Кастрюлька с неприятностями СИ)

Martann

Кастрюлька с неприятностями

Глава 1

Все-таки идти на работу пешком и к четырем часа дня существенно приятнее, чем к девяти утра добираться на любом виде общественного транспорта.

Тротуар вымощен розовыми каменными плитками, вдоль него высажены липы, с которых еще не полностью осыпались золотые листья; двери лавочек на бульваре периодически распахиваются, обдавая идущих то запахом свежих булочек с корицей и кардамоном, то ароматом новомодных духов и пудры, то сладкой свежестью апельсинов.

Можно сказать, что от дома до работы меня ведут не только глаза, но и запахи…

Потому что, собственно говоря, запахи — это моя профессия. Я — нос.

Эта особенность моего организма выяснилась довольно рано, когда я только начинала говорить, года в полтора. Я с закрытыми глазами отличала маму от бабушки и папу от дядюшки Ф. Ну, а как же иначе — ведь все они пахли по-разному! Бабушка — яблоками, мама — ванилью и медом — а когда сердилась, мед становился горьким и насыщался нотками черного перца. Папа с утра пах лавандой и можжевельником, а вечером приносил домой резкий запах лошадиного пота, дубленой кожи и свежей травы. Дядюшка… ну, с ним сложно. Он пах книгами, пергаментом, горящими свечами — но еще почему-то грозой, хвоей и солью.

Ну, что уж тут вспоминать, вся моя семья оказалась далеко, на другом конце немаленького континента, так уж вышло…

В раздевалке меня встретила Майя, единственная, кого я могла назвать подругой в этом городе. Глазищи ее горели зеленым кошачьим светом от распирающих ее новостей.

— Ты еще не в курсе! — нет, это был не вопрос, это явно было утверждение. — Я сейчас от новостей лопну! Давай переодевайся, я тебе все расскажу.

Я сняла уличную одежду, быстро приняла душ и пробежала через сушилку, после чего стала неторопливо надевать униформу — белые рубашку и комбинезон и шапку, под которую убрала волосы. Майя приплясывала рядом в нетерпении.

— Идем, идем скорее, у нас есть первая чашка кофе! — она тянула меня за рукав.

Ресторан еще был закрыт — открывается он с 8 вечера, только на ужины — и персонал может выпить чашку кофе за столиками в зале, до того, как их накроют белоснежные скатерти.

— У нас будет новый шеф! — выпалила Майя, едва мы сели.

— И что? — поинтересовалась я, выбирая печенье посуше. — У нас уже давным-давно ожидается новый шеф, тех пор, как старый ушел на дворцовую кухню.

— Ты не понимаешь? У нас СЕГОДНЯ будет новый шеф. Через полчаса приглашают на кухню знакомиться! — Майя со стуком поставила чашку на блюдце. — Ну что ж ты такая деревянная, а?

— Через полчаса все мы так и так будем на кухне — тебя ждет крем для пирожных, а мне надо подобрать пряности к оленине. А, кстати — где Норберт?

— В кабинете, разумеется, как раз и ведет беседу с новым ше-ее-ее-фом!.. — последнее слово было моей неугомонной подругой почти пропето.

В общем-то, неудивительно, что она так радовалась — при том уровне конкуренции, который существует среди ресторанов в нашей столице, трудно выжить, не прикрываясь лавровым венком кого-нибудь именитого.

— Ну, отлично, тогда пошли. В восемь мы открываемся, и никто из клиентов не будет ждать, ты же знаешь! — я забрала с собой грязные чашки, донесла их до посудомойки и отправилась в свою кладовую.

Все стены небольшой прохладной комнатки закрывали деревянные стеллажи, на полках которых стояли бесчисленные банки и баночки с притертыми пробками. Отдельный стеллаж занимали ступки — деревянные, из твердой и гладкой оливы — для можжевеловых ягод и зерен кардамона; фарфоровые, купленные в магазине химреактивов — для кристаллов морской соли, для зерен зеленого и розового перца, зернышек горчицы черной или же желтой. Сверкали полированными боками мельницы для перца и крупной розовой соли, терки для мускатного ореха, ложечки и ножички…

Сухие травы для готовки я, разумеется, хранила в закупоренных плотно стеклянных банках — но не могла и отказать себе в удовольствии, и развесила у дальней стены несколько пучков особо ароматных трав — пажитника, лимонного сорго, несколько веточек каффира…

Это было мое царство вот уже четыре года, с того самого дня, когда мы с Норбертом, зацепившись языками на какой-то необязательной вечеринке, поспорили — смогу ли я опознать вслепую все пряности, которые он найдет на кухне своего ресторана?

Ну, разумеется, он проспорил — не так их было и много на его тогдашней кухне, пряностей. На тридцать втором образце — как сейчас помню, это был орегано — Норберт поднял руки и сказал:

— Сдаюсь! — Все присутствующие зааплодировали, а он добавил — И прошу леди осчастливить мое скромное заведение, приняв под свою руку нашу кладовку ведьмы!

Не знаю, почему я согласилась.

То есть, нет — знаю, конечно — хотя мне не нужен был заработок, сидеть без дела было скучно. И отделанная теплым золотистым деревом комнатка стала моим вторым домом, заполнилась постепенно моими любимцами и находками, инструментами, результатами экспериментов и тетрадями с записями.

Сегодня в нашем меню было сезонное блюдо — оленина, ведь несколько дней назад официально начался сезон охоты на оленя, и Его Величество Кристиан II, главный охотник страны, открыл его, недрогнувшей рукой застрелив громадного красавца.

Ну, а поскольку наш бывший шеф-повар Дэвид Бочковски царил теперь на главной кухне королевского дворца, то и наш ресторан (называющийся, кстати, вполне в тему — «Олений рог») мог похвастаться в ближайшие дни блюдом из королевской оленины.

Мое же дело было — подобрать к этому блюду достойные пряности.

Я открыла притертую пробку и задумчиво поворошила пальцами можжевеловые ягоды в стеклянном сосуде. Три или все-таки четыре на порцию?

Ну, с остальным понятно — розмарин, сычуаньский перец… Да, и, пожалуй, немного апельсиновой цедры для желе из красной смородины!

Отобрав нужные пряности, я плотно закрыла все емкости и вышла из своей комнаты. У плиты царил Фред, а он любит получать все необходимое заранее, чтобы не спохватываться в последнюю минуту. Вот ведь еще и неизвестно, как будет работать новый шеф, какие у него будут капризы. А что капризы будут — это можно и к гадалке не ходить, без этого звездных шефов не бывает! Упомянутый уже Дэвид, например, терпеть не мог тимьян. И никогда не готовил с ним, сколько бы я не рекомендовала…

Я притормозила возле плиты, где на маленьком огне булькал бульон. Что-то в его запахе показалось мне странным.

— Фред?

— А? Что? — Ух, какие огромные глаза за стеклами очков, от каких-то расчетов я оторвала его. — Лиза, где пряности для оленины?

— Уже все готово. А скажи мне, что за бульон у нас сегодня? Ты варил?

— Я, конечно! Варил, процеживал, ставил на заморозку — все я, у нас других кухонных мальчиков нету!.. — так, если это не прекратить, то вместо ужина посетители ресторана получат сегодня текст ламентаций о трудной жизни шеф-повара.

— Фред, с бульоном что-то не так. Он странно пахнет, я такого запаха и не слышала никогда.

— Не может быть! — Фред сунул нос в кастрюлю, принюхался и задумчиво посмотрел в окно. — Да, странно. Сейчас попробуем, в чем там дело…

— И это называется «порядок на кухне»? — вступил в разговор новый голос от двери. Неприятный голос, скажу прямо. Такие бывают у капризных закормленных подростков. — Что здесь вообще происходит, и почему посторонние толкутся возле плиты?

Ответом на это был грохот, плеск разлившейся жидкости и глухой стук.

Увы, Фред успел-таки попробовать подозрительный бульон…

Глава 2

Через сорок минут, когда скорая помощь увезла беднягу Фреда, слава всем богам, потихоньку приходящего в себя; когда полицейский расследователь уже начал вызывать сотрудников по одному в кабинет Норберта, ставший теперь местом проведения следствия; когда белый от злости и волнения Норберт вспомнил, наконец, что нужно повесить объявление о временном закрытии ресторана и посадил Майю обзванивать клиентов, бронировавших столик… словом, когда вся эта фантасмагория постепенно стала утихать, я вспомнила, наконец, про незнакомый голос.

— Слушай, а кто это был? — поймала я Норберта за рукав.

— Где?

— Мы с Фредом обсуждали проклятый бульон, и кто-то ввалился в дверь и начал орать. Только я так и не поняла, кто же это был, как-то не до того стало сразу. Пухлый такой коротышка в фиолетовом, похож на Родрика XVIII — глаза навыкате.

— А! Так это был господин Ландорсэль, наша новая звезда. — Вспомнил, наконец, Норберт.

— Звезда моей печали… Он точно «Ландорсэль»? Что-то не очень он на эльфа похож, ни статью, ни голосом не тянет. Где ты его взял?

— Рекомендовали. Скажем так — ОЧЕНЬ рекомендовали, так что отказаться я не смог. Ну, понятно, от эльфов там может быть одна восьмая, просто был господин Ландор — а потом то-се, деньги, нежная дружба с главой столичной службы регистрации, и имечко удлинилось…

Н-да. На чем же поймали Норберта, если он на такое согласился?

Впрочем, не мое это дело. Но вот чувствую вторым по чувствительности (после носа) органом, что огребем мы неприятностей еще и с этим недоэльфом…

— И куда он делся? — поинтересовалась я. — Неужели сбежал навсегда?

— Ну, его первого допросили, поскольку он тут вроде бы пока посторонний, и отпустили. Не знаю, рассчитывать ли на него теперь…

— Знаешь, я бы, на всякий случай, на него не рассчитывала ни в каком случае — даже если он вернется. Как-то он не вписывается в это блюдо…

— Тухлый? — хмыкнул Норберт.

— Похож, — и мы согласно ухмыльнулись.

— Госпожа Лиза фон Бекк! — со всем усердием проорал от двери рослый полицейский в блестящем шлеме.

— Ну, вот и мой черед, — я со вздохом поднялась и отправилась на допрос.

— Госпожа фон Бекк? — не поднимая головы, спросил полицейский, сидящий за рабочим столом в кабинете Норберта. От двери я видела только его русую макушку, освещенную настольной лампой, да левый погон черного мундира. Погон был насквозь золотой, видно, немалый чин этот следователь.

— Здравствуйте. — Я не стала дожидаться приглашения и села в кресло. — Да, я Лиза фон Бекк. Спрашивайте.

— Это Ваше родовое имя? Где и когда Вы учились?

— Я… — тут я задохнулась, потому что полицейский чин поднял голову, и я увидела широкую улыбку и знакомые серые глаза Дэна Паттерсона, старины Дэна, моего друга детства — пятнадцать лет, господа, пятнадцать лет! Городок Вицнау, в горах, далеко на юге отсюда, стонал от наших проделок! — Дэн!!!

— Но-но, мадам, подымайте выше — Глава столичного управления безопасности господин майор Паттерсон! — и Дэн, вскочив, обежал вокруг стола, чтобы сдавить меня в объятиях.

Мы не виделись лет десять, с тех самых пор, как разъехались из нашего городка в разные стороны, чтобы завершить образование — Дэн в Королевской Военной Академии, а я, как полагалось девице из хорошей семьи — в монастырь святой Бригитты.

Интересными дорогами нас вело, если вынесло в итоге — вот сюда…

— Ну, рассказывай, — велел Дэн — нет, теперь уже, видимо, майор Паттерсон, — усевшись снова за стол. — Какой черт принес тебя на эту галеру?

— Я здесь работаю, — пожала я плечами. Вот кому врать не получится, так это Дэну — и про мою семью он все знает, и сколько у меня лежит в гномьем банке представляет. Да и характер мой ему хорошо известен.

— Зачем?

— Ну, а что я должна была делать? Вернуться домой я не хочу, светская жизнь меня не интересует, магия мне теперь недоступна. А здесь я — нос. Работаю с пряностями, вкусно ем. Норберт мой друг… ну, насколько это вообще возможно.

— Это ты обратила внимание на бульон? — вернулся Дэн к самой важной теме.

— Да.

— Почему?

— Потому что я нос! Он не так пах, как должно! Запах хорошего бульона — чуть сладковатый и очень насыщенный, а уж бульон для консоме, который варит Фред, вообще пахнет, как сказка! А этот пах чем-то кисловатым и неприятным…

— А если бы господин Борнлиф не попробовал этот бульон, что бы с ним делали дальше? Кто-то еще пробовал бы его до подачи?

— Ммм… пожалуй, нет. Рецепт опробованный, мы такое консоме подаем уже три года — отставили бы в сторону и разливали по заказу. Погоди… то есть… получается, что нельзя было заранее сказать, кому первому в тарелку попадет этот подарочек? — я схватилась за свой медальон; ну, вот такая привычка еще с детства, когда напряженно думаю, кручу в пальцах образок святой Эрменджильды.

Получается, напакостить хотели не Фреду Борнлифу, а ресторану, то есть, Норберту Редфилду!

— Вот именно… — Дэн хотел добавить что-то еще, но меня снова осенило.

— Погоди-погоди! А если еще учесть, что его вынудили взять на работу в качестве шеф-повара сущее недоразумение, получается, что кому-то мешал ресторан? Но это же чушь! Ну, подумаешь, ресторан, даже популярный — их в Люнденвике десятки и сотни. — Я перевела дух. — А что было добавлено, уже известно?

— Пока нет, исследуем.

— Нет, я задала неправильный вопрос. Запах был совсем другой. Надо понять — это что-то подсыпали в бульон, сваренный Фредом, или же просто заменили всю жидкость?

— Я не понял, — Дэн смотрел очень внимательно. — Почему это так важно?

— Потому что этот бульон — по особому рецепту. Не буду рассказывать подробности рецепта, это Фредова страшная тайна, но важный момент — что готовый бульон процеживается, замораживается и потом размораживается в холодной комнате; ну, такой способ очистки. То есть, ты понимаешь, что подсыпать какую-то траву было невозможно, в процеженной жидкости это было бы заметно. То есть, или подменили всю ледышку, или добавили отраву в момент между полной разморозкой и началом работы?…

— А где у вас ледник? Нет, не пойдем, просто словами скажи, я пока не хочу показывать, что мы знакомы.

— В дальнем коридоре справа. Слева деревянная дверь, там мое хозяйство — а напротив металлическая, за ней царство холода. Но там магический замок…, — да, тут мне самой стало смешно. На всякий магический замок найдется не менее магическая отмычка.

— Ясно. Ну, хорошо, госпожа фон Бекк, королевское управление безопасности благодарит Вас за сотрудничество.

— А ресторан?…

— Пока будет закрыт до особого распоряжения. Неофициально говоря — дня на три — четыре.

— Ясно… Ты Норберта уже отпустил?

— Владельца? Да, я с ним говорил и сказал, что он свободен — но думаю, никуда он не ушел.

— Хорошо, пойду с ним поболтаю. И, Дэн…

— А?

— Если будет возможность, держи меня в курсе. Хотя бы чтобы знать, надо ли опасаться — и чего…

— Ладно… — протянул задумчиво Дэн. И, зная его, я могла быть уверена, что он прикидывает, как можно использовать наше давнее знакомство для ускорения расследования. — У тебя есть личный коммуникатор?

— У меня только личный и есть, — усмехнулась я. — Буду ждать.

Норберт и в самом деле все еще болтался в кухне. Да и не только он — Майя сидела у кондитерского стола и выстраивала фигуры из ядрышек фундука; Судзуки с непроницаемым лицом разгадывал кроссворд в газете, напечатанной иероглифами; Хаким каждые пять минут выглядывал в окно, как будто гигантская акация, что росла здесь уже лет триста, могла уйти погулять. В общем, все были при деле. Хорошо еще, что официанты должны были появиться к половине восьмого вечера, и, соответственно, хотя бы их встревоженные физиономии перед глазами не маячили.

— Что слышно из больницы? — задала я общий вопрос.

— Ничего пока. Ну, то есть, промыли, жить будет. Вызывали королевского медика — эльфы же лучше всех с отравлениями работают, — ответила Майя. — А что сказал полицейский?

— Он не полицейский, он безопасник. Так что мы с вами, дорогие мои, вляпались в дело, касающееся высших вопросов безопасности. Ничего не сказал, как ты понимаешь. Велел быть в пределах досягаемости. В конце концов, это я унюхала ту неизвестную гадость…

— Душа моя, — Норберт прекратил бессмысленное кружение по кухне и остановился передо мной, — если бы ты ее не унюхала, то мы вполне могли бы на основе этого бульона сделать соус к оленине, например. И подать клиентам.

Тут он реально схватился за голову.

Нет, вот ей-богу — я всегда считала это выражение вполне умозрительным: ну, мол, символ полного отчаяния. Но Норберт держался за голову и даже, кажется, готов был ею побиться об стену…

— А кстати, насчет оленины! — сказала я бодро. — Ведь не гнить добру! Даже если нас откроют через три дня, мясо может и не дожить. Ну ладно, мы его, конечно, закроем стазисом — но ведь можем же мы для поддержания сил того… по кусочку… а?

Хаким оживился и полез на полку за любимой сковородкой, а я достала желе для соуса. Не пропадать же приготовленным пряностям.

Глава 3

Мой коммуникатор засигналил очень поздно вечером, практически ночью. Я, конечно, не спала: при моем графике работы я раньше трех не ложусь, — но к звонкам после полуночи все равно отношусь неодобрительно. С другой стороны, звонок может быть связан с бульонными приключениями…

Отвечу, пожалуй.

— Слушаю? — экран я оставила темным, с какой бы стати показываться неизвестно кому в шелковой пижаме с гигантскими розами?

— Лиза, это я. Ты дома? — да уж, неожиданность. Дэн Паттерсон. Майор Паттерсон. — Можно, я зайду?

— Дома. Через сколько тебя ждать?

— Да, собственно, я уже здесь, возле калитки…

— Ну, если ты переживешь мой вид в пижаме, то проходи. — Я нажала кнопку, отпирающую вход во двор.

Мой дом нельзя было назвать особняком — два этажа, чердак и подвал; или, считая по-другому — три спальни, гостиная, кабинет-библиотека и кухня. Но это был хороший дом в хорошем районе, и я его выбрала и купила сама. В моей жизни это был второй осознанный полностью самостоятельный выбор — первым случаем я считаю отъезд из монастыря сюда, в Люнденвик, когда вся семья отправилась в Сиам.

Я почти никогда не открывала дверь посторонним, и даже не вполне посторонним, но пришедшим без приглашения.

Цветное стекло входной двери заслоняла высокая фигура Дэна. Я помедлила мгновение, и приложила ладонь к магозамку. Со щелчком дверь отворилась.

— Кофе дашь? — Дэн не утруждал себя приветствиями — в конце концов, не так давно виделись. Не так давно, как в прошлый раз.

— Дам. Сейчас сварю. Проходи, садись вот у камина, — я не стала бросать в пасть камина магический огненный шарик, а добросовестно разожгла дрова — настоящие дрова и настоящей спичкой. Впрочем, труда это не составило, и огонек мгновенно побежал по горке тонко наколотых березовых поленьев. — Можешь курить, если хочешь.

Варка настоящего кофе — смолоть зерна, залить холодной водой, согреть в горячем песке до подъема тонкой пенки, дать отстояться… — все это занимает немало времени, и, когда я вернулась в гостиную с подносом, Дэн спал в моем кресле, откинув голову и уронив незажженную сигару.

Я поставила поднос на стеклянный столик, налила кофе в чашку тонкого чинского фарфора и аккуратно поднесла к носу спящего. Конечно, через мгновение Дэн, истый «кофейник», приоткрыл глаза.

— О! Это я что, задремал?

— Ты попросту уснул, мой дорогой, — я усмехнулась. — Пей кофе и рассказывай. Ты ж с информацией пришел, а не кофе попить?

— Хм. Берешь быка за рога? Да, отвык я с нашими придворными дамами от прямых манер… Ну слушай. Во-первых, ты была права — наш маг смог установить, что отраву добавили в момент между полным размораживанием и началом нагревания. Как ты считаешь, в какое время этот кусок ледяного бульона полностью растаял?

— Я думаю, что ваш маг назвал время полной ликвидации кристаллической структуры льда, но ежели без науки, по опыту… Думаю, часам к шести — семи утра. Так?

— Молодец. В шесть пятьдесят исчез последний ледяной кристаллик.

— Ага. А Фред поставил бульон прогреваться, я думаю, часа в четыре дня?

— Именно. Он так сказал, и маг это подтвердил.

— Но пришел он в ресторан раньше, он всегда приходит часа в три — полчетвертого. Не знаю, кто сегодня появился раньше, Фред или Норберт — когда я добралась до работы, было четыре, и оба уже были на месте и переоделись. То есть, у нас есть промежуток между семью утра и тремя часами дня, когда в ресторане никого не было.

— Именно, — повторил Дэн. — Но мы можем еще сузить этот промежуток. Камеры наблюдения были выключены с одиннадцати до одиннадцати сорока.

— Все? — мой вопрос не был праздным: дело в том, что я, по секрету даже от Майи, установила на кухне и возле двери в мою комнату две мои собственные камеры, они же датчики движения. Причем с магической составляющей. О чем я и сказала Дэну. Приятно было посмотреть на его глаза, принявшие классический размер «по восемь пенсов».

— Поясни, зачем?

— Потому что трижды я обнаруживала, что в пряностях в моей кладовой копались. Причем старались привести все в тот же вид, какой и был до. И учти, что если кому-то из персонала, пусть даже не повару, а любому официанту или уборщице, понадобились бы пряности — они могли придти ко мне и сказать. И я бы помогла подобрать и поделилась бы. Ну, если не брать в расчет самую дорогостоящую экзотику, которую Норберт покупает буквально на вес золота, типа шафрана или мускатного цвета. А значит, или копался чужой, или это был свой — но не желавший свой интерес афишировать.

— И сегодняшние записи ты не смотрела??? — Дэн вскочил с кресла.

— Если ты разобьешь эту чашку, тебе придется покупать целый сервиз, потому что таких больше нет.

— ЛИЗА!!!

— Смотрела. Передача идет на мой коммуникатор. Но это ничего никому не даст. Смотри сам.

На экране коммуникатора двигался размытый серый силуэт. Нельзя было даже понять, женщина это или не сильно высокий и некрупный мужчина.

— Он вошел в ледник в 11.05 и пробыл там двадцать пять минут, — сказала я. — Я не понимаю, что можно — и нужно было делать в холодной комнате с небольшим количеством еды столько времени???

— Наверное, когда мы узнаем это — узнаем и все остальное… — задумчиво произнес Дэн.

— Ладно, — встрепенулась я. — А во-вторых?

— Что — во-вторых?

— Ты сказал «Во-первых, ты была права». Это предполагает, что должно было быть, как минимум, во-вторых. А может быть, и, в-третьих, и так далее.

— А-а! Да, действительно. Во-вторых, я хотел сказать, что мы даем разрешение открыть ресторан послезавтра. К сожалению, информация попала в Сеть и в вечерние газеты… ты еще не читала, какие пируэты накрутили наши акулы пера вокруг этого досадного происшествия?

— Нет, — лениво отозвалась я. — Но могу себе представить. Особенно если учесть, что уже целую неделю никто не слышал никаких амурных новостей из дворца. Кто расстарался больше всех, «Вестник Люнденвика» или «Вечерний Королевский Глашатай»?

— Пока опережает «Вестник» — им сливает информацию кто-то из госпиталя. Поймаю — ноги повыдергаю. Но журналистская публика интригует изо всех сил и щедро сыплет догадками. Поэтому никто, и в том числе ваш господин Редфилд, не может предсказать, отшатнется ли публика от ресторана, в котором чуть не убили повара — или наоборот, толпой ринется на место преступления.

— Это все понятно. У меня другой вопрос — скажи мне, а зачем все это было проделано? Понятно уже, что Фред просто неудачно прошел мимо кастрюли с неприятностями, и вовсе не был целью. Но кто-то же был?

Дэн поставил кофейную чашку на столик и помолчал — причем я бы не стала держать пари, обдумывает он, что именно можно мне сказать, или же какую лапшу повесить мне на уши.

— Я полагаю, — медленно проговорил он, что целью являлся — и продолжает являться — господин Редфилд. Но вот кто и почему открыл на него охоту — пока сказать не могу.

— Не можешь или?…

— Лиза, честное слово — не знаю.

— Ну, хорошо, тогда скажи хотя бы — почему такое заурядное дело о попытке убийства расследует не обычный уголовный инспектор, а цельный майор и глава столичного Управления безопасности? Этого ты не можешь не знать!

— Ох, Лиза… — Дэн тяжело вздохнул. — Ты ж не отстанешь, пока не вытянешь ответ?

— Боюсь, что ты прав! — я стояла прямо перед ним, глядя в глаза, хотя для этого и пришлось задирать голову.

— Потому что господин Норберт Редфилд внесен в белый список Управления безопасности.

Я присвистнула. Белый список! Если учесть, что в верхний, или красный, так сказать, главный список входят члены королевской фамилии — и все; а белый является вторым по значимости!..

— Что я о нем не знаю? Он герцог инкогнито? Эльфийский посол? Или глава гильдии тайных убийц?

Дэн лишь многозначительно поднял брови.

Глава 4

Норберт позвонил мне на следующий день утром.

Да, Фреду не повезло во вторник, 10 октября — а в среду, 11го, коммуникатор просигналил в немыслимую рань — в одиннадцать утра.

Ну, а как еще назвать это время для человека, возвращающегося обычно с работы в три-четыре утра?

Естественно, вчера после ухода Дэна я еще долго не спала — прикидывала, как пойдут теперь дела у ресторана? Конечно, слухи и сплетни дело временное, но вылетев один раз из обоймы, можно туда уже и не вернуться… Вряд ли я найду другую такую комфортную работу, если «Олений рог» закроется.

И кому мог так помешать наш тихий Норберт?

Что говорят обычно великие детективы: Is fecit cui prodest — сделал тот, кому выгодно?

А что я вообще знаю о Норберте Редфилде, в самом-то деле? Белый список, ну надо же!

Дата рождения — 12 января, это известно, потому что в этот день ресторан открыт только для «своих». Водолей, значит. Впрочем, я все равно мало что понимаю в зодиакальных тонкостях, и уж точно из-за них не убивают. Знаю, что ему 44 года, что он беззаветно любит кулинарию, оперные арии для меццо-сопрано и гравюры с изображениями рек и мостов. Знаю, что у него есть дом здесь, в Люнденвике, совсем рядом с рестораном, и вроде бы еще загородное поместье, где живет его… сестра? Матушка?

Упс… все, больше ничего не знаю. Даже был ли он женат — потому что в последние 4 года, по моим наблюдениям, он женат на ресторане.

Итак, в одиннадцать утра мой — да-да, тот самый, личный — коммуникатор просигналил каким-то хриплым, так и хочется сказать — преступным голосом. На экране я увидела Норберта — совершенно обыкновенного, в белой рубашке с кружевным жабо, с крупным сапфиром в мочке правого уха; серебристые волосы завязаны в хвост, за спиной виднеются корешки книг и большой экран компьютера.

— Не разбудил? — поинтересовался он.

— А если бы и разбудил? Все равно уже пора вставать… что-то срочное?

— Ну, можно сказать и так. Мы завтра возобновляем работу, было б хорошо, если бы ты приехала сегодня как обычно. — Вот вроде бы и обычным голосом он говорит, но видится на дне глаз какое-то не то принуждение, не то неуверенность. — Надо меню обсудить, по закупкам пройтись. Фреда-то еще с декаду не будет.

— Хорошо, буду, — и я со вздохом отправилась начинать новый день.

Некое дежа вю — как и вчера, в дверях меня встретила Майя. Только глаза у нее уже не горели весельем — какое уж тут веселье…

— Какие новости? — поинтересовалась она. И сама же ответила, — Хотя, что спрашивать, все мы тут в одном положении.

Конечно, я могла бы похвастаться, что вчера в ночи принимала в своем доме ведущего следователя, и вряд ли это нанесло бы непоправимый удар по моей репутации — но ведь обещала помалкивать…

— Ты Норберта уже видела? — спросила я, вешая мокрый плащ. Октябрь, прощай, хорошая погода…

— Нет пока, он в кабинете на телефоне, просил не беспокоить. Придет на кухню сам.

На кухне было непривычно тихо — плиты погашены, ребята не стучат ножами и противнями, не гудит миксер, не пахнет тесто… Я по привычке свернула к своей комнате, но, пройдя несколько шагов по коридору, махнула рукой и вернулась к кондитерскому столу. Майя продолжила вчерашнее высокоинтеллектуальное занятие — выкладывала узоры, только на сей раз из миндаля. На высоком барном табурете сидел наш метр Джонатан — очень непривычный в джинсах и джемпере вместо привычного смокинга. Выглядел он растерянным не меньше нашего, если не больше, вчера-то его не было при всех событиях, благо его рабочий вечер начинается с семи, за час до открытия ресторана.

— Я вот думаю, — прервал молчание Джонатан, — какое счастье, что мы не работаем на время ланча! А то консоме досталось бы клиенту…

— Да уж, — кивнула Майя. — Интересно, как мы теперь будем работать, по старому меню, или новое надо разрабатывать?

— Еще интереснее, придет ли к нам пресловутый новый шеф, или будем крутиться сами? — поинтересовалась я. — Никто Норберта не пытал?

— Не успели, — ответил Джонатан. — Ладно, давайте пока подобьем остатки, чтобы знать, чего у нас нет.

Выяснилось, что нет очень многого.

Все-таки вчера по кладовым прокатилась сперва волна экспертов, забравших на обычную и магическую экспертизу все, что могло иметь отношение к бульону; потом там попаслись оперативники — ну, и в самом деле, не голодать же людям? Я сама и делала им бутерброды, так что хлеб, паштеты, ветчину и всякий сыр нужно было закупать или готовить заново. Мясо (в том числе пресловутую оленину) и рыбу накрыли стазисом, но вот беда — вроде бы в стазисе ничто не портится, однако если хранить продукты более семи суток, они теряют вкус и аромат, и нежнейшая бело-розовая нельма превращается в сухую мочалку.

Самое скоропортящееся, вроде ягод кармалии, которые через час после снятия с веток превращаются в малоаппетитную кашицу, просто выкинули — они даже в стазисе не хранятся.

Как раз к моменту, когда мы добили последний список, спустился Норберт. Был он, вопреки ожиданиям, весел и бодр.

— Ну что, отравители? — радостно спросил он, потирая ладони. — Как дальше жить будем?

— Полагаю, что безо всякого удовольствия, — мрачно ответила Майя. — Черта с два к нам теперь кто придет, можем переквалифицироваться в торговцев электролампами. Слово «отравители» не только ты произносишь, я уже газеты почитала, да и Сеть отрывается вовсю.

— Ошибаешься, милая! К счастью, ты ошибаешься. Итак, информирую вас, мои дорогие, что, у нас на ближайшие три недели расписаны все места, вплоть до столика под лестницей. Закупки и составление меню тащил на себе Фред — теперь придется, пока его нет, делать это нам вчетвером.

— А готовить кто будет? — ужаснулась я?

— Разделимся. Мясо готовит Хаким, рыба на Судзуки, десерты, понятно, Майя. Салаты возьмет Антония, горячие закуски и супы — я сам.

— А эльфов? — спросила я.

Тут надо пояснить.

Хотя «Олений рог» считался рестораном преимущественно для человеческой расы, здесь нередко можно было увидеть эльфа или дроу. Гномы, понятное дело, ходили только в свои трактиры — да и готовить их пищу мало кто из людей умел; для меня, например, она была практически непереносима, столько пряностей добавляли гномские повара к любому продукту. То же самое относилось и к оркам, а если учесть их специфические вкусовые пристрастия, такие, как мясо только и исключительно с кровью и чай с мукой, солью и жиром — не всякий хомо готов был заглянуть в орочий кабак.

Говорят, пару раз видели в «Оленьем роге» за столиком и дракона — впрочем, я думаю, это так, для интересу рассказывали, потому что отличить дракона в человеческом облике от обычного хомо мог лишь маг, да и не всякий.

Обычную человеческую пищу эльфы не очень любят, хотя могут есть без урона для организма. Просто для них наша пища столь же «перепрянена», если можно так выразиться, сколь для меня — гномская. Там, где Фред добавляет к оленине 2–3 ягоды можжевельника на порцию, эльфийский повар употребил бы одну — а то и вовсе заменил бы можжевеловые ягоды эльфийской приправой мелдор, являющейся смесью двадцати семи трав.

Люнденвикские рестораны высокого класса обычно включали в меню три — четыре специфических эльфийских блюда, которые, надо признать, не часто бывали востребованы — слишком пресные для людей…

При этом дроу предпочитали пищу более острую и пряную, и собственных заведений не открывали. Да и невыносимо было бы для истинного дроу тратить свои лучшие годы, сидя на одном месте в человеческом городе.

— Сколько эльфийских блюд мы обычно ставим в меню? — спросил Норберт у Джонатана.

— По сезону, от трех до шести. Больше всего летом и осенью, зимой эльфы в Люнденвик особо не ездят. Если только из посольских кто забредет, — отрапортовал тот.

— Ну, «Зеленые аллеи», как всегда, на тебе, Майя. — Она кивнула. — Лиза, а ты возьми на себя остальное эльфийское меню, пожалуйста. Я тебе дам рецептурный сборник, освежишь в памяти.

Обычно меню «Оленьего рога» обновлялось полностью с началом сезона, то есть, в конце марта, в конце мая, в начале сентября и в конце января. Но небольшие изменения в меню Фред вносил еженедельно. Он же расписывал закупки продуктов, а кое-что покупал и сам, он же контролировал рецептуру и разбирался с неудачами. А в последние два месяца он и готовил, с тех пор, как Арман, наш предыдущий шеф-повар, перебрался на королевскую кухню.

И когда он все это успевал? Мы вчетвером еле смогли разобраться с рецептурой и закупками!

Но в результате открываться решили с субботы, новое меню приобрело вид стройный и убедительный, списки по категориям продуктов были написаны и с курьером отправлены ответственным, а я забралась в кресло с увесистой книгой «Ma nin antatyё I yulma miruvorё», что переводится с квенья приблизительно как «Прошу, передай мне кубок пенного меда» — всего-навсего краткая книга эльфийской кулинарии. Тащить домой такую тяжесть мне и самой не хотелось, да и Норберт сильно напрягся по этому поводу — книга была редкая, подарок прошлого эльфийского посланника при королевском дворе в Люнденвике. Поэтому, пролистав том и выбрав несколько вариантов, я запустила в книгу заклинание-копировщик. Не задумавшись, не удивившись — просто произнесла мысленно нужные слова и сделала жест рукой.

И остолбенела — святая Эрменджильда, у меня все получилось!

Этого не могло быть — еще пять лет назад, когда я едва выжила после белой лихорадки, сожравшей половину моей семьи, мои магические способности были полностью заблокированы. Белая лихорадка распространяется только среди людей с магическими способностями не ниже третьего уровня, при этом не трогает некромантов, магов крови, почти не задевает магов земли. Зато водяников и магов жизни убивает почти наверняка.

Никто не знает, почему я выжила. Скорее всего, сработала эльфийская четверть моей крови, о которой бабушка предпочитала молчать, сжав зубы — в самом деле, какая женщина будет довольна, если бывший муж через сорок лет после развода все еще выглядит на двадцать пять, не старше? А сколько ему лет в действительности, знают только эльфийские летописцы…

Я выжила, но лихорадка забрала моих сестру и брата, тетушку Лидию (о чем никто не жалел) и… мои магические способности.

И вот вдруг из каких-то глубин моей памяти выплыло слово и жест — и сработало!

Я раскрыла рот, чтобы завопить от радости — и сжала зубы. Нет, я помолчу. Слишком странные события происходят вокруг, чтобы открывать свои козыри без необходимости.

У меня было два дня до открытия ресторана, и я собиралась посвятить их не только посещению эльфийских магазинов столицы и покупке специфических продуктов, но и самому разнузданному сованию своего носа в чужие дела.

— Норберт, ты не занят? Можно?

— Что спрашивать, ты уже вошла, — буркнул хозяин кабинета.

— Я уже даже и сижу, спасибо большое! Я с вопросами, оторвись от экрана. — Я точно знала, что Норберт не работает, а играет в модную компьютерную игру «злобные мухи», поразившую народонаселение Люнденвика. Ну, по крайней мере, ту его часть, которая умела обращаться с компьютерами.

Вообще город наш — да и все королевство Аргайл — довольно четко был разделен не только географически (то есть, Верхний и Нижний город, соединенные фуникулером), но и социально, и, как следствие социального разделения — психологически.

В верхнем городе не только не чурались современных благ цивилизации, достижений магии и науки, но и всячески старались их продвигать. Конечно, немало значила позиция Его Величества Кристиана II, а он щедро субсидировал обе Академии — Магическую и Естественных наук, назначил солидные ежегодные премии за открытия в двенадцати важнейших областях науки, включил в свой Совет не только Королевского мага, но и ректоров обеих академий. Кроме того, именно дворец первым получал все новейшие разработки, как магов, так и естественников — нужно ли говорить, что соперничество этих двух ветвей науки достигало порой необычайных высот?

Пусть соперничают и выдирают друг другу седые бороды в попытке доказать, какое из направлений науки важнее для королевства! Зато у нас были магические замки и светильники, компьютеры и фуникулер, магическая медицина и разработанные биомагией новые сорта растений, стазисные хранилища и коммуникаторы.

Нижний же город новинки принимал… не то чтобы со скрипом, но неохотно.

Конечно, никто не возражал здесь против магических замков, но вот для освещения предпочитали использовать старомодные электролампы. Компьютеры же им казались и вовсе бессмысленными предметами, баловство одно…

С другой стороны, вот кому ни глянь через плечо — а на большом экране всеми цветами переливаются «злобные мухи». Нет, чтоб древних философов читать…

— Значит, смотри, — продолжила я, дождавшись, когда Норберт с недовольным видом разгонит мушиную стаю. — У нас намечены три эльфийских блюда, как мы записали. Я изучу рецептуру и попробую упросить Дэвида, чтобы он меня потренировал на них. Вот сейчас и пойду.

— Давай, это разумно, — кивнул Норберт.

— Давай пропуск! — ну ясное дело, в королевский дворец не пускают кого попало. И я точно знала, что у Норберта постоянный пропуск есть.

Он возвел очи горе, но открыл сейф и пропуск выдал.

Глава 5

Дворец был возведен пращуром нынешнего короля лет восемьсот назад, в этаком классически дворцовом стиле «на все века» — стены с зубцами и башнями, стрельчатые окна, изгиб лестницы, которую охраняют мраморные львы. За восемь столетий его не раз достраивали, но общий облик дворца, если сравнивать с гравюрами и рисунками тех времен, изменился не сильно. Нынешний король Кристиан II внешний облик дворца тоже оставил неизменным, но внутри за двенадцать лет его правления поменялось многое, и прежде всего — порядки.

Предыдущий правитель, Адельстан V — дед Кристиана II, правил очень долго для человека, больше восьмидесяти лет. Его старший сын погиб вместе с женой, когда юному принцу Кристиану было лет шестнадцать, и загадочные обстоятельства этой гибели по сию пору запрещено было обсуждать, описывать — а лучше бы и не вспоминать. Ходили тогда слухи, что постарался младший сын Адельстана, Георг — но в том же году он пропал в море вместе с флагманом королевского флота, линкором «Герцог Брекон-Биконс». Таким образом, после смерти старого короля власть досталась его внуку, человеку молодому (ему к моменту коронации исполнилось всего двадцать девять лет), прогрессивному и весьма энергичному.

За двенадцать лет правления он полностью обновил Государственный Совет и половину Кабинета министров, издал ряд новых законов — чего стоил хотя бы закон о полном запрещении рабства и пожизненной ссылке на рудники за работорговлю!.. существенно разбавил охрану из орочьих наемников, традиционно охранявших лично короля, магами и воинами дроу, разрешил свободное издание газет и журналов и подписал приказ о свободном въезде и выезде из страны для всех желающих, не обремененных долгами или иными обязательствами.

Либерализм его простирался так далеко, что несколько лет назад во дворце стали издавать собственную газету — еженедельник с цветными фотоотчетами с балов и охот, объявлениями о сеансах написания портретов фрейлин очередным опекаемым живописцем и краткой информацией о свадьбах, рождениях и даже — о ужас! разводах.

Словом, вполне приличный оказался правитель — не без закидонов, разумеется, но все в рамках нормы.

Какие закидоны, спросите вы?

Да минимальные.

Например, он всегда и везде одевался только в ахроматической гамме — черное и белое, ничего лишнего. Иногда это создавало трудности…мммм… церемониального характера. Например, древняя церемониальная королевская мантия — ну, как положено, принадлежавшая пра-пра-прадеду Кристиана II, зачарованная лучшими магами на неснашиваемость — была из красного бархата.

Ну и ничего, прекрасно вышли из положения — красную мантию объявили национальной реликвией и отправили в сокровищницу, а для короля-эстета пошили аж две новых: черную повседневную, отделанную серебристой лисой, и белую парадную, с горностаями.

Откуда мне это известно? Ну, вообще-то в монастыре нас не только вышивать учили — курс этикета и манер давался в объеме пятнадцати часов в неделю! Почти столько же, сколько отводилось на химию и биологию, вместе взятые.

Еще до коронации Кристиан II женился на Клотильде, младшей дочери короля соседней (через пролив) Астурании — исключительно красивой зеленоглазой брюнетке, с удовольствием занимающейся не только благотворительностью и балами, но также опекавшей театры, музеи и картинные галереи, музыкантов и поэтов. Детей в королевской семье было уже четверо, и, по слухам, намечался пятый.

Ворот на территорию королевского дворца было, понятное дело, несколько.

Во-первых, Парадные ворота, которые открывались три раза в году в национальные праздники, исключительно для парадного выезда короля. В той самой белой мантии.

Во-вторых, Южные ворота, которыми пользовались придворные, члены Королевского совета и прочие служащие высокого ранга, а также гости дворца.

В-третьих, Охотничьи — они тоже открывались редко, как и парадные; как следует из названия, именно через них отправлялась королевская охота.

В-четвертых, Соляные или Северные ворота, самые широкие и самые, наверное, используемые — сюда идут слуги, доставляются припасы, здесь проходят все те, кому не по рангу пользоваться Южными воротами — или, как мне, кому лень обходить пару миль вокруг стен.

И последние — ворота Последней надежды, устроенные еще восемьсот лет назад над рекой и ведущие в королевскую тюрьму Рэйвенайз. Монарх у нас просвещенный, поэтому в этой страшной (по слухам) подземной тюрьме камеры давно пустовали. Однако ворота держали рабочими — кто знает, как повернется? Вон, всего лет двадцать назад, в конце правления его величества Адельстана, Рэйвенайз заполнили участники мятежа, пытавшиеся посадить на трон троюродного брата короля, герцога Камбрийского.

Думаю, вы поняли, что историю в монастырской школе вдалбливали в наши головы тоже добросовестно.

Глава 6

Итак, идти до Южных ворот мне было лень, поэтому я предъявила пропуск двум стражникам в кирасах, прошла через процедуру сличения ауры и оказалась на территории дворца. Путь мой лежал на дворцовую кухню, к Дэвиду Бочковски. Мы с ним договорились, что я приду в спокойное время, часов в двенадцать, когда подается легкий ланч и со всем справятся младшие повара.

Дэвид был великолепен в белом колпаке с вышитой короной и куртке с рубиновыми пуговицами в два ряда! Конечно, он раскритиковал наш выбор блюд для эльфийского меню и даже расщедрился на объяснения: готовить сложно, ингредиенты дорогие и редкие, вкус для нетренированного человека мало отличается от стандартного меню для хомо.

— И вообще, — он посмотрел на потолок в приступе вдохновения, — вообще, плюньте вы на это пока. Оставьте только «Зеленые аллеи» из эльфийских десертов, там подача нестандартная.

Ну, еще бы, конечно — нестандартная! Десерт этот — мороженое с горячей серединкой, подается традиционно на льду (а в современных технологически оборудованных заведениях — на сухом льду, создающем этакое облако), а в ушах пирующего звучит знаменитая мелодия «Зеленые рукава».

Мы еще немного поболтали об «Оленьем роге» и общих знакомых, и я оставила Дэвида воспитывать младших поваров.

Ну что же, раз уж я попала во дворец, надо воспользоваться случаем. Поищу-ка я библиотеку, был у меня когда-то там знакомый — господин Гловер, чудный очень немолодой хранитель, приятель дядюшки Ф., бывавший у нас в гостях еще тогда, когда вся семья жила в Вицнау. А потом неплохо было бы зацепиться языком с какой-нибудь из младших фрейлин, потому что нет лучшего источника сплетен и частной информации, чем эти блондинки в розовом и шатенки в голубом.

Господин Гловер был на месте — все такой же, как и десять лет назад, когда я видела его в последний раз: совершенно седой, худой и высокий, в длинной синей мантии и золотых очках, с рассеянной улыбкой. И, вот приятно, не просто меня узнал — он мне обрадовался. Выспросив последние новости о родителях, родственниках, общих знакомых (никогда бы не подумала, что у меня ТАКОЕ количество родственников!), он выдал мне Бархатную книгу, подшивки дворцовых газет за последние шесть лет вместе с кучей пыли и список фрейлин, в котором я с радостью нашла знакомое имя. Гвендолен Файролл, ну разумеется! Пять лет за соседними партами в монастырской школе! Оказывается, она не вышла скоренько замуж, а перебралась в столицу и заняла место рядом с ее величеством. Более того — она занималась приглашениями на балы, и, следовательно, просто обязана была знать обо всех трениях, любовных историях и различных неприятностях, которые хотя бы гипотетически могли испортить атмосферу королевского бала.

Желтая гостиная, где, как мне сказали, я могу найти мисс Файролл, была небольшой и очень светлой. Высокие окна со светло-желтыми легкими шторами выходили в парк, и остатки желтой листвы не заслоняли полуденного осеннего солнца. Гвен — или я теперь должна называть ее исключительно «мисс Файролл»? — сидела в кресле, держа в левой руке несколько листов бумаги, а пальцы правой в задумчивости дергали мочку уха.

— Мисс Файролл? — окликнула я негромко.

Она повернулась, мгновение вглядывалась в меня, не узнавая — и вдруг, взвизгнув, вскочила.

— Лиза!!! Господи, откуда ты здесь? Покажись, я сто лет тебя не видела и вот только что буквально вспоминала!!!

После пары минут несвязных восклицаний, объятий, вглядывания в лица она усадила меня в кресло и сказала твердо:

— Ну, рассказывай.

Пожалуй, и Гвен мало изменилась за последние годы.

Вот странное дело — когда я гляжу в зеркало, я нахожу очень мало общего между невысокой, сероглазой, русоволосой и неприметной девушкой, отражающейся в стекле, и портретами пятилетней хохотушки, или двадцатилетней смеющейся адепткой с группового портрета выпускниц школы при монастыре святой Бригитты.

Ну, другой человек!

А все люди из моей прошлой жизни, кого я встречала сегодня, словно только что оттуда, из того прошлого времени. Та же Гвендолен была в двадцать лет пухленькой смешливой блондинкой, обожавшей сливочное мороженое, котят и знаменитого менестреля Энвара Серебряного. В двадцать пять, возможно, котята заменились тигрятами из королевского зверинца, а Энвар Серебряный — Тианумиэлем Полночным, но манипулятором Гвен осталась все таким же классным, что весьма помогало карьере при ее величестве.

Ну что же, день прошел плодотворно.

И главное — из кучи сплетен, оброненных замечаний и напечатанных объявлений я вынесла кое-что полезное. А именно — кто такой господин Ландорсэль, кто его продвигает (прямо таки пропихивает!), и почему ему так хотелось покомандовать именно на кухне «Оленьего рога».

Господин Ландорсэль был женат на старшей дочери главного мажордома двора, Макферсона. Дочь получилась не вполне удачная — ростом с сидящую собаку, почти как гномка, с плоским, будто блин, лицом и жидкими блеклыми волосами, она не была умна или особо глупа, не проявляла талантов ни в одной области… словом, мисс Гленда Макферсон легко описывалась словом «не». Когда Гленде исполнилось двадцать два года, ее родители приуныли, спихнуть девушку замуж становилось совсем проблематично. Но тут неожиданно на нее упало благословение богов в виде солидного наследства от двоюродной бабушки, все свои сто двадцать лет прожившей в далеком Парсе, а через пару месяцев возник и господин Ландорсэль с предложением руки и сердца. Макферсон был фактически правителем всей парадной части дворца, и, как человек очень умный, не стал брать на главную королевскую кухню новоиспеченного зятя. Ему — зятю — дали поработать год в одном из загородных поместий его величества, после чего решили осчастливить какой-нибудь из столичных ресторанов.

Наш же «Олений рог» попал в список под первым номером уже из-за особенностей биографии владельца: оказывается, Норберт был-таки женат, хотя и недолго, года три. И бывшая его теща состояла в ближайших подругах мистрис Макферсон…

Ладно, поживем — увидим. Будем надеяться, что в списке Макферсона был не один наш ресторан, и чаша сия нас минует… Да, и выяснилось, каким образом Норберт оказался занесенным в белый список — оказывается, он был единственным в королевстве специалистом по наречию дварфов — расы, родственной гномам, но в отличие от гномов, категорически отказывающейся от любых контактов с иными расами. Вообще любых — даже от войн. Поскольку жили дварфы в глубине пещер на острове в Северном море, никто особо не горевал от отсутствия контактов. Но мало ли что? И человек, способный понять мрачных коротышек, живущих возле холодного моря, считался для государства особой ценностью.

Глава 7

Неделю мы спокойно проработали, по мере сил замещая Фреда. Его уже отпустили из госпиталя, но пока рекомендовали отлеживаться и отпиваться травяными отварами.

Понедельник, 23 октября, был в ресторане выходным. Норберт было заикнулся о внеплановом рабочем дне, а то запись на столики пошла уже на вторую половину ноября — но мы в едином порыве эту инициативу отвергли; все-таки каждому добавился солидный кусок обязанностей к его обычной работе. А вот вторник начался с новых непоняток.

— Лиза, ты не знаешь, у нас мистрис Робертс не в отпуске? — спросил Норберт.

— Не знаю, мне она заявление не подавала, — ну да, я занималась еще и «кадровыми вопросами» в нашем небольшом коллективе. — А что?

— Судя по всему, она вчера не убиралась у меня в кабинете — ты ж знаешь, она всегда все фигурки переставляет по-своему. А на кухне убрано?

Фигурки — это коллекция овец, которую Норберт собирает уже года три. Овечье стадо пополнялось новобранцами из всех стран мира, разрослось до семидесяти с лишним штук, занимает отдельный шкаф в кабинете и является предметом особой гордости Норберта. Деревянные, каменные, плюшевые, набитые вишневыми косточками, стеклянные и керамические, всех цветов и размеров, овцы составляли композиции, понятные только самому пастуху. Несколько самых любимых овец стояло на письменном столе Норберта, справа от монитора, и каждый рабочий день он начинал с того, что, шипя и плюясь, расставлял в «правильном» порядке овечек, которых наша уборщица мистрис Робертс переставляла по-своему.

Не думаю, чтобы она вкладывала какой-то особый смысл в перестановку фигурок, скорее всего, просто они мешали ей вытирать пыль…

На кухне мистрис Робертс должна была помыть полы, собрать грязные полотенца и повесить новые, стереть пыль с полок и прочих горизонтальных поверхностей — кроме рабочих столов, которые мыли сами повара, и к которым никого не допускали.

Судя по полотенцам, на кухне она тоже не появлялась.

— Может, заболела? — неуверенно предположила Майя.

— Да ладно, я за четыре года ни разу не видела, чтоб она болела! В августе она на три недели уезжает в отпуск, и я даже не знаю — куда. И все, остальное время она работает. Вроде бы.

— Лично я ее вижу раз в месяц, когда выдаю ей зарплату, — добавил Норберт.

Действительно, Норберт был среди нас самой ранней пташкой, приходил в ресторан аж к трем часам дня; уборщица же имела собственный ключ и к часу дня, убравшись и закрыв ресторан, уходила по своим неведомым делам. Я имела возможность в этом убедиться, когда как-то раз мне пришлось зайти на работу с утра за забытым накануне кошельком.

— Она живет в Нижнем городе, так ведь? — спросила я.

— Да, на Ясеневой, в частном доме.

— Я сегодня все равно туда собираюсь в чинскую лавку, сычуаньский перец кончился. Могу зайти и спросить, что случилось — это в квартале от Ясеневой.

— Ну и отлично, хлопнул ладонью по столу Норберт. — Выдай пряности на сегодня по меню и иди прямо сейчас.

Фуникулер доставил меня в Нижний город за считанные минуты. До лавки господина Сяна было от нижней станции минут десять неспешного хода.

Господин Сян перебрался в Люнденвик из великого Бэйцзина много лет назад, и, хотя прижился здесь не хуже любого другого иммигранта, уклад сохранил традиционно чинский. Впрочем, все его соотечественники — а они населяли целый квартал в Люнденвике — носили шелковые халаты и длинные косицы, при разговоре часто кланялись собеседнику, предпочитали зеленый жасминовый чай прославленным сортам из дарджилинга и были безукоризненно честными в делах, чем бы ни занимались. Чаще всего чинцы держали прачечные (и стирали отменно), ресторанчики с национальной кухней, особо любимые дроу, служили рассыльными, или, вот как господин Сян, держали лавочки с самым разнообразным товаром. Я сама видела, как один из постоянных покупателей господина Сяна, имевший привилегию рыться в свежепривезенных сундуках, с криком восторга откопал небольшой ящичек темного дерева, где на светлом бархате засветилась в утренних солнечных лучах необыкновенной красоты ваза перегородчатой эмали.

Меня же в лавке господина Сяна интересовали, в первую очередь, пряности — сычуаньский перец, галангал, листья лимонного каффира и зеленый кардамон. Но я не собиралась отказывать себе и в удовольствии покопаться в очередном сундуке с шелковыми тканями, вазами и загадочными плетеными коробками, мало ли, что найдется полезного. Или бесполезного, но совершенно необходимого!

Так что к дому мистрис Робертс по Ясеневой улице я подходила уже после шести вечера, когда начинало темнеть.

Дом был небольшим, одноэтажным, его окружал невысокий заборчик, за которым темнели кроны нескольких деревьев — яблони, судя по всему. Ну да, вон и яблочко в кроне осталось несорванное. Окна в доме светились, значит, хозяйка дома…

Звонка возле двери не было, и я постучала дверным молотком.

Дверь мне открыл здоровенный молодой человек, с трудом помещавшийся в дверном проеме. Пожалуй, я бы занервничала, если бы встретила такого темной ночью в припортовом квартале…

— Здравствуйте! А можно ли увидеть мистрис Робертс? — вежливо поинтересовалась я.

— Нет.

Вот просто так — нет, и все. Да уж, его нельзя назвать болтливым…

— А-а-а… а почему? Ее нет дома? — я все еще надеялась на инстинктивную доброжелательность собеседника.

Но не тут-то было. Он повторил свое «нет» и попытался закрыть дверь. В это время из дома раздался другой голос, женский и, вроде бы, женщины в летах.

— Марик, кто там?

— Ошиблись домом! — ответил нелюбезный Марик и попытался вытеснить меня с крыльца.

— Ничего я не ошиблась! — закричала я, и вцепилась в перила. Да что ж это такое, я ему что — куль с овсом? — Мне нужна мистрис Робертс, я с ее работы!

— С работы? — детинушка отлетел в сторону, как пушинка — хорошо, что мою руку перед этим выпустил, а то бы оторвал! — от леди Линнерс или из кабака этого?

Передо мной воздвиглась совершенно потрясающая женщина. Ростом она была не меньше того самого Марика, а значит, головы на две меня выше; если прибавить к этому широченные плечи и бедра, ручищи… где-то там, под притолокой терялась громадная голова с рыже-седым пучком волос и неожиданно приветливым лицом. Глаза, зеленые, как молодая трава, весело улыбались.

— Ну… вообще-то из кабака. Из ресторана «Олений рог», то есть. Просто мистрис Робертс не пришла сегодня убираться, и вот… мы подумали… — последние слова я почти прошептала.

— Проходите, пожалуйста, — и женщина отступила от двери; Марек отирался за ее спиной, незаметный, как трехдверный платяной шкаф.

Я вошла не без опасений. Ситуация становилась совершенно непонятной. Где мистрис Робертс, и кто эти люди?

Женщина показала на левую дверь — ага, гостиная, по-видимому, — и предложила мне присесть в мягкое низкое кресло. Я покосилась на нее (надеюсь, что незаметно!) и, выдавив улыбку, села на краешек жесткого стула напротив нее.

— Меня зовут Лиза фон Бекк, я работаю в ресторане «Олений рог». Я бы хотела поговорить с мистрис Робертс, — повторила я, представляясь.

— Талина я, Талина Макдугал, сестра ее, — женщина опустила глаза. — А Марьяны нету. Вчера умерла в больнице.

— Ох! Примите мои соболезнования! А… что случилось с ней?

— Никто не знает. — Талина тяжело вздохнула. — Соседка прибежала ко мне, я-то тут через две улицы живу, и говорит — мол, у Марьяны свет горит, а полдень давно уже. А дверь не открывает никто, она стучала. Собак-то мы здесь не держим, шумно очень… Ну вот, у меня ключ был, мы открыли — она в постели лежит, лицо бледное, аж в зелень, и почти и не дышит. Ну, Марек за лекарем побежал, тот карету медицинскую вызвал, она в больнице и умерла через пару часов, так в себя и не пришла.

— Ясно… Госпожа Талина, тогда я не буду отнимать ваше время. Вы, когда вам будет удобно, зайдите в «Олений рог», ваша сестра за последний месяц деньги не получала. Только не раньше четырех часов, хорошо?

Мистрис Макдугал кивнула.

— И о похоронах нас известите, пожалуйста — наш директор, господин Редфилд, наверное, захочет прислать цветы.

— Да, спасибо, так и сделаю, — она снова кивнула

В дверях я остановилась и спросила:

— А как найти того доктора, который ее лечил?

— Не доктор он, просто лекарь, господин Йонссон. А здесь же, на Ясеневой и живет — через четыре дома в сторону улицы Маковников, с синей крышей такой дом, и наличники резные.

Некая смутная догадка заставила меня пройти до дома лекаря, я надеялась, что в такое время, позднее для Нижнего города, он будет дома. Но господин Йонссон отсутствовал, и я оставила записку с моими координатами в руках его служанки, странноватой белесой девицы, косившей просто страшно.

Во вторник последний клиент ушел из ресторана уже так поздно, что можно было считать это ранним утром среды.

— Норберт, давай начинать в семь, а не в восемь, а? Иначе мы перейдем на полностью ночной образ жизни, — предложил Джонатан. — У меня жена уже забыла, как я выгляжу.

Ну, понятное дело — ему, бедняге, приходится тяжелее всех; мало того, что он все время на публике и должен держать лицо, так и уходит он последним. Я-то вообще могла бы оставить пост около полуночи, благо пряности все были расписаны, а эльфийских блюд сегодня никто не заказывал. Но вообще он прав, мы так человеческий облик потеряем, отрастим вместо рук ножи и поварешки…

— Так ведь они будут раньше приходить, но все равно досиживать до рассвета! — хмыкнул Норберт, который тоже сидел до последнего клиента и нередко брался за кастрюльку или бегал с подносом.

— Тоже верно… — Джонатан потер глаза руками и пошел к двери.

Норберт позвенел ключами:

— Лиза, ты домой? — я утвердительно кивнула. А куда еще я могу пойти в три часа ночи? — Тогда я тебя провожу. Завтра я с утра во дворец, нужно в банк выручку сдать будет. Сделаешь?

— Сделаю, конечно, — я от души зевнула. — Пошли тогда уже, а то я тут и усну.

Глава 8

Разбудил меня стук в дверь. В десять утра. Ненавижу!!!

Открыв один глаз — второй открываться никак не хотел, — я смотрела на совершенно незнакомого человека с длинными седыми волосами, завязанными в хвост. Потертая кожаная куртка, высокие сапоги, большая сумка на плече — я бы решила, что это охотник или путешественник, но пахло от него травами и лекарствами. И самую чуточку — болезнью.

— Господин Йонссон? — предположила я.

— Госпожа фон Бекк? Мне передали вашу записку…

— Да-да, проходите, пожалуйста. Прошу извинить мой вид, я работаю допоздна… — я провела лекаря в гостиную. — Присаживайтесь и простите меня, я на минуту.

Минута растянулась на все десять, но, вернувшись в гостиную, я, по крайней мере, натянула штаны и рубашку, была умыта и смотрела на мир обоими глазами.

— Чай, кофе?

— Нет, благодарю вас. Госпожа фон Бекк, так чем я могу быть вам полезен?

— Да, конечно, простите. Спасибо, что так быстро откликнулись. Скажите, вы лечили мистрис Робертс?

— Ну, собственно, лечить я не мог — там было сильнейшее отравление. Я сразу вызвал карету из ближайшего госпиталя, ну, и постарался промыть желудок, насколько было возможно. Мистрис Робертс была без сознания, так что в одиночестве я немногим мог помочь. А мистрис Макдугал плохо сделалось, ее сынок на кухне отпаивал…

— Я поняла, спасибо вам. А в какой госпиталь ее отвезли?

— Ближайший у нас — святого Фомы, туда и отвезли.

— А чем она отравилась, неизвестно? — задала я последний вопрос.

— В госпитале исследуют, скажут точно. Но я так думаю — грибами. Ей накануне грибов привезли, я знаю, она жене моей говорила. А с поздними осенними грибами бывает всякое…

Я заплатила лекарю за визит и отправилась на кухню за вдохновением. Пожалуй, сегодня, чтобы проснуться, выпью пряного кофе по рецепту графини Эверсан-Валтер — с розмарином и базиликом. За чашкой кофе и рогаликом с медом я составляла план на сегодня.

Во-первых, отнести выручку в банк. Ну, это несложно, гномий Драхтаугалергн-банк, где Норберт держит счет «Оленьего рога», по соседству, на меня и доверенность давно оформили.

Во-вторых, пожалуй, госпиталь святого Фомы — есть у меня там один знакомый, который поможет разведать, что же случилось с мистрис Робертс.

В-третьих, наверное, нужно позвонить Дэну и рассказать ему, что мне удалось разведать. Если бы он был только майором Паттерсоном, Главой столичного управления безопасности, ему все эти истории были бы не нужны и неинтересны. Но он был еще и Дэном Паттерсоном, моим другом детства.

А дальше видно будет.

Так я и поступила.

Для начала достала из сейфа и закопала поглубже в сумку мешочек с наличными и конверт с чеками. Тяжесть была небольшая: большинство посетителей расплачивались чеками или магическими платежными картами; лишь немногие по старинке носили с собой кошель с золотыми дукатами и серебряными гроссами.

Возле входа в Драхтаугалергн-банк стояли два охранника-гнома с громадными секирами. Если бы я когда-то не видела, как эти невысокие крепыши управляются с секирами чуть ли не с них ростом, в жизни бы не подумала, что от таких охранников будет толк. Вопреки расхожим представлениям, секиры они передо мной не скрещивали, а, чуть наклонив головы, дали пройти в дверь — огромную, в два моих роста, толстенную… Я думаю, если бы не зачарованный дверной противовес, мне бы ее ни в жизни не открыть.

Знакомый мне клерк, господин Свирфнедс, тщательно проверил кристалл с подписью, дающий мне право распоряжаться счетом «Оленьего рога», отпечаток моей ауры, подозвал кассира и дал указание принять деньги. Кассир пересчитал монеты трижды, проверил суммы на чеках и, наконец, с поклоном назвал депонируемую сумму — три с лишним тысячи золотых дукатов. Неплохо, за один-то вечер! Такое впечатление, что гости ресторана не только стали брать более дорогие блюда, но и резко увеличили количество заказываемого к ним вина, хмельного меда, крепкого келимаса с отрогов южных гор и даже гномьего самогона.

Пожалуй, надо будет сказать Норберту и нашему сомелье Бернару Лакомбу, что спиртное в погребах может закончиться быстрее, чем они ожидали!

Ну что ж, теперь в Нижний город! Меня ждет госпиталь Святого Фомы.

От фуникулера до госпиталя было минут сорок пешего хода, начал накрапывать мелкий дождичек, и я подумала о кэбе. Вот только как я ни крутила головой, ни одного не было видно, поэтому я тяжело вздохнула, натянула капюшон плаща поглубже на лицо и отправилась пешком. Через пару минут за спиной у меня раздался скрип колес и такой же скрипучий голос:

— Мистрис желает кэб?

— Да, отлично! В госпиталь святого Фомы, пожалуйста! — воскликнула я, и с радостью забралась в темную кабинку. Капюшон снова упал мне на лицо, и я так и не поняла, откуда на мою макушку свалился тяжелый удар…

Глава 9

Очнулась я, почувствовав сразу множество неприятных вещей.

Во-первых, зверски болел затылок. Во-вторых, пошевелить руками я не могла, из чего было понятно, что руки у меня связаны — к счастью, не больно, чем-то мягким, и к тому же — впереди. В-третьих, было душно и пахло пылью, старыми книгами и почему-то ладаном, сразу очень захотелось чихнуть. Ну и, наконец, в-четвертых, вокруг было темно. Разумеется, я сразу открыла глаза — я же не герой авантюрного романа, который, очнувшись со связанными руками и подвешенный за ноги над пропастью, все же делает вид, что он все еще без сознания, дабы героически подслушать планы врагов.

Подслушивать было некого, потому что никаких врагов рядом не наблюдалось.

Ах да, было еще и в-пятых. Чертовски хотелось в туалет.

Ладно, будем разбираться с проблемами по мере возможности, раз уж они поступили все разом. Лежу я вроде бы на земляном полу, хорошо, что на мне кожаные куртка и штаны…

Темнота была не абсолютная — какие-то струйки света пробивались через щели между досками, закрывавшими, по-видимому, окно. А, поскольку по голове я получила утром, получается, что провалялась я без сознания не долго, день все еще в разгаре.

Ноги были свободны, кряхтя, я извернулась и встала, чтобы подойти поближе к свету. Мои запястья опутывала какая-то темная лента, подергав руками, я смогла ее довольно сильно растянуть. Можно было бы ее и снять, но тут я решила последовать-таки примеру персонажей романов приключений, и пока не открывать врагу свои возможности.

Ага, если какой-нибудь враг вообще появится!

Такое впечатление, что меня сунули в чулан и заперли, чтобы не мешалась под ногами.

А кому я могла помешать в последнее время?

Не высовывается ли здесь хвост от истории с бульоном? И тогда, возможно, смерть мистрис Робертс тоже вовсе не из-за грибов случилась?

Так, минуточку!

Ведь мистрис Робертс приходила убираться обычно с утра — у нее были все ключи, и наутро она мыла полы, вытирала пыль и приводила в порядок кабинет Норберта, гардероб для клиентов и нашу раздевалку; разделочные столы и плиты повара мыли сами, сразу по окончании работы.

И наш бульонный диверсант был в ресторане с утра.

То есть, уборщица вполне могла впустить кого-то постороннего в ресторан, или же, как вариант, могла сама всыпать нечто несвойственное в размороженный бульон.

Нет, всыпать не могла. Она была, конечно, с крупными тараканами в голове, но абсолютно честная. Скорее, возможен вариант какой-нибудь подруги — мол, ах, дорогая, я хочу посмотреть, где ты работаешь!

Тоже нет, это неестественно выглядит — так может разговаривать светская дама; или даже, скорее, дама, изображающая светскую. А мистрис Робертс работала уборщицей, и подруги у нее были наверняка такие же — женщины среднего возраста, всю жизнь занимавшиеся нелегкой работой.

Но Талина Макдугал что-то сказал про вторую работу — у леди Линнерс, так, кажется? И вот оттуда вполне могут расти корни этой истории.

Все, надо выбираться отсюда. Надо выяснить, кто такая леди Линнерс, и какое отношение она может иметь к испорченному бульону?

Я повернулась спиной к окну и осторожно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, двинулась к противоположной стене. Стена была холодна и шершавая, двери не наблюдалось. Ведя руками по стене, я пошла вправо — ага, вот и она! Дощатая дверь, пальцами прощупываются щели, но света за ней не видно. И тихо. Похоже, что никакие враги не собираются немедленно лишать меня чего-нибудь дорогого или страшно пытать, чтобы узнать рецепт приготовления десерта «Зеленые аллеи». Более того — похоже, что никаких врагов поблизости нету вообще!

Несерьезно как-то ко мне относятся, даже обидно.

Я избавилась от темных лент, опутывающих руки и размяла пальцы. Так, сперва свет.

— S?ilringa faina!

Неяркий голубой огонек зажегся передо мной. Ах, боги и демоны, как же вовремя ко мне вернулись магические способности! И как же приятно снова не только уметь, но мочь!

При свете я осмотрелась — да, сарай, причем практически совершенно пустой. Только в углу небольшая деревянная тумбочка. Заняться мародерством, что ли? Я дернула дверцу, и она открылась — пыльные тряпки, кипа бумаг — а это надо просмотреть, мало ли! Я сунула бумаги в сумку, которую человеколюбивые налетчики у меня не отобрали. Святая Эрменджильда, да они даже коммуникатор мне оставили! Ну, прямо как дети, честное слово.

Так, а это что, в уголке под тряпками? Коробочка, вроде как для небольшого ювелирного украшения. Внутри кольцо: простой тоненький ободок, серебристый — серебро, платина? И голубой камень в тонкой оправе, размером с ноготь моего мизинца. От кольца отчетливо веет Силой, ура-ура, я и потоки Силы опять чувствую! Коробочку тоже в сумку. Все, в тумбочке остались только тряпки, и больше в сарае ничего нет.

Я повернулась к двери. Ничего, похожего на нормальный дверной замок, не видно — скорее всего, снаружи, как всякий сарай, он закрыт на крючок или щеколду. Ну что ж, участь всякого железа — ржавчина.

— Linyenva asto! — с тихим шуршанием засов осыпался в пыль, и я осторожно открыла дверь. Шарик света нырнул впереди меня в короткий коридорчик, упирающийся еще в одну дверь, сквозь щели которой пробивался дневной свет. От толчка эта дверь открылась, и я выбралась в небольшой заброшенный садик.

