тогда прошу вас, господа, пройти на площадку.

Разом загомонили на стороне наглецов. После короткого спора от них отделился украшенный парой шрамов человек и подошел ко мне.

– Не понимаю, зачем вы, молодой человек, ввязываетесь не в свое дело? Я уполномочен предложить вам отступных пару золотых… э…

Он не успел закончить фразу, я прервал его:

– Ты, мерзавец, будешь третьим, кого сегодня примет Мать, – и, опираясь на трость, слегка прихрамывая, вышел на дуэльную площадку.

С этого момента дуэль не мог прекратить и король. Право дворянина рискнуть жизнью, отстаивая свою или чью-либо честь, священно.

– Ты ошибся, молокосос! Я буду первым! – на площадку, сбрасывая ножны со шпаги, выскочил давешний парламентер.

– Разве я против? Займешь очередь у погребального костра своим любовникам, – ответил я ему и в свою очередь сбросил ножны с «брата».

– Мерзавец, я разрисую тебя шрамами, как урода.

19

– И не надейся. Я дурно воспитан, поэтому просто убью тебя, потом твоих подружек.

– Если ты думаешь, что это будет легко, то ошибаешься, – ответил бретер, левой рукой доставая из-за спины кинжал.

– Чем труднее бой, тем громче слава.

Бой был действительно трудным, мы долго кружились в смертельном танце. Я добавил ему шрамов на лице, он царапнул мне бедро. Пока я не предъявлял свету «сестру», не было необходимости, но вот противник допустил ошибку, не отскочив на положенное расстояние в конце атаки, и я, мгновенно ускорившись, вонзил шпагу ему в грудь.

– Первый, как и хотел! Кто второй, сестрички?

В стане врага возникло короткое замешательство, затем молодой голос, пустив петуха, прокричал:

– Мы выйдем вдвоем.

– Не возражаю! Так даже быстрей, ваш предшественник не успеет далеко уйти, и вы его догоните! Передадите ему, что он первый, кто меня поцарапал.

Два мерзавца легли рядом с первым, я специально построил бой вокруг его трупа. Во-первых, он их нервировал, они то и дело косили взглядом на убиенного, стараясь не наступить на тело. На этих косяках я их и ловил, сначала первого, затем второго. Шаг назад, и ритуал отдания чести шпагой. Занавес.

Ко мне подошел один из старичков:

– Милостивый государь, разрешите оказать вам помощь. Заодно вы расскажете нам о смерти нашего общего друга. Прошу вас оказать мне честь принять приглашение посетить мой дом.

– Минутку, у меня остались вопросы по соблюдению правил дуэли. – Я обернулся в сторону распорядителя и попросил его подойти. – Скажите, у вас в Соло так принято выпускать на дуэль двоих против одного?

– Но вы же, сударь, не возражали.

– Возражал ли я или нет, это другой вопрос. Я спросил вас, согласуется ли то, что вы допустили, с дуэльным кодексом?

Глаза распорядителя забегали, видно было, как он пытается придумать оправдание своему поступку. И не может.

– Я думаю, господа, что в свете произошедшего распорядитель подаст в отставку. Сегодня же. Ибо на завтра я вызываю его на дуэль. – Хотелось, конечно, хлестануть его по щеке, но не стоило обострять отношения с графом, помня нетленное: «Кто оскорбляет лошадь, тот оскорбляет всадника». А вот подавший в отставку и не состоящий на службе под защиту «всадника» не попадает. – Как, кстати, ваше имя?

– Э, Джихт сук Ибо.

– ???

– Мой предок бежал из соседнего королевства.

– До завтра, в полдень, на этом самом месте. Надеюсь, вы распорядитесь насчет трофеев. В гостиницу «Ассоль».

После этого я обратился к старичку, предложившему мне помощь:

– Вот теперь я готов.

Мы прошли несколько кварталов. Всю дорогу дама пыталась спросить меня о чем-то, но один из друзей магистра увел ее вперед. Второй же молча шел за мной. Царапина на бедре немного побаливала, хотя, судя по тому, что кровь не хлюпала в сапоге, не сильно кровоточила. Опираясь на трость, я наконец доковылял до особняка, где мне промыли рану, смазали ее «Живило» и перевязали.

Потом мы собрались в гостиной. Три пары глаз уставились на меня.

– Господа, я нашел умирающего магистра Дэя ван Бара в лесу. Что я делал там – отдельная история, и вам она неинтересна. Магистр лежал под деревом с заговоренной стрелой в спине. Он скорее был мертв, чем жив. Туда он вывалился из портала, убегая от преследующих его орков и их шамана. Я попытался по мере своих сил и знаний помочь ему, но увы. Магистр, зная, что ему осталось немного, за определенную услугу, оказанную мне, добился моего согласия встать на защиту чести его и вашей, вана. Все это случилось сорок дней тому назад в лесах герцогства Рабат. На меня магистр возложил долг чести и еще пару обязательств, о которых я должен буду узнать, выполнив первое условие. Как я о них узнаю? Даже не предполагаю, но покойный был магом, и, наверное, у него есть способы. В любом случае вы как самые близкие друзья будете при необходимости поставлены в известность. На сем прошу меня извинить, хочу, во-первых, переодеться, во-вторых, отдохнуть.

– Да-да, – засуетились старички. Один из них вызвался меня проводить, второй остался утешать расплакавшуюся женщину. По дороге в гостиницу мы со старичком перекинулись парой фраз, одна из которых прозвучала в таком ключе:

– Ая-я-я! Какое горе, он туда, а мы здесь. Бедная Руана, у нее ведь остались дети от Дэя. Сын четырнадцати лет и дочь, семи. – Кстати, тут недалеко его дом, всего квартал в сторону. Не хотите ли взглянуть?

– Почему бы и нет? Давайте посмотрим.

– Там есть прислуга. Мы всё его ждали, он частенько срывался в экспедиции, но всегда возвращался и рассказывал о своих приключениях. Вот, кстати, мы и пришли. – Старичок постучал молоточком по дверце калитки и прокричал: – Эй, Сима! Проснись! Открывай, у нас гость.

– Какие могут быть гости, когда хозяина нет дома? – ответили из-за двери.

– Ты так и будешь держать меня за порогом, несносная баба?! – заверещал старичок и пнул в калитку ногой.

В этот момент дверь открылась, и я едва успел подхватить своего спутника под руку, еще мгновение, и он бы упал.

– Твой хозяин погиб. Этот молодой человек тому свидетель. Только что он убил на дуэли наших обидчиков, а так как он назвался душеприказчиком и наследником Дэя, то я бы хотел в этом убедиться. Вы, молодой человек, не возражаете?

– Против чего?

– То есть как против чего? Против проверки.

– А что, есть возможность проверить мои слова прямо здесь?

– Ну не прямо здесь, а в кабинете покойного.

– Мне нечего скрывать, я не боюсь проверки.

– Тогда прошу вас, проходите в эту дверь.

– Только после вас.

– Увы, это одно из условий проверки. Войдите, пройдите к столу, на столе ларец, откройте его. Если вам это удастся, то вы тот, за кого себя выдаете, если нет, то не взыщите.

Последние слова я дослушал, стоя у раскрытого ларца. Пара писем, пара документов и записка, которую я держал в руках.

– Вы это вы! – торжественно заявил старичок. – Любого другого тут же заморозило бы насмерть! Мы с магистром предусмотрели такой вариант. Кстати, позвольте представиться: Яр тан Улин, управляющий делами покойного.

– И что, много дел было у магистра?

– Напрасно иронизируете, молодой человек. Магистр был ученым, артефактором. Его мастерские по производству фиалов известны за пределами королевства.

– Что, вот эти стеклянные мензурки пользуются большим спросом?

– Не знаю, что вы назвали «мензурками», а вот такие фиалы, – старичок снял с полки миниатюрную колбочку, – да!

– Вы сказали «мастерская», это, надеюсь, подразумевает здание, плавильную печь, персонал, так ведь?

– О, молодой человек сам не чужд искусству стекловарения?

– В общем, я чужд сему искусству, но мне в руки как-то попал интересный манускрипт с неким рецептом. В зависимости от того, что гласят эти документы, я решу, поделиться им или нет.

– Так я вам вкратце сам расскажу, о чем они. Вы как душеприказчик получаете все имущество и четверть денег покойного, остальные деньги делятся между ваной Руаной и ее детьми в равных частях. Причем сына, как единственного наследника рода Дэев, вам придется отвезти на родину Дэя ван Бара к его отцу и деду.

– Это срочно?

– В течение полугода со дня вступления в наследство, я знаю подробности потому, что этот документ мы составляли вместе с Дэем, стараясь учесть мельчайшие нюансы. Второй документ – это заверенное завещание, письма, одно Руане, другое отцу. Так что вы говорили по поводу рецепта?

– Погодите, тан Яр. Так много свалилось на неокрепшие после ранения плечи, что мне надо все хорошо обдумать. Кстати, о какой сумме идет речь?

– У магистра на счету в банке пять с половиной тысяч золота, и имущество оценивается на тысячу золота. В деньгах вам перепадет…

– Тысячу триста семьдесят пять золота!

– Ого, вы какой университет заканчивали, ван?

Этот вопрос я как бы пропустил мимо ушей и продолжил о деньгах:

– Что ж, прекрасная цифра, тан. Если я вам предложу остаться на той же должности и ту же оплату ваших усилий, вас это не оскорбит?

20

– Нисколько. Поздно мне менять работу, друзей и начальство.

– Тогда сделаем так. Вы, тан, забираете письмо ване Руане, рассказываете им о том, что я прошел проверку артефактом. Как наследник я доверяю вам, моему управляющему, перевести на счета ваны и ее детей деньги. Если счетов у детей нет – открыть, остаток переоформить на мое имя. Если банк солидный, не исключено, что мы пополним счет моими деньгами. А я в гостиницу, мне действительно надо отдохнуть.

Уходя, отдал дородной женщине, единственной прислуге, которую увидел, распоряжение:

– На завтрашний вечер купальню, ужин, темное пиво. Умеренно всего. Деньги на расходы есть?

– Есть, ваша милость.

Дорогу до гостиницы прошел довольно быстро. «Живило» действительно оказалось волшебным средством. Сначала рана начала чесаться, а под конец я даже забыл, где была царапина. Только дыра в штанине указывала, что меня все же достали.

«Издержки профессии, – хмыкнул я про себя, – надо будет поинтересоваться, может, у них имеется какая-нибудь «жака» на бедра».

Тем не менее вот гостиница, в холле бегает из угла в угол распорядитель дуэлей, на одном из столов лежат мои трофеи.

– Ван, я приношу свои извинения за случившееся. Дуэльный кодекс действительно не позволяет подобных казусов, я пошел на это, видя ваше полное превосходство в искусстве. Я не мог сказать вам этого там, на месте, из-за присутствия среди группы друзей дуэлянтов сына графского управляющего. Мое иностранное происхождение и так доставляет мне хлопот. Судя по вашей уверенной победе, я вам не прибавлю успеха, и славы вы не приобретете. Проявите милосердие, и Праматерь вас не оставит. По крайней мере я ее об этом буду молить. Случившееся будет мне хорошим уроком.

– Идите с миром, Джихт. Я не держу на вас зла. Кто-нибудь, отнесите трофеи в мой номер, мне обед и хорошего портного после. Срочно. Какая-то мразь испортила мне костюм.

Пиво, скажу я вам, в Соло было хуже, чем рабатское, зато мясо вкуснее. Сочное, с кисло-сладким соусом и овощным гарниром, оно просто таяло во рту. Я получил удовольствие от обеда и, закончив его, прошел к себе в номер. Минут через десять раздался робкий стук в дверь.

– Ваша милость, вы вызвали портного, он пришел.

– Так впускай его.

Пожилой мастер вошел в номер.

– Мастер, я неудачно упал и порвал штаны. Мне нужна замена. Посмотрите ткань, качество шитья, модель.

– Ваша милость, город небольшой, и все знают, где вы упали и обо что порвали одежду. Позвольте мне поближе осмотреть проблему. Так, я вижу два решения. Я стираю, штопаю на месте прорехи, добавляю вышивку, и на второй штанине тоже, для симметрии. Второе решение: я шью вам вторую пару, ткань у меня есть, модель не вершина портняжного искусства. Что вы выбираете?

– Оба варианта, и побыстрее.

– Я буду стараться. Первый вариант вы получите вечером, второй только утром. Вас устроит?

– Цена?

– Два серебра за первое и шесть за второе.

– Договорились. Забирайте рванину.

Пришлось переодеваться в дорожный костюм при портном.

Тэк-с, тэк-с, тэк-с. Чем нас порадуют трофеи? Шпаги забияк скорее парадные, чем боевые, кинжалы тоже. Береты, кошельки, пять золота и десяток серебра в одном, шесть золота и семь серебра в другом. Теперь оружие опытного бойца. Рабочее, клинок в царапинах и выщерблен; кинжал хорошей стали и формы, пожалуй, оставлю себе. Кошелек полон серебра, не поленился, посчитал, восемьдесят монет. Печаль! Вот так, своей жизнью оплатить ремонт моих штанов. Следующему противнику надо будет рассказать этот случай. Заставит задуматься и уж точно собьет с толку. Берет как берет, перья Соло, значок герба. В коллекцию. Надо полежать, отдохнуть, принять «заправщика», заглянуть в пропасть, может быть, поговорить с магистром. Прилег одетым на кровать и тут же уснул.

– Здравствуй, ученик.

– Здравствуйте, учитель.

– Ты сдержал свое слово и отдал мои долги?

– Да, учитель, и уже ознакомился с обязательствами, слава Праматери, что у меня есть возможность отдохнуть. Все же месяц в седле – тяжелое испытание.

– Согласен, но и приз был хорош.

– Вы оскорбляете меня, магистр, о призе я ничего не знал и исполнил свой долг перед вами, умирающим, выполнив вашу последнюю волю.

– Да, это действительно так, – смутился виртуальный маг. – Но вернемся к нашим занятиям. Прошел месяц со времени начала заполнения камня в кулоне Пламенем звезд. Заглянешь?

– А почему бы и нет? Я что-то теряю?

Заглянул. Дно виртуальной пропасти светилось мерцающим голубоватым светом.

Ну что же, будучи довольно опытным сборщиком ягод, я знал, что труднее всего закрыть добычей дно корзины, затем сбор как бы шел сам по себе, и корзина заполнялась быстро. Глядь, а у тебя там с горкой и класть уже некуда, и самое главное, ты стоишь в месте, где и ягода в два раза крупнее той, что ты собрал, и отдавать это счастье на разграбление жалко. Судорожно пытаешься запомнить приметы в надежде вернуться сюда с большой корзиной, но вернуться не удается, ориентиры теряются в памяти, и тебе остаются только воспоминания.

– Не впечатляет, но начало положено, – обратился я к учителю.

– Да знаешь ли ты, – голос возмущенного учителя загремел у меня в голове, – мне, чтобы набрать столько же, пришлось работать двадцать лет! Итак, мы остановились на… продолжим…

Утром я уже знал меру весов и объемов, расстояния и времени, соотношение серебра к золоту и меди к серебру во всех королевствах континента. Кстати, о времени. Так как планета была чуть больше Земли и вращалась вокруг собственной оси чуть медленнее, то в сутках было двадцать восемь часов. Отсюда и любовь аборигенов к цифре семь. Она считалась магическим числом. Если длину измеряли аром (он был практически равен метру), то верста была равна 2×7×100 = приблизительно 1400 метров. Что-то подобное было и с монетами. Золотой весил около 7 граммов, серебряный – 35, медь – 42 грамма. Казалось, добывай медь и серебро да чекань фальшак. Но! Фальшивомонетничество считалось вторым государственным преступлением после покушения на короля и его власть. Казнь виновному в этом преступлении была ужасна. Природа здешнего мира озаботилась естественными переработчиками отходов. Небольшая колония муравьев, с фалангу пальца величиной, селилась на свалках около городов и перерабатывала в труху все органические и неорганические отходы. Так вот, преступника приковывали к камню посреди свалки, и его живьем съедали переработчики. После трех суток от несчастного не оставалось ничего, даже костей. Существовало в быту даже проклятие такое: «Да чтобы тебя фраги ели!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

21

Сергей Корж

Последний ученик магистра

Вот невезуха! Все люди как люди! Упал, потерял сознание, очнулся – гипс. То есть не совсем гипс, а как бы полная задница. Либо в космосе, на свалках битых кораблей, из дерьма конфеты лепят, либо в сорок первом советы Сталину дают, а я вот не упал, сознания не терял, ехал себе на рыбалку, на которую в кои веки собрался. Все то одно мешало, то другое, но наконец, плюнув на всё и всех, взял три отгула из тысячи мне положенных за переработки, сел в старенькую «Ниву», доставшуюся мне от отца в наследство (она честно отслужила ему лет двадцать и вот уже который год возит меня на подобные мероприятия). Но не о ней разговор, тем более что, по всему видать, ни «Нивы», ни родного города мне не видать. Уж простите за тавтологию. А дело было так. Еду я, еду на свое любимое место на берегу Днестра, и осталось мне проехать буквально метров пятьдесят. Я уже в мечтах установил, как обычно, свой лагерь и уже закинул донки, наладил удочки, стал заговаривать зубы очередному червяку, упорно не желающему сесть попкой на крючок, как вдруг краем глаза заметил в придорожном кустарнике изумрудного цвета блеск. И не просто постоянный блеск, а пульсирующий, причем очень похожий на сердечный ритм, я-то в этом деле дока, в прямом смысле этого слова. Позвольте представиться – Коржик Сергей Иванович, фельдшер «скорой помощи», сорок два года, был женат дважды, трое детей. Практически все как у всех нормальных людей, только мне, для того чтобы понять, что я по жизни волк-одиночка, надо было все-таки жениться дважды. Слава богу, отец дожил до конца моих экспериментов с семейной жизнью и ушел, оставив мне машину, квартиру и гараж.

Так вот, заметив пульсацию, я непроизвольно остановил машину, выключил мотор, вытащил ключ зажигания из замка и, открыв дверцу, стал внимательно высматривать, что же там блестит.

Да это битая бутылка! Я выругался и уже собрался уезжать, как блик засигналил азбукой Морзе три длинных, три коротких, три длинных. SOS, мать вашу! Я схватил сумку фельдшера и уже не раздумывая кинулся на сигнал. Вот так нас, дураков, и ловят! Спасите! Помогите! Мы сломя голову протягиваем руку помощи, а нас за эту руку хвать и…

…И стою я в глухом лесу, деревья высотой метров под тридцать – сорок, подлесок дикий, под деревом напротив меня лежит ничком тело. Из спины торчит стрела, плохо торчит, потому как прошла она в опасной близости от сердца, и не поставлю и пяти копеек на спор, что она там внутри не зацепила один из крупных сосудов. Тем не менее раненый, а скорее убитый налицо, я ближайший к нему медик, надо работать. Щупаю пульс – слабый, осторожно поворачиваю тело на бок, виден наконечник. Хорошо, что виден, хреново, что ржавый. В голове вдруг зазвучал чей-то голос:

– На поясе в кармашке фиал с шариком на крышке, влей содержимое мне в рот.

Даже не задумываясь, кто или что и мне ли это говорит, я быстро нашел баночку с шариком на крышке, слегка подвернул голову пациенту и влил содержимое ему в рот. Тот же голос пару минут спустя:

– Стрелу вытащи.

– Будет больно, вытерпишь?

– Тащи.

На ключе зажигания у меня висит швейцарский мультитул. Память об одном больном, подарок за вовремя оказанную помощь. Тоже вот так проезжал мимо, смотрю, мужик за рулем стоящей машины как-то неестественно голову закинул, я к нему – здравствуйте, товарищ Инфаркт. А на улице жара под сорок. Короче, мужик, оклемавшись, принес мне мультитул в подарок.

Вот и теперь этот подарок пригодился. Раскрываю пилу, отпиливаю наконечник и потихоньку вытаскиваю древко из тела. Собрался быстро раздеть и перевязать страдальца, но был остановлен тем же голосом:

– Мне уже ничем помочь нельзя, заговоренная орочьим шаманом стрела никому шансов на жизнь не оставляет. Я прожил после ранения так долго только потому, что сам маг не из последних. Все же магистр.

Я закрутил головой, выискивая злобного Шрека, выцеливающего меня из лука.

– Не бойся, их здесь нет, я в последний момент ушел порталом, прихватив из раскопа древний артефакт – он, кстати, лежит в сумке, – но шаман, сволочь, успел выстрелить. Из портала я вывалился практически мертвым, успел активировать «последнего помощника» и потерял сознание.

– Простите, магистр, что перебиваю, кто-то из нас двоих сейчас галлюцинирует. Скорее всего, вы, ибо в моем мире орки и маги – придуманные персонажи, живут только в сказках для детей. Я врач, по простоте душевной кинулся на помощь, меня позвал блеск светлячка. Не мог я в пяти шагах от машины потерять сознание.

– «Последний помощник». – Магистр закашлялся и, пошарив по поясу, нашел еще один флакончик, но уже зеленого цвета, и вместо шарика там был грибок.

– Извини, док, но мои знания не могут умереть вместе со мной; мало того, у меня есть пара обязательств и пара долгов, по которым надо обязательно заплатить, ибо это дело чести. Заклинание «последний помощник» – одно из моих изобретений, оно не выдергивает из Пелены кого угодно, а только того, кто подойдет по двум десяткам параметров. Ты одинок, тебя никто не ждет, ты образован, ты молод, и в тебе есть Искра. Это, так сказать, первое приближение, остальные качества не менее важны, но и по ним ты близко стоишь к идеальному кандидату.

– Еще раз прошу прощения, кандидату для чего? И насчет молодости вы ошиблись: мне, знаете ли, уже сорок два.

Магистр, услышав цифру, закашлялся от смеха.

– Как тебя зовут?

– Сергей Иванович Коржик.

– Мне, чтобы ты знал, двести сорок лет, и я среди магов самый молодой магистр. Был. – Маг замолчал, потом, вздохнув, сказал: – Кандидату на звание Последнего Ученика. Имеется у меня пара артефактов, они передадут тебе все мои знания, а так как у тебя есть Искра, то и мои магические возможности тоже. Только тебе, чтобы достигнуть моего могущества, придется из своей Искры зажечь Пламя, а там, если тебе повезет и останешься жив, то и Звезду архимага. Возьми этот фиал и после окончания процедуры выпей. Очень хорошее средство, гарантирую, сбросишь с десяток годков, тридцать лет – лучший возраст для мужчины. Этого фиала тебе хватит лет на двадцать, потом сделаешь себе еще, ингредиенты, конечно, редки, но не настолько, чтобы ты их не нашел.

Я огляделся, ущипнул себя за нос, надавил на глаза пальцами, открыл их – глюк не проходил.

– Давай поторопимся, времени у нас мало, а мне тебе еще много чего рассказать надо. Надевай этот обруч на голову, это обучалка; надевай перстень на указательный палец левой руки, это накопитель Пламени. Видишь этот камень? Кровавик, самый мощный накопитель из известных камней. Должен контактировать с телом, поэтому носится либо в виде кулона на груди, либо в перстне, но с обратной стороны. На мне есть и кулон, когда все закончится, снимешь. Вот этот перстень – артефакт Ветра, этот – Огня, этот – Воды. Обучалка тебе все расскажет. И не бойся ничего. Там внутри я записал себя в роли учителя. Клянусь Тремя Стихиями, что не замышляю ничего плохого против тебя. – Перстни на моих пальцах вдруг разом полыхнули разноцветными огнями. – Видишь, клятва принята.

– Кем?

– Магией. Поклявшись стихиями, маг не рискнет ее нарушить.

– Почему?

– Так его же стихии тут же разорвут на клочки. Но мы отвлеклись, а время не терпит. Запомни, когда все кончится, снимешь с меня снаряжение и одежду, оставишь только белье. Тело же закопай в корнях этого дерева и сразу уходи на восток. На расстоянии примерно полдня пути – река. Там постираешься и переоденешься. И запомни, отныне ты Рэй ван Орж. Это доброе имя для мага и воина. Сделай крестообразный надрез на моей правой ладони, такой же у себя. А сейчас дай мне свою руку, мой Последний Ученик.