Надо, пожалуй, хоть отряхнуться, а то первый же патруль городской стражи меня арестует за бродяжничество. Под старой яблоней, на ветке которой висело одинокое желтое яблоко, стояла бочка, до краев наполненная водой. Я посмотрелась в это импровизированное зеркало, тяжело вздохнула и полезла за носовым платком, хоть лицо протереть, а то так любой гном за рудокопа примет…

Глава 10

Я сорвала яблоко и вышла через покосившуюся калитку на улицу. Ни одной живой души, и тихо, как в лесу перед дождем; куда же это они меня завезли? Неужели в Косой Треугольник?

Косой Треугольник, самый странный район нижнего города, был внезапно, в один день, оставлен всем его населением. Люди и нелюди (а здесь жили, помимо многочисленных хомо, несколько оборотней и пара ассимилировавшихся орков) оставили все недвижимое имущество — дома, сады и огороды, все, что нельзя было погрузить в телегу и увезти, — и ушли. О причинах такого поступка их, разумеется, не один раз спрашивали и городские власти, которым пришлось решать проблему с жильем; и стражники, а затем служба безопасности; и маги, и представители Королевского совета — но все они, как один, не произнесли ни слова о том, что именно они оставили за спиной.

Было решено обследовать Косой Треугольник — мало ли, какие там могли завестись неприятности? — и первыми в поход отправился отряд студентов Магической Академии под руководством декана факультета общей магии; результаты им должны были зачесть как дипломную практику.

Ни один из студентов не вернулся через положенные три дня, что было странно. Еще более странно было то, что не вернулся и декан.

На поиски пропавшей группы отправили группу безопасников, усиленную тремя боевыми магами. Студентов они нашли довольно быстро — те весьма грамотно держали оборону в подвале одного из брошенных жилых домов, в лучших канонах боевого магического искусства выставив охранный периметр, усилив его самонаводящимися файрболами и закрыв куполом. Декан был в коме, и, сколько мне известно, так из нее и не вышел. Студенты о том, что с ними происходило, молчали вмертвую.

Из Косого Треугольника студенческую группу безопасники вывели легко и просто, а вот когда они попытались вернуться, чтобы всерьез обследовать этот район, по границе его мгновенно выросли все оплетавшие густые колючки.

Спящей Красавицы в этом районе города никогда не водилось, поэтому рубить колючки мечом никто не стал. Тогдашнему Главе службы безопасности терять людей не хотелось, никаких жизненно важных объектов в Косом треугольнике не было, поэтому король приказал вопрос закрыть, пока оттуда не полезло что-нибудь совсем уж ненужное. А что — бывали такие случаи, когда безбашенные дроу решили осваивать Истхавенский хребет и по незнанию стронули проклятие Древних…

Район решено было закрыть для посещений, по границе его выстроили ограду, не имевшую ворот, и по периметру пустили наряды стражи. Произошло все это лет двадцать пять — тридцать назад, то есть, еще при прежнем короле, но и по сей день никто из бывших жителей Косого Треугольника или их потомков не изъявлял желания вернуться и попользоваться брошенным имуществом.

Ну что ж, похоже, что я на собственной шкуре узнаю, почему этот кусок земли был брошен.

Плохо то, что внутри Косого треугольника не работали коммуникаторы, то есть, позвонить немедленно Дэну и закричать «Спасите, караул!» я не могла.

— Ну что же, — бодро сказала, — определимся на местности и пойдем. Как ни крути, до ограды периметра я должна добраться довольно быстро.

Через час я уже не была в этом так уверена. Да я ни в чем уже не была уверена — за то время, которое прошло с момента, когда я выбросила яблочный огрызок, даже одноногий пьяница, потерявший костыли, добрался бы до треклятой ограды. Но сколько я ни оглядывалась, она не мелькала и вдалеке, сквозь скудные желтые листья. Начинало темнеть, снова стал накрапывать дождь, и настроение неуклонно снижалось от отметки «Ща мы их!» до «Чаю бы горячего…».

Я выбрала возле покосившегося забора лавочку посуше и села. Нужно было подумать, а не гоняться за собственным хвостом.

Если меня сюда привезли в кэбе — значит, есть дорога. Меня ж не тащили за левую ногу, стукая попутно обо все кусты! Есть дорога, шириной как минимум два метра, и ворота, дыра, пролом в ограде, через которые этот кэб въехал и выехал. Значит, нужно вернуться к той калитке, из которой я вышла, и искать оттуда следы колес. Дорога мокрая, грунтовая — камнем тут отродясь не мостили, — должны быть следы.

И, разумеется, они были. Подсвечивая себе в темноте холодным голубым светляком, я дошла до высоких и весьма колючих кустов, неплохо маскирующих дырищу в ограде, и просочилась сквозь нее аккурат к моменту обхода патруля городской стражи.

Глава 11

— Ну, ты даешь! — со сдержанным восхищением сказал мне Дэн, распахивая решетку женской камеры городской тюрьмы. — А была вполне приличной девочкой… лет до пяти! И кто бы мог подумать, что ты попадешь под арест за незаконное проникновение на охраняемую территорию, сопротивление задержанию, нанесение тяжких телесных повреждений работникам городской стражи, находящимся при исполнении, нарушение спокойствия… В общем, ужас!

Две дамы сильно облегченного поведения, делившие со мной в последний час эту миленькую комнатку с решетчатой дверью, засвистели и зааплодировали в знак поддержки, и я с гордостью поклонилась в их сторону.

— Спасибо, что вытащил так быстро, — уже серьезно сказала я Дэну, когда мы разместились в его экипаже. — Надо Норберту позвонить, я ж опоздала уже несусветно!

— Я все сказал, не волнуйся. Тебя ждут завтра в обычное время.

— Спасибо, — повторила я.

— Давай, рассказывай, — велел майор Паттерсон. — Во что ты влипла? И кой темный понес тебя в Треугольник?

— Ты знаешь, я и сама пока не поняла. Я всего-навсего поехала вчера в Нижний город за пряностями в чинскую лавку…

Пока я изложила Дэну все подробности своих вчерашних и сегодняшних похождений, мы успели добраться до моего дома и вскипятить чайник. Несмотря на то, что за весь долгий день после завтрака я съела только то самое яблоко, есть мне не хотелось. Вообще-то, наступил «отходняк», и меня начало потряхивать от запоздалого страха, холода, понимания того, что никто и никогда бы меня в Косом Треугольнике не нашел, даже королевский маг — там же не только техника глушится, туда вообще никакие сигналы снаружи не поступают, в том числе и магические!

Я сидела в кресле, поджав под себя ноги и держа двумя руками кружку с горячим чаем, куда Дэн щедрой рукой бухнул чуть ли не полстакана моего лучшего келимаса, куталась в плед и старательно растравляла ужасное представление о том, что бы со мной было, если бы. Под пледом в собственном кресле было совсем не страшно это делать, а когда я дошла до собственного привидения, изводящего гнусных похитителей стонами, завываниями и звоном цепей, мне и самой стало смешно.

И тут мои мысли как-то сами собой обратились в сторону этих самых похитителей.

— Я так думаю, что эти приключения начались от дома мистрис Робертс, — сообщила я. — Непонятно только, почему они меня не пристукнули, а просто затащили в ту дыру и оставили. Как-то это нерасчетливо.

— Ты понимаешь, — Дэн присел напротив с рюмкой келимаса, — любому нормальному человеку или не-человеку очень трудно перешагнуть в себе эту границу: убить разумного.

— Но мистрис Робертс убили, ведь так? Кстати, как именно?

— Да, убили. Установлено, что это был растительный алкалоид, не имеющий к грибам никакого отношения. И в таком количестве, что можно было бы дракона в основной ипостаси убить. Я думаю, дело в том, что вашу уборщицу отравили. Отравитель не видел, как она умирала, поэтому как бы и не приложил к этому руки. А тебя надо было убить непосредственно, будучи рядом, глядя на получившийся в результате труп.

— Это ты про меня — «труп»? — икнула я от ужаса.

— Эээээ… Знаешь, я поставлю охрану возле твоего дома. Не возражаешь? И магические сигналки на окна и дверь.

— Я ж не сумасшедшая, чтобы в такой ситуации возражать. Лучше даже не «возле», а в самом доме. Я не настаиваю, чтобы непосредственно в спальне, но рядом. Ну, или так, чтобы я видела их из окна. — А сигналки я и свои добавлю, подумала я. — Вот только я не пойму, чего же они добиваются…

— Поймем. Главное, не было бы поздно…

Проводив Дэна, я развесила сигнальную паутину по всем отверстиям в доме, в которые могло проникнуть что угодно крупнее мыши, трижды проверила запоры на окнах и дверях, несколько раз посмотрела в окно, чтобы убедиться, что обещанная охрана на месте и не спит… Словом, свежеприобретенная паранойя росла и расцветала.

С другой стороны, общеизвестно — если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.

Снились мне такие увлекательные кошмары, что даже немного жаль было в очередной раз просыпаться с криком: то за мной по темным улицам Косого Треугольника гонялась толпа скелетов со светящимися красными глазами, то я ухитрялась заблудиться в коридорах королевского дворца и на меня с потолка лился кипяток…

Уже под утро я заснула так крепко, что не слышала ни вызов коммуникатора, ни стука в дверь — проснулась только тогда, когда мои сигналки выдали сирену, с одновременным воплем кого-то пострадавшего.

Как оказалось, когда я не ответила на сигнал коммуникатора, Дэн забеспокоился и послал мальчика-стажера проверить, не украли ли меня еще раз. Добросовестный стажер постучал в дверь, и, не получив ответа, решил зайти и проверить… Я отключила сирену, отпоила заикающегося стажера успокоительными каплями (а кто бы не дрожал, увидев в темном коридоре огромного мохнатого красноглазого паука? Ну, вот такая у меня получилась охранная сигнализация) и оттерла с его физиономии и куртки светящуюся краску, который выстрелила в него моя вторая сигналка.

В общем, когда я посмотрела на часы, было уже почти три часа дня, и надо было собираться на работу.

Глава 12

Слава всем богам, в ресторане все было как всегда — шумно, суматошно, вкусно. Майя мне едва кивнула, шепча губами легкое заклинание над застывающим фисташковым мороженым, Хаким, напротив, страшно обрадовался, схватил за руку и потащил к пряной кладовой, приговаривая:

— Ты где бродишь, тут без тебя жить невозможно, никто не знает, где шамбала! Где можжевельник? Где фенхель? Нету, говорят, надо Лизу ждать! А как ждать, клиент ждать не будет! Мясо ждать не будет!

Я погрузилась в работу — выдавала, взвешивала, отмеряла, растирала и обжигала. Срочно потребовался розовый перец и тертый свежий имбирь для харзуля, это такая очень редкая речная рыба; горячие закуски невозможно было подготовить без трюфельного экстракта и апельсинового желе; свежий базилик кончился, кажется, разом и во всем городе, и нужно было в пожарном порядке придумывать замену — хорошо, что в порыве любопытства я купила в чинской лавке траву периллы в стазисной упаковке (а как еще доставить с другого конца континента, из Наньцзина, эти свежие зеленые листья с бордовой оторочкой?). Ароматом перилла весьма схожа с базиликом, только погрубее. Словом, это был нормальный рабочий вечер, восхитительный в своей непредсказуемости.

Когда первая волна схлынула, ко мне в комнату зашел Норберт.

— Я похвастаться пришел, — сказал он. — Не знаю, с кем ты во дворце говорила, кроме нашего Дэвида, но на ближайшую неделю у нас на каждый день заказаны по три столика, для нужд дворца.

— Да ладно! Без имен?

— Без. Но оговорено, что столики в угловом кабинете, и ежедневно перед открытием ресторана маги Совета будут проверять все вокруг на предмет чего-нибудь непредусмотренного кулинарными книгами и справочником по этикету.

— Ну что же, — я пожала плечами, — Имеют право. После всех последних приключений я бы сама потребовала тщательной ежевечерней проверки, хотя бы для нашего спокойствия. А кто именно заказывал?

— Штат фрейлин ее величества, госпожа Файролл.

Гвендолен, спасибо, дорогая! С меня лучший шоколадный десерт из репертуара Майи!

— Ясно! Ну что же, это хорошо, мне кажется.

— И вторая хорошая новость, я всех уже порадовал — с понедельника на работу выходит Фред.

— Слушай, прекрасно! Прямо хоть думай о расширении…

— Вообще-то, — Норберт скромно потупился, — я уже подумал. Соседний дом продается вместе с участком земли. Можно было бы сделать еще зал и несколько кабинетов, и летнюю веранду, и сад. Вот только не знаю, продержится ли столько наша популярность?

— Посмотрим, как дела пойдут, ты же не должен принимать решение немедленно?

— Нет, но тут еще проблема…

— Какая?

— Мой бюджет может не выдержать и покупку, и ремонт с переделкой в новом здании, и поддержание ресторана… Надо искать кредит или брать компаньона. — Норберт вздохнул. — Мне страшно не хочется пускать сюда кого-то чужого. Думаю, придется останавливаться на варианте с кредитом — надо полагать, Драхтаугалергн-банк мне не откажет.

Думала я недолго. Норберт ничего не знает о моем финансовом положении, я ни с кем это не обсуждала — но я могла бы купить не только соседнее здание, но и еще десяток в Верхнем городе, и у меня останутся деньги на новые занавески. Действительно, не хотелось бы, чтобы здесь, в «Оленьем роге», появился кто-то чужой с возможностью командовать, указывать или кого-то уволить. Мне здесь очень комфортно, как было только дома, в Вицнау, в моей комнате на третьем этаже, с видом на снежные пики гор.

— А компаньона на какую долю в деле? — поинтересовалась я.

— На сорок девять процентов.

— Давай ровно половину, и я в деле! — и я достала чековую книжку.

Глава 13

Уже на следующий вечер зарезервированный столик в угловой кабинке был занят тремя дамами в шелковых, расшитых цветами, полумасках. Гвендолен я опознала сразу, и немедленно попросила Майю сделать тот самый шоколадный фондан с малиной и ягодами кармалии, который стоял на первом месте в списке предлагаемых нами десертов. Во-первых, он Майе удавался всегда, во-вторых, вкус получался совершенно божественный. А я помню страстную любовь Гвен к шоколаду еще по монастырской школе, где шоколад нам доставался нечасто.

Да, полумаски неожиданно стали модны в люнденвикском свете после визита их величеств в Серениссиму. Оттуда сопровождавший их двор вернулся с рассказами о потрясающих праздниках на воде, о городе, где лодки заменяют экипажи и принято более половины года закрывать свое лицо маской, о сиянии огромных люстр из разноцветного стекла и могуществе правящего клана водных магов Контарини…

Я в светских мероприятиях не участвовала, но свободную прессу никто не отменял, и наши газеты исправно пополняли коллекцию этих красочных рассказов. А на городских улицах появлялось все больше дам в полумасках.

В зал я не выходила, мне хватало работы — ресторан был полон, повара крутились, как белки в колесе. Как нарочно, больше половины заказов шло со специальными указаниями клиента — кто-то не выносил жареный лук, у кого-то была аллергия на цитрусовые или на какую-то из приправ, и требовалось срочно внести изменения в рецептуру.

После того, как пару лет назад один из гостей чуть не умер от анафилактического шока из-за аллергии на бадьян (а мы добавляем бадьян к жарящемуся луку для мясных соусов, он очень усиливает аромат), мы крупными буками пишем на каждой странице меню — «Просим предупреждать официанта об имеющихся аллергиях!».

Так что я, вслед за поварами и официантами, прыгала от полки с приправами к весам и от ступок к стазисному шкафчику, и даже не обратила внимания, когда дверь в мою комнату снова открылась. Но это был не один из поваров, пришедший за пряностями, и даже не официант со списком изменений — на пороге я с изумлением увидела низенького толстячка со смешной прической, высоко взбитым коком надо лбом. Господин Ландорсэль, какая неожиданность! А мне-то казалось, что этот персонаж уже не актуален.

— Так, а что у нас здесь? — проговорил он через плечо, обращаясь к почтительно склонившемуся за спиной тощему субъекту с бритой головой, в левой руке которого был блокнот, а в правой карандаш. Видимо, все сказанное господином Ландорсэлем немедленно заносилось на скрижали — может быть, даже высекалось на мраморе. — Джимсон, пометь, что здесь я хочу сделать свою комнату отдыха!

— Что вам угодно? — вежливо спросила я, старательно борясь со смехом. Ну, невозможно было бесстрастно смотреть на эти две фигуры!

— А вы, милочка, что здесь делаете? — соизволили обратить на меня внимание. — Вам что, не сказали, что вы уволены? Собирайтесь, уходите!

— Простите, но я с вами незнакома и не очень понимаю, почему вы здесь распоряжаетесь? Вы что, купили ресторан у владельцев?

— Каких еще владельцев? Норберт Редфилд единственный владелец, и он меня приглашал на должность главного шеф-повара еще месяц назад! Джимсон, в чем дело? Очисть помещение, что ты медлишь! — лысый Джимсон, расставив тощие руки, двинулся в мою сторону.

Я давно уже нажимала кнопку тревожной сигнализации, скрытую под полкой справа от меня; сигнал должен был идти в кабинет Норберта. Да, с моими вернувшимися магическими способностями я могла мигом скрутить обоих, но мне не хотелось эти возможности «засвечивать», я уже говорила. Дверь снова распахнулась, и появился Норберт.

— Лиза, что?… — тут взгляд его упал на сладкую парочку. — А-а, господин Ландорсэль! Я уж и не чаял вас увидеть! Каким ветром вас занесло в наш ресторан, да еще и в служебные помещения?

— Но, Редфилд, как же?…

— Пойдемте-ка в мой кабинет, не стоит отвлекать поваров от работы. Госпожа фон Бекк, если Вы свободны, могу я попросить вас также подойти?

Я молча кивнула. Пусть выкатятся, я отсмеюсь и приду.

Тощий Джимсон двинулся было за своим повелителем, но после грозного рыка Норберта ретировался к выходу. Ох, ну и фрукт!

Когда я вошла в кабинет Норберта, он кивнул мне на удобное кресло справа от его стола:

— Присаживайтесь, госпожа фон Бекк. Итак, — он повернулся к Ландорсэлю, — вот теперь я готов вас послушать.

— А что здесь делает эта… эта девица? — голос Ландорсэля по-прежнему был капризен. Такое впечатление, что он не понял, что им сейчас будут вытирать пол.

— Госпожа Лиза фон Бекк — совладелица ресторана, имеет полное право находиться во всех его помещениях, включая мой кабинет. А вот что вы здесь делаете, я не понимаю. Разумеется, если не считать того, что вы мешаете рабочему процессу! — голос Норберта был сух и арктически холоден.

— Но, Редфилд!..

— Господин Редфилд, с вашего позволения!

— Ну, хорошо… — Ландорсэль вздохнул. — Я напоминаю, что у нас с вами подписан контракт, согласно которому я принимаю на себя должность главного шеф-повара этого заведения. И в качестве такового…

— Напомните-ка мне, дорогой мой, а когда именно мы с вами подписали этот контракт? — тихо поинтересовался Норберт.

— Разумеется, напомню, вот у меня и копия с собой! Девятого октября!

— А что там еще сказано, в этом контракте? — судя по мурлыкающим ноткам в голосе Норберта, сейчас он проглотит эту глупую птичку одним махом, не пережевывая.

Напомните мне потом, чтобы я никогда не вставала у него на пути, ладно?

Несостоявшийся шеф-повар молчал. Кажется, до него стало доходить, что происходит что-то не то.

— Забыли? Так я вам напомню! — жестко произнес Норберт. — Там написано, что вы должны приступить к работе немедленно по подписании контракта! Прошел почти месяц — и вы соизволили, наконец, появиться? Так вот, контракт автоматически расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон. Вами, Ландорсэль! ВЫ меня поняли? А теперь — пошел вон!

— Но…

— Вон, я сказал! И если еще хоть раз увижу вас ближе ста ярдов от наших дверей — вы будете мне неустойку платить за это самое неисполнение обязательств!

Когда за пискнувшим Ландорсэлем закрылась дверь, Норберт неожиданно побледнел и почти упал у в кресло, потирая левую сторону груди.

— Эй-эй, — забеспокоилась я, — Это ты мне брось! Только не вздумай заболеть сейчас! Фред пока на кухню не вышел, кто будет закрывать горячие закуски?

— Ничего-ничего, не волнуйся. Налей-ка мне рюмочку келимаса, вон там, в шкафу.

— А то я не знаю, где ты запасы хранишь! — фыркнула я.

Рюмочка помогла, Норберт слегка порозовел и глубоко вздохнул.

— А я ведь боялся, что избавиться от этого сокровища нам не удастся. Даже с юристом проконсультировался, он-то и подсказал мне насчет автоматического расторжения контракта. Оказывается, он при составлении контракта этот пункт заложил.

— Ну и слава богам, — я успокаивающе погладила его по руке. — А Ландорсэль, видимо, прятался за углом, пока непонятно было, что здесь произошло, а когда понял, что нас ни в чем не обвиняют, да еще узнал, как мы стали популярны…

— Вот именно.

— Ладно, забыли про него. Пойду-ка я к себе, наверняка там уже народ ломится, не понимая, куда исчезла в разгар работы.

Я заглянула в главный зал — вроде, все было тихо. Арфистка, которая пять вечеров в неделю услаждала слух жующей публики, ушла на перерыв, гул голосов не превышал минимально допустимого уровня. Заметив меня, подошел Мигель, официант.

— Лиза, тебя хотели видеть дамы, сидящие в первой кабинке.

— Угу. Они закончили?

— Да, десерт заказывали дважды, вот только что рассчитались. Чаевые выше некуда.

— Отлично. Уже иду!

Дамы ждали меня, допивая ароматный чай из тонких фарфоровых чашек. Увидев меня, Гвен порывисто встала.

— Дорогая! — ее надушенная щечка на мгновение прикоснулась к моей, обозначая поцелуй. — Как я рада, что наконец-то сюда выбралась! Прекрасная кухня, а десерты просто божественные! Я вас однозначно буду рекомендовать!

— Я рада, что вам все понравилось! Рекомендовать — куда?

Оказывается, королева будет проводить благотворительную неделю в пользу бедных сирот. Предполагается, что, пока высокие лорды со всего королевства будут принимать участие в ежегодном королевском Большом совете, сопровождающие их дамы займутся благотворительностью. В прошлые годы для этих целей занимали бальный зал городской ратуши. Но, после того, как год назад дамы очень жаловались не неудобство использования небольшого, тесного и совершенно необорудованного здания ратуши для их важных целей, а мэр едва не получил инфаркт, оплачивая уборку залов, коридоров и туалетных комнат, ее величество решила подыскать альтернативу.

И Гвендолен специально пришла сегодня с двумя старшими фрейлинами, чтобы посмотреть — а не подойдет ли «Олений рог» для сих высоких целей.

Я быстро прикинула — ресторан придется закрыть на неделю, и еще несколько дней потом вычищать. Но, раз мы все равно собираемся расширяться — может быть, сделать второе помещение специально для этого мероприятия? Да хотя бы переделать быстренько тот самый соседний дом, который мы решили покупать! Косметический ремонт в большом зале и нескольких подсобных помещениях, в туалетных комнатах и паре комнат для переговоров — а когда все мероприятие закончится, можно будет уже не спеша обустроить второе здание ресторана, соединить переходом с кухней…

Нет, переход надо сразу делать — придворные дамы только изображают, будто клюют салатик, словно птички, а на самом деле едят очень даже хорошо. И еду с кухни нужно доставлять горячей. Словом, можно решить, если только это все не завтра.

— Мисс Файролл, а когда начало этого мероприятия? — спросила я.

— О, совсем скоро! Большой ежегодный совет традиционно начинается в Имболк.

Хм, то есть, первого февраля. Можно сто раз успеть все переделать.

— Замечательно! Мы в «Оленьем роге», разумеется, не чужды благотворительности, и с радостью примем у себя наших прекрасных и щедрых леди.

— Ах, госпожа фон Бекк, это замечательно! Я не удивлюсь, если наша главная дама-патронесса… — многозначительный взгляд ввысь и вздох, — захочет чуть позднее Самайна посетить ваше заведение, чтобы, так сказать, лично удостовериться, что все будет на высшем уровне.

Проводив Гвендолен и ее молчаливых спутниц в масках до экипажа, я зашла на кухню. Было уже заполночь, и кухонная суета несколько утихла. Обычно в это время еду уже почти не заказывают, поэтому остается только дежурный повар с некоторыми заготовками — ну и, разумеется, метрдотель, официанты и сомелье. Впрочем, сегодня, кажется, никакого спада не наметилось — плиты по-прежнему горят, мелькают ножи, и повара не протирают столы, а усердно их заляпывают.

Джонатан Шеффилд, метрдотель, стоял у качающейся двери в главный зал. Увидев меня, он помахал рукой:

— Лиза, я тебя сегодня еще не видел!

— Привет! Ты как сегодня?

— Да ужас! Восемьдесят процентов столов заполнены по предзаказу, время — половина первого, а у дверей очередь. И ребята с ног сбиваются, в таком режиме они долго не проработают. Надо брать еще официантов и кого-то мне в помощь и на замену, а то я тоже свалюсь.

— Ясно… Ну, пойду найду Норберта, надо, действительно, все это решать…

Глава 14

Соседний дом мы пошли смотреть на следующий же день с утра.

Большой участок земли был изрядно запущен — там, где когда-то благоухал цветник, росла крапива и сныть, старые плодовые деревья не были ни побелены, ни обрезаны. Дорожки почти полностью заросли травой. К счастью, дождя не было уже три дня, и мои ботинки из нежной светло-синей лайки не промокли.

— Давно дом пустует? — негромко спросил Норберт у господина Краухорна, немолодого гнома, представлявшего агентство недвижимости.

Говорить в этом саду громко было решительно невозможно.

— К нам владелец обратился три года назад, но и до этого здесь никто не жил… эээээ… с года рождения младшей принцессы.

Ого! Младшей принцессе скоро десять исполнится!

Господин Краухорн тростью смахнул с крыльца слой желтых листьев и выудил из кармана своего длинного многослойного старомодного плаща большой ключ.

Кстати, трость у него потрясающая — черного дерева с какими-то наплывами, и набалдашник серебряный, в виде медвежьей головы. Не удивлюсь, если набалдашник отвинчивается и трость превращается в шпагу или кинжал.

Дверь отворилась, разумеется, со скрипом и неохотно.

— И что мы знаем, господин Краухорн, о причинах того, почему прекрасный дом в центре Люнденвика оказался заброшенным на долгие годы?

— Нуууу… эээээ… — гном мялся.

— Да ничего он вам не скажет! — в разговор вмешался новый голос, ленивый и несколько ехидный баритон. — Зачем же ему клиентов отпугивать, он с вас рассчитывает хорошие денежки получить.

Обладатель баритона стоял на красивой, когда-то белой лестнице, двумя изогнутыми крыльями спускающейся со второго этажа в большой холл. Довольно молодой, лет тридцати, в старомодном длинном сюртуке и белых панталонах, с бакенбардами и моноклем…

Святая Эрменджильда, да это же призрак! Сквозь него прекрасно видны перила лестницы! Я схватилась за медальон любимой святой. А призрак продолжал:

— Милейший господин Краухорн сюда уже десяток покупателей приводил, и отчего-то никого не предупредил, что дом уже занят! — Еще покачавшись над лестницей, он поплыл вниз.

— Хм! Занят — лично вами? Или у вас здесь компания? — Норберт совершенно не был напуган появлением бесплотного собеседника, наоборот, рассматривал его с большим интересом.

Да и я, признаться, успокоилась и перестала мысленно взывать к святой. Тем более, что в нашем пантеоне она отвечала вовсе не за экзорцизм, а за любовь и семейное счастье.

— Ну, вот еще — компания! — фыркнул призрак. — От них всех толку никакого, только шум, стоны, причитания. Цепями вот еще любят погреметь. Появляются в каких-то отрепьях. А я, между прочим, маркиз в восьмом поколении!

— Был маркиз, — вежливо уточнила я.

— Ну да, был. — Призрак слегка приуныл.

— А вы что же… совсем его не боитесь? — отмер господин Краухорн.

— Нет, — мы с Норбертом одновременно покачали головами, и я продолжила. — А зачем бояться? Вполне приличный… призрак, действительно — не воет, не бросается. Ну, поговорить любит, так, а кто не любит?

Призрак одобрительно кивал.

— Ну, в кои-то веки серьезных покупателей привел! — воскликнул он, и подлетел поближе. Его полупрозрачная рука протянулась для пожатия к Норберту, и он представился, — Маркиз Делиньер, к вашим услугам.

— Норберт Редфилд, барон Трогайн. А это госпожа Лиза фон Бекк.

Я протянула маркизу руку, и он склонился к ней для поцелуя. Призрачные губы изрядно холодили кожу запястья.

— Ну что же, господа и дамы! — воскликнул Делиньер, когда церемония знакомства завершилась, — Прошу в дом. Полагаю, в кабинете будет удобнее всего.

Он полетел над лестницей впереди нас. Покосившись на Норберта, я щелкнула пальцами и создала голубой светильничек. Фигура призрака не растворилась в ярком свете, а наоборот, будто даже уплотнилась и стала чуть материальнее.

В кабинете было так же темно, как и на нижнем этаже. Норберт спросил позволения призрачного хозяина и раздвинул тяжелые шторы. Упавшие с них пласты пыли я развеяла формулой уборки, затем оглянулась и применила то же заклинание к высоким кожаным креслам, что стояли возле резного письменного стола красного дерева.

— Ну вот, теперь можно и сесть! — удовлетворенно сказал призрак. — Прошу прощения, но в моем нынешнем состоянии я не способен нанять прислугу, чтобы поддержать должный порядок в доме.

— Мы понимаем вас, — склонил голову Норберт. — Так вы являетесь владельцем особняка?

— Являлся, пока не умер, — неохотно протянул призрак. — А потом неудачная дуэль, меня ранили… А любовница, дура, обиделась, что не из-за нее дуэлировали, и того… завершила дело. Мною же дареным стилетом, дрянь такая! А чего было из-за нее драться, если я ее уже бросать собирался?

Прямых потомков не было, дом купил какой-то… прощелыга, потом перепродал. Так тут жить никто и не смог, боялись все, видите ли. А какой сейчас год?

— Две тысячи сто восемьдесят третий от Открытия Дорог, — ответил Норберт.

— Ага, ну вот сорок два года и боялись.

— Немало, — сухо сказала я. — Я смотрю, вы повеселились.

— Да какое уж тут веселье! Над первой дурой, которая завизжала, как резаная, я посмеялся, пятая была скучна, а пятидесятую я даже толком пугать поленился.

— Ну, хорошо, вернемся к делам сегодняшним, — призвал нас к порядку Норберт.

— Эээ, господа… а, может быть, вы тут без меня договоритесь? А я завтра к вам, господин Редфилд, в ваш кабинет и подойду? — возник из пыли гном.

— Да, пожалуй, это будет удобнее. Идите, господин Краухорн, и обсудите со своим руководством вопрос существенного снижения стоимости дома с привидением!

Господин Краухорн исчез, просто испарился не хуже, чем привидение.

— Итак, маркиз?

— Итак, барон? — призрак расположился в кресле и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. — Знаете, если дом будет принадлежать вам, я, пожалуй, постараюсь не пугать служанок. Ну, разве что самых юных, они так прелестно пунцовеют и мелодично попискивают!

— Знаете, дорогой мой, — ответила я, если особняк будет принадлежать НАМ, то мне проще будет провести обряд экзорцизма, чем успокаивать служанок. Тем более, что покупаем мы его не для проживания.

— Экзорцизма!!! — призрак взвился над поверхностью стола, так что, мне показалось, даже шторы качнулись. — Нет, давайте договариваться!

— А вы сумеете? — вступил Норберт.

Боюсь, против нас двоих у бедняги бывшего маркиза не было шансов. Он застонал, узнав, что в доме будет ресторан, побледнел и стал почти совсем прозрачным, когда ему сообщили о королевской благотворительной неделе и возопил, вздымая к небу кулаки, после известия о немедленном начале ремонта и переделки здания.

— Слушайте, Делиньер, а вы можете находиться только в этом доме? Или можете, например, заглядывать в соседний? — неожиданно спросил Норберт.

— Могу, конечно. На что там смотреть-то? Как у вас по кухне поварята мечутся? Приватных кабинетов вы не держите… — буркнул маркиз.

— А как вы посмотрите на то, чтобы стать у нас негласным начальником службы наблюдения и безопасности?

Мы с призраком оба посмотрели на Норберта с немым изумлением. Святая Бригита, какое изящное решение проблемы!

— Подумайте, какую форму оплаты вы бы хотели получить? — продолжал Норберт. — Будете проявляться у меня в кабинете, когда там только я и госпожа фон Бекк, каждый день, о времени договоримся. Ограничения будут минимальные — ну, понятное дело, персонал и гостей не пугать, посторонним не показываться.

— Кроме особо оговоренных случаев, — подхватила я. — И договор с клятвой посмертием.

— Вы… вы меня ошарашили. Я не знаю… Сорок лет после смерти я никому не был нужен. Да, если правду говорить, я и при жизни никому особо нужен не был, кроме нянюшки, а она умерла, когда мне было девятнадцать, — пробормотал маркиз.

— Ну, подумайте! — заключил Норберт. — В конце концов, можете и не работать на нас, просто сидеть тихо.

— Нет-нет, я согласен! И договор — согласен, вы правы, клятву посмертием я нарушить не смогу. А плату… насчет платы я решил. Во-первых, надгробие. Могила на городском кладбище, в четвертом квадрате, захоронение номер девятнадцать. Там даже плиты нет, некому было класть.

— Принимается. Еще что-то?

— Два раза в году — заупокойную службу, именем Творца. В день рождения и в день смерти, даты скажу.

— Тоже принимается. А заупокойная служба не развоплотит вас?

— Постепенно развоплотит, — ответила я вместо разволновавшегося призрака; мне даже показалось, что он утирает слезы, хотя какие слезы у бесплотного существа. — Но это будет так нескоро, что нас с тобой уже не будет волновать.

— И последнее, — призрак помялся. — Вы дадите мне разрешение иногда кого-то напугать. Согласованно с вами, а? Ну, все-таки я так люблю пошалить!

Глава 15

Мы с Норбертом занялись планами обустройства нового приобретения. Сотрудникам ресторана пока ничего не говорили ни о том, что я стала совладелицей ресторана, ни о планах по расширению. Я вообще крайне не люблю давать кому бы то ни было лишнюю информацию, а уж почему молчал Норберт, не знаю. Может, просто к слову не пришлось.

Дэн не появлялся, сколько я узнала от кого-то из забегавших с коротким вопросом его коллег, он пытался разгрызть историю с Косым Треугольником.

В угловом кабинете каждый день столик был занят, придворная публика оценила нашу кухню. Работы было столько, что официанты сбивались с ног даже в удвоенном количестве. Повара пока кряхтели, но не жаловались — получали они теперь тоже много больше.

Фред Борнлиф вышел на работу и был официально назначен шеф-поваром; обязанности су-шефа пока возложили на Майю. Впрочем, ей это было тяжеловато и отвлекало от ее любимых десертов, поэтому на должность су-шефа мы искали человека.

На место бедной мистрис Робертс взяли новую уборщицу, высокую, крепкую и молчаливую мистрис Кауфман.

Призрачный маркиз ежедневно появлялся в кабинете Норберта, докладывал обстановку, но более никакие злоумышленники не покушались на наше спокойствие. Несанкционированные визиты в мою комнату с пряностями тоже не повторялись.

Словом, мы с Норбертом решили, что неустановленный злоумышленник передумал нам вредить, а может, уехал из города — в общем, разрешили себе расслабиться.

И расслабились.

Я перестала ежевечерне с маниакальной тщательностью развешивать по окнам и дверям магические сигналки, просто обновляла раз в три дня, снова ездила в лавку господина Сяна за пряностями и экзотическими их смесями и даже пару раз прогулялась по набережной Северна с новым поклонником.

Ах, да! У меня образовался поклонник — довольно неожиданно, в общем-то.

После монастырской школы я вернулась домой, в Вицнау; родители были просто счастливы и потихоньку подталкивали меня к мысли о браке. Я и не сопротивлялась, просто пока мне не нравился никто из предложенных ими молодых людей. Так прошел год… А потом наш город накрыла эпидемия белой лихорадки.

Когда все кончилось, родители и бабушка не захотели больше оставаться в Вицнау, где они лишились двоих детей. Они забрали бабушку (хотя кто еще кого забрал!), моего младшего брата Герри, дядюшку Ф. и отправились через весь континент в далекий Сиам, где нам принадлежало поместье на берегу Андаманского моря с плантациями сахарного тростника и ананасов. Я не поехала с ними, а перебралась в Люнденвик.

После того переезда я довольно долго приходила в себя — не в смысле здоровья, тут все было отлично, а психологически. И автоматом, еще на подлете, отметала порхающих вокруг купидонов — ну, не хотелось мне несерьезного флирта, а объекта для чего-то серьезного я не видела.

Потом я пришла в «Олений рог»; неблизкие знакомые решили числить меня любовницей Норберта и успокоились. Надо ли говорить, что этой мысли у меня самой ни разу не возникало?

Так время и шло.

И вот вчера за забронированный столик в угловом кабинете села небольшая компания — три дамы в привычных уже шелковых полумасках, и два кавалера. Одной из дам была Гвендолен, и я подошла поздороваться.

— Госпожа фон Бекк, я рада вас видеть! — Гвен сразу взяла быка за рога. — Как вы знаете, высочайшее одобрение получено, и сегодня я привела к вам человека, который будет заниматься музыкой для нашего мероприятия. Знакомьтесь — маэстро Сольферини!

— Синьора! — маэстро поцеловал воздух в трех сантиметрах над моей рукой. — Я восхищен! В столь юном возрасте вы ведете такое сложное дело! Позвольте мне числить себя среди страстных поклонников вашей красоты и таланта!

Я беспомощно оглянулась на Гвендолен — она явно наслаждалась ситуацией и не собиралась приходить мне на помощь.

— Маэстро, спасибо, что пришли к нам сегодня вечером. Я… — господи, что ему говорить-то? Пожирает меня глазами, даже страшновато как-то! — Не будем мешать дамам, прошу вас пройти со мной в кабинет, там удобнее будет поговорить о музыкальном сопровождении благотворительной недели. Пара концертов, может быть? Или небольшой камерный оперный спектакль?

Маэстро Сольферини вновь завладел моей рукой, я постаралась ее отнять, и, подобрав юбки (а что делать? Если мне приходится выходить в зал ресторана, любимыми кожаными штанами уже не обойтись!), повела его в сторону лестницы на второй этаж. По видимому, маэстро принял приглашение в кабинет за прямое согласие на все, и на лестнице попытался обнять меня за талию. Я с трудом ускользнула, не переставая при этом оживленно болтать, долетела до двери кабинета и распахнула ее.

— Господин Редфилд!

К счастью, Норберт сориентировался и пошел навстречу маэстро, протягивая руку для пожатия.

Маэстро не перестал пожирать меня глазами, но вынужден был перейти на темы деловые. Посидев с ними еще минут десять, я удостоверилась, что разговор наладился и ушла к себе.

Господин Сольферини на этом не успокоился, и продолжал пылко мною восхищаться при каждой встрече, присылал букеты и даже позволил себе однажды дополнить очередную дюжину роз коробочкой с безделушкой.

Безделушку я вернула, но вынуждена была, скрепя сердце, согласиться на прогулку — может быть, прохладный октябрьский воздух у реки охладит и пылкого маэстро?

Пока не охладил.

Однако коробочка навела меня на воспоминание — я ведь находила подобную в том сарае, в котором меня заперли в Косом Треугольнике. А где же она? Я и не вспоминала о находке после того, как оттуда выбралась!

Футляр с кольцом нашелся в кармане кожаной куртки, которую я с того дня не надевала — пришлось ведь платья носить. Я открыла его и стала разглядывать кольцо, не прикасаясь к нему. Довольно крупный аквамарин, тонкая серебристая оправа. Ничего не изменилось. Коробочка обтянута синим бархатом, внутри — белый шелк. На крышке изнутри, на белом шелке — золотая печать мастера, мелко, имя не разобрать. Сила по-прежнему чувствуется, но… вот вроде как было с тем бульоном, пахнет не так. И не так, как в прошлый раз, а еще и не так как надо, я отчетливо это чувствую.

Я подняла от кольца голову и негромко позвала:

— Маркиз, могу я вас отвлечь на минуту?

Из воздуха соткался наш призрачный помощник.

Поначалу, когда я выяснила, что призрак маркиза Делиньера не просто не привязан к особняку, а может разгуливать по всему Верхнему городу, я немало напряглась. Зная «шаловливый» характер покойного Делиньера, несложно было предположить, как любит он заглядывать в женские спальни, чтобы попугать обитательниц, или хотя бы поподглядывать. Но оказалось, что его возможности ограничены несколькими условиями, и главное из них — то, что войти в дом он может только в том случае, если ему даст разрешение или пригласит хозяин. Норберт сразу же дал разрешение на все помещения ресторана, кроме дамской комнаты (маркиз непочтительно фыркнул) и на свой домашний кабинет, я же оговорила в своем доме кабинет и гостиную, с традиционным условием — гостей не пугать, без приглашения не появляться.

— Доброй ночи, госпожа фон Бекк! Как прошел день в ресторане, не спрашиваю, присутствовал!

— Да, маркиз, все отлично. Окажите мне любезность, взгляните вот на это кольцо, — я вновь раскрыла футляр.

— Угу… — В левом глазу призрака сама собой появилась ювелирная лупа — шутник, однако! — Голубой топаз, весьма неплохой… Платина… Весьма сильный артефакт-накопитель, заряженный некромантом. Я бы не рекомендовал его надевать без предварительной обработки магом в ранге не менее магистра. Пожалуй, даже прикасаться бы не советовал.

— Мне показалось, аквамарин.

— Аквамарин обычно менее интенсивно окрашен.

— Я поняла, спасибо!

— А по магической составляющей вопросов нет? Я бы еще посоветовал не тянуть с обращением к магу — и годится, как я сказал, не всякий. Совершенно неслучайно я знаю одного в Нижнем городе, он как раз специализировался в свое время — в мое время — на целительской магии и на противодействии некромантским заклятиям. Конечно, активную практику он оставил, все-таки ему больше трехсот лет, но, думаю, по моей рекомендации он вас примет.

— Рекомендации? А за то время, что вы лишены возможности… ммм… к активным физическим действиям, он не мог о вас забыть? Да и в таком возрасте — маги, конечно, живут очень долго, но он вполне сохранил уровень?

— Ну, признаться, я и сейчас иногда к нему заглядываю — сыграть партию в шатранг, поболтать… -

Ого, какую активную жизнь ведет наш призрак!

— Спасибо, маркиз, завтра же утром воспользуюсь вашим предложением и отправлюсь в Нижний город.

Глава 16

Однако наутро мне вновь пришлось отложить историю с кольцом. Тот же неугомонный маркиз примчался под утро к Норберту со срочным вызовом — в ресторане появился знакомый уже по съемкам моей потайной камеры человек, закутанный в плащ с капюшоном. Норберт вызвал наряд городской стражи, но, пока они — неторопливо, по привычке — дошли до ресторана, там уже было пусто, и запертая входная дверь намекала на излишне буйную фантазию владельца.

Я поспешила в «Олений рог» — Норберт расхаживал по кабинету, изредка останавливаясь и пиная кожаное кресло. Кресло было тяжелым, дубовым, с массивными подлокотниками, и на пинки реагировало слабо. Маркиз Делиньер проявлялся то в одном, то в другом угла кабинета, что, по-видимому, должно было символизировать метания из угла в угол.

— Ну, я же не мог показаться страже! — возопил Делиньер, зависая возле сейфа.

— Конечно, не мог, но из-за этого они сочли меня сумасшедшим! А когда я стал настаивать, ушли, пригрозив штрафом за ложный вызов!

— Норберт, перестань метаться, как тигр в клетке, давай сядем и подумаем! — сказала я, занимая кресло. — И я бы предложила пригласить майора Паттерсона присоединиться к нашим размышлениям. Он-то не подумает, что ты вчера перепил.

— И ему может показаться Делиньер, майор уж точно не будет визжать от страха, как пансионерка, увидевшая мышь, — Норберт внезапно остановился, упал в кресло и взял в руки коммуникатор.

Майора Паттерсона вызов застал, как я и предполагала, на границе Косого Треугольника. Да, десять лет назад тот Дэн, которого я провожала из Вицнау в Военную Академию, на границе не остановился бы — он бы немедленно, не изучив вопроса, вломился в Треугольник… и, скорее всего, на этом бы его карьера кончилась. Если не кончилась бы жизнь.

Но сегодняшний Дэн, опытный офицер, как мне стало известно — два года повоевавший в персидских песках, отличался не только храбростью, но и адским терпением. И я думаю, размотает он историю с Треугольником, вот на пару с королевским магом и размотает. Как раз их вдвоем на экране коммуникатора я и увидела. Вдвоем они и появились через несколько минут в кабинете Норберта, ну, еще бы королевский маг не воспользовался порталом!

— Добрый день, — раскланялся майор Паттерсон. — Рад видеть вас обоих целыми и невредимыми. Разрешите представить вам, мэтр Вильгельм Корстон, главный королевский маг. Мэтр Корстон, а это госпожа Лиза фон Бекк и господин Норберт Редфилд, барон Трогайн.

— Госпожа фон Бекк, рад знакомству. Норберт! — маг коротко кивнул. На вид ему лет тридцать пять — сорок, но маги живут очень долго, и медленно старятся, так что ему может быть с равным успехом и тридцать пять и сто тридцать пять.

— Господа, я хотел бы познакомить вас еще с одним участником нашей встречи, собственно, из-за его информации мы вас и вызвали. Маркиз Делиньер!

Призрак проявился в кресле у стола, с сигарой и бокалом вина в руках, позер! Майон Паттерсон непроизвольно схватился за шпагу.

— М-м, как интересно! — мэтр Корстон подошел ближе. — И давно вы в таком виде пребываете, маркиз?

— Более сорока лет.

— И как ощущения?

— Знаете, в основном — скука смертная, простите мне невольный каламбур. Вот если бы уважаемые владельцы ресторана не предложили мне сотрудничество, впору было бы покончить с собой, заказав обряд экзорцизма.

— Вы позволите потом поговорить с вами поподробнее? Меня очень интересует тема призрачного существования, а имеющиеся свидетельства как-то очень туманны.

— Буду рад! — маркиз коротко кивнул. — Итак, господа, сегодня в процессе ночного дежурства…

Выслушав историю ночного визита, майор хмыкнул. Если бы он не видел запись со скрытых камер, показавшую загадочного человека в плаще во время прошлого визита, он мог бы и усомниться в показаниях нематериального существа. Да что там, он бы и в существовании самого этого призрака усомнился бы, если бы королевский маг не беседовал с призраком так уважительно.

— Это не все, господа! — вступила в разговор я и достала из кармана короткого, по моде, жакета темно-синюю бархатную коробочку. — Вот это я нашла в том самом сарае, в Косом Треугольнике, где очнулась после нападения. Мэтр, проверьте, пожалуйста, то, что находится внутри.

Мэтр Корстон раскрыл коробочку и… аккуратно поставил ее на стол, подальше от всех. Маркиз отлетел к самой двери и слегка побледнел, готовясь к бегству. От кольца так фонило Силой, темной и какой-то запачканной, что казалось — оно сейчас взорвется.

— Однако! Госпожа фон Бекк, а больше никаких артефактов вы там не нашли? Посох Верделета, например?

— Нет, только это. — В горле у меня пересохло. — Вообще-то сегодня я собиралась к магу, посоветоваться по поводу этого… предмета.

— Понятно. Ну, считайте, что мага вы нашли. Вы позволите, я это уберу пока подальше? — Корстон аккуратно закрыл коробочку и исчез в открывшемся портале.

— Лиза, дорогая, а почему ты мне сразу не рассказал о своей находке? — Дэн явно был разозлен.

— Да просто потому, что я о ней напрочь забыла! И только вчера нашла в кармане куртки, случайно!

Портал вновь раскрылся, пропуская мэтра Корстона.

— Ну что же, дамы и господа, мы с вами имеем несколько существенных событий, но пока не понимаем, как они связаны между собой. Первое — появление неизвестного в ресторане во внеурочное время, с ключами или копиями ключей от входной двери. Второе — отравление пищи. Третье — нападение на госпожу фон Бекк. Четвертое — нахождение кольца, излучающего темную Силу. Пятое — второе появление неизвестного в ресторане. Кстати, кто-нибудь проверял, не появилась ли снова отрава?

— Нет… — ответили мы с Норбертом одновременно.

— У меня вызывают некоторые сомнения два или три сосуда… — скромно сказал призрак. — Нет-нет, я не могу почуять яд, просто я видел, к чему прикасался незнакомец. Кстати, сразу говорю, он был в перчатках, так что никаких отпечатков пальцев не будет. И еще, он точно не маг. Магию я чувствую.

— Ах, как интересно, — пробормотал мэтр Корстон, заворожено глядя на маркиза. — Ах, черт побери, как интересно…

Мы все спустились в кухню, и призрак указал на то, к чему прикасался ночной гость. Снова емкость с разморозившимся бульоном, соус айоли к рыбному супу по-марсальски и — увы! шоколадный крем для того самого знаменитого фондана. Мэтр закрыл все три емкости стазисом, и опять порталом перекинул в лабораторию, чтобы досконально проверить на наличие чего-то неподходящего.

Вернувшись в кабинет, мы расположились в креслах и Норберт, запоздало вспомнив о долге гостеприимства, разлил по хрустальным «тюльпанам» тридцатилетний келимас.

— А собственно говоря, почему мы решили, что отравление в ресторане… — начала я

— Прямо скажем, диверсия! — прервал меня Норберт.

— Согласна, диверсия! Так вот, диверсия и темное кольцо — почему мы решили, что они связаны? Может быть, это кусочки от разных мозаик?

— То есть, вы считаете, что кольцо оставили в Косом Треугольнике не для того, чтобы вы его нашли, а — просто оставили. Забыли, спрятали и не забрали потом, положили на хранение?… — заинтересовался маг.

— Даже может быть, что в Треугольнике пересекаются дорожки не одной и не двух группировок, — кивнула я. — И участники одной тюкнули меня по голове и сунули в этот сарай, чтобы я там, как минимум, осталась надолго, а может, и умерла — а участники другой, не подозревая об этом, оставили в потайном месте футляр с кольцом. Или одни оставили футляр, а другие должны были забрать? А тут меня притащили…

— Если так, то мы можем отбросить магическую часть загадки, и все становится существенно проще, а? — с надеждой спросил Дэн. — Мне тоже не очень нравится идея о такой нечеловеческой прозорливости наших диверсантов, будто они предвидели, что Лиза влезет в тот ящик или тумбочку, найдет поганое кольцо, притащит его в ресторан и будет дожидаться, пока оно рванет. Слишком много допущений.

— Ну, кольцо я изучу в нашей лаборатории, она отлично защищена. Так что давайте рассматривать вторую сторону нашей задачки. Кто хочет навредить «Оленьему рогу», зачем и почему? — сформулировал маг.

А призрак добавил:

— И связана эта диверсия лично с владельцем или с деятельностью ресторана?

Глава 17

Вечером в ресторан на мое имя доставили конверт — пухлый, из особо роскошной бумаги с тиснением. Судя по тому, что вытеснен был королевский герб, письмо прислали из королевской канцелярии.

Внутри было приглашение на бал-маскарад в честь Самайна, который состоится в ночь на 1 ноября во дворце. Маскарадный костюм и полумаска немагического характера обязательны.

Признаюсь, приглашение меня напрягло.

Последний раз я была на балу за две недели до белой лихорадки — на настоящем балу, я имею в виду. Разумеется, дружеские посиделки небольшой компанией в расчет не принимаются. То есть, прошло уже больше четырех лет. Конечно, у меня нет подходящего костюма, нужно делать прическу, брать из ячейки в банке драгоценности, покупать духи… Но отказаться от приглашения из дворца невозможно, особенно с учетом популярности нашего «Оленьего рога» и дворцовых обитателей.

— Майя, выручай, а? — подруга вовремя заглянула в мою комнату за кардамоном. — Что сейчас носят в высшем свете?

Если бы не бескрайняя любовь Майи к десертам и не то, что она была сама себе хозяйкой, ей бы больше пристало жить маркизой или графиней в загородном поместье, следить за воспитанием двоих-троих прелестных деток, да изредка посещать светские мероприятия. Для этого у нее было все — красота, обаяние, отличное воспитание и образование, а главное — то, что она была единственной наследницей двух старинных аристократических родов. Родители ее, потомственные дипломаты, в данный момент представляли интересы нашего королевства при дворе Родриго IV, короля Спаньи, и на дочь могли влиять лишь посредством писем. Поэтому Майя окончила высшие курсы в признанной столице гастрономии, Лютеции, и с удовольствием занималась десертами в «Оленьем роге».

Майя минутку подумала и решительно сказала:

— Вот что, давай-ка мы с тобой прямо сейчас и рванем к портнихе. До открытия еще три часа, Норберт, я думаю, переживет наше отсутствие по столь важному поводу.

Зеркало отражало меня в полный рост. Две девушки, помощницы знаменитой госпожи Лауримиэль, суетились вокруг меня, снимая мерки.

Ничего особенного в зеркале не отражалось — средний рост, фигура неплохая, но не выдающаяся; серые глаза, прямые темно-русые волосы, прямой нос. Волосы я заплетаю в косу, ношу коричнево-зеленую гамму… Вот мама у меня красавица, и даже рождение четверых детей не испортило ее фигуру и нежный цвет лица. А я вроде бы и похожа на нее, а вот, как говорила одна монахиня в школе — без щелчка. Ну, с другой стороны, на маскараде я могу хоть гномкой нарядиться, хоть адской гончей, хоть дубом раскидистым — нигде не оговорено.

Госпожа Лауримиэль впорхнула в комнату, как весенний ветерок — стройная, в летящем зеленом платье, золотые локоны рассыпаны по плечам. Я даже позавидовала на мгновение…

— Ну что, девочки, закончили с мерками? Отлично, бегом в хранилище за альбомами тканей. Принесите мне… мммм… пятый, шестой и, пожалуй, девятнадцатый!

— Девятнадцатый? — спросила с интересом та, что повыше. — Но у госпожи фон Бекк русые волосы, разве ей пойдут золотистые тона?

— Конечно! Главное, правильно подобрать оттенок! — рассыпался серебряный смех. — Идите, ищите, а мы пока поговорим! Итак, Лиза… Вы ведь позволите называть вас по имени? Ну вот, а вы меня зовите Лаурой. Итак, что бы вы хотели надеть для бала-маскарада?

После полутора часов обсуждений, примерок и рассматривания картинок я чувствовала себя, как выжатый лимон, Майя украдкой зевала, и только Лаура была по-прежнему свежа, как весенняя травка.

— А может, не мудрствовать лукаво? Надену охотничий мужской костюм побогаче, маску — и отлично.

— А танцевать? — спросила Майя.

— А я не буду танцевать. Я ж иду не за тем, чтобы искать женихов, а чтобы приглашение не пропало. Выразить уважение королевскому дому и двору, и все такое.

— Вообще идея неплохая, мне нравится — можно, например, нарядиться Кернунносом, — задумчиво сказала Лаура.

— Не-не-не! Я не готова весь вечер таскать развесистые рога! Даже если их сделать из картона, и голова не будет перевешивать — я ж за все двери буду цепляться!

— Кроме того, на прошлом летнем маскараде, который проводили в саду, Кернунносом оделся Вальдрун, — добавила Майя.

О, кто такой Вальдрун знала даже я!

Граф Вальдрун был желанным гостем на любой вечеринке — его присутствие гарантировало гостям, что скучно не будет. Он не был записным сплетником, но всегда знал все, что происходит в Верхнем городе Люнденвика. Он не был злоязычен, но его очень старались не задевать, потому что двумя-тремя фразами он умел обозначить место собеседника в светском обществе, свое к нему отношение и даже причины всего. На недавнем летнем маскараде, как уже сказала Майя, он был одет Кернунносом, древним рогатым богом охоты — и следовало ожидать, что не один светский щеголь станет ему подражать в этот раз.

— Ну, хорошо, — вздохнула Лаура. — Тогда будем отталкиваться от цвета. Мы выяснили, что Лизе идет оливковый, охра и светлый яблочно-зеленый.

— Светло-зеленый, — решительно сказала я. — В коричневом и оливковом я хожу каждый день. Светло-зеленый, самый простой крой, никаких рюшечек. Узкая юбка с разрезом слева.

— А если вот так? — карандаш Лауры порхал по листу бумаги — узкий силуэт, расширенные от локтя книзу рукава, разрез, отделанный скромной вышивкой. — И, может быть, изумруды. И высокую прическу. И получится у нас некая дриада… Я добавлю вышивку в тему. И подумаю, какой аксессуар, чтобы получился, и правда, маскарадный костюм.

Она посмотрела на рисунок, на меня, карандаш взлетел и, помедлив, коснулся листа еще пару раз.

— Ну, слава богам, решили! Пойдем, Лиза, а то Норберт нас зажарит. Лаура, в любой вечер в «Оленьем роге» для вас найдется столик! — и Майя решительно потянула меня к выходу.

В ресторане нас уже ждал непочатый край работы, и заказанное платье я выкинула из головы, поставив в свой коммуникатор напоминалку на день, назначенный для примерки — к счастью, понедельник, выходной.

К концу работы появился Дэн — очень довольный и невероятно загадочный. Пока я убирала свой рабочий стол, закрывала шкафы и проверяла герметичность стеклянных банок, он успел съесть две порции фаршированных гусиных шеек и теперь благодушествовал, попивая красное вино.

— Привет! Какие-то новости? — поинтересовалась я, подсев к нему. Патрик, официант, не спрашивая, принес мне запотевший бокал розового из Провенса.

— Ну, не по основному нашему делу. Просто Корстон разобрался с найденным тобою кольцом. Очень интересная оказалась штучка, и, к счастью, никак не связанная ни с тобой, ни с Норбертом, ни с рестораном.

— Расскажешь?

— Сам расскажет. Дня через три появится, он сейчас в Оргриммаре.

— Господи, а там-то он что делает?

— Там, представь себе, проходит конференция по рунической магии. И мэтр Корстон ведет аж целую секцию.

Я чуть не подавилась розовым вином. До чего же дошло всеобщее благолепие, если магические конференции проводятся в столице оркской Степи? Интересно, что я еще пропустила за годы своего, так сказать, затворничества?

— А кто к нам в ресторан наведывался, что-то прояснилось?

— Пока ничего не ясно, — Дэн резко помрачнел. — Магические следы затерты, даже в кладовой не удалось их определить. Если уж Корстон не смог ничего найти, сама понимаешь, затирал специалист хорошего уровня. Или с очень мощным артефактом. Про дом мистрис Робертс и говорить нечего, там уже родственники все затоптали. В тех продуктах, что мы отсюда забрали, нашли особые неомыляемые полиэфирные воски…

— ЧТО???

— Ну, в общем, такую дрянь, которая организмом не усваивается, и примерно через час после съедения… ээээ… вытекает. Сама. И пахнет.

— Ой… То есть, если бы мы не пригласили маркиза присмотреть за «Оленьим рогом», кто-то из гостей получил бы шоколадный десерт вот с этим?

— Именно. Кто-то очень вас не любит.

Глава 18

Меня мучила мысль, что какой-то вопрос я Дэну не задала, и ночью этот вопрос всплыл в моем сне.

Вообще сны я вижу цветные, очень подробные и увлекательные; чаще всего, события происходят в знакомом месте, но выглядит оно при этом совершенно иначе. Вот сегодня я понимала, что я в Люнденвике, и так же текла через город широкая река, украшенная мостами — но не было никакого Верхнего города и фуникулера, высились странной формы здания (в виде стеклянного яйца, например), и надо всем царило гигантское вертикально поставленное колесо с прицепленными к нему кабинками. Колесо медленно вращалось, и в кабинках сидели люди.

Во сне я открывала ключами одну дверь за другой — огромная, тяжелая связка, увиденная мною во всех подробностях. Вот оно! Как открывали дверь в «Олений рог»?

После первого проникновения мы сменили все замки — и механические, и магические. И над магическими работал серьезный магистр, не подмастерье пятой ступени, давший право открывания их Норберту, Майе, мне и метрдотелю Джонатану. Да, и уборщице, тогда еще была мистрис Робертс. И ключи от механических замков на входных дверях, соответственно, были у этих же людей.

Но наш незваный гость во второй раз проник в «Олений рог» так же легко, как и в первый. Его не поймали магические сигналки, и ему не составило труда не только открыть двери, но и закрыть их, уходя. Аккуратный, собака!

В воскресенье вечером я все это и изложила Дэну, который снова ужинал у нас. На сей раз, он расправлялся с мясным хлебом с белыми грибами и сушеными томатами под ячменную aqua vitae, выдержанную восемнадцать лет в дубовых бочках. Аккуратно выцедив последние капли золотистого напитка из тяжелого стакана, он ответил:

— Да, мы все это просчитали. И понятно, что взломщика сопровождал маг, рангом не менее магистра. Ну, или серьезный маг подготавливал ему отмычку, отвод глаз, заклинание стирания следов. Найдем, сколько тех магистров в Люнденвике? А вот ключи… кто-то свой ведь постарался.

— Кто? Я? Норберт? Ты же понимаешь, что это было бы смешно. Уборщиц можно исключить, мистрис Робертс умерла, а новую уборщицу взяли совсем с ней не связанную.

— Нет-нет, я имел в виду другое. Вот представь себе — ты пришла домой, что ты делаешь? Опиши подробно.

— Ну… снимаю сигналки, открываю дверь ключами, вхожу. Снова навешиваю сигналки, поднимаюсь на второй этаж в спальню, бросаю сумку в шкаф, переодеваюсь…

— Стоп. А представь себе, что ты пришла не одна. Есть у твоего спутника возможность снять копии с ключей?

— Ну, если учесть, что со мной вместе в мой дом в последнее время приходили только ты и Норберт… тогда в принципе да.

— Ну вот. А теперь посмотрим на всех, тобой перечисленных лиц с другой стороны — мужчина может придти домой, например, с любовницей, или отправиться к ней. Подруги, друзья, родственники, домработницы — на пять человек, имеющих полный комплект ключей, набирается пять десятков тех, кто имел возможность ключи скопировать. Вот сейчас мы всех и проверяем. Расследование — это в первую очередь рутина, — завершил он, и забросил в рот ложечку финикового пудинга.

— Понятно, — вздохнула я. — И как теперь жить, когда в любой момент отовсюду ждешь какой-нибудь подлости?

— А ты не жди. Живи спокойно, иди на бал — мы за тобой присматриваем.

В понедельник я отправилась на примерку. Разумеется, с Майей — могла ли она упустить такой цирк, как облачение меня в парадную одежду?

Госпожа Лауримиэль ждала меня. Она с довольным видом заахала над коробочкой с десертами из «Оленьего рога», и передала меня в руки помощниц. Девушки бойко облачили меня в платье, скололи булавками незакрытые швы и принесли необходимые для примерки туфли на каблуках.

— Я с этого не упаду? — с опасением посмотрела я на тоненькие высокие шпильки. — Может, пониже каблук взять?

— Можно и пониже, но тогда силуэт будет менее выигрышный, — Лауре хотелось настоять на своем.

— Ну да, а если я споткнусь на первой же фигуре танца, получится очень выигрышно! Я такие туфли лет пять не надевала, разучилась уже на каблуках ходить. Нет, давайте пониже каблук. Я сейчас как раз пойду покупать туфли к этому случаю, вот как раз и выберу подходящий…

С тяжким вздохом леди-модельер согласилась на такое нарушение образа, и я получила обувь на приемлемой высоте каблука.

Платье было из светлого шелка цвета летнего яблока, с легкой струящейся юбкой и расширяющимися рукавами — все, как мы и видели на наброске. Но набросок не передавал мягкости и нежности шелка, изящества вышитых более темным зеленым тонких веточек и мелких золотых цветов. От платья и вправду веяло летним лугом и заповедной рощей.

— Отлично! — воскликнула Майя, хлопая в ладоши. — Просто замечательно! Теперь за туфлями и выбирать драгоценности. А перед балом я сама тебя причешу, тут не высокая прическа нужна, что-то другое.

Туфли были выбраны почти мгновенно, благо мы знали, что именно хотим. Магический пасс — и мягкая кожа приняла точь-в-точь оттенок платья.

— И пряжки добавьте, с мелкими серебряными цветами, — распорядилась Майя. — Пришлите в дом госпожи фон Бекк на бульваре королевы Беаты.

Мастер-сапожник, немолодой полуэльф, молча склонил голову.

Драгоценности, подаренные мне родителями, как и несколько безделушек, которые я покупала сама, хранятся в ячейке все в том же Драхтаугалергн-банке. Почтенный господин Свирфнедс, снова тщательно проверил отпечаток моей ауры и кристалл с подписью, легким кивком подозвал помощника — судя по похожести носов картошкой и одинаковому оттенку огненно-рыжих волос и бороды, сына или племянника — и вручил ему ключи от ячейки.

— Проводи.

Юный гном извлек из ячейки ящичек розового дерева и с поклоном затворил за собой тяжелую дверь. Я извлекла из ящичка несколько футляров и пару шелковых мешочков.

— Ну вот, давай смотреть. Это бабушкины изумруды, они не подходят, такой интенсивный цвет убьет платье. Это рубиновое колье, тоже не отсюда. Да и тяжелое оно, как вериги, надо будет когда-нибудь переделать. Жемчуг… ну, жемчуг вполне подойдет, наверное…

— Ага, все дебютантки и барышни на выданье будут в жемчуге. — Отозвалась Майя. — Давай дальше смотреть.

— Да почти все уже. Бриллианты мама оставила себе, да я бы и не стала их носить. Ну, есть, конечно, прабабкины сапфиры, но там оправа по моде стодвадцатилетней давности.

— А это что? — она потянула один из мешочков.

— Не знаю. Это мне бабушка уже в последнюю минуту сунула в шкатулку, я даже и не посмотрела.

Из мешочка вывалился букетик — небольшой, с пол-ладони. Полевые цветы — ромашки, пара колокольчиков, незабудки, зеленые веточки… Лепестки ромашек были из лунного камня, серединки — из желтого топаза; чашечки колокольчиков составил аметист, ну, а на незабудки пошли аквамарины. Зеленые листья, по-моему, были из бериллов. В комплект были вложены также три шпильки-ромашки.

— Cлу-у-шай, а ведь это то, что надо, — протянула Майя. — Приколоть на плечо букет, заколоть прическу шпильками. Лесная царевна!

До среды, дня бала, осталось два дня.

Глава 19

Уже утром в среду я достала приглашение и с досадой обнаружила приписку. Ну, могла бы и раньше сообразить, что мне понадобится сопровождающий. Светские дамы не являются на балы в одиночестве, даже на балы маскарады.

— Норберт, ты мне составишь компанию? — поинтересовалась я, когда на экране коммуникатора появилось его лицо.

— Да я, собственно, и не сомневался, что ты меня пригласишь. Даже предупредил всех, что сегодня нас обоих не будет, и оставил за старшего Джонатана.

— А если что, куда придет наш маркиз? В королевский дворец привидение не пустят!

— Ха! Я познакомил с ним Джонатана, так что в случае чего призрак известит его!

— И как?

Сложность была в том, что наш прекрасный мэтр происходил с далеких островов Караибского моря, где ко всем проявлениям не-жизни относятся крайне отрицательно. Долгий и чаще всего печальный опыт его чернокожих предков — именно они отправляли мрачный и таинственный культ духов лоа — заставлял бояться всех потусторонних явлений.

— Ты знаешь, они прекрасно поладили на почве любви к шатрангу. Вчера, когда я уходил, они как раз заканчивали восьмую партию.

Я представила себе эту картинку и сдавленно захихикала.

— Так что я заеду за тобой в девять, — закончил Норберт и отключился.

Норберт для маскарада выбрал пиратский костюм, и был неприлично хорош в высоких ботфортах, шитом золотом камзоле нараспашку, чтобы видны были рукояти двух гигантских пистолей, и треуголке поверх красной банданы. Я спустилась к нему без опоздания, и его искреннее восхищение было мне приятно. Мастерицы госпожи Лауримиэль постарались на славу, сделанная Майей прическа меня украшала — она забрала мои волосы в золотую сетку и заколола ее шпильками с цветочными головками, я выглядела отлично.

Верхний город невелик, и через десять минут наш экипаж остановился возле Южных ворот королевского дворца. Я уже было испугалась, что придется идти пешком от ворот до паркового павильона, где традиционно проводятся балы на Самайн, но у ворот всех гостей поджидали легкие паланкины, и трепать тонкие каблуки по дорожкам парка не пришлось.

Под потолком павильона плавали разноцветные магические фонарики так, что центральная его часть была ярко освещена, а углы и закоулки, образованные купами деревьев в кадках, оставались в таинственном полумраке, уводящем дальше, в зимний сад. Костюмы гостей способны были вогнать в оторопь и бывалого светского хроникера — монашки и демоны, русалки и лешие, стражники и пажи, феи, маркизы в фижмах и наяды почти ни в чем… Три или четыре Кернунноса, как и предполагала Майя, с рогами разного размера и увесистости. Рослая фигура в белом — все, от туфель до перьев на шляпе, только полумаска черная; смею предположить, что это король.

Самые разные напитки были выставлены на длинных столах, и ловкие юноши в туниках разливали их всем желающим. Закуски были выложены на платьях-столах — да-да, девушки-служанки были одеты в платья с прямыми горизонтальными фижмами, на поверхности которых можно было найти что угодно, от тарталеток с черной икрой до маленьких стаканчиков с крем-супом. Девушки медленно прохаживались по залу, ловко огибая танцующих, и предлагали желающим поддержать свои силы.

Норберт сжал мой локоть и шепнул на ухо:

— Я тебя покидаю, не скучай!

Я и не собиралась скучать. Найдя себе вино по вкусу, я разглядывала публику, отмечая удачные костюмы. Гремел оркестр, видимо, маэстро Сольферини подготовился к балу основательно.