Мы сцепили окровавленные ладони. Последнее, что видели мои глаза, это молния, ударившая из его кулона меня в лоб. Я в детстве пару раз влезал в розетку, кто помнит ощущения, когда тебя держат и лупят крапивой по всему телу, меня поймет.

– Х-ха-а-а! – выдохнули легкие остатки воздуха и вновь наполнились. В глазах еще мигали фейерверки, а рука уже опрокидывала в рот зеленый фиал. Я еще раз потерял сознание. Не знаю, сколько я пролежал рядом с телом магистра, но, когда пришел в себя, мне показалось, что наступило утро. Давненько я не чувствовал себя так хорошо, маг не обманул. Во-первых, я – это я, память никуда не делась, во-вторых, в теле появилась давно забытая легкость, в-третьих…

1

А в-третьих, надо делать отсюда ноги!

Я быстро раздел покойника (мне, кстати, не привыкать иметь с ними дело), снял с него кулон, пояс с небольшим кинжалом и довольно тяжелым кошелем, кожаную на вид сумку, плащ, шаровары, рубаху, шитую серебром жилетку, берет с тремя перьями, сапоги. Все это досталось мне в наследство от самого молодого магистра королевства Дэя ван Бара. Кстати, о самом королевстве. Едва я вспомнил о нем, как перед глазами словно бы открылась страница энциклопедии. Карты, основные города, границы герцогств, баронств. Реки, дороги, общие границы государства, названия сопредельных стран. Зеленая точка, я так понимаю, это я. Джипих! Мама моя дорогая! Так, ближайший город… ага, вот он. Открылась следующая страница. Город Рабат, столица одноименного герцогства, стоит на реке Олодь, порт, гостиницы, крепостная стена, замок герцога.

Ладно, закрываем энциклопедию и займемся делом.

С помощью кинжала выкопал неглубокую могилу, прикрыл лицо мага своей панамой, предварительно освободив ее от всех рыбацких приблуд, присыпал тело землей.

– Что тебе сказать на прощанье, магистр Дэй? Если в самом деле все случилось так, как ты говоришь, и я не лежу в кустах, потеряв сознание от инсульта, то спасибо тебе за все! Это же не круиз по Средиземноморью в консервной банке среди сотен потеющих мужиков, орущих детей и, мягко говоря, не благоухающих женщин, это приключение на всю жизнь.

Теперь надо определиться с востоком. Карта всплыла в памяти отдельным окном. Утро, солнце, мне надо топать на солнце. Попутно оглядывая стволы деревьев, убедился, что природа везде одинакова, мох гуще рос на северной стороне. Оглянулся в последний раз на то место, где должна стоять «Нива», вздохнул, собрал свои и покойного мага пожитки и тронулся в путь.

Помаленьку, потихоньку вскоре я научился обходить заросшие кустарником буреломы, примерно выдерживая направление по заранее выбранным ориентирам, каждый раз сверяясь то с картой в памяти, то с положением солнца. В моей сумке, кроме необходимого минимума лекарств, бинтов, жгутов, медицинского инструментария и двухтомника «Справочник практикующего врача», была и бутылка слабогазированной воды. Она-то и спасла меня от жажды. Как ни странно, но по пути мне не встретился ни один ручеек, хотя идти пришлось долго и под уклон. Тем не менее вот река, вот берег, попробовал водичку на температуру – градусов пятнадцать, на вкус – обычная питьевая, довольно чистая, я с берега видел дно на полутораметровой глубине. Что там маг говорил? Постираться и переодеться. Согласен, что в тельняшке, джинсах и сандалиях выгляжу несколько вызывающе для местного бомонда. А пройдусь-ка я по карманам, своим и магистровым, посмотрю, что прихватил с собой из родного мира. Сумка медбрата, ключи от машины, мультитул, зиппо. Я некурящий, но в подобных отрывах на природу постоянно беру с собой зажигалку, и зиппо лучшая из них. «Оса» – четырехствольный стоппер, мало ли, еще один нож, так рыбку почистить, колбаску нарезать. Часы наручные механические, туристический фонарь на солнечной батарее и с практически вечными светодиодными лампами. Рыбацкие приблуды, пяток крючков, пара воблеров, три разнокалиберных свинцовых грузила и метров десять лески. В заднем кармане джинсов портмоне, в нем паспорт, права, немного денег, телефон «Нокиа», наушники и полная восьмигигабайтная карта памяти моей любимой музыки. Не все подряд, и далеко не все исполнители «вечножующие звезды поп-эстрады». Я и сам поигрывал на гитаре, но не более. Именно поигрывал, то есть знал несколько аккордов и пару переборов. Так, лирику пока в сторону, в животе что-то буркнуло, намек более чем ясный: «надо бы пожрать, хозяин».

Проверив одежду мага и лишний раз убедившись, что местная мода до карманов не дошла, притопил ее у берега, пусть отмокает. Быстро соорудил удочку, насадил на крючок какую-то муху-цокотуху, украденную мною у проспавшего все на свете паучка, и первая рыба уже пляшет на берегу. Еще пару забросов, еще пару рыб, их мне хватит на обед. Я никогда не хапал у природы. Надо будет, вечером еще поймаю. Собрал сухих веток, сложил шалашиком, обложил ветками потолще, поджег, и пока костерок прогорал, почистил рыбешку. Насадил на колышки из сухих веток, пристроил их у костра, а сам пошел стирать одежду. Спустился чуть ниже по течению, вывернул вещи наизнанку, натер смесью глины и песка, прополоскал хорошенько и повесил на кусты сушиться. К этому времени рыба подрумянила себе бока, и я съел ее пресную, так как вся моя соль осталась в прошлой жизни. У мага в сумке было полно всяких баночек с различными кристаллами, но я благоразумно решил не рисковать здоровьем. Вот так лежал я на бережке, никого не трогая, листая энциклопедию, посматривая на карту, и вдруг заметил на ней, что по реке ко мне двигаются два красных огонька.

Кто бы это? Костер еще тлел, стираная одежда, живописно разбросанная на кусте, сохла, я полуголый – идиллия! Нет, кого-то несет. На всякий случай взял в руку «осу». Наконец из-за кустов показалась лодка, в ней два косматых индивидуума. Послышался радостный вопль, бродяги резко ускорились, лодка ткнулась носом в берег, бродяги выпрыгнули, один с веслом, другой вроде как с мечом. Дважды ахнула «оса», каждый грабитель лишился по глазу и сознанию. Оглядев их издали на предмет хабара и не углядев ничего похожего на кошельки, я их же веслом спихнул бессознательные тела в реку. А что? Пусть плывут, куда-то же они плыли.

Тэ-экс, осмотрим корабль. Лодка как лодка, строганые доски, смоленые борта, плоскодонка. Внутри пара мешков, становится интереснее. Вываливаю содержимое на берег.

Опа! Котел, бронзовый, несколько килограммовых мешочков крупы, несколько луковиц, кусок сала килограмма на полтора, завернутый в тряпицу, соль, каравай хлеба. Где вы, сучьи дети, раньше были? Отряхнув все от песка, сложил обратно, второй мешок обрадовал различной мелочью, которую эти уроды, скорее всего, где-то украли. Шкатулка с иголками и нитками, узелок с монетами, на вид серебро и медь, моток тонкой, но очень крепкой веревки, пара новеньких сапог. Прикинул к ноге – вроде бы мой размер; пара отрезов плотной ткани, кресало, банка с какой-то мазью и еще какая-то хрень непонятного мне назначения. Кроме того, в самой лодке лежали неплохой, на мой взгляд, топорик и наконечник от копья, коим, по моему разумению, можно было не только колоть, но и рубить. В общем, два выстрела «осы» удалось обменять довольно удачно, грех жаловаться. Подобрал из воды уроненный незадачливым грабителем клинок, оказалась неплохой стали шпага.

До города было довольно далеко, дней пять пути, так что лодка мне попалась очень кстати. Вечерело. Одежда высохла, я аккуратно зашил дыры от стрелы, придав штопке вид вышивки, на плаще получился зеленый листок, на жилетке – желтая звездочка, на рубахе – синий цветок. Переоделся, решив переночевать на берегу, порыбачить на вечерней зорьке, перекусить, хорошенько выспаться и уже утром тронуться в путь. Клев был сказочный, я получил истинное удовольствие, за полчаса поймал десяток приличных окуней, свернул снасти, взбодрил костерок и запек рыбу с прицелом на то, что утром позавтракаю и сразу в путь.

Пока рыба запекалась, занялся шпагой. Где песком, где найденным в тряпках куском шерстяной ткани очистил клинок и гарду от ржавчины, а рукоять от грязи, отрезал кусочек сала и смазал им нужные места. Так как ножен и перевязи нигде не наблюдалось, то повесил оружие за хитро закрученную гарду на куст рядом с костром. Найдя на берегу приличную корягу, сунул ее в костер, нарубил веток для лежака, застелил плащ, им же и накрылся и уснул.

– Здравствуй, ученик! – Магистр сидел в кресле передо мной живой и здоровый. – Увы, если ты уснул и увидел меня перед собой, значит, я погиб, но очень надеюсь, что успел тебя вызвать. Так или иначе, обучалка в тебе, и теперь тебе предстоит определенную часть жизни прожить со мной в голове.

Я машинально ощупал голову на предмет обнаружения обруча. Маг засмеялся:

2

– Не все так просто, ученик, я же сказал «в тебе», а не «на тебе». В результате заклинания артефакт переместился к тебе в голову. Не беспокойся, там достаточно места для него. Сам обруч служил заклинанию усилителем перемещения и поэтому рассыпался в прах. Амулет съежился до размеров жемчужины и установился в районе мостика, соединяющего оба полушария мозга. Это он открывает тебе мою библиотеку, в частности, энциклопедию и карту. Для начала я покажу тебе твою Искру и путь ее превращения в Пламя. Сразу скажу: путь превращения одаренного в мага труден и опасен, по-хорошему, тебе бы забиться куда-нибудь в глухомань лет на десять – двадцать да потихоньку грызть академический курс, попутно раздувая Искру в Пламя. Но мы, люди, нетерпеливы в своей жизни, считаем, что она несется мимо нас. Для большинства это действительно так, но не для магов, маг живет столько, сколько хочет. Мой случай не в счет, я ударился в науку, жадно черпая знания из различных источников, экспериментировал, получал прекрасные результаты. Два из них ты испытал на себе, разве они не хороши? Ты пойдешь дальше, и знаешь почему? Заклинание «последний помощник» можно трансформировать для путешествия сквозь Пелену. Ты, достигнув определенного могущества Пламени, никак не меньше моего, а нужно будет, и большего, сможешь вернуться к себе домой. Именно для того чтобы иметь возможность путешествовать за Пелену, я и рискнул жизнью, раскапывая древний орочий курган. Именно в этом кургане был похоронен древний шаман, который привел к нам сквозь Пелену орков. Амулет спит, в него надо влить огонь Пламени. А пока он спит, его невозможно отследить. Когда будешь готов, не медли. Активировал и ушел, иначе шаманы смогут заблокировать его, повиснув гирями на тебе, связав заклинаниями. Но до этого, ученик, тебе придется долго шагать. Десятилетия.

Что сказать? Кто рыбак, понимает: нет рыбы, которую невозможно поймать. Нужна лишь подходящая приманка. Возвращение домой – разве это не стоит усилий? Жертв? Я не просто клюнул наживку, я ЗАГЛОТИЛ ее!

Маг тем временем продолжал:

– Орки пойдут по моему следу, не скоро, но найдут место выхода из портала, тем более там остался лежать заговоренный наконечник. А там их будет ждать «дерево-страж». Это тоже одно из моих последних заклинаний. Чем больше орков придет, тем больше удобрения получит дерево, тем сильнее оно будет становиться. Ох и долго шаманам придется ждать своих охотников. Но к делу. Ляг на спину, открой глаза, посмотри на небо, выбери себе первую попавшуюся звезду и перемести ее огонек к своей Искре. Представь себе, что твоя Искра – это костер, а ты подбрасываешь в него ветки. Каждая звезда – это ветка, ты должен ощутить в себе с каждой веткой прибавление Пламени.

– Магистр, а вы знаете, что каждая звезда в небе – это чье-то Солнце. Точно такое же, как и то, что греет своими лучами вашу планету. Кстати, как вы зовете свое Солнце? А планету?

– Читай энциклопедию, ученик, раздел «Астрология и астрономия», там все есть, а теперь займись своим костром, ему катастрофически не хватает дров. И не переживай, утром проснешься отдохнувшим, бодрым, полным сил.

Целую ночь, как мне показалось, я таскал эти звездочки себе в костер, на двухсотой я заснул и проснулся утром действительно отдохнувшим и бодрым, быстренько позавтракал, погрузил свой немудрящий скарб в лодку, столкнул ее и поплыл по течению.

Лодка попала на фарватер, ее подхватил поток, и она поплыла себе не спеша, я же, разлегшись на ветках своего лежака, привязал воблер к леске, леску к сиденью, а сам принялся читать энциклопедию. За неделю, пока я доплыву до города, мне нужно узнать очень многое, в первую очередь законодательство королевства, во вторую – финансовое дело. Кстати о деньгах, совсем не сложно: сто медяков – серебряк, сто серебряков – золотой. Для сравнения, мера мяса (приблизительно килограмм) стоила медяк, корова – три серебряка, поросенок – восемь медяков. Мера зерна (десять кило) стоила пять медяков, хлеб-каравай (трехкилограммовый калач) – два медяка. Комната для дворянина в гостином дворе провинциального города – серебряк в месяц, в столице герцогства – три серебряка, в столице королевства – пять серебряных монет, а вот еда стоила везде одинаково. Налог с дохода – барону, он – графу, тот в свою очередь герцогу. Герцог – королю. Пять герцогов, все родственники короля. За бунт против короны, независимо от положения, богатства и родства, единственное наказание – смерть.

Рабства как такового в королевстве не было, но должники отрабатывали свои долги чуть ли не пожизненно, но не более двадцати лет, и только в одном поколении. На дорогах разбойничали, в городах воровали, но все как-то без излишней злобы. Смертная казнь для злодеев применялась редко, ее надо было заслужить на каторге минимум годом ударного труда.

Магическая академия была в столице королевства. В нее брали с двадцати лет как вполне сформировавшуюся личность, осознанно идущую по трудному пути раскачки Искры, зубрежа заклинаний и визуализации стихий. Университеты существовали в каждой столице герцогства, в них попадали только отличники учебы, закончившие обучение в начальных школах для детей в каждом баронстве и графстве. Туда попадали самые толковые и сообразительные.

Армия и флот. Университеты заканчивали дворяне и самые умные из простонародья, первые шли в армию, вторые на флот. Постоянное соперничество во всем – в знании этикета, во владении оружием, отбить девушку у соперника, перепить его в пьянке, вызвать на дуэль и покрыть соперника мелкими порезами, обескровив его, – считалось высшим шиком среди молодой королевской элиты.

Наконец, церковь. Как же без нее. Как ни странно, во всех королевствах было единобожие, и высшим почитаемым существом было Солнце. Звали его на местном языке Праматерью всего сущего. Понятия «планета» не существовало. Также почитали и Землю – по ней ездили, на ней строили, ее пахали, за нее умирали, в ней заканчивал свой земной путь всякий родившийся. Землю называли Праотцом. Эти два культа Солнца и Земли были самыми популярными. Существовал и пантеон богов помельче, все они прекрасно уживались между собой. Храмы находились на самообеспечении, платили в казну налог и занимались первичным просвещением, лечением и совершением обрядов – посвящения Праматери младенцев, бракосочетания пар, отпевания и кремации после смерти, поэтому кладбищ не было, было ритуальное сожжение. К покойнику приходили с последним подарком – поленом, а на заднем дворе церкви существовало специальное место для кремации, покойника сжигали, прах развеивали, но не весь, часть его собирали в горшок, в него досыпали землю и высаживали многолетний цветок. Уход за этими цветами и был данью памяти об усопших родичах. В народе эта процедура называлась «уход к Праматери».

Цена на услуги священника была установлена столетия назад и с тех пор не менялась – два медяка. Нищета начиналась тогда, когда в кармане не оставалось и двух пятаков священнику на отпевание.

В королевствах существовали гильдии. Ремесленников, по интересам, купцов по состоянию, магов по наличию Искры. Каждый одаренный обязан был принести клятву стихиями гильдии и королю. Приставка «ван» в имени говорила о наследном дворянстве, «тан» говорила, что человек простолюдин, но окончивший университет. Даже король носил титул «ван», но, как говорится, он был всего лишь первым из дворян, и не более.

Священниками, посвященными Праматери, были исключительно женщины, Земле, естественно, мужчины, и те и другие имели право на семью и, как правило, были многодетны. Доходы с ритуалов делились пополам, половина уходила в казну, половина оставалась священникам. Из этой половины половина шла на нужды деревни, а именно устройство трех праздников: весной, после сева, праздника Праматери, осенью, после сбора урожая – Праотца-Земли, и дня рождения короля. Как ни странно, но короли рождались только зимой.

Церковь была в каждой деревне одна, в городе – в каждом квартале. Вид церкви, внутреннее убранство, одежда священника – все было строго регламентировано и подчинялось линии «Строгая аскеза». Во всем. В пище, одежде, удобствах. У священников был свой университет, учиться в котором мог каждый, будь он дворянин или простолюдин. По окончании семилетней учебы послушник направлялся на семилетнюю практику в сельские церкви, по окончании практики одни восполняли естественную убыль священников, другие строили новую церковь. По закону любое поселение начинается с церкви. Сначала строится храм, потом вокруг него, по единому для всех поселений проекту, селятся крестьяне, ремесленники, отставные воины.

3

Что-то дернуло лодку, я закрыл энциклопедию, глянул на карту – я был единственный человек на двадцать верст, так я примерно определил радиус действия «радара». Леска! Она-то и послужила причиной рывка, ну не она, а рыба, решившая полакомиться наживкой. Представляю ее ощущения: заглотала сверкающую безобидную рыбешку, а та вдруг стала рвать ей внутренности. Метрах в десяти из воды выпрыгнула большая рыбина, дергаясь на крючке и пытаясь, видимо, выплюнуть сумасшедшую рыбешку. После получасовой борьбы рыба сдалась и обреченно позволила себя вытащить в лодку.

Наш судак, а на языке королевства – чорон. Кстати о языке, его знание я получил в момент, когда заклинание «последний помощник» оценило мои параметры и признало достойным звания Последнего Ученика. Амулет, брошенный магом сквозь время и пространство, выбрал меня из сотен проезжающих той дорогой, активировал переброс, вот тогда-то я и получил знания местного языка и еще пары наречий, которыми обладал на тот момент сам магистр. Как получилось с моторикой лицевых мышц, не знаю. Вроде и на Земле нас не сильно выворачивало, когда мы говорили по-английски. Итак, чорон.

– А давай-ка, друг чорон, мы попробуем тебя на вкус, – пробормотал я вслух.

Приглядев пологий песчаный берег с редким кустарником, я направил лодку в маленькую бухточку. Освободив и смотав снасть, почистил рыбу, нарезал кусками, черпанул воды котлом из реки и поставил на костер. Долго ли вариться рыбе? Соль, лист какой-то травы, по запаху очень похожей на лаврушку, горсть пшена, и вуаля – садитесь жрать, пожалуйста.

Поел, остатки кулеша положил в лодку, накрыв котел листом какого-то лопуха. Плыть дальше сегодня я не собирался, торопиться пока было некуда, знаний для спокойного вхождения в общество недостаточно. Поэтому «учиться, учиться и еще раз учиться». В два приема вытащил лодку на берег и с помощью небольшого бревна, найденного тут же на берегу, придал ей горизонтальное положение, натянул тент из плотной ткани, нашедшейся во втором мешке, завалился на лежак и открыл энциклопедию. Странным образом, но раз прочитанное накрепко запоминалось.

Продолжаю изучать раздел «Обществоведение».

Обращение дворянина к простолюдину – «ты», дворянина к дворянину – «ван», к даме – «вана», к девушке-дворянке – «ванесса», к священнику любого ранга – «брат» или «сестра». Причем так к ним обращался и простолюдин, и дворянин. Никаких величеств, высочеств, сиятельств. К королю – «мой король», к герцогам, графам и баронам, соответственно, по титулу – «герцог», «граф», «барон». Простолюдин к дворянам обращался «ваша милость», и никак иначе. Каждый ребенок в возрасте семи месяцев, независимо от высоты положения и состояния родителей, посвящался Праматери, о чем оставлялась соответствующая запись в храмовой книге города или деревни, в которой родился ребенок.

– Оппа! А ведь это проблема для легализации! – вынырнул я из состояния полусна «обучалки» в реальное осознание. – Придется решать эту проблему в ближайшее время. Рэй ван Орж как-никак наследный дворянин, и хотя королевство большое и дворян разной степени богатства и родства как собак нерезаных, по закону подлости всегда найдется тот, кто знал твоих родственников, но не видел среди них тебя. Кстати, «Орж» в титуле обозначал герцогство. Герцогство Орж. Дословно: Рэй – фамилия, ван – дворянин, из Оржа. Как д’Артаньян из Гаскони. На протяжении всей книги ни разу вы не встретите имени шалопая, удравшего из глухомани в столицу.

Быстренько глянул на карту королевства в поисках герцогства Орж. Зажатая с трех сторон горами территория, равная по площади Италии, три реки, пара озер и горы, напичканные всевозможными полезными ископаемыми. Если бы не эпидемия, странно поразившая герцогство трижды за столетие, оно бы было самым богатым из пяти.

Три раза ха и два раза ха-ха. От столицы королевства до герцогства – как до Киева раком. Мало того, в герцогстве вымерло две трети населения, некоторые дворянские семьи вымерли под корень. Кстати, как и гасконцы на Земле, дворяне из Оржа были необыкновенно честолюбивы и драчливы. Маги среди них попадались довольно редко, но вот военные всех рангов – сплошь и рядом. Острый ум, острый язык и острый клинок – это было самой верной характеристикой для дворянина из герцогства Орж.

Та-ак, а что нам скажет энциклопедия о фамилии Рэй? Баронство. В медвежьем углу герцогства Орж. Прэлестно. Пусть скачут проверяют. Три тысячи чертей! Нет, здесь говорят «три тысячи хрогов!» (хрог – противная вонючая крыса).

Праматерь! Так я еще и дуэлянт по натуре? Да мне проще самому зарезаться! Все мои познания о поединках на шпагах базировались на двух сериях «Трех мушкетеров» с Боярским в главной роли, на песне «Вжик, вжик, уноси готовенького» в исполнении Миронова и обширной практике оказания первой медицинской помощи пострадавшим в бытовых драках от колото-резаных ран. Все! Ну-ка, глянем, что по этому поводу нам говорит киножурнал «Хочу все знать». Открываю «обучалку», ищу «фехтование». Есть! Только тут оно называется «искусство владения оружием». Читаем. Ага, пять герцогств, пять школ. Естественно, очень сильная конкуренция, практически вражда. Но в спорах, как говорится, рождается истина, а в споре шпаг рождается непревзойденный стиль убивать себе подобных. Король, конечно, как мог, запрещал дуэли (вы, наверное, помните Людовика XIV, сыгранного Табаковым: «Все! На сегодня больше никаких дуэлей, господа! Я вам приказываю! Хватит дуэлей!») Единственное, чего он смог достичь, так это введения в моду «милосердной дуэли». Считалось высшим шиком нанести десяток, а то и два десятка царапин и порезов, пока противник не упадет от потери крови. Победителей таких дуэлей воспевали в балладах, проигравшим посвящали эпиграммы или в худшем случае эпитафии.

Углубим свои познания в искусстве убивать себе подобных. Перелистываю страницы и нахожу заглавие «Школа Орж». «Обучалка» захватила мое сознание, я превратился в марионетку и прыгал там, в своем виртуальном спортзале, со шпагой в руке, отбивая удары, нападая сам, наносил уколы и порезы. Очнулся вечером, умылся, доел оставшийся кулеш и завалился спать.