— Вы не любите этот танец? — прозвучал вопрос за моим плечом.

Я повернулась и почти уткнулась носом в перевязь почти такого же яблочно-зеленого цвета, как мое платье. Перевязь пересекала широкую грудь, мужчина был выше меня чуть не на голову, и в прорезях маски весело блестели ярко-голубые глаза. На перевязи висел золотой рожок, так что, видимо, это был вариант охотничьего костюма. От него замечательно пахло дубовой корой, мхом и свежей зеленью.

— Почему же? Люблю! — улыбнулась я.

— Тогда вы позволите?… — он забрал опустевший бокал у меня из рук, и мы влились в толпу кружащихся в вальсе.

Я давно не танцевала, и совсем забыла, какое это удовольствие — кружиться почти в объятиях мужчины; то, что он был высок, хорошо сложен и совершенно мне незнаком, только добавляло удовольствия танцу.

— Кто вы, дриада? Лесная богиня Блодуэд? — спросил он, склоняясь к моему уху.

— О, так далеко я не заглядывала! Пожалуй, для себя я назвала этот костюм «летняя яблочная плодожорка». Это не испортит вам аппетита?

— Ну, все-таки летняя! Что может быть лучше в первый день ноября, чем напоминание о лете? — и мы оба рассмеялись. Ни о чем, просто от удовольствия танца, ночи, музыки…

Музыка закончилась, но охотник в зеленом придержал мою руку.

— Не убегайте, прошу вас! Я могу предложить вам вина?

— Вина… пожалуй, розового я выпью с удовольствием!

Он подозвал официанта, и через мгновение у нас обоих в руках искрилось розовое игристое в высоких бокалах-флейтах.

Следующий танец вновь сменился бокалом вина, и в какой-то момент я обнаружила, что мы углубились в почти неосвещенные дорожки зимнего сада. Мой спутник мягко отнял у меня бокал, поставил его на край кадки с апельсиновым деревом, и я очутилась в его объятиях. Губы прикоснулись к моим, сперва нежно, затем требовательно — я вздохнула и закрыла глаза.

Не знаю, сколько прошло секунд, минут или дней, когда за кустами где-то слева раздался приглушенный, но все равно довольно резкий женский голос:

— Здесь точно никого нет?

— Нет, Альфред проследил, чтобы сюда никто не входил, — ответил мужской голос.

— Ну, хорошо, — она демонстративно недовольно вздохнула. — Рассказывай. Почему у вас опять что-то не получилось? В чем дело теперь?

— Госпожа…

— Тихо! Имен все-таки не называй, даже у кустов есть уши! — прервала женщина.

— Да, конечно… Все было сделано, как вы велели. Наш… посланец, назовем его так, зарядил три емкости, на всякий случай — бульон, соус и десерт. Не должно было сорваться, его никто не видел! Ключи подошли идеально…

Женщина самодовольно хмыкнула.

— Еще бы!

— Но ничего не произошло. Никаких недовольных клиентов, никто не пострадал, никто не скандалил, — продолжил мужчина, он явно оправдывался. — Надо менять тактику, я думаю. Если вы хотите, чтобы он разорился…

В этот момент где-то в глубине зимнего сада распахнулись двери, луч яркого света прорезал полутьму и раздались голоса нескольких переговаривающихся людей.

— Тихо! — прошипела женщина. — Сюда идет королева со свитой, не нужно, чтобы нас видели вместе. В субботу увидимся на охоте, там будет проще поговорить.

Шелк прошуршал совсем рядом, до меня донесся терпкий и сладкий, тяжелый аромат ее духов, и она растворилась в темноте. Жаль, что я не могла увидеть, кто это был — я бы с удовольствием содрала с нее полумаску. Платье было довольно темное, красное или вишневое, попробую увидеть в зале.

Я разжала пальцы — оказывается, я вцепилась в руку моего спутника, словно в горло загадочной дамы.

— Простите, — сказала я негромко. — Надо же, какие любопытные вещи можно ненароком услышать в ночном саду! Но боюсь, мне нужно идти, иначе я останусь без экипажа.

— Минутку, — мой загадочный охотник придержал мое запястье. — Мне хотелось бы увидеть вас снова!

— А вдруг я страшна как смертный грех, и удачная полумаска просто помогает мне это скрыть?

— Вот я и хочу это проверить!

Я повернулась к нему — мы вышли уже из зимнего сада почти к центру зала, и яркий свет заливал гостей, безжалостно указывая на развившиеся локоны, помятые платья, размазанную помаду. Мой спутник был почти безупречен, только кружевные манжеты слегка смялись.

— Хорошо, — медленно сказала я. — В понедельник я свободна, давайте встретимся днем и пообедаем. Где-нибудь в Верхнем городе, годится?

— Отлично, — кивнул он. — С часу дня я буду ждать вас в «Кошке и кофейнике», это на набережной капитана Беллинстена…

— Я знаю.

Женщин в темно-красных, вишневых и красно-коричневых платьях в зале было шесть или семь. Мимо трех я прошла, разыскивая Норберта, но запах духов был совершенно другим. Еще одна дама в темно-красном шелке и полумаске с высокими перьями стояла возле девушки в платье-столе, и я подошла, сделав вид, что выбираю закуску.

Духи! Точно тот самый запах! Это она, таинственная заказчица наших неприятностей!

Как бы узнать, кто она? Лакеи не скажут, а вот придворные дамы должны знать всех. Мне бы теперь отыскать в этой женщине какую-то примету, по которой мог бы ее опознать Дэн. Я искоса взглянула на нее, запоминая фигуру, в этот момент она протянула руку за пирожным, и на мизинце блеснуло кольцо. Темно-красный камень, вроде сердолика, с плоской поверхностью, на которой виднелась гемма; камень обвивает оправа — тело змеи с искусно вырезанными чешуйками. Кольцо приметное, если она хоть раз его надевала до этого, кто-нибудь наверняка запомнил.

Девушка-стол сдавленно пискнула — дама ткнула ее в бок веером.

— Стой спокойно, бездельница, или я прикажу, чтобы тебя выпороли! — прошипела она.

Выбрав тарталетку с икрой, дама в красном проплыла мимо меня, не преминув толкнуть. Я спокойно отступила на полшага, чтобы пропустить ее, и повернулась к столику. Разглядывая закуски, я спросила:

— Кто эта фурия? Не знаете?

— Не знаю, — глотая слезы, ответила девушка. — Но она не из придворных дам, одета по моде трехлетней давности. Да и пороть слуг… я про такое только слышала от старых камеристок.

— А сможете узнать? Вот моя карточка, если что, — я протянула ей белую картонку.

— Попробую, — та кивнула головой. — Да, не берите птифуры с паштетом!

— Почему?

— Поваренок хвастался на кухне за завтраком, что плюнул в паштет, потому что главный повар оттаскал его за ухо.

Святая Эрменджильда, какие тут страсти бушуют!

Глава 20

Наутро я, едва проснувшись, позвонила Дэну. Неизвестная в темно-красном собиралась встретиться со своим приспешником на королевской охоте, там наверняка будет кто-то из сотрудников Службы безопасности — возможно, они смогут ее установить?

Но майор Паттерсон был категорически недоступен, экран коммуникатора оставался темным.

Ладно, буду дозваниваться периодически постоянно. Время еще есть.

Пока нужно отвезти в банк украшения и заехать к Лауре, поблагодарить. А заодно, может быть, попробовать узнать о даме в красном. И, что греха таить — интересно было бы до встречи знать имя охотника, с которым свел меня бал.

Лаура была занята, и я ждала ее за чашкой чая с земляникой и шиповником и просмотром модных журналов.

Итак, свежий номер, мода на ноябрь.

Повседневные платья… интересно, куда можно пойти в таком платье в нашей повседневности? Открытые плечи и короткая юбка с подолом, изрезанным ломаными линиями, как-то не очень подходят к ноябрьской погоде.

Деловые костюмы… никогда в жизни! Лучше я буду ходить всю жизнь в одних только кожаных штанах, чем надену такое.

Домашняя одежда… сплошные котики и бантики…

Вечерние платья… о, а вот это знакомый фасон! Практически такое платье с турнюром и оборками, только не болотно-зеленое, а скорее цвета красного вина, было на искомой даме! Интересно, как она сидит в таком турнюре…

— Ну, как прошел бал? — распахнув объятия, из-за портьеры вышла Лауримиэль.

— Замечательно! Я вот и заехала поблагодарить — если бы не твое мастерство, мне бы там нечего было делать!

— А, смотришь журналы? Эту кипу отложи, я их держу для специфических клиенток, которым показать нечего, кроме спеси.

— Да, я и смотрю, что вещи не в твоем стиле. Кстати, не ты ли шила вот такое платье в винно-красном цвете? — поинтересовалась я лениво.

— Ну что ты! Этот журнал здесь лежит для анти-примера, мои клиентки такое бы не посмели мне заказать. Но я, пожалуй, знаю, кто его шил. — Лаура покопалась в шкатулке и вручила мне визитную карточку.

«Госпожа Филинея Стелли, индивидуальный пошив для взыскательных клиентов». Бумага с мраморными разводами, золотой обрез, золотые буквы… еще голографической фотографии владельца не хватает для полного образца дурновкусия.

Я положила карточку на столик и стала описывать вчерашний бал.

— Ну, а мужчины? — блестя глазами, спросила Лаура. — Ты себе кого-то нашла там?

Дверной колокольчик зазвенел в тот момент, когда я уже готова сознаться… Пришли клиентки, и Лаура сорвалась с места, чтобы их встретить.

Ну что ж, самой-то себе можно сознаться — я огорчена, что не удалось порасспрашивать всезнающую госпожу Лауримиэль о высоком широкоплечем мужчине с голубыми глазами, которому так шел охотничий костюм.

С другой стороны, может, никакого продолжения не будет — он не придет в «Кошку и кофейник», он придет, но я ему не понравлюсь без маски, или он мне без маски не покажется… И что себя заранее настраивать на… на роман? На любовь? А целуется он классно!

Дэн объявился только вечером, весь день его номер не откликался. Был он умучен аж до зелени, и еды в меню не выбирал, а схватился за ложку и стал спешно загружать в себя чаудер. Признаюсь, я велела Джолли, официантке, подать Дэну чаудер не только потому, что его только что сняли с плиты, но и из любопытства: как отреагирует майор на такое необычное блюдо?

Когда в глубокой тарелке показалось дно, майор застыл, разглядывая очередную ложку с супом, и подозвал Джолли.

— Дорогая, — сказал он очень вежливо, — а позови мне Лизу фон Бекк.

— Я здесь, Дэн, — подошла я к нему от винного шкафа. — Привет!

— И тебе привет! Скажи мне, что я ем?

— Чаудер.

— Спасибо, дорогая, разъяснила! Я сразу все понял!

— Блюдо, придуманное каджунами и их потомками, лет триста назад. Очень питательно, а у тебя был вид усталый и замотанный, и ты явно не обедал. Хочешь на горячее лазанью?

— Лазанью я хочу всегда, а ты мне заговариваешь зубы. Мне показалось, что в этой тарелке, — он протянул пустую тарелку Джолли, — была копченая рыба и молоко? Я не ошибся?

— Ты не ошибся, конечно! Но ведь вкусно было? — стояла я на своем.

— Вкусно, — махнул рукой Дэн. — Но если что…

— То еще как, и немедленно, — понятливо подхватила я.

Джолли принесла большую порцию лазаньи, и Дэн принялся за блюдо, более для него привычное, а я села напротив с традиционным бокалом розового, и стала рассказывать ему о разговоре, услышанном в зимнем саду королевского дворца.

— Субботняя охота, — он в задумчивости потер лоб. — Я боюсь, что там ничего отследить не удастся. Будет несколько свор собак, гости разделятся. А кто-то вообще останется на месте, так сказать, бивака. У меня народу не хватит, чтобы за всеми проследить, тем более, что дама может остановиться поболтать с кем угодно по любому поводу. А вот портниха, как там ее, Филинея Стелли — это перспективнее. Да и перстень приметный.

— Только не говори, откуда…

— Ну, разумеется! Ладно, надо мне идти, работы по горло. Ты вот что, одна не ходи ночью, и девочек предупреди — в Нижнем городе орудует маньяк, уже три жертвы. Пожалуй, я прикажу патрулю стражи, чтобы к концу работы ресторана они были здесь и проводили, кого надо, до дому.

— Ну, я-то в Верхнем живу…

— Не рискуй, не надо. Кто знает, что влезет в его вывернутые мозги? Пусть тебя Норберт проводит, что ли, или патруля дождись!

Люнденвик спокойный город, и даже городская стража у нас работает хорошо, хотя и медленно. Здесь нечасто случаются убийства, даже на так называемой бытовой почве. Все-таки спокойная жизнь, уверенность в том, что завтра не ворвутся в город орды наемников, сжигая все на своем пути, или не заберут всех мужчин на войну с орками — это выветривает мысли о насилии. Жена, повздорившая с мужем, скорее схватится за тряпку или веник, чем за сковородку. Но все-таки иногда у кого-то мозги срываются с цепи, и над городом повисает тягостное облако страха и непонимания — почему? За что?

Норберт все понял с полуслова, достал личные дела сотрудников и до конца работы расписал, кому с кем по дороге и кто кого провожает. Двум официанткам, как оказалось, нужно было добираться до дому больше часа пешком, и он заказал и оплатил для них кэб.

Подумав, я предложила приобрести пару — тройку экипажей в собственность ресторана. Место для того, чтобы их поставить, найдем в саду новой территории — и можно будет, как вот сейчас, персонал по домам развезти. А бывает, и нередко, что клиент своим ходом уйти уже не в состоянии, так что опять же экипаж пригодится…

Вот бы все наши проблемы решались так же легко, думала я, тщательно закрывая за собой дверь моего дома и активируя защитный круг.

От кашля за спиной я подпрыгнула с одновременным поворотом на 180 градусов.

— Леди, не пугайтесь, это я, Делиньер! — Призрак вышел из портьеры.

— Маркиз, ради всех богов, не делайте так больше! Я если не умру от испуга, так расшибу голову о потолок!

— Прошу прощения, я торопился вас предупредить. За домом сегодня следили, и вроде бы осматривали, как влезть внутрь. Может, стоит предупредить майора Паттерсона?

— Да, конечно! Спасибо вам, маркиз!

— Леди, я вам обязан, — при последней фразе он растаял в воздухе.

Ругаясь и шипя, я достала коммуникатор и вызвала Дэна. К предупреждению призрака он отнесся серьезно, пообещал отправить наряд городской стражи на постоянное дежурство к моему дому и душераздирающе зевнул.

Глава 21

В воскресенье я начала нервничать.

Периодически поглядывая в зеркало, я то приглаживала волосы, то разглядывала намечающийся прыщик на лбу, то втягивала щеки, чтобы они казались меньше, а овал лица — изящнее. Наконец мои манипуляции обнаружила Майя, у которой кончился кардамон.

— У тебя когда свидание? — начала она прямо, зажав в меня в угол.

— К-какое свидание? — спросила я фальшивым голосом.

— И где? В городе? И кто он?

— Завтра днем, в «Кошке и кофейнике», — созналась я со вздохом, и снова покосилась в зеркало. По-моему, это красное пятно на лбу стало больше! — А кто он, я не знаю, поскольку он, как и я, был в маске.

— М-м-м, как романтично! А если ты его не узнаешь?

— Ну, если не узнаю, то, может, он меня узнает? А если нет, значит, не судьба… Хотя, честно говоря, жаль было бы. Целуется он просто потрясающе.

— О-о-о-о!!!! — застонала Майя, — Я же не доживу до вторника, чтобы услышать твой рассказ! А что ты наденешь?

— Брюки кожаные я надену, — я напряглась в ожидании возражений. — И куртку. Вот как всегда хожу, так и оденусь.

Неожиданно Майя одобрила этот вариант.

— Отлично! У тебя в этих штанах такие получаются длинные ноги! И очень аппетитная задница.

— На ней я сидеть буду, а ноги будут под столом, так что принципиального значения не имеет. Мы же в кафе встречаемся, а не на ипподроме.

— Все равно — ты будешь знать, что у тебя длинные ноги и отлично выглядит все остальное, и значит, будешь лучше держаться! Элементарно! Все, давай кардамон, и я побежала. Сегодня подам твоей Гвендолен новый десерт — Липкий Финиковый Пудинг с Карамельным Соусом!

— Может, не надо липкий?… — но мой призыв остался втуне, ее уже не было.

Забегая вперед, скажу, что этот десерт стал вторым бестселлером нашей сладкой кухни, и, сколько бы Майя его ни приготовила, всегда оказывалось, что двух или трех порций не хватило.

К счастью, бессонная ночь перед свиданием меня миновала. В воскресенье, как обычно, ресторан работал со сверхнагрузкой, я закрыла свою комнату и помогала сперва Фреду, взявшись нарезать свежие овощи для салатов, потом Майе. Потом одна из официанток, поскользнувшись, попыталась удержать на подносе груду грязных тарелок. Тарелки она удержала, но рассадила колено. Норберт отправил ее к врачу и домой, а я надела форму и взялась за поднос.

Закрылись мы куда позже обычного, в четвертом часу ночи.

Норберт вместе с призраком обошли ресторан, проверяя механические и магические замки, я, отчаянно зевая, тащилась за ними следом. Если бы села ждать, точно уснула бы.

Добравшись до дому в сопровождении Норберта, я только и смогла, уже на автомате, все запереть, и рухнула в кровать.

Как ни странно, меня не разбудил ни сигнал коммуникатора, ни стук в дверь — я проснулась от того, что солнечный луч пробрался сквозь щелку в занавесках и щекотал мне нос. Я лениво потянулась, одним глазом взглянула на часы — и взлетела с кровати. Двенадцать часов, святая Эрменджильда, двенадцать! А ждать меня будут в час! А если я что и ненавижу в жизни, так это опаздывать!

Душ — новая белая рубашка с оливковой отделкой вылетела из шкафа, будто сама — причесаться и заплести косу — почистить зубы — чуть-чуть духов на запястья и за ушами — любимые ботинки, высокие, выше щиколотки, шнурованные, из темной коричнево-зеленой кожи — такой же кожи куртка…

Я посмотрела в зеркало. Подвести глаза или нет? Чуть-чуть, карандашиком?

Коммуникатор засигналил, прервав размышления. На экране светился неуверенной черной физиономией наш метрдотель Джонатан.

— Лиза, я тебя не разбудил?

— Нет, все нормально. Ты чего звонишь?

— Да заболел я. Температура, горло, кашель…

Выглядел он, действительно, больным. Ну что же, в ближайшие дни придется мне стоять в воротах в очередь с Норбертом. Никаких балов!

— Ладно, лечись! Вызови врача, только не знахарку, как обычно, а нормального магомедика!

— А вы там справитесь? Все заказы столиков на три дня я записал, посади кого-то из девочек обзванивать насчет подтверждения… — он закашлялся.

— Справимся, не переживай. Думаю, дня три-четыре мы выдержим.

Я разорвала связь, взглянула на часы и, схватив сумку, выскочила из дома. Вопрос о подкрашивании глаз сам собой решился в пользу естественности.

В кофейню я вошла в пять минут второго, стараясь выровнять дыхание. Мамочки, сколько же тут народу в обеденное время! И как я опознаю того, кто ждет меня? Ох, и глупая была идея, вот так встречаться, не представившись. Вон сидит один мужчина за столиком, и вон еще один, и еще… А может, мой охотник и не пришел пока?

— Вам что-то подсказать? — из ниоткуда возник передо мной официант, видимо — духовный родственник нашего призрака-маркиза.

— Да… нет… я не уверена… — мемекнула я, шаря глазами по залу.

— Да, госпожа, вас уже ждут, пойдемте, я вас провожу, — официант склонился передо мной в поклоне.

Меня ждали в отдельном кабинете, который, по желанию гостя, можно было отгородить от общего зала магической завесой — звуконепроницаемой, вовсе непрозрачной или, например, прозрачной только изнутри. Я вошла, и из-за стола поднялся высокий мужчина со знакомыми ярко-голубыми глазами.

— Здравствуйте! — он улыбнулся, и улыбка его мне понравилась. — Ну вот, теперь мы можем на самом деле познакомиться. Разрешите представиться — Джон Варенн, граф Вальдрун.

Ого, тот самый граф Вальдрун, о котором мы только что говорили у Лауры! Воистину, мысли материализуются.

— Лиза фон Бекк.

— Прошу вас, госпожа фон Бекк, садитесь. Я взял на себя смелость и заказал обед — если вам не понравится, мы все переиграем.

— Спасибо, — я села в кресло, удобное, но подушки чересчур мягкие, у нас лучше. — Я вообще-то ем практически все, так что вряд ли придется вносить изменения…

— Вина?

— Нет, благодарю. Время раннее, не стоит.

— Согласен с вами. Тогда, пожалуй, сок — вишневый?

— Прекрасно. Безо льда, погода не располагает. — Ой, мамочки, что это я о погоде заговорила! Сейчас он решит, что со мной не о чем разговаривать, свернет встречу и уйдет. Беру быка за рога! — Итак, граф? Вот мы встретились и увидели, что же скрывали маски. Что же дальше?

— Дальше? Я полагаю, что после обеда мы с вами прогуляемся по набережной, а если пойдет дождь — ведь ноябрьская погода так неустойчива! — я бы предложил вам заглянуть на выставку одного молодого художника, он очень мне нравится. Выставка как раз сегодня… — он взглянул на экран коммуникатора, — да, уже открылась.

— Отлично! На выставках я не была довольно давно, наверное, с июня — тогда мне показался очень неожиданным талант той юной эльфийки, которая выращивает картины из цветов и травы.

— Тинувиэль Озерная?

— Да, кажется так!

— О, ну тогда вам понравится и сегодняшний вернисаж — сегодня выставляется ее брат-близнец, Тинумиэль. У него иная техника, весьма интересная, вот увидите…

И разговор зажурчал, легко и свободно, словно мы знакомы лет сто. Слава богам, кажется, мне удалось избавиться от зажатости в неловкой ситуации первого момента встречи. А мой собеседник, по-моему, ни в какой ситуации не почувствует себя неловко.

Что же все-таки скрывала маска?

Ему лет тридцать, или около того. Если он не маг, конечно — но вроде бы о магическом даре графа Вальдруна я не слышала. А говорят о графе много. Лицо очень… мужское. Прямые черты, высокие скулы, твердый подбородок с ямочкой. Ой, и на щеке ямочка появляется, когда он улыбается. Улыбается много и охотно, впрочем, это ни о чем не говорит. Черные волосы чуть ниже плеч, слегка вьются. Хорош, что и говорить!

Обед закончился, а я даже и не поняла, что ела. Всегда высматриваю какие-то новые блюда для «Оленьего рога», а тут не поняла, что же это было. Ой, что-то со мной творится…

Мы посетили выставку, затем прогулялись по набережной в тот романтический час, когда зажглись золотые фонари, и последние желтые и красные листья шуршали под ногами. Вальдрун нисколько не удивился тому, что я работаю в ресторане. Хотя я заранее напряглась — от аристократа можно было бы ожидать некоей презрительной нотки по отношению к сфере обслуживания. Не все же такие, как Майя!

Набережная перетекла в бульвар королевы Беаты, и мы подошли к моему дому.

— Ну вот, — я повернулась к моему спутнику. — Мы пришли.

— Благодарю вас за подаренное время, — церемонно склонился к моей руке Вальдрун. — Вы позволите мне надеяться на продолжение нашего общения?

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Признаться, давно у меня не было такого приятного выходного дня!

— Вы свободны только один раз в неделю?

— Да. По понедельникам. За последнее время наш ресторан стал так популярен, что каждая пара рук на счету.

— Что же, тогда я рассчитываю на следующий понедельник!

Признаюсь, когда я взлетела на крыльцо и отпирала дверь, я улыбалась во весь рот. Ах, святая Эрменджильда, как же он мне понравился!

Глава 22

На следующий вечер, еще до открытия ресторана, меня позвали ко входу. У двери стояла тоненькая, совсем молоденькая девчушка — если ей и исполнилось восемнадцать, то вчера. Лицо было незнакомым.

— Госпожа фон Бекк? — спросила она, нервно оглядываясь.

— Да, это я. Да входите же, холодно стоять на ветру! — я втянула ее в двери. — Слушаю вас.

— Вы меня не помните? Ах, ну да, там же у меня все лицо было вымазано белилами!

А! девушка в платье-столе — действительно, они были загримированы под мраморные статуи.

— Я обещала, что приду, если что-то узнаю, — продолжала она.

— Давайте… как вас зовут?

— Лили. Ну, то есть Лилия Джейн Джунс, но я не люблю имя Джейн.

— Отлично! Лили, давайте вы разденетесь, мы сядем за стол и выпьем по чашке кофе. Или вы предпочитаете чай?

Девочка была чем-то отчаянно напугана. Я даже подумала было о пресловутом маньяке, но время было раннее, да и шла она по Верхнему городу, от дворца до «Оленьего рога» не более двадцати минут быстрого хода.

— Лучше чай. Спасибо!

Норберт сегодня будет позже, займу-ка я его кабинет — ресторан откроется с минуты на минуту. И разговаривать в зале будет невозможно.

Мы поднялись в кабинет, сели в уютные кресла возле горящего камина, Патрик принес нам обеим чай и печенье. Лили, наконец, успокоилась и перестала непроизвольно коситься через плечо.

— Ну вот. А теперь рассказывай.

— Вы спрашивали про ту даму, в красном платье. Ну, которая меня пригрозила выпороть…

— Да-да, спрашивала.

— Ну вот. Я про нее все узнала, только он мне кулаком погрозил, и вообще…

— Давай-ка по порядку. Кто он?

— По порядку. Ага, — она глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Лили работала во дворце младшей горничной уже полгода; устроила ее туда тетушка, служившая там же старшей горничной. Все было отлично, пока три недели назад тетушка не сломала ногу. Конечно, дворцовому персоналу оплачивают время болезни и лечение, хотя и не у эльфийских магомедиков, но все же. Но беда в том, что тетушка на службе появиться не могла, и у Лили начались неприятности. Один из лакеев ее преследовал… тут она потупилась — «Ну, вы понимаете…» — а когда она пригрозила, что пожалуется, только фыркнул — мол, кто тебя слушать будет?

Лили все-таки пожаловалась главному мажордому, господину Макферсону — и получила выволочку, что она занимается шурами-мурами, вместо того, чтобы работать.

Ага, а это имя мы уже слышали — как же — как же, отец страшненькой Гленды и покровитель господина Ландорсэля! Второй раз этот персонаж вмешивается в нашу историю!

— Ну вот, — Лили глотнула чая и продолжила. — А вчера я ухожу из дворца, живу-то я у тетушки, ей со сломанной ногой без меня совсем туго, и смотрю — опять этот лакей, Бенсон, у дверей отирается. Я думала, он меня поджидает, и спряталась за занавеской. А он покрутился еще, и по коридору к двери в библиотеку. А что ему там делать?

— Ну, может, книги читать, — хмыкнула я.

— Ага, щаз! — воскликнула совсем расхрабрившаяся Лили. — Туда разрешено входить только тем горничным, кто там убирает, и дворецкому, чтобы напитки подать. Ну, и библиотекарю, понятное дело. А лакеям там делать нечего.

Лили стало очень любопытно, что же понадобилось противному Бенсону в библиотеке, она подкралась к двери и стала слушать и немножечко смотреть. А в библиотеку вошла дама, и стала разговаривать с этим лакеем. А голос-то у дамы знакомый! Именно она ткнула Лили так больно в бок веером. И разговаривали они о том, что какая-то женщина умерла, а денег лакею так и не заплатили.

— Он еще хихикнул так противно, мол «грибков поела». И потом угрожал этой баронессе…

— А мы знаем, что она баронесса? — перебила я девушку.

— Да, я же самого главного и не сказала! Я узнала, кто она такая! Тетушке описала, а она-то во дворце больше тридцати лет работает, еще при старом короле начинала. Та сразу и сказала — это баронесса Макмердок, дама ужасно вредная. Лет пять или шесть назад ее ото двора отослали, вроде бы королева была недовольна ее третьим разводом. А сейчас, выходит, она вернулась.

— Баронесса Макмердок, — повторила я. — Ничего о ней не слышала. Но это не проблема…

— Ну вот, а сегодня я ухожу, уже чтобы к вам идти, а Бенсон уже у дверей поджидает. Ухмыляется так гаденько, и спрашивает, мол, не надумала быть с ним поласковее? А когда я ему сказала, куда ему пойти, он меня за руку схватил. Ну, к счастью, тут к служебному входу господин Дэвид вышел, главный повар наш, и Бенсона этого шуганул. А тот мне за спиной у господина Дэвида кулак показывает. И я вот думаю, что же делать. Работу-то потерять не хочется, а туда возвращаться тоже страшно…

— Я думаю, что это мы как-нибудь решим, — успокоила я Лили. — Пойдешь к нам официанткой?

— Ой, я с удовольствием! Только мне надо во дворце уволиться…

— Вот и хорошо. Там скажешь, что надо за теткой ухаживать, я завтра-послезавтра с утра к ней зайду и поговорю обо всем, думаю, она не станет возражать.

— Госпожа фон Бекк, вы не думайте, если что-то надо будет узнать — у меня там подружки все остались, они вам про кого угодно все разведают, только скажите!

— Скажу. Может, и понадобится. А сейчас давай-ка домой — дежурный кэб тебя отвезет. Не волнуйся, за счет ресторана. У нас положено развозить сотрудников по домам, мы ведь работаем допоздна. И спасибо тебе за информацию, это очень важно!

Я заперла кабинет, проводила Лили до кэба и пошла в свою комнату с пряностями. Свернула за угол и замерла — возле двери стоял маленький круглый столик, который мы обычно использовали для подачи белого или игристого вина в ведерке со льдом. Но на столике стояло не серебряное ведерко для вина, а «дежурная» хрустальная ваза — только на сей раз, в ней были не красные розы, а букет скромных синих колокольчиков. Да-да-да, колокольчиков в начале ноября!

Я кусала губы, пряча глупую улыбку, но сделать с ней ничего не могла, она поселилась у меня на губах так же прочно, как мелодия вальса — в моей голове…

Глава 23

С визита Лили и колокольчиков мой рабочий день только начался.

За три недели, что прошли с начала наших приключений, майор Паттерсон так привык ужинать в «Оленьем роге», что его столик метрдотель не занимал до последнего. И во вторник Дэн снова ужинал у нас, да еще и вместе с метром Корстоном, королевским магом. На сей раз оба заказали чаудер — видно, Дэн так впечатлился этим блюдом и так его расхвалил магу, что тот решил попробовать. На горячее Дэн попросил свиную отбивную с грибами, а Корстон, нервно вздрогнув при слове «мясо», заказал судака с травами.

— Что, оркское гостеприимство до сих пор откликается? — засмеялся Дэн.

— И не говорите, — вздохнул Корстон. Вообще-то мне его досада показалась несколько наигранной…

— Мэтр, а, в самом деле, расскажите, чем вас кормили у орков? — вмешалась я в разговор. — А то про эльфийскую кулинарию все рассказывают, а про орков молчат, как рыбы.

— Вот рыбы как раз там не было! Мясо, мясо и еще раз мясо — на завтрак, обед, ужин и в качестве кофе-брейка на конференции. Особо роскошной считается верблюжатина, — тут его слегка перекосило, — а повседневно, так сказать — баранина, козлятина и мясо сарлыка.

— Это кто такой?

— Это такой огромный мохнатый бык с метровыми острыми рогами. Страшная машина, я вам скажу! Каменные стены не замечает, проходит насквозь!

Мы еще немного пообсуждали методы приготовления мяса в оркских традициях, после чего я рассказала Дэну о загадочной баронессе и лакее.

— Слушай, как тебе удается натыкаться на нужных людей? — удивился Дэн. — Ведь не первый раз уже тыкаешь пальцем и попадешь в десятку!

— Не знаю… как-то само получается…

— Я полагаю, — вмешался мэтр Корстон, — что это и есть истинный талант госпожи фон Бекк — интуиция. Причем, как мне кажется, в ее интуиции присутствует небольшая магическая составляющая, не так ли?

Я задумалась.

Ну да, пожалуй, он прав — с самого детства я почти всегда угадывала, как нужно бросить мячик, чтобы попасть в противника в игре. И в школе всегда выучивала именно тот вопрос, который мне задавали на экзамене. И люди, да — хоть тот же Норберт, которого я встретила совершенно случайно.

— Наверное, да. Но разве это что-то меняет? Дэн, а вы сможете разобраться с лакеем и баронессой, не привлекая Лили. Девочка очень боится.

— Ну, в крайнем случае, поговорим с ней приватно. Лакея — как его, Бенсона — мы возьмем без проблем, а он уж запоет, как соловушка, и про баронессу все расскажет, чтобы обвинение в убийстве переложить на нее.

Здесь мэтр Корстон решил повернуть тему разговора:

— Скажите, госпожа фон Бекк, вы сказали, что ощутили возвращение магических способностей совсем недавно, так ведь?

— Да, недели три назад. Собственно, я ничего не ощутила — просто случайно воспользовалась заклинанием копирования, мне нужно было несколько рецептов из «Ma nin antatyё I yulma miruvorё». На автомате, понимаете?

— Ага… а то кольцо, которое вы мне отдали, у вас уже к этому моменту было?

— Нет. Я нашла его дня через два после… Вы думаете, магические способности могли бы проснуться под его воздействием?

— В том-то и дело, что с этим кольцом все пока неясно. То есть, теперь ясно, что не оно подействовало на вас, зато непонятно, что же вам так помогло. Было бы очень важно это выяснить, как вы понимаете, есть маги, утратившие способности. Если бы мы могли им помочь…

— Я об этом думала. Но вот, правда — ничего не произошло в моей жизни такого, что бы могло спровоцировать пробуждение магии. Я ничего не меняла, на тот момент даже никакие новые люди рядом не появлялись. Ну, пряности новые покупала — так я этим постоянно занимаюсь…

— Странно… Может быть, какие-то известия?…

— Ой! — я схватилась за медальон святой. — Я же письмо от бабушки получила!

— Так-так! И в нем было что-то необычное?

— Там было вложение, — медленно произнесла я. — Отдельный листок с тремя фразами на высоком квенья. Бабушка в письме написала как-то невнятно, мол, это нужная вещь, прочти вслух, когда будешь одна.

— И? — мэтр Корстон наклонился над столом, блестя глазами.

— Я прочла. Листок сразу вспыхнул и рассыпался, а я обо всем забыла. И вспомнила вот только сейчас, когда сосредоточилась на этом. Но все равно те три фразы не вспомню даже под угрозой казни…

— Очень интересно. — Мэтр рассеянно глотнул из стакана и поперхнулся. — Боже мой, что это?

— Ну, уж не оркская арака! — рассмеялся Дэн. — Это благороднейший ячменный aqua vitae никак не менее чем восемнадцатилетней выдержки. И скажу вам, Корстон, что таким aqua vitae, вас нигде более не попотчуют, кроме как в «Оленьем роге».

— Мэтр, а что с тем кольцом все-таки? Неужели ничего не удалось определить? — снова влезла я с вопросом.

— Пока мало что понятно. Очень необычно сплетены заклинания, которые в кольцо загружены. Некоторые из них вообще считались абсолютно несочетаемыми.

— То есть?

— Ну, считалось, что невозможно загрузить в один артефакт, например, заклинание защитного круга и заклинание ожога при прикосновении чужого.

— А здесь?..

— А здесь, как я уже сказал, совершенно разнополярная начинка! И еще одно — мы никак не можем вычислить мага, который это сделал. Слепок ауры мастера на кольце мы видим совершенно четко, только у нас нет такого слепка в архиве за последние пятьсот лет.

— Получается, что это или незарегистрированный маг, или кто-то старше пятисот лет! Такое бывает? — вмешался Дэн, очень внимательно следивший за дискуссией.

— В общем, пока ничего не могу сказать толком, — завершил разговор мэтр Корстон. — Мы работаем.

У меня осталось от этого разговора очень сильное ощущение недоговоренности. Причем недоговаривали все трое — я, например, умолчала не только о том, что высокому квенья я научилась вовсе не в монастырской школе. Нет, там, разумеется, давался курс, как и положено для девушек из хороших семей — но только низкий вариант языка, используемый для неофициальных разговоров. А вот тот высокий эльфийский квенья, от которого холодеют кончики пальцев и по спине маршируют мурашки, тот язык, который используют для магии и дипломатических нот, я выучила, когда гостила в Серебряном лесу у дедушки. И почерк на сгоревшем листке я узнала — почерк моего деда, лэрда Эоринариэля, верховного мага королевства эльфов. Да и о пятисотлетних магах я кое-что могла бы сказать — например, госпожа Лавиния Редфилд, родная прабабушка нашего Норберта, по некоторым ее оговоркам, заканчивала магическую Академию еще при правлении славного короля Родерика II — а тот, между прочим, умер в году 1688 от Открытия Дорог. Больше пятисот лет назад, вот как!

Так что не знаю, о чем умолчал Дэн и не стал рассказывать мэтр Корстон. Наверное, о многом — они лица официальные.

Настал момент оформления собственности на соседний участок.

Утром мы с Норбертом отправились к солиситору, где нас уже ожидал представитель нынешнего владельца дома. Неугомонный маркиз увязался за нами, дав честное слово не становиться видимым без острой необходимости. У меня были серьезные сомнения в том, что мы одинаково понимаем острую необходимость, но избавиться от него все равно не было возможности.

Бумаги были подписаны быстро, но сам процесс нотариального оформления покупки недвижимости можно было бы в известной степени сравнить с процессом родов. По продолжительности и мучительности. Но, наконец, все формальности были соблюдены, договор скреплен магической печатью столичного Департамента недвижимости, агент получил свой чек — и мы с Норбертом оказались владельцами старого дома с привидением и заросшего участка. Поправка: очень нужного нам старого дома с привидением и прекрасного большого участка практически в самом центре Верхнего города.

Это надо было отметить.

И мы отметили, забравшись в кабинет Норберта и открыв заветную бутылку пятидесятилетнего келимаса. Маркиз Делиньяк, по понятным причинам, келимас не потреблял, но в разговоре принял живейшее участие, с удовольствием сказав немало нелицеприятного об именитых гостях ресторана. Нет, просто удивительно, сколько гадостей может узнать о вас бессовестное привидение!

После келимаса я с чистой совестью сказала, что работать нынче не в состоянии, пряности у всех на сегодня есть, а я пошла отсыпаться — что и было мною с блеском проделано. Правда, проспала я всего часа три, и вечером решила заняться нашей загадочной баронессой Макмердок. Ведь, помимо естественных и популярных средств добывания информации (сплетни и слухи), есть еще и замечательная Сеть, и в ней поисковая система HirSaila («искать мудрости» на низком квенья).

Я набрала в поисковой строке «баронесса Макмердок» — и мне высыпался длинный перечень ссылок, в основном на газетные статьи примерно пятилетней давности. Ну, да — по словам Лили именно тогда баронесса вызвала неудовольствие королевы.

Почитав статьи, я с отвращением закрыла поисковик — удивительно, как большинство газетчиков способно превратить в… ээээ… конечный продукт жизнедеятельности любую, даже самую невинную историю. А в историях баронессы не было никакой невинности — много лжи, мелкой подлости и никчемушних адюльтеров.

Но главного я пока не нашла, а именно, какой-то связи между баронессой Макмердок и Норбертом Редфилдом. Придется спросить его напрямую.

Неудобно-то как!

И не говорите мне, что спросить как раз удобно, а искать в Сети информацию о человеке совсем наоборот! Я и сама иногда так думаю…

Глава 24

Пятница и суббота всегда были днями адскими, но на эту пятницу был намечен визит в «Олений рог» главной дамы-патронессы грядущей благотворительной недели, иначе говоря — ее величества королевы Клотильды. Инкогнито, разумеется — но я думаю, только самая ленивая мышь в соседней сырной лавочке не знала, почему весь наш тихий бульвар запружен «прогуливающимися» в штатском.

Само собой, все столики были заранее расписаны между придворными — за вычетом тех, которые отвели на долю службы безопасности.

Само собой, все блюда пробовались поочередно Фредом, Норбертом, королевским магом и майором Паттерсоном.

Разумеется, скатерти и фартуки официантов, как и куртка, и белоснежный колпак Фреда, были накрахмалены до хруста, букеты обновлены за полчаса до открытия, серебро начищено; хрусталь, даже в хмурый ноябрьский день, сверкал так, что глазам было больно.

В общем, предпарадная лихорадка пронеслась через «Олений рог», не оставив в покое никого.

Мы с Норбертом и поварами несколько дней спорили, какие блюда поставить в меню для высочайшего посещения — самые популярные? — так не исключено, что ее Величество пробовала их в исполнении Дэвида, многое в нашем меню осталось от него. Самые неожиданные? — а кто знает, какие у нее пищевые фобии? И ладно бы просто аллергия на жареный лук, как у одного нашего постоянного клиента, а если просто не нравится ей какой-то вкус или запах? Об этом Гвендолен никак не могла бы меня предупредить, хотя я пару вечеров пытала ее расспросами о предпочтениях королевы.

В результате было решено остановиться на золотой середине, и меню пятницы выглядело так:

Холодные закуски

— салат из четырех видов помидоров с оливковым маслом и свежей зеленью

— салат из запеченных баклажанов с петрушкой и козьим сыром

— севиче из белой рыбы

— устрицы

— ростбиф с яблочным чатни

— тартар из говядины

Горячие закуски

— фуа-гра с джемом из инжира и свежей зеленью

— жареные колбаски из дичи

— жареный камамбер с брусничным вареньем

— лисички в сметане

Супы и первые блюда

— консоме

— суп из белых грибов

— чаудер

— тыквенный суп-пюре со сливками

— ризотто с трюфелями

Основные блюда

— камбала в сливочном масле с лимонным соусом (миньер)

— барабулька с виноградными листьями

— утиная грудка с джемом из инжира или апельсиновым джемом

— жареный цыпленок, фаршированный сушеными абрикосами

— королевская оленина

— телячьи котлеты «Софи» с трюфельным соусом

— пилав по-маргилански

Десерты

— шоколадный фондан с соусом из манго

— липкий финиковый пудинг с карамельным соусом

— сырное ассорти с медом и орехами

— чернослив с начинкой из лимонного крема

— «Зеленые аллеи»

Решили не подавать эльфийских блюд, кроме «Зеленых аллей». Пока что все они удаются Фреду хуже, чем Дэвиду — а зачем нам сравнение не в нашу пользу. Рецепт же пилава привез мэтр Корстон из оркских степей, расхвалив это блюдо чрезвычайно. Хаким был в восторге — он вырос в тех краях, вроде бы даже какая-то часть оркской крови у него была, и пилав любил с детства. Норберт опробовал приготовленную Хакимом экзотику и дал добро на подачу нового блюда в день Д. Конечно, пришлось поломать голову (и ноги) с пряностями, но я добыла все, что полагалось по прописи, даже совсем уж небывалую на нашей кухне черную зиру из Парса.

Я посмотрела на экран, отражающий камеру наблюдения в главном зале.

Да, я забыла сказать, что Норберт решил вывести камеры наблюдения не только к себе и на стол метрдотеля, но и в мою комнату. Разумно, мне кажется — случись что, кто-то из троих (не считая маркиза Делиньяка) заметит.

Главный зал был забит битком. За одним из столов я заметила Гвендолен еще с одной дамой и двумя кавалерами; за другим внезапно увидела графа Вальдруна с дамой. Сердце мое ухнуло в пропасть… и я вдруг ужасно огорчилась. Зачем он пришел вместе с королевской свитой, да еще и не один?

И колокольчиков сегодня не было…

Ее величество королева Клотильда появилась, как и было оговорено, ровно в девять, в компании двух фрейлин. Джонатан отвел их в кабинку и подал меню. Мне было очень любопытно, что же выберет ее величество; честно говоря, мы в ресторане даже держали пари — я, например, была уверена в консоме и телячьих котлетах, и даже поставила золотой. Впрочем, это для нас событие и день Д, а для королевы, наверное, обычный ужин, просто не в своей малой столовой, а в городе…

Джонатан вернулся на кухню с заказом. Все столпились вокруг его волшебного блокнота, исписанного закорючками. Такой жуткий почерк я встречала еще разве что у врачей-немагов, только аптекари и разбирают…

— Ну? — озвучила общий вопрос Майя.

В голосе Джонатана, объявляющего меню, звучала торжественная медь.

— Для ее величества — салат из помидоров, консоме, пилав и… — еще и паузу сделал, зараза! — липкий пудинг!

— Ага, я выиграла! — Майя сделала не очень приличный жест и заплясала по кухне.

— Еще бы тебе не выиграть, — пробурчала я под нос, — если ты ставила только на свой липкий пудинг… Ладно, дорогие мои, давайте-ка работать! Нехватало еще, чтобы сегодня случился прокол!

— Да не волнуйся, Лиза, все давно на мази, уже начинаем подачу.

Около полуночи ее величество элегантно поднялась из-за столика и, любезно кивнув Джонатану, отправилась к карете. Можно было расслабиться и выдохнуть…

Глава 25

Суббота тянулась, как капля переваренного варенья.

Вальдрун не объявлялся. Не присылал цветов. Экран коммуникатора оставался пуст и темен.

Оказывается, страдания героинь романтических комедий, которые показывают по головидео, довольно болезненны изнутри.

Нет, не подумайте, что я бездельничала — градус интереса к нашему ресторану в светском обществе после визита подскочил до вулканической температуры. Повара метались по кухне втрое быстрее обычного, и все равно не могли угнаться за спросом. Мы затянули шатром из толстой ткани, по примеру оркских ковровых тканей, нашу летнюю веранду и поставили там обогреватели. Поддержка каждого из десяти обогревателей стоила восемнадцати золотых в день и часа работы мага в ранге ординатора седьмой степени, но это дало нам двадцать пять новых столиков. Четыре новых официанта — и Лили в том числе, — включились в обслуживание, и тоже не успевали.

— Может быть, мы пошли по неправильному пути? — спросила я у Норберта, сдувая с носа прилипшую прядь волос — в очередной раз мне пришлось подключиться к нарезке овощей. Пилав стал суперпопулярным блюдом, а морковку для него можно только нарезать ножом на тонкие палочки определенного размера. Хаким надо мной только посмеялся, сказав, что на базаре в его родном Маргилане пожилые орчанки нарезают морковку огромными ножами с такой скоростью, что и нож не разглядеть…

— Что ты имеешь в виду? — Норберт тоже не сидел в кабинете за рюмкой келимаса — он нарезал ростбиф.

— Я где-то читала про ресторан, которым был знаменит свой труднодоступностью. Вроде бы там была только летняя веранда, и ресторан работал, соответственно, только в теплую погоду, когда не было дождя. Они могли задирать цены как угодно, потому что поужинать в этом ресторане было признаком исключительности.

— Хм… Идея, конечно, привлекательная. Особенно сегодня. — Нож соскочил, и Норберт помянул темного и всех его приспешников. — Но все же мне это не кажется правильным. Мы хорошо готовим, и именно поэтому к нам идут.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Иди-ка ты умойся и передохни немного. По-моему, морковки хватит уже на десять порций…

Я и в самом деле бросила проклятую морковку, умылась холодной водой, заварила ромашку, сказала «Ringa!» для охлаждения настоя и положила себе на глаза компресс. Вытянув ноги и откинув голову на маленькую подушку, я сидела в плетеном кресле и думала… нет, вовсе не о графе Вальдруне, и не о цветах, которые сегодня так и не принесли. Я представляла себе во всех красках, как будет выглядеть зал во втором здании «Оленьего рога» — деревянные гладкие стены, легкие шелковые портьеры, золотистые скатерти — и было мне хорошо. Именно это вИдение мне предстояло донести в понедельник до Норберта и мастера-архитектора, с которым мы должны были встретиться в свой единственный свободный день.

С другой стороны, если бы мне хотелось свободных дней, я бы могла вообще не работать.

Уехала бы в Серебряный лес к дедушке, поучилась эльфийской магии всерьез. Или еще дальше — в Сиам, к родителям. Там бы ничего не делала, ну, разве что собирала жуков с ананасовых кустов. Или они растут на траве, эти ананасы. Никогда не видела… Вот особенно большой жук сидит на листе — нет, это не жук, это кольцо с сердоликом, как у баронессы, только живое и с лапками.

— Лиза! — негромкий голос вырвал меня из начинающегося сна.

— А? — я вздрогнула и села, срывая с глаз подсохшие компрессы.

Майя смотрела на меня с веселым сочувствием.

— Иди-ка ты домой!

— А что, все кончилось?

— Гости разошлись, все убрано, вымыто и подготовлено на завтра. Пойдем, кэб уже ждет, я тебя довезу и поеду к себе.

— Ох, такая чушь приснилась… Хорошо, что ты меня разбудила! Не знаешь, Дэн не приходил? — ну да, я хотела задать другой вопрос, но сумела удержаться.

— Приходил, поужинал, посмотрел, как ты спишь, и будить не стал.

— Ну и правильно. Значит, ничего срочного не было.

Дверь в мой дом была распахнута и покачивалась на осеннем ветру. Мой любимый придверный коврик, зачарованный заклинанием чистоты, мой коврик, который обнимал ваши ботинки и вытирал их, пока вы разувались — лежал в стороне, словно дохлая кошка. Все механические замки были сорваны словно рукой горного тролля; магические я даже проверять не стала.

Мы с Майей переглянулись, сделали пару шагов назад, и я достала коммуникатор. Бедный майор Паттерсон, опять ему не удастся выспаться!

Несмотря на весьма поздний час (а было уже почти половина четвертого утра), Дэн был бодр и деятелен; судя по картинке за его спиной, он проводил ночь выходного дня в боулинге.

— Рассказывай! — распорядился он, двигаясь к экипажу.

— Дверь взломана, дальше я не пошла.

— Правильно. Ты там одна?

— Нет, Майя пока не уехала.

— Правильно, — повторил он. — Попроси ее пока не уезжать, я скоро буду.

Он и в самом деле появился быстро, не прошло и десяти минут, а ведь в Верхнем городе ни одного боулинга нет! Из экипажа, кроме майора Паттерсона, выскочили Торстен Хангервуд, знакомый мне маг-эксперт следственного отдела и совсем юный сержант Доббинс, стажер при Службе безопасности. Хангервуд послал в дверной проем поисковый импульс, прислушался и сказал:

— Внутри на первом этаже пусто, можно войти. Наверх пока не поднимайтесь, я проверю.

«Пока» растянулось на добрых полчаса; майор тем временем осмотрел прихожую, посадил нас с Майей в гостиной, оставил сержанта вроде как нас охранять и пошел обследовать первый этаж. Гостиная была разворочена так, словно по ней прошел торнадо, причем торнадо с длинными железными когтями. Сорванные обои, вывороченные ящики секретера, разбитые вазы, книги с вырванными страницами… К горлу подступил комок: зачем они так? Хотели запугать? Можно было так не стараться, я уже напугана до полусмерти, зубы не стучат только потому, что я боюсь разжать их, а то зареву. Даже в Косом Треугольнике мне не было так страшно, потому что, оказывается, даже в моем собственном доме я не нахожусь в безопасности. Майя молчала, сжимая мне руку.

Дэн вошел широким шагом, кивнул сержанту и сказал:

— На кухне тоже все вверх дном. Сильно ты кого-то задела, Лиза.

Я втянула воздух, пытаясь ответить, помотала головой.

— А наверху?…

— Да то же самое. Кабинет и спальня вверх дном, гостевые не тронуты. Тебе надо, пожалуй, собачек завести.

— Ты думаешь, это может повториться?

— Мы не знаем, что они искали. И не знаем, нашли или нет.

— Я думаю, они искали то кольцо, которое я нашла в Косом Треугольнике. Просто потому, что все остальное появилось здесь давно, больше двух лет назад точно. Ну, может, какие-то тряпки новые, но вряд ли это их интересовало. Но, мне кажется, никакое кольцо не стоит таких усилий!

— Возможно. Возможно, кольцо… — пробормотал Дэн задумчиво. — В любом случае, сегодня тебе нельзя оставаться в незапертом доме.

— Лиза переночует у меня. И вообще, — она кивнула мне, — можешь жить у меня сколько угодно, гостевая спальня в твоем распоряжении. Мне только веселее будет.

— Сделаем так, дамы, — Дэн встал. — Я оставлю здесь сержанта и наряд городской стражи — Доббинс, приползли они, наконец?

— Так точно! — браво отрапортовал сержант.

— Зови командира!

Командиром патруля был бравый гном. Странно, вообще говоря — обычно гномы не нанимаются в человеческие войска; если уж они существуют вне Подгорного царства, то работают в банках, занимаются ювелирным или кузнечным ремеслом. Но из любого правила можно найти исключение, и данный патруль возглавлялся все-таки гномом.

Майор Паттерсон распорядился — подчиняться сержанту во всем, никого не впускать и не выпускать, ждать его, майора, и повернулся ко мне.

— А что-то я не вижу вашего Делиньяка?

— А точно! — я переглянулась с Майей. — Он должен был усечь, еще когда они дверь начали взламывать, и примчаться в ресторан. А он не появлялся сегодня вообще.

— Вообще говоря, странно беспокоиться за призрака, — пожала плечами Майя. — Что с ним могло произойти?

— Могли развеять. Могли запереть в фиал. Могли ограничить в появлении, скажем, чтобы оставался только на месте смерти. Если сильный был маг — а замки твои магические срывал сильный маг — то маркизу не повезло.

— Ужас, — искренне сказала я. Маркиз мне нравился.

— Ладно, это мы будем выяснять завтра. Сейчас ты едешь к Майе, завтра ночуешь тоже там, а я вызову бригаду для уборки. Нет, не возражай! Потом ты можешь сама перемыть все чашки и что захочешь, но разбирать это свинство самой тебе не нужно.

Глава 26

Призрак маркиза Делиньяка был, как и предположил майор Паттерсон, заперт в той спальне, где умер сорок два года назад.

Меня это обрадовало. В самом деле, я к нему очень тепло стала относиться, и, странным образом, именно призрак служил для меня некой привязкой к нормальной реальности.

Маркиз отчаянно ругался, зависая над разваливающейся кроватью, но вылететь из круга не мог.

— Госпожа фон Бекк! Лиза! Как же я счастлив вас видеть!

— Маркиз, слава богам, что все наши самые ужасные предположения не сбылись! Как это с вами произошло?

— Ну, вы знаете, что я периодически проверяю четыре здания — это, ресторан, ваш дом и дом барона Трогайра.

Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить, что барон Трогайр — это титул Норберта.

— Да, — я подбодрила его кивком, пока мэтр Корстон изучал паутину заклинаний, привязывающих призрака к месту. Я эту паутину могла увидеть магическим зрением — красные, золотые, тускло-синие нити, — но распутывать не полезла бы ни за что.

— Я уже говорил, что видел пару раз возле вашего дома странных, неуместных личностей, которые за ним вроде бы следили. И нынче ночью снова увидел. Ну, я, конечно, был в невидимом состоянии, подлетел поближе, чтобы послушать, о чем они говорят — и тут меня словно скрутило и потащило. Поверите ли, в первый раз в жизни упал в обморок. — Тут маркиз понял, что говорит что-то не то, сконфузился и быстро продолжил. — Я имею в виду, потерял сознание… Ну, в общем, перестал соображать. Я пришел в себя уже прикованным к месту.

— А вы не видели лица того, кто вас, как вы выразились, скрутил? — спросил майор Паттерсон, напряженно следящий за манипуляциями мэтра.

— Видел! И это было самое странное! У него было мое лицо! Мое собственное лицо!

— Все! — объявил мэтр Корстон. — Попробуйте изменить положение в пространстве, Делиньяк!

Маркиз исчез. Мне даже показалось, что из-под его призрачных ботфортов посыпались искры. Через мгновение он вернулся и с восторженным воплем бросился обнимать мэтра. Ну, то есть, попытался обнять, опять сконфузился и немного обиженно сказал:

— Я с вами себя снова чувствую живым…

— Все, господа, я вас покидаю. И так уже я занимаюсь вашими делами чуть ли не больше, чем королевскими.

— Спасибо, мэтр. Но вы сами понимаете — если в Люнденвике завелся маг, способный на такие фокусы, то он угрожает уже не конкретным гражданам или заведению, а безопасности государства! — сказал Дэн.

Я добавила:

— В любое время мы ждем вас в «Оленьем роге» на ужин!

— Да ладно! — хмыкнул Корстон и исчез в открывшемся портале.

— Ну, хорошо, — Дэн повернулся ко мне. — Что мы будем делать с тобой?

— Знаешь, есть у меня одна идея. Если не пройдет — будем думать дальше.

Вообще-то я еще утром, после практически бессонной ночи, отправила магического вестника в Серебряный лес. Мэтр Корстон, конечно, маг и архимаг — но все-таки опыт лэрда Эоринариэля лет на триста-четыреста больше.

И перед началом работы я имела удовольствие увидеть глаза Джонатана, прибежавшего ко мне в комнату со словами:

— Два стола зарезервировали для эльфийского посольства! На девять персон!

Глаза были — что называется, как мельничные колеса.

Эльфы появились минута в минуту, в восемь вечера. Девять экземпляров. Ну, посланника и его секретаря мы знали, они уже ужинали у нас пару раз — а вот остальные лица были новые. Я посмотрелась в зеркало, правдиво отразившее покрасневшие глаза, тусклые волосы и сухую кожу, и решительно попросила Майю привести меня в порядок. Ей хватило пятнадцати минут, и, когда одна из официанток — та самая Лили, трепещущая от восторга — пришла позвать меня к гостям, мне уже сам Темный был не брат.

Как выглядят эльфы, все, я полагаю, знают. В общих чертах.

На самом деле, пока не увидишь представителя дивного народа, невозможно себе даже представить этого совершенства черт, движений, мягкости голоса… Смотрелись все они — и мужчины, и женщины — лет по двадцать — двадцать пять. Ужас! Мой собственный дедушка выглядит моложе меня!

Я вежливо раскланялась и опустилась в кресло, подставленное мне кем-то из официантов.

— С радостью я приветствую Серебряный лес в этом доме! Надеюсь, мы сумеем доставить вам радость.

— Здравствуй, дитя! — одна из женщин погладила меня по плечу — высокая леди с золотыми волосами и зелеными глазами. Ее я помнила — леди Лауриннэль; когда-то, когда я гостила у дедушки, именно она стала учить меня высокому квенья. — Твой родственник попросил нам помочь, и мы здесь. Расскажи нам, что здесь происходило.

Не буду утверждать, что было легко пересказать всю длинную историю приключений моих и ресторана на квенья, пусть даже и низком, бытовом варианте языка. Но я справилась. Только иногда смачивала горло виноградным соком.

Дослушав мой рассказ, мой… лэрд Эоринариэль кивнул:

— Хорошо, дорогая, мы услышали твой рассказ. Иди, отдохни, мы пока будем ужинать, и обсуждать, чем можем тебе помочь.

С ума сойти — неужели эльфы будут есть блюда людской кухни?

Оказалось — да, и еще как.

Вообще-то, рассказы о том, что эльфы не едят ничего, кроме растительной пищи, да и ту не сеют, не пашут и не готовят, а выращивают прямо на кустах, проходят по категории «враки обыкновенные». Едят они и мясо, и рыбу, с большим удовольствием. Другое дело, что они очень умеренны в пище вообще, мало пьют вино (хотя ценят хорошие вина!) и почему-то совсем не едят шоколад. Вот такая расовая аллергия.

Поглядывая на экран камеры наблюдения, я смешивала пряности для яблочного чатни — зерна желтой горчицы, корицу, имбирь, душистый перец. Подумала, и добавила еще немного порошка жгучего перца: зима на носу, вот и будем согревать замерзших гостей.

Эльфы закончили ужин и сидели в креслах, допивая бутылку розового вина. Я видела, как к ним подошла сперва Майя, поговорила о чем-то и убежала раскрасневшаяся. Затем настал черед Норберта и, видимо, разговор был уже по деловой части — один из эльфов поднялся и вместе с Норбертом пошел к кабинету. Потом лэрд Эоринариэль — ну, не поворачивается у меня язык назвать его дедушкой! — подозвал Джонатана. Ага, вот это, видимо, за мной.

— Элизабетта, я доволен! — объявил лэрд Эоринариэль на прекрасном всеобщем языке, когда я вновь села в кресло. — Дела у вас ведутся разумно, и пока все неприятности можно считать идущими на пользу. Ну, за исключением истории с разорением твоего дома. Там еще не сделана уборка?

— Не знаю, я еще там не была сегодня. Наверное, только начали.

— Где ты ночуешь?

— У подруги, Майи. Вы с ней только что говорили.

— Если хочешь, ты можешь переночевать в апартаментах Посольства.

— Спасибо… пожалуй, нет. Мне жаль, что я не смогу предложить вам моего гостеприимства.

— Это не страшно. Хорошо, девочка, тогда завтра в двенадцать я жду тебя в Посольстве, чтобы все обсудить. А пока вот, возьми.

В руку мне опустился медальон в виде переплетенных стеблей лилий, висящий на тонкой золотой цепочке. Явственно чувствовалось, что это сильный магический артефакт.

— Это защита от большинства известных заклинаний, — сказал лэрд Эоринариэль, — и, кроме того, если будет происходить что-то не то, я сразу почувствую. Надень сразу и не снимай. Если его с тебя кто-то снимет насильно, я тоже почувствую.

— Спасибо, — я склонила голову.

— И еще одно: я был бы рад, если бы ты называла меня менее официально.

— Дедушкой не могу! — в ужасе сказала я.

Он рассмеялся.

— Когда-то твоя мама называла меня Риэль. Так пойдет?

— Хорошо… Риэль.

— Тогда до встречи завтра.

Одним гибким движением он поднялся из-за стола.

Глава 27

Утром за завтраком Майя поглядывала на меня так загадочно, что я не выдержала:

— Говори.

— Что говорить?

— Удивление вышло ненатурально, — ответила я сурово. — Рассказывай, что хотела, я же вижу, что ты сейчас лопнешь.

— Ну-у… — Она потерла пальцем край стола, внезапно страшно заинтересовавшись небольшим пятнышком. — Ну, в общем, не будешь ли ты возражать, если я… если мы… в общем, если мы с Дэном. Вот.

— Ого! Когда ж вы успели? — сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. — Нет, конечно, я буду только рада. Почему я должна возразить? Дэн — друг моего детства, почти брат. Я бы с ним ничего не могла завести ни при каких условиях, это бы какой-то инцест получился! Но как же вы так умудрились, что я ничего не заметила?

— Так ты занята была! — Майя рассмеялась. — У тебя — то бандиты, то граф с букетами колокольчиков…

— А, — я махнула рукой, — Колокольчики звенят вдали. Не появляется он, да и я как-то подостыла. Вот сейчас разберемся со всеми напастями, возьму отпуск надолго и поеду к родителям в Сиам. А там море, жара, загорелые красавцы в шортах…

— Боюсь тебя огорчить, но, по слухам, самый крупный из тамошних красавцев ростом тебе по плечо. В лучше случае.

— Незадача… Ну, тогда отправлюсь в Серебряный лес. Найду себе эльфа помоложе, и…

— А кстати об эльфах! — перебила меня Майя. — Колись быстро, кто он такой?

— Ты о чем? — ненатурально удивилась я.

— Я об эльфе, с которым ты вчера долго разговаривала, и который тебе подарил висюльку — вон ту самую, что у тебя на шее.

— А-а… Ну видишь ли, это не висюлька. Это защитный артефакт. А лэрд Эоринариэль мне родственник. Дедушка.

— Да ладно! Он выглядит моложе тебя!

— Ну, он же эльф, а не гном! Представляешь себе, как бы я выглядела, если бы моим дедом был гном?

И мы дружно захихикали…

В поместье, предоставленное его величеством эльфийскому посольству, я приехала минут на десять раньше. Во-первых, как я уже говорила, я вообще не люблю опаздывать, во-вторых, эльфы страшно нетерпимы к любым неточностям. Риэль ждал меня в зимнем саду. Вокруг цвели серебряные и золотые хризантемы, вились лианы, а уж ароматы какие витали! Легкие плетеные кресла с полосатыми подушками, такой же плетеный столик, на нем кувшин с лимонадом и два стакана. Присаживайтесь и беседуйте.

Я поцеловала его в щеку и села в кресло.

— Добрый день!

— Здравствуй, дорогая. Ты очень торопишься?

— Нет, я сегодня не работаю, ресторан закрыт. А что?

— Разговор получается довольно долгий, а потом я бы хотел тебя кое-чему научить.

— Хорошо, я готова. А скажите…

— Скажи. Мы же договорились.

— Скажи, да… Скажи мне, это ты мне передал через бабушку заклинание, которое восстановило мои способности к магии?

— Да. И, как я вижу, помогло, не так ли?

— Помогло. Правда, она изменилась — я не знаю, как это объяснить, но у той магии, которой я теперь могу пользоваться, другой вкус и запах.

— Конечно! Дело в том, что это заклинание полностью разбудило в тебе эльфийскую кровь. А значит, и магические возможности, присущие нашей расе.

— Здорово…

— Я вчера говорил с этим юным магом…

Признаться, я несколько удивилась. Вчера в ресторане он мог поговорить только с мэтром Корстоном, сорокалетнего королевского мага трудно назвать «юным».

— Да-да, я имею в виду Вильгельма Корстона — в конце концов, он младше меня в дюжину раз, так что я могу назвать его юным магом. — Риэль улыбался. — Должен тебе сказать, что если он не остановится в своей работе, то через пару десятков лет сможет посоперничать со мной, по крайней мере, в области водной и воздушной магии. Ну, и рунной, возможно. Так вот, мы с ним определили, кто поддерживает ваших оппонентов магически. Конечно, Корстон не мог этого знать — ранние архивы Ковена хорошо спрятали во время последней войны со степью. Так хорошо, что и найти не смогли…

— Последняя война со степью — это почти пятьсот лет, так ведь?

— Да, если быть точным — четыреста девяносто три года.

— Ого…

— А маг-некромант, который сделал кольцо-артефакт, а затем так обидно спеленал вашего призрака… Кстати, чья была идея использовать призрака в качестве охраны объекта?

— Норберта, — созналась я. — Я в первый момент его испугалась.

— А потом?

— А потом он оказался таким симпатичным, что я вообще стала забывать, что он — неживой. По моему, так еще поживее некоторых!

— Да, я тебя понимаю. Так вот, тот некромант, он взял себе имя Герберт Рэйвенвуд, участвовал в войне на стороне степи.

— А настоящее имя мы знаем? Просто любопытно, зачем ему понадобилось менять…

— Да обычно имя, Джеймс Симмонс. Но ему хотелось, чтобы звучало пострашнее — поэтому он взял себе имя в честь Герберта Аурильякского, ну, а Рэйвенвуд… — он сделал рукой жест, выражающий пренебрежение. — Он окончил Академию и довольно быстро стал магистром, а потом заинтересовался некромантией. В то время некромантия была под категорическим запретом — и маги, и жрецы считали ее противной человеческому естеству. И Герберт ушел в степь. Он учился у оркских шаманов, и, как я понимаю, успешно.

— А разве это возможно? У них же магия совершенно другая, не управление нитями, а вызов духов?

— Не совсем так, не совсем… — Риэль посмотрел на меня с сомнением. — Знаешь, это слишком большая тема. Я рад, что тебе интересно, но давай договоримся — я не могу остаться в Люнденвике надолго, еще день-два. Приезжай в Серебряный лес. Тебе в любом случае нужно учиться управляться с новыми способностями, не ограничиваться же зажиганием фонарика.

— Хорошо, я постараюсь. Смешно, как раз сегодня говорила с Майей о том, что хочу уехать, когда это все закончится.

— Договорились. Так вот, возвращаясь к нашему некроманту. Когда был подписан мир со степью, он ушел оттуда и исчез из поля зрения на три века. А вернувшись, примкнул к Ночной гильдии. — Риэль рассмеялся и махнул рукой. — Я вижу, что у тебя на языке вертится вопрос. Спрашивай.

— Даже два вопроса. Нет, три. Первый — три века, это же очень много. Где он был, известно что-то? Второй — а почему его не судили после войны? Третий — наш Косой треугольник — это его рук дело?

— Он никого особо не интересовал — после войны нужно было многое восстанавливать, и тратить время на его поиски не хотелось. А потом о нем просто забыли. Говорили, что он пытался пройти к драконам, но не сумел преодолеть горы. Судить — так ведь никого не судили, кроме нескольких особо отличившихся в зверствах. Нельзя судить весь народ. — Он тяжело вздохнул и продолжил. — А Косой Треугольник, ты права, создал именно Герберт. Там все эти годы была база Ночной гильдии. Как я понимаю, именно сегодня королевская служба безопасности очищает район от воров и убийц, которые там благоденствовали.

— А некромант?

— А некромант сидит в Рэйвенайзе — видишь, как он себе фамилию выбрал, будто напророчил. Остался бы Джеймсом Симмонсом, может, стал бы главой Академии или Ковена. Вот тебе и влияние имени на судьбу! Ну, а поскольку кандалы из орихалка орки поставляют всем желающим, освободиться в ближайшее время его не удастся. Собственно, вчера мы с Корстоном и согласовывали технику заклинательной сети для его задержания.

— Ну и хорошо, — я вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает, по меньшей мере, один груз. — Значит, о главной проблеме я теперь могу не думать. А с тем, кто хочет разорить ресторан, мы, пожалуй, справимся!

— Я в этом уверен, — Риэль снова улыбнулся. — А теперь, если у тебя не осталось срочных вопросов, смотри и слушай…

Глава 28

Несколько защитных заклинаний, как и еще кое-что полезное из показанного мне Риэлем, я запомнила накрепко. Как показали последние несколько недель, ничто в этой жизни не может оказаться лишним…

Когда я дошла до своего дома, уже почти стемнело — ноябрь, день короткий, как воробьиный клюв. В доме горел свет, значит, уборщики продолжали работать. Хотелось надеяться, что они уже заканчивают.

План был такой: проверить, как убрались, потом связаться с Дэном и мэтром Корстоном и с ними вместе возобновить охранную сигнализацию. Выпить бокал вина и лечь спать. Поставлю коммуникатор на беззвучный режим, и пусть все желающие ждут утра.