– Здравствуй, ученик! Продолжим наши занятия. Ты одаренный, в тебе горит магическая Искра. Но что такое магия? Я определил ее для себя так. Магия – это пятьдесят долей веры, тридцать долей силы Пламени, десять долей трудолюбия и десять долей удачи. В тебе может гореть «Звезда Матери», но без веры в реализацию заклинания ты не зажжешь и засохшую травинку. И наоборот, были случаи в истории, когда всего лишь Искрой и верой сжигались стотысячные армии.

– Итак, магия, четыре стихии – Огонь, Вода, Земля и Воздух. Сплав всех стихий – артефакторика. Все направления применимы как в быту, так и в бою. Все зависит от силы твоего воображения, маг должен точно понимать и представлять себе воочию результат своего воздействия на вещество, природу, существо. Если ты обладаешь стихией Воды и собираешься облить своего друга водой, представь себе воду, ощути ее вязкость, температуру, цвет и вкус. Добавь Пламени и выплесни воображаемую тобой воду в его сторону. Будь осторожен! При недостатке воображения и Пламени ты можешь ударить его куском льда, при избытке Пламени обварить кипятком, и только золотая середина позволит довести твою шутку до реализации. Поэтому трудолюбие шагает рядом с верой, а удача рядом с Пламенем. Так работают все стихии. Но до работы с ними тебе пока далеко. Займись дровами для твоей Искры.

Опять открытые глаза, пойманная взглядом далекая искорка, перетягивание ее в свой едва тлеющий костерок, бросок, едва заметный взгляду всплеск света… Следующая искорка, еще одна, еще. Когда закончилась эта монотонная работа, я не заметил. Пришел в себя опять отдохнувшим и полным сил. Не стал заморачиваться рыбалкой, нарезал кубиками сало, слегка обжарил его в котле, добавил воды, затем горсть крупы и через полчаса хлебал ложкой горячую жидкую кашу с салом. Попутно размышлял, как бы мне разнообразить эту ловлю блох. Ничего, кроме как представить звезды рыбками, а себя рыбаком, в голову пока не приходило. Появилась у меня одна задумка, но ее надо было проверить практикой.

4

Вера, говорите? Будет вам вера! Но пока «обучалка» гоняла меня в учебных поединках. Виртуальный учитель не уставал сыпать в мой адрес обидные прозвища, награждал ударами, царапал концом шпаги мне лицо. Тренировки были настолько реалистичны, что я даже ощущал запах своего вспотевшего тела. Прервались только на обед, и снова укол – защита, укол – защита. Ужин. Сон.

– Здравствуй, ученик. Вчера мы говорили о магии. Если тебя выбрало мое заклинание, то ты как минимум расположен к трем стихиям. Давай пойдем путем от простого к сложному. Самая простая стихия – это Воздух. Смотри, так выглядит эта стихия в спокойном состоянии.

Перед глазами возникло поле, расчерченное параллельными линиями, они слегка извивались, но всегда были строго параллельны.

– Добавим воображения. Хотим, например, слабый ветерок, дабы он обдувал наше разгоряченное упражнениями тело.

Линии на поле заволновались чуть сильней, синусоида волны увеличилась, стала глубже.

– Добавим чуть огня, тут даже твоей Искры будет достаточно.

На мой невысказанный вопрос: «Что значит «добавим Огня?» – магистр ответил:

– Приложи свою Искру к рисунку.

– Хрен редьки не слаще. Как приложить то, что не взять руками, к тому, что нарисовано в воображении?

– Я не знаю, что такое «хрен», ученик, и не хочу знать, что такое «редька». Вера! И воображение! Вообрази себе Искру, поверь в ее обжигающее пламя и приложи ее во имя Праматери к воображаемому тобой же рисунку слегка взволнованной стихии. Ну же!

Понуждаемый магистром, я чиркнул воображаемой зажигалкой, ощутил жар ее пламени на пальцах, поднес к воображаемой мною схеме… Даже сквозь сон я почувствовал, как воздух вдруг резко остыл, захотелось немедленно проснуться, осмотреться, но маг остановил меня:

– Не отвлекайся, ученик. Скажу тебе, что ты не нашел золотой середины. Как ты со своей Искрой смог вызвать снегопад, я пока не понимаю. Задание на день: тренировка получения легкого дуновения. Повторяю для тебя лично: легкого дуновения ветерка. А теперь займись своей Искрой. Открой глаза… зацепись взглядом за любую звезду…

Знаете, любая легкая, но монотонная работа выматывает гораздо сильнее, чем тяжелый, но разнообразный труд. А если он еще и интересен, то вообще по фигу все. Помните? «Нам Солнца не надо – нам Партия светит, нам хлеба не надо, работу давай». Так вот, я решил разнообразить эту ловлю огоньков, справедливо рассудив, как оказалось потом, что все равно все происходит во сне, в моем воображении, так почему я не могу представить себе некоторую механизацию этого процесса? Мэтр закончил инструктаж и исчез, а я… «включил пылесос» и принялся чистить от пыли участок неба. Через некоторое время корпус «пылесоса» начал светиться, и мне пришлось остановить увлекательный процесс, разобрал пылесос и достал из него полный светящимся песком мешок.

Воображение, говорите? Я вытряс мешок звездной пыли в свой едва тлеющий костерок, моя Искра жадно лизнула своим немощным Пламенем первую упавшую на нее звездочку, затем ее засыпало серебристым песком, и я даже испугался, не притушил ли я Пламя. Через мгновение понял – нет! На вершине маленького вулкана горело мое Пламя. До утра было далеко…

Утром – как говорят некоторые острословы, «утро добрым не бывает» – проснулся я не от того, что замерз, а от того, что в лицо мне дул холодный ветер. Хорошо, что лежал закутанный в плащ магистра, то ли ткань у него была такая, то ли заклинание на нем висело какое-то, но он не промокал, был ветронепроницаем, и в жару под ним было прохладно. А как теперь оказалось, и зимой под ним тепло.

Зима кончалась метрах в пятидесяти. Круг, центром которого была моя лодка, был засыпан метровым слоем снега. Снег лежал на ветках кустарника, на склоне ближайшего холма, большая часть лодки тоже скрылась в сугробе, а полог угрожающе просел. Ветки кустарника, под которым я устроил себе лежак, едва держали быстро тяжелеющий снег.

Осторожно выбравшись из лодки, я стащил ее в воду, сдернул ткань полога с ветвей и, оттолкнувшись веслом от берега, уплыл из зимы. Отплыв, километра два вниз по течению, я нашел еще одну удобную бухточку, где и решил остановиться. Честно говоря, рыба стала надоедать, да и кулеш тоже, хотелось чего-нибудь жидкого с капустой, с мясом, пива, на крайний случай компота. Но внутренний голос предупреждал: «Ты не готов, тебя любой сопляк спровоцирует на дуэль, изрежет, как неумелый парикмахер клиента бритвой, и не отмоешься от позора. Учись! Пока не съешь всю крупу и сало, торопиться некуда!»

В чем-то он был прав, этот внутренний голос, очень похожий на голос погибшего мага: ни магией, ни владением шпагой я пока похвастаться не мог. Поэтому, устроив лагерь, я закинул удочку, закрыл глаза, представил себе спокойную стихию Воздуха, убавил Пламя в зиппо до предела, поднес его к схематичному изображению… Ничего. Еще раз, тот же результат. Еще раз.

– Что я не так делаю? – всполошился я. Стихия, Пламя! Подношу! Ни фига! Тридцать хрогов мне в задницу! Стихия. Пламя. Подношу. Касаюсь. Нет эффекта. Откуда-то доносится голос учителя:

– Напоминаю некоторым невнимательным ученикам свои слова из лекции: «слегка взволнованная стихия».

Параллельные линии слегка взволновались, я нежно поднес еле горящий огонек, прикоснулся… Нежное дуновение прохладного ветерка взъерошило мне волосы.

Нет. Это могло быть совпадением. Я пожелал, а тут порыв ветерка мне в лицо. Надо попробовать еще раз.

Голос учителя:

– И ради Праматери, не закрывай глаза, когда творишь магию.

– Я попробую, магистр.

Вышел из состояния обучения, глянул на поплавок, а его на поверхности воды не было! Леска натянута, удилище согнуто, кто-то крупный пытался изо всех сил избежать костра. Подсекать смысла не было, рыба хорошо сидела на крючке, мне осталось уморить ее вываживанием и подтащить к берегу. Хороший забр (карп) килограмма на три, блестя крупной чешуей, судорожно разевая рот, обреченно отдался мне в руки. Выпотрошил и запек его прямо в чешуе на углях. Заваривать в котле какой-нибудь отвар не рискнул, с незнакомой флорой лучше не связываться, так что только речная вода по-прежнему утоляла мою жажду.

– Тэк-с, продолжим учебу. – Мастер отсалютовал мне шпагой. – Становись в позицию! Запомни, ван Оржи не злопамятны, но закон помнят. Неубитый или неотомщенный враг – это пятно на репутации всего дворянства Оржа. Противники нас должны уважать, бояться и трепетать от осознания, кого они волей или неволей оскорбили. Если вас не оскорбили, оскорбите вы, и этим вы уже выиграете половину дуэли, показав противнику свое презрение к нему и его умению владеть шпагой. Но это не значит, что вы прямо сейчас начнете вызывать на дуэли направо и налево. Искусство убивать – это умение, которое оттачивают всю жизнь. А ты едва приступил к сему процессу.

И пошло-поехало: мастер гонял меня по расчерченной на полу схеме, где были указаны позиции стопы, ставил мне кисть, учил подбирать клинок по весу, длине и гарде. Объяснял приемы принятия клинка противника на гарду, когда лезвие напрочь застревало в ней и ты колол врага кинжалом или бил его кулаком в лицо.

– Мы, ван Оржи, делаем этот прием вот так; ван Бара (передо мной возник закаленный в боях и дуэлях рубака с многочисленными шрамами на лице и в берете с тремя разноцветными перьями) – вот так. Нантец попробует так, а Соло попытается вот так. Рабатец привык рубиться саблей, поэтому попытается тебя зарубить, предварительно сломав тебе шпагу, но у нас, Оржей, и на саблю есть финты. Следи за шпагой, ученик! Вот так, так и вот так. Против этого приема нет спасения, ты колешь противника кинжалом в печень. Этот прием делается молниеносно, никто не должен заметить, как ты его исполняешь. «Удар молнии», так он называется, и пока ты не научишься его исполнять именно молниеносно, ты не сможешь им воспользоваться. Таковы правила фехтовальной школы Оржа.

5

Вот так, век живи, век учись! Хорош бы я был в берете с перьями цветов герцогства Бара и фамилией Рэя ван Оржа. Надо срочно посмотреть в энциклопедии герцогства цвета их знамен, одежду и оружие. Так-с, что нам пишут в журнале «Семья и школа»? Ага! Орж, Бара, Нант, Соло и Рабат.

Знамя королевства – три вертикальных поля, красное, синее и зеленое. На красном поле пять солнышек, символизирующих пять герцогств, благословенных Праматерью. Три старейших герцогства имели одноцветные знамена, территории двух последних были выделены из самых больших герцогств и поэтому имели знамена трех цветов. Орж и Бара как раз и были новообразованными территориями. Хотя разделение произошло в незапамятные времена, дворяне старых герцогств вечно попрекали трехцветных молодостью происхождения. В столице королевства мода была демократична, одевались кто во что горазд. Королевские служащие предпочитали красные или бордовые мундиры и перевязи цветов департаментов, особы, приближенные к королевскому двору, оттенки синего с золотым шитьем, остальное дворянство носило камзолы и плащи цветов своей родины. Дамы никаких ограничений не имели и поэтому балы, если они случались, были похожи на полевой луг, среди цветов которого жужжали шмели, пчелы и осы.

Военные отличались только плащами. Армейцы носили белые плащи, дабы в битве было заметно, где нужны подкрепления. Морякам полагались темно-синие плащи, и так как среди них дворян не было, то обходились без перьев на таких же темно-синих беретах. Порох в этом мире был, но пока его использовали только для фейерверков. Никому в голову не приходила мысль смастерить пистоль и выпалить из него в ближнего своего. Наверное, потому что широкое применение амулетов и заменяло эти пистоли.

А что у нас с медициной? Где-то в глубине сознания сидела мысль, что мое медицинское образование и опыт позволят мне пристроиться в этом мире и безбедно прожить. Так вот о медицине. Каждый маг, обучаясь в академии, проходил курс травологии и зельеварения. Выпускник был обязан на глазах у экзаменаторов приготовить два десятка зелий и снадобий и применить их на больном. В дальнейшем он при желании мог развить свое умение в частном порядке и в своей личной лаборатории. Эти два десятка снадобий покрывали все случаи ран и болезней, кроме, конечно, смерти.

Никакого поднятия зомби, мертвецов, гончих и драконов. Умерла, так умерла! Нет, хирургия присутствовала, удаление воспаленных органов, шитье ран, сложение костей при переломах – все это было. Однако не было послеоперационного наблюдения и прочей мороки с больными. К примеру, попал к тебе больной, диагноз – рубленая рана плечевой кости, потеря крови, сознания. Лечение – сложил обломки, полил снадобьем, ушил мышцы – другая микстура, ушил кожу – третья. Кровевосстанавливающая микстура – в зависимости, сколько крови приблизительно потерял раненый. Шлепок по щеке, звон серебра, и до свидания, пациент.

Никто не сверлил зубы! Удаление больного зуба, капля кровеостановителя, в свежую рану капля восстановителя, звон монеты, привет семье. В течение месяца зуб вырастает. Можно быстрее, и даже очень быстро, но цена на такое лечение не всем по карману. Целительством простолюдинов занималась исключительно церковь. Сестра лечила женщин, брат, соответственно, мужчин. И никак иначе. А вот снадобья и микстуры – прерогатива магов. Только они имели законное право варить зелья и отвечали за их качество.

За всеми ними следила гильдия, ибо каждое действие мага сопровождала клятва, данная им в академии перед магическими артефактами. Конечно, фиалы с зельями находились в свободной продаже, путешественники, охотники, купцы, все, кто знал, что может и не успеть добраться до храма в случае чего, имели при себе запас основных зелий. Куча народу травмировалась в королевстве за день, так что спрос на зелья был устойчивым.

Закрыл энциклопедию, огляделся, открыл карту. Снизу против течения появилась небольшая отметка – кто-то плыл, но находился еще далеко, все же десять – пятнадцать километров на веслах – это не на речном трамвайчике прокатиться. Доел забра. С луковицей и куском хлеба тот пошел на ура.

Бухточка, в которой я устроился, образовалась из-за ручья, который прорыл себе дорогу к реке не под прямым углом, а наискосок – ну не хватило ему сил смыть в русло реки огромный камень, невесть откуда принесенный природой. Вот у этого камня я и приткнул лодку утром, удирая от зимы.

Когда устаешь от одной работы, надо просто поменять занятие. Итак, слегка взволнованная стихия, Искра, прикладываю. Йес! Правой рукой я подносил огонек виртуальной зажигалки к стихии, а левой как бы смахнул пылинку с груди, последняя фаза движения ладони была направлена в сторону реки. Узкая полоса ряби, появившаяся на спокойной до этого водной поверхности, продемонстрировала мне мои способности в магии. Едва сдержав тарзаний вопль, я взбаламутил стихию, поднес Пламя, махнул рукой, на противоположном берегу с деревьев посыпались сухие сучья, а крона выгнулась под мощным порывом ветра.

Нет. Что-то в моей магии не так. Ну глупо же тянуть кота за хвост, представляя себе стихию, пламя, жест. Все это должно делаться мгновенно. Возможно, есть вербальная формула, но ведь и она не мгновенного действия. Это как стрельба из кремневого пистоля: пока прицелишься, нажмешь на спусковой крючок, пока курок с зажатым в нем кремнем высечет искру, пока загорится затравка и огонь проникнет через запальное отверстие к основному заряду и его наконец подожжет, проходит уйма времени.

Что нам говорит энциклопедия магистра? Раздел «Магия».

Маг – это человек, покоривший стихию. Первые маги действительно взаимодействовали со стихиями вербально и жестикуляцией. Со временем обнаружились свойства камней: кровавик (рубин) отлично подходил для накопления Пламени, опал взаимодействовал со стихией Огня, топаз – со стихией Воды, горный хрусталь – с Воздухом, коричневый кварц помогал взаимодействовать со стихией Земли. Отполированные и вставленные в оправу камни могли принять в себя заклинание, хранить его бесконечно долго и освобождать его мгновенно, узким направленным лучом по мысленной команде активации артефакта. Вот это умение мгновенно активировать артефакты, их заряжать и конструировать и было основным умением и обязанностью магов.

Чем мощнее Пламя у мага, тем мощнее получались у него амулеты. Тем дороже они стоили. Естественно, еще дороже стоили амулеты, сводившие действие стихии на нет. Все было банально: просто вода гасила огонь, огонь плавил и спекал землю, земля либо засыпала, либо пропускала через себя воду, воздух тормозился дождем. Но было одно «но». Человек, не имеющий в себе Искры, пользоваться амулетами не мог. Он мог обвешаться накопителями с головы до ног, вооружиться стихийными амулетами до зубов, но активировать их не мог! Вот за это и ценили магов.

Один архимаг, несколько магистров, сотня простых магов – и любое королевство чувствовало себя в безопасности. Правда, долго живущие маги не любили воевать, война для них – это зачастую смерть, а со смертью мага умирало и его Пламя, а значит, и все его амулеты превращались в обыкновенные драгоценности. Вот и представляли они возможность перемалывать армии военным. Войны были, как же без них, а куда прикажете девать идиотов?

Кроме того, существовали разбойники, пираты, какие-то свободные баронства. Кстати, и баронам не сиделось в своих баронствах, спор на каком-то балу перерастал в дуэль, а та, в свою очередь, в войну. Сюзерен в такие дела обычно не вмешивался. «Дело чести», а честь, как известно, превыше всего! На планете было три континента, несколько крупных и не очень островов, а также невесть сколько островков, оставшихся от затонувшего в результате какого-то катаклизма четвертого континента. Границы государств давно устоялись, короли в большей части были родственниками, в третьем, пятом, десятом колене всегда можно было найти общего родителя или родительницу.

Но вернемся к магам. Создавая амулеты, маги изобретали разные полезные вещи. Они могли запустить взаимодействие стихии и накопителя, так появились магические светильники и прочая мелочь, не требующая большого расхода Пламени. Сравните расход энергии на приготовление простого омлета на электрической плите и емкость батарей светодиодного фонаря.

6

– Ну-ка глянем, что собой представляет амулет? Раздел «Артефакторика». Итак, вот схема: камень стихии, оправа, управляющая линза. А это что за хрень? Ага, вот оно – управляющая линза. Личный отпечаток Пламени. То есть у каждого мага Пламя имеет оригинальный цвет и рисунок. А от мощности Пламени зависит глубина рельефа оттиска. Получается, что из всех амулетов магистра я могу пользоваться только накопителями, стихийные мне придется переделывать. Кулон разряжен полностью, ван Бара прыгнул порталом, поддерживал себя некоторое время, пока меня не нашло заклинание, ну и титул Последнего Ученика.

В общем, в магическом плане я пока отрицательная величина, в умении тыкать шпагой – ноль. Надо спросить у магистра, нет ли обходных путей, возможен ли вариант ускоренного обучения; может, мне для начала обучиться фехтованию и, уже обезопасив свою жизнь возможностью противостоять в поединках, только тогда продолжить обучение магии? Не сидеть же мне в кустах полжизни.

В рассуждениях и чтении энциклопедии я потратил часа три времени. Мимо проплывала довольно большая галера, барабан задавал ритм гребцам, и те, довольно шустро загребая веслами, гнали ее вверх по течению. Жизнь рядом и бьет ключом, а я, как мышь, забился в норку. От вспыхнувшего раздражения я скрипнул зубами, придал стихии Воздуха очертания вихря, полыхнул пламенем зажигалки… махнул… порыв ветра едва не выбросил галеру на берег, барабан тревожно зачастил, галера резко ускорилась и скрылась за поворотом.

– Однако! А как у нас выглядит стихия Огня? Вот как? А Воды? Земли? Ну надо же!

Стихия Огня выглядела как… пионерский значок, но без изображения кучерявого пацаненка. Звездочка и три языка пламени. Зная, что с огнем шутки плохи (мне эти знания «любовно» привил еще отец, когда застал меня, пятилетнего, со спичками в сарае), я приложил к прекрасно видимой схеме тлеющий фитиль, на пальцах загорелся реальный огонек. Он колебался под воздействием порывов слабого ветерка, но не тух. Кстати, пальцы не ощущали его жара. Челюсть больно ударила меня по коленкам. Нет, я не дикарь какой-то, вид огня меня не напугал, горящее на конце пальца пламя просто завораживало своим цветом, ярко-алые язычки трепетали в поисках поживы, и я им ее дал. Щелчком сбросил язычок на кучку плавника, принесенную волнами, высушенную ветром и солнцем. Магический огонек практически мгновенно распространился по сушняку, и вот передо мной горит нормальный костерок.

– Хех! Зиппо, зиппо. Хвост главное в жизни! Ну, раз горит костер, а дело к ужину, приготовим-ка мы себе нашу любимую кашу.

Со стороны, наверное, было интересно наблюдать за мной. Я разговаривал сам с собою, смеялся и ругался. Жестикулировал и разглядывал свои пальцы. Наконец ужин был готов, я достал из сумки ложку и, глядя на горящий костер, принялся за кашу. Темнело, ни читать, ни спать пока не хотелось. Я огляделся «радаром» – огонек галеры исчезал за зоной его действия, и вокруг ничего опасного не было. Достал «Нокию», нажал в меню на плеер, подключил и вставил в уши наушники. Выбрал из длинного списка концертов свой любимый и ткнул кнопку «плей». Сюр! Под чужим небом и зарождающимися в вышине закатного пламени Праматери звездами звучал гимн любви. Трое мужчин были готовы отдать все ради любимой. Рыцарь – жизнь, аббат – веру, уродец – свою душу дьяволу. За день камень прогрелся, и я пристроился спать на его плоской вершине. Завернулся в плащ, закрыл глаза.

– Здравствуй, ученик! – А у меня в голове еще звучала музыка любимых мною песен. – Это ваша музыка и песни?

– Да, учитель.

– Звучат красиво, и хотя я не понимаю твоего языка, но гармония в звучании слов и нот прекрасна.

– И слова, учитель. Песня рассказывает о неразделенной любви трех мужчин к нищей, но красивой девушке. Каждый из них готов отдать все ради ночи с ней. Рыцарь – жизнь, священник – веру, уродец – душу.

– Ну и кто, по-твоему, приносит большую жертву?

– Уродец, учитель.

– Объясни.

– По религии моей земли есть Бог и его вечный враг дьявол. Кстати, бывший его лучший ученик и друг, потом они поспорили, вспыхнула вражда, война, кровь, страх и ужас. Так вот, души подлецов, убийц, отступников попадают в чистилище, и там наш Бог прощает убийц и подлецов и пропускает их на перерождение, а вот души отступников улетают прямо к дьяволу. Считается, что он их там вечно мучает и терзает. Хотя лично я думаю, не стал бы дьявол тратить время на пытки, скорее всего, он кует из них свою армию.

– У нас все проще. Мерзавцы гниют на свалках, где их поедают хроги, остальные улетают к Праматери, очищенные огнем. Но оставим теологические споры. Есть ли у тебя вопросы ко мне?

– Есть, учитель. Я не успеваю. Мне надо тренироваться с мастером фехтования, я постигаю мудрость магии с вами, какое-то время трачу на увеличение силы моей Искры, таская огоньки звезд, днем энциклопедия, общие знания, тренировки и закрепление пройденного, приготовление пищи, наконец. Нет ли способа ускорить обучение?

– Такого способа нет. Но есть способ растянуть время.

Первые три слова ввергли меня в уныние, зато следующие пять дали надежду.

– Я весь внимание, учитель.

– Сон. Нужно упорядочить сон. Надеюсь, ты знаешь, что во сне время очень сильно замедляется, в коротком сне можно прожить целую жизнь. За ночь, по подсчетам магов, можно прожить до тридцати жизней. Правда, утром голова будет гудеть как набатный колокол, но несложное зелье быстро устраняет недуг. В моей сумке оно есть. Посмотри внимательно в отделении с фиалами. На крышке нарисован муравей, кстати, из муравьев и ягод дикого крея (облепихи) оно и готовится, рецепт найдешь в книге. Там семь порций, они переложены листом леепы (липы), что хранит их от высыхания и потери свойств. Твоя Искра… Ого! Не может быть! Такое впечатление, что ты целый год таскал в нее огоньки звезд. Что ж, посмотрим на дальнейшее развитие событий, а пока разделим ночь. Мои семь частей, мастера-фехтовальщика семь частей, на сбор огня семь частей, остальное твой отдых.

Он помолчал и продолжил:

– Давай-ка посмотрим, чего ты достиг за сутки… Вот, посмотри на стихию Воды… приложи пламя Искры и помни о золотой середине… Ты готов? Становись в позицию! Наступай след в след, эту схему рисовали своей кровью лучшие фехтовальщики Оржа. Это тайна тайн. Никакие пытки не вытянут из тебя ее схему. Да и никто не будет пытаться, ты даже не десятитысячный, кто знает ее, фехтует по ней и забывает о ней, выпустив из рук шпагу… Этот прием Оржи делают так… нет, не так, а вот так… кисть выровняй… коли… защищайся…

В небо, полное звезд… запустил кастрюльки роботов-пылесосов… семь штук… мелодичный сигнал, и первый из семерки подплыл ко мне, включил реверс и выдул свою добычу мне в огонек. Они запрограммированы таким образом, чтобы ежечасно один приносил мне добычу и скармливал ее Искре…

Утро

Голова раскалывалась! Протянул руку к сумке, нашел отложенный фиал, приоткрыл один глаз, навел резкость. Надо было убедиться, что это именно то лекарство, не хватало еще перепутать его с каким-то слабительным. Открыл, перевернул сосуд, в подставленную ладонь упала зеленая пилюля, убрал фиал на место, закинул пилюлю в рот и скривился от ядреной кислоты лекарства. Увы, инструкция по применению запрещала заедать и запивать оное снадобье. Терпеть! Не менее получаса. Слюна, хлынувшая в рот, пыталась смыть эту отраву, и в конце концов ей это удалось. Взамен тяжесть и отчетливо слышимое эхо сердцебиения в кровеносных сосудах мозга ушли, взор прояснился, появился зверский аппетит, который в свою очередь пришлось унимать остатками вчерашней каши. «Мало!» – заявил желудок, пришлось добавить кусок сала и луковицу.

Однако! Глянув на остатки сала, крупы и хлеба, понял, что завтра, максимум послезавтра мне нужно будет пополнить запас еды. В конце концов, я не нищий! Мэтр оставил мне денег, да и с разбойников капнуло. Увидев лежащую шпагу, я взял ее в руки… Ого! Тело привстало на цыпочки на подпружиненных ногах, кисть направила шпагу горизонтально земле в лицо воображаемому противнику, левая рука выхватила кинжал и вытянулась параллельно правой. Укол, укол, финт, обводка, отбить кинжалом ответный удар врага, шпагой принять на гарду выпад. Есть! Клинок противника застрял в клинколоме, осталось слегка повернуть свою шпагу, а мой кинжал уже торчит в глазу врага. Шаг назад, ритуальный поклон и салют шпагой поверженному сопернику.

7

Нехило меня натаскал мастер за ночь. Мелодично зазвучал сигнал звездосборника, в груди прокатилось тепло. Проверю-ка я, что успел мне рассказать за ночь мэтр. Итак, стихия Воздуха, стихия Воды, стихия Огня и пока очень слабое реагирование со стихией Земли. Кстати, Учитель вообще не имел предрасположенности к стихии Земли, у него и амулетов этой стихии не было. Поэтому он и на раскопках задержался, пришлось ковырять землю вручную.

Еще одна местная особенность: маг мог пользоваться только своими амулетами. Пламя одного мага конфликтовало с Пламенем другого. Вот за эти капризы магии военные и не любили связываться с магами, предпочитали действовать грубой силой оружия и, как им казалось, блестящими ходами тактики и дальновидной стратегии. На самом деле вся баталия заключалась в защите пехоты и атаке конницы. Да, да. Конницы. Вообще животный и растительный мир мало чем отличался от моей родной планеты, нет, конечно, были и различия – у кого-то клыков побольше, у кого-то клюв длиннее, у кого-то пасть пошире.

– Что-то меня сегодня все бросает на лирические отступления, – пробормотал я. – А между тем у меня крайне мало времени. Давай, Ежик, меньше дебатов, а больше лопатой (так в ответ на мой недовольный бубнеж говорила мне в детстве мама, копая картошку).

Итак, Вода, схематично та же звездочка, но три капли вниз. Поднес слабый огонек своей Искры, из реки поднялся столб воды метра в три высотой, точь-в-точь хобот торнадо, так же закручен и извивается. Жест смахивания крошки со стола тыльной стороной ладони, и «хобот» понесся к противоположному берегу, там он выплеснулся, подмыл какую-то корягу, она шумно свалилась в воду. Убавим пламени, но добавим жестом силы. Прикосновение – на поверхность реки всплыл ледяной шар, я жестом придал ему направление и ускорение, шар торпедой ударил в злосчастную корягу, ту опять выбросило на берег.

Нехило, из меня получится отличный местный Маринэско. Я уже представлял себе торпедированные галеры пиратов, сундуки с драгоценностями и освобожденных длинноногих и пышногрудых пленниц у себя на руках.

Стихия Огня. Поднес к схеме-значку пламя поярче, в результате получил плюющийся искрами шарик, который с перепугу сбросил в реку и был едва не ошпарен брызгами рванувшего ввысь гейзера. Загляну-ка я в справочник магистра. Так и есть, фаербол не бросается, а запускается в направлении противника. Лодочкой сложенная ладошка, и жест правой рукой, в которой горит стихия, «мягкая подача». Огонь вообще не любил резких движений. Первые метры он летел плавно и медленно, но затем сам ускорялся и в зависимости от приложенной силы либо взрывался на цели, обжигая ее, либо прожигал ее насквозь.

– А хрен редьки не слаще.

Земля. Схема-ключ активации – круг с заключенным в него квадратом. Искру подносят к кругу. Управляя этой стихией, можно было копать, засыпать, трамбовать, укреплять. Прекрасно сочеталась со стихией Огня. Маги, владеющие обеими этими стихиями, были редки и уважаемы. Из-под их рук выходили неразрушимые шедевры архитектуры. Все крепости построили они, дворцы короля и прочих знатных вельмож, которые сумели оплатить услуги магов, тоже. Оружие, выкованное ими, не имело цены и передавалось по наследству. Попавшее в руки врага, выкупалось за любые деньги. Часто случалось, что дворянин оставался бос и гол, но с бесценным клинком в руках, и был счастлив.

У меня пока слабое взаимодействие с этой стихией, но пробовать надо. Жест, ладонь с растопыренными пальцами. Круг, квадрат, Искра, прикосновение. Ладонь направлена на горку сухого песка. На моих глазах горку утрамбовало в плитку песчаника. Провел по ней пальцами, оценил шероховатость – отличный брусок точить кинжал, топор, нож. Шпагу, как оказалось, точили специалисты. Опять сигнал «Кормильца», и очередной бункер звездной пыли выгрузили в костер. Опять приятное тепло распространилось по телу. Привычно огляделся «радаром», теперь уже сверху по течению спускались несколько оранжевых огоньков.

– А что, если попытаться у них прикупить продуктов? – начал я разговор сам с собою. В конце концов, купцы возят с собой запас, да и на продажу. Внизу по течению столица герцогства, там самый крупный рынок региона. Решено, иду на перехват.

Быстро умылся, оделся, выдернул перья с берета, опоясался поясом с кошелем и кинжалом, приготовил пустой мешок и, столкнув лодку в воду, сел на весла. Так как фарватер реки проходил возле противоположного берега, то я и причалил к нему в районе потрепанной моими опытами коряги. Вскоре показалась большая баржа, «радар» показал двенадцать условно опасных субъектов на борту. Когда баржа оказалась практически рядом, я прокричал приветствие и свою просьбу.

– Догоняйте, ваша милость! Остановить баржу нет никакой возможности, – ответил мне сухонький старичок. Ну что же, догнать так догнать, лодка всяко легче и быстрее баржи. И вот я уже стою на палубе грузовоза. Кроме хозяина и шестерых членов команды на борту находились и пассажиры. Они сидели на лавках импровизированной беседки с полотняной крышей, баржа была не настолько велика, чтобы мы не смогли рассмотреть друг друга, и по этикету должны были поздороваться и представиться. Причем первым это положено было сделать мне как новоприбывшему. Пока хозяин собирал заказанное, я подошел к беседке и назвал себя.

– Рэй ван Орж, здесь проездом и на отдыхе, – сделал шаг назад, сдернул берет и слегка наклонил голову.

Трое мужчин поднялись и ответили на приветствие, дама кивнула мне, не вставая, а два наглеца в одежде цветов Нанта, демонстративно не обращая на меня внимания, вдруг громко расхохотавшись, стали громко обсуждать мой наряд и непрезентабельный вид.

– Ты посмотри на этого петушка, наверное, выпрыгнул из окна чужой женушки, спасаясь от рогоносца, и даже перья потерял.

– Забился в глушь на отдых, – ответил второй.

Весь диалог сводился к вызову на дуэль, такое не прощалось.

– Господа, – обратился я к ответившим на мое приветствие мужчинам, – прошу вас быть свидетелями, я был кроток и вежлив.

– Господа, – это уже к наглецам, – прошу в танцкласс, будем учиться вежливости. Эй, кто-нибудь, принесите мне шпагу из лодки. – Кто-то подал мне ее в руки. – Господа! Давайте-ка проверим остроту ваших клинков на предмет их соответствия остроте вашего языка. Вдруг окажется, что язык острее, тогда я вам их укорочу. Нападайте! Оба!

Тело, получив смертоносное жало клинка в руки, встало в позу богомола. Я не смотрел на противников. Расфокусированное поле зрения охватывало все перед собой и даже с обоих боков примерно на двести сорок градусов, противники замерли напротив.

– Ну же, господа! – Я стоял на цыпочках и балансировал телом, как змея на хвосте. Кинжал смотрел в лицо одного противника, шпага в другого. – Судя по тому, что вы медлите, вы чаще бываете в постелях друг у друга, чем на дуэлях. И кто из вас мужчина?

Удар ниже пояса, противники с ревом бросились в атаку. Я длинным шагом ушел в сторону, поставил их в одну линию, двумя парированиями и одним уколом уполовинил атакующих.

– Ага! Так это вы, сударь, выполняете в вашей любовной интриге роль женщины? Ведь только дамы прячутся за спины своих возлюбленных.

Атака потерявшего голову от ярости наглеца едва не сбросила меня за борт. Портоса помните? Вот такой комплекции господин пытался наколоть меня на свою шпагу. Но теперь нас двое, и опять знаменитая стойка Оржей. Противник ушел в глухую оборону. Нет, братец, у нас, Оржей, и на это есть лекарство. Глубокий выпад и укол в ногу, противник присел от боли, еще один молниеносный укол во вторую, враг упал на колени, и завершающий укол в шею. Шаг назад, поклон, салют шпагой. Два мертвеца на палубе подтвердили, что победитель не расположен сегодня к шуткам. Свидетели привстали, молча поклонились мне в ответ. Хозяин держал на вытянутых руках мой мешок, а я отдал еще одну команду:

– Оружие и кошельки наглецов ко мне в лодку. Вот тебе, хозяин, деньги за продукты и по паре медяков на «уход к Праматери» для дураков. Честь имею, господа!

8

Кроме оружия и кошельков в лодку сбросили плащи, береты и сумки. Что с бою взято, то свято! Это правило, видимо, действует во всех уголках вселенной.

Спрыгнул в лодку, мне бросили веревку, и баржа уплыла вниз по течению. Пока происходили описываемые выше события, мы отдалились от моей стоянки на приличное расстояние. Выгребать против течения я не видел смысла, ибо, как говорится, все свое ношу с собой. Осталось осмотреться и найти какое-нибудь уединенное и желательно живописное место. А таких оказалось великое множество. Наконец я остановился на одном, удовлетворяющем всем моим потребностям. Могучее дерево склонило ветки в реку, то ли купая их, то ли пытаясь ими ухватить кого-то в воде. Небольшой пляж и хижина под высоким берегом. Старое заброшенное кострище говорило о том, что последнее посещение этого места было никак не менее года тому назад.

То, что доктор прописал! Рыбалка в этом месте должна быть богатая, место прикрыто со всех сторон. Жилье практически готово, осталось слегка подправить, благо инструмент есть, а материала для стройки немерено. На этот раз лодку не вытаскивал, а, разгрузив мешки и добычу, привязал ее к корням хозяина этого места. Сначала очистил кострище, оказалось, оно было довольно хорошо устроено, очистил камни от песка и старых углей. Затем занялся хижиной, сплетенной из веток рядом стоящего дерева. Ее крыша требовала небольшого ремонта, да и лежак, тоже из веток, следовало обновить. Чем я, собственно, и занялся.

Залез на толстый сук, срубил десятка три-четыре сильных веток с обильной листвой. Часть материала пошла на крышу, часть на лежак. Недалеко волна когда-то выбросила на берег причудливую корягу. Присмотревшись, я понял, что смогу смастерить из нее чудесное кресло.

До вечера я едва успел устроиться и осмотреть трофеи. Плащи как плащи, я бросил их на лежак. Береты. Зачем мне два лишних берета, тем более потрепанных и засаленных? Я хотел уже запулить их в реку, но что-то удержало меня, и я повесил их на ближайшей ветке.

Шпаги. Ничем не лучше моей по гибкости и остроте, единственное достоинство – это перевязь и ножны. Ножны с перевязи «Портоса» были поприличней, а перевязь его товарища идеально подошла мне по размеру. Кинжалы. Один я сразу отложил, рисунок витой гарды почти соответствовал моей шпаге, да и ножны были хорошие, крепкие. Второй тоже, на мой взгляд, был неплох, но не таскать же мне сто пудов железа на себе только из эстетических соображений.

Кошельки. Десять и пять золотых соответственно, по десятку серебра. Тут же пересчитал монеты из кошелька покойного магистра. Сотня золотом и полсотни серебром! Богатеньким был мой учитель, но, помнится, он говорил про пару долгов и пару обязательств. Надеюсь, он не переложит на меня уход за престарелой бабушкой, маленькой внучкой и долг в тысячу золотых.

Поэтому золото тратить не будем, обойдемся пока серебром. Ссыпал золото к золоту и, напевая песню из мультика: «Одна таньга, моя таньга», – начал рыть ямку в дальнем углу хижины, дабы спрятать туда кошелек, и на глубине около полуметра наткнулся на какой-то сверток. Пришлось раскапывать. Находка, чуть более метра длиной, была обернута тканью и перетянута ремнем старой перевязи. Расстегнул ремни, развернул сверток и обнаружил темный клинок и трость с набалдашником в виде грифона. Клинок чуть больше метра, трость около восьмидесяти пяти сантиметров. Гарда шпаги неимоверного рисунка. Казалось, кружево из стальной проволоки нарисовано, но оно было функционально, я сразу нашел клинколомы и ловушки. Берет. Герб и цвета Орж.

Ткань, в которую были завернуты клинок и трость, оказалась плащом с теми же свойствами, что и плащ магистра, то есть он был непромокаемый и непродуваемый. Поэтому оружие сохранились в том виде, в каком его туда положили. Не скрою, после этой находки я истыкал трофейной шпагой каждый дециметр пола хижины увы, моей жабе пришлось довольствоваться единственной находкой. Передумав прятать кошелек, я положил его обратно в сумку и занялся поклажей наглецов.

Сумка «Портоса» порадовала отличным бритвенным прибором, куском душистого мыла, парой отличных полотенец и двумя бутылками вина. Сумка его напарника – парой нового белья, небольшим квадратным зеркалом примерно шесть на шесть сантиметров, новой жилеткой и рубахой, а также книгой. Сразу посмотрел на себя в зеркало, но оно было, во-первых, паршивого качества, во-вторых, маленькое, поэтому ничего толком разглядеть в надвигающихся сумерках не удалось.

Пригляделся к трости, что-то в ней было неправильное, неуловимо неправильное. Я покрутил ее в руках – удобная крепкая трость, рукоять хорошо ложилась в руку… Здесь продолжением рукояти должен быть клинок! Я лихорадочно стал искать механизм освобождения клинка. Есть! Под усилием левого мизинца крыло грифона утопилось в ручку, послышался щелчок, ножны соскочили с узкого шестидесятисантиметрового штыковидного лезвия, и появившаяся спрятанная доселе гарда оплела мою кисть надежной защитой. Однако! Поднял ножны, вложил клинок. Дойдя до определенного места, гарда щелчком спряталась в пазы, и трость опять стала безобидной безделушкой. Еще пару раз попробовал освобождение клинка и понял, что могу это делать достаточно быстро.

Поужинал хорошим куском копченого мяса и запил его неплохим вином. По ходу дела несколько раз принял «собирателей звезд», каждая порция, поглощенная моей Искрой, наполняла меня внутренней энергией. Казалось, еще немного, и я начну светиться. Мне не удалось сегодня почитать энциклопедию, потренироваться в магии, но я посчитал, что день прошел удачно. С этой мыслью я лег на лежанку, натянул на себя плащ и заснул.

– Здравствуй, ученик.

– Здравствуйте, учитель.

– Давай посмотрим, как ты закрепил мой урок за день.

– Простите, мэтр, но мне не удалось выкроить время для тренировок.

– А что так? Чем ты был занят?

– Во-первых, учитель, у меня закончилась еда, я не могу питаться одной рыбой и пить воду из реки. Я попытался ее купить на проходящей мимо моей стоянки барже.

– И?

– Двое нантцев спровоцировали дуэль, и мне пришлось их убить.

– А что, «милосердия» не получилось?

– Ради Праматери! Какое «милосердие»? Их двое, я один, опыта никакого, как я их убил, ума не приложу. Скорее всего, они сами зарезались. У меня ведь до сегодняшней дуэли не было никакой практики. Мало того, насколько я знаю, фехтование – это спортивное искусство. Человек с неподготовленными мышцами не может противостоять тем, кто держит шпагу с детства. У меня есть небольшой военный опыт, все же я проходил службу в спецвойсках, но моей основной специальностью было оказание первой медицинской помощи раненым. Правда, я готовился и по обычной программе бойца, а это означает обучение различным приемам борьбы с оружием и без.

Да, после армии я старался держать форму, работа на «скорой помощи» – это не прогулки с девушкой по Рио-де-Жанейро. Иногда на ложных вызовах приходилось отстреливаться из стопперов от озверевших банд наркоманов. Там-то я и приобрел навык «бац – и в глаз».

– Стоппер – это твой амулет? И чем он стреляет? К какой стихии привязан?

– Да, мэтр. Это амулет, стреляет каменными шариками.

– Все же стихия Земли. Сожалею, ученик, но с землей у меня нелады. Теперь по твоим вопросам. Повтори-ка мне определение магии.

– Магия, по магистру Дэю ван Бара, определяется как пять десятков долей веры, три десятка долей Пламени, десять долей трудолюбия и десять долей удачи.

– Все верно, ученик. Вера и воображение. Альфа и омега всей магии. Заметил ли ты, что во сне все очень реалистично. Все! Ты понимаешь, о чем я?

– Да, учитель.

– Я говорил вчера о десяти жизнях, которые можно прожить в седьмой части ночного сна?

– Да, учитель.

– Так вот, что бы ты ни думал о себе, но в первую очередь ты маг. Вера и воображение, плюс сила Пламени, плюс удача. Ты проживаешь эти жизни, не семь долей ночи, а семь жизней. И в них ты бегаешь, прыгаешь, фехтуешь и убиваешь. Случается, что и тебя убивают, но во сне ты можешь повторить попытку, и ты ее повторяешь, будь уверен, тысячу раз. А мышцы, что мышцы? Они не сами по себе, они исполнители. Прикажешь, и они завяжут руку узлом, вот так!

9

Он подтвердил свои слова жестом и, внимательно глядя на меня, продолжил:

– Ххех! Видел бы ты сейчас свое лицо, умер бы со смеху. Кстати. Не расскажешь ли мне, как тебе удается собрать столько звездной пыли.

– Учитель, как у вас чистят ковры?

– А при чем здесь ковры?

– И все же?

– Насколько я помню, их выбивают, стирают, чистят щетками.

– А у нас создали амулет, который всасывает пыль из ковров в особый мешок, который потом вытряхивают, и амулет снова готов к работе.

– И?

– Вера и воображение, мэтр. Ну и, конечно, немного удачи.

– О чем ты?

– Мэтр, я запустил семь таких амулетов в небо, и они сами собирают мне звездную пыль. Вообразил и поверил! И – о удача! – сработало.

– Великая Праматерь! Ну почему я умер? Почему мне в голову не пришла такая мысль?

Еще полчаса призрак магистра стенал и плакал над своей судьбой, в это время коротко проиграла мелодия, и очередной заправщик выдул новую порцию в мою Искру.

– Это твой амулет собирания звездной пыли?

– Да, магистр.

– И какие стихии в нем работают?

– Скорее всего, Воздух.

– Бред! Воздух не может собирать звезды.

– Воображение, учитель, и вера. Наш Бог, обращаясь к своему ученику, говорил: «Если бы у тебя была вера хотя бы с горчичное семя, ты бы смог двигать горы».

– Ваш бог, наверное, был магом?

– Скорее всего да, учитель. Он так устроил наш мир, что по любому поводу его хвалят. Нет войны – слава богу. Есть война – слава богу, что не у нас. У нас война – слава богу, что не убили. Убили – слава богу, человек отмучился.

– В общем, так, ученик: мне надо осмыслить твою возможность черпать энергию звездного Пламени, на это время я прошу тебя прекратить ее сбор и потребление. За эти сутки ты потребил двадцатилетнюю норму. Как ты не сгорел в Пламени, ума пока не приложу. Передаю тебя твоему наставнику по фехтованию. Обрадуй его своими первыми беретами.

– Здравствуй, задира! Два нантца – это хорошо, но мало! Вчера мы с тобой прошли половину курса задиры, а сегодня ты практически сдал зачет за курс. Были, конечно, мелкие огрехи, для начала ты мог плюнуть им в лицо; возможно, ты бы попал еще в кого-то, и тогда противников было бы вдвое больше. Не упускай такой возможности в будущем. Но два берета за раз для задиры тоже хороший результат. Раньше, в дикие времена, мы срезали скальпы с наших поверженных врагов. Теперь вот достаточно забрать берет, и не вздумай их стирать, берет врага должен им вонять! Вопросы?

– Мастер, я нашел оружие нашего клана. Черный клинок и трость со спрятанным в нем клинком, плащ и берет с гербом и перьями наших цветов.

– Оржи потеряли всего четыре клинка за пять сотен лет. Пара, которую ты описываешь, принадлежала твоему предку Рэю ван Оржу. Славному рубаке, пьянице и поэту. Последнее, что Оржи слышали о нем, – что он пропал, преследуемый рогоносцем, но ни оружия, ни берета никто за полторы сотни лет не предъявлял. Пара шпаг, «брат и сестра», драгоценна, ее изготовил тоже твой предок, маг Огня и Земли. Ты последний в роду мужчина, можешь вдеть серьгу в левое ухо, и тебя никто не посмеет вызвать на дуэль до рождения сына. Но я не верю, что ты выберешь себе такую жизнь. Ты ведь Рэй!

– Вы правы, мастер. Мой девиз – делай, что должно, и пусть будет, что будет!