Я возилась с ключом, застрявшим в замке калитки, когда голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть чуть ли не на полметра.

— Госпожа фон Бекк! — из густой тьмы под старой липой появилась мужская фигура. Я покрепче сжала в руке ключи, осознавая, что мой амулет отразит лишь магическое нападение, а вот нож или пулю никак. — Простите меня, неужели я напугал вас?

— Боже мой, Вальдрун! — выдохнула я, — Темный вас побери, и еще как напугали!

— Простите меня, ради всех богов! Я не сообразил. Просто я только что вернулся, даже не заходил к себе, чтобы умыться. Но мне так хотелось увидеть вас!

Я наклонила голову, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. Кажется, еще сегодня утром я говорила Майе, что остыла — ну, и зачем было обманывать лучшую подругу? Да и себя обманывать, если на то пошло…

И этот запах дубовой коры и свежей зелени так кружит голову…

— Рада видеть вас! Знаете что, пойдемте ко мне, раз уж мы стоим у дверей моего дома. Не обещаю ужина, но чаем точно напою.

— Госпожа фон Бекк, вы уверены?… ваша репутация…

— Оставьте, граф, ну кого волнует репутация взрослой женщины, работающей в ресторане? Я же не светская дебютантка! Да и они, по-моему, не блюдут так строго запреты столетней давности. Пойдемте!

Я распахнула калитку и пошла к двери дома. На крыльце уже стояли три женщины в рабочей одежде, видимо, их внимание привлек наш довольно громкий разговор.

— Добрый вечер, — кивнула я им всем сразу. — Вы закончили?

— Да, госпожа фон Бекк. В доме полный порядок, мы заодно прибрались и в гостевых спальнях, и шторы постирали, раз уж у вас большая уборка.

— Замечательно! Пойдемте, я выпишу вам чек.

— С нами уже расплатились, — покачала головой самая старшая. — Все оплачено в контору, как и полагается.

— А премия? — улыбнулась я. — От премии вы ведь не откажетесь?

Через несколько минут женщины собрали свои чемоданчики, оставили мне визитную карточку фирмы и ушли. Дом действительно был убран превосходно, буду пользоваться их услугами теперь. Все-таки заклинание уборки не дает такой тщательности, как это ни странно. Домового бы поселить, но их осталось так мало, что надежды на приобретение такого духа почти нет.

Вальдрун все это время бродил в кабинете вдоль книжных полок. Да, несмотря на повсеместное распространение воспроизведения текстов на коммуникаторах и на стационарных компьютерах, я держала любимые книги в бумаге, в старых деревянных книжных шкафах. Я люблю посидеть перед камином с бокалом вина или рюмкой келимаса, держа на коленях старую толстую книгу. Отдельная полка отведена в моем шкафу для кулинарных книг, старых и новых, с картинками и без. Даже прабабушкина записная книжка переплетена и стоит в общем кулинарном ряду, хотя читать ее почерк, как почерк любого врача, без дешифровальной машины невозможно.

— Ну как — чай, кофе? Еще могу предложить яичницу с ветчиной, больше еды нету, — спросила я, входя в кабинет. Больше ничего спросить не успела, потому что Вальдрун мгновенно оказался рядом со мной и завладел моими губами. Может быть, кто-то меня и осудит, но сопротивляться я не стала.

Много позже, в спальне, он спросил меня, накручивая на палец прядку моих волос:

— Ты на меня сердилась, что я так внезапно пропал?

— Не сердилась, — я оперлась локтем на подушку и посмотрела на него Глаза у него были полузакрыты, и на губах бродила улыбка довольного кота, получившего миску сметаны. — Я была огорчена и обижена. С другой стороны, ты вроде бы ничего и не обещал.

— Поверишь, у меня не было никакой возможности предупредить. Его величество отправил меня в срочную инспекторскую поездку в Зеленый Эрин, я сорвался, не заезжая домой. А код твоего коммуникатора остался дома…

— Инспекторскую поездку? — Я села на постели. — А я считала тебя…

— Светским хлыщом? — он усмехнулся. — Меня многие таким считают, а я обычно и не спорю. Но вообще-то я служу в королевском казначействе в должности генерального инспектора. И в Тару король послал меня, чтобы проверить расходование финансов по одному важному ведомству в этой части нашего королевства.

— Ну и?…

Он усмехнулся.

— Ну, и выяснилось, что высокородный лорд несколько раз перепутал кошелек фискального ведомства со своим собственным. И расплатился за пару побрякушек для хорошенькой певички деньгами, которые лорды королевства заплатили, как налоги со своих владений. Ему казалось, — глаза Вальдруна зло сверкнули, — что если он хорошенько запутает отчетность, то тупые чиновники, сидящие в Люнденвике, ни за что в жизни не сумеют разгрести эти его… мышиные следы. Теперь он будет по мере сил расплетать кокосовые веревки в южных владениях его величества, а его жена и дочь пойдут работать на соседнюю фабрику, потому что все его состояние будет конфисковано в пользу казны для возмещения ущерба.

— Ого, — сказала я с некоторым удивлением. — Я и не знала, что у нас так все сурово.

— Ну, вот конкретно эту историю, — рука его поползла по простыням, явно планируя пиратское нападение на мои незащищенные тылы, — вот именно эту историю завтра растиражируют все газеты. С именами и точными цифрами. Чтобы неповадно было!

И с недвусмысленными намерениями я была опрокинута на кровать.

По-моему, было далеко заполночь, когда наши желудки решили напомнить о своем существовании громким бурчанием.

— Ой, — сказала я и, кажется, покраснела.

— Ой-ой, — передразнил меня он. — Ты обещала мне яичницу и чай.

— Тогда вставай. Я даже дам тебе халат.

— Интересно, чей? — Он заломил правую бровь.

— Ничей! Я купила для подарка папе, думала, отправлю после Самайна… В упаковке и с ярлыком!

В халатах мы спустились в кухню, и тут я вспомнила, что так и не связалась ни с Дэном, ни с мэтром Корстоном. И значит, дом мой охраняют только те простенькие заклинания, которые я навесила войдя, чисто автоматически. Я посмотрела на часы — ну да, почти час ночи; кого бы то ни было беспокоить уже поздно.

— Что ты дергаешься? — спросил Вальдрун.

Вот интересно, как он это заметил — стоял-то спиной ко мне, выбирая в винном шкафу бутылку.

— Да тут произошла неприятная история… мне нужно было вызвать специалистов, чтобы заново поставили охранную сигнализацию, а сейчас уже поздно звонить.

— Какая история? — он внимательно смотрел на меня.

— Взломали дом, все перевернули… испортили, что могли… Собственно, после этого и уборку большую пришлось заказывать. Вообще, ты меня случайно застал здесь, я вчера ночевала у подруги, могла и сегодня туда пойти.

— Взломали механику?

— Все, и механические, и магические замки.

— Кто-то из магов смотрел?

— Конечно. Здесь был мэтр Корстон, королевский маг. Ты его знаешь, разумеется.

— Разумеется. — Он с досадой покачал головой. — Завтра в десять мне докладывать его величеству по результатам инспекции. И до этого нужно хотя бы сменить дорожную одежду на более приличный костюм. Темный, как неудачно!

— Да что ты волнуешься? Сейчас вызовем кэб, и доедешь до дома за десять минут!

— Лиза, милая! — он поставил бутылку и обнял меня. — Неужели ты думаешь, что я смогу уехать, оставив тебя одну в доме, куда уже один раз проникли какие-то мерзавцы?

Было очень уютно в его руках, и совершенно не хотелось, чтобы он уходил.

— Но…

— Кстати, — глаза его насмешливо сверкнули, — ты можешь спокойно называть меня Джеком. Я вижу, что у тебя каждый раз трудности выбора, как же ко мне обратиться. Так вот, Джеком меня называла мама.

— Хорошо. Джек. — Я покатала имя на языке. Получалось замечательно. — Ты же не маг, все равно охрану поставить не сможешь.

— Дорогая моя, я не маг. Я генеральный инспектор казначейства его величества, и никому бы не советовал на меня нападать. Ты даже представить себе не можешь, какая на мне защита.

Мне стало смешно. Ах, мальчики! Ну, как же не помериться, кто круче экипирован! А Вальдрун продолжил:

— Может быть, ты разрешишь мне остаться до утра? Я уйду в восемь, думаю, в это время никакой, самый отмороженный бандит, не решится нападать на дом в Верхнем городе.

Для полной ясности я ответила поцелуем…

Глава 29

Будить меня в восемь утра Вальдрун не рискнул, и я с удовольствием проспала до одиннадцати. Не знаю уж, как ему удалось так рано подняться, если учесть, что ночью мы почти не спали. На столе в кухне меня ждала картонная коробка — со сладостями, судя по виду, — и записка с несколькими нежными словами, подписанная инициалами Д.В. Я заварила чай и сунула нос в коробку — пахло орехами и медом. И еще какой-то незнакомой пряностью, как интересно!

В коробке оказались традиционные сладости из Эрина, действительно лесные орехи, сваренные в меду. Я полезла смотреть, что же еще присутствует в рецептуре, но действительность меня жестоко разочаровала: все надписи на коробке были выполнены на гаэльском. Ну и ладно, все равно очень здорово утром к чаю вот такие шарики вместо банальных бутербродов.

К обеду я дошла до эльфийского посольства — Риэль планировал сегодня вернуться в Серебряный лес, и мне хотелось с ним попрощаться.

Как и в прошлый раз, он ждал меня в зимнем саду, на столике были сервированы легкие закуски и знаменитые эльфийские сладости. Что-то у меня сегодня день проходит под кондитерским знаком, не иначе — вечером придется пробовать какое-нибудь новое изобретение Майи.

— Здравствуй, милая!

— Добрый день!

— Я не спросил в прошлый раз, как поживает Корнелия? Все еще сердита на меня?

— Если бы она увидела, как ты сейчас выглядишь, она бы и меня не простила никогда, только за то, что я с тобой разговариваю, — непочтительно фыркнула я. — А вообще неплохо, по-моему. Я давно их всех не видела…

— Это плохо, — Риэль покачал головой. — Когда ты проживешь столько, сколько я, ты поймешь, что никого нет дороже близких.

— Честно говоря, меня пугает такое дальнее путешествие — Сиам… Даже дирижаблем это три дня, а поездом вообще что-то запредельное.

— А когда ты сможешь оставить дело?

— Я думала, в конце января. На Новый год будет много работы, да и второй зал будем открывать. Потом 12 января, день рождения Норберта, а вот после него я смогу уехать. Но мне нужно будет вернуться к Имболку. Мало времени, всего две недели получается…

— Сделаем так — ты приедешь ко мне в Серебряный лес, и я отправлю тебя порталом. И, может быть, отправлюсь с тобой. Я давно не видел твою маму, да и Герри ко мне не приезжал уже два года. — Он поднял ладонь, — Нет-нет, не волнуйся! Я постараюсь не шокировать Корнелию неприлично юным видом!

Расцеловав его, я отправилась в «Олений рог». Пешком, несмотря на мелкий дождичек — плащ у меня плотный, не промокнет, а кэбов я, после того похищения, побаиваюсь.

Норберт уже был на месте, и Майя передала мне его просьбу сразу подняться в кабинет.

— А то они там сейчас друг друга порвут, — сказала она, блестя глазами.

— Кто? — раз в кабинет, и там кто-то посторонний, переодеваться пока не буду. Да и вообще, в последнее время я зачастую и не переодевалась, все равно больше времени проводила в зале и в кабинете, чем на кухне.

— Норберт с архитектором. Арррррррррхитектором! — зарычала она, и страшно оскалилась.

Кроме поименованных персонажей, в кабинете был еще и маркиз Делиньяк. И самое активное участие в дискуссии принимал именно он — орал, метался и даже ухитрился сбросить со стола толстую конторскую книгу. Интересно, как? Он же бесплотный?

Собственно, сцепились они из-за переделки купленного нами особняка. Предложения архитектора не нравились ни Норберту, ни Делиньяку. Предложения Норберта — архитектору. Предложения Делиньяка пока никто не услышал.

И теперь мне, как самому уравновешенному участнику процесса, предстояло развести воюющие стороны по углам, встряхнуть и более или менее привести в чувство.

— Всем привет! — жизнерадостно сказала я. — Вы так кричите, что в соседних домах болонки падают в обморок.

— Госпожа фон Бекк, ну вот вы разумная женщина, вот скажите сами! — возопил архитектор. — Он же хочет угробить прекрасный старинный особняк!

Призрак надулся от гордости.

— Лиза, ну вот ты скажи ему — нам нужно ресторан, а не жилой дом! А он хочет сохранить эту клятую лестницу, а на какой… — тут он запнулся, выбирая слово поприличнее, чем немедленно воспользовался Делиньяк.

— Да вы себе представить не можете, как выглядела моя любовница, когда в бальном платье спускалась по этой лестнице! — возопил он.

— Маркиз, да хоть вы-то подумайте, для чего мы дом этот проклятый покупали?!!!

— Стоп, — сказала я с максимальной суровостью, хотя и было мне смешно, — дайте-ка я для начала посмотрю, что предлагает нам уважаемый господин Крофтске.

Архитектор торжественно развернул передо мной голограмму.

— Это первый этаж, — начал он комментарии.

Я остановила его.

— Давайте я просто посмотрю, а потом если что — спрошу.

Честно говоря, план мне понравился. Да, он сохранял два изогнутых крыла лестницы в середине большого зала, получавшегося после сноса всех перегородок на первом этаже — но лестницу он обыгрывал, выводя ее на широкий балкон, где можно было поставить столики. Часть второго этажа оставалась отгороженной, и там предлагалось сделать несколько небольших приватных кабинетов.

— А в кабинеты мы сможем сделать отдельный вход? — спросила я.

— Еще одну лестницу?

— Там есть лестница, потайная, — вмешался призрак.

— Ее нет на плане, который мы получили у городского архитектора! — Норберт был искренне удивлен, а я только хмыкнула тихонечко. Старинный особняк в столице, боги, да странно было бы, если бы в нем не было маленьких секретов!

— А где начинается потайная лестница? — поинтересовался господин Крофтске.

— В моей спальне, разумеется! — гордо ответил маркиз.

Кстати, надо отдать должное нашему архитектору — с призраком он разговаривал совершенно нормально, как с Норбертом или со мной. С другой стороны, он перестраивал несколько загородных поместий, в частности, самый старинный из сохранившихся в Бритвальде замков, Стирлинг. А уж в Стирлинге за тысячу лет завелось не одно привидение. Так что мог и привыкнуть. Тем более, что наш милейший маркиз не воет, цепями не звенит, отрубленными головами не кидается, а разговаривает вполне деловым тоном.

Потайная лестница из спальни отлично вписывалась в план, и, после недолгих уговоров, Норберт согласился с окончательным вариантом реставрации. Можно было приступать к работе.

— Не знаешь, майор Паттерсон к нам сегодня собирается? — спросила я у Норберта, когда архитектор ушел, окрыленный чеком на немалую сумму.

— Не знаю, — помотал он головой.

— Маркиз, а вы не в курсе?

Но призрак тоже не знал.

Дэн мне был нужен, и желательно вместе с мэтром Корстоном: во-первых, я хотела обсудить ликвидацию преследовавшего нас мага. Во-вторых, история, начавшаяся с отравленного бульона, на мой взгляд, слишком затянулась. Пора было разобраться и с ней тоже. Коммуникатор Дэна, как всегда, не отвечал. Я махнула рукой, переоделась в форму и занялась работой.

От поставщиков пришел ежемесячный счет за пряности и деликатесы, и я села его проверять. Поставщики у нас постоянные, давнишние, проверенные — и все равно нет-нет, да и попытаются приписать где-то лишние сто граммов перца, где-то пятьдесят граммов шафрана, или перепутают (конечно, совершенно случайно!) фунты и килограммы. Ничего не поделаешь, национальный темперамент. Поставками пряностей и деликатесов у нас традиционно занимаются ромы.

Не представляю себе, как сводили учетные книги торговцы в те времена, когда самым современным счетным механизмом считался абакус. Мне при помощи компьютерной программы учета на это понадобилось почти два часа, и я вовсе не была уверена, что ничего не упустила. К сожалению, бухгалтер приходил в «Олений рог» раз в неделю, и вовсе не успевал еще и проверять счета…

Майор Паттерсон и мэтр Корстон все-таки появились в ресторане в тот момент, когда официанты уже начали подумывать о снятии скатертей. Довольны оба были до чрезвычайности. Я увидела их на экране камеры безопасности, когда они уже расправились с большим салатом и приступали к супу. Переодевшись в нормальную одежду, я вышла в зал.

— Лиза, привет! А мы тут тебя ждем! — радостно сказал Дэн.

— Госпожа фон Бекк, добрый вечер!

— Добрый вечер, господа! — Я присела к столику и кивнула официанту, чтобы мне принесли бокал вина. — Что-то мне подсказывает, что вам есть, что мне рассказать, а?

О да, им было что рассказать! Перебивая друг друга, они подробно описали захват Герберта-Джеймса Симмонса-Рэйвенвуда, арест Ночной гильдии в полном составе и очистку Косого Треугольника от криминального элемента.

— Так что — спасибо вашему родственнику, госпожа фон Бекк, — завершил рассказ мэтр. — Без его помощи мы бы так дешево не отделались!

— Ну что ж, отлично! Я рада, что эта проблема у нас с вами ликвидировалась. Дэн, а что там с баронессой Макмердок? Нашли ее?

— Нет, увы… — Дэн на глазах потускнел. — Три месяца она торчала в Люнденвике, а стоило ею заинтересоваться, сразу исчезла. Жила она в арендованном доме, срок аренды закончился, и она уехала. Куда — хозяин не интересовался.

— А что, она пришла с улицы, и он ее поселил?

— Нет, было рекомендательное письмо. Но от кого — он не помнит, и найти его не смог, хотя при моих ребятах добросовестно перерыл всю почту.

— Баронесса и сперла. Ой, то есть простите, расслабился — похитила! — прокомментировал мэтр, дожевывая соленый огурец.

— Мэтр, а магический поиск?… — спросила я.

— Она ухитрилась не оставить ни одной личной вещи — даже смятой бумажной салфетки.

— Но ведь есть дом! В доме она прожила три с лишним месяца, съехала день-два назад — следы ауры должны были остаться.

— Госпожа фон Бекк, ну как вы себе представляете магический поиск с домом на привязке?

— А заклинание тождества?…

Мэтр медленно покачал головой. Ну да, разумеется — эльфы разработали это заклинание совсем недавно по эльфийским меркам, лет пять назад, и не торопились внедрять его повсеместно. Но каков Риэль! Давая мне несколько необходимых формул. Он дал и эту, со словами: «Я полагаю, это тебе понадобится в самое ближайшее время». У него что, еще и дар предвидения?

Я достала коммуникатор, открыла записную книжку и нашла нужную запись

— Заклинание магического тождества. Эльфийское. Теперь сработает?

Мэтр Корстон вцепился в мой коммуникатор и пропал для общества.

Я повернулась к Дэну.

— Ладно, а лакей? Бенсон?

— Бенсона взяли, петь он начал еще арестной бригаде. А уж следователю рассказал все, что знал, и чего не знал. К сожалению, знал он немного. Баронесса его привлекла к своим делам, попросту поймав на горячем — он пытался что-нибудь стащить из оставленной сумочки. Она платила за небольшие поручения, потом велела подсунуть одному из гостей «заряженную» рюмку…

— Заряженную? — я не поняла термина.

— Ну, в данном случае — каким-то наркотиком, по-видимому, потому что через короткое время человек стал вести себя неадекватно, и был отослан из дворца.

— Ясно.

— Ну вот, дальше — больше. Ему поручили подлить в лимонад в бокале одной юной леди «Бешеного кролика»…

— Какие мерзавцы! — прервал Дэна мэтр Корстон. — Так вот почему!.. Простите, я должен поговорить с коллегой!

И он решительно отправился куда-то к выходу.

— Мэтр! — окликнула я его. — Если вы хотите связаться с кем-то, то лучше сделать это из кабинета. Да и вообще — вы ведь закончили ужин? Давайте переберемся к Норберту, его ведь все это напрямую касается.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я шепотом спросила у Дэна:

— Что такое «Бешеный кролик»?

— Такой мерзкий наркотик. Человек, который его принимает, перестает воспринимать все окружающее и становится одержим только сексом. В любой форме. Не все выживают, в частности, та девушка — не выжила…

— Какая гнусность…

Мэтр уже связался по коммуникатору с кем-то и разговаривал, стоя в конце коридора. Мы с Дэном вошли в кабинет Норберта, оставив дверь открытой. Корстон присоединился к нам через несколько минут.

— Простите, пожалуйста, — сказал он. — Дело в том, что это была внучка моего коллеги и старшего друга. Единственная внучка, и родители ее погибли год назад при крушении дирижабля…

Все промолчали — ну что тут можно сказать? Подонок ради нескольких монет разрушил жизни многих людей.

— Надеюсь, его повесят, — сказала я. — Надеюсь, ради такого мерзавца его величество отступит от своих правил гуманизма, и подпишет смертный приговор.

Норберт посмотрел на наши невеселые лица и открыл дверцу бара.

— Келимас или аквавиту?

Глава 30

Вальдрун прислал коротенькое сообщение, что он снова в отъезде, на сей раз — в Клакманнашир. Удивительно, как, оказывается, много развелось казнокрадов в славном королевстве Бритвальд!

Время летело вперед.

Баронессу не отыскали, но след ее формулой магического тождества нашли быстро. Толку в этом не было никакого, потому что вел этот след на юг, через пролив, в королевство Спанья. Славилось оно вялеными окороками, апельсиновыми рощами и маслиновыми плантациями, а также чрезвычайной любвеобильностью тамошних мужчин и женщин, и их неизмеримой, истовой верой в Единого. Нас, граждан Бритвальда, они считали холодными островитянами, вере в Пятерых богов искренне ужасались, и неохотно, но в больших количествах продавали апельсины. Преступников же не выдавали никогда. Баронесса могла сидеть там хоть до второго Открытия Дорог. Конечно, при этом она не могла никак повредить «Оленьему рогу», но кто дал бы гарантии, что еще какой-нибудь Бенсон из числа ее подручных не кружит по Люнденвику?

Кто-то ведь пробирался к нам, и не один раз — а закутанная неопознаваемая фигура никак не могла принадлежать тому же Бенсону, ибо была в полтора раза меньше.

Соседний особняк оброс лесами и к концу года должен быть превратиться в ресторан. Мы решили не делать отдельную кухню, благо здания были рядом, и рабочие уже начали строить соединяющий их коридор. Меню тоже не предполагалось делать другим. Но вот увеличить количество поваров было просто жизненно необходимо. Я уже несколько дней приходила к двум часам и разговаривала с претендентами. Никогда бы не подумала, что в Люнденвике полным-полно профессиональных поваров, желающих работать на нашей кухне!

А ведь когда будет полный штат поваров, и откроется второй зал — нужны будут официанты! И сколько среди них будет людей, желающих принести ресторану неприятности? В общем, моя паранойя расцвела, как майская роза, я самым тщательным образом проверяла рекомендации и все отзывы с мест работы, и с тоской вспоминала свою тихую комнатку с пряностями, где можно было помолчать.

Без Вальдруна было как-то тоскливо. Зато его поиски очередного проворовавшегося чиновника навели меня на удачную мысль, которую я и поспешила озвучить.

— Дэн, — сказала я, как только в пятницу вечером в дверях «Оленьего рога» появилась высокая фигура майора Паттерсона. — Мы забыли о деньгах!

— Ээээ? О каких деньгах?

— Я хочу, наконец, закончить эту историю с отравлениями, и точно знать, что я не беру на работу потенциального убийцу!

— Ну, я понимаю твои желания, но пока мы выжали из лакея все, что могли, а новых фигурантов дела не появилось.

— Так я же и говорю — мы забыли о деньгах. Магическое тождество — это прекрасно, но ведь есть и реальные следы. Если баронесса Макмердок платила Бенсону — а без денег он бы не стал на нее работать, — значит, эти деньги можно отследить. Пусть это были наличные, но она же их откуда-то получала. Да, гномы не выдают банковских тайн, но остается след в сети.

— Гномы выдадут все, что угодно, по ордеру, подписанному королем, — Дэн явно заинтересовался этим предложением. — Беда в том, что я слабо разбираюсь в высоких финансовых технологиях. Надо поговорить с кем-то из казначейства.

— Поговори. И я поговорю, есть у меня… Ты завтра придешь ужинать?

— Не уверен. Я завтра дежурю при кабинете его величества, так что поем во дворце. А вот в воскресенье — обязательно.

— Вот и хорошо. Тогда и сравним впечатления.

Но сравнивать впечатления нам пришлось намного раньше.

Я уже пару раз замечала, что один из рабочих с нашей стройки, полуорк по имени Ханкрай, очень уж часто трется у черного входа ресторана. Делать ему тут было явно нечего, поэтому для начала я попробовала ему просто сказать об этом. Не помогло: он талантливо сделал вид, что вообще, ну то есть абсолютно, не понимает всеобщего языка. Тогда я повторила все свои доводы прорабу и заодно архитектору, приехавшему лично понаблюдать за работами.

Больше Ханкрай возле двери черного хода замечен не был, но смотрел на меня такими злыми глазами, что я ежилась.

А утром в субботу — хотя я могла бы назвать это время и ночью пятницы! — Делиньяк разбудил меня словами:

— Лиза! Просыпайтесь, у нас опять проблемы!

— Ох, Темный! — я потерла глаза. Лечь мне удалось только в половине пятого утра, а сейчас на часах было немногим после семи. Пожалуй, при таком графике поневоле порадуешься отсутствию в городе Вальдруна… — Что случилось?

— Труп на новой территории. Редфилда я известил. Поедете? — призрак был деловит, как такса.

— Поеду. А майора Паттерсона разбудили?

— Нууу… — Делиньяк замялся. — Дело в том, что он не один… и я счел неловким вот так вваливаться в спальню при даме.

— А в мою спальню, значит, можно?

— Ну, вы же в одиночестве сегодня…

Святая Эрменджильда, а если ему не понравится выбранный мною мужчина, он еще и мораль нам будет читать?

— Маркиз, а вам не кажется?… — я нашарила тапок и запустила его в призрака.

Он исчез со зловещим хохотом — опять фильмов ужасов насмотрелся! Киноман…

А вазу эту я все равно не любила…

Когда на экране коммуникатора появилось несколько помятое лицо Дэна, я на всякий случай отодвинулась от аппарата. Давно я его не видела таким злым.

— Ну и?..

— Проблемы у нас. Делиньяк сообщил, что на новой территории труп. Я не стала вызывать городскую стражу, позвонила тебе.

— Погоди, сейчас.

Экран какое-то время оставался затемненным, после чего Дэн появился уже умытым и хотя бы в футболке.

— Я за тобой заеду, — сказал он. — Одна не ходи.

— Ну, раз он уже труп, то мне точно спешить некуда.

Я успела одеться и сварить кофе, когда входная сигналка сообщила мне, что майор здесь.

Тело было… убедительно мертвым. Никак не мог оказаться живым человек, грудь которого была насквозь пробита металлической трубой, из каких строят леса. Меня замутило, и я отвернулась. Как бы ни был мне несимпатичен Ханкрай, такого я ему точно не желала.

— Похоже, он упал с лесов и напоролся на трубу, — предположил Норберт.

— Ага, чисто случайно, и восемь раз подряд, — пробормотала я, и поплотнее закуталась в плащ. И чего я сюда притащилась? Сидела бы дома, под теплым одеялом.

— Не похоже, — Дэн проигнорировал мой бубнеж, и отвечал Норберту. — У него разбит затылок, а если он упал так, как лежит, затылок вообще не должен был пострадать. Я думаю, его ударили по голове, и не очень умело сымитировали несчастный случай.

— Вот когда пожалеешь о том, что некромантия у нас запрещена законодательно… — вздохнул Норберт. — Погодите-ка, а где наш призрак?

Делиньяк материализовался рядом с Норбертом и без сожаления посмотрел на тело.

— Я здесь, разумеется.

— Маркиз, вы что-нибудь видели? Что здесь происходило?

— Видел, конечно. Но, боюсь, это ничего не даст. Двое рабочих сидели вот здесь, — он показал на ступени лестницы, — и разговаривали. Я, признаться, не очень их одного от другого отличаю, в мое время орков в Люнденвике не было. А в этой бригаде больше половины таких, орки и полуорки. Потом один из них отвернулся, самокрутку раскуривал, а второй подобрал трубу, ну, и… Все так, как вы, майор, и описали. Потом он спрыгнул с лесов и ушел через калитку.

— Интересно, а что рабочие делали здесь ночью? — спросила я. — Они заканчивают в шесть, потом слишком темно для наружных работ.

— Интересно. И об этом тоже спросим прораба, — ответил Дэн.

— Бессмысленно. Прораб скажет, что ничего не знает, а все рабочие будут делать вид, что не говорят на всеобщем. Да, кстати! Этот Ханкрай вчера и позавчера все крутился возле черного хода. То ли замок разглядывал, то ли что…

— Придется менять бригаду, — вздохнул Норберт.

— Давай не будем рисковать, а? — попросила я. — Давай я в понедельник расспрошу в банке, может, в Люнденвике есть их, подгорная бригада рабочих? Дороже, конечно, будет, но уж от гномов-то точно можно не ждать неожиданностей?

Вопрос отслеживания финансовых операций я хотела обсудить с Вальдруном. В конце концов, кому знать все о деньгах, если не генеральному инспектору казначейства его величества? Главное, чтобы этот самый инспектор появился, наконец, в поле зрения.

Инспектор не подвел, и тем же вечером на экране моего коммуникатора я увидела его лицо. На сей раз он явно успел отдохнуть после приезда, и выглядел так, что я аж застонала мысленно.

— Когда ты освободишься? — спросил он.

— Вообще я обычно ухожу часа в три ночи…

— О, нет, столько я не вытерплю!

— Но сегодня, ради твоего возвращения, уйду пораньше. Ты сможешь меня встретить около полуночи?

— Дорогая, — засмеялся он — Вообще-то я уже в зале и жду тебя здесь!

Глава 31

— Деньги всегда оставляют следы, — Джек был чертовски убедителен. — Даже если счет заведен на липовое имя и по фальшивым документам, а деньги туда поступают через пять промежуточных пунктов — все равно. Любые деньги оставляют следы. Просто нужно уметь их искать.

Он сделал глоток копченой ячменной аквавиты, вытянул ноги к камину и сунул в рот рулетик из бекона с черносливом.

— Ты умеешь? — спросила я, в точности повторяя его действия.

— Умею. Думаю, что я умею это очень хорошо. Что бы ты хотела, чтобы я нашел? Потому что за такой ужин я готов буду найти даже компромат на своего непосредственного начальника.

Я понимающе хмыкнула.

Непосредственный начальником графа Вальдруна, то есть, главой казначейства, был герцог Уоллас, кузен его величества, имевший только две привязанности — деньги и большие деньги. При этом, как говорили, его невозможно было подкупить, потому что уже несколько сот лет герцогство Уоллас являлось самым большим землевладением в Бритвальде, и были герцоги богаче самого короля. Прозвище герцога было Костяная Рука; он был много лет женат на первой красавице двора, полуэльфийке, и их трое детей заслуженно пользовались любовью и уважением ровесников.

Так что компромата на него в природе не существовало.

— Мне нужно найти историю платежей одной дамы, пакостившей «Оленьему рогу» и срочно уехавшей в Спанью.

— Хм. Спанья. Старые семьи финансистов и старые банки с традициями.

— А что, у нас по-другому?

— У нас банковские дела ведут гномы в первую очередь. А в Спанье все финансовые потоки в руках трех больших аристократических семей — Сели, Медина и Вальдепеньяс. И они даже счет не откроют выскочке ниоткуда.

— Несмотря на то, что такого выскочку не выдадут соседям, даже по самым серьезным обвинениям?

— Именно. То есть, уехать в Спанью легко, но вот жить там чужаку весьма затруднительно.

— А она не могла вести дела через какую-то другую страну? Ну, не знаю, где там у нас налоговый рай? Аллигаторовы острова?

— Следы остаются всегда. — Он выпрямился. Сейчас это был совсем другой человек, не тот, кто так нежно меня целовал всего полчаса назад. Жестокий, пожалуй, даже страшноватый. Я бы не хотела с таким столкнуться на его поле. — Дай мне данные.

— Вот, — я протянула свой коммуникатор, куда Дэн загрузил всю имеющуюся у нас информацию в баронессе Макмердок.

— Ага, — Джек посмотрел на фотографию. — Я ее видел, она какое-то время крутилась при дворе. Но ее величество была недовольна этой дамой — не помню уже, то ли она как-то некрасиво развелась, то ли еще какие-то интриги… А тебе чем она мешает?

Я рассказала ему некоторые подробности истории, начавшейся с отравленного бульона, упомянула и о юной внучке мага, накачанной наркотиком.

— Вот дрянь! Значит, раньше она играла под аристократку, а теперь махнула рукой? А что она хочет от ресторана?

— Не знаю. Я пока не понимаю, чего она добивается. У меня такое впечатление, что это какая-то история из прошлого Норберта Редфилда, но он не говорит. Или просто не догадывается.

— Ну что ж, — резюмировал Вальдрун. — Будем искать. Уже сегодня.

Он посмотрел на часы и спросил:

— Ты не будешь возражать, если я останусь?

Конечно, я не была против — если человек предпочитает мой дом своему фамильному особняку, битком набитому слугами, то кто я такая, чтобы возражать?

Но вот с графиком работы нужно что-то придумывать, если наш роман еще продлится… Наверное, на десятом году совместной жизни можно спокойно отнестись к тому, что ты приходишь домой после работы в три часа ночи, а твой партнер должен в восемь утра встать, но на второй неделе романа это как-то… ущемляет возможности!

Слишком много нитей, думала я, растирая в ступке шамбалу. Слишком много направлений — отравления, убитый рабочий, проникновение в ресторан, убийство уборщицы, лакей этот… А главное, что я не могу нарисовать картинку, как все оно связано.

Картинку… а это мысль!

Итак, пока что в центре рисуем кружок побольше — баронесса Макмердок. Джулия Макмердок. Тридцать пять лет, фамилию получила в последнем браке — не то третьем, не то четвертом. Я не знаю ее лично, но я слышала, как она разговаривает, и почувствовала, как она действует. Жестока, хитра, умеренно осторожна и начисто лишена совести.

От нее ведем линию к кружочку поменьше — Бенсон. Лакей. Пешка. Но пешка опасная и тоже абсолютно бессовестная.

Еще одна линия, пунктирная, и еще один маленький кружок — Ханкрай. О нем мы не знаем ничего, ну, или почти ничего.

Кружок — неизвестный, который пробирался в нашу кухню.

Кружок — маг-некромант, мы не знаем был ли он связан с баронессой, но начались события одновременно.

Господин Ландорсэль, наш несостоявшийся шеф-повар.

Его тесть Макферсон, главный королевский мажордом.

Как они все связаны? Какие провести линии?

Нет, не получается. Слишком много неизвестных, придется ждать, что скажет Вальдрун по финансовым связям.

Но есть еще один вопрос.

Все это должно было с чего-то начаться. Что-то должно было ее подтолкнуть к идее нанесения вреда «Оленьему рогу» и людям, в нем работающим.

И я отправилась к Норберту за ответами.

Как обычно вечером, он был в кабинете и что-то просчитывал на компьютере. Я села в кресло, поставила на стол свою чашку с кофе и стала ждать, пока на меня обратят внимание. Знаю я Норберта — если сейчас начать говорить, он будет кивать, но ни слова не услышит.

— Ты что-то хотела? — поднял он на меня глаза.

— Да. Мне надоела эта история.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне надоело ждать нового удара, новой неприятности. Мне надоело с подозрением относиться к людям, которым мы принимаем на работу. Понимаешь?

— Лиза, я, конечно, понимаю, что именно тебе не нравится. Но я не знаю, что я могу сделать в этой ситуации?

— Подумать. Давай подумаем вместе. Ведь это не просто так началось? Надо найти момент, в который ты наступил на ногу этой баронессе. Именно ты, Норберт, потому что много лет ты был единственным владельцем ресторана, а вредят именно ресторану!

Норберт встал из-за стола и прошелся по кабинету. Вытащил книгу с полки, перелистал и поставил обратно. Покрутил глобус. Щелкнул дверцей бара. Тяжело вздохнул и снова сел в свое кресло.

— Я думал об этом. Честно говоря, сперва я предполагал, что отсюда торчат длинные уши моей бывшей жены. Ну, или ее родственников, как в случае с навязыванием нам Ландорсэля. Но я разузнал: Джен месяц назад снова вышла замуж и, кажется, получила все что хотела — мужа с титулом и большими деньгами. Так что она тут не при чем. И еще один момент: сколько я понял характер баронессы Макмердок, она ничего не стала бы делать просто так, по дружбе и бесплатно. А платить ей Дженнифер не стала бы, она… скуповата.

— А других идей нету? Кроме бывшей жены?

— Ты понимаешь, я же не политик, не светский лев, не крупный бизнесмен, который легко обзаводится врагами. Я просто кормлю людей. Сама знаешь, у нас есть конкуренты, но назвать их врагами нельзя. Все на уровне детской песочницы.

— Пожалуй, да. А может быть?…

— Нет, — перебил он меня, не дав договорить. — Нет, моя нынешняя личная жизнь совершенно точно не может дать таких осложнений. Она одна из фрейлин ее величества, она не замужем и ее все устраивает в наших отношениях.

Хм, фрейлина. Если она дорожит карьерой, то вполне возможно, что ее действительно все устраивает. Ее величество берет в штат фрейлин только незамужних дам с безупречной репутацией, так что «светить» роман ей невыгодно.

— Есть у меня одна мысль, снова заговорил Норберт. — Только не смейся.

— Постараюсь.

— Я вот думаю, не связана ли вся эта кутерьма с моей прабабушкой?

Глава 32

Каюсь, я расхохоталась.

Нет, в самом деле — как всякий нормальный человек представляет себе прабабушку? Спицы, кошка, кресло, тапочки, очки, больная спина. А, еще пирожки, если повезет.

Я знала, что прабабушка Норберта совсем не проста, но не могла себе даже представить насколько. Он открыл фото в коммуникаторе, и я даже присвистнула: с экрана смотрела Леди. Никто не мог бы точно сказать, сколько ей лет — гладкая смуглая кожа, коротко стриженые абсолютно седые волосы, глаза такой ледяной голубизны, что, казалось, взглядом можно было разрезать сталь.

— Ого, — сказала я с уважением. — Даже не представляла себе, что такую даму можно назвать прабабушкой…

А ты с ней много общался?

— Если только совсем в детстве, — пожал плечами Норберт. — Лет до пятнадцати на школьные каникулы меня родители отправляли к ней в поместье, в Провенс. То есть, и тогда я с ней не общался все время, она много ездила по делам. В то время она работала в Академии Магии в Лютеции. Но тогда я с ней, по крайней мере, виделся. И выглядела она точно так же.

— А сейчас что она делает?

— Насколько мне известно, живет в том самом своем поместье, безвылазно.

— А почему ты думаешь, что эта история с ней связана?

— Потому что месяц назад я получил от нее письмо, магическим вестником. Вот, посмотри.

Он подошел к картине, за которой прятался второй сейф, отодвинул ее и набрал код. Сейф был совсем маленьким, и в нем Норберт хранил самые важные документы и замшевый мешочек с драгоценными камнями. «Мало ли что, на всякий случай», — когда-то туманно объяснил он мне.

— Вот, почитай, — он протянул мне листок плотной кремовой бумаги.

Без лишних сантиментов прабабушка писала:

«Норберт, если ты получаешь это письмо, значит, я вынуждена на некоторое время исчезнуть из поля зрения. Не волнуйся, я свяжусь с тобой, когда закончу с делами. Если на твоем пути встретится некая Джулия Макмердок, в прошлом браке Каррачиола, или раздави ее, или отойди подальше в сторону. Она может носить любую из этих фамилий, или придумать себе другую, но ее легко узнать. Фото прилагаю. Родителей не беспокой. Лавиния Редфилд»

Сказать, что я была потрясена — значит, не сказать ничего. Этот… нехороший человек держал в сейфе разгадку наших неприятностей, и молчал, как спящий тапир!

— То есть, ты с самого начала знал, в чем дело??!

— Не сердись, пожалуйста, — Норберт был слегка смущен. Но только слегка. — На самом деле, никакой информации здесь нет, ты же сама видишь. Только имя.

— Имя и фото. И, кроме того, основания для беспокойства! Мы, как последние собаки, наматываем круги в поисках причин — а ты сидишь на этих причинах, словно шах на подушке, и молчишь! Какого Темного!! Видеть тебя не могу!

Я развернулась и вышла из кабинета, с трудом удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью.

Нет, ну, в самом деле — Дэн, я, мэтр Корстон, теперь вот еще Вальдрун носимся кругами, пытаясь понять, кто и почему угрожает его, Норберта, ресторану — а он молчит о таком важном факте! Я знала, конечно, что Норберта надо раскачивать, чтобы он начал действовать, но до такой степени зарасти мхом!.. Рррррр!

Я слегка пришла в себя, когда обнаружила в руке раздавленный мерный стакан; правая ладонь была в крови, а на деревянном рабочем столе дымилось приличных размеров обугленное пятно. «Надо же, — подумала я, — а раньше мне огненные заклинания не давались!».

— Давай-ка, милая, разожми пальцы, — Вальдрун разгибал мои пальцы по одному, вынимая из кулака осколки. — Отлично, а теперь давай смажем заживляющим средством. Вот так…

Не переставая говорить что-то успокаивающее, он вытер с моей ладони кровь, достал, будто из воздуха, пузырек с каким-то гелем и намазал порезы. Подул на них, глядя мне в лицо, и спросил:

— Ну, ты как?

— Нормально, — я помотала головой. Какая-то тяжесть в ней перекатывалась, но, в общем, было терпимо. — Откуда ты здесь взялся?

— Ну, мой рабочий день закончился довольно давно, я и решил заглянуть к любимой женщине, посмотреть, как ей работается. А она тут, словно дроу в боевой ипостаси, готова взглядом броню вскрывать.

Я подняла глаза. Его взгляд был абсолютно прям. «Любимая женщина», вот как.

— Ты не торопишься? — спросила я прямо.

— По-моему, нет. А ты против?

— Пожалуй, нет. Хотя и не ждала… не знаю даже… — Вот же, Темный, выбил меня из колеи. Начинаю мекать, как школьница на первом свидании.

Джек наклонился к моим губам и поцеловал — очень нежно, очень медленно, напрочь развеивая всю злость, плохое настроение и обиды. Потом снова внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Я тебя люблю.

Через полчаса, утешенная и довольная жизнью, я сказала Джеку:

— Я предлагаю сесть всем вместе и связать, наконец, концы с концами. У тебя ведь есть какая-то информация?

— Есть. И немало. Думаю, это будет правильно. Только, пожалуйста, пообещай, держать себя в руках и не убивать гонца, принесшего плохие вести.

— Ох, трудно. Но я постараюсь, — я достала коммуникатор и вызвала Дэна.

Впятером — Норберт, Дэн, мэтр Корстон и мы с Джеком — в кабинете было немного тесновато, но мы поместились; маркиз Делиньяк, шестой участник совещания, понятное дело, места занимал немного. Первым слово взял Вальдрун.

— Я со всеми присутствующими знаком, но несколько в другом качестве, поэтому представлюсь еще раз. Джон Варенн, граф Вальдрун, генеральный инспектор казначейства его величества. Здесь я нахожусь по просьбе госпожи Лизы фон Бекк, с сегодняшнего дня — моей невесты.

Если бы я не сидела в кресле, то упала бы. Вот это называется — не теряет ни минуты! А Джек уверенно продолжал.

— Лиза, прости, кольцо я не взял из сейфа, просто не успел заехать домой.

Я заторможено кивнула, пробормотав:

— Да что уж там, я подожду.

— Итак, по просьбе Лизы я искал финансовые следы женщины, которую мы знаем под именем баронессы Макмердок, и которую подозреваем в организации нападений на сотрудников ресторана, а также двух убийств. И, разумеется, я их нашел. Итак, у нашей фигурантки существует официальный счет в банке Фирдлерххугс. С этого счета она оплачивала дом, все расходы на жизнь, тряпки. Словом, все, вплоть до карточных проигрышей. Еще один счет, и тоже вполне официальный, у нее открыт в банке Вальдепеньяс, в их городском отделении в Валентии. Этот счет она не трогает, он накопительный. Но я думаю, вас не удивит тот факт, что еще три счета были открыты ею на другие имена и прикрыты большой путаницей. Подставные фирмы, параллельные переводы, безналоговые зоны…

— Все это можно доказать? — перебил Дэн.

— Несомненно. Люди бывают удивительно самодовольны и недальновидны, и не понимают, что все их домашние хитрости прозрачны насквозь. Я принес для вас все копии, — Джек протянул майору кубик с записями.

— И вам удалось выявить платежи наемникам с этих счетов? — это уже был вопрос мэтра Корстона.

— Да. Два фигуранта, как я понимаю, нам известны — Рэйвенвуд и Бенсон…

— Был еще орк, Харкрай, которого убили на стройке, — добавил Дэн.

— Орки не пользуются виртуальными деньгами. Только наличные. Поэтому эти платежи мы можем отследить только приблизительно. Ну вот, например, десять дней назад Макмердок сняла со счета сто золотых наличными.

— Немалая сумма, — ввернул Делиньяк, внимательно следивший за рассказом.

— Немалая, — согласился Джек. — Вообще-то, официальная заработная плата рабочего на стройке составляет три-четыре золотых в месяц, так что сами понимаете, что такое для них сумма в сто золотых. Деньги эти никаким образом не отразились в ее платежах и расходах, так что, я думаю, можно предполагать, что они были пущены на оплату саботажа со стороны рабочих-орков. Пока неизвестно, кто у них заправлял, Харкрай или тот, кто его убил, или вообще кто-то третий. Но я полагаю, что Каганат не захочет с нами ссориться, и их представитель заберет всех запачканных завтра же. Так что эту информацию мы получим уже в готовом виде.

— Но ведь есть и кто-то, кого мы не смогли вычислить? — спросил Дэн.

— Да. Еще три позиции, три канала платежей, по которым с закодированных счетов уходили деньги, три получателя. Некий Збышек Пшишковский, молодой человек, прибывший в Люнденвик полгода назад из Польского княжества и не обретший определенных занятий. Деннис Смитсон, журналист, пишущий для нескольких еженедельников скандальной направленности. И — простите, Норберт — один из ваших официантов, Мигель Диас.

Норберт, молчавший все это время, только тяжело вздохнул.

— Хорошо, — решила поинтересоваться я. — И что мы делаем дальше?

Глава 33

Дальнейшее совещание проходило вполне плодотворно. Дэн уточнял подробности, мэтр Корстон почти вывел Вальдруна из себя, выясняя магический аспект отслеживания банковских «следов», Делиньяк упирал на вопросы безопасности и охраны. Норберт молчал. И это молчание все больше и больше меня беспокоило.

Когда все накричались и замолчали, я поинтересовалась:

— Норберт, ты не окаменел там? Ничего не хочешь добавить?

Он помотал головой, что, видимо, означало «Нет».

— Может, ты все-таки пояснишь, что тебя тревожит? Официант — это ерунда, остальные наши работники не замешаны. Что еще тебя беспокоит?

— Понимаешь, Лиза, меня больше волнует не ресторан.

— А что?

— Я еще раз все обдумал, и понял: Лавиния прислала письмо месяц назад. И больше за все это время не появлялась. Это странно, обычно мы с ней раз в две-три недели перекидывались парой слов. В свое время она мне подала идею этого ресторана, и отчасти считала его своим детищем.

Он прервался, чтобы налить себе аква виты и сделать приличный глоток, затем продолжил:

— Я написал ей, когда мы с тобой решили купить соседний участок, и ты внесла деньги. И о вас писал, маркиз. Но она не ответила ни разу.

— Письма были с магическим вестником? — спросил Корстон.

— Обычно я отправлял электронные. Не поучив ответа, я встревожился, и последнее ушло с магическим вестником, вчера.

— И?..

— И вестник вернулся. С пометкой «Адресат не найден».

— Однако! Вы считаете, что ее нет в живых? — Мэтр Корстон был серьезно озадачен.

Магические вестники — одно из полезных достижений цивилизации — стоили дорого, но они того стоили. Заклинание разыскивало адресата по отпечатку ауры, где бы он ни был. Мертвого, больного, недееспособного — пока не развеялась аура, адресата находили везде. А аура после смерти человека развеивается через трое суток, эльфа или дроу — через пять; про гномов не помню, честно говоря… Если же критическое время проходило, заклинание возвращалось к отправителю с сообщением о смерти адресата.

А вот «не найден»…

— Не знаю, — Норберт вздохнул. — Она маг. Архимаг. Я даже представить себе не могу, что именно она может сделать. Думаю, может и ауру замаскировать, так, чтобы ее не могли найти и опознать. Но чего ради? И если это действительно так, если Лавиния так сделала, почему же так долго она не дает о себе знать?

— В общем, я бы сказал, что баронесса Макмердок, хотя и неприятная особа, но не стоит таких усилий, — кивнул Дэн. — Или мы чего-то не знаем.

— Когда я учился в Академии, — Корстон задумчиво почесал кончик носа, — Лавиния Редфилд преподавала у нас магическую безопасность. И я должен сказать, что по этому предмету я все помню до сих пор. Могу хоть сейчас сдавать экзамен.

— То есть, — подхватил Вальдрун, — мы можем сделать два вывода. Первый — если Лавиния Редфилд взялась за дело, значит, все упирается вовсе не в репутацию ресторана или доходы его владельца. Тут что-то более серьезное. И второй — пока за нее можно не волноваться.

— Я уверен, что госпожа Редфилд занята каким-то расследованием. Но вот хорошо было бы понять, чем мы можем помочь. — Дэн посмотрел на каждого из участников совещания. — Предлагаю каждому из присутствующих копнуть по своим каналам, что именно происходило в Бритвальде месяц назад.

— Поправка, — вмешался Вальдрун. — Надо брать более глубокие данные, месяца за три. И не ограничиваться Бритвальдом. Дама тесно связана со Спаньей, одна из финансовых дорожек ведет в Галлию. Нужно смотреть по всем соседям.

— Согласен, — кивнул Дэн. — Мэтр Корстон, вы можете связаться с главой магического Совета? Возможно, у него есть выходы на госпожу Редфилд даже в нынешних обстоятельствах.

— Сделаю, — кивнул Корстон. — И с ректором Академии поговорю, насколько я знаю, мэтр Минаритиэль с госпожой Рэдфилд был дружен.

— Отлично. А завтра попробуем встретиться и обсудить, что удалось узнать. Здесь же, да, Норберт?

Норберт только кивнул.

Вальдруна ждал экипаж.

Вот чем хороши кэбы и экипажи на основе магии воздуха и огня — их не надо кормить, не надо ждать, пока он заведется или прогреется; воздуха он не портит, и не требует специального водителя. Ну, конечно, заклинание нужно обновлять, и это дорого стоит для не-магов. В свое время была попытка заменить магические средства передвижения экипажами на двигателях внутреннего сгорания, которые, правду сказать, были бы несколько дешевле. Но Серебряный лес и Заветная дубрава, а следом и дроу, и гномы так активно воспротивились этому новшеству, что оно, можно сказать, увяло не раскрывшись…

Вальдруна ждал его собственный экипаж, и до моего дома мы добрались в мгновение ока.

Джек помог мне снять плащ и спросил:

— Можно мне оставить тебя на десять минут?

— Слушай, ну я же жила как-то предыдущие двадцать пять лет? Если вдруг меня решат украсть, я постараюсь сопротивляться до твоего возвращения!

Он коротко поклонился и вышел.

Ну да, я была раздражена! И пусть кто-то скажет, что у меня не было для этого причин.

Во-первых, меня бесила моя собственная беспомощность в затянувшейся детективной эпопее. Это читать хорошо про сыщика, сидящего в засаде. А когда ты внутри этого всего живешь, оказывается, тебе очень мешают подробности, которые все время нужно учитывать.

Во-вторых, какого Темного он вот так объявил меня своей невестой? Не спрашивая, не получив ответа. Да что там — мы знакомы едва пару недель, какая невеста, о чем вы? А может, я еще не соглашусь? Может, мои родители возражать станут?

В-третьих, что это за манера — довез и уехал, почти ничего не сказав?

В общем, еще немного, и я накрутила бы себя до состояния правоты, но Вальдрун вернулся вовремя. Под его плащом был аккуратно спрятан букет колокольчиков, белых на сей раз. Я сунула нос в букет и улыбнулась: все-таки это мой мужчина.

Джек привлек меня к себе и спросил:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Наверное, да, — ответила я, пряча лицо у него на груди. — Хотя иногда ты меня страшно бесишь!

— Милая, ты не поверишь, но это бывает и взаимно! И все-таки я хотел бы прожить с тобой всю жизнь, завести детей, внуков и правнуков, и по возможности умереть в один день. Ты согласна на такую программу?

Его синие глаза были серьезны, но в глубине таилось лукавство. Я глубоко вздохнула:

— Да. Я согласна.

Кольцо, надетое мне на палец, было донельзя традиционным — гладкая платиновая оправа, квадратный бриллиант чистой воды, ничего лишнего.

— Это фамильное кольцо графов Вальдрун. Когда наш старший сын соберется жениться, он наденет его на палец уже своей невесте.

— А как будут звать наших внуков, ты уже запланировал? — вытянув руку, я любовалась кольцом. — Постой, так ты что, забрал его у своей матери?

— Нет, милая. Мама отдала его мне в день моего совершеннолетия. К сожалению, мои родители погибли три года назад, и она так и не порадуется за меня.

Мы помолчали. Не знаю, какие бы у меня сложились отношения с матерью Джека, и уже, получается, не узнаю. Обидно.

Наконец я отстранилась от него.

— Ты сегодня останешься?

— Я теперь никуда от тебя не денусь, так что привыкай.

— Буду привыкать, — кивнула я. — Идем спать, завтра снова рабочий день, и еще неизвестно, какие приключения он нам принесет.

Глава 34

Новый день принес мне заложенный нос, больное горло и температуру. Ну, понятное дело, середина ноября — когда же еще и болеть? Джек принес мне кружку горячего чая с травами и медом, и умчался в казначейство, пообещав прислать мага-медика, а я забралась под одеяло поглубже и стала думать.

Вообще, странно, что меня продолжали посвящать в перипетии нашей детективной истории. Вроде бы опасность для меня лично миновала, а мужчины страшно не любят делиться своими игрушками. Впрочем, женщины тоже…

Но расследование преступлений — игрушка мужская, без сомнения. Наверное, я просто так примелькалась на фоне бежевых штор кабинета Норберта, что они меня воспринимали, как деталь интерьера. Вот сейчас пару дней меня не будет, и все события пройдут мимо меня. Нет, ну что за безобразие!

Войду-ка я в Сеть, и посмотрю, что делалось в Бритвальде и его окрестностях в последние месяц-два. Конечно, по общедоступным новостным каналам не найдешь финансовые следы, но зато прекрасным образом можно изучить свежие, и не очень, сплетни.

Что нас интересует для начала?

Баронесса Макмердок. Спанья, куда она уехала, и с которой ее связывают даже не нити, а прочные канаты: все скандалы, происшествия, неожиданности. То же самое по Галлии. Странные происшествия в Люнденвике, магические в первую очередь.

Ну, поехали!

Через несколько часов, протирая уставшие от экрана глаза, я перечитывала список странностей.

Макмердок — фамилия ее четвертого мужа, который расторг брак через три месяца после его регистрации. Именно этим разводом была так недовольна ее величество, и справедливо: развод был очень грязный. Барон Джайлс Макмердок в суд не явился, а его адвокат потребовал запретить все публикации. Ясно, что желтой прессе этот запрет не помешал, и неаппетитные подробности: измены, свидетельства, фотографии — выплеснулись на страницы прессы и в Сеть. В общем, два ведра навоза, но главное — что она, как виновная в разводе, не получила ни копейки от Макмердока. Четыре года после этого развода Джулия жила то в Лютеции, то в Барсе, и ни в чем особо себе не отказывала. Ее фотографии с различный светских мероприятий демонстрировали нехилые драгоценности.

Предыдущий ее муж, синьор Мигуэль Каррачиола из Барсы, умер шесть лет назад в возрасте восьмидесяти шести лет, оставив молодой вдове тридцать тысяч золотых. Неплохая сумма, но при ее образе жизни должна была уже подойти к концу. И это значит, что Джулии, разведенной баронессе Макмердок, позарез нужны были деньги.

Ладно, идем дальше. Следующая остановка — Спанья, южное королевство. Пальмы, море, солнце, цветущие бугенвиллеи, апельсины круглый год. В Люнденвике есть их посольство, и немаленькое: огромный особняк в посольском квартале, загородный дом; одних первых секретарей посольства восемь штук. Чем же интересным порабовала нас Спанья?

Так, прием в посольстве по случаю рождения внучки короля… Концерт знаменитой меццо-сопрано… совместные спанско-бритвальдские учения военно-морского флота… новый атташе по вопросам культуры…

Ага, вот это может быть интересно!

Четыре недели назад посол был отозван «в связи с направлением на другую работу». Ну, это официальная формулировка, а на самом деле он попал в неприятную историю из-за своей жены. Сеньора ехала с дружеской вечеринки и была несколько не в себе, а говоря прямо — пьяна как сапожник. Законы Бритвальда запрещают управлять любым транспортным средством любому лицу в нетрезвом виде, но это сеньору не остановило. Она разогнала экипаж до слишком большой скорости, а когда на повороте сшибла человека — даже не заметила. Пострадавший остался жив, но ногу ему сращивали три мага-медика, и компенсацию за увечье он затребовал немалую.

Значит, посла у нас теперь нет, руководит работой спанских дипломатов советник-посланник Рауль Меркадос. По слухам, он сильно не любит Бритвальд. Опять же, по слухам, он имел какое-то отношение к финансированию группировок орков из диких. Группировок, которые пытались сорвать подписание нового договора между Бритвальдом и Степью.

Что у нас есть еще?

Галлия. Пожар в отеле в Лютеции… Конференция по медицинской магии… показ мод летнего сезона… ограбление музея примитивного искусства…

Так, а что у нас украли в музее? Пропал единственный экспонат выставки скульптуры Степи периода с тысячного по тысячу пятисотый год после Открытия Дорог, каменная статуэтка богини-матери… Степь. Опять орки. И, если я ничего не путаю, такие статуэтки по сей день используются оркскими шаманами для обряда жертвоприношения. Только у диких орков это были человеческие жертвоприношения.

Ой, что-то не нравится мне эта картинка…

Хорошо, возвращаемся в Люнденвик. Что происходило здесь?

Отбрасываем свадьбы, разводы и помолвки. Откладываем похороны и завещания, балы в честь Самайна и просто балы, для начала смотрим криминальную хронику. Маньяк — видимо, не имеет отношения к нашей истории. Убийство в Нижнем городе — бытовое, сковородкой по голове. Мимо. Кража в особняке графа Седжвуда. Мимо. Нет, минуточку, что украли? Ага, взломали галерею, где граф хранит коллекцию предметов примитивного искусства. И надо же, какая неожиданность, снова каменная статуэтка.

Орки. Ситуация вертится вокруг орков. Надо обсудить это с Вальдруном и с Дэном.

Я так закопалась в информации, что белой птице магического вестника пришлось долго стучать в окно, прежде чем я обратила на нее внимание. Письмо было от родителей.

Вот странная вещь наши коммуникаторы, я раньше как-то не задумывалась об этом. Я легко могу связаться с кем угодно в Бритвальде. Но уже с материком — с той же Галлией или Серениссимой — качество связи сильно падает, приходится не говорить, а кричать, а картинки и вовсе нет. А уж к родителям в Сиам и вовсе звонить бессмысленно. Как говорит моя бабушка, проще позвонить в медный тазик. Так что или письма по электронной почте, или вот так, магическим вестником.

Вот же еще засада, надо сказать родителям, что я собираюсь замуж. И что говорить? Мама и папа, у меня все хорошо, правда, на меня тут бандиты напали, и я замуж собираюсь. Так, что ли?

Или ничего не говорить? а просто поехать к ним, как я и собиралась, в середине января. Только вместе с Вальдруном.

Я распечатала магический вестник. Появившаяся голограмма мамы быстро и весело рассказала мне о том, как идут их дела, ее сменил папа, потом Герри, последней была бабушка. Прощаясь со мной, она неожиданно подмигнула и сказала: «Веди себя хорошо, но в меру!».

Бабушка? Подмигнула? Нееееее, не поверю, это был дефект голограммы.

Я трусливо решила не отвечать сегодня, родителей явно не порадует мой простуженный вид. Вот завтра приду в норму, и тогда…

Сигнал коммуникатора отвлек меня от подбора формулировок для письма родителям.

— Привет, милая! Как ты? — Синие глаза Вальдруна смотрели сочувственно.

— Да ничего вроде. Лучше, чем было утром.

— Медик был?

— Медик? Нет, не был… А, я и забыла! Может, он стучался, а я не услышала?

— Вот же… ладно, я буду примерно через полчаса, и притащу с собой этого ленивца.

Как оказалось, зря Джек ругал мага-медика. В городе началась традиционная ноябрьская эпидемия инфлюэнцы, и медиков рвали на части.

Вот удивительное дело, наши медики лечат самые сложные заболевания, сращивают переломы за трое суток, спасают тех, кому не повезло встретиться с нежитью. А простуду и инфлюэнцу вылечить не могут.

Так что и доктор, которого привел с собой Вальдрун, мог только лишь пощупать мой лоб, заглянуть в горло и повторить общие рекомендации типа больше пить и никаких сквозняков.

Когда медик ушел, я изложила Вальдруну результаты своего копания в Сети.

— Орки, значит? — рассеянно повторил он. — Ну да, я тоже отследил что-то подобное.

— Ты с Дэном говорил?

— Да, мы договорились, что завтра все продолжают копать по своим направлениям, и вечером встречаемся. Здесь, не волнуйся! — засмеялся он, увидев мой возмущенный взгляд. — Тебе пока выходить не стоит, поэтому вечером все придут сюда. Даже Норберт сказал, что оставит ресторан на Борнлифа. А ты молодец, закономерность нашла, мне кажется, правильную. Попробуй завтра поискать еще, уже конкретно по направлению орки — Степь. Ты ж все равно не успокоишься?

Глава 35

Орки, орки, орки…

На самом деле, в это название расы включается множество разных… даже не знаю, как назвать — племен? Групп? Народностей?

Есть орки оседлые, те самые, которые недавно проводили конференцию по рунной магии. Город Оргриммар, столица Степи — действительно настоящий город, выстроенный лет сто назад по единому плану. Каменные дома, магазины, широкие улицы — все, как положено городу. Живут в Оргриммаре и другие расы, в первую очередь люди и гномы. Здесь практически не используются экипажи на магии воздуха и огня: во-первых, орки очень консервативны и предпочитают ездить на своих коренастых, невысоких и очень сильных лошадках; во-вторых, они страшно боятся пожаров, и с магией огня совсем не дружат. В Оргриммаре живут в основном торговцы и ремесленники. Обувь, шелковые и хлопковые ткани, краски, пряности, рис, шерсть — вот основы благосостояния Степи. Обувь, кстати, они делают не хуже эльфийской, хотя и совсем другую. Есть у меня пара сапожек, привезенных когда-то отцом из Оргриммара; им уже больше десяти лет, но у них даже каблуки не сточились, а уж удобные!..

Большинство оседлых орков занимаются сельским хозяйством. Бесконечные отары овец, бесконечные поля хлопка, бесконечные виноградники… Я не бывала в Степи, но мой отец много ездил туда по делам, и его рассказы я помню с детства.

Часть населения уходит из степи и разъезжается по королевствам Союза. Они занимаются строительством в Бритвальде и Галлии, рыбачат и служат матросами на кораблях Серениссимы, собирают экипажи на заводах Дойчланда.

Шаманы этой части Степи, помимо традиционной магии, призыва духов, уже довольно давно стали осваивать и другие ее ветви. Особенно хорошо им дается рунная магия и магия земли.

Есть и другие орки, так называемые дикие. Они не признают мирный договор между Степью и Союзом королевств, заключенный восемьдесят три года назад, более того — всячески стараются добиться его прекращения. Они ничего не умеют, кроме как воевать и грабить, и не хотят даже и пробовать. Зачем? Ведь есть страны, поставляющие им оружие, тот же Парс; а пока есть оружие, можно напасть на любую деревню, где живут пастухи или виноградари, и отобрать у них то, чего тебе хочется. Только такой жизни достойны настоящие мужчины!

Ну, и шаманы, разумеется. Шаманы диких орков практикуют исключительно магию, связанную с духами предков, причем в самой традиционно-примитивной ее части — камлания, дым наркотических трав и бесконечные жертвоприношения.

И такое впечатление, что от баронессы Макмердок дорожка денег и криминальных случаев ведет в дикую Степь.

Зачем?

Ну, ведь противники договора есть не только среди орков, в Союзе королевств их тоже немало. Особенно громко выступали против в свое время оружейные бароны Спаньи и Дойчланда, да и в Бритвальде были их единомышленники. Пожалуй, безусловно поддерживали саму идею заключения такого договора Русь и Серебряный лес, поскольку именно их границы постоянно пытались сокрушить орочьи орды.

Получается, что баронессе платили именно за расшатывание договора. И другая денежная дорожка должна повести нас от счетов этой дамы к тем, кто ей платил.

Но это грязная политика, при чем здесь ресторан? Не понимаю…

Вот чем плоха простуда, помимо собственно болезни? Насморком!

Вроде бы я сегодня чувствую себя вполне прилично, и могла бы пойти на работу. А что толку туда ходить, если главного я не чувствую — запахов?

Ну что же, раз я не пошла на работу, работа заявилась ко мне домой… Уже в девять вечера в моей гостиной собралась вся компания. Джек разливал напитки, Норберт рассеянно щурился, глядя в пламя камина. Мэтр Корстон, стоя возле биллиардного стола, тихонько обсуждал с маркизом статью о призрачном существовании, которую они — вдвоем! — писали для журнала «Вестник Академии Магии». Дэн сидел в кресле и рассеянно перелистывал картинки в коммуникаторе. Не хватало только Майи, но она должна была подготовить все десерты для сегодняшнего вечера, после чего мэтр Корстон обещал открыть для нее портал. Меня усадили в большое кресло возле огня, укутали в одеяло, подали громадную кружку с глинтвейном и велели пить, пока горячо. Я потягивала глинтвейн и была совершенно счастлива.

— Итак, — начал Дэн, — мы сделали вывод, что из этой истории торчат орочьи клыки. Так?

— Получается, так, — ответил Вальдрун. — Я еще не полностью отследил, откуда к баронессе приходили деньги, но думаю, к началу следующей недели смогу нарисовать всю схему. Вопрос, что мы делаем дальше?

— На самом деле, вопрос не один, — сказал мэтр Корстон. — Что мы делаем дальше — это общий, глобальный вопрос. А есть еще несколько более частных.

— Меня, пожалуй, более всего интересует вопрос, какое отношение все эти политические заморочки имеют к «Оленьему рогу»? Я бы подумал, конечно, что это из-за интереса к нам ее величества и всего двора, но отравленный бульон был много раньше. А с него все началось! — включился Норберт.

Вообще Норберт сегодня выглядел намного живее, чем в последние дни — то ли перестал грызть себя за то, что не рассказал о баронессе сразу, то ли просто ожил от поддержки друзей.

— Да, и этот вопрос тоже, — кивнул Корстон.

— Кстати, теперь понятно, каким образом были сделаны копии механических ключей от ресторана — у официанта, Мигеля Диаса, наверняка была такая возможность, — сказал Дэн. — Но пока непонятно, за каким Темным ей был журналист? И какое отношение ко всей этой истории имеет госпожа Лавиния Редфилд?

— Я предлагаю писать, — вклинилась я. — Все это надо писать, иначе мы запутаемся вконец. Джек, где-то в кабинете была большая грифельная доска. Найдешь? Я думаю, она за книжным шкафом.

— Найду.

Доска была найдена и поставлена на табурет. Мэтр Корстон, пачкаясь мелом, как истинный ученый, стал рисовать те самые кружочки и стрелочки, которые мне не удавались несколько дней назад. Тем временем Дэн ответил на вызов коммуникатора и отошел в сторону, слушая, что ему говорят и повторяя «да» в ответ. С каждым произнесенным «Да» его лицо мрачнело.

— Я понял, — завершил он разговор, и повернулся к нам. — Простите, что перебиваю, Корстон, но боюсь, что наши планы меняются. Мне звонил коллега из Барсы — тело баронессы Макмердок было найдено в ее тамошнем доме. Отравление. Предполагают самоубийство.

В гостиной повисло звенящее молчание.

Первой отмерла я.

— Не верю, — сказала я убежденно. — Не верю, чтобы эта женщина могла покончить с собой. На что хотите готова спорить, что это убийство.

— Мне тоже так кажется, — кивнул Вальдрун. — Я мало знал ее, но и так было понятно, что она любила рискованную игру, и очень высоко ценила себя. Амбиции, жадность, потакание своим прихотям, желание сохранить статус и деньги, раз уж не удалось сохранить репутацию. Плюс наклонности социопата и жажда власти. Такие люди редко расстаются с жизнью добровольно.

— Завтра с утра я отправлюсь в Барсу, меня попросил об этом тамошний следователь, синьор Гомес.

— А откуда он узнал, что тебя интересует эта дама?

— Я же отправлял запрос о ее местонахождении. А в частном порядке попросил приглядеться, чем она там занимается. Вот завтра получу заодно эти материалы, там довольно много. Вечером вернусь и зайду, хорошо?

Глава 36

Кажется, недавно я была недовольна своей болезнью? Беру свои слова назад! Темный с ним, с насморком, зато я могу целый день пробыть дома вдвоем с близким человеком. Ведь обычно суббота, выходной день почти для любого — тяжелые рабочие будни для нас, работников ресторана.

И мы пользовались этим общим выходным днем на всю катушку: проспали допоздна, после завтрака снова отправились в постель, да и после обеда не стали делать ничего другого… Что удивительно, молчали и коммуникаторы.

— Такое впечатление, что все впали в спячку, — сказала я, заваривая чай.