– Прекрасные слова, ученик! Я горжусь, что я твой наставник. Мы сделаем так. Ты пока спрячь свою находку, а из трофейных шпаг смастери подобную пару. Просто обломай и заточи острие. С сегодняшней ночи ты будешь учиться бою с «братом и сестрой». Магистр отдал мне свою долю времени, так что ты успеешь насладиться этой манерой фехтования. К бою, ученик…

О Праматерь! И раньше мне снились всякие сны – и про войну, где я вытаскивал под пулеметным огнем очередного трехсотого, и нечто фэнтезийное с полетами над полями и лесами. Но все эти сны легко забывались через час после пробуждения. Сегодня я проснулся с отчетливым осознанием своих похождений во сне. Скажем так, я даже засомневался, а сон ли это был.

Представьте себе картину: вы вдруг осознаете себя молодым человеком, поступившим в фехтовальную школу. Там с вами индивидуально занимается мастер-наставник. День за днем, месяц за месяцем, год за годом вас учат убивать, оттачивают как шпагу, и наконец, выпускной экзамен. Свое мастерство на звание «Бретер» проверяют три десятка претендентов, но получит это звание только один. Я трижды участвовал в таких состязаниях и, наконец, дошел до финала, мой противник был мне знаком, последний год мы часто встречались на арене школы. Спарринги между учениками обычное дело. Кроме того, всех нас учили фехтовать разным стилем и разным оружием, то есть шпага – это обязательно, а вот второе оружие могло быть каким угодно, от хлыста до метательного ножа, от кулачного щита до намотанного на руку плаща, и если вы думаете, что плащ не может быть оружием, то глубоко заблуждаетесь. Оружие! И очень эффективное.

Итак, хлыст и шпага. Двухметровая плеть с закрепленным в конце шилом была серьезным оружием в умелых руках, а других здесь просто не было. Плюс шпага в левой руке, тоже, скажу вам, неудобство еще то. Дважды на выпускных я уходил с арены битый и раненый. Триста тридцать три раза мастер-наставник терпеливо объяснял мне мои ошибки и показывал контрприемы. Наконец мы стоим друг перед другом. Свистнула плеть. Шило пролетело в миллиметре от моего носа. Рука бьющего пошла на второй оборот, и в тот момент, когда она послала ремень хлыста в мою сторону и траекторию движения хлыста изменить уже было нельзя, я сделал длинный шаг вперед, сел в шпагат и дважды воткнул ему «сестру» в живот, блокировав «братом» его шпагу.

Бретер.

Я не помню церемонии выпуска, помню, мы напились в ближайшем кабаке, я до поросячьего визга от счастья, мои коллеги до положения риз – от горя. А дальше… дальше была жизнь, полная опасных приключений. Служба в армии, взятие каких-то крепостей, пьянки, женщины, дуэли, опять дуэли и еще дуэли. Жизнь проходила между лечением от ран у очередного брата, пьянкой и очередной дракой.

– Это какой-то кошмар, а не сон, – пробормотал я. – А ведь кто-то обещал: ты будешь просыпаться отдохнувшим и полным сил, – с сарказмом в голосе прокричал я в небеса, где, по моему разумению, и обретался покойный магистр. Опять достал зеленую пилюлю, и через полчаса с кривой рожей, но с ясным состоянием ума, уже воспринимал жизнь не такой мрачной.

– Вставайте, сударь! Вас ждут великие дела! – обратился я сам к себе. – Надо умыться, приготовить завтрак, попрактиковаться в магии, почитать конспекты магистра, попрыгать со шпагами. Куча дел, а мы валяемся как конь.

Сказано – сделано! В кучу плавника полетело заклинание огня, костер запылал, я достал и установил над ним котел, нарезал кубиками и бросил в него сало и копченое мясо, добавил луку и приправ, благо не забыл их прикупить у купца. Помешивая тут же выструганной лопаточкой смесь, дождался, пока сало растопится, лук подрумянится, а мясо приобретет золотистую корочку, плеснул в котел полстакана вина. Подождал еще минут десять и высыпал в котел пару горстей крупы, накрыл крышкой и еще минут через пять залил водой. Раздвинув угли по сторонам, поставил котел в центр кострища и на полчаса забыл о нем.

– Что там мне сказал мастер? Спрятать раритетные шпаги.

Я снова увязал сверток в плащ погибшего предка и положил его у изголовья. Берет. Прекрасно сохранился, кстати. Серебряный знак с гербом Оржей, представляющий из себя барельеф грифона, держащего в клюве перья цветов герцогства. Примерил – как на меня сшит, на самом деле сбоку была видна пряжка ремешка, регулирующего размер берета, так что подобрать размер не составляло труда.

– Повешу-ка я его проветриться, все же пролежал в яме довольно долго.

За неимением собеседника я по-прежнему общался сам с собой вслух. Теперь надо изготовить пару. Для второй короткой шпаги я выбрал трофейный клинок первого убитого мной нантца. Отмерил от гарды к острию три пяди и обломил клинок. С помощью бруска, созданного мною на опытах с магией Земли, заточил конец до игольной остроты.

10

– А из остатка мы сделаем шампур, – пробормотал я. Все в дело, все в дело, никаких отходов! Экономика должна быть безотходной! Парные шпаги носились не на перевязи, а на ремне, «брат» на левом боку, «сестра» на правом. Старый ремень предка был безнадежно испорчен, поэтому мне в первом же городе надо будет озаботиться его приобретением. Но вот, кажется, все готово – «сестра» в левой руке, берем в правую «брата», и поехали! Удар-защита, укол еще раз, обводка, укол «братом» из положения длинного шага с приседанием на одно колено. «Сестрой» отбить попытку приблизиться, «братом» поймать в ловушку шпагу противника, «сестрой» мгновенный укол. Победа. Бой на шпагах скоротечен, это в кино герои полфильма машут клинками, на самом деле два-три удара для разведки манеры боя – и завершающий контрукол. Все!

Пару раз в прошлой жизни я наблюдал по телевизору соревнования шпажистов. И задавал себе вопрос: где, скажите на милость, эффектные реверансы, томные взмахи шляпой, картинные удары крест-накрест клинками? Реальная атака длится пять вздохов. Получалось, Миронов был прав, распевая алгоритм атаки. Только вслушайтесь: «Вжик, вжик, вжик – уноси готовенького». Атака, защита, выпад, смертельный укол! Мои экзерциции с оружием прервал запах подгорающей каши. Вложил шпаги в ножны, а теперь я постоянно носил оружие при себе, ибо одним из правил дуэли было: ты дерешься тем оружием, которое при тебе. Мое: «Эй, там, кто-нибудь, принесите мне шпагу из лодки» – в следующий раз могло не пройти.

Кинулся спасать кашу. На мое счастье, процесс не зашел столь далеко, чтобы выбросить все в реку, подгорела лишь небольшая часть, удалив которую, я съел остальное без остатка, запив все это добрым глотком сухого вина.

– Что теперь? Магия или энциклопедия? Брошу монетку.

Подброшенный мною щелчком медяк на землю не упал. Что за хрень? Я глянул вверх. На ветке сидела четырехногая сорока. В клюве она держала мою монету и глядела на меня сверху с немым вопросом в глазах: «А еще одну бросить слабо?» Я повелся и бросил еще одну монетку. Пока я рылся в кошельке, сорока переложила монетку из клюва в одну из четырех ног и следующую монетку цапнула клювом. Опять переложила, и снова сцена ожидания. На что я, усмехнувшись, ответил:

– А в клюв?

На что сорока тут же затрещала:

– Лассард, лассард (жадина).

– Лети-лети, балаболка, дураки кончились здесь монетку назад, – ответил я ей.

Сорока замолчала, и в ее взгляде я прочитал ухмылку: «Здесь, может, и кончились, но свою пару монет в день я имею».

В общем, посыл судьбы я понял и принялся за книгу, в конце концов, магией можно заняться и в сумерках.

– Итак, на чем я остановился? Один из трех континетов занимали орки. Континент размерами с земную Австралию представлял собой ровную в известном смысле поверхность земли, именуемую степью и переходящую в полупустыню и пустыню. Одна река, пересекающая континент и берущая начало в вершинах старых потухших вулканов, и практически полное отсутствие леса. Это и спасло человечество от истребления. Пересечь океан на лодках, сделанных из ребер и шкуры гигантской акулы, пробовали не раз и не два, но успеха за тысячелетие никто из орков не достиг. Сначала орки, сбежавшие со своим шаманом из еще большей задницы, съели всех крупных животных, потом мелких, потом начали жрать друг друга. Их общество деградировало, но шаманы еще лелеяли надежду шагнуть если не через Пелену, то хотя бы на другой континент. Кое-какие знания они сохранили, но амулет древнего шамана был утерян, и теперь, даже собравшись все вместе перед своим идолом и камлая до исступления, шаманы максимум, что могли сделать, это перебросить двух-трех подростков или одного взрослого орка для погони за раненым магом в надежде вернуть амулет.

– Надеюсь, дерево-страж – это серьезный аргумент. Что-то мне не хотелось встречаться с неандертальцами-переростками. Машинально перелистывая книгу, я задумался о своем будущем. Да, научиться владеть шпагой в одной из лучших школ королевства хорошо, научиться магии под руководством такого учителя, как магистр ван Бара, прекрасно. А дальше-то что? Сделать карьеру военного? Пройти путь от солдата до маршала? Ученого? Прожить жизнь в поисках формулы какого-то горчичника? Изобрести им паровоз, что ли? Кстати, это мысль. Допустим, не паровоз в прямом смысле этого слова, а механизм, работающий на смеси магии и механики.

Что у них с механикой? Что пишет по этому поводу мэтр? Итак, архимедов винт известен, зубчатое колесо известно, волочение проволоки через фильеры тоже. Чугун, бронза, сталь – есть. Уже веселей. Мне кажется, этот мир ждал именно меня. Алхимия. Что мы имеем? Щелочь, тройка кислот, опыты с ртутью, черный порох, стекловарение в зачаточном состоянии, никак не нащупают состав. Кстати, теперь уже мое зеркало стоит бешеных денег – золотой за квадратный сантиметр. Я Крез, Ротшильд, Морган и Чубайс в одном флаконе. Знания моего мира и магия этого – наше все! И магия Земли в первую очередь!

Захлопнув виртуальный справочник, я вызвал в воображении схему-ключ стихии Земли, направил ладонь на песок, поднес язык пламени – между ладонью с растопыренными пальцами и поверхностью песка возникло марево. Провел ладонью вокруг себя, отступил на шаг, чтобы посмотреть на результаты работы стихии, и обнаружил, что подошвы сапог вдруг встали на невесть откуда взявшуюся каменную полоску грунта. Ого! Да я, оказывается, и дорожки мостить умею не хуже молдаван, а может, и лучше.

Проделал несколько пассов в разные стороны, прошелся вокруг кострища, сделал дорожку до хижины, там «уложил» плитку. Попробовал воздействие стихии на корягу-кресло. Скрипя остатками коры и трещинами, дерево уплотнилось и разгладилось, казалось, его сделали из мрамора. Фух, выдохнул я воздух. На протяжении всего взаимодействия со стихией я дышал, как говорится, через раз. Огляделся. Неблестяще. Да, дорожки были обозначены твердой поверхностью, но, во-первых, они были непрямолинейны, а что называется, «как бык поссал». Кроме того, уплотнение сохранило рельеф площадки. До молдаван мне было еще учиться и учиться. Единственное, что мне удалось, – это кресло. Теперь я мог сесть на него, облокотиться, не рискуя вогнать себе занозу.

Для полного счастья мне не хватало стола.

– Надо попробовать его соорудить, – вслух продолжил я свою мысль. Очертив на песке круг диаметром около метра, я набросал в него плавника, несколько свежесрубленных веток дерева, десяток найденных створок раковин. В общем, попытался придать будущей столешнице какой-то вид. Бросив напоследок в центр какое-то перо, активировал ключ-схему и, присев на колени, придавил «маревом» заготовку. Не спеша пройдясь по проблемным пятнам пару лишних раз, я добился более или менее ровной поверхности, подковырнул кинжалом полусформировавшуюся столешницу, с трудом перевернул ее и проделал те же операции с обратной стороной диска.

– А вот сейчас действительно круто!

Полюбовавшись на дело рук своих, стал оглядываться в поисках будущих ножек для стола. Берег был пустынен, плавник, конечно, присутствовал, но не настолько он был толст, чтобы соответствовать моим задумкам. Груда камней, свалившихся с высокого уступа, привлекла мое внимание. Подошел, оглядел. Как придать этим гранитным обломкам вид ножек стола? Только расплавив их и вылив расплавленную массу в форму. К таким подвигам я не был готов. Поэтому, вернувшись к столешнице, нагреб длинный холм песка и, уже привычно запустив стихию, принялся формировать из него столбик. Помучившись с первой ножкой, я учел свои ошибки, и три остальные ножки, что называется, вылетели из под моих рук, как три молодца́, одинаковых с лица.

Установил их и с трудом водрузил столешницу. Дело в том, что декоративный слой из плавника получился тонким, около пяти миллиметров, остальные два сантиметра занимал бывший двадцатисантиметровый слой песка и гальки, утрамбованный магией в монолит. Тем не менее стол получился на славу. Тут же достал мешок с продуктами, соорудил себе бутерброд с колбаской и усугубил сей натюрморт полубутылкой вина.

11

Вот так, выпивая и закусывая, просидел до вечера, предаваясь мечтаниям. Воображение рисовало мне уютный домик в приморском городе, дворик-сад, привратника-садовника, мастерскую. Затем все стиралось, и рисовалась другая картина. Я за столом, заставленным блюдами с закусками, несколько кувшинов вина, на коленях молодая девица, прильнувшая к моим губам и пахнущая разгоряченным молодым телом. Прямо скажу, вторая фантазия мне понравилась больше. Не заметил, как заснул, сидя в «кресле».

– Здравствуй, ученик. – Мэтр взволнованно ходил передо мной. – Я много размышлял над возникшей проблемой. Скажу тебе сразу: мне неясна природа твоих возможностей, нам придется вдвоем постигать ее сущность. Ты, надеюсь, не против?

– Нет, конечно, учитель. В смысле, я только «за», мне и самому хотелось бы в этом разобраться.

– Тогда продолжим курс магии. На сегодня, оценивая твою силу Пламени, я рассматриваю тебя как мага первой ступени. Всего их семь. Последняя – магистр, внеранговая – архимаг. Маг первой ступени должен уметь… Погоди-ка. Откуда этот стол?

– Учитель, надоело, знаете ли, сидеть на корточках с котелком на коленях…

– Ученик, кого интересуют твои надоелки? Я спрашиваю, откуда ЗДЕСЬ этот стол?

– Вы не дали мне договорить, учитель. Я СДЕЛАЛ этот стол.

– Ты хочешь сказать, что сумел взаимодействовать со стихией Земли настолько, что без труда смог придать форму и содержание материалу?

– Ну, насчет того, что «без труда», было бы преувеличением, после всего я устал как зорг (собака). Проголодался как дорг (тигр). Вот даже заснул за столом.

– Ученик! Ставлю тебя в известность: ты четырехстихийный маг. Подлежишь обязательной регистрации в академии магии. Тебе обязаны предоставить наставника по каждой стихии. На период обучения тебе будут платить из королевской казны содержание, достаточное для приличной жизни в столице. Мы зря теряем время. Я ученый, узкий специалист, сто лет занимался проблемой прокола Пелены. Тебе же нужно академическое образование по каждой стихии.

– Вот дьявольщина, староват я для студента.

– Ты будешь сильно удивлен возрастом студиозусов. Очень сильно. В академию принимают не ранее двадцати лет, как правило, позже, обучение семилетнее, практика семилетняя. Ты успеешь несколько состариться, прежде чем получишь диплом мага. Но микстура, рецепт которой я дал тебе при нашей встрече, вернет твоему телу здоровье и молодость. И последнее. Перед тем как я отдам тебя в руки мастера-наставника, что бы ты хотел узнать?

– Магистр, надеюсь, мы не расстаемся?

– Нет, друг мой, уж позволь тебя так назвать, жемчужину обучалки не вытащить из твоей головы и архимагу. А я в ней. Вернее, все мои знания, облеченные в образ, иллюзию, если тебе так понятней, и они всегда будут с тобой. Не бойся, это не надсмотрщик и не подсматривающий за твоими действиями фантом. Это друг, который всегда бдит на страже твоих интересов; это, смею надеяться, интересный собеседник; это, наконец, неплохой справочник по очень широкому кругу вопросов.

– Спасибо, мэтр. Не могли бы вы показать мне заклинание какого-нибудь светильника?

– О Праматерь, да что может быть проще светляка…

– Здравствуй, бретер. Учить тебя практически нечему – так, мелочам, которые ты приобрел бы на практике. Но для очистки совести повторим-ка школьный курс, времени, слава Матери и магистру, у нас целая вечность…

Проснулся я от того, что выпал из кресла, и первым делом, несмотря на жуткую боль в мышцах и голове, зажег светляка. Над столом загорелось маленькое солнышко, по яркости не уступающее Праматери. Но не это меня интересовало, а простота совмещения стихий. В данном случае ключ-схема огня накрывалась ключ-схемой воздуха, к обоим ОДНОВРЕМЕННО подносилось Пламя, и вспыхнувший огонь тут же охватывал маленький смерч воздуха. Закручивал огонь в шар, и в зависимости от величины силы прикладываемого Пламени воздух нагнетался вовнутрь шарика, температура которого поднималась, от этого зависела сила освещения. Ну и от величины светляка, конечно.

– Совмещение! Неужели все так просто? Надо попробовать Огонь и Землю. А с чем можно смешать Воду? Только с Воздухом. Сформировать нехилое такое дождевое облако с отсроченным заклинанием и – раз! Над лагерем врага из него упали тысячи ледяных стрел. Амбец с песцом в одном флаконе. А если запустить самум над пустыней? Да загрузить его песком? Да разгрузить его в том же лагере, но в виде шариков кремня с кулак величиной? То же самое, что со льдом, но вид с боку. О-о-о, какой я кровожадный! А то же, но в мирных целях? Надо поинтересоваться, может, это все у них есть и я зря ломаю себе голову?

Кстати о голове. Матерь, дай мне силы доползти до сумки. Вчера наставник, обрадованный возможностью отшлифовать драгоценный камень мастерства, доставшийся по недоразумению такому хиляку, как я, оторвался на мне по полной программе. То, что я вновь оказался на первом курсе школы, это полбеды; то, что я дважды сражался в финале и в одном все-таки победил, тоже не вся беда, я прошел курс обучения по школам еще четырех герцогств. И уж поверьте мне на слово, после школы Орж остальные были сущим баловством. Нет! Недаром все высшие командные должности в армии занимали Оржи. Впрочем, и на остальных постах их было превеликое множество.

Наконец! Лицо скривилось под воздействием очередной зеленой пилюли. Полчаса я героически терпел эту кислую хрень и наконец позволил себе прополоскать рот глотком полусладкого вина. Разделся, забрел в воду, намылился и с удовольствием нырнул в глубину, смывая с себя пот и грязь, усталость и сон. Вылез из воды, обтерся, надел свежее белье, присел в «кресло», подставляя тело теплому утреннему солнцу.

Провел машинально ладонью по лицу, пальцами ощутил недельную щетину, решил побриться. Достал принадлежности, зеркало. Всмотрелся в отражение; не сказать, что я не узнал сам себя, вполне узнаваемые черты лица, но что-то все же изменилось. Цвет глаз стал ярче, иссиня-черные волосы с седой прядью отрасли настолько, что я без труда их перехватил первой попавшейся лентой. Всю жизнь мечтал о хвосте на затылке, сбылась мечта идиота.

Мой рост и раньше был под два метра, точнее, метр восемьдесят семь, к сорока годам я несколько погрузнел, но нынешняя недельная диета и виртуальные физические нагрузки в фехтовальных школах привели мое тело к идеальному балансу веса и роста. Взбил пену и намылился, передо мной был выбор – бриться или местной бритвой, представлявшей из себя небольшой нож с закругленным концом, или одним из моих скальпелей со сменным лезвием из половинок бритвенных лезвий. Я выбрал первый вариант, ибо до моего «Жиллетта» было хрен знает сколько верст и веков, а здесь надо привыкать к местному инструментарию.

Что сказать, парой порезов и одной царапиной спустя я посчитал себя выбритым, смыл со щек остатки пены; царапины и порезы слегка саднили и кровили, поэтому я подставил лицо ласковому ветерку и солнцу в надежде на то, что природа лучший врачеватель. Осталось собраться и отчалить, что я с удовольствием и сделал. Будучи по натуре легким на подъем, я и теперь, когда цели были определены, а я более или менее подготовлен, решительно шагнул навстречу приключениям. Огляделся, проверил, все ли на месте. Кошельки, сумки, плащи, оружие и береты поверженных врагов, сверток со шпагой предка, мешки с провизией – все оказалось в лодке. Не оглядываясь назад, оттолкнул ее от берега, выплыл на течение, которое подхватило мой кораблик и понесло.

От избытка сил и впечатлений я запел «Плот» Лозы: «На маленьком плоту…» Голос оказался на удивление чувственным, и песня пролилась над рекой, удивительно гармонируя с окружающей природой.

Кончилась песня, на душе было спокойно, река тащила лодку довольно быстро, необходимости напрягаться и грести веслами не было. Я же в промежутках между чтением энциклопедии экспериментировал с магией. «Торпедировал» плывущие параллельно со мной коряги, смытые потоками воды бог знает где, или подозрительные, на мой взгляд, кусты.

12

Как оказалось, этому тоже надо было учиться, ибо «торпеды» не самонаводились, после запуска они двигались в направлении цели, но на их траекторию влияли внешние факторы – волны, течение, столкновение с другими корягами. Поэтому приходилось варьировать силы, то есть придавать больше скорости, или больше массы, или того и другого вместе. Когда надоели «торпеды», нашел в справочнике схему-ключ тумана: разница между облаком и туманом была в температуре нижнего пограничного слоя воздушно-капельной смеси. Чуть приподнимаешь температуру, и облако поднимается в небеса, понизишь – и оно стелется над землей. Зажжешь в центре облачка светлячок – наступает удивительная реакция: вокруг светлячка начинает закручиваться вихрь, мало-помалу он превращается в миниатюрное торнадо, опускает хоботок в воду, и вот уже облачко, до недавнего времени летящее над лодкой белой овечкой, трансформируется в темного монстрика, хватающего с поверхности воды все, что попадется. Жестом отсылал «монстрика» в ближайшее дерево, где, запутавшись в ветвях, тучка истощала свою силу и, лопнув как пузырь, проливалась на землю шумным водопадом.

Навстречу попадались баржи, которые тянули вдоль берега с помощью лохматых животных, похожих на земных волов. Меня обогнала галера под королевским штандартом. Все указывало на то, что жизнь била ключом на берегах этой реки. Вечерело. Пришла пора искать место для ночлега. Не затягивая дела, приткнул лодку у правого берега, подальше от фарватера и чужих глаз. Левый берег был пологим и заросшим кустарником, в отличие от правого, более высокого, вдоль которого шла дорога. На ней мне иногда удавалось увидеть кареты и всадников.

А это еще одна проблема, подумал я, передвигаться придется либо в карете, что мне не по чину, либо пешком, что тоже нехорошо. Возможно, у них есть какой-нибудь междугородний дилижанс, наивно предположил я. В крайнем случае куплю лошадь, задержусь в городе и обучусь езде верхом, чай, не сложнее, чем сдать на права в нашем ГАИ.

Рассуждая сам с собой на эти темы, я машинально нарубил веток, устроил лежак под раскидистым кустом, сложил из найденного на берегу плавника костер, бросил в него искру, пламя мгновенно охватило дрова. Встал вопрос: каша или рыба? С перевесом в один голос победила рыба. Размотал снасть и вместо воблера привязал крючок, надев на него какого-то зазевавшегося жука, забросил донку в реку. Конец лески привязал к лодке, не хотелось терять пятнадцать метров отличной снасти, нарвавшись на большую рыбину.

– Ловись, рыбка, не большая, не маленькая.

Послышался плеск весел, и из-за куста показался нос лодки. Оппа, а как это мой радар пропустил визитеров? Открыл карту, три зеленых светлячка горели рядом с моей меткой – не опасны, значит.

– Ваша милость! Не позволите ли нам переночевать рядом с вами? Я с женой и ребенком, мы вас не затрудним, ребенок спокойный, плакать не будет. Ночь впереди, плыть никак нельзя, да и страшно одним на реке.

– Без вопросов, берег общий, костер – дар Матери, не поделиться хлебом, теплом и светом не в привычках людей моей родины.

– Благодарствую, ваша милость.

Мужчина принялся рубить кустарник для лежака, женщина, не стесняясь меня, обнажила грудь и принялась кормить ребенка. В это время я заметил, что леска натянулась, ударом руки по ней подсек желающую полакомиться жуком рыбину, по ее поведению понял, что это очередной карп и, похоже, гораздо больше предыдущего. Наконец рыба забила хвостом на мелководье.

– Ваша милость! Дозвольте помочь, уйдет же! – крестьянин забегал вдоль берега, не решаясь без спросу схватить добычу.

– От меня еще никто не уходил. Но ты прав, не будем рисковать, хватай его.

Мужчина бросился в воду, подхватил рыбу за жабры и подтащил ее к костру.

«Килограмм на восемь – десять», – машинально отметил я про себя.

– Однако чудна́я у вас снасть, ваша милость.

Темень сгущалась, и я решил осветить стоянку, подвесив светляка.

– У меня все чудное, – сказал я и активировал ключ-схему.

Крестьяне испуганно застыли и вдруг стали быстро собираться.

– В чем дело? Куда это вы собрались на ночь глядя с ребенком? – Фельдшер крепко сидел в Рэе ван Орже.

– Так как же? Ваше магичество! Все ж знають: не любят маги, кады их беспокоють. Вы уж нас простите ради Матери.

– Всем стоять! Я, что ли, с рыбой возиться буду? – Затем собрал снасть, подбросил дровишек в костер и добавил: – Рыбу почистить и зажарить сможете? Половина ваша.

– Эт мы можем, ваша милость маг. Не сомневайтесь. Запечем, травками набьем. Вкусно будет, как у мамы дома!

Мужчина завозился с рыбой, почистил, вспорол ей брюхо и удалил внутренности, промыл полость от крови в проточной воде. Его жена, накормив ребенка, перепеленала его, придержав тельце столбиком, похлопала по спинке, ребенок срыгнул и, удовлетворенный, заснул. Уложив младенца на приготовленную мужем постель, развязала мешки, доставая какие-то приправы и, видимо, недавно сорванные листья какого-то лопуха.

– Как знали, как знали, ваша милость маг. – Это уже молодая женщина заговорила, демонстрируя мне эти лопухи. – Самая вкусная рыба получается, если запечь ее в этих листьях, вот боюсь только, хватит ли на эту рыбину.

– Ну, приготовьте столько, насколько хватит, остальное заберете с собой.

Приготовленная в листьях рыба действительно была очень вкусной. Поужинали. Крестьяне улеглись по ту сторону костра, а я уставился в звездное небо и принял первого «заправщика». Глаза закрылись, я уснул.

– Здравствуй, ученик. Сегодня я хочу поговорить с тобой о своих долгах и обязательствах. Так уж получилось, что отдавать долги и исполнять обязательства придется тебе. Речь идет не о денежном долге, я достаточно богат. Речь идет о дуэли. Перед самой отправкой в экспедицию мне пришло известие от друзей, что мне придется защищать честь одной дамы. Скажу прямо, моей любовницы. Два бездельника, бузотера и пьяницы оскорбили ее своими предложениями. Меня в то время не было в городе, но мои друзья, зная о моей к ней симпатии, вызвали от моего имени наглецов на отложенную дуэль. Через месяц, ровно в полдень, я или человек, добровольно вызвавшийся выйти вместо меня, должен стоять у ворот городского сада – официального места для дуэлей. Таков закон герцогства Соло. Все дуэли вне стен сада квалифицируются как умышленные убийства и преследуются по закону. Мерзавцев двое, поэтому и пара долгов. Праматерь! Если бы ты знал, Рэй, как я обрадовался, увидев седую прядь на твоей голове. Про обязательства ты узнаешь после дуэли.

Пока шел разговор, я вызвал карту королевства. Хрена себе! Чтобы добраться до города Сол-д’Амир герцогства Соло, надо было проехать полкоролевства.

– Мэтр, есть одна проблема. Я никогда в прошлой жизни не сидел в седле. А ехать…

– Рэй, за неделю ты стал бретером, неужели управление лошадью сложнее искусства владения шпагой? Передаю тебя наставнику.

– Здравствуй, парень! – вступил в разговор тот. – Из какой дыры ты вылез, что до сих пор не научился держаться в седле?

– В общем, наставник, из такой же дыры, откуда вылезли все.

– Тебе смешно? Весело? Видишь того коня? Он твой. Иди и приведи его ко мне, вот тебе уздечка.

Долбаный конь. Здорово он меня помял. Во-первых, я утратил гибкость мышц и легкость тела, этакий увалень, все мои навыки бретера куда-то делись. Около часа я гонялся за этой тварью, так и пришел к наставнику с уздечкой на плече.

– Что, парень, надеюсь, до тебя дошло, что твоя дыра глубже всех?

– Да, наставник, – мне осталось только согласиться.

– Тогда начнем…

Он свистнул, и эта скотина, задрав хвост, подбежала к нему и ткнулась мордой в плечо. Наставник достал откуда-то морковку, и конь с удовольствием захрустел ею, кося глазом в мою сторону.

– Молодец, Аюш! Умница. – Наставник ласково похлопал животное по шее. – А теперь давай покажем ученику, что такое умный и хорошо воспитанный конь.

Матерь! Что они творили! По едва слышимому похлопыванию стеком по голенищу сапога конь то ложился, то вставал, то убегал и прятался в кустах, потом по свистку прибегал обратно. Затаскивал лежащего наставника себе на спину и увозил его, убедившись, что наездник хоть с трудом, но держится в седле.

13

– Вот что такое конь. Правильно воспитанный, он твой лучший друг и помощник…

Последнее, что я помнил, когда утром открыл глаза, это как я во сне скакал в конной атаке, восторженно визжа и махая рабатской саблей над головой. Зеленая пилюля снова поставила меня на ноги. Крестьяне давно проснулись и мялись, ожидая моего пробуждения.

– Так это, ваша милость маг, мы хотим уехать, дозволите?

– Да плывите уже, – раздраженно сказал я и добавил им вослед: – Милость Матери с вами да пребудет.

– И с вами, ваша милость маг.

Во второй половине следующего дня я наконец доплыл до Рабата. Столица герцогства внушала трепет и уважение своими стенами и укреплениями. Словно со старинной гравюры на меня смотрела крепость, построенная по проекту маэстро Вобана. Четко выраженные углы бастионов и высота их стен не оставляли противнику никаких шансов на их взятие. Как потом я выяснил из энциклопедии, на целомудрие этой крепости никто и не покушался, это был бзик одного из герцогов Рабата, посвятившего всю жизнь перестройке столицы.

Подогнав лодку к берегу и привязав ее у какого-то причала, я огляделся в поисках помощника, тащить свой багаж я бы смог и один, но выглядел бы нелепо.

– Ваша милость! Ваша милость! Дозвольте помочь! – стайка хитророжих оборванцев закружилась вокруг меня.

Я зажег светлячка на конце указательного пальца и с ленцой в голосе произнес:

– Мне нужен осел – донести багаж до харчевни, желающие есть?

Желающих не было, а была пыль, поднятая бегущей сворой припортовых шакалов. Неподалеку на разбитом причале сидел мальчуган с удочкой, подошел к нему и спросил:

– Клев есть?

– Есть, ваша милость маг.

– Давай так, я порыбачу, а ты сбегай в хорошую харчевню да скажи там хозяину, чтобы прислал с тобой слугу за моими вещами.

Малыш по-взрослому поклонился:

– Все исполню, ваша милость маг, – и убежал.

А я смотал его удочку, размотал свою снасть, нацепил на крючок половину найденных червяков и закинул донку в реку. К моменту, когда к моей лодке подошел мальчуган со здоровым детиной, я вываживал очередного карпа. Подтащил рыбину к берегу, пацан не стал спрашивать разрешения, с визгом бросился на рыбу и вытащил ее подальше на берег. А я обратился к здоровяку:

– Харчевня чистая? Комнаты свободные есть? Готовят вкусно? Далеко ли?

Здоровяк, на первый взгляд казавшийся увальнем, вдруг преобразился и на все мои вопросы ответил четырьмя словами.

– Чистая, есть, вкусно, недалеко.

– Браво! Забирай вот эти мешки и сумки и иди потихоньку вперед, мне надо распорядиться насчет лодки. – И уже мальчишке: – Эй, парень! Подойди и получи награду за услугу.

Мальчуган подошел, ожидая, что я кину ему медяк.

– Рыба и лодка твоя, беги, порадуй отца.

– Ю-юху-у! – завизжал малец от счастья, закинул рыбину в лодку и побежал за своей удочкой, а я, освободив крючок, смотал донку и пошел за носильщиком.

– Спасибо вам, ваша милость маг!!!

Может, и не к лицу дворянину и магу заселяться в такие апартаменты, но на данный момент мне было все равно, меня сейчас интересовали три П: похлебка, пиво, постель. Небольшая комната на втором этаже с видом на улицу вполне меня устроила, как и цена за ее съем. В ней была кровать, стол, стул, сундук, который, видимо, служил постелью для слуги. Сложил вещи в сундук, закрыл его на замок и спустился в общий зал. Мог бы, конечно, заказать ужин и в номер, но была возможность увидеть «инопланетян» в их естественной среде. Как я мог от этого отказаться?!

– Чего изволите заказать, ваша милость? – около стола нарисовался молодой, разбитной на вид парень.

– Похлебку погорячей, пиво, мясо.

– Пиво какое желаете?

– Темное и неразведенное.

Малый метнулся к стойке, нацедил в стакан пива, принес и поставил на стол.

– Дегустация, ваша милость.

– Ага, даже так, – сделал осторожный глоток. Пиво могло бы быть чуть холодней, но не цепляться же за такую малость, коли холодильник в твоих руках.

– Две кружки.

Через минуту на столе стояли две кружки пива, а еще через десять я хлебал горячий фасолевый суп с изрядной долей чеснока и перца в нем. Спасало пиво. Три ложки супа, и огненную лаву во рту заливает глоток живительной влаги. Мясо тоже оказалось перченым, но вкусным. Допив пиво, уже собрался уходить, как меня вдруг заинтересовал разговор за соседним столом, речь шла о завтрашних скачках, призовых деньгах и ставках. Два пожилых купца азартно спорили, чья лошадь придет в первой десятке, ибо, как оказалось, забег был длинный, а участников около трех сотен.

– Еще чего-нибудь желаете, ваша милость?

– На сегодня все. На завтра: кто-нибудь за пару монет может проводить меня до рынка, на заезд и обратно?

– Мой брат с утра будет ждать вас, ваша милость.

– Мне хотелось бы посмотреть конец заезда, хочу прикупить лошадь, у меня длинная дорога впереди.

– Он все учтет, ваша милость.

– Договорились.

Наконец я добрался до постели! Едва голова коснулась подушки, мгновенно заснул.

– Здравствуй, парень! Начнем все сначала… А ты знаешь, как подмывают кобылу?.. А коня?..

Осторожный стук в дверь.

– Ваша милость. Утро.

– Умываться! Горячий завтрак! Проводник! – проревел я в закрытую дверь. Очередная зеленая капсула собрала в куриную гузку мои губы, так с перекошенным лицом я и открыл дверь в номер.

Слуга принес сначала таз и кувшин с водой, слил мне на руки, подал полотенце. Пятью минутами позже он же принес завтрак. Пока я быстро ел, слуга ждал за дверью, затем унес посуду, а я выложил на стол все оружие. Кое-что надо было продать, кое-что заточить, кое-что прикупить. Увязав в один из плащей то оружие, которое я собрался продавать, взвалил сверток на плечо и вышел из номера, с собой прихватил серебро, предполагая, что мне его хватит на все расходы. На крыльце меня ждал кто бы думали? Тот самый мальчуган, которому я подарил лодку.

– Ваша милость маг!

– Тихо! Тихо! Совсем не обязательно, чтобы вся округа знала, кто я. Ты проводник?

– Да, ваша милость маг.

– Остановимся на «ваша милость». Ты понял меня?

– Понял.

– Вот и хорошо. Мне нужен хороший оружейник, хочу кое-что продать и кое-что купить. Знаешь такого?

– У нас в городе три семьи оружейников, ваша милость. Одна торгует оружием для богачей – у них всё с каменьями да золотом; вторая продает оружие для боя – добрая сталь, у них покупают моряки и военные; третья торгует топорами, ножами, лопатами, копьями.

– Нам ко вторым.

Полчаса неторопливой ходьбы, и мы у лавки. Над дверью висит кованый рекламный щит. Легко узнаваемая фигура рабатца в шароварах, тюрбане и с мечом в руках. Малыш юркнул вперед, открыл передо мной дверь. Полутемный зал и оружие, горы оружия, эвересты оружия. Сабли, мечи, шпаги, секиры, протазаны и алебарды.

– Ваша милость? – Навстречу мне вышел пожилой мужчина.

– ???

– Я торгую этим оружием.

– Ага. Теперь понял. Дело такое. У меня есть пара клинков, достались по случаю, мне они ни к чему, а выкинуть жалко. Я воин, любое оружие мне друг, а друзей не выбрасывают, их отдают в хорошие руки. Посмотри. – Я развернул плащ. – К тому же я хочу поменять и свое оружие. Не потому что оно плохое, а потому, что я вырос из него. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, ваша милость. Если можно, начнем со второго вопроса. Что вас интересует?

– «Брат и сестра».

– Вы, ваша милость, уверены, что именно эта пара вам нужна?

– Есть или нет, мастер?

– Сейчас нет. К вечеру мне принесут такую пару. Я знаю семью, в которой хранятся эти шпаги, мужчин, способных овладеть ими, у них нет, деньги им нужны больше. Но стоят они дорого.

– Насколько дорого?

– С учетом всего, что вы хотите продать, двадцать золотых.

– Простая пара шпаг, будь она даже «братом и сестрой», не может стоить таких денег.

– Мы, рабатцы, как вы знаете, ваша милость, предпочитаем сабли. Эта пара добыта мужчиной той семьи при абордаже пиратского судна. Истинную цену шпаг знаю только я. Вам их предлагаю лишь потому, что вы воин и знаете цену дружбы с оружием.

14

– Хорошо, но есть условие: мне нужны запасные ремни к паре и ларец для ее хранения.

– Выполнимо.

– Принесешь оружие в харчевню… Как называется харчевня? – Я обернулся к мальчугану, увлеченно рассматривающему какой-то доспех.

– «У Бабамы», ваша милость.

– Вот в «Бабаму» и принесешь. А есть ли у тебя легкая броня прикрыть спину и грудь от неожиданного выстрела или удара ножом?

– Есть отличная джака, очень прочная и легкая.

– Ну, неси свою «пиджаку», – с улыбкой сказал я.

На свет была вытащена и предъявлена мне майка из кожи местной акулы, надежно защищающая спину и шею, а также грудь, горло и подмышки. Крупная чешуя на ней блестела серебром.

– Я примерю?

– Она достаточно эластична, ваша милость, поверьте на слово.

– Цена?

– Для вас золотой, ваша милость.

– Тогда две.

– Ваша милость, пора на забег, скоро наездники вернутся, если вы хотите застать первую десятку, то нам пора, – напомнил мне поводырь.

Собственно, первую десятку мне видеть не хотелось, любая лошадь, включенная в соревнования, уже была элитной. Из двух курсов «ночного университета» я узнал, что для путешествия надо выбирать лошадь, а для боя – жеребца. По странному капризу природы все лошади в этом мире имели двух- или трехцветную масть. Никаких вороных, буланых, гнедых или в яблоках. Помнится, в прошлой жизни по телевизору показали американских диких лошадей, мустангов. Очень похожий окрас.

Туча пыли, ржание лошадей, вопли радости и отчаяния, вот что такое финиш тридцатикилометрового заезда.

– Я отдам тебя на колбасу, тварь! – Свист хлыста и испуганное ржание жеребенка привлекли мое внимание. Проигравший спор купец хлестал лошадь, а та в свою очередь прикрывала от ударов своего жеребенка. Кобылу придерживал за узду наездник, а свободно бегающий жеребенок путался у матери между ног, заставляя ту подставлять под удары свое тело.

– Во сколько ты оцениваешь это мясо?

Купец, обрадованный скорым наказанием виновницы его проигрыша, принял меня за мясника и не оборачиваясь крикнул:

– Два серебра за эту тварь и ее сынка. И сделай мне одолжение, принеси мне колбасы из нее.

– Держи свое серебро. – Я бросил в пыль перед ним две монеты.

– Возьми уздечку и не бойся, она добрая, – сказал я мальцу.

– Уздечка и седло стоят денег!

В пыль упала еще одна монета.

– Прощай, тварь! – Купец хлестнул напоследок лошадь. И упал, сбитый с ног ударом моего кулака в ухо.

– Как ты смеешь, урод, бить мою лошадь? Эй, стража! – заревел я. Подбежали два молодца. – Этот человек ударил МОЮ лошадь хлыстом. Сотня свидетелей это видела. Я требую с него пять золотых возмещения ущерба моей лошади. Деньги принести в харчевню «У Бабамы». Спросите Рэя ван Оржа.

Вот так у меня появились Лада и Тепа.

Судя по тому, что лошадь тяжело дышала, она только что пришла на финиш. Ускоренные ночные курсы говорили, что в таких случаях лошадь надо «выходить», то есть обязательно заставить ее хоть медленно, но ходить, пока не нормализуется дыхание. Этим я и заставил заниматься своего гида. А сам побрел меж лошадей, лошадников, барыг. По классике жанра мне нужна была еще «заводная» лошадь для личных вещей, слуга (типа Планше) и лошадь для слуги. Выбор был велик. Одномоментно на рынок поступило около трехсот лошадей. Под это дело лошадники вывели из своих табунов еще несколько сот животных. Глаза разбегались от пятен окраса, но опыт, приобретенный за пару ночей и десяток «жизней», безошибочно определял пороки и достоинства товара. Наконец я остановился перед худощавым мужчиной средних лет, он стоял у коновязи и обихаживал двух трехлеток.

– Что, в первую десятку не попали?

– И даже в первую сотню, ваша милость.

– Продаешь?

– Хозяин продает, я работник, сегодня последний день работаю, десять лет долг отрабатывал.

– Ты ведь не рабатец?

– Да, ваша милость, я нантец. Мой долг перекупил хозяин, ему нужен был опытный работник на конюшне, так я попал в Рабат.

– Домой собираешься?

– Да, ваша милость.

– Мне нужен слуга, у меня три лошади, жеребенок и дорога до Соло. Работа проста – помыть, почистить, обиходить, собрать дрова для костра и смотреть по сторонам. Поменьше болтать, побольше делать, серебряный в неделю. Зови хозяина, этих трехлеток я покупаю.

Мужичок завертел головой, отыскал среди десятков тюрбанов тюрбан своего хозяина и, подбежав к нему, доложил о покупателе. Хозяин, несмотря на почтенный возраст, примчался рысью и с ходу начал расхваливать лошадей и меня.

– Сразу видно, ваша милость, что вы знаток лошадей. Многие прошли мимо своего счастья, но вы-то оценили верно. Десять серебра за каждую прошу, ваша милость.

– Даю по шесть за каждую и четыре сверху, если отпустишь со мной этого работника. Насколько я знаю, долг он отработал. Я еду в Нант, мне нужен слуга, что скажешь?

– Еще по серебряному за лошадь, ваша милость, и один за работника.

– Даю еще один и забираю одно седло на выбор.

– Договорились, ваша милость.

Я отсчитал оговоренное серебро и отдал его продавцу. В этом мире не было битья ладоней об ладонь (ритуал скрепления договора). Слова «договор», «договорились» и являлись фактом совершения купли-продажи.

– Эй, слуга! Как тебя зовут?

– Киртока, ваша милость.

– Для меня это слишком длинно, будешь просто Кир.

– Как скажете, господин.

– Что-то твое осталось на прежнем месте?

– Нет, господин. У должника ничего своего нет.

– Ну и хорошо. Вон видишь, мальчишка вываживает кобылу и рядом жеребенок?

– Да, ваша милость.

– Это и есть мой табун. Одна моя, одна для тебя, одна для поклажи. Пошли. – И уже подойдя, сказал: – Эта лошадь будет Лада, жеребенок Тепа. Как назовешь остальных, мне все равно. Жеребенка будем учить на боевого коня, ты понял меня, Кир?

– Да, ваша милость.

– Отведите лошадей в конюшню харчевни. Пусть там их напоят и накормят. Потом оба вернетесь ко мне сюда. Буду ждать. Бегом! Марш!

Через полчаса они вернулись, а с ними и попавший на деньги купец и один из стражников.

– Ваша милость. Простите ради Матери, в расстройстве от проигрыша был. Не помнил себя, не губите. Пять золота – это много, возьмите пять серебра, – запричитал купец.

– Наглец! Ты со мной торговаться вздумал? А ты знаешь, что, оскорбив лошадь, ты оскорбил всадника? – повторил я бессмертные слова молодого повесы. – Ты, можно сказать, ударил меня хлыстом. – Потом повернулся к стражнику: – Скажи, что по законам Рабата предусматривается за оскорбление простолюдином дворянина?

Тот, не ожидая таких хитромудрых выводов, выпучил глаза и, заинтересованно глядя на купца, доложил:

– Как есть смертная казнь через удавление за шею, ваша милость.

– Как видишь, купец, выбор у тебя большой. Так что решай: или шесть золота, или удавление за шею. Можешь походить по базару, но в следующий раз цена штрафа поднимется еще на золотой. Я не тороплюсь.

– Договорились, ваша милость! Я все понял! Штраф – это такой товар, который постоянно растет в цене. Спасибо за науку! Век буду вас помнить!

– А вот этого не советую, купец, память обо мне обойдется тебе очень дорого. Я предупредил тебя.

При свидетелях и стражнике купец отсчитал три золотых, а остальные три золотых серебром.

– Кир, надо купить для лошадей все в дорогу, осмотри копыта, подковы. Прикупи заживляющих мазей, Ладу эта мразь отхлестала. В общем, все необходимое. Я могу на тебя положиться?

– Ваша милость, я с малолетства при лошадях.

– Тогда вот тебе пять серебра, займись указанными покупками, а на остальные деньги приобрети себе одежду, мы не всегда будем ночевать в харчевнях.

Потом повернулся к мальчишке:

– А мы с тобой, малыш, пройдемся в лавку к портняжкам. Надо приодеться в дорогу.

– Хорошие лавки для господ в крепости, ваша милость.

– И что, нас туда не пустят?

– Что вы, ваша милость. Кто может вас не пустить?

15

– Тогда пошли, у меня нет времени на болтовню. Веди, Вергилий.

– Меня зовут Самиром, ваша милость.

– Кто тебя так зовет?

– Все. Матушка, отец, братья.

– Вот они пусть зовут тебя, как хотят, а я буду звать тебя Вергилий. Тоже был проводник знаменитый. Водил народ по всяким интересным и не очень местам. Далеко ли?

– Дошли уже, ваша милость, вот за этим углом.

Действительно, на фронтоне трехэтажного здания висела вывеска, которая гласила, что «для господ здесь шьет одежду мастер Мод».

– В рифму, однако.

Опять мальчишка пробежал вперед и открыл для меня двери. Звякнул колокольчик, на его звук из-за занавески, служившей дверью в соседнее помещение, вышел молодой человек.

– Желаете заказать одежду, ваша милость? Для бала, для повседневного ношения? Армейский мундир?

– Купить готовую, дорожный костюм для конного путешествия – это раз, парадную одежду – это два, белье – это три. Сумку для хранения одежды – четыре. Что можете предложить?

– Все.