— Хорошо, если так. Куда хуже будет, если это спокойствие перед взрывом, — усмехнулся Джек.

— Ох, осторожнее с такими предположениями! Сглазишь!

— Милая, неужели ты суеверна? Давай для твоего спокойствия заведем черную кошку, все плохие приметы будут транслироваться на нее!

— Кошку жалко. И я не суеверна, а просто разумно осторожна.

Блямс!

Открыв рот, я смотрела, как медленно наклоняется вперед деревянный шкафчик, в котором я держала чайный сервиз и банки с вареньем и медом. Как неторопливо открываются его дверцы и на пол сыплются чашки, блюдца, тарелки, а следом мои запасы на зиму — грушевое с кардамоном, сливовое с ликером, белый горный мед, абрикосовое с лимоном, каштановый, акациевый, цветочный…

Последней на кучу приземлилась вазочка для конфет, и сверху ее припечатал собственно шкафчик. Из его тыльной стороны торчали зубьями гвозди.

— Дааа… — Джек, тоже в некоторой прострации, наклонился и тронул пальцем лужицу золотисто-оранжевого варенья, оставшуюся в расколотой банке. Палец он облизал, после чего сказал с сожалением, — Хорошее было варенье. Персиковое?

— Персиковое, — ответила я, — с тимьяном.

Тут я плюхнулась на стул и расхохоталась.

— Слишком тихо, говоришь? — выдавила я, утирая слезы. — Ну, вот теперь все наладилось. Будем собирать с полу этот салат… из фарфора и стекла с медом и вареньем…

Майя, заехавшая ко мне перед началом работы, с изумлением посмотрела на дырки в стене кухни.

— Ты решила затеять ремонт?

— Нет, — снова засмеялась я. — Это мы полы вареньем моем!

Признаюсь, мое описание катастрофы было менее красочным, чем само зрелище. Ну, а что делать, не ко всякому случаю подберешь слова…

— А почему ты все это не вычистила заклинанием? Ты же можешь?

— Неа! Ты представляешь, то заклинание уборки, которое я выучила еще в детстве, не действует на вязкие среды, только на сухую пыль и тому подобное. Надо будет у мэтра Корстона спросить, когда он появится, есть ли другое. А пока пришлось по-простому, совочком…

— Обидно-то как! Ну, зато я теперь знаю, что тебе подарить на свадьбу! Чайный сервиз!

— Тссс! — я нервно оглянулась: Джек пошел выносить на помойку большой мешок с осколками. — А кто говорит о свадьбе?

— Ну, у вас на лицах написано, что вот-вот…

— Я пока не готова! Знаешь, мы и знакомы-то всего три недели, кто его знает, как жизнь пойдет дальше.

— Но все же хорошо!..

— Вот пока все хорошо и не будем ничего взбалтывать.

— Ну вот… я так хорошо придумала, — Майя надулась. — А с чем же теперь чай пить?

— У меня осталась еще банка клубничного варенья, в холодном ящике, открытая. Кстати, вот тебе и еще одно «зато» от этого обвала — я могу заново сварить свои любимые сорта варенья! Завтра же пойду на рынок за фруктами!

— За какими еще фруктами? — спросил вернувшийся вовремя Джек.

Я повторила для него последние фразы, после чего хлопнула себя по лбу.

— Сегодня же вечером Дэн из Барсы вернется, и остальные подтянутся! Чай с вареньем теперь отпадает, надо печь пироги.

И я взялась за пироги.

Дэн появился на моем пороге только в половине десятого вечера. Был он измучен до предела, что и неудивительно — даже для мага пройти порталами от Люнденвика до Барсы и обратно в один день было бы очень и очень тяжело, а уж для человека без магических способностей!..

Дело в том, что проложить портал от точки А до точки Б можно лишь на расстояние не более трехсот миль. Не знаю, почему. Маги из Академии на этом не один десяток диссертаций защитили, но пока что увеличить этот предел не смог никто.

От Люнденвика до Барсы больше девяти сотен миль, так что считайте сами — три портала в одну сторону. А там ведь он не на пляже загорал, а работал! И еще три портала в обратную сторону.

А любой портал высасывает силы из путешествующего, словно воронка смерча. Именно поэтому очень многие предпочитают путешествовать поездами или дирижаблями, тратя на это несколько дней, а не обходиться почти мгновенным переходом через порталы.

Бедняга Дэн, так провести выходной никому бы не пожелала.

Я усадила Дэна в самое удобное кресло, налила большую кружку чая и подала корзину с пирогами.

— Круглые — с капустой, треугольные — с грибами, длинненькие — с рыбой. А с мясом вот, — сказала я, подавай ему большой, словно мужской ботинок, мясной пирог.

— Умгум, — внятно ответил Дэн.

Приятно было посмотреть, как в недрах его худощавой фигуры исчезают один за другим пироги и пирожки. Думаю, он бы сейчас и кусок картона съел за милую душу, но мои пирожки явно находили особый отклик в его желудке.

Наконец с пирожками и чаем было покончено. Мэтр Корстон, Норберт и мы с Джеком разместились в гостиной, в креслах у камина; Майя, вместе с Норбертом пришедшая пораньше из «Оленьего рога», устроилась под боком у Дэна; наш призрак сегодня решил смотреть на всех свысока и висел под потолкм. Дэн взял стакан с аква витой и начал рассказывать.

Баронесса Мармердок жила в Барсе на широкую ногу. Ей в наследство от третьего мужа, синьора Мигуэля Каррачиолы, достался особняк в тихом респектабельном квартале города. Ну, то есть, тихим и респектабельным он был до того, как баронесса вернулась сюда из Люнденвика пару недель назад. С ее приездом любой житель этого квартала имел сомнительную радость проснуться в половине четвертого утра от разудалых песен и звона разбиваемого стекла, доносившихся из сада Джулии Макмердок. Или выхватить любимую собачку из-под колес ее бешено несущегося экипажа. Или обонять из того же сада аромат категорически запрещенного в Союзе королевств каннабиса, который баронесса Макмердок и ее гости весьма жаловали.

В общем, когда вчера уборщик бассейна выскочил из этого сада с неприличной скоростью, и сад наводнила вызванная им полиция, жители квартала Монтерольс вздохнули с облегчением.

Полиция обнаружила Джулию лежащей в шезлонге возле бассейна, и кроме темных очков на ней не было ничего. Рядом стоял высокий стакан с остатками коктейля из водки с миндальным ликером, поэтому запах миндаля никого не удивил. Тем не менее, проверка токсикологии обнаружила в крови баронессы адскую смесь из десятка самых модных у «золотой молодежи» наркотиков, а вскрытие нашло в ее желудке цианистый калий в количестве, достаточном для отравления футбольной команды.

Соседи никого не видели.

— Да они бы не увидели и розового слона, если бы узнали, что он приходил убить эту скандалистку! — буркнул мэтр Корстон.

Конечно, полицейские Барсы, которым досталось это расследование, нисколько не возражали бы, если бы это оказалось самоубийство. Но такой вариант никак не вписывался в реальность. И дело было не только в том, что отсутствовала прощальная записка. В конце концов, половина самоубийц не оставляют записок типа «В моей смерти прошу винить X, Y и Z».

У Джулии Макмердок было полно денег на официальных счетах, были известны два или три ее любовника, на конец ноября она заказала для себя место на рейсовом дирижабле до Лютеции. Все, видевшие ее накануне днем, вечером и вплоть до глубокой ночи, утверждали, что она была здорова, благополучна и более чем весела.

Конечно, можно было бы предположить, что уже под утро она получила звонок на коммуникатор (а где запись?) или срочное письмо магическим вестником (а где соответствующие магические возмущения среды?), и известие ее расстроило до полной невозможности жить. Но вот как-то недостоверно выглядит такое предположение…

Ну, а ее психологический профиль, прямой, как римская дорога, начисто отрицал возможность самоубийства.

Несчастный случай? Нет, разумеется, смерть от цианистого калия возле бассейна в собственном саду счастливым случаем тоже не назовешь, но в возможность нечаянного отравления я в данном случае не поверила бы, даже если бы мне запись с камеры показали.

Следовательно, убийство.

Латинский язык во многих сферах человеческой деятельности был основой основ — для медиков, юристов, химиков, музыкантов. Только маги пользовались для своих заклинаний высоким квенья.

И латынь подсказывала нам правильный вопрос — cui prodest? Кому выгодно?

Кому мешала Джулия Макмердок, баронесса и авантюристка, до такой степени, чтобы ее убить? Или другая сторона вопроса — кому она перестала быть нужной, и стала опасной?

Дэн притащил из Барсы кучу скопированных документов: то, что было найдено в доме баронессы, в ее компьютере и коммуникаторе; информация, имевшаяся в ее полицейском досье; записи опросов соседей, слуг, любовников и знакомых. Мы вывалили на пол всю эту кашу бумаги и электронных носителей (я хихикнула, невольно вспомнив утреннее происшествие и кучу фарфора с вареньем), сели вокруг на ковер и все вместе стали ее сортировать.

Примерно к часу ночи стало ясно, что читать документы мы сегодня даже и не начнем.

— Знаете, что, — сказала я, потирая спину. — Я предлагаю прерваться. Мы разложили материал по более или менее тематическим…

— Грудам, — подсказала Майя. — Кучам, кипам, стогам, горам.

— Благодарю вас, — я церемонно кивнула. — И завтра на свежую голову начнем копать, каждый в своей…

— Грядке! — продолжала резвиться Майя. — Куртине, клумбе!

— Вот именно!

И вопрос был решен.

Глава 37

Сон, горячий душ и плотный завтрак творят чудеса. Если дополнить этот список классным утренним сексом, то я готова даже на какое-то время признать, что можно было бы жить и без магии. Хотя, конечно, с магией много проще.

Джек отправился открывать дверь первому пришедшему, а я стояла в дверях своей гостиной, смотрела на кучи (а также горы, кипы и груды) следственных материалов и пыталась понять: как же меня занесло в эту историю? Как это получилось, что я, домашняя девочка, воспитанница монастыря, сижу на полу собственной гостиной в компании двух следователей, королевского мага, владельца ресторана и привидения, и занимаюсь чтением и анализом следственных документов по делу об убийстве?

Я задала этот вопрос вошедшим в дверь Вальдруну и мэтру Корстону.

— А ты бы хотела, чтобы всего этого не было? — вопросом на вопрос ответил Джек.

Подумав, я призналась:

— Пожалуй, нет. Не было ничего, от чего я бы могла отшатнуться с отвращением или страхом. Баронессу мне не жалко ни разу. Того орка, как его… Харграя, мы почти не знали, поэтому переживать о нем трудно. Единственный человек, которого очень жаль — наша мистрис Робертс, но вроде больше-то никто серьезно не пострадал? Фред полностью выздоровел…

— Пока больше никто не пострадал. Пока, — многозначительно повторил мэтр. — У меня есть предположения, куда должна привести эта дорожка. И, если я не ошибаюсь, эта история может закончиться очень и очень плохо.

— То есть?

— Я думаю, есть серьезная вероятность, что все мелкие события, на которые вы обратили внимание, должны со временем слиться в большую и весьма дурно пахнущую реку. Если позволите, я расскажу подробности через день-два, когда все точно выясню.

Майя пришла последняя, и к обсуждению грядущих неприятностей мы приступили не сразу — она принесла новость и торт. Торт был песочный с крыжовником, заварным кремом и меренгой, и полностью поглотил все внимание присутствующих.

Когда же он кончился, мы были оглушены сообщением о помолвке Майи и Дэна. Пришлось запить торт игристым вином, отчего, понятное дело, к разбору материалов мы приступили в состоянии неуместного веселья и легкости настроения. Впрочем, это быстро прошло. Работы было, вот уж действительно, навалом.

Распечатки газетных статей, сведения о банковских операциях, расшифровка сообщений электронной почты и коммуникатора, записи видеокамер, отчеты сотрудников полиции, нашедших тело…

Читая все это, я все отчетливее представляла себе большого черного волосатого паука, затаившегося где-то в темном углу. И, по-моему, баронесса — только одна из ниточек этой паутины. Ну, хорошо, пусть не ниточка, а узел, или даже целый лист паутины. Но самого ядовитого паука мы пока не видим.

— Как интересно, — сказал Майя, которой достались газетные выдержки. — На протяжении последних трех месяцев из шести музеев в Союзе королевств пропадали оркские артефакты. В Люнденвике, в Лютеции, в Вене, в Шефтларне, причем тут прямо из дворца Виттельсбахов, в Медиолануме и в Кракове. И ничего не найдено.

Мне досталась разборка электронной почты и сообщений в коммуникаторе, и я поспешила отчитаться:

— На первый взгляд, ничего криминального. Практически стерильно. Ну, предположим, самую секретную почту она отправляла и получала с магическими вестниками, то есть, следов мы не сыщем. Но я уверена, что это не единственный ее электронный адрес, и не единственный коммуникатор. Неужели в доме не нашли?

— Нет, — сообщил Дэн. — Но не нашли еще много чего — например, горничная вспомнила, что мадам держала на тумбочке возле кровати карандашный портрет мужчины, а такого портрета в доме не обнаружили.

— Да, действительно! там же были слуги! Горничные, дворецкий, садовник… и никто ничего не рассказал?

— Рассказали-рассказали, — включился в разговор Норберт, он читал показания свидетелей по делу об убийстве. — В основном, конечно, жаловались на ее грубость и чудовищную неряшливость, но есть и кое-что интересное. Например, слугам было приказано отчаливать в восемь вечера, и ни минутой позже. Но одна из горничных забыла в кладовой подарок для подруги, и вернулась за ним втихаря через калитку для слуг.

— Вот как живут аристократки! — фыркнула я. — Отдельная калитка для слуг, почти как в королевском дворце!

— Не перебивай, я сам собьюсь, — строго посмотрел на меня Норберт. — Так вот, девушка услышала разговор в гостиной. Ну, я полагаю, что она остановилась подслушать, но говорит, что шла мимо.

— Да-да-да, ну вот такая медленноходящая девушка! Наверное, ее бабушка — черепаха, — влезла с комментариями Майя.

— А будете перебивать, никогда не узнаете, что именно она услышала!

— Все-все-все, мы молчим!

— Так вот, — продолжил Норберт, внимательно посмотрев на каждого из присутствующих, — она услышала, как баронесса инструктирует кого-то, дословно фраза такая: «Наших зеленошкурых друзей оставишь в порту, нечего их таскать по городу. Сюда приведешь только шамана, и попозже, часа в три ночи, чтобы не светить»

— Зеленошкурые, — медленно произнес Вальдрун. — Орки.

— Есть еще несколько ниточек, сходящихся именно в Степи, — кивнул мэтр Корстон. — Причем каждая ниточка в отдельности выглядит вполне безобидно. Ну, например, перевод в Эрин графа Дункана тоже произошел всего месяц назад.

— Дункан? — переспросила я. — Грешна, не знаю высший свет так хорошо, как некоторые.

— А он вовсе не великосветский бездельник. Граф Дункан — боевой генерал, и он возглавлял на протяжении последних лет войска на границе со Степью. И, как говорят знающие люди, через эту границу мышь бы не проскочила без разрешения, — ответил мне Дэн. — И какого Темного его в Эрин-то отправили? Там не просто другой округ, там все иначе. Пока он врастет, не будет порядка ни на границе, ни в Эрине…

— Вот именно. Более того, — продолжил Корстон, — замена ему на границе до сих пор не назначена. Конечно, костяк сохранился, и нельзя сказать, что граница открыта нараспашку, но отсутствие командующего все-таки дестабилизирует войска.

— Как интересно! А кем подписан приказ, мы знаем? — спросил Дэн.

— Пока нет. Но узнаем, — прищурился Вальдрун. — Похоже, что у нас вырисовывается полноценный заговор. Или кто-нибудь считает все это совпадениями?

— На совпадение я не куплюсь, — покачал головой мэтр Корстон. — Что-то готовится. И мы с вами знаем, что событие, связанное с дикой Степью и готовящееся втайне, может принести только и исключительно неприятности.

— Я предлагаю вывести за пределы расследования наших дам, — неожиданно сказал Дэн. — Не женское это дело, в историю с заговором влезать.

— Нет, — возмущение мое было искренним, хотя такой ход их мыслей можно было предположить. — Как это, вывести за пределы? Да половину информации тут мы с Майей нашли! И что, теперь мы должны сидеть у окошка и вышивать? А все увлекательное вам? Не пойдет!

— Ну, почему обязательно вышивать… Вы обе прекрасно готовите! — со смехом сказал Норберт.

И зря. Потому что через мгновение он уже отряхивался от холодного и липкого игристого вина, с двух сторон вылитого ему на голову.

— Это мужская работа, — серьезно сказал Дэн. — Лиза, ты уже один раз получила по голове за излишнее любопытство. Тогда повезло, они были просто воры и жулики, а не убийцы. Но сейчас мы влезаем в историю, куда более серьезную. И что самое печальное, я пока не могу передать дело следователям своего управления, пока мы не знаем, кто стоит во главе заговора. Пока я могу быть уверен только в присутствующих.

— Ну, не совсем так, — возразил мэтр Корстон. — Мы можем быть уверены в значительно большем числе людей и нелюдей.

— В каком смысле?

— Ну, например, мы совершенно точно можем быть уверены, что его величество Кристиан II, равно как и ее величество, в заговоре участия не принимают.

Все облегченно рассмеялись, а мэтр продолжил:

— Мы можем быть уверены, что из этой истории не торчат эльфьи уши, потому что эльфы с орками до сих пор держатся на расстоянии полета стрелы. Если бы не договор, в этом году началась бы очередная война.

— Точно так же мы можем быть уверены, что не замешаны гномы, — увлеченно подхватил Вальдрун, — потому что гномы — это банки и финансы, а война с орками обрушит существующую финансовую систему. И драконы…

— Драконы просто побрезговали бы связываться с грязным заговором. Некоторые называют их честность патологической, — вновь перехватил мяч мэтр. — На самом деле, если подумать, в заговоре не может участвовать большое количество людей, иначе нарыв давно бы лопнул. Орки с людьми практически не общаются, именно поэтому им и удается пока все держать втайне.

— Ну что же, — Дэн широким жестом обвел рукой мою гостиную. — Спасибо за помощь, Лиза. Я забираю материалы…

— Погоди-ка, а бабушка? — я ухватила его за рукав.

— Какая бабушка?

— Господа Лавиния Редфилд. Прабабушка нашего предателя Норберта. Она-то участвует в расследовании, и не просто участвует, а ведет его в одиночку!

— Ну, она же маг, и какой!

— Неважно, — я упрямо замотала головой. — Если в первую очередь женщина, то это относится ко всем. Если же в первую очередь деловые качества, то это тоже относится ко всем! И я… мы с Майей же не собираемся носиться по кустам со шпагой наголо. Зато мы можем в свободное время — слышишь, Норберт! В свободное! — заняться аналитикой. Связями.

— Кстати, это разумно, — неожиданно поддержал меня мэтр. — И, кстати, мне удалось выйти на Лавинию. Возможно, завтра она появится в Люнденвике, так что наша компания увеличивается еще на одного человека, к заговору абсолютно непричастного.

Глава 38

Четыре дня активного лечения, начиная с чая с медом и заканчивая особыми процедурами в исполнении графа Вальдруна, о которых я писать не буду, принесли свои плоды. Во вторник я готова была выйти на работу. Джек обещал заглянуть вечером и прихватить с собой финансовую схему аферы.

Разобравшись с накопившимися заказами от поваров, подобрав, раздав и взвесив все потребные специи, пряности, ароматические травы и боги знают что еще, я отправилась в кабинет к Норберту. Маркиз Делиньяк был уже там, он что-то с большой экспрессией втолковывал Норберту. Тот только кивал.

— Добрый вечер, господа! — сказала я, усаживаясь в любимое кресло. — Я вижу, вы по мне соскучились!

Ноль эмоций. Что же они такое обсуждают?

— Я еще раз повторяю, что новых людей нужно набирать только после проверки службой безопасности! — Уже почти кричал маркиз.

— Да я же не спорю, — в который раз отвечал Норберт.

— Не спорите? А кто подписал контракт с этими двумя эльфами? Как там их? Нуалидреанн и Версаномиэль, не выговоришь!

— Контракт начинается с января, когда откроется новое здание. До того времени мы получим все результаты проверки. А в контракте указано, что он может быть расторгнут с нашей стороны. Если результаты этой проверки нас не устроят. Маркиз, ну я же не маленький мальчик!

— Ох, не знаю… — пробормотал Делиньяк, остывая. — Я как вспомню историю с орками!..

— Ну, я же вас не попрекаю тем, что вы вытащили меня сюда из-за мыши! — разозлился Норберт.

Да, мышь — это хороший аргумент.

Я в этой истории участия не принимала, но рассказ о ней получила во всех красках. Делиньяк среди ночи поднял Норберта с постели и потащил в ресторан, потому что увидел некое движение в кладовой для особо ценных продуктов. Там хранили, например, ту самую пресловутую королевскую оленину, с которой началась наша история, некоторые эльфийские приправы и растения, особо дорогой шоколад, икру… Так вот, наш призрак увидел движение в одном из углов темной кладовой, довоображал себе очередной визит неуловимого помощника покойной маркизы и кинулся будить Норберта. Когда они открыли дверь кладовой и зажгли свет, никого там не было, а в том углу, где маркиз углядел злоумышленника, обнаружились погрызенный мешок и явственные следы мышиной жизнедеятельности…

— Лиза, Джек придет сегодня? — спросил Норберт.

— Да, обещал. Если ты помнишь, мы ждем от него финансовые схемы. И мэтр обещал рассказать, что-то он там накопал по орочьим обрядам.

— А когда?

— Не знаю, но думаю, не позже десяти вечера. Это мы ночные птицы, а нормальные люди живут днем…

— Так уже половина одиннадцатого!..

— Да, — сказал Делиньяк, успевший слетать к входной двери и вернуться. — И в данную минуту граф Вальдрун поднимается по лестнице. Вместе майором Паттерсоном.

Джек сел в соседнее со мной кресло, поцеловал мне ладошку и с благодарностью принял от Норберта традиционный стакан с порцией аква виты.

— Майор, а с мэтром Корстоном вы не виделись сегодня?

— Да, мы перекинулись парой слов в приемной его величества. Он будет чуть позже, и с новостями. Джек, у тебя что-то есть?

— Да, я закончил нашу финансовую схему. Вот смотрите, — и он расстелил на письменном столе Норберта бумажный лист, размеров больше самого стола, весь изрисованный разноцветными линиями. — Итак, что мы здесь имеем. Зеленым обозначены деньги, которые поступали на счет Макмердок извне, красным исходящие. Желтые — это отмывание средств через благотворительные трастовые вложения, баронесса и этим не брезговала. Распределение средств, объявленных свободными от налогообложения, на дочерние счета с последующим их возвращением в трастовый фонд и дальнейшим перераспределением. Это весьма грамотная схема, позволившая отмывать ежегодно значительные суммы. По исходящим — помимо тех платежей, о которых я говорил в прошлый раз, я обнаружил еще несколько замаскированных ниточек, ведущих в основном на счета в банках Спаньи и Острейха.

— Джек, а поступления удалось отследить?

— Почти все.

— Значит, все-таки не все! — Дэн с досадой стукнул кулаком по столу.

— Пока нет. Один из каналов зашифрован особо тщательно, я думаю, это как раз то, что нас интересует. А именно — ее покровитель в наших верхах. И его я пока назвать не могу. Но шансы есть.

— Ну что же…

Дэна прервал Делиньяк.

— Сюда идут. Мэтр Корстон, и с ним дама. Я пока скрываюсь.

Признаться, мне было чрезвычайно интересно. Столько мы слышали о Лавинии Редфилд, что для меня она стала неким легендарным персонажем. Кухулин, Давид Сасунский и Лавиния Рэдфилд, где-то так… И вдруг она вот так просто войдет в эту дверь и сядет в соседнее кресло?

Тишина в кабинете сделалась ощутимой, почти вязкой. Думаю, не я одна ждала, затаив дыхание.

Мэтр Корстон распахнул дверь, пропуская свою спутницу, и она вошла… Первое ощущение от взгляда ее ледяных голубых глаз — невероятная сила. Какой там королевский маг! Сразу становится понятно, что он просто юный студиозус по сравнению с этой дамой.

Очень красивая, гораздо красивее, чем на том снимке, что показывал Норберт. Короткая стрижка, волосы не то абсолютно седые, не то такая светлая блондинка. Выглядит между сорока и сорока пятью, для женщины-мага это невообразимо много. Очень просто одета — кожаные штаны, белая рубашка, длинная кожаная куртка.

Госпожа Редфилд сняла куртку, отдала ее мэтру Корстону, осмотрела собравшуюся в кабинете притихшую компанию и неожиданно тепло улыбнулась.

— Ну, здравствуйте, дети! Норберт, потом все мне расскажешь, как дела у твоих родителей. Вы, наверное, майор Паттерсон? Я рада с вами познакомиться. Граф Вальдрун, я много слышала о вас, в том числе и от его величества. Вашу работу в казначействе признают безупречной. А вы… — она посмотрела прямо в глаза мне, и я неожиданно обнаружила, что стою почти навытяжку, — вы, наверное, бесстрашная Лиза фон Бекк? Знаете, тайна Косого Треугольника меня занимала с самого начала. Если бы не вы, могли бы еще сто лет не раскрыть…

Она оглядела кабинет, изящно села в кресло и спросила:

— Мне казалось, что в вашей сплоченной компании должен быть еще один участник? Я и приехала так спешно, чтобы познакомиться со столько активным призраком.

— Маркиз Делиньяк, — сказал Норберт, откашлявшись. — Маркиз! Выходите, хватит прятаться!

Возле книжных полок постепенно проявился наш призрак.

— Я, собственно, и не уходил никуда, — гордо заявил он. — Просто отвлекся. Дела, знаете ли.

Веселое хмыканье госпожи Редфилд полностью растопило атмосферу, и мы вернулись к обсуждению финансовых вопросов.

— Итак, — продолжил Джек, — я готов передать твоему ведомству, Паттерсон, все отслеженные связи. Что касается вот этого источника платежей, мне понадобится еще пара дней, чтобы окончательно установить владельца счетов. Мэтр Корстон, очередь за вами.

— Если позволите, я возьму слово, — сказала госпожа Редфилд. — Я изучала оркские обычаи еще во времена войн со Степью, а последние три года достаточно близко познакомилась с шаманами, живущими в Оргриммаре. Так вот, вы отследили пропажи орочьих артефактов и музеев и частных коллекций Союза королевств. Артефакты эти были сознательно разделены и увезены в разные страны после подписания договора. Их было девять…

— А мы нашли только шесть! — перебила я. — Ой, простите.

Какая-то важная мысль мелькнула у меня, но я не успела ее сформулировать.

— Да, и это значит, что их подготовка не закончена, — кивнула госпожа Редфилд. — Еще три артефакта на своих местах, я это проверила.

— Но зачем им эти камни? — не выдержал Дэн.

— Вот, посмотрите, — госпожа Редфилд передала Дэну пергамент, по виду весьма старинный.

Он стал читать, мрачнея, затем поднял глаза и посмотрел поочередно на каждого из нас.

— Ритуал. Судя по всему — вызов Темного во плоти, так?

— Да. На каждом из восьми камней в ночь Имболка — орки называют его Оймелг — должен быть принесен в жертву человек, эльф или дроу королевской крови, на девятом — сын вождя орков. В его тело и вселится вызываемое божество. Этот ритуал проводился лишь однажды, более пяти тысяч лет назад, и понадобилась гибель половины человеческой и двух третей эльфийской рас, чтобы вновь запереть Врата.

— Но мы не слышали, чтобы был похищен кто-то из королевских семей, — заметил Джек. — Впрочем, это понятно. Зачем кормить и прятать пленника два с лишним месяца, если можно украсть его за два дня до Имболка? Все понятно…

— То есть, погодите — получается, что кто-то здесь, в нашей стране, совсем рядом, готовит вызов Темного? Зачем? — воскликнул Дэн.

— Власть, майор. Этому человеку нужна власть. И он готов за нее отдать множество чужих жизней, тихо сказал мэтр Корстон.

— Что же нам делать? — озвучил общий вопрос Норберт.

Глава 39

Тут меня будто подтолкнуло что-то.

— Погодите, — я почти закричала. — Но ведь если разобраться — это они заговорщики. Это они против законов, государств, богов и правил! Так почему мы должны тихо сидеть в углу и шепотом совещаться, что же делать? И потом, есть же еще как минимум два человека в высших сферах Бритвальда, которые точно в заговоре не замешаны!

— Ты имеешь в виду… — медленно проговорил Джек.

— Ну конечно! Король и королева. Именно им или их детям грозит опасность — в случае переворота так уж точно. Но ведь есть еще и условие королевской крови для жертв. Кто у нас еще королевской крови?

— Только семья герцога Камбрийского, — ответила госпожа Редфилд. — Сам он был казнен сразу после мятежа, король Адельстан тогда с мятежниками не цеременился. А его жену и дочь выслали куда-то на север. По-моему, ее родовой замок был где-то в Зеленом Эрине.

— Значит, если они живы, их тоже нужно охранять. Чем меньше возможностей будет у наших противников для того, чтобы к Имболку получить все, требуемое для ритуала, тем нам всем будет спокойнее, — включился в разговор мэтр Корстон. — Завтра утром я увижу его величество. Думаю, он не станет тянуть с таким важным вопросом, так что ожидайте вызова во дворец. Прошу прощения, я откланиваюсь. Госпожа Редфилд?

— Я пока остаюсь. Поговорю с правнуком, пообщаюсь с маркизом Делиньяком, а то мы только поздороваться и успели.

— Да, вот, кстати, у меня вопрос, — воскликнул маркиз. — А со мной как быть? Я же не могу попасть в королевский дворец!

— Да, действительно, там все так заткано древней магией, что вас просто развеет на входе, — согласился Корстон. — Не хотелось бы.

— А уж мне-то как бы не хотелось! Я, знаете, как-то привык уже тут. С этой молодежью вообще практически себя живым почувствовал.

— Ну, посмотрим. Возможно, его величество вызовет не всех для начала, а ограничится Вальдруном и Редфилдом.

— Да я-то с ним и так почти каждый день встречаюсь! — усмехнулся Джек. — Правда, не готов был пока ему докладывать о наших приключениях.

— Ну, докладывать было особо и нечего. Мы не знали, чего ждать. Видели только отдельные камушки, а не всю мозаику в целом, — уточнил мэтр Корстон.

— Кстати, о камушках, — вспомнила вдруг я ту самую потерянную важную мысль. — Госпожа Редфилд, а те три артефакта, которые пока на своих местах — это оригиналы? То есть, действительно артефакты, а не копии?

— Хм, — задумчиво сказала магиня, — ты молодец. Я завтра же поверю все три.

— А если там пока оригиналы, — продолжила я, — может быть, нам самим их заменить на копии? Ведь определить это просто визуально не так легко, правильно? Конечно, мы надеемся, что до самого ритуала дело не дойдет, ну, а вдруг? И тогда он сорвется из-за подделанных камней…

— Молодец, — повторила госпожа Редфилд. — Отличная мысль.

У меня было ощущение, что я сдавала экзамен по какой-нибудь немыслимо сложной для меня физике, и только что сдала его на пять.

— Лавиния, — очнулся вдруг Норберт, — а поужинать с нами не хотите? Если уж вы не торопитесь?

— С удовольствием, — улыбнулась она. — Кто-нибудь составит мне компанию?

— Я, пожалуй, пас, — покачал головой мэтр Корстон. — Мне завтра в десять утра к королю, должен выглядеть прилично. Попробую выспаться.

— Ну, а мне рано не вставать, — радостно сказала я. — И я сегодня, кажется, только чашку кофе за весь вечер и выпила. Джек, ты же меня не бросишь?

— Нет, милая, ни в коем случае, — он поцеловал мне руку. — Тем более, что я даже и пообедать не успел!

— Мэтр, а может, все-таки присоединитесь? — вмешался Норберт. — Ей-богу, не пожалеете, сегодня у нас куропатки с брусникой и яблоками.

— Соблазнительно… — Корстон задумался.

— Идемте, вы молоды еще, чтобы быть таким размеренным! — подтолкнула его в спину госпожа Редфилд.

И Корстон сдался. Следом за всей компанией он отправился в обеденный зал, уже практически пустой к этому часу, тихонько бурча себе под нос: «Размеренным, конечно! С этой компанией вот как раз и будешь размеренным!»

После третьей бутылки Шатонеф дю Руж госпожа Редфилд велела всем присутствующим, включая призрачного маркиза, называть себя по имени. Куропатки таяли во рту, свежевыпеченные булочки со сливочным маслом на травах не подкачали. А уж когда к нам присоединилась Майя и ее шоколадный десерт, стало понятно: никакие заговорщики не испортят нам жизнь.

Наутро сигнал коммуникатора разбудил не только меня, но Джека, встававшего обычно намного раньше. Мэтр Корстон успел переговорить с его величеством, и нас ждала аудиенция. Король Кристан пожелал видеть всех, кто знал о заговоре, включая Делиньяка, посему милостиво назначил аудиенцию на вечернее время, более того — перенес ее в охотничий домик. Тот был выстроен совсем недавно, и охранные заклинания на его стенах были менее смертоносны.

Джек изложил мне это и ушел в ванную, а я, полежав еще минутку с закрытыми глазами, подлетела в воздух и помчалась за ним следом.

— Стой-стой! Погоди! Я не могу туда идти!!!

— Почему? — Джек внимательно на меня посмотрел, и я вдруг задохнулась от того, какой он красивый. Наверное, все боги нашего мира внесли свою лепту, когда его задумывали… — Э-эй! Проснись! Почему ты не можешь идти на аудиенцию?

— Потому что мне нечего надеть!

Любая женщина бы меня поняла, а этот… нехороший человек за завтраком продолжал посмеиваться. А еще граф!

Проводив Вальдруна к его финансам, я достала визитку прекрасной Лауримиэли и договорилась о срочной встрече.

— Лаура, спасай! — сказала я, едва поздоровавшись и расцеловавшись. — Что светские дамы с хорошим вкусом надевают на срочную королевскую аудиенцию в охотничьем домике?

Брови знаменитой портнихи, привыкшей к любым фокусам клиенток, угрожающе поползли вверх.

— Лиза, ты хочешь сказать?…

— Ох, ну конечно, нет! Аудиенция назначена не только мне — но остальные мужчины, и их этот вопрос не волнует. А я буду чувствовать себя не на своем месте.

— Ну, слава богам, я уже готова была подумать о тебе плохо… — Лауримиэль прищурилась и окинула меня пристальным взглядом. — Ты слегка поправилась.

— Не может быть!

— Да-да, чуть в бедрах и в груди. Так даже лучше. Когда у тебя назначена аудиенция?

— Сегодня вечером.

Тут я во второй раз за пять минут увидела, как брови опытной светской дамы принимают несвойственное им положение.

— И что я смогу сшить за… — она бросила взгляд на часы, — двести минут? Обмотать тебя шарфами? Кстати, интересная мысль…

Лаура, не глядя, нащупала карандаш и лист бумаги и начала что-то рисовать.

— Ау! — позвала я ее, поняв, что рисуют явно не меня, — ты еще здесь? Из двухсот минут прошло уже десять!

— Да, извини. Ты мне подала интересную идею, я спешила ее зафиксировать. Так значит, сегодня и охотничий домик. Надо искать готовое, ты ж понимаешь?

— Конечно! — я закивала. — Давай искать.

Двести — не двести, но минут через сорок мы нашли требуемое. Охотничий костюм из тонкой шерсти оливкового цвета состоял из облегающих брюк и куртки, на лацканах и обшлагах украшенной бронзовым позументом. От шляпы я отказалась наотрез, и мне быстро, минут за двадцать, сшили из такой же шерсти берет, тоже с отделкой бронзового цвета. Белая шелковая рубашка завершила костюм.

— Сапоги не вздумай черные надеть. Лучше всего бы светло коричневые или в идеале такие бронзовые, — напутствовала меня Лаура. — А еще лучше, зайди-ка ты быстренько к господину Канталасу, он тебе подберет то, что надо. Сейчас я с ним поговорю.

К вечеру я была обладательницей всего, что могло мне понадобиться к важному визиту. Мой банковский счет изрядно похудел, но это можно было пережить.

В королевском охотничьем домике, расположенном в ближних пригородах Люнденвика, нас ждали к девяти вечера. Как и все резиденции его величества, эта была полностью закрыта от порталов; переместиться с удобствами мог только хозяин. Посему решено было поехать в двух экипажах, Вальдруна и Норберта. Мэтр Корстон, давно отвыкший от такого способа передвижения, недовольно ворчал. Лавиния, одобрительно оглядела мой наряд и одернула мэтра.

— Вильгельм, перестаньте! Неужели вы хотели бы открыть портал к воротам парка и идти пешком по лужам и скользким дорожкам? Да и мокрый снег прогулкам не благоприятствует. А так мы как раз вовремя доберемся, вполне комфортно.

О воротах и дорожках госпожа Редфилд упомянула не зря. Резиденция, называемая «домиком», на самом деле представляла собой полноценный особняк с большим парком, обширными конюшнями и вольером для соколов. Корстон предъявил охране приглашение с магической печатью, нас всех тщательно оглядели и пропустили на территорию. Величественный дворецкий опустил подбородок на два сантиметра, что, по-видимому, должно было означать поклон, и провел всех в уютную гостиную в золотисто-желтых тонах, где горел камин, и на столике гостей дожидался поднос с несколькими графинами.

— Его величество выйдет к вам через несколько минут, — сообщил дворецкий и удалился.

Глава 40

Вот интересно, почему после аудиенции я чувствовала себя, словно выжатый лимон?

Его величество Кристиан II нас не пытал, не гонял строем, вообще был весьма любезен. Ну, по-королевски любезен, конечно. Улыбался. Кстати, улыбка делает его лицо вполне человеческим; сразу становится понятно, что это не машина с функцией управления государством, а живой человек, у которого есть жена и дети.

Собственно, все, кроме мэтра Корстона, Дэна Паттерсона и Вальдруна, могли и не быть приглашенными — Дэн живенько и очень коротко рассказал всю историю, начавшуюся с отравленного бульона и приведшую извилистой дорожкой к раскрытию заговора, мэтр рассказал о ритуале, а Джек обрисовал, куда привели финансовые потоки.

— Вы правы, мэтр, семью герцога Камбрийского нужно тщательно охранять, — сказал его величество, дослушав Джека. — Надо полагать, что глава заговора не принадлежит к высшей аристократии, иначе бы он попытался добиться своего более простым путем.

— Скорее всего, да, — кивнул Корстон. — Мы знаем, что попытки вызова Темного производились четырежды за последние пять тысяч лет, и лишь однажды такая попытка увенчалась успехом.

— И чем это закончилось? — жадно спросил призрак, забыв о субординации. Впрочем, какая субординация может относиться к бестелесному существу?

— Закончилось плохо для вызывавших, — ответила Лавиния. — Впрочем, мало никому не показалось. Темный вселился в предложенное ему тело сына вождя одной из оркских триб и, для начала, просто остановил сердца у всех, кого мог увидеть.

— Ого! — Не выдержал Норберт.

— Да, именно. Потом он попытался свернуть пространство, но, к счастью для всего мира, он остановил по незнанию и сердце шамана, проводившего ритуал. Поскольку ритуал не был закончен, тело рассыпалось в прах, и Темный вернулся туда, где и должен находиться. В Нижний мир.

Свернуть пространство! Даже не понимаю, как это? Я попыталась себе представить, как все окружающее сворачивается трубкой, будто лист бумаги, как ползет вверх горизонт… Даже не страшно, а можно сразу умереть от ужаса. Не хочу об этом думать!

— Н-да, — король постучал пальцами по кожаному подлокотнику кресла. — Если эта история известна в Степи…

— В Степи хранятся незаписанные истории, ваше величество, — ответила на незаданный вопрос Лавиния. — Но все они сохранены.

— Этого я и опасаюсь. Это означает, что в следующий раз они не совершат ошибки, — помрачнел король. — Значит, мы должны сделать все, чтобы до проведения ритуала дело не дошло.

— Да, ваше величество, — Корстон склонил голову.

— Кстати, я проверила три артефакта, которые еще не перешли в руки заговорщиков, — добавила Лавиния. — Пока все три оригинала на месте — в коллекции барона Фальц-Фейна, в коллекции его величества Луи Галльского и в Данхеймском Университете. Так что я бы предложила срочно привести в исполнение идею госпожи фон Бекк, и уже нам самим подменить их на копии. Не будем оставлять заговорщикам лишних шансов.

— Еще одно важное соображение, если позволите, — включился в разговор Делиньяк. — Мы предполагаем, что руководитель заговора — бритвальдец. Но он может оказаться из любого королевства Союза!

Спорить с призраком никто не стал. Действительно, этот вариант нам как-то не пришел на ум. Дэн схватился за голову, потому что контактировать с коллегами из Галлии, Лации, Спаньи и прочих государств предстояло ему. Мэтр Корстон предположил, что у заговора может быть не один руководитель. Джек согласился с ним, заявив, что не видит единого финансового центра.

В какой-то момент мне показалось, что о присутствии короля все забыли, такая жаркая разгорелась дискуссия. Мне так интересно было за ней наблюдать, что от легкого прикосновения к плечу я вздрогнула.

— Тсс, пусть поспорят! — за моей спиной стоял его величество Кристиан II. Минуточку, а кто же сидит в кресле, совсем уйдя в тень?

Да, не следует забывать, что король не зря считается одним из самых сильных магов в Бритвальде…

Я встала и тихо вышла из комнаты следом за царственным проводником. В соседней гостиной он предложил мне сесть, и сам расположился в кресле.

— Ее величество хвалила мне ваш ресторан, госпожа фон Бекк, — начал он.

— Спасибо, — я склонила голову.

— Один из главных моих советников, граф Вальдрун, сообщил, что планирует бракосочетание. Я решил познакомиться с вами поближе, пока там такая жаркая дискуссия.

— Да, ваше величество, — я села попрямее и положила руки на колени.

Король улыбнулся.

— Госпожа фон Бекк, я не школьная учительница! Расскажите мне, почему ресторан и пряности?

— Потому, что у меня особенная чувствительность к запахам. Но для сомелье я недостаточно люблю вино, а до идеи с парфюмерными ароматами просто не добралась, пряности встретились раньше. И я сразу влюбилась, — я почувствовала себя на своем поле. — Ничто не может сравниться с ароматом свежей выпечки с кардамоном, яблочного пирога с корицей или дичи с можжевеловыми ягодами и брусникой, ведь так? Ароматы — как музыка, можно даже не знать нот, а чувствовать! Вы знаете, что запах печеных яблок улучшает настроение и дает ощущение радости? Мудрая хозяйка перед приходом гостей поставит в печь противень с яблоками, чтобы запах счастья висел в воздухе!

— Запах счастья… хорошая формулировка, — тихо сказал мой собеседник.

Никто не заметил, как мы уходили в соседнюю комнату, никто и не заметил, как вернулись. Формула отведения глаз в королевском исполнении работала безупречно.

— Итак, — веско произнес его величество, — Я жду от всех вас максимальных результатов в самые короткие сроки. Майор, вы отчитываетесь каждый вечер в первую очередь по этому вопросу. Граф Вальдрун, я освобождаю вас от любых иных заданий. Вы должны найти финансы руководителя или руководителей заговора. Без денег они не смогут даже высморкаться лишний раз. Госпожа Редфилд, мэтр Корстон — магическую сторону расследования я оставляю за вами. Я сам свяжусь с правящими домами в других столицах.

— Ваше величество, — призрак подлетел поближе. — Я бы предложил еще один путь.

— Какой?

— Вы можете обратиться к королям прошлого. Я слышу иногда их голоса, и они взволнованы. Лавиния, подтвердите, что есть ритуал…

Госпожа Редфилд кивнула.

— Есть, действительно. Мы все плохо знаем ментальную магию, это секреты оркских шаманов, но она существует и работает.

— Я слышал о такой возможности, но именно что только слышал, — король внимательно смотрел на Лавинию. — А вы?…

— А я познакомилась с ментальной магией довольно подробно и близко, последние месяцы я провела в Степи, и много чему научилась. Такой ритуал возможен. Вы сможете вызвать любых своих предков и задать им вопросы. Разумеется, существует множество оговорок и условий, но главное одно — это может сделать только их прямой потомок и только тот, кто правит страной. И это может быть небезопасно.

— Только может быть?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Потом Лавиния покачала головой.

— Нет. Это совершенно точно будет опасно для вас, ваше величество.

— Ну что же, — сказал король спокойно, — значит, нужно будет подготовиться. Этот ритуал привязан каким-то образом к календарю, фазам луны, времени суток?

— Нужно проводить его между полуночью и тремя часами ночи, остальное неважно.

— Я понял. Маркиз Делиньяк, я благодарю вас за чрезвычайно важную информацию

Призрак коротко поклонился, а король продолжал:

— Баронесса, вы сможете провести это завтра ночью?

— Лучше бы послезавтра, ваше величество. Мне тоже нужно подготовиться.

Глава 41

Джек погрузился в поиск финансовых следов. В сущности, чем запах денег отличается от отпечатка пальца или следов на дороге, вынюханных овчаркой? Ничем. Точно так же он должен привести того, кто ищет, к преступнику. После чего тяжелые жернова машины правосудия стронутся с места, неуклонно перемалывая в прах его самого и всех, с ним связанных.

А я, несмотря на выходной для ресторана день, собиралась отправиться в лавку господина Сяна, на базар и оттуда — в «Олений рог». Декабрь валился к концу, до Нового года оставалось совсем немного, а у нас неожиданно закончились запасы яблочного чатни. А раз чатни — значит, мне нужен свежий имбирь и самый лучший душистый перец. И яблоки, конечно.

Господин Сян обслуживал меня сам. Его широкое лицо было традиционно бесстрастным, но мне померещилась какая-то печаль в его глазах, и я осмелилась спросить, что случилось.

— Боюсь, госпожа фон Бекк, я вынужден буду уехать отсюда. Не завтра, нет, но до конца зимы.

— Как жаль! Вас призывают семейные дела?

— Увы, нет. Вся моя семья переехала в Бритвальд вслед за мной много лет назад. Но сейчас в воздухе слышится рокот барабанов. Мир стоит на перепутье, и, если случится большая война, Сын Неба призовет мужчин под свои знамена.

— Господин Сян, я хочу верить, что войны не будет. Ведь подписан договор со Степью! Мой друг даже ездил в Оргриммар на магическую конференцию.

— Да, госпожа фон Бекк, мы все надеемся, что войны не будет. Но пока я слышу барабаны, и их звук все ближе, — он покивал головой. — Но простите, я отвлек вас от важного дела. Итак, имбирь…

Мы все знали, что ночью с его величеством для проведения ритуала останутся только Лавиния и мэтр Корстон. Понятное дело, что всем остальным нечего было делать в это время в королевской усыпальнице. Ну, зато мы могли волноваться без всяких ограничений.

За столиком в любимом кабинете «Оленьего рога» царило молчание, прерываемое изредка бульканьем. Подходила к концу третья бутылка красного вина из благословенной Риохи.

— Вот мне интересно, — прервал молчание Норберт. — Предположим, тени старых королей явятся на зов. Предположим, они согласятся помочь потомку. И даже назовут имя того поганца, который устроил всю эту заваруху. А дальше-то что?

— В каком смысле, что дальше? — поинтересовался Джек.

— В смысле — доказательств преступления у нас по-прежнему не будет.

— Да, ты прав, — поддержал его Дэн. — Никакие свидетельства призраков — простите, маркиз! — судом не принимаются.

— Что, были прецеденты? — заинтересовался маркиз.

— И еще какие! Ну, вот например. Лет двадцать назад умер один барон, не буду имя называть, наследники вполне себе живы. Обычный такой человек, ни капли эльфийской крови или еще чего-то нестандартного. Жил всю жизнь в своем поместье, вел хозяйство, овец разводил и выращивал ячмень. В сезон выезжал на охоту с соседями и друзьями. Была у него дочка от первого брака, и сын от второго, лет на десять младше сестры. А вот когда барон умер, тут и начались странности. Норберт, а вино-то кончилось!

Лиля, официантка, принесла еще три бутылки того же вина, и Дэн неторопливо повел рассказ дальше.

— Умер барон неожиданно, на охоте упал с коня, и так неудачно, что нашли его только часа через два с разбитой головой. А конь пасся неподалеку. Патологоанатомы твердо были уверены, что не мог он так разбить голову, если сам упал. Да и не обо что было, там ни камней, ничего такого, даже корней деревьев.

Значит, убийство. Стали разбираться с семейством, и получается, что повод мог быть у любого из них. Повод, причина, желание… а возможности, вроде как, и не было. Ни жена, ни дочь, ни сын, ни тетушка, которая с ними жила — никто из них на охоту не ездил.

— Ну и?… — Джеку явно стало любопытно.

— Ну и через две недели доказательств по-прежнему нет, подозрения на всех в равной мере. Нанять убийцу никто из родственников и иных заинтересованных лиц не мог, потому как из имения они, если и выезжали, так только в гости к соседям, всем семейством. В город наведывался лишь сам барон. Следователя заело, он плюнул и заплатил некроманту, чтобы вызвать призрак покойного.

— Вызвали? — вновь вмешался Делиньяк.

— Вызвали. Он назвал убийцу. Но других доказательств не было, а суд не принял свидетельство призрака, истолковав сомнение в пользу обвиняемого.

— А кто ж убил-то? — Норберт слушал историю, как сказку в детстве, затаив дыхание.

— Жена, конечно. Надоел он ей, годы идут, а она сидит в деревне в овечьей шерсти, ни нарядов, ни драгоценностей. А ей хотелось блистать.

— И что же, она так и осталась безнаказанной?

— Нет, — Дэн надолго прервал рассказ, пополняя свой бокал и сооружая к вину многослойный бутерброд.

— Слушай, еду завтра не запретят! — стукнула его крепеньким кулачком Майя. — Сперва дорасскажи до конца!

— Да там нечего дорассказывать! Через два или три дня после суда она вернулась в имение, а утром не вышла к завтраку. Вскрыли ее спальню, и нашли ее — в углу, спиной к стене, с раскрытыми глазами и разинутым ртом, с лицом, искаженным ужасом. Никаких следов преступления или несчастного случая. Дело закрыли.

Я с удивлением обнаружила, что, оказывается, давным-давно сижу, затаив дыхание. И не я одна, Майя тоже шумно вздохнула.

— Дааа… — покрутил головой Норберт. — А все жалуешься, что тебя канцелярская работа заела. А вон, какие страсти кипят! Ладно, поскольку никто домой не собирается, как я погляжу, я предлагаю поесть, как следует, а не пробавляться бутербродами. Ресторан закрылся, пошли все на кухню, я пожарю антрекоты.

Возражать никто не стал, и добрую долю сваренного мною днем чатни истребили с отлично пожаренным мясом.

Мы ели и пили за кухонными столами, но беспокойство по-прежнему было разлито в воздухе. Я думала, глядя на сотрапезников: «Как странно! Еще два месяца назад в моей жизни не было ничего лишнего — работа, единственная подруга, письма от родителей раз в неделю… и все! Вот что бывает, когда заводишь друзей. Оглянуться не успеешь, как они влезают в твою жизнь, вмешиваются в твою работу, заставляют тебя о них волноваться. И ведь о каждом здесь я знаю по-прежнему немного. Зато точно знаю, что без них мне будет плохо»

— Возвращаясь к твоему вопросу, Норберт, — сказал Джек, отставив бокал. — Если сегодня его величеству удастся поговорить с духами старых королей, мы узнаем имя. Если мы узнаем имя, я смогу узнать все о его деньгах — платежи, тайные счета, расходы и доходы. А когда ты знаешь все о чьих-то финансах, это означает, что ты держишь его за яйца. Даже если он это еще не почувствовал.

— Ну, если держать будешь ты, то он это почувствует довольно быстро, — под нос пробурчал Дэн.

— Тебе есть что скрывать? — холодно поинтересовался Джек под общий смех.

— Всем есть, что скрывать, — ответил вошедший в кухню мэтр Корстон. — Но мы сейчас зверски голодны, и скрыть этого не можем.

Следом за ним вошла Лавиния и… король. В наступившем молчании прозвучал мой вопрос:

— Вам мясо с кровью или среднепрожаренное?

Глава 42

Все трое — его величество, Лавиния и мэтр Корстон — были бледны аж до зелени. Видно было, что недолгое, в общем, действо, а ритуал продолжался не более двух часов, вымотало их до предела. В такой ситуации красное вино и жареное мясо должны были помочь, ну, а сон полностью восстановить силы.

Вот только времени на сон, похоже, не было ни у кого.

Король ел аккуратно и очень быстро, словно командующий, которому через несколько минут предстоит начинать генеральное сражение. В известной степени, так оно и было: предстоящая операция на самом деле являлась генеральным сражением за сохранность Бритвальда. И, скажем прямо, не только Бритвальда.

Тени старых королей пришли на зов своего потомка, и теперь имена людей, задумавших заговор и воплощение Темного, были известны королю Кристиану II и его соратникам.

Его величество планировал связаться и согласовать действия со всеми королевствами, где окопались заговорщики, чтобы аресты были произведены одновременно. Далее заговорщиков собирались изолировать и со временем, собрав доказательства — судить.

В Бритвальде во главе заговора стоял троюродный дядя его величества, герцог Монтмальк. Вот удивительное, вообще говоря, дело — на что он рассчитывал? Почему считал, что Темный, вышедший из Нижнего мира и вселенный в человеческое тело, немедленно назначит его королем? Кому вообще пришло в голову, что низвергнутый бог зла станет заниматься делами людишек, а не слопает без разбору всех, кто с ним, и кто против?

Герцог был родственником матери Кристиана II, следовательно, с правящей династией кровного родства не имел, и, соответственно, никаких прав на престол у него не было. Такими же родственниками правящих королей других стран Союза королевств были и иные участники заговора: троюродные кузены, дядюшки и прочие свойственники отчего-то считали себя куда более подходящими для роли правителя Спаньи, Галлии или Лации, чем тот, кто сидит на троне.

Но все их мнения были уже мало кому интересны: с утра Джек отправился в Казначейство, и уже через час все отслеженные им банковские счета заговорщиков, их родственников и друзей, все тайные счета, открытые на вымышленные имена, все фонды — все до медной монетки было заморожено. А заговор без денег возможен только в первом классе городской гимназии.

К вечеру того же дня Монтмальк и его сподвижники уже могли оценить качество тюремного питания в Рэйвенайзе. Как потом стало известно, в той же Спанье, например, с заговорщиками не стали церемониться, тратить деньги на суды и прочие законные действия, а просто по-тихому удавили их ночью, сразу после ареста. А оркские вожди, получив от Бритвальда имена шаманов-нарушителей Договора, устроили из их казни многодневное красочное представление для народа. Так сказать, убили одним шаманом сразу двух баранов.

За неделю до Нового года ресторан «Олений рог» открыл для посетителей новый зал. Залы решили разделить по кухне, оставив в старом помещении классическую кухню Бритвальда, в новое же вынести всю экзотику, от сиамских супов и рисовой лапши до пилава и лацийских равиоли. Всей классикой, как и раньше, занимался Фред Борнлиф, экзотику же взял на себя Хаким.

На входе гостей по-прежнему встречал Джонатан, невыносимо красивый в белом смокинге с красным широким кушаком и красным галстуком бабочкой. Книжечка меню с полным правом начиналась теперь фразой «Под патронатом его величества Кристана II».

В общем, все было прекрасно, и червячок, точивший меня изнутри вот уже несколько дней, вроде бы не имел никакого права на существование. Но, тем не менее, я чувствовала себя яблоком на ветке; хорошо, никто не откусил кусочка, не повредил червячий домик…

За два дня до Нового года с утра я собралась в Нижний город, традиционно в лавку господина Cяна за экзотическими пряностями и приправами. Поскольку это была суббота, Джек не спешил в казначейство, чтобы поймать за руку очередного расхитителя или недоплатителя, а сидел в кресле с книгой. Внезапно он отложил книгу, встал и подошел ко мне; я как раз пыхтела, пытаясь втиснуться в ботинки, не развязывая шнурки.

— Давай помогу! — он опустился на колени и помог мне, то есть, попросту развязал, всунул мою ногу в ботинок и завязал шнурок.

— Спасибо! Не знаешь, сегодня снег обещали?

— Обещали снег с дождем, так что есть шанс не только замерзнуть, но и вымокнуть. Надень теплый плащ, — он распахнул шкаф и достал мой любимый кожаный плащ на меху, который я так и так собиралась надеть.

— Да, конечно, мамочка! — я выдернула плащ из его руки и выскочила на крыльцо. Действительно, шел мокрый снег.

— Не задерживайся, я тебя жду! — донеслось мне вслед.

Я шла к фуникулеру и бубнила себе под нос: «Нет, ну надо же! Как же это я прожила предыдущие двадцать семь… ну, почти двадцать семь лет, и ни разу не попала под телегу, не вышла зимой на улицу в сарафане и тапочках и не наелась волчьих ягод? И что, теперь всю жизнь мне будут указывать, куда мне идти?»

— Конечно, будут! — прозвучало у меня за спиной.

Я резко повернулась. В тени арки стояла немолодая женщина — назвать ее старухой никто бы не посмел, видя яркие глаза и гордую посадку головы.

— Конечно, тебе будут указывать и направлять. Тебе не дадут совершить все ошибки, которые было нужно, и многое, что должно было случиться с тобой, так и не состоится.

— Это вы со мной разговариваете? — на всякий случай спросила я.

— А ты видишь здесь еще кого-то?

Действительно, на улице было совершенно пусто, и, кроме нас двоих, только одинокая ворона на ветке липы как-то оживляла пейзаж. Ворона каркнула и неторопливо полетела в сторону Нижнего города. Мы обе проводили ее взглядом, и я повернулась к женщине:

— Простите, я вас не знаю.

— Меня зовут Майна. Давай зайдем… ну, вот хоть в кофейню, не будем стоять на холоде.

Кофейня «Старый Жак» действительно была совсем рядом, и через минуту мы уже садились за столик возле весело горящего камина. Признаться, я была заинтригована. Мы заказали по чашке имбирного чая с медом, и я задала вертящийся на языке вопрос:

— Вы меня там ждали?

— Нет. Я шла по своим делам и случайно услышала, как ты разговариваешь сама с собой. Прости, я не удержалась и прочитала твое ближайшее будущее.

Я кивнула. Благодаря общению с мэтром Корстоном и нескольким разговорам с Лавинией, я теперь была куда лучше подкована в теории магии и знала о существовании крайне немногочисленного клана предсказательниц, в честь древней предшественницы они называли себя сивиллами. Почти все они происходили из горных районов Дал Риада, дар их открывался с возрастом — не было ни одной сивиллы моложе сорока. Было известно, что они видят развилки в судьбе, и, если тебе повезет встретить сивиллу перед такой развилкой, можно избрать верный путь.

— Майна, вы… скажете мне, что вы увидели? — голос мой дрогнул.

Сивилла взяла меня за руку.

— Иди своей дорогой, девочка, — сказала она ласково. — Не строй вокруг себя клетку, пусть даже и золотую. Тебя ждут чудеса и открытия, победы и поражения, дальние страны, огромная радость и большое горе. И когда ты все это увидишь — тогда придет твое время вернуться.

Вот так.

Значит, червячок точил меня не зря.

— А Джек? — глупо спросила я.

— А Джек тебя дождется. Или не дождется. В любом случае, ты поймешь, что это правильно.

В лавке господина Сяна было неожиданно шумно и многолюдно. Мне в первый момент вообще показалось, что я попала в стайку воробьев. Или нет, это была стайка колибри! Несколько десятков хрупких невысоких мужчин и женщин, одетых в разноцветные халаты с широкими рукавами, кланялись, перебегали от одной полки к другой, передавали какие-то пакетики и беспрерывно что-то говорили высокими тоненькими голосками. Господин Сян заметил меня, застывшую в дверях, и что-то громко сказал на своем языке. Колибри тут же замерли и разноцветной струйкой потекли к двери во внутренние помещения дома.

— Простите, госпожа фон Бекк, — сказал, кланяясь, господин Сян. — Мои племянники и племянницы приехали из Бейджина, чтобы оказать помощь в открытии новой лавки, теперь она будет в Верхнем городе.

— Как я рада, господин Сян! Значит, вы передумали уезжать из Люнденвика?

— Да-да, я остаюсь, и даже расширяю свое скромное дело! Угроза миновала, и Сын Неба повелел всем нам оставаться на своих местах. Но простите, госпожа фон Бекк, что я занимаю вас своими ничтожными новостями, и отвлекаю от важного. Итак, что вас интересует сегодня?

На прощание господин Сян достал из столика, на котором стоял его компьютер, небольшой пакет, завернутый в лоскут яркого голубого переливчатого шелка, протянул его мне и сказал:

— Госпожа фон Бекк, мы долго теперь не увидимся. Я бы хотел, чтобы вы вспоминали мою скромную лавку, когда увидите красоту садов Бейджина. Не сочтите за труд, зайдите во Внутреннем городе в лавку моего старшего брата, там внутри его визитная карточка. Цу Жень сможет открыть для вас то прекрасное в нашей столице, что обычно не видят иностранцы.

Признаться, к воротам Верхнего города я подходила в весьма растрепанных чувствах. Сивилла, предсказания господина Сяна и просьба навестить брата в Бейджине, точивший меня червячок и уверенность Джека в скорой свадьбе…

Но, обернувшись, над далеким, едва видным морским берегом я увидела небывалое — радугу в декабре.

Конец 1 книги.

Martann

Кастрюлька с неприятностями

Глава 1

Все-таки идти на работу пешком и к четырем часа дня существенно приятнее, чем к девяти утра добираться на любом виде общественного транспорта.

Тротуар вымощен розовыми каменными плитками, вдоль него высажены липы, с которых еще не полностью осыпались золотые листья; двери лавочек на бульваре периодически распахиваются, обдавая идущих то запахом свежих булочек с корицей и кардамоном, то ароматом новомодных духов и пудры, то сладкой свежестью апельсинов.

Можно сказать, что от дома до работы меня ведут не только глаза, но и запахи…

Потому что, собственно говоря, запахи — это моя профессия. Я — нос.

Эта особенность моего организма выяснилась довольно рано, когда я только начинала говорить, года в полтора. Я с закрытыми глазами отличала маму от бабушки и папу от дядюшки Ф. Ну, а как же иначе — ведь все они пахли по-разному! Бабушка — яблоками, мама — ванилью и медом — а когда сердилась, мед становился горьким и насыщался нотками черного перца. Папа с утра пах лавандой и можжевельником, а вечером приносил домой резкий запах лошадиного пота, дубленой кожи и свежей травы. Дядюшка… ну, с ним сложно. Он пах книгами, пергаментом, горящими свечами — но еще почему-то грозой, хвоей и солью.

Ну, что уж тут вспоминать, вся моя семья оказалась далеко, на другом конце немаленького континента, так уж вышло…

В раздевалке меня встретила Майя, единственная, кого я могла назвать подругой в этом городе. Глазищи ее горели зеленым кошачьим светом от распирающих ее новостей.

— Ты еще не в курсе! — нет, это был не вопрос, это явно было утверждение. — Я сейчас от новостей лопну! Давай переодевайся, я тебе все расскажу.

Я сняла уличную одежду, быстро приняла душ и пробежала через сушилку, после чего стала неторопливо надевать униформу — белые рубашку и комбинезон и шапку, под которую убрала волосы. Майя приплясывала рядом в нетерпении.

— Идем, идем скорее, у нас есть первая чашка кофе! — она тянула меня за рукав.

Ресторан еще был закрыт — открывается он с 8 вечера, только на ужины — и персонал может выпить чашку кофе за столиками в зале, до того, как их накроют белоснежные скатерти.

— У нас будет новый шеф! — выпалила Майя, едва мы сели.

— И что? — поинтересовалась я, выбирая печенье посуше. — У нас уже давным-давно ожидается новый шеф, тех пор, как старый ушел на дворцовую кухню.

— Ты не понимаешь? У нас СЕГОДНЯ будет новый шеф. Через полчаса приглашают на кухню знакомиться! — Майя со стуком поставила чашку на блюдце. — Ну что ж ты такая деревянная, а?

— Через полчаса все мы так и так будем на кухне — тебя ждет крем для пирожных, а мне надо подобрать пряности к оленине. А, кстати — где Норберт?

— В кабинете, разумеется, как раз и ведет беседу с новым ше-ее-ее-фом!.. — последнее слово было моей неугомонной подругой почти пропето.

В общем-то, неудивительно, что она так радовалась — при том уровне конкуренции, который существует среди ресторанов в нашей столице, трудно выжить, не прикрываясь лавровым венком кого-нибудь именитого.

— Ну, отлично, тогда пошли. В восемь мы открываемся, и никто из клиентов не будет ждать, ты же знаешь! — я забрала с собой грязные чашки, донесла их до посудомойки и отправилась в свою кладовую.

Все стены небольшой прохладной комнатки закрывали деревянные стеллажи, на полках которых стояли бесчисленные банки и баночки с притертыми пробками. Отдельный стеллаж занимали ступки — деревянные, из твердой и гладкой оливы — для можжевеловых ягод и зерен кардамона; фарфоровые, купленные в магазине химреактивов — для кристаллов морской соли, для зерен зеленого и розового перца, зернышек горчицы черной или же желтой. Сверкали полированными боками мельницы для перца и крупной розовой соли, терки для мускатного ореха, ложечки и ножички…

Сухие травы для готовки я, разумеется, хранила в закупоренных плотно стеклянных банках — но не могла и отказать себе в удовольствии, и развесила у дальней стены несколько пучков особо ароматных трав — пажитника, лимонного сорго, несколько веточек каффира…

Это было мое царство вот уже четыре года, с того самого дня, когда мы с Норбертом, зацепившись языками на какой-то необязательной вечеринке, поспорили — смогу ли я опознать вслепую все пряности, которые он найдет на кухне своего ресторана?

Ну, разумеется, он проспорил — не так их было и много на его тогдашней кухне, пряностей. На тридцать втором образце — как сейчас помню, это был орегано — Норберт поднял руки и сказал:

— Сдаюсь! — Все присутствующие зааплодировали, а он добавил — И прошу леди осчастливить мое скромное заведение, приняв под свою руку нашу кладовку ведьмы!

Не знаю, почему я согласилась.

То есть, нет — знаю, конечно — хотя мне не нужен был заработок, сидеть без дела было скучно. И отделанная теплым золотистым деревом комнатка стала моим вторым домом, заполнилась постепенно моими любимцами и находками, инструментами, результатами экспериментов и тетрадями с записями.

Сегодня в нашем меню было сезонное блюдо — оленина, ведь несколько дней назад официально начался сезон охоты на оленя, и Его Величество Кристиан II, главный охотник страны, открыл его, недрогнувшей рукой застрелив громадного красавца.

Ну, а поскольку наш бывший шеф-повар Дэвид Бочковски царил теперь на главной кухне королевского дворца, то и наш ресторан (называющийся, кстати, вполне в тему — «Олений рог») мог похвастаться в ближайшие дни блюдом из королевской оленины.

Мое же дело было — подобрать к этому блюду достойные пряности.

Я открыла притертую пробку и задумчиво поворошила пальцами можжевеловые ягоды в стеклянном сосуде. Три или все-таки четыре на порцию?

Ну, с остальным понятно — розмарин, сычуаньский перец… Да, и, пожалуй, немного апельсиновой цедры для желе из красной смородины!

Отобрав нужные пряности, я плотно закрыла все емкости и вышла из своей комнаты. У плиты царил Фред, а он любит получать все необходимое заранее, чтобы не спохватываться в последнюю минуту. Вот ведь еще и неизвестно, как будет работать новый шеф, какие у него будут капризы. А что капризы будут — это можно и к гадалке не ходить, без этого звездных шефов не бывает! Упомянутый уже Дэвид, например, терпеть не мог тимьян. И никогда не готовил с ним, сколько бы я не рекомендовала…

Я притормозила возле плиты, где на маленьком огне булькал бульон. Что-то в его запахе показалось мне странным.

— Фред?

— А? Что? — Ух, какие огромные глаза за стеклами очков, от каких-то расчетов я оторвала его. — Лиза, где пряности для оленины?

— Уже все готово. А скажи мне, что за бульон у нас сегодня? Ты варил?

— Я, конечно! Варил, процеживал, ставил на заморозку — все я, у нас других кухонных мальчиков нету!.. — так, если это не прекратить, то вместо ужина посетители ресторана получат сегодня текст ламентаций о трудной жизни шеф-повара.

— Фред, с бульоном что-то не так. Он странно пахнет, я такого запаха и не слышала никогда.

— Не может быть! — Фред сунул нос в кастрюлю, принюхался и задумчиво посмотрел в окно. — Да, странно. Сейчас попробуем, в чем там дело…

— И это называется «порядок на кухне»? — вступил в разговор новый голос от двери. Неприятный голос, скажу прямо. Такие бывают у капризных закормленных подростков. — Что здесь вообще происходит, и почему посторонние толкутся возле плиты?

Ответом на это был грохот, плеск разлившейся жидкости и глухой стук.

Увы, Фред успел-таки попробовать подозрительный бульон…

Глава 2

Через сорок минут, когда скорая помощь увезла беднягу Фреда, слава всем богам, потихоньку приходящего в себя; когда полицейский расследователь уже начал вызывать сотрудников по одному в кабинет Норберта, ставший теперь местом проведения следствия; когда белый от злости и волнения Норберт вспомнил, наконец, что нужно повесить объявление о временном закрытии ресторана и посадил Майю обзванивать клиентов, бронировавших столик… словом, когда вся эта фантасмагория постепенно стала утихать, я вспомнила, наконец, про незнакомый голос.

— Слушай, а кто это был? — поймала я Норберта за рукав.

— Где?

— Мы с Фредом обсуждали проклятый бульон, и кто-то ввалился в дверь и начал орать. Только я так и не поняла, кто же это был, как-то не до того стало сразу. Пухлый такой коротышка в фиолетовом, похож на Родрика XVIII — глаза навыкате.

— А! Так это был господин Ландорсэль, наша новая звезда. — Вспомнил, наконец, Норберт.