– Могу увидеть модели?

– Безусловно, ваша милость.

– Дерзните.

– Прошу!

Передо мной был развернут рекламный лист, четыре модели дорожного костюма.

– Выбирайте, ваша милость.

– Вот этот. – Я ткнул пальцем в первый же понравившийся рисунок.

– Несколько моделей элегантных костюмов. – Вот этот, но без бантиков и рюшек, без кружев и жабо.

– Белье.

– Вот это, три пары.

– Сумки, ваша милость. Предлагаю вот эти, они исполнены специально для путешественников. Крепятся на лошади с обоих боков. Кожаные, непромокаемые, достаточно вместительные.

– Два комплекта.

– Разрешите снять размеры для подгонки костюмов.

– Снимайте.

Из-за шторы появилась девушка с мерной лентой, мелком и доской и закружилась вокруг меня.

– Поднимите руки, согните локоть, ногу, присядьте, наклонитесь. – Все это сопровождалось стуком мелка о доску.

– Я измерила, мастер.

– Отлично. Отобраны эти модели, вот эта – без кружев и бантиков, рюшей и жабо. Будь добра приготовить все до вечера. Куда их принести, ваша милость?

– К Бабаме, – вступил в разговор малыш, – в припортовом районе.

– К Бабаме так к Бабаме. Осталось утрясти один вопрос, ваша милость.

– Цену?

– Да, ваша милость.

– Итого?

– Два золотых.

– И я надеюсь, что одежда будет соответствовать эталону качества. Неудобно окажется, знаете ли, на вопрос: какой урод пошил вам эту одежду, – ответить: мастер Мод из Рабата.

– Будьте уверены.

– Договорились, расчет по предъявлению и примерке. Кстати, подскажите, где у вас здесь можно легко перекусить?

– Направо по выходу из мастерской, квартал по этой улице, на углу кондитерская Жиндера. Популярная среди господ. Мокко, ликеры, пирожные, пирожки, соки.

– Значит, до вечера?

– Не извольте беспокоиться, все будет в лучшем виде.

– Надеюсь. Пошли, Вергилий, угощу тебя пирожным. Ты любишь пирожное?

– Я не знаю, что это такое, ваша милость.

– Вкуснятина, поверь мне на слово.

Мокко? Интересно будет, если это кофе.

Прошли квартал и на углу увидели террасу, оплетенную каким-то вьющимся растением, с легкими решетчатыми перегородками, отделяющими один «кабинет» от другого.

– Подожди меня здесь, угощение тебе вынесут.

– Спасибо, ваша милость, я здесь на лавочке посижу.

Что сказать? Довольно мило, легкая плетеная мебель, скатерки, салфетки. Навстречу вышел тучный мужчина в белом переднике и платке, повязанном на пиратский манер. Усы «а-ля Пуаро» довершали портрет хозяина кондитерской.

– Ваша милость?

– Что предложите слегка проголодавшемуся мужчине?

– Смею рекомендовать пирожки с мясной начинкой, сок пирамы (аналог помидора), затем рюмку нашего оригинального ликера и пирожное «Чалма Эпира».

– Согласен на все. Там внизу мой слуга, пусть отнесут ему пару пирожков, «чалму» и фруктовый сок. Есть у вас фруктовый сок?

– Есть, ваша милость.

– Кстати, а почему не предлагаете мокко?

– Из-за специфического вкуса, ваша милость. Горчит. Пользуется слабым спросом, неудачно я вложил деньги.

– Несите пару пирожков, пираму, потом все по списку, да не забудьте про мальчишку.

Пирожки как пирожки, одна из моих бывших пекла и получше. Запил парой глотков пирамы, отличный томатный сок. Ликер оказался чудесным, слегка отдающим горчинкой абрикосовых косточек. Пирожное не ахти, я, кстати, и раньше пирожные не очень любил. Теперь мокко! Знакомый аромат! Слава Праматери! Мир, в котором есть кофе, не потерян для человечества.

Вдруг мой полет в нирвану вкуса прервал визг ребенка и хриплый вопль взрослого мужчины.

– Пшел вон! Хрогово отродье!

Послышался еще один удар и снова визг ребенка. Да это же моего Вергилия лупят!

Выбежал на улицу и увидел, как мерзавец в рюшах и бантиках пинает мальчишку.

– Эй, задница в бантиках, ну-ка обернись и попробуй сделать то же с господином этого слуги.

– К-как ты меня назвал?! – Крик взбешенного осла – тихий шепот по сравнению с ревом, вылетающим из брызжущего слюной рта взбешенного орангутанга.

– Задницей, – спокойно повторил я. – Тебе не дала шлюха или тебя не удовлетворил твой любовник? Немудрено, такую задницу отодрать и восьмерым проблема.

– Ч-ч-чито ты сказал? – Орангутанг стал заикаться.

– Хех, да ты еще и заика.

– Х-х-хто? Я?

– Задница, я даже не хочу слышать от тебя извинений, приступим и закончим дело, у меня мокко стынет.

– Я разрэжу тебя на тысячу кусков и скормлю хрогам!

– Что, неужели ты умеешь считать до тысячи?

Вокруг нас уже собралась толпа зевак, кто-то вытирал слезы и сопли Вергилию, кто-то принимал ставки на окончание дуэли.

– Эй, там! Ставлю золотой, что этот мешок дерьма не проживет и десяти минут, – крикнул я в толпу.

– А я ставлю десять, что изрублю тебя в солому!

Стражники отодвинули толпу подальше от центра событий и с интересом наблюдали за их развитием. На всякий случай я не спешил обнажать оружие, решив, что всегда успею это сделать.

– Т-тебя никто и ничто не спасет. Молись Праматери. Закопают на свалке на корм хрогам, – продолжала давить угрозами обезьяна-переросток. – Даже имени твоего никто не узнает.

– Почему же не узнает? – Я снял берет и предъявил толпе прядь. – Рэй ван Орж, запомни это имя, задница, и когда встретишься со своими предками, передашь им привет от меня.

Обезьяна проворно вытащила нехилых размеров саблю и принялась вертеть ею, как собирающийся взлететь вертолет.

– Что, не удается? – участливо спросил я соперника.

– Ч-ч-чито не удается? – охренела обезьяна.

– Запрыгнуть на дерево.

Обезьяна прыгнула, высоко взмахнув саблей, и упала за моей спиной с самодельной «сестрой» в глазу. Толпа разочарованно ахнула, ставки явно были не на меня. Ко мне подошли стражники.

– Оружие и кошель мои, остальное, что на теле, ваше, – поделил я добычу.

– Договорились, ваша милость.

– Принесете в кондитерскую, я там кофе не допил.

И обратился к стоящему тут же кондитеру:

– А ты, хозяин, пошли кого-нибудь посмотреть, что там не успел доесть мой слуга, и повтори ему заказ, а мне рюмку ликера и чашку мокко! Прекрасный у вас ликер, я бы взял с собой бутылку-другую. И мокко превосходно. Можно ли у вас приобрести полумеру (З,5 килограмма) этих зерен?

– Вам приготовят и то и другое, ваша милость.

– Хочу тебе оставить пару рецептов приготовления мокко. При условии, что продаваться они будут под названием «Мокко Рэя».

– Я весь внимание, ваша милость.

– Пусть принесут сливки, сахар, ликер. Ну и чашки. Ты увидишь, как надо его варить, попробуешь, что получилось, и оценишь на вкус.

Ложка сахара и ложка ликера кардинально изменили вкус мокко. Второй вариант со сливками единогласно был признан дамским.

– Ваша милость! Вы спасли мои деньги! Матерью клянусь! Десятую часть прибыли с «Мокко Рэя» стану откладывать для вас. Будете проездом в Рабате, всегда сможете взять свою долю.

16

– Договорились, но я добавлю еще одно условие. Если дело расширится и на другие города и герцогства, название «Мокко Рэя» не менять.

– Вы уверены в таких прибылях?

– Я предрекаю тебе славу на века, мастер.

– Тогда, ваша милость, примите этот медальон, и в любой кондитерской Жиндера вас будет ждать угощение и доля с прибыли.

– Договорились?

– Договорились!

Тем временем стражники обыскали «обезьяна» на предмет трофеев и принесли мою долю. На стол передо мной легла горсть меди и серебра (моя доля с тотализатора), неплохой кинжал с приличным самоцветом в навершии, сабля с тремя камнями в рукояти и богато украшенными ножнами, кошель, не сказать, что туго набит монетами, но довольно тяжелый, и, никуда не деться, чалма.

– Мастер, прикажите завернуть оружие и чалму, я покидаю вас, к сожалению, у меня еще куча дел, присовокупите счет и прощайте.

– Ваша милость! Я почему-то верю в ваше пророчество, поэтому считайте, что я вас угостил. Ликер и мокко у вашего слуги, оружие я вам заверну лично.

На том мы и расстались. Впереди, сверкая новым фингалом и прорехой на заднице, вприпрыжку бежал Вергилий, предвкушая славу от рассказа об увиденной дуэли. Позади шагал я, чертыхаясь по поводу неудобного свертка, но с приятной мыслью о неосмотренном кошельке. Наконец мы добрались до «Бабамы». Там у коновязи стояли мои лошади, а Кир вычесывал им гривы и хвосты.

– Ваша милость! – обрадовался мне слуга. – Купил я, значит, все. – Он указал на притороченные к заводной лошади мешки. – Здесь корм лошадям на три дня, здесь щетки, гребни, лошади недавно подкованы. Сам приоделся, еще деньги остались.

– Ты ел?

– Перекусил, ваша милость.

– Деньги оставь себе на подобный случай – перекусить, прикупить корм лошадям, заплатить кузнецу за перековку. Пока продолжай работу, я пообедаю, и ты, возможно, пойдешь на рынок за дорожными мелочами. – Парень, – это я обратился к Вергилию, – вот тебе обещанные две монеты. На сегодня ты больше не нужен.

– Спасибо, ваша милость.

Поднявшись в номер, я растянулся на кровати, все же пришлось походить довольно много. Мелькнула мысль заправиться звездной пылью, что и проделал с удовольствием. Сразу почувствовал прилив сил и здоровья. Мешочек распространял по комнате приятный запах, и я подумал, что надо приобрести что-нибудь похожее на турку, не в котле же заваривать этот бальзам для души.

– Тэк-с, поглядим, насколько богат был бибизян.

А неплохая добыча! Восемьдесят золотых и двенадцать серебряных, кроме того, в отдельном мешочке лежали два довольно крупных камня. Опал и кварц. То, что доктор прописал! Природные усилители стихии Огня и стихии Земли. Полюбовался еще раз оружием. Сабля была мне тяжела, кинжал же в виде когтя какого-то динозавра меня не впечатлил. Так, оружие для пускания пыли в глаза, блеск камней, может, и завораживал очи красавиц, но не помог бибизяну выжить.

– От оружия надо избавляться, предложу-ка я его оружейнику, глядишь, моя пара обойдется мне дешевле.

Ссыпал золото к золоту, а серебро к серебру. Спустился в общий зал, сел за свободный стол, ко мне тут же подошел вчерашний парень и принял заказ. Сегодня я ограничился пивом и мясом. С удовольствием выпил первое и съел второе. С каждым глотком пива и куском мяса этот мир мне нравился все больше и больше. Подождав, пока я закончил обед, ко мне вновь подошел парень.

– Что-то еще, ваша милость?

– Да. На завтрашнее утро приготовить еды в дорогу для двух путников на три дня. Крупы, соль, сахар, приправы, сыр, мясо, каравай хлеба и добрую флягу вашего пива, расчет за номер и продукты сегодня после ужина.

– Ваша милость. Спасибо за то, что защитили брата, и позвольте дать вам совет.

– Слушаю.

– Ваша милость, человек, убитый вами у кондитерской, из известной семьи. Вас не оставят в покое. Остерегайтесь. Их много.

– Парень! Оржи не бегают от драки, они ее сами ищут, чем больше противников, тем больше славы!

– Ваша милость. Это очень большая и злобная семья. Вы убили старшего сына, наследника, который должен был стать главой рода.

– Ха! Так следующий по очереди наследования задолжал мне за изменение своего статуса? Как бы с него получить за услугу?

– Боюсь, ваша милость, благодарностей вы не дождетесь, а вот удара кинжалом или саблей – точно.

– Знаешь, парень, вся прелесть в том, что и то и другое у меня тоже есть, и в большом количестве, и их я раздаю всем желающим. Правда, не бесплатно. Ну ладно, заболтался я с тобой. Значит, о продуктах и расчете за номер мы с тобой договорились?

– Договорились, ваша милость.

– Позови-ка моего слугу.

Через минуту в зал зашел, оглядываясь, Кир.

– Пойдем переберем мой дорожный набор, пока есть время докупить, чего не хватает. – Привел его в номер, указал на сундук и сказал: – Сегодня спишь здесь. Очень надеюсь, что ты не храпишь, иначе будешь дрыхнуть на улице.

– Ваша милость! Разрешите мне с лошадьми ночевать, я всю жизнь с ними сплю.

– Да как хочешь. Теперь смотри, что у нас тут в двух мешках. Котел, топор, нож, это теперь твое оружие и твой инструмент. Набор ниток, мазь. Кстати, не знаешь, что это за средство?

– Как же, ваша милость! Это же «Живило» от ран и порезов.

– Надо же? Правда, я очень редко режусь и еще реже позволяю это делать другим, поэтому запамятовал. Ага, плащ, его я дарю тебе, кто знает, где нас застанет ночь. Ткань – это для навеса на случай дождя. Для меня одного куска хватало, на двоих маловато, надо прикупить еще.

– Так, ваша милость, вам же можно купить шатер.

– Ага, и матрасы к нему, и пару девок, и бочку вина в придачу. Кир, мне в Соло кровь из носу через месяц надо быть. Долг чести, так что обоз с собой тащить не будем. Пойдешь на рынок и купишь еще один полог, пару кружек и маленький котелок на кружку воды. Все. Остальное я заказал, утром заберем с кухни продукты, и в дорогу. Вот тебе еще пара монет, и вперед, кривые ноги.

Едва слуга сбежал с крыльца, как у коновязи остановилась четверка лошадей. Четверо здоровяков, один в один давешний бибизян, спешились и решительно направились в харчевню.

«Деньги к деньгам!» – пришла мысль, и я вышел им навстречу. Не хватало мне еще скандалить с потенциальными кредиторами через дверь номера. Спустился в зал к тому моменту, когда четверка прижимала разносчика к стенке и, угрожая отрезать тому уши, спрашивала насчет меня.

– Господа, смею надеяться, вы ищете меня?

– Ты Рэй ван Орж?

– Это очевидно. – Я был без берета, и седая прядь блестела на фоне остальных волос цвета воронового крыла.

– Ты убийца!..

– Да, я убийца! Кто хочет это проверить? Еще слово, и я вызову вас, поодиночке или всех вместе, мне все равно.

– Ты! Отрыжка хрога!..

– Достаточно! Вы наговорили с излишком! Все поддерживают мнение брата? Отлично! Господа, прошу вас выйти на улицу. Там и места больше, и зрители получат удовольствие. И вы, в случае успешного для вас исхода, обретете лавры победителей Рэя ван Оржа.

Сыпля проклятиями и угрозами, четверка зажившихся на белом свете идиотов вышла на улицу.

– Господа, пока мы не начали, я хотел бы узнать, кому перешла честь стать наследником?

– Ну, мне! – крикнул один из них.

– А кому перейдет очередь в случае вашей смерти?

– Вот ему!

– Прекрасно! Тогда вас, вас и вас я убью, а вас только раню, но лишь в том случае, если вы будете согласны выплатить мне двести золотых за оскорбление. Согласны?

Противники, не сговариваясь, вытащили сабли и кинжалы.

– Последний вопрос, господа. Еще претенденты на место главы рода у вас в семье есть? Кто-то же должен будет мне заплатить штраф! Кстати, только что он вырос до трехсот золотых.

Это было последней каплей. Зрители ахнули, когда четверка, вопя проклятия, бросилась в атаку.

– Ставлю десять золотых на себя, – крикнул я в толпу, и кто-то ответил:

– Договорились, принимаю.

Что драться с одним, что с двумя, что с четырьмя. Стратегия и тактика такого фехтования состоит в выстраивании противников в цепочку друг за другом. Шаг в сторону и навстречу, и вы один на один с крайним бойцом в шеренге, а так как задние напирают ему в спину, то мешают ему фехтовать. Одного за другим отряд обезьян терял бойцов, и вот мы остались с последним из претендентов на пост главы рода.

17

– Согласен, – проговорил он и тут же получил укол в плечо.

– Как договаривались, – ответил я ему.

Противник уронил саблю, толпа взвыла, опять ставки были не на меня.

– Я выкупаю все оружие. Сто золотых, – быстро проговорил раненый, – и двести серебра за лошадей.

– Кошельки и тюрбаны мои, хотя, если добавишь двадцать золотых, то и тюрбаны можешь забрать.

– Договорились. Через два часа привезу штраф.

– Эй, парень, – подозвал я знакомого подавалу, – соберешь кошельки?

– С удовольствием, ваша милость.

Даже не запыхался, вовремя я заправился звездной пылью. Ко мне подошел высокий старик и подал кошель килограмма на три с медными монетами, и отдельно десять золотых.

– Свою долю я отсчитал, ваша милость.

Следом подошел парень и подал три кошелька.

– Сколько стоит бочка пива у вас в харчевне?

– Десять серебряных.

– Так выкати бочку, я ставлю проигравшим.

Толпа еще не разошлась, и новость сразу облетела жаждущих халявных денег и выпивки.

Первую кружку поднесли мне. С удовольствием выпил ее, отсалютовал шпагой покойникам и ушел к себе в номер.

Через пару часов в дверь постучались:

– Ваша милость! Там штраф принесли.

– Сейчас спущусь, пусть подождут.

Как смог привел себя в порядок, что-то сморил меня неглубокий сон, слава Матери, без наставников и учителя. Спустился в зал, там меня ожидал давешний противник и его сопровождающий. Молча выложили на стол два кошеля, четырехкилограммовый золота и килограммовый серебра, поклонились и ушли.

Что ж, с козлов, если им отшибить рога, то не хило капает золото и серебро. Сегодня я неплохо заработал. Больше никаких дуэлей!

Наконец мне принесли сумки с одеждой. Быстро перемерив ее, нашел качество достойным, оплатил заказ. Следом с интервалом в полчаса пришел оружейник, выложил на стол передо мной длинный ларец, нажал на невидимую кнопку, крышка откинулась, и я увидел оружие. Копия клинков, найденных мною на берегу в сотне километров от города. Шпага и трость. На навершии знакомый грифон.

– Это оружие моего родича. Мне хотелось бы услышать историю его приобретения у бывшего владельца.

– Как я говорил, ваша милость, в той семье не осталось мужчин, способных овладеть этой парой шпаг и рассказать подробности их появления. Вам они будут в самый раз, я видел вашу дуэль и, к сожалению, принял ваше пари.

– Ха, так это ваши десять золотых?

– К сожалению, да.

Я взял в руки «брата», вытащил его из ножен, сталь похуже раритетных, но куда лучше рядовых. «Сестра» щелкнула и сбросила с себя ножны, гарда оплела кисть.

– У вас была такая пара. Я это вижу по уверенным движениям руки.

– Скажем так, меня учили бою на такой паре и отправили ее себе добывать. Но к делу. Вы принесли весь заказанный товар?

– Да.

– Тогда примите деньги. Мы в расчете?

– Да. Сделка завершена.

Оружейник ушел, а я закрылся и выложил на стол обе пары клинков. После более детального осмотра оружия пришел к выводу, что вторую пару делал ученик мастера, изготовившего первую пару. По тем же чертежам. Ибо даже рисунок гравировки на клинках был повторен до черточки. Раритеты легли в ларец, а тот обернут холстиной и приторочен к сумкам. А дублеры заняли свое место. «Брат» на ремне, «сестра» в руках, ее можно было использовать как стек для управления лошадью. Очень удобная вещь, хочу вам сказать. Походив по комнате, я нашел ей кучу применений, имитировал неожиданное нападение на себя любимого и в нужный момент предъявлял очень неприятный сюрприз.

Постучались в дверь:

– Ваша милость! Это я, Кир, позвольте показать вам покупки.

– Рискни. – Кир испуганно замолчал. – Я не собираюсь разглядывать каждую мелочь. Если ты не купил ведро, то будешь носить воду в горстях, не хватит корма лошадям – будешь рвать траву руками, а застигнет нас дождь – будешь сидеть под деревом, если полог окажется мал. Понял?

– Да, ваша милость.

– Я забыл тебе напомнить, надеюсь еще не поздно: озаботься мылом и полотенцами, нет полотенец – купи ткань помягче. Поужинай где-нибудь и завтра с утра жди меня с оседланными лошадьми у коновязи.

– Понял, ваша милость.

Ужин я заказал к себе в номер, мне предстояло еще разобраться с добычей с трех убиенных идиотов и выигрышем на тотализаторе. Слуга попытался внести в номер внушительных размеров канделябр, но я отказался от этого девайса, сказав, что буду ужинать при свете звезд. На что слуга заметил флегматично:

– Ну да, свету от их хватит только до кровати дойти, а ложка до рта и в темноте дорогу найдет.

Поставив поднос на стол, он подхватил канделябр и ушел, продолжая что-то бубнить. А я, сделав добрый глоток пива, зажег светляка и высыпал на стол содержимое кошельков.

– Одна таньга, моя таньга, – напевал я, отсортировывая монеты.

У наследников с деньгами было похуже, чем у главы рода, со всех троих удалось наскрести сорок семь золотых и шесть десятков серебра.

– Вот язык не поворачивается сказать, что вы, ребята, были не правы, но ведь я вас предупреждал, – проговорил я, поднимая кружку с пивом, чтобы помянуть безвременно усопших.

Опять стук в дверь.

– Кого Мать принесла?

– Ваша милость, я пришел за расчетом.

– Минуту, я достану деньги.

Открыв сундук, я сложил кошели в дорожные сумки, оставив на столе медь с выигрыша.

– Заходи, – произнес я, щелкая щеколдой задвижки и открывая дверь.

– Ваша милость, ваша милость маг, – тут же поправился он, глядя округлившимися глазами на светляка, – с вас за все три серебра и сорок семь меди.

– Возьми отсюда, – кивнул я на кучу меди на столе.

Ловко шевеля пальцами, молодой человек быстро отсчитал требуемую сумму в медяках, значительно поубавив горку. Я разделил оставшуюся горсть меди пополам и отодвинул ему одну из половин.

– Это лично тебе за предупредительность.

– Спасибо, ваша милость маг. Разрешите вопрос?

– Слушаю.

– Вы же могли тех четверых просто сжечь или заморозить. Почему не сделали этого?

– Убей я первого огнем, остальные не появились бы и не принесли бы мне денег. А так сам видишь. Они у Матери греются, я при деньгах, наследник при должности, все более или менее довольны. Не забудь меня разбудить с подъемом Матери и приготовь мешки с провизией. К полудню мне надо быть уже далеко от Рабата.

– Не извольте беспокоиться, ваша милость маг.

Окна зарешечены, дверь закрыта, сумки сложены у кровати, светляк погас, я уснул.

– Здравствуй, ученик. Сегодня мы поговорим о накопителях, об их емкости, о способе заполнения их силой Пламени. У тебя их пока два: перстень и кулон. Даже я, неслабый маг, за всю жизнь не смог заполнить кулон полностью. Камень в перстне удалось, а вот в кулоне – нет. Возможно, тебе это окажется под силу, ибо технология зарядки камня та же, что и загрузка собственной Искры звездной пылью, как ты удачно назвал звездные искры. С той лишь разницей, что мы, маги, собирали эти искры по одной, ты же почему-то можешь собирать их мешками. Посмотри внутренним взглядом на камень кулона. Что ты видишь, ученик?

– Пустоту, учитель, абсолютную темень.

– Правильно. Вот в эту пустоту и необходимо сбрасывать искры. Попробуй, у тебя ведь наготове стоят загруженные сборщики.