— Звезда моей печали… Он точно «Ландорсэль»? Что-то не очень он на эльфа похож, ни статью, ни голосом не тянет. Где ты его взял?

— Рекомендовали. Скажем так — ОЧЕНЬ рекомендовали, так что отказаться я не смог. Ну, понятно, от эльфов там может быть одна восьмая, просто был господин Ландор — а потом то-се, деньги, нежная дружба с главой столичной службы регистрации, и имечко удлинилось…

Н-да. На чем же поймали Норберта, если он на такое согласился?

Впрочем, не мое это дело. Но вот чувствую вторым по чувствительности (после носа) органом, что огребем мы неприятностей еще и с этим недоэльфом…

— И куда он делся? — поинтересовалась я. — Неужели сбежал навсегда?

— Ну, его первого допросили, поскольку он тут вроде бы пока посторонний, и отпустили. Не знаю, рассчитывать ли на него теперь…

— Знаешь, я бы, на всякий случай, на него не рассчитывала ни в каком случае — даже если он вернется. Как-то он не вписывается в это блюдо…

— Тухлый? — хмыкнул Норберт.

— Похож, — и мы согласно ухмыльнулись.

— Госпожа Лиза фон Бекк! — со всем усердием проорал от двери рослый полицейский в блестящем шлеме.

— Ну, вот и мой черед, — я со вздохом поднялась и отправилась на допрос.

— Госпожа фон Бекк? — не поднимая головы, спросил полицейский, сидящий за рабочим столом в кабинете Норберта. От двери я видела только его русую макушку, освещенную настольной лампой, да левый погон черного мундира. Погон был насквозь золотой, видно, немалый чин этот следователь.

— Здравствуйте. — Я не стала дожидаться приглашения и села в кресло. — Да, я Лиза фон Бекк. Спрашивайте.

— Это Ваше родовое имя? Где и когда Вы учились?

— Я… — тут я задохнулась, потому что полицейский чин поднял голову, и я увидела широкую улыбку и знакомые серые глаза Дэна Паттерсона, старины Дэна, моего друга детства — пятнадцать лет, господа, пятнадцать лет! Городок Вицнау, в горах, далеко на юге отсюда, стонал от наших проделок! — Дэн!!!

— Но-но, мадам, подымайте выше — Глава столичного управления безопасности господин майор Паттерсон! — и Дэн, вскочив, обежал вокруг стола, чтобы сдавить меня в объятиях.

Мы не виделись лет десять, с тех самых пор, как разъехались из нашего городка в разные стороны, чтобы завершить образование — Дэн в Королевской Военной Академии, а я, как полагалось девице из хорошей семьи — в монастырь святой Бригитты.

Интересными дорогами нас вело, если вынесло в итоге — вот сюда…

— Ну, рассказывай, — велел Дэн — нет, теперь уже, видимо, майор Паттерсон, — усевшись снова за стол. — Какой черт принес тебя на эту галеру?

— Я здесь работаю, — пожала я плечами. Вот кому врать не получится, так это Дэну — и про мою семью он все знает, и сколько у меня лежит в гномьем банке представляет. Да и характер мой ему хорошо известен.

— Зачем?

— Ну, а что я должна была делать? Вернуться домой я не хочу, светская жизнь меня не интересует, магия мне теперь недоступна. А здесь я — нос. Работаю с пряностями, вкусно ем. Норберт мой друг… ну, насколько это вообще возможно.

— Это ты обратила внимание на бульон? — вернулся Дэн к самой важной теме.

— Да.

— Почему?

— Потому что я нос! Он не так пах, как должно! Запах хорошего бульона — чуть сладковатый и очень насыщенный, а уж бульон для консоме, который варит Фред, вообще пахнет, как сказка! А этот пах чем-то кисловатым и неприятным…

— А если бы господин Борнлиф не попробовал этот бульон, что бы с ним делали дальше? Кто-то еще пробовал бы его до подачи?

— Ммм… пожалуй, нет. Рецепт опробованный, мы такое консоме подаем уже три года — отставили бы в сторону и разливали по заказу. Погоди… то есть… получается, что нельзя было заранее сказать, кому первому в тарелку попадет этот подарочек? — я схватилась за свой медальон; ну, вот такая привычка еще с детства, когда напряженно думаю, кручу в пальцах образок святой Эрменджильды.

Получается, напакостить хотели не Фреду Борнлифу, а ресторану, то есть, Норберту Редфилду!

— Вот именно… — Дэн хотел добавить что-то еще, но меня снова осенило.

— Погоди-погоди! А если еще учесть, что его вынудили взять на работу в качестве шеф-повара сущее недоразумение, получается, что кому-то мешал ресторан? Но это же чушь! Ну, подумаешь, ресторан, даже популярный — их в Люнденвике десятки и сотни. — Я перевела дух. — А что было добавлено, уже известно?

— Пока нет, исследуем.

— Нет, я задала неправильный вопрос. Запах был совсем другой. Надо понять — это что-то подсыпали в бульон, сваренный Фредом, или же просто заменили всю жидкость?

— Я не понял, — Дэн смотрел очень внимательно. — Почему это так важно?

— Потому что этот бульон — по особому рецепту. Не буду рассказывать подробности рецепта, это Фредова страшная тайна, но важный момент — что готовый бульон процеживается, замораживается и потом размораживается в холодной комнате; ну, такой способ очистки. То есть, ты понимаешь, что подсыпать какую-то траву было невозможно, в процеженной жидкости это было бы заметно. То есть, или подменили всю ледышку, или добавили отраву в момент между полной разморозкой и началом работы?…

— А где у вас ледник? Нет, не пойдем, просто словами скажи, я пока не хочу показывать, что мы знакомы.

— В дальнем коридоре справа. Слева деревянная дверь, там мое хозяйство — а напротив металлическая, за ней царство холода. Но там магический замок…, — да, тут мне самой стало смешно. На всякий магический замок найдется не менее магическая отмычка.

— Ясно. Ну, хорошо, госпожа фон Бекк, королевское управление безопасности благодарит Вас за сотрудничество.

— А ресторан?…

— Пока будет закрыт до особого распоряжения. Неофициально говоря — дня на три — четыре.

— Ясно… Ты Норберта уже отпустил?

— Владельца? Да, я с ним говорил и сказал, что он свободен — но думаю, никуда он не ушел.

— Хорошо, пойду с ним поболтаю. И, Дэн…

— А?

— Если будет возможность, держи меня в курсе. Хотя бы чтобы знать, надо ли опасаться — и чего…

— Ладно… — протянул задумчиво Дэн. И, зная его, я могла быть уверена, что он прикидывает, как можно использовать наше давнее знакомство для ускорения расследования. — У тебя есть личный коммуникатор?

— У меня только личный и есть, — усмехнулась я. — Буду ждать.

Норберт и в самом деле все еще болтался в кухне. Да и не только он — Майя сидела у кондитерского стола и выстраивала фигуры из ядрышек фундука; Судзуки с непроницаемым лицом разгадывал кроссворд в газете, напечатанной иероглифами; Хаким каждые пять минут выглядывал в окно, как будто гигантская акация, что росла здесь уже лет триста, могла уйти погулять. В общем, все были при деле. Хорошо еще, что официанты должны были появиться к половине восьмого вечера, и, соответственно, хотя бы их встревоженные физиономии перед глазами не маячили.

— Что слышно из больницы? — задала я общий вопрос.

— Ничего пока. Ну, то есть, промыли, жить будет. Вызывали королевского медика — эльфы же лучше всех с отравлениями работают, — ответила Майя. — А что сказал полицейский?

— Он не полицейский, он безопасник. Так что мы с вами, дорогие мои, вляпались в дело, касающееся высших вопросов безопасности. Ничего не сказал, как ты понимаешь. Велел быть в пределах досягаемости. В конце концов, это я унюхала ту неизвестную гадость…

— Душа моя, — Норберт прекратил бессмысленное кружение по кухне и остановился передо мной, — если бы ты ее не унюхала, то мы вполне могли бы на основе этого бульона сделать соус к оленине, например. И подать клиентам.

Тут он реально схватился за голову.

Нет, вот ей-богу — я всегда считала это выражение вполне умозрительным: ну, мол, символ полного отчаяния. Но Норберт держался за голову и даже, кажется, готов был ею побиться об стену…

— А кстати, насчет оленины! — сказала я бодро. — Ведь не гнить добру! Даже если нас откроют через три дня, мясо может и не дожить. Ну ладно, мы его, конечно, закроем стазисом — но ведь можем же мы для поддержания сил того… по кусочку… а?

Хаким оживился и полез на полку за любимой сковородкой, а я достала желе для соуса. Не пропадать же приготовленным пряностям.

Глава 3

Мой коммуникатор засигналил очень поздно вечером, практически ночью. Я, конечно, не спала: при моем графике работы я раньше трех не ложусь, — но к звонкам после полуночи все равно отношусь неодобрительно. С другой стороны, звонок может быть связан с бульонными приключениями…

Отвечу, пожалуй.

— Слушаю? — экран я оставила темным, с какой бы стати показываться неизвестно кому в шелковой пижаме с гигантскими розами?

— Лиза, это я. Ты дома? — да уж, неожиданность. Дэн Паттерсон. Майор Паттерсон. — Можно, я зайду?

— Дома. Через сколько тебя ждать?

— Да, собственно, я уже здесь, возле калитки…

— Ну, если ты переживешь мой вид в пижаме, то проходи. — Я нажала кнопку, отпирающую вход во двор.

Мой дом нельзя было назвать особняком — два этажа, чердак и подвал; или, считая по-другому — три спальни, гостиная, кабинет-библиотека и кухня. Но это был хороший дом в хорошем районе, и я его выбрала и купила сама. В моей жизни это был второй осознанный полностью самостоятельный выбор — первым случаем я считаю отъезд из монастыря сюда, в Люнденвик, когда вся семья отправилась в Сиам.

Я почти никогда не открывала дверь посторонним, и даже не вполне посторонним, но пришедшим без приглашения.

Цветное стекло входной двери заслоняла высокая фигура Дэна. Я помедлила мгновение, и приложила ладонь к магозамку. Со щелчком дверь отворилась.

— Кофе дашь? — Дэн не утруждал себя приветствиями — в конце концов, не так давно виделись. Не так давно, как в прошлый раз.

— Дам. Сейчас сварю. Проходи, садись вот у камина, — я не стала бросать в пасть камина магический огненный шарик, а добросовестно разожгла дрова — настоящие дрова и настоящей спичкой. Впрочем, труда это не составило, и огонек мгновенно побежал по горке тонко наколотых березовых поленьев. — Можешь курить, если хочешь.

Варка настоящего кофе — смолоть зерна, залить холодной водой, согреть в горячем песке до подъема тонкой пенки, дать отстояться… — все это занимает немало времени, и, когда я вернулась в гостиную с подносом, Дэн спал в моем кресле, откинув голову и уронив незажженную сигару.

Я поставила поднос на стеклянный столик, налила кофе в чашку тонкого чинского фарфора и аккуратно поднесла к носу спящего. Конечно, через мгновение Дэн, истый «кофейник», приоткрыл глаза.

— О! Это я что, задремал?

— Ты попросту уснул, мой дорогой, — я усмехнулась. — Пей кофе и рассказывай. Ты ж с информацией пришел, а не кофе попить?

— Хм. Берешь быка за рога? Да, отвык я с нашими придворными дамами от прямых манер… Ну слушай. Во-первых, ты была права — наш маг смог установить, что отраву добавили в момент между полным размораживанием и началом нагревания. Как ты считаешь, в какое время этот кусок ледяного бульона полностью растаял?

— Я думаю, что ваш маг назвал время полной ликвидации кристаллической структуры льда, но ежели без науки, по опыту… Думаю, часам к шести — семи утра. Так?

— Молодец. В шесть пятьдесят исчез последний ледяной кристаллик.

— Ага. А Фред поставил бульон прогреваться, я думаю, часа в четыре дня?

— Именно. Он так сказал, и маг это подтвердил.

— Но пришел он в ресторан раньше, он всегда приходит часа в три — полчетвертого. Не знаю, кто сегодня появился раньше, Фред или Норберт — когда я добралась до работы, было четыре, и оба уже были на месте и переоделись. То есть, у нас есть промежуток между семью утра и тремя часами дня, когда в ресторане никого не было.

— Именно, — повторил Дэн. — Но мы можем еще сузить этот промежуток. Камеры наблюдения были выключены с одиннадцати до одиннадцати сорока.

— Все? — мой вопрос не был праздным: дело в том, что я, по секрету даже от Майи, установила на кухне и возле двери в мою комнату две мои собственные камеры, они же датчики движения. Причем с магической составляющей. О чем я и сказала Дэну. Приятно было посмотреть на его глаза, принявшие классический размер «по восемь пенсов».

— Поясни, зачем?

— Потому что трижды я обнаруживала, что в пряностях в моей кладовой копались. Причем старались привести все в тот же вид, какой и был до. И учти, что если кому-то из персонала, пусть даже не повару, а любому официанту или уборщице, понадобились бы пряности — они могли придти ко мне и сказать. И я бы помогла подобрать и поделилась бы. Ну, если не брать в расчет самую дорогостоящую экзотику, которую Норберт покупает буквально на вес золота, типа шафрана или мускатного цвета. А значит, или копался чужой, или это был свой — но не желавший свой интерес афишировать.

— И сегодняшние записи ты не смотрела??? — Дэн вскочил с кресла.

— Если ты разобьешь эту чашку, тебе придется покупать целый сервиз, потому что таких больше нет.

— ЛИЗА!!!

— Смотрела. Передача идет на мой коммуникатор. Но это ничего никому не даст. Смотри сам.

На экране коммуникатора двигался размытый серый силуэт. Нельзя было даже понять, женщина это или не сильно высокий и некрупный мужчина.

— Он вошел в ледник в 11.05 и пробыл там двадцать пять минут, — сказала я. — Я не понимаю, что можно — и нужно было делать в холодной комнате с небольшим количеством еды столько времени???

— Наверное, когда мы узнаем это — узнаем и все остальное… — задумчиво произнес Дэн.

— Ладно, — встрепенулась я. — А во-вторых?

— Что — во-вторых?

— Ты сказал «Во-первых, ты была права». Это предполагает, что должно было быть, как минимум, во-вторых. А может быть, и, в-третьих, и так далее.

— А-а! Да, действительно. Во-вторых, я хотел сказать, что мы даем разрешение открыть ресторан послезавтра. К сожалению, информация попала в Сеть и в вечерние газеты… ты еще не читала, какие пируэты накрутили наши акулы пера вокруг этого досадного происшествия?

— Нет, — лениво отозвалась я. — Но могу себе представить. Особенно если учесть, что уже целую неделю никто не слышал никаких амурных новостей из дворца. Кто расстарался больше всех, «Вестник Люнденвика» или «Вечерний Королевский Глашатай»?

— Пока опережает «Вестник» — им сливает информацию кто-то из госпиталя. Поймаю — ноги повыдергаю. Но журналистская публика интригует изо всех сил и щедро сыплет догадками. Поэтому никто, и в том числе ваш господин Редфилд, не может предсказать, отшатнется ли публика от ресторана, в котором чуть не убили повара — или наоборот, толпой ринется на место преступления.

— Это все понятно. У меня другой вопрос — скажи мне, а зачем все это было проделано? Понятно уже, что Фред просто неудачно прошел мимо кастрюли с неприятностями, и вовсе не был целью. Но кто-то же был?

Дэн поставил кофейную чашку на столик и помолчал — причем я бы не стала держать пари, обдумывает он, что именно можно мне сказать, или же какую лапшу повесить мне на уши.

— Я полагаю, — медленно проговорил он, что целью являлся — и продолжает являться — господин Редфилд. Но вот кто и почему открыл на него охоту — пока сказать не могу.

— Не можешь или?…

— Лиза, честное слово — не знаю.

— Ну, хорошо, тогда скажи хотя бы — почему такое заурядное дело о попытке убийства расследует не обычный уголовный инспектор, а цельный майор и глава столичного Управления безопасности? Этого ты не можешь не знать!

— Ох, Лиза… — Дэн тяжело вздохнул. — Ты ж не отстанешь, пока не вытянешь ответ?

— Боюсь, что ты прав! — я стояла прямо перед ним, глядя в глаза, хотя для этого и пришлось задирать голову.

— Потому что господин Норберт Редфилд внесен в белый список Управления безопасности.

Я присвистнула. Белый список! Если учесть, что в верхний, или красный, так сказать, главный список входят члены королевской фамилии — и все; а белый является вторым по значимости!..

— Что я о нем не знаю? Он герцог инкогнито? Эльфийский посол? Или глава гильдии тайных убийц?

Дэн лишь многозначительно поднял брови.

Глава 4

Норберт позвонил мне на следующий день утром.

Да, Фреду не повезло во вторник, 10 октября — а в среду, 11го, коммуникатор просигналил в немыслимую рань — в одиннадцать утра.

Ну, а как еще назвать это время для человека, возвращающегося обычно с работы в три-четыре утра?

Естественно, вчера после ухода Дэна я еще долго не спала — прикидывала, как пойдут теперь дела у ресторана? Конечно, слухи и сплетни дело временное, но вылетев один раз из обоймы, можно туда уже и не вернуться… Вряд ли я найду другую такую комфортную работу, если «Олений рог» закроется.

И кому мог так помешать наш тихий Норберт?

Что говорят обычно великие детективы: Is fecit cui prodest — сделал тот, кому выгодно?

А что я вообще знаю о Норберте Редфилде, в самом-то деле? Белый список, ну надо же!

Дата рождения — 12 января, это известно, потому что в этот день ресторан открыт только для «своих». Водолей, значит. Впрочем, я все равно мало что понимаю в зодиакальных тонкостях, и уж точно из-за них не убивают. Знаю, что ему 44 года, что он беззаветно любит кулинарию, оперные арии для меццо-сопрано и гравюры с изображениями рек и мостов. Знаю, что у него есть дом здесь, в Люнденвике, совсем рядом с рестораном, и вроде бы еще загородное поместье, где живет его… сестра? Матушка?

Упс… все, больше ничего не знаю. Даже был ли он женат — потому что в последние 4 года, по моим наблюдениям, он женат на ресторане.

Итак, в одиннадцать утра мой — да-да, тот самый, личный — коммуникатор просигналил каким-то хриплым, так и хочется сказать — преступным голосом. На экране я увидела Норберта — совершенно обыкновенного, в белой рубашке с кружевным жабо, с крупным сапфиром в мочке правого уха; серебристые волосы завязаны в хвост, за спиной виднеются корешки книг и большой экран компьютера.

— Не разбудил? — поинтересовался он.

— А если бы и разбудил? Все равно уже пора вставать… что-то срочное?

— Ну, можно сказать и так. Мы завтра возобновляем работу, было б хорошо, если бы ты приехала сегодня как обычно. — Вот вроде бы и обычным голосом он говорит, но видится на дне глаз какое-то не то принуждение, не то неуверенность. — Надо меню обсудить, по закупкам пройтись. Фреда-то еще с декаду не будет.

— Хорошо, буду, — и я со вздохом отправилась начинать новый день.

Некое дежа вю — как и вчера, в дверях меня встретила Майя. Только глаза у нее уже не горели весельем — какое уж тут веселье…

— Какие новости? — поинтересовалась она. И сама же ответила, — Хотя, что спрашивать, все мы тут в одном положении.

Конечно, я могла бы похвастаться, что вчера в ночи принимала в своем доме ведущего следователя, и вряд ли это нанесло бы непоправимый удар по моей репутации — но ведь обещала помалкивать…

— Ты Норберта уже видела? — спросила я, вешая мокрый плащ. Октябрь, прощай, хорошая погода…

— Нет пока, он в кабинете на телефоне, просил не беспокоить. Придет на кухню сам.

На кухне было непривычно тихо — плиты погашены, ребята не стучат ножами и противнями, не гудит миксер, не пахнет тесто… Я по привычке свернула к своей комнате, но, пройдя несколько шагов по коридору, махнула рукой и вернулась к кондитерскому столу. Майя продолжила вчерашнее высокоинтеллектуальное занятие — выкладывала узоры, только на сей раз из миндаля. На высоком барном табурете сидел наш метр Джонатан — очень непривычный в джинсах и джемпере вместо привычного смокинга. Выглядел он растерянным не меньше нашего, если не больше, вчера-то его не было при всех событиях, благо его рабочий вечер начинается с семи, за час до открытия ресторана.

— Я вот думаю, — прервал молчание Джонатан, — какое счастье, что мы не работаем на время ланча! А то консоме досталось бы клиенту…

— Да уж, — кивнула Майя. — Интересно, как мы теперь будем работать, по старому меню, или новое надо разрабатывать?

— Еще интереснее, придет ли к нам пресловутый новый шеф, или будем крутиться сами? — поинтересовалась я. — Никто Норберта не пытал?

— Не успели, — ответил Джонатан. — Ладно, давайте пока подобьем остатки, чтобы знать, чего у нас нет.

Выяснилось, что нет очень многого.

Все-таки вчера по кладовым прокатилась сперва волна экспертов, забравших на обычную и магическую экспертизу все, что могло иметь отношение к бульону; потом там попаслись оперативники — ну, и в самом деле, не голодать же людям? Я сама и делала им бутерброды, так что хлеб, паштеты, ветчину и всякий сыр нужно было закупать или готовить заново. Мясо (в том числе пресловутую оленину) и рыбу накрыли стазисом, но вот беда — вроде бы в стазисе ничто не портится, однако если хранить продукты более семи суток, они теряют вкус и аромат, и нежнейшая бело-розовая нельма превращается в сухую мочалку.

Самое скоропортящееся, вроде ягод кармалии, которые через час после снятия с веток превращаются в малоаппетитную кашицу, просто выкинули — они даже в стазисе не хранятся.

Как раз к моменту, когда мы добили последний список, спустился Норберт. Был он, вопреки ожиданиям, весел и бодр.

— Ну что, отравители? — радостно спросил он, потирая ладони. — Как дальше жить будем?

— Полагаю, что безо всякого удовольствия, — мрачно ответила Майя. — Черта с два к нам теперь кто придет, можем переквалифицироваться в торговцев электролампами. Слово «отравители» не только ты произносишь, я уже газеты почитала, да и Сеть отрывается вовсю.

— Ошибаешься, милая! К счастью, ты ошибаешься. Итак, информирую вас, мои дорогие, что, у нас на ближайшие три недели расписаны все места, вплоть до столика под лестницей. Закупки и составление меню тащил на себе Фред — теперь придется, пока его нет, делать это нам вчетвером.

— А готовить кто будет? — ужаснулась я?

— Разделимся. Мясо готовит Хаким, рыба на Судзуки, десерты, понятно, Майя. Салаты возьмет Антония, горячие закуски и супы — я сам.

— А эльфов? — спросила я.

Тут надо пояснить.

Хотя «Олений рог» считался рестораном преимущественно для человеческой расы, здесь нередко можно было увидеть эльфа или дроу. Гномы, понятное дело, ходили только в свои трактиры — да и готовить их пищу мало кто из людей умел; для меня, например, она была практически непереносима, столько пряностей добавляли гномские повара к любому продукту. То же самое относилось и к оркам, а если учесть их специфические вкусовые пристрастия, такие, как мясо только и исключительно с кровью и чай с мукой, солью и жиром — не всякий хомо готов был заглянуть в орочий кабак.

Говорят, пару раз видели в «Оленьем роге» за столиком и дракона — впрочем, я думаю, это так, для интересу рассказывали, потому что отличить дракона в человеческом облике от обычного хомо мог лишь маг, да и не всякий.

Обычную человеческую пищу эльфы не очень любят, хотя могут есть без урона для организма. Просто для них наша пища столь же «перепрянена», если можно так выразиться, сколь для меня — гномская. Там, где Фред добавляет к оленине 2–3 ягоды можжевельника на порцию, эльфийский повар употребил бы одну — а то и вовсе заменил бы можжевеловые ягоды эльфийской приправой мелдор, являющейся смесью двадцати семи трав.

Люнденвикские рестораны высокого класса обычно включали в меню три — четыре специфических эльфийских блюда, которые, надо признать, не часто бывали востребованы — слишком пресные для людей…

При этом дроу предпочитали пищу более острую и пряную, и собственных заведений не открывали. Да и невыносимо было бы для истинного дроу тратить свои лучшие годы, сидя на одном месте в человеческом городе.

— Сколько эльфийских блюд мы обычно ставим в меню? — спросил Норберт у Джонатана.

— По сезону, от трех до шести. Больше всего летом и осенью, зимой эльфы в Люнденвик особо не ездят. Если только из посольских кто забредет, — отрапортовал тот.

— Ну, «Зеленые аллеи», как всегда, на тебе, Майя. — Она кивнула. — Лиза, а ты возьми на себя остальное эльфийское меню, пожалуйста. Я тебе дам рецептурный сборник, освежишь в памяти.

Обычно меню «Оленьего рога» обновлялось полностью с началом сезона, то есть, в конце марта, в конце мая, в начале сентября и в конце января. Но небольшие изменения в меню Фред вносил еженедельно. Он же расписывал закупки продуктов, а кое-что покупал и сам, он же контролировал рецептуру и разбирался с неудачами. А в последние два месяца он и готовил, с тех пор, как Арман, наш предыдущий шеф-повар, перебрался на королевскую кухню.

И когда он все это успевал? Мы вчетвером еле смогли разобраться с рецептурой и закупками!

Но в результате открываться решили с субботы, новое меню приобрело вид стройный и убедительный, списки по категориям продуктов были написаны и с курьером отправлены ответственным, а я забралась в кресло с увесистой книгой «Ma nin antatyё I yulma miruvorё», что переводится с квенья приблизительно как «Прошу, передай мне кубок пенного меда» — всего-навсего краткая книга эльфийской кулинарии. Тащить домой такую тяжесть мне и самой не хотелось, да и Норберт сильно напрягся по этому поводу — книга была редкая, подарок прошлого эльфийского посланника при королевском дворе в Люнденвике. Поэтому, пролистав том и выбрав несколько вариантов, я запустила в книгу заклинание-копировщик. Не задумавшись, не удивившись — просто произнесла мысленно нужные слова и сделала жест рукой.

И остолбенела — святая Эрменджильда, у меня все получилось!

Этого не могло быть — еще пять лет назад, когда я едва выжила после белой лихорадки, сожравшей половину моей семьи, мои магические способности были полностью заблокированы. Белая лихорадка распространяется только среди людей с магическими способностями не ниже третьего уровня, при этом не трогает некромантов, магов крови, почти не задевает магов земли. Зато водяников и магов жизни убивает почти наверняка.

Никто не знает, почему я выжила. Скорее всего, сработала эльфийская четверть моей крови, о которой бабушка предпочитала молчать, сжав зубы — в самом деле, какая женщина будет довольна, если бывший муж через сорок лет после развода все еще выглядит на двадцать пять, не старше? А сколько ему лет в действительности, знают только эльфийские летописцы…

Я выжила, но лихорадка забрала моих сестру и брата, тетушку Лидию (о чем никто не жалел) и… мои магические способности.

И вот вдруг из каких-то глубин моей памяти выплыло слово и жест — и сработало!

Я раскрыла рот, чтобы завопить от радости — и сжала зубы. Нет, я помолчу. Слишком странные события происходят вокруг, чтобы открывать свои козыри без необходимости.

У меня было два дня до открытия ресторана, и я собиралась посвятить их не только посещению эльфийских магазинов столицы и покупке специфических продуктов, но и самому разнузданному сованию своего носа в чужие дела.

— Норберт, ты не занят? Можно?

— Что спрашивать, ты уже вошла, — буркнул хозяин кабинета.

— Я уже даже и сижу, спасибо большое! Я с вопросами, оторвись от экрана. — Я точно знала, что Норберт не работает, а играет в модную компьютерную игру «злобные мухи», поразившую народонаселение Люнденвика. Ну, по крайней мере, ту его часть, которая умела обращаться с компьютерами.

Вообще город наш — да и все королевство Аргайл — довольно четко был разделен не только географически (то есть, Верхний и Нижний город, соединенные фуникулером), но и социально, и, как следствие социального разделения — психологически.

В верхнем городе не только не чурались современных благ цивилизации, достижений магии и науки, но и всячески старались их продвигать. Конечно, немало значила позиция Его Величества Кристиана II, а он щедро субсидировал обе Академии — Магическую и Естественных наук, назначил солидные ежегодные премии за открытия в двенадцати важнейших областях науки, включил в свой Совет не только Королевского мага, но и ректоров обеих академий. Кроме того, именно дворец первым получал все новейшие разработки, как магов, так и естественников — нужно ли говорить, что соперничество этих двух ветвей науки достигало порой необычайных высот?

Пусть соперничают и выдирают друг другу седые бороды в попытке доказать, какое из направлений науки важнее для королевства! Зато у нас были магические замки и светильники, компьютеры и фуникулер, магическая медицина и разработанные биомагией новые сорта растений, стазисные хранилища и коммуникаторы.

Нижний же город новинки принимал… не то чтобы со скрипом, но неохотно.

Конечно, никто не возражал здесь против магических замков, но вот для освещения предпочитали использовать старомодные электролампы. Компьютеры же им казались и вовсе бессмысленными предметами, баловство одно…

С другой стороны, вот кому ни глянь через плечо — а на большом экране всеми цветами переливаются «злобные мухи». Нет, чтоб древних философов читать…

— Значит, смотри, — продолжила я, дождавшись, когда Норберт с недовольным видом разгонит мушиную стаю. — У нас намечены три эльфийских блюда, как мы записали. Я изучу рецептуру и попробую упросить Дэвида, чтобы он меня потренировал на них. Вот сейчас и пойду.

— Давай, это разумно, — кивнул Норберт.

— Давай пропуск! — ну ясное дело, в королевский дворец не пускают кого попало. И я точно знала, что у Норберта постоянный пропуск есть.

Он возвел очи горе, но открыл сейф и пропуск выдал.

Глава 5

Дворец был возведен пращуром нынешнего короля лет восемьсот назад, в этаком классически дворцовом стиле «на все века» — стены с зубцами и башнями, стрельчатые окна, изгиб лестницы, которую охраняют мраморные львы. За восемь столетий его не раз достраивали, но общий облик дворца, если сравнивать с гравюрами и рисунками тех времен, изменился не сильно. Нынешний король Кристиан II внешний облик дворца тоже оставил неизменным, но внутри за двенадцать лет его правления поменялось многое, и прежде всего — порядки.

Предыдущий правитель, Адельстан V — дед Кристиана II, правил очень долго для человека, больше восьмидесяти лет. Его старший сын погиб вместе с женой, когда юному принцу Кристиану было лет шестнадцать, и загадочные обстоятельства этой гибели по сию пору запрещено было обсуждать, описывать — а лучше бы и не вспоминать. Ходили тогда слухи, что постарался младший сын Адельстана, Георг — но в том же году он пропал в море вместе с флагманом королевского флота, линкором «Герцог Брекон-Биконс». Таким образом, после смерти старого короля власть досталась его внуку, человеку молодому (ему к моменту коронации исполнилось всего двадцать девять лет), прогрессивному и весьма энергичному.

За двенадцать лет правления он полностью обновил Государственный Совет и половину Кабинета министров, издал ряд новых законов — чего стоил хотя бы закон о полном запрещении рабства и пожизненной ссылке на рудники за работорговлю!.. существенно разбавил охрану из орочьих наемников, традиционно охранявших лично короля, магами и воинами дроу, разрешил свободное издание газет и журналов и подписал приказ о свободном въезде и выезде из страны для всех желающих, не обремененных долгами или иными обязательствами.

Либерализм его простирался так далеко, что несколько лет назад во дворце стали издавать собственную газету — еженедельник с цветными фотоотчетами с балов и охот, объявлениями о сеансах написания портретов фрейлин очередным опекаемым живописцем и краткой информацией о свадьбах, рождениях и даже — о ужас! разводах.

Словом, вполне приличный оказался правитель — не без закидонов, разумеется, но все в рамках нормы.

Какие закидоны, спросите вы?

Да минимальные.

Например, он всегда и везде одевался только в ахроматической гамме — черное и белое, ничего лишнего. Иногда это создавало трудности…мммм… церемониального характера. Например, древняя церемониальная королевская мантия — ну, как положено, принадлежавшая пра-пра-прадеду Кристиана II, зачарованная лучшими магами на неснашиваемость — была из красного бархата.

Ну и ничего, прекрасно вышли из положения — красную мантию объявили национальной реликвией и отправили в сокровищницу, а для короля-эстета пошили аж две новых: черную повседневную, отделанную серебристой лисой, и белую парадную, с горностаями.

Откуда мне это известно? Ну, вообще-то в монастыре нас не только вышивать учили — курс этикета и манер давался в объеме пятнадцати часов в неделю! Почти столько же, сколько отводилось на химию и биологию, вместе взятые.

Еще до коронации Кристиан II женился на Клотильде, младшей дочери короля соседней (через пролив) Астурании — исключительно красивой зеленоглазой брюнетке, с удовольствием занимающейся не только благотворительностью и балами, но также опекавшей театры, музеи и картинные галереи, музыкантов и поэтов. Детей в королевской семье было уже четверо, и, по слухам, намечался пятый.

Ворот на территорию королевского дворца было, понятное дело, несколько.

Во-первых, Парадные ворота, которые открывались три раза в году в национальные праздники, исключительно для парадного выезда короля. В той самой белой мантии.

Во-вторых, Южные ворота, которыми пользовались придворные, члены Королевского совета и прочие служащие высокого ранга, а также гости дворца.

В-третьих, Охотничьи — они тоже открывались редко, как и парадные; как следует из названия, именно через них отправлялась королевская охота.

В-четвертых, Соляные или Северные ворота, самые широкие и самые, наверное, используемые — сюда идут слуги, доставляются припасы, здесь проходят все те, кому не по рангу пользоваться Южными воротами — или, как мне, кому лень обходить пару миль вокруг стен.

И последние — ворота Последней надежды, устроенные еще восемьсот лет назад над рекой и ведущие в королевскую тюрьму Рэйвенайз. Монарх у нас просвещенный, поэтому в этой страшной (по слухам) подземной тюрьме камеры давно пустовали. Однако ворота держали рабочими — кто знает, как повернется? Вон, всего лет двадцать назад, в конце правления его величества Адельстана, Рэйвенайз заполнили участники мятежа, пытавшиеся посадить на трон троюродного брата короля, герцога Камбрийского.

Думаю, вы поняли, что историю в монастырской школе вдалбливали в наши головы тоже добросовестно.

Глава 6

Итак, идти до Южных ворот мне было лень, поэтому я предъявила пропуск двум стражникам в кирасах, прошла через процедуру сличения ауры и оказалась на территории дворца. Путь мой лежал на дворцовую кухню, к Дэвиду Бочковски. Мы с ним договорились, что я приду в спокойное время, часов в двенадцать, когда подается легкий ланч и со всем справятся младшие повара.

Дэвид был великолепен в белом колпаке с вышитой короной и куртке с рубиновыми пуговицами в два ряда! Конечно, он раскритиковал наш выбор блюд для эльфийского меню и даже расщедрился на объяснения: готовить сложно, ингредиенты дорогие и редкие, вкус для нетренированного человека мало отличается от стандартного меню для хомо.

— И вообще, — он посмотрел на потолок в приступе вдохновения, — вообще, плюньте вы на это пока. Оставьте только «Зеленые аллеи» из эльфийских десертов, там подача нестандартная.

Ну, еще бы, конечно — нестандартная! Десерт этот — мороженое с горячей серединкой, подается традиционно на льду (а в современных технологически оборудованных заведениях — на сухом льду, создающем этакое облако), а в ушах пирующего звучит знаменитая мелодия «Зеленые рукава».

Мы еще немного поболтали об «Оленьем роге» и общих знакомых, и я оставила Дэвида воспитывать младших поваров.

Ну что же, раз уж я попала во дворец, надо воспользоваться случаем. Поищу-ка я библиотеку, был у меня когда-то там знакомый — господин Гловер, чудный очень немолодой хранитель, приятель дядюшки Ф., бывавший у нас в гостях еще тогда, когда вся семья жила в Вицнау. А потом неплохо было бы зацепиться языком с какой-нибудь из младших фрейлин, потому что нет лучшего источника сплетен и частной информации, чем эти блондинки в розовом и шатенки в голубом.

Господин Гловер был на месте — все такой же, как и десять лет назад, когда я видела его в последний раз: совершенно седой, худой и высокий, в длинной синей мантии и золотых очках, с рассеянной улыбкой. И, вот приятно, не просто меня узнал — он мне обрадовался. Выспросив последние новости о родителях, родственниках, общих знакомых (никогда бы не подумала, что у меня ТАКОЕ количество родственников!), он выдал мне Бархатную книгу, подшивки дворцовых газет за последние шесть лет вместе с кучей пыли и список фрейлин, в котором я с радостью нашла знакомое имя. Гвендолен Файролл, ну разумеется! Пять лет за соседними партами в монастырской школе! Оказывается, она не вышла скоренько замуж, а перебралась в столицу и заняла место рядом с ее величеством. Более того — она занималась приглашениями на балы, и, следовательно, просто обязана была знать обо всех трениях, любовных историях и различных неприятностях, которые хотя бы гипотетически могли испортить атмосферу королевского бала.

Желтая гостиная, где, как мне сказали, я могу найти мисс Файролл, была небольшой и очень светлой. Высокие окна со светло-желтыми легкими шторами выходили в парк, и остатки желтой листвы не заслоняли полуденного осеннего солнца. Гвен — или я теперь должна называть ее исключительно «мисс Файролл»? — сидела в кресле, держа в левой руке несколько листов бумаги, а пальцы правой в задумчивости дергали мочку уха.

— Мисс Файролл? — окликнула я негромко.

Она повернулась, мгновение вглядывалась в меня, не узнавая — и вдруг, взвизгнув, вскочила.

— Лиза!!! Господи, откуда ты здесь? Покажись, я сто лет тебя не видела и вот только что буквально вспоминала!!!

После пары минут несвязных восклицаний, объятий, вглядывания в лица она усадила меня в кресло и сказала твердо:

— Ну, рассказывай.

Пожалуй, и Гвен мало изменилась за последние годы.

Вот странное дело — когда я гляжу в зеркало, я нахожу очень мало общего между невысокой, сероглазой, русоволосой и неприметной девушкой, отражающейся в стекле, и портретами пятилетней хохотушки, или двадцатилетней смеющейся адепткой с группового портрета выпускниц школы при монастыре святой Бригитты.

Ну, другой человек!

А все люди из моей прошлой жизни, кого я встречала сегодня, словно только что оттуда, из того прошлого времени. Та же Гвендолен была в двадцать лет пухленькой смешливой блондинкой, обожавшей сливочное мороженое, котят и знаменитого менестреля Энвара Серебряного. В двадцать пять, возможно, котята заменились тигрятами из королевского зверинца, а Энвар Серебряный — Тианумиэлем Полночным, но манипулятором Гвен осталась все таким же классным, что весьма помогало карьере при ее величестве.

Ну что же, день прошел плодотворно.

И главное — из кучи сплетен, оброненных замечаний и напечатанных объявлений я вынесла кое-что полезное. А именно — кто такой господин Ландорсэль, кто его продвигает (прямо таки пропихивает!), и почему ему так хотелось покомандовать именно на кухне «Оленьего рога».

Господин Ландорсэль был женат на старшей дочери главного мажордома двора, Макферсона. Дочь получилась не вполне удачная — ростом с сидящую собаку, почти как гномка, с плоским, будто блин, лицом и жидкими блеклыми волосами, она не была умна или особо глупа, не проявляла талантов ни в одной области… словом, мисс Гленда Макферсон легко описывалась словом «не». Когда Гленде исполнилось двадцать два года, ее родители приуныли, спихнуть девушку замуж становилось совсем проблематично. Но тут неожиданно на нее упало благословение богов в виде солидного наследства от двоюродной бабушки, все свои сто двадцать лет прожившей в далеком Парсе, а через пару месяцев возник и господин Ландорсэль с предложением руки и сердца. Макферсон был фактически правителем всей парадной части дворца, и, как человек очень умный, не стал брать на главную королевскую кухню новоиспеченного зятя. Ему — зятю — дали поработать год в одном из загородных поместий его величества, после чего решили осчастливить какой-нибудь из столичных ресторанов.

Наш же «Олений рог» попал в список под первым номером уже из-за особенностей биографии владельца: оказывается, Норберт был-таки женат, хотя и недолго, года три. И бывшая его теща состояла в ближайших подругах мистрис Макферсон…

Ладно, поживем — увидим. Будем надеяться, что в списке Макферсона был не один наш ресторан, и чаша сия нас минует… Да, и выяснилось, каким образом Норберт оказался занесенным в белый список — оказывается, он был единственным в королевстве специалистом по наречию дварфов — расы, родственной гномам, но в отличие от гномов, категорически отказывающейся от любых контактов с иными расами. Вообще любых — даже от войн. Поскольку жили дварфы в глубине пещер на острове в Северном море, никто особо не горевал от отсутствия контактов. Но мало ли что? И человек, способный понять мрачных коротышек, живущих возле холодного моря, считался для государства особой ценностью.

Глава 7

Неделю мы спокойно проработали, по мере сил замещая Фреда. Его уже отпустили из госпиталя, но пока рекомендовали отлеживаться и отпиваться травяными отварами.

Понедельник, 23 октября, был в ресторане выходным. Норберт было заикнулся о внеплановом рабочем дне, а то запись на столики пошла уже на вторую половину ноября — но мы в едином порыве эту инициативу отвергли; все-таки каждому добавился солидный кусок обязанностей к его обычной работе. А вот вторник начался с новых непоняток.

— Лиза, ты не знаешь, у нас мистрис Робертс не в отпуске? — спросил Норберт.

— Не знаю, мне она заявление не подавала, — ну да, я занималась еще и «кадровыми вопросами» в нашем небольшом коллективе. — А что?

— Судя по всему, она вчера не убиралась у меня в кабинете — ты ж знаешь, она всегда все фигурки переставляет по-своему. А на кухне убрано?

Фигурки — это коллекция овец, которую Норберт собирает уже года три. Овечье стадо пополнялось новобранцами из всех стран мира, разрослось до семидесяти с лишним штук, занимает отдельный шкаф в кабинете и является предметом особой гордости Норберта. Деревянные, каменные, плюшевые, набитые вишневыми косточками, стеклянные и керамические, всех цветов и размеров, овцы составляли композиции, понятные только самому пастуху. Несколько самых любимых овец стояло на письменном столе Норберта, справа от монитора, и каждый рабочий день он начинал с того, что, шипя и плюясь, расставлял в «правильном» порядке овечек, которых наша уборщица мистрис Робертс переставляла по-своему.

Не думаю, чтобы она вкладывала какой-то особый смысл в перестановку фигурок, скорее всего, просто они мешали ей вытирать пыль…

На кухне мистрис Робертс должна была помыть полы, собрать грязные полотенца и повесить новые, стереть пыль с полок и прочих горизонтальных поверхностей — кроме рабочих столов, которые мыли сами повара, и к которым никого не допускали.

Судя по полотенцам, на кухне она тоже не появлялась.

— Может, заболела? — неуверенно предположила Майя.

— Да ладно, я за четыре года ни разу не видела, чтоб она болела! В августе она на три недели уезжает в отпуск, и я даже не знаю — куда. И все, остальное время она работает. Вроде бы.

— Лично я ее вижу раз в месяц, когда выдаю ей зарплату, — добавил Норберт.

Действительно, Норберт был среди нас самой ранней пташкой, приходил в ресторан аж к трем часам дня; уборщица же имела собственный ключ и к часу дня, убравшись и закрыв ресторан, уходила по своим неведомым делам. Я имела возможность в этом убедиться, когда как-то раз мне пришлось зайти на работу с утра за забытым накануне кошельком.

— Она живет в Нижнем городе, так ведь? — спросила я.

— Да, на Ясеневой, в частном доме.

— Я сегодня все равно туда собираюсь в чинскую лавку, сычуаньский перец кончился. Могу зайти и спросить, что случилось — это в квартале от Ясеневой.

— Ну и отлично, хлопнул ладонью по столу Норберт. — Выдай пряности на сегодня по меню и иди прямо сейчас.

Фуникулер доставил меня в Нижний город за считанные минуты. До лавки господина Сяна было от нижней станции минут десять неспешного хода.

Господин Сян перебрался в Люнденвик из великого Бэйцзина много лет назад, и, хотя прижился здесь не хуже любого другого иммигранта, уклад сохранил традиционно чинский. Впрочем, все его соотечественники — а они населяли целый квартал в Люнденвике — носили шелковые халаты и длинные косицы, при разговоре часто кланялись собеседнику, предпочитали зеленый жасминовый чай прославленным сортам из дарджилинга и были безукоризненно честными в делах, чем бы ни занимались. Чаще всего чинцы держали прачечные (и стирали отменно), ресторанчики с национальной кухней, особо любимые дроу, служили рассыльными, или, вот как господин Сян, держали лавочки с самым разнообразным товаром. Я сама видела, как один из постоянных покупателей господина Сяна, имевший привилегию рыться в свежепривезенных сундуках, с криком восторга откопал небольшой ящичек темного дерева, где на светлом бархате засветилась в утренних солнечных лучах необыкновенной красоты ваза перегородчатой эмали.

Меня же в лавке господина Сяна интересовали, в первую очередь, пряности — сычуаньский перец, галангал, листья лимонного каффира и зеленый кардамон. Но я не собиралась отказывать себе и в удовольствии покопаться в очередном сундуке с шелковыми тканями, вазами и загадочными плетеными коробками, мало ли, что найдется полезного. Или бесполезного, но совершенно необходимого!

Так что к дому мистрис Робертс по Ясеневой улице я подходила уже после шести вечера, когда начинало темнеть.

Дом был небольшим, одноэтажным, его окружал невысокий заборчик, за которым темнели кроны нескольких деревьев — яблони, судя по всему. Ну да, вон и яблочко в кроне осталось несорванное. Окна в доме светились, значит, хозяйка дома…

Звонка возле двери не было, и я постучала дверным молотком.

Дверь мне открыл здоровенный молодой человек, с трудом помещавшийся в дверном проеме. Пожалуй, я бы занервничала, если бы встретила такого темной ночью в припортовом квартале…

— Здравствуйте! А можно ли увидеть мистрис Робертс? — вежливо поинтересовалась я.

— Нет.

Вот просто так — нет, и все. Да уж, его нельзя назвать болтливым…

— А-а-а… а почему? Ее нет дома? — я все еще надеялась на инстинктивную доброжелательность собеседника.

Но не тут-то было. Он повторил свое «нет» и попытался закрыть дверь. В это время из дома раздался другой голос, женский и, вроде бы, женщины в летах.

— Марик, кто там?

— Ошиблись домом! — ответил нелюбезный Марик и попытался вытеснить меня с крыльца.

— Ничего я не ошиблась! — закричала я, и вцепилась в перила. Да что ж это такое, я ему что — куль с овсом? — Мне нужна мистрис Робертс, я с ее работы!

— С работы? — детинушка отлетел в сторону, как пушинка — хорошо, что мою руку перед этим выпустил, а то бы оторвал! — от леди Линнерс или из кабака этого?

Передо мной воздвиглась совершенно потрясающая женщина. Ростом она была не меньше того самого Марика, а значит, головы на две меня выше; если прибавить к этому широченные плечи и бедра, ручищи… где-то там, под притолокой терялась громадная голова с рыже-седым пучком волос и неожиданно приветливым лицом. Глаза, зеленые, как молодая трава, весело улыбались.

— Ну… вообще-то из кабака. Из ресторана «Олений рог», то есть. Просто мистрис Робертс не пришла сегодня убираться, и вот… мы подумали… — последние слова я почти прошептала.

— Проходите, пожалуйста, — и женщина отступила от двери; Марек отирался за ее спиной, незаметный, как трехдверный платяной шкаф.

Я вошла не без опасений. Ситуация становилась совершенно непонятной. Где мистрис Робертс, и кто эти люди?

Женщина показала на левую дверь — ага, гостиная, по-видимому, — и предложила мне присесть в мягкое низкое кресло. Я покосилась на нее (надеюсь, что незаметно!) и, выдавив улыбку, села на краешек жесткого стула напротив нее.

— Меня зовут Лиза фон Бекк, я работаю в ресторане «Олений рог». Я бы хотела поговорить с мистрис Робертс, — повторила я, представляясь.

— Талина я, Талина Макдугал, сестра ее, — женщина опустила глаза. — А Марьяны нету. Вчера умерла в больнице.

— Ох! Примите мои соболезнования! А… что случилось с ней?

— Никто не знает. — Талина тяжело вздохнула. — Соседка прибежала ко мне, я-то тут через две улицы живу, и говорит — мол, у Марьяны свет горит, а полдень давно уже. А дверь не открывает никто, она стучала. Собак-то мы здесь не держим, шумно очень… Ну вот, у меня ключ был, мы открыли — она в постели лежит, лицо бледное, аж в зелень, и почти и не дышит. Ну, Марек за лекарем побежал, тот карету медицинскую вызвал, она в больнице и умерла через пару часов, так в себя и не пришла.

— Ясно… Госпожа Талина, тогда я не буду отнимать ваше время. Вы, когда вам будет удобно, зайдите в «Олений рог», ваша сестра за последний месяц деньги не получала. Только не раньше четырех часов, хорошо?

Мистрис Макдугал кивнула.

— И о похоронах нас известите, пожалуйста — наш директор, господин Редфилд, наверное, захочет прислать цветы.

— Да, спасибо, так и сделаю, — она снова кивнула

В дверях я остановилась и спросила:

— А как найти того доктора, который ее лечил?

— Не доктор он, просто лекарь, господин Йонссон. А здесь же, на Ясеневой и живет — через четыре дома в сторону улицы Маковников, с синей крышей такой дом, и наличники резные.

Некая смутная догадка заставила меня пройти до дома лекаря, я надеялась, что в такое время, позднее для Нижнего города, он будет дома. Но господин Йонссон отсутствовал, и я оставила записку с моими координатами в руках его служанки, странноватой белесой девицы, косившей просто страшно.

Во вторник последний клиент ушел из ресторана уже так поздно, что можно было считать это ранним утром среды.

— Норберт, давай начинать в семь, а не в восемь, а? Иначе мы перейдем на полностью ночной образ жизни, — предложил Джонатан. — У меня жена уже забыла, как я выгляжу.

Ну, понятное дело — ему, бедняге, приходится тяжелее всех; мало того, что он все время на публике и должен держать лицо, так и уходит он последним. Я-то вообще могла бы оставить пост около полуночи, благо пряности все были расписаны, а эльфийских блюд сегодня никто не заказывал. Но вообще он прав, мы так человеческий облик потеряем, отрастим вместо рук ножи и поварешки…

— Так ведь они будут раньше приходить, но все равно досиживать до рассвета! — хмыкнул Норберт, который тоже сидел до последнего клиента и нередко брался за кастрюльку или бегал с подносом.

— Тоже верно… — Джонатан потер глаза руками и пошел к двери.

Норберт позвенел ключами:

— Лиза, ты домой? — я утвердительно кивнула. А куда еще я могу пойти в три часа ночи? — Тогда я тебя провожу. Завтра я с утра во дворец, нужно в банк выручку сдать будет. Сделаешь?

— Сделаю, конечно, — я от души зевнула. — Пошли тогда уже, а то я тут и усну.

Глава 8

Разбудил меня стук в дверь. В десять утра. Ненавижу!!!

Открыв один глаз — второй открываться никак не хотел, — я смотрела на совершенно незнакомого человека с длинными седыми волосами, завязанными в хвост. Потертая кожаная куртка, высокие сапоги, большая сумка на плече — я бы решила, что это охотник или путешественник, но пахло от него травами и лекарствами. И самую чуточку — болезнью.

— Господин Йонссон? — предположила я.

— Госпожа фон Бекк? Мне передали вашу записку…

— Да-да, проходите, пожалуйста. Прошу извинить мой вид, я работаю допоздна… — я провела лекаря в гостиную. — Присаживайтесь и простите меня, я на минуту.

Минута растянулась на все десять, но, вернувшись в гостиную, я, по крайней мере, натянула штаны и рубашку, была умыта и смотрела на мир обоими глазами.

— Чай, кофе?

— Нет, благодарю вас. Госпожа фон Бекк, так чем я могу быть вам полезен?

— Да, конечно, простите. Спасибо, что так быстро откликнулись. Скажите, вы лечили мистрис Робертс?

— Ну, собственно, лечить я не мог — там было сильнейшее отравление. Я сразу вызвал карету из ближайшего госпиталя, ну, и постарался промыть желудок, насколько было возможно. Мистрис Робертс была без сознания, так что в одиночестве я немногим мог помочь. А мистрис Макдугал плохо сделалось, ее сынок на кухне отпаивал…

— Я поняла, спасибо вам. А в какой госпиталь ее отвезли?

— Ближайший у нас — святого Фомы, туда и отвезли.

— А чем она отравилась, неизвестно? — задала я последний вопрос.

— В госпитале исследуют, скажут точно. Но я так думаю — грибами. Ей накануне грибов привезли, я знаю, она жене моей говорила. А с поздними осенними грибами бывает всякое…

Я заплатила лекарю за визит и отправилась на кухню за вдохновением. Пожалуй, сегодня, чтобы проснуться, выпью пряного кофе по рецепту графини Эверсан-Валтер — с розмарином и базиликом. За чашкой кофе и рогаликом с медом я составляла план на сегодня.

Во-первых, отнести выручку в банк. Ну, это несложно, гномий Драхтаугалергн-банк, где Норберт держит счет «Оленьего рога», по соседству, на меня и доверенность давно оформили.

Во-вторых, пожалуй, госпиталь святого Фомы — есть у меня там один знакомый, который поможет разведать, что же случилось с мистрис Робертс.

В-третьих, наверное, нужно позвонить Дэну и рассказать ему, что мне удалось разведать. Если бы он был только майором Паттерсоном, Главой столичного управления безопасности, ему все эти истории были бы не нужны и неинтересны. Но он был еще и Дэном Паттерсоном, моим другом детства.

А дальше видно будет.

Так я и поступила.

Для начала достала из сейфа и закопала поглубже в сумку мешочек с наличными и конверт с чеками. Тяжесть была небольшая: большинство посетителей расплачивались чеками или магическими платежными картами; лишь немногие по старинке носили с собой кошель с золотыми дукатами и серебряными гроссами.

Возле входа в Драхтаугалергн-банк стояли два охранника-гнома с громадными секирами. Если бы я когда-то не видела, как эти невысокие крепыши управляются с секирами чуть ли не с них ростом, в жизни бы не подумала, что от таких охранников будет толк. Вопреки расхожим представлениям, секиры они передо мной не скрещивали, а, чуть наклонив головы, дали пройти в дверь — огромную, в два моих роста, толстенную… Я думаю, если бы не зачарованный дверной противовес, мне бы ее ни в жизни не открыть.

Знакомый мне клерк, господин Свирфнедс, тщательно проверил кристалл с подписью, дающий мне право распоряжаться счетом «Оленьего рога», отпечаток моей ауры, подозвал кассира и дал указание принять деньги. Кассир пересчитал монеты трижды, проверил суммы на чеках и, наконец, с поклоном назвал депонируемую сумму — три с лишним тысячи золотых дукатов. Неплохо, за один-то вечер! Такое впечатление, что гости ресторана не только стали брать более дорогие блюда, но и резко увеличили количество заказываемого к ним вина, хмельного меда, крепкого келимаса с отрогов южных гор и даже гномьего самогона.

Пожалуй, надо будет сказать Норберту и нашему сомелье Бернару Лакомбу, что спиртное в погребах может закончиться быстрее, чем они ожидали!

Ну что ж, теперь в Нижний город! Меня ждет госпиталь Святого Фомы.

От фуникулера до госпиталя было минут сорок пешего хода, начал накрапывать мелкий дождичек, и я подумала о кэбе. Вот только как я ни крутила головой, ни одного не было видно, поэтому я тяжело вздохнула, натянула капюшон плаща поглубже на лицо и отправилась пешком. Через пару минут за спиной у меня раздался скрип колес и такой же скрипучий голос:

— Мистрис желает кэб?

— Да, отлично! В госпиталь святого Фомы, пожалуйста! — воскликнула я, и с радостью забралась в темную кабинку. Капюшон снова упал мне на лицо, и я так и не поняла, откуда на мою макушку свалился тяжелый удар…

Глава 9

Очнулась я, почувствовав сразу множество неприятных вещей.

Во-первых, зверски болел затылок. Во-вторых, пошевелить руками я не могла, из чего было понятно, что руки у меня связаны — к счастью, не больно, чем-то мягким, и к тому же — впереди. В-третьих, было душно и пахло пылью, старыми книгами и почему-то ладаном, сразу очень захотелось чихнуть. Ну и, наконец, в-четвертых, вокруг было темно. Разумеется, я сразу открыла глаза — я же не герой авантюрного романа, который, очнувшись со связанными руками и подвешенный за ноги над пропастью, все же делает вид, что он все еще без сознания, дабы героически подслушать планы врагов.

Подслушивать было некого, потому что никаких врагов рядом не наблюдалось.

Ах да, было еще и в-пятых. Чертовски хотелось в туалет.

Ладно, будем разбираться с проблемами по мере возможности, раз уж они поступили все разом. Лежу я вроде бы на земляном полу, хорошо, что на мне кожаные куртка и штаны…

Темнота была не абсолютная — какие-то струйки света пробивались через щели между досками, закрывавшими, по-видимому, окно. А, поскольку по голове я получила утром, получается, что провалялась я без сознания не долго, день все еще в разгаре.

Ноги были свободны, кряхтя, я извернулась и встала, чтобы подойти поближе к свету. Мои запястья опутывала какая-то темная лента, подергав руками, я смогла ее довольно сильно растянуть. Можно было бы ее и снять, но тут я решила последовать-таки примеру персонажей романов приключений, и пока не открывать врагу свои возможности.

Ага, если какой-нибудь враг вообще появится!

Такое впечатление, что меня сунули в чулан и заперли, чтобы не мешалась под ногами.

А кому я могла помешать в последнее время?

Не высовывается ли здесь хвост от истории с бульоном? И тогда, возможно, смерть мистрис Робертс тоже вовсе не из-за грибов случилась?

Так, минуточку!

Ведь мистрис Робертс приходила убираться обычно с утра — у нее были все ключи, и наутро она мыла полы, вытирала пыль и приводила в порядок кабинет Норберта, гардероб для клиентов и нашу раздевалку; разделочные столы и плиты повара мыли сами, сразу по окончании работы.

И наш бульонный диверсант был в ресторане с утра.

То есть, уборщица вполне могла впустить кого-то постороннего в ресторан, или же, как вариант, могла сама всыпать нечто несвойственное в размороженный бульон.

Нет, всыпать не могла. Она была, конечно, с крупными тараканами в голове, но абсолютно честная. Скорее, возможен вариант какой-нибудь подруги — мол, ах, дорогая, я хочу посмотреть, где ты работаешь!

Тоже нет, это неестественно выглядит — так может разговаривать светская дама; или даже, скорее, дама, изображающая светскую. А мистрис Робертс работала уборщицей, и подруги у нее были наверняка такие же — женщины среднего возраста, всю жизнь занимавшиеся нелегкой работой.

Но Талина Макдугал что-то сказал про вторую работу — у леди Линнерс, так, кажется? И вот оттуда вполне могут расти корни этой истории.

Все, надо выбираться отсюда. Надо выяснить, кто такая леди Линнерс, и какое отношение она может иметь к испорченному бульону?

Я повернулась спиной к окну и осторожно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, двинулась к противоположной стене. Стена была холодна и шершавая, двери не наблюдалось. Ведя руками по стене, я пошла вправо — ага, вот и она! Дощатая дверь, пальцами прощупываются щели, но света за ней не видно. И тихо. Похоже, что никакие враги не собираются немедленно лишать меня чего-нибудь дорогого или страшно пытать, чтобы узнать рецепт приготовления десерта «Зеленые аллеи». Более того — похоже, что никаких врагов поблизости нету вообще!

Несерьезно как-то ко мне относятся, даже обидно.

Я избавилась от темных лент, опутывающих руки и размяла пальцы. Так, сперва свет.

— S?ilringa faina!

Неяркий голубой огонек зажегся передо мной. Ах, боги и демоны, как же вовремя ко мне вернулись магические способности! И как же приятно снова не только уметь, но мочь!

При свете я осмотрелась — да, сарай, причем практически совершенно пустой. Только в углу небольшая деревянная тумбочка. Заняться мародерством, что ли? Я дернула дверцу, и она открылась — пыльные тряпки, кипа бумаг — а это надо просмотреть, мало ли! Я сунула бумаги в сумку, которую человеколюбивые налетчики у меня не отобрали. Святая Эрменджильда, да они даже коммуникатор мне оставили! Ну, прямо как дети, честное слово.

Так, а это что, в уголке под тряпками? Коробочка, вроде как для небольшого ювелирного украшения. Внутри кольцо: простой тоненький ободок, серебристый — серебро, платина? И голубой камень в тонкой оправе, размером с ноготь моего мизинца. От кольца отчетливо веет Силой, ура-ура, я и потоки Силы опять чувствую! Коробочку тоже в сумку. Все, в тумбочке остались только тряпки, и больше в сарае ничего нет.

Я повернулась к двери. Ничего, похожего на нормальный дверной замок, не видно — скорее всего, снаружи, как всякий сарай, он закрыт на крючок или щеколду. Ну что ж, участь всякого железа — ржавчина.

— Linyenva asto! — с тихим шуршанием засов осыпался в пыль, и я осторожно открыла дверь. Шарик света нырнул впереди меня в короткий коридорчик, упирающийся еще в одну дверь, сквозь щели которой пробивался дневной свет. От толчка эта дверь открылась, и я выбралась в небольшой заброшенный садик.

Надо, пожалуй, хоть отряхнуться, а то первый же патруль городской стражи меня арестует за бродяжничество. Под старой яблоней, на ветке которой висело одинокое желтое яблоко, стояла бочка, до краев наполненная водой. Я посмотрелась в это импровизированное зеркало, тяжело вздохнула и полезла за носовым платком, хоть лицо протереть, а то так любой гном за рудокопа примет…

Глава 10

Я сорвала яблоко и вышла через покосившуюся калитку на улицу. Ни одной живой души, и тихо, как в лесу перед дождем; куда же это они меня завезли? Неужели в Косой Треугольник?

Косой Треугольник, самый странный район нижнего города, был внезапно, в один день, оставлен всем его населением. Люди и нелюди (а здесь жили, помимо многочисленных хомо, несколько оборотней и пара ассимилировавшихся орков) оставили все недвижимое имущество — дома, сады и огороды, все, что нельзя было погрузить в телегу и увезти, — и ушли. О причинах такого поступка их, разумеется, не один раз спрашивали и городские власти, которым пришлось решать проблему с жильем; и стражники, а затем служба безопасности; и маги, и представители Королевского совета — но все они, как один, не произнесли ни слова о том, что именно они оставили за спиной.

Было решено обследовать Косой Треугольник — мало ли, какие там могли завестись неприятности? — и первыми в поход отправился отряд студентов Магической Академии под руководством декана факультета общей магии; результаты им должны были зачесть как дипломную практику.

Ни один из студентов не вернулся через положенные три дня, что было странно. Еще более странно было то, что не вернулся и декан.

На поиски пропавшей группы отправили группу безопасников, усиленную тремя боевыми магами. Студентов они нашли довольно быстро — те весьма грамотно держали оборону в подвале одного из брошенных жилых домов, в лучших канонах боевого магического искусства выставив охранный периметр, усилив его самонаводящимися файрболами и закрыв куполом. Декан был в коме, и, сколько мне известно, так из нее и не вышел. Студенты о том, что с ними происходило, молчали вмертвую.

Из Косого Треугольника студенческую группу безопасники вывели легко и просто, а вот когда они попытались вернуться, чтобы всерьез обследовать этот район, по границе его мгновенно выросли все оплетавшие густые колючки.

Спящей Красавицы в этом районе города никогда не водилось, поэтому рубить колючки мечом никто не стал. Тогдашнему Главе службы безопасности терять людей не хотелось, никаких жизненно важных объектов в Косом треугольнике не было, поэтому король приказал вопрос закрыть, пока оттуда не полезло что-нибудь совсем уж ненужное. А что — бывали такие случаи, когда безбашенные дроу решили осваивать Истхавенский хребет и по незнанию стронули проклятие Древних…

Район решено было закрыть для посещений, по границе его выстроили ограду, не имевшую ворот, и по периметру пустили наряды стражи. Произошло все это лет двадцать пять — тридцать назад, то есть, еще при прежнем короле, но и по сей день никто из бывших жителей Косого Треугольника или их потомков не изъявлял желания вернуться и попользоваться брошенным имуществом.

Ну что ж, похоже, что я на собственной шкуре узнаю, почему этот кусок земли был брошен.

Плохо то, что внутри Косого треугольника не работали коммуникаторы, то есть, позвонить немедленно Дэну и закричать «Спасите, караул!» я не могла.

— Ну что же, — бодро сказала, — определимся на местности и пойдем. Как ни крути, до ограды периметра я должна добраться довольно быстро.

Через час я уже не была в этом так уверена. Да я ни в чем уже не была уверена — за то время, которое прошло с момента, когда я выбросила яблочный огрызок, даже одноногий пьяница, потерявший костыли, добрался бы до треклятой ограды. Но сколько я ни оглядывалась, она не мелькала и вдалеке, сквозь скудные желтые листья. Начинало темнеть, снова стал накрапывать дождь, и настроение неуклонно снижалось от отметки «Ща мы их!» до «Чаю бы горячего…».

Я выбрала возле покосившегося забора лавочку посуше и села. Нужно было подумать, а не гоняться за собственным хвостом.

Если меня сюда привезли в кэбе — значит, есть дорога. Меня ж не тащили за левую ногу, стукая попутно обо все кусты! Есть дорога, шириной как минимум два метра, и ворота, дыра, пролом в ограде, через которые этот кэб въехал и выехал. Значит, нужно вернуться к той калитке, из которой я вышла, и искать оттуда следы колес. Дорога мокрая, грунтовая — камнем тут отродясь не мостили, — должны быть следы.

И, разумеется, они были. Подсвечивая себе в темноте холодным голубым светляком, я дошла до высоких и весьма колючих кустов, неплохо маскирующих дырищу в ограде, и просочилась сквозь нее аккурат к моменту обхода патруля городской стражи.

Глава 11

— Ну, ты даешь! — со сдержанным восхищением сказал мне Дэн, распахивая решетку женской камеры городской тюрьмы. — А была вполне приличной девочкой… лет до пяти! И кто бы мог подумать, что ты попадешь под арест за незаконное проникновение на охраняемую территорию, сопротивление задержанию, нанесение тяжких телесных повреждений работникам городской стражи, находящимся при исполнении, нарушение спокойствия… В общем, ужас!

Две дамы сильно облегченного поведения, делившие со мной в последний час эту миленькую комнатку с решетчатой дверью, засвистели и зааплодировали в знак поддержки, и я с гордостью поклонилась в их сторону.

— Спасибо, что вытащил так быстро, — уже серьезно сказала я Дэну, когда мы разместились в его экипаже. — Надо Норберту позвонить, я ж опоздала уже несусветно!

— Я все сказал, не волнуйся. Тебя ждут завтра в обычное время.

— Спасибо, — повторила я.

— Давай, рассказывай, — велел майор Паттерсон. — Во что ты влипла? И кой темный понес тебя в Треугольник?

— Ты знаешь, я и сама пока не поняла. Я всего-навсего поехала вчера в Нижний город за пряностями в чинскую лавку…

Пока я изложила Дэну все подробности своих вчерашних и сегодняшних похождений, мы успели добраться до моего дома и вскипятить чайник. Несмотря на то, что за весь долгий день после завтрака я съела только то самое яблоко, есть мне не хотелось. Вообще-то, наступил «отходняк», и меня начало потряхивать от запоздалого страха, холода, понимания того, что никто и никогда бы меня в Косом Треугольнике не нашел, даже королевский маг — там же не только техника глушится, туда вообще никакие сигналы снаружи не поступают, в том числе и магические!

Я сидела в кресле, поджав под себя ноги и держа двумя руками кружку с горячим чаем, куда Дэн щедрой рукой бухнул чуть ли не полстакана моего лучшего келимаса, куталась в плед и старательно растравляла ужасное представление о том, что бы со мной было, если бы. Под пледом в собственном кресле было совсем не страшно это делать, а когда я дошла до собственного привидения, изводящего гнусных похитителей стонами, завываниями и звоном цепей, мне и самой стало смешно.

И тут мои мысли как-то сами собой обратились в сторону этих самых похитителей.

— Я так думаю, что эти приключения начались от дома мистрис Робертс, — сообщила я. — Непонятно только, почему они меня не пристукнули, а просто затащили в ту дыру и оставили. Как-то это нерасчетливо.

— Ты понимаешь, — Дэн присел напротив с рюмкой келимаса, — любому нормальному человеку или не-человеку очень трудно перешагнуть в себе эту границу: убить разумного.

— Но мистрис Робертс убили, ведь так? Кстати, как именно?

— Да, убили. Установлено, что это был растительный алкалоид, не имеющий к грибам никакого отношения. И в таком количестве, что можно было бы дракона в основной ипостаси убить. Я думаю, дело в том, что вашу уборщицу отравили. Отравитель не видел, как она умирала, поэтому как бы и не приложил к этому руки. А тебя надо было убить непосредственно, будучи рядом, глядя на получившийся в результате труп.

— Это ты про меня — «труп»? — икнула я от ужаса.

— Эээээ… Знаешь, я поставлю охрану возле твоего дома. Не возражаешь? И магические сигналки на окна и дверь.

— Я ж не сумасшедшая, чтобы в такой ситуации возражать. Лучше даже не «возле», а в самом доме. Я не настаиваю, чтобы непосредственно в спальне, но рядом. Ну, или так, чтобы я видела их из окна. — А сигналки я и свои добавлю, подумала я. — Вот только я не пойму, чего же они добиваются…

— Поймем. Главное, не было бы поздно…

Проводив Дэна, я развесила сигнальную паутину по всем отверстиям в доме, в которые могло проникнуть что угодно крупнее мыши, трижды проверила запоры на окнах и дверях, несколько раз посмотрела в окно, чтобы убедиться, что обещанная охрана на месте и не спит… Словом, свежеприобретенная паранойя росла и расцветала.