Я внутренне собрался, предстояло вообразить новую цепочку событий и технологию разгрузки. Над пустотой появился пандус, первый заправщик заполз на него, доехал до края, выдвинул хобот собирателя, включил реверс, и в пропасть хлынула первая порция. Светящийся ручеек канул в пустоту, как в небытие.

– Ого! Да тут собирателям работы не на один год! Примерно как засыпать приличный котлован детским ведерком. Но говорят же мудрые китайцы, что любая пьянка в тысячу литров начинается с первого глотка. Так и здесь. Пропасть глотнула!

Вслед за первым на пандус выехал второй «пылесос», в хвост ему пристроились остальные, задача была определена, и начались, как говорится, серые будни. Отключив картинку, я спросил учителя:

18

– Мэтр, мне попались хорошего размера и чистоты камни, опал и кварц. Что нужно для изготовления накопителей?

– Академический курс артефакторики. Извини, но это не тот случай, когда такой артефакт можно изготовить на коленке. Не спеши жить! Так ты быстро пресытишься впечатлениями и перестанешь удивляться красоте, которая нас окружает. Аналогия: от чрезмерного потребления сахара он в конце концов начинает горчить. Теперь о наших делах. На карте я отметил наиболее короткий путь, в среднем тебе необходимо проезжать по сорок километров в сутки. Прошу тебя, не ввязывайся в ссоры, дуэли, оставь это на потом, мне очень важно, чтобы ты успел ко дню отложенной дуэли. Да, я умер, и, казалось бы, ничто земное меня уже не должно волновать. Но любовь сильнее смерти. Я из небытия должен защитить свою любимую. И ты мне в этом поможешь, в обмен на ту помощь, которую я оказываю тебе.

– Мэтр, я сделаю все возможное и невозможное!

Стук в дверь:

– Ваша милость! Матерь взошла.

– Все-все! Проснулся, позовите Кира.

Встал, оделся в новую походную одежду, надел ремни. «Брат» на поясе, «сестра» в руках в виде трости. Вошел Кир.

– Доброе утро, ваша милость.

– Доброе. Выносите сумки и мешки. Приторачивайте. Хозяин! Нам по кружке сока и по паре пирожков с мясом.

Вынесли, приторочили, увязали. Прямо у коновязи перекусили, сели в седла, и в путь! Когда выехали на окраину, всплыла карта, указала левую дорогу на перекрестке, на нее и свернули. Через десять верст жеребенок закапризничал. Если поначалу он весело скакал, то обгоняя, то отставая и вновь нагоняя нас, теперь он жалобно ржал, просил всего и сразу – попить, поесть, покакать. Да, нарисовалась серьезная проблема. Оставлять Кира и жеребенка с заводной лошадью посреди дороги я не хотел. Надо было довести их до ближайшего города или деревни и пристроить в попутный обоз. Что делать, пришлось съехать в сторону на какой-то луг и там, ослабив подпруги, пустить лошадей попастись, а жеребенка отдохнуть.

– Вот не было печали, – злился я. – И возвращаться в Рабат нельзя – плохая примета, и до ближайшей харчевни, судя по карте, около двадцати верст.

На мое счастье, со стороны Рабата показался обоз. Как выяснилось, армейцы, приехавшие на скачки, закупили себе табун лошадей для смены выбывших по старости или болезни. Рабатские лошади славились во всем королевстве своей выносливостью и умом. Прекрасно поддавались выездке и дрессуре. Золото открывает ворота крепостей, как мог устоять перед его блеском старшина обоза, он же кавалерийский офицер-квартирьер? Я прикупил у него отличного жеребца, переплатил, конечно, чуть ли не вдвое, но сумел пристроить Кира и своих лошадей к нему в обоз. Дал слуге еще пару десятков серебра и сказал:

– Кир, обоз идет в столицу, это дальше герцогства Соло и в стороне от Нанта. Армейцы доведут тебя туда и в случае чего защитят. Дождись меня в ближайшей к столице харчевне. И постарайся не огорчить меня. – Я зажег светлячка перед лицом ошарашенного слуги.

– Н-не извольте сомневаться, ваша милость маг.

Я птицей взлетел в седло, хлестнул жеребца тростью и, обогнав обоз, умчался наверстывать упущенное время. К сожалению, жеребец не был иноходцем, и мне пришлось приноравливаться к его рыси, тем не менее, чередуя рысь и шаг, то есть около пяти верст рысью, версту шагом, мне удалось войти в график движения и даже двигаться с опережением.

Едва солнце начало клониться за горизонт, я решил заночевать, выбрав для этой цели небольшую рощу в четверти версты от дороги. Как оказалось, место это пользовалось популярностью у проезжающих, остатки кострищ тому были свидетелями. Слава Матери, на окраине был обустроен неглубокий колодец, удалось напоить коня и умыться самому. Устроился под большим ветвистым деревом, расседлал и, стреножив, отпустил коня пастись. Сам, собрав немного сухих веток, зажег небольшой костер. Мокко, сахар и котелок на кружку воды, а также половину мясных продуктов и хлеба я забрал с собой. Так что бутерброд и мокко – это все, на что я мог рассчитывать в дороге. Ну, кроме обедов в харчевнях. На это-то у меня времени много не уйдет.

Дорогу до герцогства Соло я проделал за двадцать дней, еще три дня ушло, чтобы добраться до его столицы Сол-д’Амира. Это оказался небольшой, тысяч на тридцать населения городок. Из достопримечательностей – графский замок, тенистый сад (место разрешения всех споров), виноградники и огромное озеро, на берегу которого и пристроился город.

До дня Икс оставалась неделя. Я устроился в приличной гостинице с хорошей кухней и отличными номерами. Рано завтракал и уезжал подальше от лишних глаз на озеро. Приезжал вечером, старался быстро поужинать и уйти в номер. Целый день в отдалении на берегу озера я тренировался в работе со стихиями. А ночью за меня брался магистр, он вкачивал в меня массу энциклопедических знаний, мы с ним проходили курс подготовительной школы в академию – как оказалось, была и такая.

И вот час настал. Мне выгладили загодя парадную одежду, я переобулся в легкие удобные полусапожки, нацепил берет, воткнув в него три новых перышка цветов Орж, и спустился в зал. До церемонии оглашения вызова оставался час. От гостиницы до ворот сада ходьбы было полчаса.

Я потребовал рюмку хорошего ликера, и мне ее тут же принесли. Дворянин, сидевший за соседним столом, оглядел меня и спросил довольно учтиво:

– Собираетесь на свидание, молодой человек?

– Да, – ответил я односложно, давая тем понять, что не расположен к дальнейшей беседе.

Наконец время подошло, и я, прихватив трость, отправился к условленному месту. Отложенная дуэль не такая уж редкость, поэтому зрителей было немного. Среди присутствующих я без труда вычислил самих «злодеев» и человек пять их друзей, а также пострадавшую сторону – двух старичков и молодую, прекрасно выглядевшую женщину, вероятно, предмет воздыханий магистра. Перед сторонами прохаживался распорядитель дуэлей, официальный наблюдатель от графства. Прокашлявшись, он начал:

– На сей день и час назначена отложенная дуэль между его милостью магом Дэем ван Бара и их милостями Дивом ван Соло и Тилом ван Соло. Пока я не вижу Дэя ван Бара. Есть ли желающий, кто защитит его честь и честь его дамы в его отсутствие?

Все это время я, прикинувшись зевакой, случайно забредшим на бесплатное представление, ходил меж зрителями и участниками драмы с видом пионэра из известной кинокартины «Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен» с вопросом в глазах: «А что вы тут делаете?»

Дважды задал свой вопрос распорядитель, никто не откликнулся. Подонки уже вовсю ржали и показывали неприличные жесты противной стороне, когда я при очередном круге остановился напротив них и твердо произнес:

– Я, Рэй ван Орж, душеприказчик и наследник погибшего Дэя ван Бара, готов дать удовлетворение этим господам.

Площадь окунулась в тишину. Стих смех подонков, всхлипывание «дамы сердца», перестал кашлять распорядитель. Колокол ударил, отмечая полдень. Все условия вызова были соблюдены.

– Тогда прошу вас, господа, пройти на площадку.

Разом загомонили на стороне наглецов. После короткого спора от них отделился украшенный парой шрамов человек и подошел ко мне.

– Не понимаю, зачем вы, молодой человек, ввязываетесь не в свое дело? Я уполномочен предложить вам отступных пару золотых… э…

Он не успел закончить фразу, я прервал его:

– Ты, мерзавец, будешь третьим, кого сегодня примет Мать, – и, опираясь на трость, слегка прихрамывая, вышел на дуэльную площадку.

С этого момента дуэль не мог прекратить и король. Право дворянина рискнуть жизнью, отстаивая свою или чью-либо честь, священно.

– Ты ошибся, молокосос! Я буду первым! – на площадку, сбрасывая ножны со шпаги, выскочил давешний парламентер.

– Разве я против? Займешь очередь у погребального костра своим любовникам, – ответил я ему и в свою очередь сбросил ножны с «брата».

– Мерзавец, я разрисую тебя шрамами, как урода.

19

– И не надейся. Я дурно воспитан, поэтому просто убью тебя, потом твоих подружек.

– Если ты думаешь, что это будет легко, то ошибаешься, – ответил бретер, левой рукой доставая из-за спины кинжал.

– Чем труднее бой, тем громче слава.

Бой был действительно трудным, мы долго кружились в смертельном танце. Я добавил ему шрамов на лице, он царапнул мне бедро. Пока я не предъявлял свету «сестру», не было необходимости, но вот противник допустил ошибку, не отскочив на положенное расстояние в конце атаки, и я, мгновенно ускорившись, вонзил шпагу ему в грудь.

– Первый, как и хотел! Кто второй, сестрички?

В стане врага возникло короткое замешательство, затем молодой голос, пустив петуха, прокричал:

– Мы выйдем вдвоем.

– Не возражаю! Так даже быстрей, ваш предшественник не успеет далеко уйти, и вы его догоните! Передадите ему, что он первый, кто меня поцарапал.

Два мерзавца легли рядом с первым, я специально построил бой вокруг его трупа. Во-первых, он их нервировал, они то и дело косили взглядом на убиенного, стараясь не наступить на тело. На этих косяках я их и ловил, сначала первого, затем второго. Шаг назад, и ритуал отдания чести шпагой. Занавес.

Ко мне подошел один из старичков:

– Милостивый государь, разрешите оказать вам помощь. Заодно вы расскажете нам о смерти нашего общего друга. Прошу вас оказать мне честь принять приглашение посетить мой дом.

– Минутку, у меня остались вопросы по соблюдению правил дуэли. – Я обернулся в сторону распорядителя и попросил его подойти. – Скажите, у вас в Соло так принято выпускать на дуэль двоих против одного?

– Но вы же, сударь, не возражали.

– Возражал ли я или нет, это другой вопрос. Я спросил вас, согласуется ли то, что вы допустили, с дуэльным кодексом?

Глаза распорядителя забегали, видно было, как он пытается придумать оправдание своему поступку. И не может.

– Я думаю, господа, что в свете произошедшего распорядитель подаст в отставку. Сегодня же. Ибо на завтра я вызываю его на дуэль. – Хотелось, конечно, хлестануть его по щеке, но не стоило обострять отношения с графом, помня нетленное: «Кто оскорбляет лошадь, тот оскорбляет всадника». А вот подавший в отставку и не состоящий на службе под защиту «всадника» не попадает. – Как, кстати, ваше имя?

– Э, Джихт сук Ибо.

– ???

– Мой предок бежал из соседнего королевства.

– До завтра, в полдень, на этом самом месте. Надеюсь, вы распорядитесь насчет трофеев. В гостиницу «Ассоль».

После этого я обратился к старичку, предложившему мне помощь:

– Вот теперь я готов.

Мы прошли несколько кварталов. Всю дорогу дама пыталась спросить меня о чем-то, но один из друзей магистра увел ее вперед. Второй же молча шел за мной. Царапина на бедре немного побаливала, хотя, судя по тому, что кровь не хлюпала в сапоге, не сильно кровоточила. Опираясь на трость, я наконец доковылял до особняка, где мне промыли рану, смазали ее «Живило» и перевязали.

Потом мы собрались в гостиной. Три пары глаз уставились на меня.

– Господа, я нашел умирающего магистра Дэя ван Бара в лесу. Что я делал там – отдельная история, и вам она неинтересна. Магистр лежал под деревом с заговоренной стрелой в спине. Он скорее был мертв, чем жив. Туда он вывалился из портала, убегая от преследующих его орков и их шамана. Я попытался по мере своих сил и знаний помочь ему, но увы. Магистр, зная, что ему осталось немного, за определенную услугу, оказанную мне, добился моего согласия встать на защиту чести его и вашей, вана. Все это случилось сорок дней тому назад в лесах герцогства Рабат. На меня магистр возложил долг чести и еще пару обязательств, о которых я должен буду узнать, выполнив первое условие. Как я о них узнаю? Даже не предполагаю, но покойный был магом, и, наверное, у него есть способы. В любом случае вы как самые близкие друзья будете при необходимости поставлены в известность. На сем прошу меня извинить, хочу, во-первых, переодеться, во-вторых, отдохнуть.

– Да-да, – засуетились старички. Один из них вызвался меня проводить, второй остался утешать расплакавшуюся женщину. По дороге в гостиницу мы со старичком перекинулись парой фраз, одна из которых прозвучала в таком ключе:

– Ая-я-я! Какое горе, он туда, а мы здесь. Бедная Руана, у нее ведь остались дети от Дэя. Сын четырнадцати лет и дочь, семи. – Кстати, тут недалеко его дом, всего квартал в сторону. Не хотите ли взглянуть?

– Почему бы и нет? Давайте посмотрим.

– Там есть прислуга. Мы всё его ждали, он частенько срывался в экспедиции, но всегда возвращался и рассказывал о своих приключениях. Вот, кстати, мы и пришли. – Старичок постучал молоточком по дверце калитки и прокричал: – Эй, Сима! Проснись! Открывай, у нас гость.

– Какие могут быть гости, когда хозяина нет дома? – ответили из-за двери.

– Ты так и будешь держать меня за порогом, несносная баба?! – заверещал старичок и пнул в калитку ногой.

В этот момент дверь открылась, и я едва успел подхватить своего спутника под руку, еще мгновение, и он бы упал.

– Твой хозяин погиб. Этот молодой человек тому свидетель. Только что он убил на дуэли наших обидчиков, а так как он назвался душеприказчиком и наследником Дэя, то я бы хотел в этом убедиться. Вы, молодой человек, не возражаете?

– Против чего?

– То есть как против чего? Против проверки.

– А что, есть возможность проверить мои слова прямо здесь?

– Ну не прямо здесь, а в кабинете покойного.

– Мне нечего скрывать, я не боюсь проверки.

– Тогда прошу вас, проходите в эту дверь.

– Только после вас.

– Увы, это одно из условий проверки. Войдите, пройдите к столу, на столе ларец, откройте его. Если вам это удастся, то вы тот, за кого себя выдаете, если нет, то не взыщите.

Последние слова я дослушал, стоя у раскрытого ларца. Пара писем, пара документов и записка, которую я держал в руках.

– Вы это вы! – торжественно заявил старичок. – Любого другого тут же заморозило бы насмерть! Мы с магистром предусмотрели такой вариант. Кстати, позвольте представиться: Яр тан Улин, управляющий делами покойного.

– И что, много дел было у магистра?

– Напрасно иронизируете, молодой человек. Магистр был ученым, артефактором. Его мастерские по производству фиалов известны за пределами королевства.

– Что, вот эти стеклянные мензурки пользуются большим спросом?

– Не знаю, что вы назвали «мензурками», а вот такие фиалы, – старичок снял с полки миниатюрную колбочку, – да!

– Вы сказали «мастерская», это, надеюсь, подразумевает здание, плавильную печь, персонал, так ведь?

– О, молодой человек сам не чужд искусству стекловарения?

– В общем, я чужд сему искусству, но мне в руки как-то попал интересный манускрипт с неким рецептом. В зависимости от того, что гласят эти документы, я решу, поделиться им или нет.

– Так я вам вкратце сам расскажу, о чем они. Вы как душеприказчик получаете все имущество и четверть денег покойного, остальные деньги делятся между ваной Руаной и ее детьми в равных частях. Причем сына, как единственного наследника рода Дэев, вам придется отвезти на родину Дэя ван Бара к его отцу и деду.

– Это срочно?

– В течение полугода со дня вступления в наследство, я знаю подробности потому, что этот документ мы составляли вместе с Дэем, стараясь учесть мельчайшие нюансы. Второй документ – это заверенное завещание, письма, одно Руане, другое отцу. Так что вы говорили по поводу рецепта?

– Погодите, тан Яр. Так много свалилось на неокрепшие после ранения плечи, что мне надо все хорошо обдумать. Кстати, о какой сумме идет речь?

– У магистра на счету в банке пять с половиной тысяч золота, и имущество оценивается на тысячу золота. В деньгах вам перепадет…

– Тысячу триста семьдесят пять золота!

– Ого, вы какой университет заканчивали, ван?

Этот вопрос я как бы пропустил мимо ушей и продолжил о деньгах:

– Что ж, прекрасная цифра, тан. Если я вам предложу остаться на той же должности и ту же оплату ваших усилий, вас это не оскорбит?

20

– Нисколько. Поздно мне менять работу, друзей и начальство.

– Тогда сделаем так. Вы, тан, забираете письмо ване Руане, рассказываете им о том, что я прошел проверку артефактом. Как наследник я доверяю вам, моему управляющему, перевести на счета ваны и ее детей деньги. Если счетов у детей нет – открыть, остаток переоформить на мое имя. Если банк солидный, не исключено, что мы пополним счет моими деньгами. А я в гостиницу, мне действительно надо отдохнуть.

Уходя, отдал дородной женщине, единственной прислуге, которую увидел, распоряжение:

– На завтрашний вечер купальню, ужин, темное пиво. Умеренно всего. Деньги на расходы есть?

– Есть, ваша милость.

Дорогу до гостиницы прошел довольно быстро. «Живило» действительно оказалось волшебным средством. Сначала рана начала чесаться, а под конец я даже забыл, где была царапина. Только дыра в штанине указывала, что меня все же достали.

«Издержки профессии, – хмыкнул я про себя, – надо будет поинтересоваться, может, у них имеется какая-нибудь «жака» на бедра».

Тем не менее вот гостиница, в холле бегает из угла в угол распорядитель дуэлей, на одном из столов лежат мои трофеи.

– Ван, я приношу свои извинения за случившееся. Дуэльный кодекс действительно не позволяет подобных казусов, я пошел на это, видя ваше полное превосходство в искусстве. Я не мог сказать вам этого там, на месте, из-за присутствия среди группы друзей дуэлянтов сына графского управляющего. Мое иностранное происхождение и так доставляет мне хлопот. Судя по вашей уверенной победе, я вам не прибавлю успеха, и славы вы не приобретете. Проявите милосердие, и Праматерь вас не оставит. По крайней мере я ее об этом буду молить. Случившееся будет мне хорошим уроком.

– Идите с миром, Джихт. Я не держу на вас зла. Кто-нибудь, отнесите трофеи в мой номер, мне обед и хорошего портного после. Срочно. Какая-то мразь испортила мне костюм.

Пиво, скажу я вам, в Соло было хуже, чем рабатское, зато мясо вкуснее. Сочное, с кисло-сладким соусом и овощным гарниром, оно просто таяло во рту. Я получил удовольствие от обеда и, закончив его, прошел к себе в номер. Минут через десять раздался робкий стук в дверь.

– Ваша милость, вы вызвали портного, он пришел.

– Так впускай его.

Пожилой мастер вошел в номер.

– Мастер, я неудачно упал и порвал штаны. Мне нужна замена. Посмотрите ткань, качество шитья, модель.

– Ваша милость, город небольшой, и все знают, где вы упали и обо что порвали одежду. Позвольте мне поближе осмотреть проблему. Так, я вижу два решения. Я стираю, штопаю на месте прорехи, добавляю вышивку, и на второй штанине тоже, для симметрии. Второе решение: я шью вам вторую пару, ткань у меня есть, модель не вершина портняжного искусства. Что вы выбираете?

– Оба варианта, и побыстрее.

– Я буду стараться. Первый вариант вы получите вечером, второй только утром. Вас устроит?

– Цена?

– Два серебра за первое и шесть за второе.

– Договорились. Забирайте рванину.

Пришлось переодеваться в дорожный костюм при портном.

Тэк-с, тэк-с, тэк-с. Чем нас порадуют трофеи? Шпаги забияк скорее парадные, чем боевые, кинжалы тоже. Береты, кошельки, пять золота и десяток серебра в одном, шесть золота и семь серебра в другом. Теперь оружие опытного бойца. Рабочее, клинок в царапинах и выщерблен; кинжал хорошей стали и формы, пожалуй, оставлю себе. Кошелек полон серебра, не поленился, посчитал, восемьдесят монет. Печаль! Вот так, своей жизнью оплатить ремонт моих штанов. Следующему противнику надо будет рассказать этот случай. Заставит задуматься и уж точно собьет с толку. Берет как берет, перья Соло, значок герба. В коллекцию. Надо полежать, отдохнуть, принять «заправщика», заглянуть в пропасть, может быть, поговорить с магистром. Прилег одетым на кровать и тут же уснул.

– Здравствуй, ученик.

– Здравствуйте, учитель.

– Ты сдержал свое слово и отдал мои долги?

– Да, учитель, и уже ознакомился с обязательствами, слава Праматери, что у меня есть возможность отдохнуть. Все же месяц в седле – тяжелое испытание.

– Согласен, но и приз был хорош.

– Вы оскорбляете меня, магистр, о призе я ничего не знал и исполнил свой долг перед вами, умирающим, выполнив вашу последнюю волю.

– Да, это действительно так, – смутился виртуальный маг. – Но вернемся к нашим занятиям. Прошел месяц со времени начала заполнения камня в кулоне Пламенем звезд. Заглянешь?

– А почему бы и нет? Я что-то теряю?

Заглянул. Дно виртуальной пропасти светилось мерцающим голубоватым светом.

Ну что же, будучи довольно опытным сборщиком ягод, я знал, что труднее всего закрыть добычей дно корзины, затем сбор как бы шел сам по себе, и корзина заполнялась быстро. Глядь, а у тебя там с горкой и класть уже некуда, и самое главное, ты стоишь в месте, где и ягода в два раза крупнее той, что ты собрал, и отдавать это счастье на разграбление жалко. Судорожно пытаешься запомнить приметы в надежде вернуться сюда с большой корзиной, но вернуться не удается, ориентиры теряются в памяти, и тебе остаются только воспоминания.

– Не впечатляет, но начало положено, – обратился я к учителю.

– Да знаешь ли ты, – голос возмущенного учителя загремел у меня в голове, – мне, чтобы набрать столько же, пришлось работать двадцать лет! Итак, мы остановились на… продолжим…

Утром я уже знал меру весов и объемов, расстояния и времени, соотношение серебра к золоту и меди к серебру во всех королевствах континента. Кстати, о времени. Так как планета была чуть больше Земли и вращалась вокруг собственной оси чуть медленнее, то в сутках было двадцать восемь часов. Отсюда и любовь аборигенов к цифре семь. Она считалась магическим числом. Если длину измеряли аром (он был практически равен метру), то верста была равна 2×7×100 = приблизительно 1400 метров. Что-то подобное было и с монетами. Золотой весил около 7 граммов, серебряный – 35, медь – 42 грамма. Казалось, добывай медь и серебро да чекань фальшак. Но! Фальшивомонетничество считалось вторым государственным преступлением после покушения на короля и его власть. Казнь виновному в этом преступлении была ужасна. Природа здешнего мира озаботилась естественными переработчиками отходов. Небольшая колония муравьев, с фалангу пальца величиной, селилась на свалках около городов и перерабатывала в труху все органические и неорганические отходы. Так вот, преступника приковывали к камню посреди свалки, и его живьем съедали переработчики. После трех суток от несчастного не оставалось ничего, даже костей. Существовало в быту даже проклятие такое: «Да чтобы тебя фраги ели!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

21