С другой стороны, общеизвестно — если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.

Снились мне такие увлекательные кошмары, что даже немного жаль было в очередной раз просыпаться с криком: то за мной по темным улицам Косого Треугольника гонялась толпа скелетов со светящимися красными глазами, то я ухитрялась заблудиться в коридорах королевского дворца и на меня с потолка лился кипяток…

Уже под утро я заснула так крепко, что не слышала ни вызов коммуникатора, ни стука в дверь — проснулась только тогда, когда мои сигналки выдали сирену, с одновременным воплем кого-то пострадавшего.

Как оказалось, когда я не ответила на сигнал коммуникатора, Дэн забеспокоился и послал мальчика-стажера проверить, не украли ли меня еще раз. Добросовестный стажер постучал в дверь, и, не получив ответа, решил зайти и проверить… Я отключила сирену, отпоила заикающегося стажера успокоительными каплями (а кто бы не дрожал, увидев в темном коридоре огромного мохнатого красноглазого паука? Ну, вот такая у меня получилась охранная сигнализация) и оттерла с его физиономии и куртки светящуюся краску, который выстрелила в него моя вторая сигналка.

В общем, когда я посмотрела на часы, было уже почти три часа дня, и надо было собираться на работу.

Глава 12

Слава всем богам, в ресторане все было как всегда — шумно, суматошно, вкусно. Майя мне едва кивнула, шепча губами легкое заклинание над застывающим фисташковым мороженым, Хаким, напротив, страшно обрадовался, схватил за руку и потащил к пряной кладовой, приговаривая:

— Ты где бродишь, тут без тебя жить невозможно, никто не знает, где шамбала! Где можжевельник? Где фенхель? Нету, говорят, надо Лизу ждать! А как ждать, клиент ждать не будет! Мясо ждать не будет!

Я погрузилась в работу — выдавала, взвешивала, отмеряла, растирала и обжигала. Срочно потребовался розовый перец и тертый свежий имбирь для харзуля, это такая очень редкая речная рыба; горячие закуски невозможно было подготовить без трюфельного экстракта и апельсинового желе; свежий базилик кончился, кажется, разом и во всем городе, и нужно было в пожарном порядке придумывать замену — хорошо, что в порыве любопытства я купила в чинской лавке траву периллы в стазисной упаковке (а как еще доставить с другого конца континента, из Наньцзина, эти свежие зеленые листья с бордовой оторочкой?). Ароматом перилла весьма схожа с базиликом, только погрубее. Словом, это был нормальный рабочий вечер, восхитительный в своей непредсказуемости.

Когда первая волна схлынула, ко мне в комнату зашел Норберт.

— Я похвастаться пришел, — сказал он. — Не знаю, с кем ты во дворце говорила, кроме нашего Дэвида, но на ближайшую неделю у нас на каждый день заказаны по три столика, для нужд дворца.

— Да ладно! Без имен?

— Без. Но оговорено, что столики в угловом кабинете, и ежедневно перед открытием ресторана маги Совета будут проверять все вокруг на предмет чего-нибудь непредусмотренного кулинарными книгами и справочником по этикету.

— Ну что же, — я пожала плечами, — Имеют право. После всех последних приключений я бы сама потребовала тщательной ежевечерней проверки, хотя бы для нашего спокойствия. А кто именно заказывал?

— Штат фрейлин ее величества, госпожа Файролл.

Гвендолен, спасибо, дорогая! С меня лучший шоколадный десерт из репертуара Майи!

— Ясно! Ну что же, это хорошо, мне кажется.

— И вторая хорошая новость, я всех уже порадовал — с понедельника на работу выходит Фред.

— Слушай, прекрасно! Прямо хоть думай о расширении…

— Вообще-то, — Норберт скромно потупился, — я уже подумал. Соседний дом продается вместе с участком земли. Можно было бы сделать еще зал и несколько кабинетов, и летнюю веранду, и сад. Вот только не знаю, продержится ли столько наша популярность?

— Посмотрим, как дела пойдут, ты же не должен принимать решение немедленно?

— Нет, но тут еще проблема…

— Какая?

— Мой бюджет может не выдержать и покупку, и ремонт с переделкой в новом здании, и поддержание ресторана… Надо искать кредит или брать компаньона. — Норберт вздохнул. — Мне страшно не хочется пускать сюда кого-то чужого. Думаю, придется останавливаться на варианте с кредитом — надо полагать, Драхтаугалергн-банк мне не откажет.

Думала я недолго. Норберт ничего не знает о моем финансовом положении, я ни с кем это не обсуждала — но я могла бы купить не только соседнее здание, но и еще десяток в Верхнем городе, и у меня останутся деньги на новые занавески. Действительно, не хотелось бы, чтобы здесь, в «Оленьем роге», появился кто-то чужой с возможностью командовать, указывать или кого-то уволить. Мне здесь очень комфортно, как было только дома, в Вицнау, в моей комнате на третьем этаже, с видом на снежные пики гор.

— А компаньона на какую долю в деле? — поинтересовалась я.

— На сорок девять процентов.

— Давай ровно половину, и я в деле! — и я достала чековую книжку.

Глава 13

Уже на следующий вечер зарезервированный столик в угловой кабинке был занят тремя дамами в шелковых, расшитых цветами, полумасках. Гвендолен я опознала сразу, и немедленно попросила Майю сделать тот самый шоколадный фондан с малиной и ягодами кармалии, который стоял на первом месте в списке предлагаемых нами десертов. Во-первых, он Майе удавался всегда, во-вторых, вкус получался совершенно божественный. А я помню страстную любовь Гвен к шоколаду еще по монастырской школе, где шоколад нам доставался нечасто.

Да, полумаски неожиданно стали модны в люнденвикском свете после визита их величеств в Серениссиму. Оттуда сопровождавший их двор вернулся с рассказами о потрясающих праздниках на воде, о городе, где лодки заменяют экипажи и принято более половины года закрывать свое лицо маской, о сиянии огромных люстр из разноцветного стекла и могуществе правящего клана водных магов Контарини…

Я в светских мероприятиях не участвовала, но свободную прессу никто не отменял, и наши газеты исправно пополняли коллекцию этих красочных рассказов. А на городских улицах появлялось все больше дам в полумасках.

В зал я не выходила, мне хватало работы — ресторан был полон, повара крутились, как белки в колесе. Как нарочно, больше половины заказов шло со специальными указаниями клиента — кто-то не выносил жареный лук, у кого-то была аллергия на цитрусовые или на какую-то из приправ, и требовалось срочно внести изменения в рецептуру.

После того, как пару лет назад один из гостей чуть не умер от анафилактического шока из-за аллергии на бадьян (а мы добавляем бадьян к жарящемуся луку для мясных соусов, он очень усиливает аромат), мы крупными буками пишем на каждой странице меню — «Просим предупреждать официанта об имеющихся аллергиях!».

Так что я, вслед за поварами и официантами, прыгала от полки с приправами к весам и от ступок к стазисному шкафчику, и даже не обратила внимания, когда дверь в мою комнату снова открылась. Но это был не один из поваров, пришедший за пряностями, и даже не официант со списком изменений — на пороге я с изумлением увидела низенького толстячка со смешной прической, высоко взбитым коком надо лбом. Господин Ландорсэль, какая неожиданность! А мне-то казалось, что этот персонаж уже не актуален.

— Так, а что у нас здесь? — проговорил он через плечо, обращаясь к почтительно склонившемуся за спиной тощему субъекту с бритой головой, в левой руке которого был блокнот, а в правой карандаш. Видимо, все сказанное господином Ландорсэлем немедленно заносилось на скрижали — может быть, даже высекалось на мраморе. — Джимсон, пометь, что здесь я хочу сделать свою комнату отдыха!

— Что вам угодно? — вежливо спросила я, старательно борясь со смехом. Ну, невозможно было бесстрастно смотреть на эти две фигуры!

— А вы, милочка, что здесь делаете? — соизволили обратить на меня внимание. — Вам что, не сказали, что вы уволены? Собирайтесь, уходите!

— Простите, но я с вами незнакома и не очень понимаю, почему вы здесь распоряжаетесь? Вы что, купили ресторан у владельцев?

— Каких еще владельцев? Норберт Редфилд единственный владелец, и он меня приглашал на должность главного шеф-повара еще месяц назад! Джимсон, в чем дело? Очисть помещение, что ты медлишь! — лысый Джимсон, расставив тощие руки, двинулся в мою сторону.

Я давно уже нажимала кнопку тревожной сигнализации, скрытую под полкой справа от меня; сигнал должен был идти в кабинет Норберта. Да, с моими вернувшимися магическими способностями я могла мигом скрутить обоих, но мне не хотелось эти возможности «засвечивать», я уже говорила. Дверь снова распахнулась, и появился Норберт.

— Лиза, что?… — тут взгляд его упал на сладкую парочку. — А-а, господин Ландорсэль! Я уж и не чаял вас увидеть! Каким ветром вас занесло в наш ресторан, да еще и в служебные помещения?

— Но, Редфилд, как же?…

— Пойдемте-ка в мой кабинет, не стоит отвлекать поваров от работы. Госпожа фон Бекк, если Вы свободны, могу я попросить вас также подойти?

Я молча кивнула. Пусть выкатятся, я отсмеюсь и приду.

Тощий Джимсон двинулся было за своим повелителем, но после грозного рыка Норберта ретировался к выходу. Ох, ну и фрукт!

Когда я вошла в кабинет Норберта, он кивнул мне на удобное кресло справа от его стола:

— Присаживайтесь, госпожа фон Бекк. Итак, — он повернулся к Ландорсэлю, — вот теперь я готов вас послушать.

— А что здесь делает эта… эта девица? — голос Ландорсэля по-прежнему был капризен. Такое впечатление, что он не понял, что им сейчас будут вытирать пол.

— Госпожа Лиза фон Бекк — совладелица ресторана, имеет полное право находиться во всех его помещениях, включая мой кабинет. А вот что вы здесь делаете, я не понимаю. Разумеется, если не считать того, что вы мешаете рабочему процессу! — голос Норберта был сух и арктически холоден.

— Но, Редфилд!..

— Господин Редфилд, с вашего позволения!

— Ну, хорошо… — Ландорсэль вздохнул. — Я напоминаю, что у нас с вами подписан контракт, согласно которому я принимаю на себя должность главного шеф-повара этого заведения. И в качестве такового…

— Напомните-ка мне, дорогой мой, а когда именно мы с вами подписали этот контракт? — тихо поинтересовался Норберт.

— Разумеется, напомню, вот у меня и копия с собой! Девятого октября!

— А что там еще сказано, в этом контракте? — судя по мурлыкающим ноткам в голосе Норберта, сейчас он проглотит эту глупую птичку одним махом, не пережевывая.

Напомните мне потом, чтобы я никогда не вставала у него на пути, ладно?

Несостоявшийся шеф-повар молчал. Кажется, до него стало доходить, что происходит что-то не то.

— Забыли? Так я вам напомню! — жестко произнес Норберт. — Там написано, что вы должны приступить к работе немедленно по подписании контракта! Прошел почти месяц — и вы соизволили, наконец, появиться? Так вот, контракт автоматически расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон. Вами, Ландорсэль! ВЫ меня поняли? А теперь — пошел вон!

— Но…

— Вон, я сказал! И если еще хоть раз увижу вас ближе ста ярдов от наших дверей — вы будете мне неустойку платить за это самое неисполнение обязательств!

Когда за пискнувшим Ландорсэлем закрылась дверь, Норберт неожиданно побледнел и почти упал у в кресло, потирая левую сторону груди.

— Эй-эй, — забеспокоилась я, — Это ты мне брось! Только не вздумай заболеть сейчас! Фред пока на кухню не вышел, кто будет закрывать горячие закуски?

— Ничего-ничего, не волнуйся. Налей-ка мне рюмочку келимаса, вон там, в шкафу.

— А то я не знаю, где ты запасы хранишь! — фыркнула я.

Рюмочка помогла, Норберт слегка порозовел и глубоко вздохнул.

— А я ведь боялся, что избавиться от этого сокровища нам не удастся. Даже с юристом проконсультировался, он-то и подсказал мне насчет автоматического расторжения контракта. Оказывается, он при составлении контракта этот пункт заложил.

— Ну и слава богам, — я успокаивающе погладила его по руке. — А Ландорсэль, видимо, прятался за углом, пока непонятно было, что здесь произошло, а когда понял, что нас ни в чем не обвиняют, да еще узнал, как мы стали популярны…

— Вот именно.

— Ладно, забыли про него. Пойду-ка я к себе, наверняка там уже народ ломится, не понимая, куда исчезла в разгар работы.

Я заглянула в главный зал — вроде, все было тихо. Арфистка, которая пять вечеров в неделю услаждала слух жующей публики, ушла на перерыв, гул голосов не превышал минимально допустимого уровня. Заметив меня, подошел Мигель, официант.

— Лиза, тебя хотели видеть дамы, сидящие в первой кабинке.

— Угу. Они закончили?

— Да, десерт заказывали дважды, вот только что рассчитались. Чаевые выше некуда.

— Отлично. Уже иду!

Дамы ждали меня, допивая ароматный чай из тонких фарфоровых чашек. Увидев меня, Гвен порывисто встала.

— Дорогая! — ее надушенная щечка на мгновение прикоснулась к моей, обозначая поцелуй. — Как я рада, что наконец-то сюда выбралась! Прекрасная кухня, а десерты просто божественные! Я вас однозначно буду рекомендовать!

— Я рада, что вам все понравилось! Рекомендовать — куда?

Оказывается, королева будет проводить благотворительную неделю в пользу бедных сирот. Предполагается, что, пока высокие лорды со всего королевства будут принимать участие в ежегодном королевском Большом совете, сопровождающие их дамы займутся благотворительностью. В прошлые годы для этих целей занимали бальный зал городской ратуши. Но, после того, как год назад дамы очень жаловались не неудобство использования небольшого, тесного и совершенно необорудованного здания ратуши для их важных целей, а мэр едва не получил инфаркт, оплачивая уборку залов, коридоров и туалетных комнат, ее величество решила подыскать альтернативу.

И Гвендолен специально пришла сегодня с двумя старшими фрейлинами, чтобы посмотреть — а не подойдет ли «Олений рог» для сих высоких целей.

Я быстро прикинула — ресторан придется закрыть на неделю, и еще несколько дней потом вычищать. Но, раз мы все равно собираемся расширяться — может быть, сделать второе помещение специально для этого мероприятия? Да хотя бы переделать быстренько тот самый соседний дом, который мы решили покупать! Косметический ремонт в большом зале и нескольких подсобных помещениях, в туалетных комнатах и паре комнат для переговоров — а когда все мероприятие закончится, можно будет уже не спеша обустроить второе здание ресторана, соединить переходом с кухней…

Нет, переход надо сразу делать — придворные дамы только изображают, будто клюют салатик, словно птички, а на самом деле едят очень даже хорошо. И еду с кухни нужно доставлять горячей. Словом, можно решить, если только это все не завтра.

— Мисс Файролл, а когда начало этого мероприятия? — спросила я.

— О, совсем скоро! Большой ежегодный совет традиционно начинается в Имболк.

Хм, то есть, первого февраля. Можно сто раз успеть все переделать.

— Замечательно! Мы в «Оленьем роге», разумеется, не чужды благотворительности, и с радостью примем у себя наших прекрасных и щедрых леди.

— Ах, госпожа фон Бекк, это замечательно! Я не удивлюсь, если наша главная дама-патронесса… — многозначительный взгляд ввысь и вздох, — захочет чуть позднее Самайна посетить ваше заведение, чтобы, так сказать, лично удостовериться, что все будет на высшем уровне.

Проводив Гвендолен и ее молчаливых спутниц в масках до экипажа, я зашла на кухню. Было уже заполночь, и кухонная суета несколько утихла. Обычно в это время еду уже почти не заказывают, поэтому остается только дежурный повар с некоторыми заготовками — ну и, разумеется, метрдотель, официанты и сомелье. Впрочем, сегодня, кажется, никакого спада не наметилось — плиты по-прежнему горят, мелькают ножи, и повара не протирают столы, а усердно их заляпывают.

Джонатан Шеффилд, метрдотель, стоял у качающейся двери в главный зал. Увидев меня, он помахал рукой:

— Лиза, я тебя сегодня еще не видел!

— Привет! Ты как сегодня?

— Да ужас! Восемьдесят процентов столов заполнены по предзаказу, время — половина первого, а у дверей очередь. И ребята с ног сбиваются, в таком режиме они долго не проработают. Надо брать еще официантов и кого-то мне в помощь и на замену, а то я тоже свалюсь.

— Ясно… Ну, пойду найду Норберта, надо, действительно, все это решать…

Глава 14

Соседний дом мы пошли смотреть на следующий же день с утра.

Большой участок земли был изрядно запущен — там, где когда-то благоухал цветник, росла крапива и сныть, старые плодовые деревья не были ни побелены, ни обрезаны. Дорожки почти полностью заросли травой. К счастью, дождя не было уже три дня, и мои ботинки из нежной светло-синей лайки не промокли.

— Давно дом пустует? — негромко спросил Норберт у господина Краухорна, немолодого гнома, представлявшего агентство недвижимости.

Говорить в этом саду громко было решительно невозможно.

— К нам владелец обратился три года назад, но и до этого здесь никто не жил… эээээ… с года рождения младшей принцессы.

Ого! Младшей принцессе скоро десять исполнится!

Господин Краухорн тростью смахнул с крыльца слой желтых листьев и выудил из кармана своего длинного многослойного старомодного плаща большой ключ.

Кстати, трость у него потрясающая — черного дерева с какими-то наплывами, и набалдашник серебряный, в виде медвежьей головы. Не удивлюсь, если набалдашник отвинчивается и трость превращается в шпагу или кинжал.

Дверь отворилась, разумеется, со скрипом и неохотно.

— И что мы знаем, господин Краухорн, о причинах того, почему прекрасный дом в центре Люнденвика оказался заброшенным на долгие годы?

— Нуууу… эээээ… — гном мялся.

— Да ничего он вам не скажет! — в разговор вмешался новый голос, ленивый и несколько ехидный баритон. — Зачем же ему клиентов отпугивать, он с вас рассчитывает хорошие денежки получить.

Обладатель баритона стоял на красивой, когда-то белой лестнице, двумя изогнутыми крыльями спускающейся со второго этажа в большой холл. Довольно молодой, лет тридцати, в старомодном длинном сюртуке и белых панталонах, с бакенбардами и моноклем…

Святая Эрменджильда, да это же призрак! Сквозь него прекрасно видны перила лестницы! Я схватилась за медальон любимой святой. А призрак продолжал:

— Милейший господин Краухорн сюда уже десяток покупателей приводил, и отчего-то никого не предупредил, что дом уже занят! — Еще покачавшись над лестницей, он поплыл вниз.

— Хм! Занят — лично вами? Или у вас здесь компания? — Норберт совершенно не был напуган появлением бесплотного собеседника, наоборот, рассматривал его с большим интересом.

Да и я, признаться, успокоилась и перестала мысленно взывать к святой. Тем более, что в нашем пантеоне она отвечала вовсе не за экзорцизм, а за любовь и семейное счастье.

— Ну, вот еще — компания! — фыркнул призрак. — От них всех толку никакого, только шум, стоны, причитания. Цепями вот еще любят погреметь. Появляются в каких-то отрепьях. А я, между прочим, маркиз в восьмом поколении!

— Был маркиз, — вежливо уточнила я.

— Ну да, был. — Призрак слегка приуныл.

— А вы что же… совсем его не боитесь? — отмер господин Краухорн.

— Нет, — мы с Норбертом одновременно покачали головами, и я продолжила. — А зачем бояться? Вполне приличный… призрак, действительно — не воет, не бросается. Ну, поговорить любит, так, а кто не любит?

Призрак одобрительно кивал.

— Ну, в кои-то веки серьезных покупателей привел! — воскликнул он, и подлетел поближе. Его полупрозрачная рука протянулась для пожатия к Норберту, и он представился, — Маркиз Делиньер, к вашим услугам.

— Норберт Редфилд, барон Трогайн. А это госпожа Лиза фон Бекк.

Я протянула маркизу руку, и он склонился к ней для поцелуя. Призрачные губы изрядно холодили кожу запястья.

— Ну что же, господа и дамы! — воскликнул Делиньер, когда церемония знакомства завершилась, — Прошу в дом. Полагаю, в кабинете будет удобнее всего.

Он полетел над лестницей впереди нас. Покосившись на Норберта, я щелкнула пальцами и создала голубой светильничек. Фигура призрака не растворилась в ярком свете, а наоборот, будто даже уплотнилась и стала чуть материальнее.

В кабинете было так же темно, как и на нижнем этаже. Норберт спросил позволения призрачного хозяина и раздвинул тяжелые шторы. Упавшие с них пласты пыли я развеяла формулой уборки, затем оглянулась и применила то же заклинание к высоким кожаным креслам, что стояли возле резного письменного стола красного дерева.

— Ну вот, теперь можно и сесть! — удовлетворенно сказал призрак. — Прошу прощения, но в моем нынешнем состоянии я не способен нанять прислугу, чтобы поддержать должный порядок в доме.

— Мы понимаем вас, — склонил голову Норберт. — Так вы являетесь владельцем особняка?

— Являлся, пока не умер, — неохотно протянул призрак. — А потом неудачная дуэль, меня ранили… А любовница, дура, обиделась, что не из-за нее дуэлировали, и того… завершила дело. Мною же дареным стилетом, дрянь такая! А чего было из-за нее драться, если я ее уже бросать собирался?

Прямых потомков не было, дом купил какой-то… прощелыга, потом перепродал. Так тут жить никто и не смог, боялись все, видите ли. А какой сейчас год?

— Две тысячи сто восемьдесят третий от Открытия Дорог, — ответил Норберт.

— Ага, ну вот сорок два года и боялись.

— Немало, — сухо сказала я. — Я смотрю, вы повеселились.

— Да какое уж тут веселье! Над первой дурой, которая завизжала, как резаная, я посмеялся, пятая была скучна, а пятидесятую я даже толком пугать поленился.

— Ну, хорошо, вернемся к делам сегодняшним, — призвал нас к порядку Норберт.

— Эээ, господа… а, может быть, вы тут без меня договоритесь? А я завтра к вам, господин Редфилд, в ваш кабинет и подойду? — возник из пыли гном.

— Да, пожалуй, это будет удобнее. Идите, господин Краухорн, и обсудите со своим руководством вопрос существенного снижения стоимости дома с привидением!

Господин Краухорн исчез, просто испарился не хуже, чем привидение.

— Итак, маркиз?

— Итак, барон? — призрак расположился в кресле и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. — Знаете, если дом будет принадлежать вам, я, пожалуй, постараюсь не пугать служанок. Ну, разве что самых юных, они так прелестно пунцовеют и мелодично попискивают!

— Знаете, дорогой мой, — ответила я, если особняк будет принадлежать НАМ, то мне проще будет провести обряд экзорцизма, чем успокаивать служанок. Тем более, что покупаем мы его не для проживания.

— Экзорцизма!!! — призрак взвился над поверхностью стола, так что, мне показалось, даже шторы качнулись. — Нет, давайте договариваться!

— А вы сумеете? — вступил Норберт.

Боюсь, против нас двоих у бедняги бывшего маркиза не было шансов. Он застонал, узнав, что в доме будет ресторан, побледнел и стал почти совсем прозрачным, когда ему сообщили о королевской благотворительной неделе и возопил, вздымая к небу кулаки, после известия о немедленном начале ремонта и переделки здания.

— Слушайте, Делиньер, а вы можете находиться только в этом доме? Или можете, например, заглядывать в соседний? — неожиданно спросил Норберт.

— Могу, конечно. На что там смотреть-то? Как у вас по кухне поварята мечутся? Приватных кабинетов вы не держите… — буркнул маркиз.

— А как вы посмотрите на то, чтобы стать у нас негласным начальником службы наблюдения и безопасности?

Мы с призраком оба посмотрели на Норберта с немым изумлением. Святая Бригита, какое изящное решение проблемы!

— Подумайте, какую форму оплаты вы бы хотели получить? — продолжал Норберт. — Будете проявляться у меня в кабинете, когда там только я и госпожа фон Бекк, каждый день, о времени договоримся. Ограничения будут минимальные — ну, понятное дело, персонал и гостей не пугать, посторонним не показываться.

— Кроме особо оговоренных случаев, — подхватила я. — И договор с клятвой посмертием.

— Вы… вы меня ошарашили. Я не знаю… Сорок лет после смерти я никому не был нужен. Да, если правду говорить, я и при жизни никому особо нужен не был, кроме нянюшки, а она умерла, когда мне было девятнадцать, — пробормотал маркиз.

— Ну, подумайте! — заключил Норберт. — В конце концов, можете и не работать на нас, просто сидеть тихо.

— Нет-нет, я согласен! И договор — согласен, вы правы, клятву посмертием я нарушить не смогу. А плату… насчет платы я решил. Во-первых, надгробие. Могила на городском кладбище, в четвертом квадрате, захоронение номер девятнадцать. Там даже плиты нет, некому было класть.

— Принимается. Еще что-то?

— Два раза в году — заупокойную службу, именем Творца. В день рождения и в день смерти, даты скажу.

— Тоже принимается. А заупокойная служба не развоплотит вас?

— Постепенно развоплотит, — ответила я вместо разволновавшегося призрака; мне даже показалось, что он утирает слезы, хотя какие слезы у бесплотного существа. — Но это будет так нескоро, что нас с тобой уже не будет волновать.

— И последнее, — призрак помялся. — Вы дадите мне разрешение иногда кого-то напугать. Согласованно с вами, а? Ну, все-таки я так люблю пошалить!

Глава 15

Мы с Норбертом занялись планами обустройства нового приобретения. Сотрудникам ресторана пока ничего не говорили ни о том, что я стала совладелицей ресторана, ни о планах по расширению. Я вообще крайне не люблю давать кому бы то ни было лишнюю информацию, а уж почему молчал Норберт, не знаю. Может, просто к слову не пришлось.

Дэн не появлялся, сколько я узнала от кого-то из забегавших с коротким вопросом его коллег, он пытался разгрызть историю с Косым Треугольником.

В угловом кабинете каждый день столик был занят, придворная публика оценила нашу кухню. Работы было столько, что официанты сбивались с ног даже в удвоенном количестве. Повара пока кряхтели, но не жаловались — получали они теперь тоже много больше.

Фред Борнлиф вышел на работу и был официально назначен шеф-поваром; обязанности су-шефа пока возложили на Майю. Впрочем, ей это было тяжеловато и отвлекало от ее любимых десертов, поэтому на должность су-шефа мы искали человека.

На место бедной мистрис Робертс взяли новую уборщицу, высокую, крепкую и молчаливую мистрис Кауфман.

Призрачный маркиз ежедневно появлялся в кабинете Норберта, докладывал обстановку, но более никакие злоумышленники не покушались на наше спокойствие. Несанкционированные визиты в мою комнату с пряностями тоже не повторялись.

Словом, мы с Норбертом решили, что неустановленный злоумышленник передумал нам вредить, а может, уехал из города — в общем, разрешили себе расслабиться.

И расслабились.

Я перестала ежевечерне с маниакальной тщательностью развешивать по окнам и дверям магические сигналки, просто обновляла раз в три дня, снова ездила в лавку господина Сяна за пряностями и экзотическими их смесями и даже пару раз прогулялась по набережной Северна с новым поклонником.

Ах, да! У меня образовался поклонник — довольно неожиданно, в общем-то.

После монастырской школы я вернулась домой, в Вицнау; родители были просто счастливы и потихоньку подталкивали меня к мысли о браке. Я и не сопротивлялась, просто пока мне не нравился никто из предложенных ими молодых людей. Так прошел год… А потом наш город накрыла эпидемия белой лихорадки.

Когда все кончилось, родители и бабушка не захотели больше оставаться в Вицнау, где они лишились двоих детей. Они забрали бабушку (хотя кто еще кого забрал!), моего младшего брата Герри, дядюшку Ф. и отправились через весь континент в далекий Сиам, где нам принадлежало поместье на берегу Андаманского моря с плантациями сахарного тростника и ананасов. Я не поехала с ними, а перебралась в Люнденвик.

После того переезда я довольно долго приходила в себя — не в смысле здоровья, тут все было отлично, а психологически. И автоматом, еще на подлете, отметала порхающих вокруг купидонов — ну, не хотелось мне несерьезного флирта, а объекта для чего-то серьезного я не видела.

Потом я пришла в «Олений рог»; неблизкие знакомые решили числить меня любовницей Норберта и успокоились. Надо ли говорить, что этой мысли у меня самой ни разу не возникало?

Так время и шло.

И вот вчера за забронированный столик в угловом кабинете села небольшая компания — три дамы в привычных уже шелковых полумасках, и два кавалера. Одной из дам была Гвендолен, и я подошла поздороваться.

— Госпожа фон Бекк, я рада вас видеть! — Гвен сразу взяла быка за рога. — Как вы знаете, высочайшее одобрение получено, и сегодня я привела к вам человека, который будет заниматься музыкой для нашего мероприятия. Знакомьтесь — маэстро Сольферини!

— Синьора! — маэстро поцеловал воздух в трех сантиметрах над моей рукой. — Я восхищен! В столь юном возрасте вы ведете такое сложное дело! Позвольте мне числить себя среди страстных поклонников вашей красоты и таланта!

Я беспомощно оглянулась на Гвендолен — она явно наслаждалась ситуацией и не собиралась приходить мне на помощь.

— Маэстро, спасибо, что пришли к нам сегодня вечером. Я… — господи, что ему говорить-то? Пожирает меня глазами, даже страшновато как-то! — Не будем мешать дамам, прошу вас пройти со мной в кабинет, там удобнее будет поговорить о музыкальном сопровождении благотворительной недели. Пара концертов, может быть? Или небольшой камерный оперный спектакль?

Маэстро Сольферини вновь завладел моей рукой, я постаралась ее отнять, и, подобрав юбки (а что делать? Если мне приходится выходить в зал ресторана, любимыми кожаными штанами уже не обойтись!), повела его в сторону лестницы на второй этаж. По видимому, маэстро принял приглашение в кабинет за прямое согласие на все, и на лестнице попытался обнять меня за талию. Я с трудом ускользнула, не переставая при этом оживленно болтать, долетела до двери кабинета и распахнула ее.

— Господин Редфилд!

К счастью, Норберт сориентировался и пошел навстречу маэстро, протягивая руку для пожатия.

Маэстро не перестал пожирать меня глазами, но вынужден был перейти на темы деловые. Посидев с ними еще минут десять, я удостоверилась, что разговор наладился и ушла к себе.

Господин Сольферини на этом не успокоился, и продолжал пылко мною восхищаться при каждой встрече, присылал букеты и даже позволил себе однажды дополнить очередную дюжину роз коробочкой с безделушкой.

Безделушку я вернула, но вынуждена была, скрепя сердце, согласиться на прогулку — может быть, прохладный октябрьский воздух у реки охладит и пылкого маэстро?

Пока не охладил.

Однако коробочка навела меня на воспоминание — я ведь находила подобную в том сарае, в котором меня заперли в Косом Треугольнике. А где же она? Я и не вспоминала о находке после того, как оттуда выбралась!

Футляр с кольцом нашелся в кармане кожаной куртки, которую я с того дня не надевала — пришлось ведь платья носить. Я открыла его и стала разглядывать кольцо, не прикасаясь к нему. Довольно крупный аквамарин, тонкая серебристая оправа. Ничего не изменилось. Коробочка обтянута синим бархатом, внутри — белый шелк. На крышке изнутри, на белом шелке — золотая печать мастера, мелко, имя не разобрать. Сила по-прежнему чувствуется, но… вот вроде как было с тем бульоном, пахнет не так. И не так, как в прошлый раз, а еще и не так как надо, я отчетливо это чувствую.

Я подняла от кольца голову и негромко позвала:

— Маркиз, могу я вас отвлечь на минуту?

Из воздуха соткался наш призрачный помощник.

Поначалу, когда я выяснила, что призрак маркиза Делиньера не просто не привязан к особняку, а может разгуливать по всему Верхнему городу, я немало напряглась. Зная «шаловливый» характер покойного Делиньера, несложно было предположить, как любит он заглядывать в женские спальни, чтобы попугать обитательниц, или хотя бы поподглядывать. Но оказалось, что его возможности ограничены несколькими условиями, и главное из них — то, что войти в дом он может только в том случае, если ему даст разрешение или пригласит хозяин. Норберт сразу же дал разрешение на все помещения ресторана, кроме дамской комнаты (маркиз непочтительно фыркнул) и на свой домашний кабинет, я же оговорила в своем доме кабинет и гостиную, с традиционным условием — гостей не пугать, без приглашения не появляться.

— Доброй ночи, госпожа фон Бекк! Как прошел день в ресторане, не спрашиваю, присутствовал!

— Да, маркиз, все отлично. Окажите мне любезность, взгляните вот на это кольцо, — я вновь раскрыла футляр.

— Угу… — В левом глазу призрака сама собой появилась ювелирная лупа — шутник, однако! — Голубой топаз, весьма неплохой… Платина… Весьма сильный артефакт-накопитель, заряженный некромантом. Я бы не рекомендовал его надевать без предварительной обработки магом в ранге не менее магистра. Пожалуй, даже прикасаться бы не советовал.

— Мне показалось, аквамарин.

— Аквамарин обычно менее интенсивно окрашен.

— Я поняла, спасибо!

— А по магической составляющей вопросов нет? Я бы еще посоветовал не тянуть с обращением к магу — и годится, как я сказал, не всякий. Совершенно неслучайно я знаю одного в Нижнем городе, он как раз специализировался в свое время — в мое время — на целительской магии и на противодействии некромантским заклятиям. Конечно, активную практику он оставил, все-таки ему больше трехсот лет, но, думаю, по моей рекомендации он вас примет.

— Рекомендации? А за то время, что вы лишены возможности… ммм… к активным физическим действиям, он не мог о вас забыть? Да и в таком возрасте — маги, конечно, живут очень долго, но он вполне сохранил уровень?

— Ну, признаться, я и сейчас иногда к нему заглядываю — сыграть партию в шатранг, поболтать… -

Ого, какую активную жизнь ведет наш призрак!

— Спасибо, маркиз, завтра же утром воспользуюсь вашим предложением и отправлюсь в Нижний город.

Глава 16

Однако наутро мне вновь пришлось отложить историю с кольцом. Тот же неугомонный маркиз примчался под утро к Норберту со срочным вызовом — в ресторане появился знакомый уже по съемкам моей потайной камеры человек, закутанный в плащ с капюшоном. Норберт вызвал наряд городской стражи, но, пока они — неторопливо, по привычке — дошли до ресторана, там уже было пусто, и запертая входная дверь намекала на излишне буйную фантазию владельца.

Я поспешила в «Олений рог» — Норберт расхаживал по кабинету, изредка останавливаясь и пиная кожаное кресло. Кресло было тяжелым, дубовым, с массивными подлокотниками, и на пинки реагировало слабо. Маркиз Делиньер проявлялся то в одном, то в другом угла кабинета, что, по-видимому, должно было символизировать метания из угла в угол.

— Ну, я же не мог показаться страже! — возопил Делиньер, зависая возле сейфа.

— Конечно, не мог, но из-за этого они сочли меня сумасшедшим! А когда я стал настаивать, ушли, пригрозив штрафом за ложный вызов!

— Норберт, перестань метаться, как тигр в клетке, давай сядем и подумаем! — сказала я, занимая кресло. — И я бы предложила пригласить майора Паттерсона присоединиться к нашим размышлениям. Он-то не подумает, что ты вчера перепил.

— И ему может показаться Делиньер, майор уж точно не будет визжать от страха, как пансионерка, увидевшая мышь, — Норберт внезапно остановился, упал в кресло и взял в руки коммуникатор.

Майора Паттерсона вызов застал, как я и предполагала, на границе Косого Треугольника. Да, десять лет назад тот Дэн, которого я провожала из Вицнау в Военную Академию, на границе не остановился бы — он бы немедленно, не изучив вопроса, вломился в Треугольник… и, скорее всего, на этом бы его карьера кончилась. Если не кончилась бы жизнь.

Но сегодняшний Дэн, опытный офицер, как мне стало известно — два года повоевавший в персидских песках, отличался не только храбростью, но и адским терпением. И я думаю, размотает он историю с Треугольником, вот на пару с королевским магом и размотает. Как раз их вдвоем на экране коммуникатора я и увидела. Вдвоем они и появились через несколько минут в кабинете Норберта, ну, еще бы королевский маг не воспользовался порталом!

— Добрый день, — раскланялся майор Паттерсон. — Рад видеть вас обоих целыми и невредимыми. Разрешите представить вам, мэтр Вильгельм Корстон, главный королевский маг. Мэтр Корстон, а это госпожа Лиза фон Бекк и господин Норберт Редфилд, барон Трогайн.

— Госпожа фон Бекк, рад знакомству. Норберт! — маг коротко кивнул. На вид ему лет тридцать пять — сорок, но маги живут очень долго, и медленно старятся, так что ему может быть с равным успехом и тридцать пять и сто тридцать пять.

— Господа, я хотел бы познакомить вас еще с одним участником нашей встречи, собственно, из-за его информации мы вас и вызвали. Маркиз Делиньер!

Призрак проявился в кресле у стола, с сигарой и бокалом вина в руках, позер! Майон Паттерсон непроизвольно схватился за шпагу.

— М-м, как интересно! — мэтр Корстон подошел ближе. — И давно вы в таком виде пребываете, маркиз?

— Более сорока лет.

— И как ощущения?

— Знаете, в основном — скука смертная, простите мне невольный каламбур. Вот если бы уважаемые владельцы ресторана не предложили мне сотрудничество, впору было бы покончить с собой, заказав обряд экзорцизма.

— Вы позволите потом поговорить с вами поподробнее? Меня очень интересует тема призрачного существования, а имеющиеся свидетельства как-то очень туманны.

— Буду рад! — маркиз коротко кивнул. — Итак, господа, сегодня в процессе ночного дежурства…

Выслушав историю ночного визита, майор хмыкнул. Если бы он не видел запись со скрытых камер, показавшую загадочного человека в плаще во время прошлого визита, он мог бы и усомниться в показаниях нематериального существа. Да что там, он бы и в существовании самого этого призрака усомнился бы, если бы королевский маг не беседовал с призраком так уважительно.

— Это не все, господа! — вступила в разговор я и достала из кармана короткого, по моде, жакета темно-синюю бархатную коробочку. — Вот это я нашла в том самом сарае, в Косом Треугольнике, где очнулась после нападения. Мэтр, проверьте, пожалуйста, то, что находится внутри.

Мэтр Корстон раскрыл коробочку и… аккуратно поставил ее на стол, подальше от всех. Маркиз отлетел к самой двери и слегка побледнел, готовясь к бегству. От кольца так фонило Силой, темной и какой-то запачканной, что казалось — оно сейчас взорвется.

— Однако! Госпожа фон Бекк, а больше никаких артефактов вы там не нашли? Посох Верделета, например?

— Нет, только это. — В горле у меня пересохло. — Вообще-то сегодня я собиралась к магу, посоветоваться по поводу этого… предмета.

— Понятно. Ну, считайте, что мага вы нашли. Вы позволите, я это уберу пока подальше? — Корстон аккуратно закрыл коробочку и исчез в открывшемся портале.

— Лиза, дорогая, а почему ты мне сразу не рассказал о своей находке? — Дэн явно был разозлен.

— Да просто потому, что я о ней напрочь забыла! И только вчера нашла в кармане куртки, случайно!

Портал вновь раскрылся, пропуская мэтра Корстона.

— Ну что же, дамы и господа, мы с вами имеем несколько существенных событий, но пока не понимаем, как они связаны между собой. Первое — появление неизвестного в ресторане во внеурочное время, с ключами или копиями ключей от входной двери. Второе — отравление пищи. Третье — нападение на госпожу фон Бекк. Четвертое — нахождение кольца, излучающего темную Силу. Пятое — второе появление неизвестного в ресторане. Кстати, кто-нибудь проверял, не появилась ли снова отрава?

— Нет… — ответили мы с Норбертом одновременно.

— У меня вызывают некоторые сомнения два или три сосуда… — скромно сказал призрак. — Нет-нет, я не могу почуять яд, просто я видел, к чему прикасался незнакомец. Кстати, сразу говорю, он был в перчатках, так что никаких отпечатков пальцев не будет. И еще, он точно не маг. Магию я чувствую.

— Ах, как интересно, — пробормотал мэтр Корстон, заворожено глядя на маркиза. — Ах, черт побери, как интересно…

Мы все спустились в кухню, и призрак указал на то, к чему прикасался ночной гость. Снова емкость с разморозившимся бульоном, соус айоли к рыбному супу по-марсальски и — увы! шоколадный крем для того самого знаменитого фондана. Мэтр закрыл все три емкости стазисом, и опять порталом перекинул в лабораторию, чтобы досконально проверить на наличие чего-то неподходящего.

Вернувшись в кабинет, мы расположились в креслах и Норберт, запоздало вспомнив о долге гостеприимства, разлил по хрустальным «тюльпанам» тридцатилетний келимас.

— А собственно говоря, почему мы решили, что отравление в ресторане… — начала я

— Прямо скажем, диверсия! — прервал меня Норберт.

— Согласна, диверсия! Так вот, диверсия и темное кольцо — почему мы решили, что они связаны? Может быть, это кусочки от разных мозаик?

— То есть, вы считаете, что кольцо оставили в Косом Треугольнике не для того, чтобы вы его нашли, а — просто оставили. Забыли, спрятали и не забрали потом, положили на хранение?… — заинтересовался маг.

— Даже может быть, что в Треугольнике пересекаются дорожки не одной и не двух группировок, — кивнула я. — И участники одной тюкнули меня по голове и сунули в этот сарай, чтобы я там, как минимум, осталась надолго, а может, и умерла — а участники другой, не подозревая об этом, оставили в потайном месте футляр с кольцом. Или одни оставили футляр, а другие должны были забрать? А тут меня притащили…

— Если так, то мы можем отбросить магическую часть загадки, и все становится существенно проще, а? — с надеждой спросил Дэн. — Мне тоже не очень нравится идея о такой нечеловеческой прозорливости наших диверсантов, будто они предвидели, что Лиза влезет в тот ящик или тумбочку, найдет поганое кольцо, притащит его в ресторан и будет дожидаться, пока оно рванет. Слишком много допущений.

— Ну, кольцо я изучу в нашей лаборатории, она отлично защищена. Так что давайте рассматривать вторую сторону нашей задачки. Кто хочет навредить «Оленьему рогу», зачем и почему? — сформулировал маг.

А призрак добавил:

— И связана эта диверсия лично с владельцем или с деятельностью ресторана?

Глава 17

Вечером в ресторан на мое имя доставили конверт — пухлый, из особо роскошной бумаги с тиснением. Судя по тому, что вытеснен был королевский герб, письмо прислали из королевской канцелярии.

Внутри было приглашение на бал-маскарад в честь Самайна, который состоится в ночь на 1 ноября во дворце. Маскарадный костюм и полумаска немагического характера обязательны.

Признаюсь, приглашение меня напрягло.

Последний раз я была на балу за две недели до белой лихорадки — на настоящем балу, я имею в виду. Разумеется, дружеские посиделки небольшой компанией в расчет не принимаются. То есть, прошло уже больше четырех лет. Конечно, у меня нет подходящего костюма, нужно делать прическу, брать из ячейки в банке драгоценности, покупать духи… Но отказаться от приглашения из дворца невозможно, особенно с учетом популярности нашего «Оленьего рога» и дворцовых обитателей.

— Майя, выручай, а? — подруга вовремя заглянула в мою комнату за кардамоном. — Что сейчас носят в высшем свете?

Если бы не бескрайняя любовь Майи к десертам и не то, что она была сама себе хозяйкой, ей бы больше пристало жить маркизой или графиней в загородном поместье, следить за воспитанием двоих-троих прелестных деток, да изредка посещать светские мероприятия. Для этого у нее было все — красота, обаяние, отличное воспитание и образование, а главное — то, что она была единственной наследницей двух старинных аристократических родов. Родители ее, потомственные дипломаты, в данный момент представляли интересы нашего королевства при дворе Родриго IV, короля Спаньи, и на дочь могли влиять лишь посредством писем. Поэтому Майя окончила высшие курсы в признанной столице гастрономии, Лютеции, и с удовольствием занималась десертами в «Оленьем роге».

Майя минутку подумала и решительно сказала:

— Вот что, давай-ка мы с тобой прямо сейчас и рванем к портнихе. До открытия еще три часа, Норберт, я думаю, переживет наше отсутствие по столь важному поводу.

Зеркало отражало меня в полный рост. Две девушки, помощницы знаменитой госпожи Лауримиэль, суетились вокруг меня, снимая мерки.

Ничего особенного в зеркале не отражалось — средний рост, фигура неплохая, но не выдающаяся; серые глаза, прямые темно-русые волосы, прямой нос. Волосы я заплетаю в косу, ношу коричнево-зеленую гамму… Вот мама у меня красавица, и даже рождение четверых детей не испортило ее фигуру и нежный цвет лица. А я вроде бы и похожа на нее, а вот, как говорила одна монахиня в школе — без щелчка. Ну, с другой стороны, на маскараде я могу хоть гномкой нарядиться, хоть адской гончей, хоть дубом раскидистым — нигде не оговорено.

Госпожа Лауримиэль впорхнула в комнату, как весенний ветерок — стройная, в летящем зеленом платье, золотые локоны рассыпаны по плечам. Я даже позавидовала на мгновение…

— Ну что, девочки, закончили с мерками? Отлично, бегом в хранилище за альбомами тканей. Принесите мне… мммм… пятый, шестой и, пожалуй, девятнадцатый!

— Девятнадцатый? — спросила с интересом та, что повыше. — Но у госпожи фон Бекк русые волосы, разве ей пойдут золотистые тона?

— Конечно! Главное, правильно подобрать оттенок! — рассыпался серебряный смех. — Идите, ищите, а мы пока поговорим! Итак, Лиза… Вы ведь позволите называть вас по имени? Ну вот, а вы меня зовите Лаурой. Итак, что бы вы хотели надеть для бала-маскарада?

После полутора часов обсуждений, примерок и рассматривания картинок я чувствовала себя, как выжатый лимон, Майя украдкой зевала, и только Лаура была по-прежнему свежа, как весенняя травка.

— А может, не мудрствовать лукаво? Надену охотничий мужской костюм побогаче, маску — и отлично.

— А танцевать? — спросила Майя.

— А я не буду танцевать. Я ж иду не за тем, чтобы искать женихов, а чтобы приглашение не пропало. Выразить уважение королевскому дому и двору, и все такое.

— Вообще идея неплохая, мне нравится — можно, например, нарядиться Кернунносом, — задумчиво сказала Лаура.

— Не-не-не! Я не готова весь вечер таскать развесистые рога! Даже если их сделать из картона, и голова не будет перевешивать — я ж за все двери буду цепляться!

— Кроме того, на прошлом летнем маскараде, который проводили в саду, Кернунносом оделся Вальдрун, — добавила Майя.

О, кто такой Вальдрун знала даже я!

Граф Вальдрун был желанным гостем на любой вечеринке — его присутствие гарантировало гостям, что скучно не будет. Он не был записным сплетником, но всегда знал все, что происходит в Верхнем городе Люнденвика. Он не был злоязычен, но его очень старались не задевать, потому что двумя-тремя фразами он умел обозначить место собеседника в светском обществе, свое к нему отношение и даже причины всего. На недавнем летнем маскараде, как уже сказала Майя, он был одет Кернунносом, древним рогатым богом охоты — и следовало ожидать, что не один светский щеголь станет ему подражать в этот раз.

— Ну, хорошо, — вздохнула Лаура. — Тогда будем отталкиваться от цвета. Мы выяснили, что Лизе идет оливковый, охра и светлый яблочно-зеленый.

— Светло-зеленый, — решительно сказала я. — В коричневом и оливковом я хожу каждый день. Светло-зеленый, самый простой крой, никаких рюшечек. Узкая юбка с разрезом слева.

— А если вот так? — карандаш Лауры порхал по листу бумаги — узкий силуэт, расширенные от локтя книзу рукава, разрез, отделанный скромной вышивкой. — И, может быть, изумруды. И высокую прическу. И получится у нас некая дриада… Я добавлю вышивку в тему. И подумаю, какой аксессуар, чтобы получился, и правда, маскарадный костюм.

Она посмотрела на рисунок, на меня, карандаш взлетел и, помедлив, коснулся листа еще пару раз.

— Ну, слава богам, решили! Пойдем, Лиза, а то Норберт нас зажарит. Лаура, в любой вечер в «Оленьем роге» для вас найдется столик! — и Майя решительно потянула меня к выходу.

В ресторане нас уже ждал непочатый край работы, и заказанное платье я выкинула из головы, поставив в свой коммуникатор напоминалку на день, назначенный для примерки — к счастью, понедельник, выходной.

К концу работы появился Дэн — очень довольный и невероятно загадочный. Пока я убирала свой рабочий стол, закрывала шкафы и проверяла герметичность стеклянных банок, он успел съесть две порции фаршированных гусиных шеек и теперь благодушествовал, попивая красное вино.

— Привет! Какие-то новости? — поинтересовалась я, подсев к нему. Патрик, официант, не спрашивая, принес мне запотевший бокал розового из Провенса.

— Ну, не по основному нашему делу. Просто Корстон разобрался с найденным тобою кольцом. Очень интересная оказалась штучка, и, к счастью, никак не связанная ни с тобой, ни с Норбертом, ни с рестораном.

— Расскажешь?

— Сам расскажет. Дня через три появится, он сейчас в Оргриммаре.

— Господи, а там-то он что делает?

— Там, представь себе, проходит конференция по рунической магии. И мэтр Корстон ведет аж целую секцию.

Я чуть не подавилась розовым вином. До чего же дошло всеобщее благолепие, если магические конференции проводятся в столице оркской Степи? Интересно, что я еще пропустила за годы своего, так сказать, затворничества?

— А кто к нам в ресторан наведывался, что-то прояснилось?

— Пока ничего не ясно, — Дэн резко помрачнел. — Магические следы затерты, даже в кладовой не удалось их определить. Если уж Корстон не смог ничего найти, сама понимаешь, затирал специалист хорошего уровня. Или с очень мощным артефактом. Про дом мистрис Робертс и говорить нечего, там уже родственники все затоптали. В тех продуктах, что мы отсюда забрали, нашли особые неомыляемые полиэфирные воски…

— ЧТО???

— Ну, в общем, такую дрянь, которая организмом не усваивается, и примерно через час после съедения… ээээ… вытекает. Сама. И пахнет.

— Ой… То есть, если бы мы не пригласили маркиза присмотреть за «Оленьим рогом», кто-то из гостей получил бы шоколадный десерт вот с этим?

— Именно. Кто-то очень вас не любит.

Глава 18

Меня мучила мысль, что какой-то вопрос я Дэну не задала, и ночью этот вопрос всплыл в моем сне.

Вообще сны я вижу цветные, очень подробные и увлекательные; чаще всего, события происходят в знакомом месте, но выглядит оно при этом совершенно иначе. Вот сегодня я понимала, что я в Люнденвике, и так же текла через город широкая река, украшенная мостами — но не было никакого Верхнего города и фуникулера, высились странной формы здания (в виде стеклянного яйца, например), и надо всем царило гигантское вертикально поставленное колесо с прицепленными к нему кабинками. Колесо медленно вращалось, и в кабинках сидели люди.

Во сне я открывала ключами одну дверь за другой — огромная, тяжелая связка, увиденная мною во всех подробностях. Вот оно! Как открывали дверь в «Олений рог»?

После первого проникновения мы сменили все замки — и механические, и магические. И над магическими работал серьезный магистр, не подмастерье пятой ступени, давший право открывания их Норберту, Майе, мне и метрдотелю Джонатану. Да, и уборщице, тогда еще была мистрис Робертс. И ключи от механических замков на входных дверях, соответственно, были у этих же людей.

Но наш незваный гость во второй раз проник в «Олений рог» так же легко, как и в первый. Его не поймали магические сигналки, и ему не составило труда не только открыть двери, но и закрыть их, уходя. Аккуратный, собака!

В воскресенье вечером я все это и изложила Дэну, который снова ужинал у нас. На сей раз, он расправлялся с мясным хлебом с белыми грибами и сушеными томатами под ячменную aqua vitae, выдержанную восемнадцать лет в дубовых бочках. Аккуратно выцедив последние капли золотистого напитка из тяжелого стакана, он ответил:

— Да, мы все это просчитали. И понятно, что взломщика сопровождал маг, рангом не менее магистра. Ну, или серьезный маг подготавливал ему отмычку, отвод глаз, заклинание стирания следов. Найдем, сколько тех магистров в Люнденвике? А вот ключи… кто-то свой ведь постарался.

— Кто? Я? Норберт? Ты же понимаешь, что это было бы смешно. Уборщиц можно исключить, мистрис Робертс умерла, а новую уборщицу взяли совсем с ней не связанную.

— Нет-нет, я имел в виду другое. Вот представь себе — ты пришла домой, что ты делаешь? Опиши подробно.

— Ну… снимаю сигналки, открываю дверь ключами, вхожу. Снова навешиваю сигналки, поднимаюсь на второй этаж в спальню, бросаю сумку в шкаф, переодеваюсь…

— Стоп. А представь себе, что ты пришла не одна. Есть у твоего спутника возможность снять копии с ключей?

— Ну, если учесть, что со мной вместе в мой дом в последнее время приходили только ты и Норберт… тогда в принципе да.

— Ну вот. А теперь посмотрим на всех, тобой перечисленных лиц с другой стороны — мужчина может придти домой, например, с любовницей, или отправиться к ней. Подруги, друзья, родственники, домработницы — на пять человек, имеющих полный комплект ключей, набирается пять десятков тех, кто имел возможность ключи скопировать. Вот сейчас мы всех и проверяем. Расследование — это в первую очередь рутина, — завершил он, и забросил в рот ложечку финикового пудинга.

— Понятно, — вздохнула я. — И как теперь жить, когда в любой момент отовсюду ждешь какой-нибудь подлости?

— А ты не жди. Живи спокойно, иди на бал — мы за тобой присматриваем.

В понедельник я отправилась на примерку. Разумеется, с Майей — могла ли она упустить такой цирк, как облачение меня в парадную одежду?

Госпожа Лауримиэль ждала меня. Она с довольным видом заахала над коробочкой с десертами из «Оленьего рога», и передала меня в руки помощниц. Девушки бойко облачили меня в платье, скололи булавками незакрытые швы и принесли необходимые для примерки туфли на каблуках.

— Я с этого не упаду? — с опасением посмотрела я на тоненькие высокие шпильки. — Может, пониже каблук взять?

— Можно и пониже, но тогда силуэт будет менее выигрышный, — Лауре хотелось настоять на своем.

— Ну да, а если я споткнусь на первой же фигуре танца, получится очень выигрышно! Я такие туфли лет пять не надевала, разучилась уже на каблуках ходить. Нет, давайте пониже каблук. Я сейчас как раз пойду покупать туфли к этому случаю, вот как раз и выберу подходящий…

С тяжким вздохом леди-модельер согласилась на такое нарушение образа, и я получила обувь на приемлемой высоте каблука.

Платье было из светлого шелка цвета летнего яблока, с легкой струящейся юбкой и расширяющимися рукавами — все, как мы и видели на наброске. Но набросок не передавал мягкости и нежности шелка, изящества вышитых более темным зеленым тонких веточек и мелких золотых цветов. От платья и вправду веяло летним лугом и заповедной рощей.

— Отлично! — воскликнула Майя, хлопая в ладоши. — Просто замечательно! Теперь за туфлями и выбирать драгоценности. А перед балом я сама тебя причешу, тут не высокая прическа нужна, что-то другое.

Туфли были выбраны почти мгновенно, благо мы знали, что именно хотим. Магический пасс — и мягкая кожа приняла точь-в-точь оттенок платья.

— И пряжки добавьте, с мелкими серебряными цветами, — распорядилась Майя. — Пришлите в дом госпожи фон Бекк на бульваре королевы Беаты.

Мастер-сапожник, немолодой полуэльф, молча склонил голову.

Драгоценности, подаренные мне родителями, как и несколько безделушек, которые я покупала сама, хранятся в ячейке все в том же Драхтаугалергн-банке. Почтенный господин Свирфнедс, снова тщательно проверил отпечаток моей ауры и кристалл с подписью, легким кивком подозвал помощника — судя по похожести носов картошкой и одинаковому оттенку огненно-рыжих волос и бороды, сына или племянника — и вручил ему ключи от ячейки.

— Проводи.

Юный гном извлек из ячейки ящичек розового дерева и с поклоном затворил за собой тяжелую дверь. Я извлекла из ящичка несколько футляров и пару шелковых мешочков.

— Ну вот, давай смотреть. Это бабушкины изумруды, они не подходят, такой интенсивный цвет убьет платье. Это рубиновое колье, тоже не отсюда. Да и тяжелое оно, как вериги, надо будет когда-нибудь переделать. Жемчуг… ну, жемчуг вполне подойдет, наверное…

— Ага, все дебютантки и барышни на выданье будут в жемчуге. — Отозвалась Майя. — Давай дальше смотреть.

— Да почти все уже. Бриллианты мама оставила себе, да я бы и не стала их носить. Ну, есть, конечно, прабабкины сапфиры, но там оправа по моде стодвадцатилетней давности.

— А это что? — она потянула один из мешочков.

— Не знаю. Это мне бабушка уже в последнюю минуту сунула в шкатулку, я даже и не посмотрела.

Из мешочка вывалился букетик — небольшой, с пол-ладони. Полевые цветы — ромашки, пара колокольчиков, незабудки, зеленые веточки… Лепестки ромашек были из лунного камня, серединки — из желтого топаза; чашечки колокольчиков составил аметист, ну, а на незабудки пошли аквамарины. Зеленые листья, по-моему, были из бериллов. В комплект были вложены также три шпильки-ромашки.

— Cлу-у-шай, а ведь это то, что надо, — протянула Майя. — Приколоть на плечо букет, заколоть прическу шпильками. Лесная царевна!

До среды, дня бала, осталось два дня.

Глава 19

Уже утром в среду я достала приглашение и с досадой обнаружила приписку. Ну, могла бы и раньше сообразить, что мне понадобится сопровождающий. Светские дамы не являются на балы в одиночестве, даже на балы маскарады.

— Норберт, ты мне составишь компанию? — поинтересовалась я, когда на экране коммуникатора появилось его лицо.

— Да я, собственно, и не сомневался, что ты меня пригласишь. Даже предупредил всех, что сегодня нас обоих не будет, и оставил за старшего Джонатана.

— А если что, куда придет наш маркиз? В королевский дворец привидение не пустят!

— Ха! Я познакомил с ним Джонатана, так что в случае чего призрак известит его!

— И как?

Сложность была в том, что наш прекрасный мэтр происходил с далеких островов Караибского моря, где ко всем проявлениям не-жизни относятся крайне отрицательно. Долгий и чаще всего печальный опыт его чернокожих предков — именно они отправляли мрачный и таинственный культ духов лоа — заставлял бояться всех потусторонних явлений.

— Ты знаешь, они прекрасно поладили на почве любви к шатрангу. Вчера, когда я уходил, они как раз заканчивали восьмую партию.

Я представила себе эту картинку и сдавленно захихикала.

— Так что я заеду за тобой в девять, — закончил Норберт и отключился.

Норберт для маскарада выбрал пиратский костюм, и был неприлично хорош в высоких ботфортах, шитом золотом камзоле нараспашку, чтобы видны были рукояти двух гигантских пистолей, и треуголке поверх красной банданы. Я спустилась к нему без опоздания, и его искреннее восхищение было мне приятно. Мастерицы госпожи Лауримиэль постарались на славу, сделанная Майей прическа меня украшала — она забрала мои волосы в золотую сетку и заколола ее шпильками с цветочными головками, я выглядела отлично.

Верхний город невелик, и через десять минут наш экипаж остановился возле Южных ворот королевского дворца. Я уже было испугалась, что придется идти пешком от ворот до паркового павильона, где традиционно проводятся балы на Самайн, но у ворот всех гостей поджидали легкие паланкины, и трепать тонкие каблуки по дорожкам парка не пришлось.

Под потолком павильона плавали разноцветные магические фонарики так, что центральная его часть была ярко освещена, а углы и закоулки, образованные купами деревьев в кадках, оставались в таинственном полумраке, уводящем дальше, в зимний сад. Костюмы гостей способны были вогнать в оторопь и бывалого светского хроникера — монашки и демоны, русалки и лешие, стражники и пажи, феи, маркизы в фижмах и наяды почти ни в чем… Три или четыре Кернунноса, как и предполагала Майя, с рогами разного размера и увесистости. Рослая фигура в белом — все, от туфель до перьев на шляпе, только полумаска черная; смею предположить, что это король.

Самые разные напитки были выставлены на длинных столах, и ловкие юноши в туниках разливали их всем желающим. Закуски были выложены на платьях-столах — да-да, девушки-служанки были одеты в платья с прямыми горизонтальными фижмами, на поверхности которых можно было найти что угодно, от тарталеток с черной икрой до маленьких стаканчиков с крем-супом. Девушки медленно прохаживались по залу, ловко огибая танцующих, и предлагали желающим поддержать свои силы.

Норберт сжал мой локоть и шепнул на ухо:

— Я тебя покидаю, не скучай!

Я и не собиралась скучать. Найдя себе вино по вкусу, я разглядывала публику, отмечая удачные костюмы. Гремел оркестр, видимо, маэстро Сольферини подготовился к балу основательно.

— Вы не любите этот танец? — прозвучал вопрос за моим плечом.

Я повернулась и почти уткнулась носом в перевязь почти такого же яблочно-зеленого цвета, как мое платье. Перевязь пересекала широкую грудь, мужчина был выше меня чуть не на голову, и в прорезях маски весело блестели ярко-голубые глаза. На перевязи висел золотой рожок, так что, видимо, это был вариант охотничьего костюма. От него замечательно пахло дубовой корой, мхом и свежей зеленью.

— Почему же? Люблю! — улыбнулась я.

— Тогда вы позволите?… — он забрал опустевший бокал у меня из рук, и мы влились в толпу кружащихся в вальсе.

Я давно не танцевала, и совсем забыла, какое это удовольствие — кружиться почти в объятиях мужчины; то, что он был высок, хорошо сложен и совершенно мне незнаком, только добавляло удовольствия танцу.

— Кто вы, дриада? Лесная богиня Блодуэд? — спросил он, склоняясь к моему уху.

— О, так далеко я не заглядывала! Пожалуй, для себя я назвала этот костюм «летняя яблочная плодожорка». Это не испортит вам аппетита?

— Ну, все-таки летняя! Что может быть лучше в первый день ноября, чем напоминание о лете? — и мы оба рассмеялись. Ни о чем, просто от удовольствия танца, ночи, музыки…

Музыка закончилась, но охотник в зеленом придержал мою руку.

— Не убегайте, прошу вас! Я могу предложить вам вина?

— Вина… пожалуй, розового я выпью с удовольствием!

Он подозвал официанта, и через мгновение у нас обоих в руках искрилось розовое игристое в высоких бокалах-флейтах.

Следующий танец вновь сменился бокалом вина, и в какой-то момент я обнаружила, что мы углубились в почти неосвещенные дорожки зимнего сада. Мой спутник мягко отнял у меня бокал, поставил его на край кадки с апельсиновым деревом, и я очутилась в его объятиях. Губы прикоснулись к моим, сперва нежно, затем требовательно — я вздохнула и закрыла глаза.

Не знаю, сколько прошло секунд, минут или дней, когда за кустами где-то слева раздался приглушенный, но все равно довольно резкий женский голос:

— Здесь точно никого нет?

— Нет, Альфред проследил, чтобы сюда никто не входил, — ответил мужской голос.

— Ну, хорошо, — она демонстративно недовольно вздохнула. — Рассказывай. Почему у вас опять что-то не получилось? В чем дело теперь?

— Госпожа…

— Тихо! Имен все-таки не называй, даже у кустов есть уши! — прервала женщина.

— Да, конечно… Все было сделано, как вы велели. Наш… посланец, назовем его так, зарядил три емкости, на всякий случай — бульон, соус и десерт. Не должно было сорваться, его никто не видел! Ключи подошли идеально…

Женщина самодовольно хмыкнула.

— Еще бы!

— Но ничего не произошло. Никаких недовольных клиентов, никто не пострадал, никто не скандалил, — продолжил мужчина, он явно оправдывался. — Надо менять тактику, я думаю. Если вы хотите, чтобы он разорился…

В этот момент где-то в глубине зимнего сада распахнулись двери, луч яркого света прорезал полутьму и раздались голоса нескольких переговаривающихся людей.

— Тихо! — прошипела женщина. — Сюда идет королева со свитой, не нужно, чтобы нас видели вместе. В субботу увидимся на охоте, там будет проще поговорить.

Шелк прошуршал совсем рядом, до меня донесся терпкий и сладкий, тяжелый аромат ее духов, и она растворилась в темноте. Жаль, что я не могла увидеть, кто это был — я бы с удовольствием содрала с нее полумаску. Платье было довольно темное, красное или вишневое, попробую увидеть в зале.

Я разжала пальцы — оказывается, я вцепилась в руку моего спутника, словно в горло загадочной дамы.

— Простите, — сказала я негромко. — Надо же, какие любопытные вещи можно ненароком услышать в ночном саду! Но боюсь, мне нужно идти, иначе я останусь без экипажа.

— Минутку, — мой загадочный охотник придержал мое запястье. — Мне хотелось бы увидеть вас снова!

— А вдруг я страшна как смертный грех, и удачная полумаска просто помогает мне это скрыть?

— Вот я и хочу это проверить!

Я повернулась к нему — мы вышли уже из зимнего сада почти к центру зала, и яркий свет заливал гостей, безжалостно указывая на развившиеся локоны, помятые платья, размазанную помаду. Мой спутник был почти безупречен, только кружевные манжеты слегка смялись.

— Хорошо, — медленно сказала я. — В понедельник я свободна, давайте встретимся днем и пообедаем. Где-нибудь в Верхнем городе, годится?

— Отлично, — кивнул он. — С часу дня я буду ждать вас в «Кошке и кофейнике», это на набережной капитана Беллинстена…

— Я знаю.

Женщин в темно-красных, вишневых и красно-коричневых платьях в зале было шесть или семь. Мимо трех я прошла, разыскивая Норберта, но запах духов был совершенно другим. Еще одна дама в темно-красном шелке и полумаске с высокими перьями стояла возле девушки в платье-столе, и я подошла, сделав вид, что выбираю закуску.

Духи! Точно тот самый запах! Это она, таинственная заказчица наших неприятностей!

Как бы узнать, кто она? Лакеи не скажут, а вот придворные дамы должны знать всех. Мне бы теперь отыскать в этой женщине какую-то примету, по которой мог бы ее опознать Дэн. Я искоса взглянула на нее, запоминая фигуру, в этот момент она протянула руку за пирожным, и на мизинце блеснуло кольцо. Темно-красный камень, вроде сердолика, с плоской поверхностью, на которой виднелась гемма; камень обвивает оправа — тело змеи с искусно вырезанными чешуйками. Кольцо приметное, если она хоть раз его надевала до этого, кто-нибудь наверняка запомнил.

Девушка-стол сдавленно пискнула — дама ткнула ее в бок веером.

— Стой спокойно, бездельница, или я прикажу, чтобы тебя выпороли! — прошипела она.

Выбрав тарталетку с икрой, дама в красном проплыла мимо меня, не преминув толкнуть. Я спокойно отступила на полшага, чтобы пропустить ее, и повернулась к столику. Разглядывая закуски, я спросила:

— Кто эта фурия? Не знаете?

— Не знаю, — глотая слезы, ответила девушка. — Но она не из придворных дам, одета по моде трехлетней давности. Да и пороть слуг… я про такое только слышала от старых камеристок.

— А сможете узнать? Вот моя карточка, если что, — я протянула ей белую картонку.

— Попробую, — та кивнула головой. — Да, не берите птифуры с паштетом!

— Почему?

— Поваренок хвастался на кухне за завтраком, что плюнул в паштет, потому что главный повар оттаскал его за ухо.

Святая Эрменджильда, какие тут страсти бушуют!

Глава 20

Наутро я, едва проснувшись, позвонила Дэну. Неизвестная в темно-красном собиралась встретиться со своим приспешником на королевской охоте, там наверняка будет кто-то из сотрудников Службы безопасности — возможно, они смогут ее установить?

Но майор Паттерсон был категорически недоступен, экран коммуникатора оставался темным.

Ладно, буду дозваниваться периодически постоянно. Время еще есть.

Пока нужно отвезти в банк украшения и заехать к Лауре, поблагодарить. А заодно, может быть, попробовать узнать о даме в красном. И, что греха таить — интересно было бы до встречи знать имя охотника, с которым свел меня бал.

Лаура была занята, и я ждала ее за чашкой чая с земляникой и шиповником и просмотром модных журналов.

Итак, свежий номер, мода на ноябрь.

Повседневные платья… интересно, куда можно пойти в таком платье в нашей повседневности? Открытые плечи и короткая юбка с подолом, изрезанным ломаными линиями, как-то не очень подходят к ноябрьской погоде.

Деловые костюмы… никогда в жизни! Лучше я буду ходить всю жизнь в одних только кожаных штанах, чем надену такое.

Домашняя одежда… сплошные котики и бантики…

Вечерние платья… о, а вот это знакомый фасон! Практически такое платье с турнюром и оборками, только не болотно-зеленое, а скорее цвета красного вина, было на искомой даме! Интересно, как она сидит в таком турнюре…

— Ну, как прошел бал? — распахнув объятия, из-за портьеры вышла Лауримиэль.

— Замечательно! Я вот и заехала поблагодарить — если бы не твое мастерство, мне бы там нечего было делать!

— А, смотришь журналы? Эту кипу отложи, я их держу для специфических клиенток, которым показать нечего, кроме спеси.

— Да, я и смотрю, что вещи не в твоем стиле. Кстати, не ты ли шила вот такое платье в винно-красном цвете? — поинтересовалась я лениво.

— Ну что ты! Этот журнал здесь лежит для анти-примера, мои клиентки такое бы не посмели мне заказать. Но я, пожалуй, знаю, кто его шил. — Лаура покопалась в шкатулке и вручила мне визитную карточку.

«Госпожа Филинея Стелли, индивидуальный пошив для взыскательных клиентов». Бумага с мраморными разводами, золотой обрез, золотые буквы… еще голографической фотографии владельца не хватает для полного образца дурновкусия.

Я положила карточку на столик и стала описывать вчерашний бал.

— Ну, а мужчины? — блестя глазами, спросила Лаура. — Ты себе кого-то нашла там?

Дверной колокольчик зазвенел в тот момент, когда я уже готова сознаться… Пришли клиентки, и Лаура сорвалась с места, чтобы их встретить.

Ну что ж, самой-то себе можно сознаться — я огорчена, что не удалось порасспрашивать всезнающую госпожу Лауримиэль о высоком широкоплечем мужчине с голубыми глазами, которому так шел охотничий костюм.

С другой стороны, может, никакого продолжения не будет — он не придет в «Кошку и кофейник», он придет, но я ему не понравлюсь без маски, или он мне без маски не покажется… И что себя заранее настраивать на… на роман? На любовь? А целуется он классно!

Дэн объявился только вечером, весь день его номер не откликался. Был он умучен аж до зелени, и еды в меню не выбирал, а схватился за ложку и стал спешно загружать в себя чаудер. Признаюсь, я велела Джолли, официантке, подать Дэну чаудер не только потому, что его только что сняли с плиты, но и из любопытства: как отреагирует майор на такое необычное блюдо?

Когда в глубокой тарелке показалось дно, майор застыл, разглядывая очередную ложку с супом, и подозвал Джолли.

— Дорогая, — сказал он очень вежливо, — а позови мне Лизу фон Бекк.

— Я здесь, Дэн, — подошла я к нему от винного шкафа. — Привет!

— И тебе привет! Скажи мне, что я ем?

— Чаудер.

— Спасибо, дорогая, разъяснила! Я сразу все понял!

— Блюдо, придуманное каджунами и их потомками, лет триста назад. Очень питательно, а у тебя был вид усталый и замотанный, и ты явно не обедал. Хочешь на горячее лазанью?

— Лазанью я хочу всегда, а ты мне заговариваешь зубы. Мне показалось, что в этой тарелке, — он протянул пустую тарелку Джолли, — была копченая рыба и молоко? Я не ошибся?

— Ты не ошибся, конечно! Но ведь вкусно было? — стояла я на своем.

— Вкусно, — махнул рукой Дэн. — Но если что…

— То еще как, и немедленно, — понятливо подхватила я.

Джолли принесла большую порцию лазаньи, и Дэн принялся за блюдо, более для него привычное, а я села напротив с традиционным бокалом розового, и стала рассказывать ему о разговоре, услышанном в зимнем саду королевского дворца.

— Субботняя охота, — он в задумчивости потер лоб. — Я боюсь, что там ничего отследить не удастся. Будет несколько свор собак, гости разделятся. А кто-то вообще останется на месте, так сказать, бивака. У меня народу не хватит, чтобы за всеми проследить, тем более, что дама может остановиться поболтать с кем угодно по любому поводу. А вот портниха, как там ее, Филинея Стелли — это перспективнее. Да и перстень приметный.

— Только не говори, откуда…

— Ну, разумеется! Ладно, надо мне идти, работы по горло. Ты вот что, одна не ходи ночью, и девочек предупреди — в Нижнем городе орудует маньяк, уже три жертвы. Пожалуй, я прикажу патрулю стражи, чтобы к концу работы ресторана они были здесь и проводили, кого надо, до дому.

— Ну, я-то в Верхнем живу…

— Не рискуй, не надо. Кто знает, что влезет в его вывернутые мозги? Пусть тебя Норберт проводит, что ли, или патруля дождись!

Люнденвик спокойный город, и даже городская стража у нас работает хорошо, хотя и медленно. Здесь нечасто случаются убийства, даже на так называемой бытовой почве. Все-таки спокойная жизнь, уверенность в том, что завтра не ворвутся в город орды наемников, сжигая все на своем пути, или не заберут всех мужчин на войну с орками — это выветривает мысли о насилии. Жена, повздорившая с мужем, скорее схватится за тряпку или веник, чем за сковородку. Но все-таки иногда у кого-то мозги срываются с цепи, и над городом повисает тягостное облако страха и непонимания — почему? За что?

Норберт все понял с полуслова, достал личные дела сотрудников и до конца работы расписал, кому с кем по дороге и кто кого провожает. Двум официанткам, как оказалось, нужно было добираться до дому больше часа пешком, и он заказал и оплатил для них кэб.

Подумав, я предложила приобрести пару — тройку экипажей в собственность ресторана. Место для того, чтобы их поставить, найдем в саду новой территории — и можно будет, как вот сейчас, персонал по домам развезти. А бывает, и нередко, что клиент своим ходом уйти уже не в состоянии, так что опять же экипаж пригодится…

Вот бы все наши проблемы решались так же легко, думала я, тщательно закрывая за собой дверь моего дома и активируя защитный круг.

От кашля за спиной я подпрыгнула с одновременным поворотом на 180 градусов.

— Леди, не пугайтесь, это я, Делиньер! — Призрак вышел из портьеры.

— Маркиз, ради всех богов, не делайте так больше! Я если не умру от испуга, так расшибу голову о потолок!

— Прошу прощения, я торопился вас предупредить. За домом сегодня следили, и вроде бы осматривали, как влезть внутрь. Может, стоит предупредить майора Паттерсона?

— Да, конечно! Спасибо вам, маркиз!

— Леди, я вам обязан, — при последней фразе он растаял в воздухе.

Ругаясь и шипя, я достала коммуникатор и вызвала Дэна. К предупреждению призрака он отнесся серьезно, пообещал отправить наряд городской стражи на постоянное дежурство к моему дому и душераздирающе зевнул.

Глава 21

В воскресенье я начала нервничать.

Периодически поглядывая в зеркало, я то приглаживала волосы, то разглядывала намечающийся прыщик на лбу, то втягивала щеки, чтобы они казались меньше, а овал лица — изящнее. Наконец мои манипуляции обнаружила Майя, у которой кончился кардамон.

— У тебя когда свидание? — начала она прямо, зажав в меня в угол.

— К-какое свидание? — спросила я фальшивым голосом.

— И где? В городе? И кто он?

— Завтра днем, в «Кошке и кофейнике», — созналась я со вздохом, и снова покосилась в зеркало. По-моему, это красное пятно на лбу стало больше! — А кто он, я не знаю, поскольку он, как и я, был в маске.

— М-м-м, как романтично! А если ты его не узнаешь?

— Ну, если не узнаю, то, может, он меня узнает? А если нет, значит, не судьба… Хотя, честно говоря, жаль было бы. Целуется он просто потрясающе.

— О-о-о-о!!!! — застонала Майя, — Я же не доживу до вторника, чтобы услышать твой рассказ! А что ты наденешь?

— Брюки кожаные я надену, — я напряглась в ожидании возражений. — И куртку. Вот как всегда хожу, так и оденусь.

Неожиданно Майя одобрила этот вариант.

— Отлично! У тебя в этих штанах такие получаются длинные ноги! И очень аппетитная задница.

— На ней я сидеть буду, а ноги будут под столом, так что принципиального значения не имеет. Мы же в кафе встречаемся, а не на ипподроме.

— Все равно — ты будешь знать, что у тебя длинные ноги и отлично выглядит все остальное, и значит, будешь лучше держаться! Элементарно! Все, давай кардамон, и я побежала. Сегодня подам твоей Гвендолен новый десерт — Липкий Финиковый Пудинг с Карамельным Соусом!

— Может, не надо липкий?… — но мой призыв остался втуне, ее уже не было.

Забегая вперед, скажу, что этот десерт стал вторым бестселлером нашей сладкой кухни, и, сколько бы Майя его ни приготовила, всегда оказывалось, что двух или трех порций не хватило.

К счастью, бессонная ночь перед свиданием меня миновала. В воскресенье, как обычно, ресторан работал со сверхнагрузкой, я закрыла свою комнату и помогала сперва Фреду, взявшись нарезать свежие овощи для салатов, потом Майе. Потом одна из официанток, поскользнувшись, попыталась удержать на подносе груду грязных тарелок. Тарелки она удержала, но рассадила колено. Норберт отправил ее к врачу и домой, а я надела форму и взялась за поднос.

Закрылись мы куда позже обычного, в четвертом часу ночи.

Норберт вместе с призраком обошли ресторан, проверяя механические и магические замки, я, отчаянно зевая, тащилась за ними следом. Если бы села ждать, точно уснула бы.

Добравшись до дому в сопровождении Норберта, я только и смогла, уже на автомате, все запереть, и рухнула в кровать.

Как ни странно, меня не разбудил ни сигнал коммуникатора, ни стук в дверь — я проснулась от того, что солнечный луч пробрался сквозь щелку в занавесках и щекотал мне нос. Я лениво потянулась, одним глазом взглянула на часы — и взлетела с кровати. Двенадцать часов, святая Эрменджильда, двенадцать! А ждать меня будут в час! А если я что и ненавижу в жизни, так это опаздывать!

Душ — новая белая рубашка с оливковой отделкой вылетела из шкафа, будто сама — причесаться и заплести косу — почистить зубы — чуть-чуть духов на запястья и за ушами — любимые ботинки, высокие, выше щиколотки, шнурованные, из темной коричнево-зеленой кожи — такой же кожи куртка…

Я посмотрела в зеркало. Подвести глаза или нет? Чуть-чуть, карандашиком?

Коммуникатор засигналил, прервав размышления. На экране светился неуверенной черной физиономией наш метрдотель Джонатан.

— Лиза, я тебя не разбудил?

— Нет, все нормально. Ты чего звонишь?

— Да заболел я. Температура, горло, кашель…

Выглядел он, действительно, больным. Ну что же, в ближайшие дни придется мне стоять в воротах в очередь с Норбертом. Никаких балов!

— Ладно, лечись! Вызови врача, только не знахарку, как обычно, а нормального магомедика!

— А вы там справитесь? Все заказы столиков на три дня я записал, посади кого-то из девочек обзванивать насчет подтверждения… — он закашлялся.

— Справимся, не переживай. Думаю, дня три-четыре мы выдержим.

Я разорвала связь, взглянула на часы и, схватив сумку, выскочила из дома. Вопрос о подкрашивании глаз сам собой решился в пользу естественности.

В кофейню я вошла в пять минут второго, стараясь выровнять дыхание. Мамочки, сколько же тут народу в обеденное время! И как я опознаю того, кто ждет меня? Ох, и глупая была идея, вот так встречаться, не представившись. Вон сидит один мужчина за столиком, и вон еще один, и еще… А может, мой охотник и не пришел пока?

— Вам что-то подсказать? — из ниоткуда возник передо мной официант, видимо — духовный родственник нашего призрака-маркиза.

— Да… нет… я не уверена… — мемекнула я, шаря глазами по залу.

— Да, госпожа, вас уже ждут, пойдемте, я вас провожу, — официант склонился передо мной в поклоне.

Меня ждали в отдельном кабинете, который, по желанию гостя, можно было отгородить от общего зала магической завесой — звуконепроницаемой, вовсе непрозрачной или, например, прозрачной только изнутри. Я вошла, и из-за стола поднялся высокий мужчина со знакомыми ярко-голубыми глазами.

— Здравствуйте! — он улыбнулся, и улыбка его мне понравилась. — Ну вот, теперь мы можем на самом деле познакомиться. Разрешите представиться — Джон Варенн, граф Вальдрун.

Ого, тот самый граф Вальдрун, о котором мы только что говорили у Лауры! Воистину, мысли материализуются.

— Лиза фон Бекк.

— Прошу вас, госпожа фон Бекк, садитесь. Я взял на себя смелость и заказал обед — если вам не понравится, мы все переиграем.

— Спасибо, — я села в кресло, удобное, но подушки чересчур мягкие, у нас лучше. — Я вообще-то ем практически все, так что вряд ли придется вносить изменения…

— Вина?

— Нет, благодарю. Время раннее, не стоит.

— Согласен с вами. Тогда, пожалуй, сок — вишневый?

— Прекрасно. Безо льда, погода не располагает. — Ой, мамочки, что это я о погоде заговорила! Сейчас он решит, что со мной не о чем разговаривать, свернет встречу и уйдет. Беру быка за рога! — Итак, граф? Вот мы встретились и увидели, что же скрывали маски. Что же дальше?

— Дальше? Я полагаю, что после обеда мы с вами прогуляемся по набережной, а если пойдет дождь — ведь ноябрьская погода так неустойчива! — я бы предложил вам заглянуть на выставку одного молодого художника, он очень мне нравится. Выставка как раз сегодня… — он взглянул на экран коммуникатора, — да, уже открылась.

— Отлично! На выставках я не была довольно давно, наверное, с июня — тогда мне показался очень неожиданным талант той юной эльфийки, которая выращивает картины из цветов и травы.

— Тинувиэль Озерная?

— Да, кажется так!

— О, ну тогда вам понравится и сегодняшний вернисаж — сегодня выставляется ее брат-близнец, Тинумиэль. У него иная техника, весьма интересная, вот увидите…

И разговор зажурчал, легко и свободно, словно мы знакомы лет сто. Слава богам, кажется, мне удалось избавиться от зажатости в неловкой ситуации первого момента встречи. А мой собеседник, по-моему, ни в какой ситуации не почувствует себя неловко.

Что же все-таки скрывала маска?

Ему лет тридцать, или около того. Если он не маг, конечно — но вроде бы о магическом даре графа Вальдруна я не слышала. А говорят о графе много. Лицо очень… мужское. Прямые черты, высокие скулы, твердый подбородок с ямочкой. Ой, и на щеке ямочка появляется, когда он улыбается. Улыбается много и охотно, впрочем, это ни о чем не говорит. Черные волосы чуть ниже плеч, слегка вьются. Хорош, что и говорить!

Обед закончился, а я даже и не поняла, что ела. Всегда высматриваю какие-то новые блюда для «Оленьего рога», а тут не поняла, что же это было. Ой, что-то со мной творится…

Мы посетили выставку, затем прогулялись по набережной в тот романтический час, когда зажглись золотые фонари, и последние желтые и красные листья шуршали под ногами. Вальдрун нисколько не удивился тому, что я работаю в ресторане. Хотя я заранее напряглась — от аристократа можно было бы ожидать некоей презрительной нотки по отношению к сфере обслуживания. Не все же такие, как Майя!

Набережная перетекла в бульвар королевы Беаты, и мы подошли к моему дому.

— Ну вот, — я повернулась к моему спутнику. — Мы пришли.

— Благодарю вас за подаренное время, — церемонно склонился к моей руке Вальдрун. — Вы позволите мне надеяться на продолжение нашего общения?

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Признаться, давно у меня не было такого приятного выходного дня!

— Вы свободны только один раз в неделю?

— Да. По понедельникам. За последнее время наш ресторан стал так популярен, что каждая пара рук на счету.

— Что же, тогда я рассчитываю на следующий понедельник!

Признаюсь, когда я взлетела на крыльцо и отпирала дверь, я улыбалась во весь рот. Ах, святая Эрменджильда, как же он мне понравился!

Глава 22

На следующий вечер, еще до открытия ресторана, меня позвали ко входу. У двери стояла тоненькая, совсем молоденькая девчушка — если ей и исполнилось восемнадцать, то вчера. Лицо было незнакомым.

— Госпожа фон Бекк? — спросила она, нервно оглядываясь.

— Да, это я. Да входите же, холодно стоять на ветру! — я втянула ее в двери. — Слушаю вас.

— Вы меня не помните? Ах, ну да, там же у меня все лицо было вымазано белилами!

А! девушка в платье-столе — действительно, они были загримированы под мраморные статуи.

— Я обещала, что приду, если что-то узнаю, — продолжала она.

— Давайте… как вас зовут?

— Лили. Ну, то есть Лилия Джейн Джунс, но я не люблю имя Джейн.

— Отлично! Лили, давайте вы разденетесь, мы сядем за стол и выпьем по чашке кофе. Или вы предпочитаете чай?

Девочка была чем-то отчаянно напугана. Я даже подумала было о пресловутом маньяке, но время было раннее, да и шла она по Верхнему городу, от дворца до «Оленьего рога» не более двадцати минут быстрого хода.

— Лучше чай. Спасибо!

Норберт сегодня будет позже, займу-ка я его кабинет — ресторан откроется с минуты на минуту. И разговаривать в зале будет невозможно.

Мы поднялись в кабинет, сели в уютные кресла возле горящего камина, Патрик принес нам обеим чай и печенье. Лили, наконец, успокоилась и перестала непроизвольно коситься через плечо.

— Ну вот. А теперь рассказывай.

— Вы спрашивали про ту даму, в красном платье. Ну, которая меня пригрозила выпороть…

— Да-да, спрашивала.

— Ну вот. Я про нее все узнала, только он мне кулаком погрозил, и вообще…

— Давай-ка по порядку. Кто он?

— По порядку. Ага, — она глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Лили работала во дворце младшей горничной уже полгода; устроила ее туда тетушка, служившая там же старшей горничной. Все было отлично, пока три недели назад тетушка не сломала ногу. Конечно, дворцовому персоналу оплачивают время болезни и лечение, хотя и не у эльфийских магомедиков, но все же. Но беда в том, что тетушка на службе появиться не могла, и у Лили начались неприятности. Один из лакеев ее преследовал… тут она потупилась — «Ну, вы понимаете…» — а когда она пригрозила, что пожалуется, только фыркнул — мол, кто тебя слушать будет?

Лили все-таки пожаловалась главному мажордому, господину Макферсону — и получила выволочку, что она занимается шурами-мурами, вместо того, чтобы работать.

Ага, а это имя мы уже слышали — как же — как же, отец страшненькой Гленды и покровитель господина Ландорсэля! Второй раз этот персонаж вмешивается в нашу историю!

— Ну вот, — Лили глотнула чая и продолжила. — А вчера я ухожу из дворца, живу-то я у тетушки, ей со сломанной ногой без меня совсем туго, и смотрю — опять этот лакей, Бенсон, у дверей отирается. Я думала, он меня поджидает, и спряталась за занавеской. А он покрутился еще, и по коридору к двери в библиотеку. А что ему там делать?

— Ну, может, книги читать, — хмыкнула я.

— Ага, щаз! — воскликнула совсем расхрабрившаяся Лили. — Туда разрешено входить только тем горничным, кто там убирает, и дворецкому, чтобы напитки подать. Ну, и библиотекарю, понятное дело. А лакеям там делать нечего.

Лили стало очень любопытно, что же понадобилось противному Бенсону в библиотеке, она подкралась к двери и стала слушать и немножечко смотреть. А в библиотеку вошла дама, и стала разговаривать с этим лакеем. А голос-то у дамы знакомый! Именно она ткнула Лили так больно в бок веером. И разговаривали они о том, что какая-то женщина умерла, а денег лакею так и не заплатили.

— Он еще хихикнул так противно, мол «грибков поела». И потом угрожал этой баронессе…

— А мы знаем, что она баронесса? — перебила я девушку.

— Да, я же самого главного и не сказала! Я узнала, кто она такая! Тетушке описала, а она-то во дворце больше тридцати лет работает, еще при старом короле начинала. Та сразу и сказала — это баронесса Макмердок, дама ужасно вредная. Лет пять или шесть назад ее ото двора отослали, вроде бы королева была недовольна ее третьим разводом. А сейчас, выходит, она вернулась.

— Баронесса Макмердок, — повторила я. — Ничего о ней не слышала. Но это не проблема…

— Ну вот, а сегодня я ухожу, уже чтобы к вам идти, а Бенсон уже у дверей поджидает. Ухмыляется так гаденько, и спрашивает, мол, не надумала быть с ним поласковее? А когда я ему сказала, куда ему пойти, он меня за руку схватил. Ну, к счастью, тут к служебному входу господин Дэвид вышел, главный повар наш, и Бенсона этого шуганул. А тот мне за спиной у господина Дэвида кулак показывает. И я вот думаю, что же делать. Работу-то потерять не хочется, а туда возвращаться тоже страшно…

— Я думаю, что это мы как-нибудь решим, — успокоила я Лили. — Пойдешь к нам официанткой?

— Ой, я с удовольствием! Только мне надо во дворце уволиться…

— Вот и хорошо. Там скажешь, что надо за теткой ухаживать, я завтра-послезавтра с утра к ней зайду и поговорю обо всем, думаю, она не станет возражать.

— Госпожа фон Бекк, вы не думайте, если что-то надо будет узнать — у меня там подружки все остались, они вам про кого угодно все разведают, только скажите!

— Скажу. Может, и понадобится. А сейчас давай-ка домой — дежурный кэб тебя отвезет. Не волнуйся, за счет ресторана. У нас положено развозить сотрудников по домам, мы ведь работаем допоздна. И спасибо тебе за информацию, это очень важно!

Я заперла кабинет, проводила Лили до кэба и пошла в свою комнату с пряностями. Свернула за угол и замерла — возле двери стоял маленький круглый столик, который мы обычно использовали для подачи белого или игристого вина в ведерке со льдом. Но на столике стояло не серебряное ведерко для вина, а «дежурная» хрустальная ваза — только на сей раз, в ней были не красные розы, а букет скромных синих колокольчиков. Да-да-да, колокольчиков в начале ноября!

Я кусала губы, пряча глупую улыбку, но сделать с ней ничего не могла, она поселилась у меня на губах так же прочно, как мелодия вальса — в моей голове…

Глава 23

С визита Лили и колокольчиков мой рабочий день только начался.

За три недели, что прошли с начала наших приключений, майор Паттерсон так привык ужинать в «Оленьем роге», что его столик метрдотель не занимал до последнего. И во вторник Дэн снова ужинал у нас, да еще и вместе с метром Корстоном, королевским магом. На сей раз оба заказали чаудер — видно, Дэн так впечатлился этим блюдом и так его расхвалил магу, что тот решил попробовать. На горячее Дэн попросил свиную отбивную с грибами, а Корстон, нервно вздрогнув при слове «мясо», заказал судака с травами.

— Что, оркское гостеприимство до сих пор откликается? — засмеялся Дэн.

— И не говорите, — вздохнул Корстон. Вообще-то мне его досада показалась несколько наигранной…

— Мэтр, а, в самом деле, расскажите, чем вас кормили у орков? — вмешалась я в разговор. — А то про эльфийскую кулинарию все рассказывают, а про орков молчат, как рыбы.

— Вот рыбы как раз там не было! Мясо, мясо и еще раз мясо — на завтрак, обед, ужин и в качестве кофе-брейка на конференции. Особо роскошной считается верблюжатина, — тут его слегка перекосило, — а повседневно, так сказать — баранина, козлятина и мясо сарлыка.

— Это кто такой?

— Это такой огромный мохнатый бык с метровыми острыми рогами. Страшная машина, я вам скажу! Каменные стены не замечает, проходит насквозь!

Мы еще немного пообсуждали методы приготовления мяса в оркских традициях, после чего я рассказала Дэну о загадочной баронессе и лакее.

— Слушай, как тебе удается натыкаться на нужных людей? — удивился Дэн. — Ведь не первый раз уже тыкаешь пальцем и попадешь в десятку!

— Не знаю… как-то само получается…

— Я полагаю, — вмешался мэтр Корстон, — что это и есть истинный талант госпожи фон Бекк — интуиция. Причем, как мне кажется, в ее интуиции присутствует небольшая магическая составляющая, не так ли?

Я задумалась.

Ну да, пожалуй, он прав — с самого детства я почти всегда угадывала, как нужно бросить мячик, чтобы попасть в противника в игре. И в школе всегда выучивала именно тот вопрос, который мне задавали на экзамене. И люди, да — хоть тот же Норберт, которого я встретила совершенно случайно.

— Наверное, да. Но разве это что-то меняет? Дэн, а вы сможете разобраться с лакеем и баронессой, не привлекая Лили. Девочка очень боится.

— Ну, в крайнем случае, поговорим с ней приватно. Лакея — как его, Бенсона — мы возьмем без проблем, а он уж запоет, как соловушка, и про баронессу все расскажет, чтобы обвинение в убийстве переложить на нее.

Здесь мэтр Корстон решил повернуть тему разговора:

— Скажите, госпожа фон Бекк, вы сказали, что ощутили возвращение магических способностей совсем недавно, так ведь?

— Да, недели три назад. Собственно, я ничего не ощутила — просто случайно воспользовалась заклинанием копирования, мне нужно было несколько рецептов из «Ma nin antatyё I yulma miruvorё». На автомате, понимаете?

— Ага… а то кольцо, которое вы мне отдали, у вас уже к этому моменту было?

— Нет. Я нашла его дня через два после… Вы думаете, магические способности могли бы проснуться под его воздействием?

— В том-то и дело, что с этим кольцом все пока неясно. То есть, теперь ясно, что не оно подействовало на вас, зато непонятно, что же вам так помогло. Было бы очень важно это выяснить, как вы понимаете, есть маги, утратившие способности. Если бы мы могли им помочь…

— Я об этом думала. Но вот, правда — ничего не произошло в моей жизни такого, что бы могло спровоцировать пробуждение магии. Я ничего не меняла, на тот момент даже никакие новые люди рядом не появлялись. Ну, пряности новые покупала — так я этим постоянно занимаюсь…

— Странно… Может быть, какие-то известия?…

— Ой! — я схватилась за медальон святой. — Я же письмо от бабушки получила!

— Так-так! И в нем было что-то необычное?

— Там было вложение, — медленно произнесла я. — Отдельный листок с тремя фразами на высоком квенья. Бабушка в письме написала как-то невнятно, мол, это нужная вещь, прочти вслух, когда будешь одна.

— И? — мэтр Корстон наклонился над столом, блестя глазами.

— Я прочла. Листок сразу вспыхнул и рассыпался, а я обо всем забыла. И вспомнила вот только сейчас, когда сосредоточилась на этом. Но все равно те три фразы не вспомню даже под угрозой казни…

— Очень интересно. — Мэтр рассеянно глотнул из стакана и поперхнулся. — Боже мой, что это?

— Ну, уж не оркская арака! — рассмеялся Дэн. — Это благороднейший ячменный aqua vitae никак не менее чем восемнадцатилетней выдержки. И скажу вам, Корстон, что таким aqua vitae, вас нигде более не попотчуют, кроме как в «Оленьем роге».

— Мэтр, а что с тем кольцом все-таки? Неужели ничего не удалось определить? — снова влезла я с вопросом.

— Пока мало что понятно. Очень необычно сплетены заклинания, которые в кольцо загружены. Некоторые из них вообще считались абсолютно несочетаемыми.

— То есть?

— Ну, считалось, что невозможно загрузить в один артефакт, например, заклинание защитного круга и заклинание ожога при прикосновении чужого.

— А здесь?..

— А здесь, как я уже сказал, совершенно разнополярная начинка! И еще одно — мы никак не можем вычислить мага, который это сделал. Слепок ауры мастера на кольце мы видим совершенно четко, только у нас нет такого слепка в архиве за последние пятьсот лет.

— Получается, что это или незарегистрированный маг, или кто-то старше пятисот лет! Такое бывает? — вмешался Дэн, очень внимательно следивший за дискуссией.

— В общем, пока ничего не могу сказать толком, — завершил разговор мэтр Корстон. — Мы работаем.

У меня осталось от этого разговора очень сильное ощущение недоговоренности. Причем недоговаривали все трое — я, например, умолчала не только о том, что высокому квенья я научилась вовсе не в монастырской школе. Нет, там, разумеется, давался курс, как и положено для девушек из хороших семей — но только низкий вариант языка, используемый для неофициальных разговоров. А вот тот высокий эльфийский квенья, от которого холодеют кончики пальцев и по спине маршируют мурашки, тот язык, который используют для магии и дипломатических нот, я выучила, когда гостила в Серебряном лесу у дедушки. И почерк на сгоревшем листке я узнала — почерк моего деда, лэрда Эоринариэля, верховного мага королевства эльфов. Да и о пятисотлетних магах я кое-что могла бы сказать — например, госпожа Лавиния Редфилд, родная прабабушка нашего Норберта, по некоторым ее оговоркам, заканчивала магическую Академию еще при правлении славного короля Родерика II — а тот, между прочим, умер в году 1688 от Открытия Дорог. Больше пятисот лет назад, вот как!

Так что не знаю, о чем умолчал Дэн и не стал рассказывать мэтр Корстон. Наверное, о многом — они лица официальные.

Настал момент оформления собственности на соседний участок.

Утром мы с Норбертом отправились к солиситору, где нас уже ожидал представитель нынешнего владельца дома. Неугомонный маркиз увязался за нами, дав честное слово не становиться видимым без острой необходимости. У меня были серьезные сомнения в том, что мы одинаково понимаем острую необходимость, но избавиться от него все равно не было возможности.

Бумаги были подписаны быстро, но сам процесс нотариального оформления покупки недвижимости можно было бы в известной степени сравнить с процессом родов. По продолжительности и мучительности. Но, наконец, все формальности были соблюдены, договор скреплен магической печатью столичного Департамента недвижимости, агент получил свой чек — и мы с Норбертом оказались владельцами старого дома с привидением и заросшего участка. Поправка: очень нужного нам старого дома с привидением и прекрасного большого участка практически в самом центре Верхнего города.

Это надо было отметить.

И мы отметили, забравшись в кабинет Норберта и открыв заветную бутылку пятидесятилетнего келимаса. Маркиз Делиньяк, по понятным причинам, келимас не потреблял, но в разговоре принял живейшее участие, с удовольствием сказав немало нелицеприятного об именитых гостях ресторана. Нет, просто удивительно, сколько гадостей может узнать о вас бессовестное привидение!

После келимаса я с чистой совестью сказала, что работать нынче не в состоянии, пряности у всех на сегодня есть, а я пошла отсыпаться — что и было мною с блеском проделано. Правда, проспала я всего часа три, и вечером решила заняться нашей загадочной баронессой Макмердок. Ведь, помимо естественных и популярных средств добывания информации (сплетни и слухи), есть еще и замечательная Сеть, и в ней поисковая система HirSaila («искать мудрости» на низком квенья).

Я набрала в поисковой строке «баронесса Макмердок» — и мне высыпался длинный перечень ссылок, в основном на газетные статьи примерно пятилетней давности. Ну, да — по словам Лили именно тогда баронесса вызвала неудовольствие королевы.

Почитав статьи, я с отвращением закрыла поисковик — удивительно, как большинство газетчиков способно превратить в… ээээ… конечный продукт жизнедеятельности любую, даже самую невинную историю. А в историях баронессы не было никакой невинности — много лжи, мелкой подлости и никчемушних адюльтеров.

Но главного я пока не нашла, а именно, какой-то связи между баронессой Макмердок и Норбертом Редфилдом. Придется спросить его напрямую.

Неудобно-то как!

И не говорите мне, что спросить как раз удобно, а искать в Сети информацию о человеке совсем наоборот! Я и сама иногда так думаю…

Глава 24

Пятница и суббота всегда были днями адскими, но на эту пятницу был намечен визит в «Олений рог» главной дамы-патронессы грядущей благотворительной недели, иначе говоря — ее величества королевы Клотильды. Инкогнито, разумеется — но я думаю, только самая ленивая мышь в соседней сырной лавочке не знала, почему весь наш тихий бульвар запружен «прогуливающимися» в штатском.

Само собой, все столики были заранее расписаны между придворными — за вычетом тех, которые отвели на долю службы безопасности.

Само собой, все блюда пробовались поочередно Фредом, Норбертом, королевским магом и майором Паттерсоном.

Разумеется, скатерти и фартуки официантов, как и куртка, и белоснежный колпак Фреда, были накрахмалены до хруста, букеты обновлены за полчаса до открытия, серебро начищено; хрусталь, даже в хмурый ноябрьский день, сверкал так, что глазам было больно.

В общем, предпарадная лихорадка пронеслась через «Олений рог», не оставив в покое никого.

Мы с Норбертом и поварами несколько дней спорили, какие блюда поставить в меню для высочайшего посещения — самые популярные? — так не исключено, что ее Величество пробовала их в исполнении Дэвида, многое в нашем меню осталось от него. Самые неожиданные? — а кто знает, какие у нее пищевые фобии? И ладно бы просто аллергия на жареный лук, как у одного нашего постоянного клиента, а если просто не нравится ей какой-то вкус или запах? Об этом Гвендолен никак не могла бы меня предупредить, хотя я пару вечеров пытала ее расспросами о предпочтениях королевы.

В результате было решено остановиться на золотой середине, и меню пятницы выглядело так:

Холодные закуски

— салат из четырех видов помидоров с оливковым маслом и свежей зеленью

— салат из запеченных баклажанов с петрушкой и козьим сыром

— севиче из белой рыбы

— устрицы

— ростбиф с яблочным чатни

— тартар из говядины

Горячие закуски

— фуа-гра с джемом из инжира и свежей зеленью

— жареные колбаски из дичи

— жареный камамбер с брусничным вареньем

— лисички в сметане

Супы и первые блюда

— консоме

— суп из белых грибов

— чаудер

— тыквенный суп-пюре со сливками

— ризотто с трюфелями

Основные блюда

— камбала в сливочном масле с лимонным соусом (миньер)

— барабулька с виноградными листьями

— утиная грудка с джемом из инжира или апельсиновым джемом

— жареный цыпленок, фаршированный сушеными абрикосами

— королевская оленина

— телячьи котлеты «Софи» с трюфельным соусом

— пилав по-маргилански

Десерты

— шоколадный фондан с соусом из манго

— липкий финиковый пудинг с карамельным соусом

— сырное ассорти с медом и орехами

— чернослив с начинкой из лимонного крема

— «Зеленые аллеи»

Решили не подавать эльфийских блюд, кроме «Зеленых аллей». Пока что все они удаются Фреду хуже, чем Дэвиду — а зачем нам сравнение не в нашу пользу. Рецепт же пилава привез мэтр Корстон из оркских степей, расхвалив это блюдо чрезвычайно. Хаким был в восторге — он вырос в тех краях, вроде бы даже какая-то часть оркской крови у него была, и пилав любил с детства. Норберт опробовал приготовленную Хакимом экзотику и дал добро на подачу нового блюда в день Д. Конечно, пришлось поломать голову (и ноги) с пряностями, но я добыла все, что полагалось по прописи, даже совсем уж небывалую на нашей кухне черную зиру из Парса.

Я посмотрела на экран, отражающий камеру наблюдения в главном зале.

Да, я забыла сказать, что Норберт решил вывести камеры наблюдения не только к себе и на стол метрдотеля, но и в мою комнату. Разумно, мне кажется — случись что, кто-то из троих (не считая маркиза Делиньяка) заметит.

Главный зал был забит битком. За одним из столов я заметила Гвендолен еще с одной дамой и двумя кавалерами; за другим внезапно увидела графа Вальдруна с дамой. Сердце мое ухнуло в пропасть… и я вдруг ужасно огорчилась. Зачем он пришел вместе с королевской свитой, да еще и не один?

И колокольчиков сегодня не было…

Ее величество королева Клотильда появилась, как и было оговорено, ровно в девять, в компании двух фрейлин. Джонатан отвел их в кабинку и подал меню. Мне было очень любопытно, что же выберет ее величество; честно говоря, мы в ресторане даже держали пари — я, например, была уверена в консоме и телячьих котлетах, и даже поставила золотой. Впрочем, это для нас событие и день Д, а для королевы, наверное, обычный ужин, просто не в своей малой столовой, а в городе…

Джонатан вернулся на кухню с заказом. Все столпились вокруг его волшебного блокнота, исписанного закорючками. Такой жуткий почерк я встречала еще разве что у врачей-немагов, только аптекари и разбирают…

— Ну? — озвучила общий вопрос Майя.

В голосе Джонатана, объявляющего меню, звучала торжественная медь.

— Для ее величества — салат из помидоров, консоме, пилав и… — еще и паузу сделал, зараза! — липкий пудинг!

— Ага, я выиграла! — Майя сделала не очень приличный жест и заплясала по кухне.

— Еще бы тебе не выиграть, — пробурчала я под нос, — если ты ставила только на свой липкий пудинг… Ладно, дорогие мои, давайте-ка работать! Нехватало еще, чтобы сегодня случился прокол!

— Да не волнуйся, Лиза, все давно на мази, уже начинаем подачу.

Около полуночи ее величество элегантно поднялась из-за столика и, любезно кивнув Джонатану, отправилась к карете. Можно было расслабиться и выдохнуть…

Глава 25

Суббота тянулась, как капля переваренного варенья.

Вальдрун не объявлялся. Не присылал цветов. Экран коммуникатора оставался пуст и темен.

Оказывается, страдания героинь романтических комедий, которые показывают по головидео, довольно болезненны изнутри.

Нет, не подумайте, что я бездельничала — градус интереса к нашему ресторану в светском обществе после визита подскочил до вулканической температуры. Повара метались по кухне втрое быстрее обычного, и все равно не могли угнаться за спросом. Мы затянули шатром из толстой ткани, по примеру оркских ковровых тканей, нашу летнюю веранду и поставили там обогреватели. Поддержка каждого из десяти обогревателей стоила восемнадцати золотых в день и часа работы мага в ранге ординатора седьмой степени, но это дало нам двадцать пять новых столиков. Четыре новых официанта — и Лили в том числе, — включились в обслуживание, и тоже не успевали.

— Может быть, мы пошли по неправильному пути? — спросила я у Норберта, сдувая с носа прилипшую прядь волос — в очередной раз мне пришлось подключиться к нарезке овощей. Пилав стал суперпопулярным блюдом, а морковку для него можно только нарезать ножом на тонкие палочки определенного размера. Хаким надо мной только посмеялся, сказав, что на базаре в его родном Маргилане пожилые орчанки нарезают морковку огромными ножами с такой скоростью, что и нож не разглядеть…

— Что ты имеешь в виду? — Норберт тоже не сидел в кабинете за рюмкой келимаса — он нарезал ростбиф.

— Я где-то читала про ресторан, которым был знаменит свой труднодоступностью. Вроде бы там была только летняя веранда, и ресторан работал, соответственно, только в теплую погоду, когда не было дождя. Они могли задирать цены как угодно, потому что поужинать в этом ресторане было признаком исключительности.

— Хм… Идея, конечно, привлекательная. Особенно сегодня. — Нож соскочил, и Норберт помянул темного и всех его приспешников. — Но все же мне это не кажется правильным. Мы хорошо готовим, и именно поэтому к нам идут.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Иди-ка ты умойся и передохни немного. По-моему, морковки хватит уже на десять порций…

Я и в самом деле бросила проклятую морковку, умылась холодной водой, заварила ромашку, сказала «Ringa!» для охлаждения настоя и положила себе на глаза компресс. Вытянув ноги и откинув голову на маленькую подушку, я сидела в плетеном кресле и думала… нет, вовсе не о графе Вальдруне, и не о цветах, которые сегодня так и не принесли. Я представляла себе во всех красках, как будет выглядеть зал во втором здании «Оленьего рога» — деревянные гладкие стены, легкие шелковые портьеры, золотистые скатерти — и было мне хорошо. Именно это вИдение мне предстояло донести в понедельник до Норберта и мастера-архитектора, с которым мы должны были встретиться в свой единственный свободный день.

С другой стороны, если бы мне хотелось свободных дней, я бы могла вообще не работать.

Уехала бы в Серебряный лес к дедушке, поучилась эльфийской магии всерьез. Или еще дальше — в Сиам, к родителям. Там бы ничего не делала, ну, разве что собирала жуков с ананасовых кустов. Или они растут на траве, эти ананасы. Никогда не видела… Вот особенно большой жук сидит на листе — нет, это не жук, это кольцо с сердоликом, как у баронессы, только живое и с лапками.

— Лиза! — негромкий голос вырвал меня из начинающегося сна.

— А? — я вздрогнула и села, срывая с глаз подсохшие компрессы.

Майя смотрела на меня с веселым сочувствием.

— Иди-ка ты домой!

— А что, все кончилось?

— Гости разошлись, все убрано, вымыто и подготовлено на завтра. Пойдем, кэб уже ждет, я тебя довезу и поеду к себе.

— Ох, такая чушь приснилась… Хорошо, что ты меня разбудила! Не знаешь, Дэн не приходил? — ну да, я хотела задать другой вопрос, но сумела удержаться.

— Приходил, поужинал, посмотрел, как ты спишь, и будить не стал.

— Ну и правильно. Значит, ничего срочного не было.

Дверь в мой дом была распахнута и покачивалась на осеннем ветру. Мой любимый придверный коврик, зачарованный заклинанием чистоты, мой коврик, который обнимал ваши ботинки и вытирал их, пока вы разувались — лежал в стороне, словно дохлая кошка. Все механические замки были сорваны словно рукой горного тролля; магические я даже проверять не стала.

Мы с Майей переглянулись, сделали пару шагов назад, и я достала коммуникатор. Бедный майор Паттерсон, опять ему не удастся выспаться!

Несмотря на весьма поздний час (а было уже почти половина четвертого утра), Дэн был бодр и деятелен; судя по картинке за его спиной, он проводил ночь выходного дня в боулинге.

— Рассказывай! — распорядился он, двигаясь к экипажу.

— Дверь взломана, дальше я не пошла.

— Правильно. Ты там одна?

— Нет, Майя пока не уехала.

— Правильно, — повторил он. — Попроси ее пока не уезжать, я скоро буду.

Он и в самом деле появился быстро, не прошло и десяти минут, а ведь в Верхнем городе ни одного боулинга нет! Из экипажа, кроме майора Паттерсона, выскочили Торстен Хангервуд, знакомый мне маг-эксперт следственного отдела и совсем юный сержант Доббинс, стажер при Службе безопасности. Хангервуд послал в дверной проем поисковый импульс, прислушался и сказал:

— Внутри на первом этаже пусто, можно войти. Наверх пока не поднимайтесь, я проверю.

«Пока» растянулось на добрых полчаса; майор тем временем осмотрел прихожую, посадил нас с Майей в гостиной, оставил сержанта вроде как нас охранять и пошел обследовать первый этаж. Гостиная была разворочена так, словно по ней прошел торнадо, причем торнадо с длинными железными когтями. Сорванные обои, вывороченные ящики секретера, разбитые вазы, книги с вырванными страницами… К горлу подступил комок: зачем они так? Хотели запугать? Можно было так не стараться, я уже напугана до полусмерти, зубы не стучат только потому, что я боюсь разжать их, а то зареву. Даже в Косом Треугольнике мне не было так страшно, потому что, оказывается, даже в моем собственном доме я не нахожусь в безопасности. Майя молчала, сжимая мне руку.

Дэн вошел широким шагом, кивнул сержанту и сказал:

— На кухне тоже все вверх дном. Сильно ты кого-то задела, Лиза.

Я втянула воздух, пытаясь ответить, помотала головой.

— А наверху?…

— Да то же самое. Кабинет и спальня вверх дном, гостевые не тронуты. Тебе надо, пожалуй, собачек завести.

— Ты думаешь, это может повториться?

— Мы не знаем, что они искали. И не знаем, нашли или нет.

— Я думаю, они искали то кольцо, которое я нашла в Косом Треугольнике. Просто потому, что все остальное появилось здесь давно, больше двух лет назад точно. Ну, может, какие-то тряпки новые, но вряд ли это их интересовало. Но, мне кажется, никакое кольцо не стоит таких усилий!

— Возможно. Возможно, кольцо… — пробормотал Дэн задумчиво. — В любом случае, сегодня тебе нельзя оставаться в незапертом доме.

— Лиза переночует у меня. И вообще, — она кивнула мне, — можешь жить у меня сколько угодно, гостевая спальня в твоем распоряжении. Мне только веселее будет.

— Сделаем так, дамы, — Дэн встал. — Я оставлю здесь сержанта и наряд городской стражи — Доббинс, приползли они, наконец?

— Так точно! — браво отрапортовал сержант.

— Зови командира!

Командиром патруля был бравый гном. Странно, вообще говоря — обычно гномы не нанимаются в человеческие войска; если уж они существуют вне Подгорного царства, то работают в банках, занимаются ювелирным или кузнечным ремеслом. Но из любого правила можно найти исключение, и данный патруль возглавлялся все-таки гномом.

Майор Паттерсон распорядился — подчиняться сержанту во всем, никого не впускать и не выпускать, ждать его, майора, и повернулся ко мне.

— А что-то я не вижу вашего Делиньяка?

— А точно! — я переглянулась с Майей. — Он должен был усечь, еще когда они дверь начали взламывать, и примчаться в ресторан. А он не появлялся сегодня вообще.

— Вообще говоря, странно беспокоиться за призрака, — пожала плечами Майя. — Что с ним могло произойти?

— Могли развеять. Могли запереть в фиал. Могли ограничить в появлении, скажем, чтобы оставался только на месте смерти. Если сильный был маг — а замки твои магические срывал сильный маг — то маркизу не повезло.

— Ужас, — искренне сказала я. Маркиз мне нравился.

— Ладно, это мы будем выяснять завтра. Сейчас ты едешь к Майе, завтра ночуешь тоже там, а я вызову бригаду для уборки. Нет, не возражай! Потом ты можешь сама перемыть все чашки и что захочешь, но разбирать это свинство самой тебе не нужно.

Глава 26

Призрак маркиза Делиньяка был, как и предположил майор Паттерсон, заперт в той спальне, где умер сорок два года назад.

Меня это обрадовало. В самом деле, я к нему очень тепло стала относиться, и, странным образом, именно призрак служил для меня некой привязкой к нормальной реальности.

Маркиз отчаянно ругался, зависая над разваливающейся кроватью, но вылететь из круга не мог.

— Госпожа фон Бекк! Лиза! Как же я счастлив вас видеть!

— Маркиз, слава богам, что все наши самые ужасные предположения не сбылись! Как это с вами произошло?

— Ну, вы знаете, что я периодически проверяю четыре здания — это, ресторан, ваш дом и дом барона Трогайра.

Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить, что барон Трогайр — это титул Норберта.

— Да, — я подбодрила его кивком, пока мэтр Корстон изучал паутину заклинаний, привязывающих призрака к месту. Я эту паутину могла увидеть магическим зрением — красные, золотые, тускло-синие нити, — но распутывать не полезла бы ни за что.

— Я уже говорил, что видел пару раз возле вашего дома странных, неуместных личностей, которые за ним вроде бы следили. И нынче ночью снова увидел. Ну, я, конечно, был в невидимом состоянии, подлетел поближе, чтобы послушать, о чем они говорят — и тут меня словно скрутило и потащило. Поверите ли, в первый раз в жизни упал в обморок. — Тут маркиз понял, что говорит что-то не то, сконфузился и быстро продолжил. — Я имею в виду, потерял сознание… Ну, в общем, перестал соображать. Я пришел в себя уже прикованным к месту.

— А вы не видели лица того, кто вас, как вы выразились, скрутил? — спросил майор Паттерсон, напряженно следящий за манипуляциями мэтра.

— Видел! И это было самое странное! У него было мое лицо! Мое собственное лицо!

— Все! — объявил мэтр Корстон. — Попробуйте изменить положение в пространстве, Делиньяк!

Маркиз исчез. Мне даже показалось, что из-под его призрачных ботфортов посыпались искры. Через мгновение он вернулся и с восторженным воплем бросился обнимать мэтра. Ну, то есть, попытался обнять, опять сконфузился и немного обиженно сказал:

— Я с вами себя снова чувствую живым…

— Все, господа, я вас покидаю. И так уже я занимаюсь вашими делами чуть ли не больше, чем королевскими.

— Спасибо, мэтр. Но вы сами понимаете — если в Люнденвике завелся маг, способный на такие фокусы, то он угрожает уже не конкретным гражданам или заведению, а безопасности государства! — сказал Дэн.

Я добавила:

— В любое время мы ждем вас в «Оленьем роге» на ужин!

— Да ладно! — хмыкнул Корстон и исчез в открывшемся портале.

— Ну, хорошо, — Дэн повернулся ко мне. — Что мы будем делать с тобой?

— Знаешь, есть у меня одна идея. Если не пройдет — будем думать дальше.

Вообще-то я еще утром, после практически бессонной ночи, отправила магического вестника в Серебряный лес. Мэтр Корстон, конечно, маг и архимаг — но все-таки опыт лэрда Эоринариэля лет на триста-четыреста больше.

И перед началом работы я имела удовольствие увидеть глаза Джонатана, прибежавшего ко мне в комнату со словами:

— Два стола зарезервировали для эльфийского посольства! На девять персон!

Глаза были — что называется, как мельничные колеса.

Эльфы появились минута в минуту, в восемь вечера. Девять экземпляров. Ну, посланника и его секретаря мы знали, они уже ужинали у нас пару раз — а вот остальные лица были новые. Я посмотрелась в зеркало, правдиво отразившее покрасневшие глаза, тусклые волосы и сухую кожу, и решительно попросила Майю привести меня в порядок. Ей хватило пятнадцати минут, и, когда одна из официанток — та самая Лили, трепещущая от восторга — пришла позвать меня к гостям, мне уже сам Темный был не брат.

Как выглядят эльфы, все, я полагаю, знают. В общих чертах.

На самом деле, пока не увидишь представителя дивного народа, невозможно себе даже представить этого совершенства черт, движений, мягкости голоса… Смотрелись все они — и мужчины, и женщины — лет по двадцать — двадцать пять. Ужас! Мой собственный дедушка выглядит моложе меня!

Я вежливо раскланялась и опустилась в кресло, подставленное мне кем-то из официантов.

— С радостью я приветствую Серебряный лес в этом доме! Надеюсь, мы сумеем доставить вам радость.

— Здравствуй, дитя! — одна из женщин погладила меня по плечу — высокая леди с золотыми волосами и зелеными глазами. Ее я помнила — леди Лауриннэль; когда-то, когда я гостила у дедушки, именно она стала учить меня высокому квенья. — Твой родственник попросил нам помочь, и мы здесь. Расскажи нам, что здесь происходило.

Не буду утверждать, что было легко пересказать всю длинную историю приключений моих и ресторана на квенья, пусть даже и низком, бытовом варианте языка. Но я справилась. Только иногда смачивала горло виноградным соком.

Дослушав мой рассказ, мой… лэрд Эоринариэль кивнул:

— Хорошо, дорогая, мы услышали твой рассказ. Иди, отдохни, мы пока будем ужинать, и обсуждать, чем можем тебе помочь.

С ума сойти — неужели эльфы будут есть блюда людской кухни?

Оказалось — да, и еще как.

Вообще-то, рассказы о том, что эльфы не едят ничего, кроме растительной пищи, да и ту не сеют, не пашут и не готовят, а выращивают прямо на кустах, проходят по категории «враки обыкновенные». Едят они и мясо, и рыбу, с большим удовольствием. Другое дело, что они очень умеренны в пище вообще, мало пьют вино (хотя ценят хорошие вина!) и почему-то совсем не едят шоколад. Вот такая расовая аллергия.

Поглядывая на экран камеры наблюдения, я смешивала пряности для яблочного чатни — зерна желтой горчицы, корицу, имбирь, душистый перец. Подумала, и добавила еще немного порошка жгучего перца: зима на носу, вот и будем согревать замерзших гостей.

Эльфы закончили ужин и сидели в креслах, допивая бутылку розового вина. Я видела, как к ним подошла сперва Майя, поговорила о чем-то и убежала раскрасневшаяся. Затем настал черед Норберта и, видимо, разговор был уже по деловой части — один из эльфов поднялся и вместе с Норбертом пошел к кабинету. Потом лэрд Эоринариэль — ну, не поворачивается у меня язык назвать его дедушкой! — подозвал Джонатана. Ага, вот это, видимо, за мной.

— Элизабетта, я доволен! — объявил лэрд Эоринариэль на прекрасном всеобщем языке, когда я вновь села в кресло. — Дела у вас ведутся разумно, и пока все неприятности можно считать идущими на пользу. Ну, за исключением истории с разорением твоего дома. Там еще не сделана уборка?

— Не знаю, я еще там не была сегодня. Наверное, только начали.

— Где ты ночуешь?

— У подруги, Майи. Вы с ней только что говорили.

— Если хочешь, ты можешь переночевать в апартаментах Посольства.

— Спасибо… пожалуй, нет. Мне жаль, что я не смогу предложить вам моего гостеприимства.

— Это не страшно. Хорошо, девочка, тогда завтра в двенадцать я жду тебя в Посольстве, чтобы все обсудить. А пока вот, возьми.

В руку мне опустился медальон в виде переплетенных стеблей лилий, висящий на тонкой золотой цепочке. Явственно чувствовалось, что это сильный магический артефакт.

— Это защита от большинства известных заклинаний, — сказал лэрд Эоринариэль, — и, кроме того, если будет происходить что-то не то, я сразу почувствую. Надень сразу и не снимай. Если его с тебя кто-то снимет насильно, я тоже почувствую.

— Спасибо, — я склонила голову.

— И еще одно: я был бы рад, если бы ты называла меня менее официально.

— Дедушкой не могу! — в ужасе сказала я.

Он рассмеялся.

— Когда-то твоя мама называла меня Риэль. Так пойдет?

— Хорошо… Риэль.

— Тогда до встречи завтра.

Одним гибким движением он поднялся из-за стола.

Глава 27

Утром за завтраком Майя поглядывала на меня так загадочно, что я не выдержала:

— Говори.

— Что говорить?

— Удивление вышло ненатурально, — ответила я сурово. — Рассказывай, что хотела, я же вижу, что ты сейчас лопнешь.

— Ну-у… — Она потерла пальцем край стола, внезапно страшно заинтересовавшись небольшим пятнышком. — Ну, в общем, не будешь ли ты возражать, если я… если мы… в общем, если мы с Дэном. Вот.

— Ого! Когда ж вы успели? — сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. — Нет, конечно, я буду только рада. Почему я должна возразить? Дэн — друг моего детства, почти брат. Я бы с ним ничего не могла завести ни при каких условиях, это бы какой-то инцест получился! Но как же вы так умудрились, что я ничего не заметила?

— Так ты занята была! — Майя рассмеялась. — У тебя — то бандиты, то граф с букетами колокольчиков…

— А, — я махнула рукой, — Колокольчики звенят вдали. Не появляется он, да и я как-то подостыла. Вот сейчас разберемся со всеми напастями, возьму отпуск надолго и поеду к родителям в Сиам. А там море, жара, загорелые красавцы в шортах…

— Боюсь тебя огорчить, но, по слухам, самый крупный из тамошних красавцев ростом тебе по плечо. В лучше случае.

— Незадача… Ну, тогда отправлюсь в Серебряный лес. Найду себе эльфа помоложе, и…

— А кстати об эльфах! — перебила меня Майя. — Колись быстро, кто он такой?

— Ты о чем? — ненатурально удивилась я.

— Я об эльфе, с которым ты вчера долго разговаривала, и который тебе подарил висюльку — вон ту самую, что у тебя на шее.

— А-а… Ну видишь ли, это не висюлька. Это защитный артефакт. А лэрд Эоринариэль мне родственник. Дедушка.

— Да ладно! Он выглядит моложе тебя!

— Ну, он же эльф, а не гном! Представляешь себе, как бы я выглядела, если бы моим дедом был гном?

И мы дружно захихикали…

В поместье, предоставленное его величеством эльфийскому посольству, я приехала минут на десять раньше. Во-первых, как я уже говорила, я вообще не люблю опаздывать, во-вторых, эльфы страшно нетерпимы к любым неточностям. Риэль ждал меня в зимнем саду. Вокруг цвели серебряные и золотые хризантемы, вились лианы, а уж ароматы какие витали! Легкие плетеные кресла с полосатыми подушками, такой же плетеный столик, на нем кувшин с лимонадом и два стакана. Присаживайтесь и беседуйте.

Я поцеловала его в щеку и села в кресло.

— Добрый день!

— Здравствуй, дорогая. Ты очень торопишься?

— Нет, я сегодня не работаю, ресторан закрыт. А что?

— Разговор получается довольно долгий, а потом я бы хотел тебя кое-чему научить.

— Хорошо, я готова. А скажите…

— Скажи. Мы же договорились.

— Скажи, да… Скажи мне, это ты мне передал через бабушку заклинание, которое восстановило мои способности к магии?

— Да. И, как я вижу, помогло, не так ли?

— Помогло. Правда, она изменилась — я не знаю, как это объяснить, но у той магии, которой я теперь могу пользоваться, другой вкус и запах.

— Конечно! Дело в том, что это заклинание полностью разбудило в тебе эльфийскую кровь. А значит, и магические возможности, присущие нашей расе.

— Здорово…

— Я вчера говорил с этим юным магом…

Признаться, я несколько удивилась. Вчера в ресторане он мог поговорить только с мэтром Корстоном, сорокалетнего королевского мага трудно назвать «юным».

— Да-да, я имею в виду Вильгельма Корстона — в конце концов, он младше меня в дюжину раз, так что я могу назвать его юным магом. — Риэль улыбался. — Должен тебе сказать, что если он не остановится в своей работе, то через пару десятков лет сможет посоперничать со мной, по крайней мере, в области водной и воздушной магии. Ну, и рунной, возможно. Так вот, мы с ним определили, кто поддерживает ваших оппонентов магически. Конечно, Корстон не мог этого знать — ранние архивы Ковена хорошо спрятали во время последней войны со степью. Так хорошо, что и найти не смогли…

— Последняя война со степью — это почти пятьсот лет, так ведь?

— Да, если быть точным — четыреста девяносто три года.

— Ого…

— А маг-некромант, который сделал кольцо-артефакт, а затем так обидно спеленал вашего призрака… Кстати, чья была идея использовать призрака в качестве охраны объекта?

— Норберта, — созналась я. — Я в первый момент его испугалась.

— А потом?

— А потом он оказался таким симпатичным, что я вообще стала забывать, что он — неживой. По моему, так еще поживее некоторых!

— Да, я тебя понимаю. Так вот, тот некромант, он взял себе имя Герберт Рэйвенвуд, участвовал в войне на стороне степи.

— А настоящее имя мы знаем? Просто любопытно, зачем ему понадобилось менять…

— Да обычно имя, Джеймс Симмонс. Но ему хотелось, чтобы звучало пострашнее — поэтому он взял себе имя в честь Герберта Аурильякского, ну, а Рэйвенвуд… — он сделал рукой жест, выражающий пренебрежение. — Он окончил Академию и довольно быстро стал магистром, а потом заинтересовался некромантией. В то время некромантия была под категорическим запретом — и маги, и жрецы считали ее противной человеческому естеству. И Герберт ушел в степь. Он учился у оркских шаманов, и, как я понимаю, успешно.

— А разве это возможно? У них же магия совершенно другая, не управление нитями, а вызов духов?

— Не совсем так, не совсем… — Риэль посмотрел на меня с сомнением. — Знаешь, это слишком большая тема. Я рад, что тебе интересно, но давай договоримся — я не могу остаться в Люнденвике надолго, еще день-два. Приезжай в Серебряный лес. Тебе в любом случае нужно учиться управляться с новыми способностями, не ограничиваться же зажиганием фонарика.

— Хорошо, я постараюсь. Смешно, как раз сегодня говорила с Майей о том, что хочу уехать, когда это все закончится.

— Договорились. Так вот, возвращаясь к нашему некроманту. Когда был подписан мир со степью, он ушел оттуда и исчез из поля зрения на три века. А вернувшись, примкнул к Ночной гильдии. — Риэль рассмеялся и махнул рукой. — Я вижу, что у тебя на языке вертится вопрос. Спрашивай.

— Даже два вопроса. Нет, три. Первый — три века, это же очень много. Где он был, известно что-то? Второй — а почему его не судили после войны? Третий — наш Косой треугольник — это его рук дело?

— Он никого особо не интересовал — после войны нужно было многое восстанавливать, и тратить время на его поиски не хотелось. А потом о нем просто забыли. Говорили, что он пытался пройти к драконам, но не сумел преодолеть горы. Судить — так ведь никого не судили, кроме нескольких особо отличившихся в зверствах. Нельзя судить весь народ. — Он тяжело вздохнул и продолжил. — А Косой Треугольник, ты права, создал именно Герберт. Там все эти годы была база Ночной гильдии. Как я понимаю, именно сегодня королевская служба безопасности очищает район от воров и убийц, которые там благоденствовали.

— А некромант?

— А некромант сидит в Рэйвенайзе — видишь, как он себе фамилию выбрал, будто напророчил. Остался бы Джеймсом Симмонсом, может, стал бы главой Академии или Ковена. Вот тебе и влияние имени на судьбу! Ну, а поскольку кандалы из орихалка орки поставляют всем желающим, освободиться в ближайшее время его не удастся. Собственно, вчера мы с Корстоном и согласовывали технику заклинательной сети для его задержания.

— Ну и хорошо, — я вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает, по меньшей мере, один груз. — Значит, о главной проблеме я теперь могу не думать. А с тем, кто хочет разорить ресторан, мы, пожалуй, справимся!

— Я в этом уверен, — Риэль снова улыбнулся. — А теперь, если у тебя не осталось срочных вопросов, смотри и слушай…

Глава 28

Несколько защитных заклинаний, как и еще кое-что полезное из показанного мне Риэлем, я запомнила накрепко. Как показали последние несколько недель, ничто в этой жизни не может оказаться лишним…

Когда я дошла до своего дома, уже почти стемнело — ноябрь, день короткий, как воробьиный клюв. В доме горел свет, значит, уборщики продолжали работать. Хотелось надеяться, что они уже заканчивают.

План был такой: проверить, как убрались, потом связаться с Дэном и мэтром Корстоном и с ними вместе возобновить охранную сигнализацию. Выпить бокал вина и лечь спать. Поставлю коммуникатор на беззвучный режим, и пусть все желающие ждут утра.

Я возилась с ключом, застрявшим в замке калитки, когда голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть чуть ли не на полметра.

— Госпожа фон Бекк! — из густой тьмы под старой липой появилась мужская фигура. Я покрепче сжала в руке ключи, осознавая, что мой амулет отразит лишь магическое нападение, а вот нож или пулю никак. — Простите меня, неужели я напугал вас?

— Боже мой, Вальдрун! — выдохнула я, — Темный вас побери, и еще как напугали!

— Простите меня, ради всех богов! Я не сообразил. Просто я только что вернулся, даже не заходил к себе, чтобы умыться. Но мне так хотелось увидеть вас!

Я наклонила голову, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. Кажется, еще сегодня утром я говорила Майе, что остыла — ну, и зачем было обманывать лучшую подругу? Да и себя обманывать, если на то пошло…

И этот запах дубовой коры и свежей зелени так кружит голову…

— Рада видеть вас! Знаете что, пойдемте ко мне, раз уж мы стоим у дверей моего дома. Не обещаю ужина, но чаем точно напою.

— Госпожа фон Бекк, вы уверены?… ваша репутация…

— Оставьте, граф, ну кого волнует репутация взрослой женщины, работающей в ресторане? Я же не светская дебютантка! Да и они, по-моему, не блюдут так строго запреты столетней давности. Пойдемте!

Я распахнула калитку и пошла к двери дома. На крыльце уже стояли три женщины в рабочей одежде, видимо, их внимание привлек наш довольно громкий разговор.

— Добрый вечер, — кивнула я им всем сразу. — Вы закончили?

— Да, госпожа фон Бекк. В доме полный порядок, мы заодно прибрались и в гостевых спальнях, и шторы постирали, раз уж у вас большая уборка.

— Замечательно! Пойдемте, я выпишу вам чек.

— С нами уже расплатились, — покачала головой самая старшая. — Все оплачено в контору, как и полагается.

— А премия? — улыбнулась я. — От премии вы ведь не откажетесь?

Через несколько минут женщины собрали свои чемоданчики, оставили мне визитную карточку фирмы и ушли. Дом действительно был убран превосходно, буду пользоваться их услугами теперь. Все-таки заклинание уборки не дает такой тщательности, как это ни странно. Домового бы поселить, но их осталось так мало, что надежды на приобретение такого духа почти нет.

Вальдрун все это время бродил в кабинете вдоль книжных полок. Да, несмотря на повсеместное распространение воспроизведения текстов на коммуникаторах и на стационарных компьютерах, я держала любимые книги в бумаге, в старых деревянных книжных шкафах. Я люблю посидеть перед камином с бокалом вина или рюмкой келимаса, держа на коленях старую толстую книгу. Отдельная полка отведена в моем шкафу для кулинарных книг, старых и новых, с картинками и без. Даже прабабушкина записная книжка переплетена и стоит в общем кулинарном ряду, хотя читать ее почерк, как почерк любого врача, без дешифровальной машины невозможно.

— Ну как — чай, кофе? Еще могу предложить яичницу с ветчиной, больше еды нету, — спросила я, входя в кабинет. Больше ничего спросить не успела, потому что Вальдрун мгновенно оказался рядом со мной и завладел моими губами. Может быть, кто-то меня и осудит, но сопротивляться я не стала.

Много позже, в спальне, он спросил меня, накручивая на палец прядку моих волос:

— Ты на меня сердилась, что я так внезапно пропал?

— Не сердилась, — я оперлась локтем на подушку и посмотрела на него Глаза у него были полузакрыты, и на губах бродила улыбка довольного кота, получившего миску сметаны. — Я была огорчена и обижена. С другой стороны, ты вроде бы ничего и не обещал.

— Поверишь, у меня не было никакой возможности предупредить. Его величество отправил меня в срочную инспекторскую поездку в Зеленый Эрин, я сорвался, не заезжая домой. А код твоего коммуникатора остался дома…

— Инспекторскую поездку? — Я села на постели. — А я считала тебя…

— Светским хлыщом? — он усмехнулся. — Меня многие таким считают, а я обычно и не спорю. Но вообще-то я служу в королевском казначействе в должности генерального инспектора. И в Тару король послал меня, чтобы проверить расходование финансов по одному важному ведомству в этой части нашего королевства.

— Ну и?…

Он усмехнулся.

— Ну, и выяснилось, что высокородный лорд несколько раз перепутал кошелек фискального ведомства со своим собственным. И расплатился за пару побрякушек для хорошенькой певички деньгами, которые лорды королевства заплатили, как налоги со своих владений. Ему казалось, — глаза Вальдруна зло сверкнули, — что если он хорошенько запутает отчетность, то тупые чиновники, сидящие в Люнденвике, ни за что в жизни не сумеют разгрести эти его… мышиные следы. Теперь он будет по мере сил расплетать кокосовые веревки в южных владениях его величества, а его жена и дочь пойдут работать на соседнюю фабрику, потому что все его состояние будет конфисковано в пользу казны для возмещения ущерба.

— Ого, — сказала я с некоторым удивлением. — Я и не знала, что у нас так все сурово.

— Ну, вот конкретно эту историю, — рука его поползла по простыням, явно планируя пиратское нападение на мои незащищенные тылы, — вот именно эту историю завтра растиражируют все газеты. С именами и точными цифрами. Чтобы неповадно было!

И с недвусмысленными намерениями я была опрокинута на кровать.

По-моему, было далеко заполночь, когда наши желудки решили напомнить о своем существовании громким бурчанием.

— Ой, — сказала я и, кажется, покраснела.

— Ой-ой, — передразнил меня он. — Ты обещала мне яичницу и чай.

— Тогда вставай. Я даже дам тебе халат.

— Интересно, чей? — Он заломил правую бровь.

— Ничей! Я купила для подарка папе, думала, отправлю после Самайна… В упаковке и с ярлыком!

В халатах мы спустились в кухню, и тут я вспомнила, что так и не связалась ни с Дэном, ни с мэтром Корстоном. И значит, дом мой охраняют только те простенькие заклинания, которые я навесила войдя, чисто автоматически. Я посмотрела на часы — ну да, почти час ночи; кого бы то ни было беспокоить уже поздно.

— Что ты дергаешься? — спросил Вальдрун.

Вот интересно, как он это заметил — стоял-то спиной ко мне, выбирая в винном шкафу бутылку.

— Да тут произошла неприятная история… мне нужно было вызвать специалистов, чтобы заново поставили охранную сигнализацию, а сейчас уже поздно звонить.

— Какая история? — он внимательно смотрел на меня.

— Взломали дом, все перевернули… испортили, что могли… Собственно, после этого и уборку большую пришлось заказывать. Вообще, ты меня случайно застал здесь, я вчера ночевала у подруги, могла и сегодня туда пойти.

— Взломали механику?

— Все, и механические, и магические замки.

— Кто-то из магов смотрел?

— Конечно. Здесь был мэтр Корстон, королевский маг. Ты его знаешь, разумеется.

— Разумеется. — Он с досадой покачал головой. — Завтра в десять мне докладывать его величеству по результатам инспекции. И до этого нужно хотя бы сменить дорожную одежду на более приличный костюм. Темный, как неудачно!

— Да что ты волнуешься? Сейчас вызовем кэб, и доедешь до дома за десять минут!

— Лиза, милая! — он поставил бутылку и обнял меня. — Неужели ты думаешь, что я смогу уехать, оставив тебя одну в доме, куда уже один раз проникли какие-то мерзавцы?

Было очень уютно в его руках, и совершенно не хотелось, чтобы он уходил.

— Но…

— Кстати, — глаза его насмешливо сверкнули, — ты можешь спокойно называть меня Джеком. Я вижу, что у тебя каждый раз трудности выбора, как же ко мне обратиться. Так вот, Джеком меня называла мама.

— Хорошо. Джек. — Я покатала имя на языке. Получалось замечательно. — Ты же не маг, все равно охрану поставить не сможешь.

— Дорогая моя, я не маг. Я генеральный инспектор казначейства его величества, и никому бы не советовал на меня нападать. Ты даже представить себе не можешь, какая на мне защита.

Мне стало смешно. Ах, мальчики! Ну, как же не помериться, кто круче экипирован! А Вальдрун продолжил:

— Может быть, ты разрешишь мне остаться до утра? Я уйду в восемь, думаю, в это время никакой, самый отмороженный бандит, не решится нападать на дом в Верхнем городе.

Для полной ясности я ответила поцелуем…

Глава 29

Будить меня в восемь утра Вальдрун не рискнул, и я с удовольствием проспала до одиннадцати. Не знаю уж, как ему удалось так рано подняться, если учесть, что ночью мы почти не спали. На столе в кухне меня ждала картонная коробка — со сладостями, судя по виду, — и записка с несколькими нежными словами, подписанная инициалами Д.В. Я заварила чай и сунула нос в коробку — пахло орехами и медом. И еще какой-то незнакомой пряностью, как интересно!

В коробке оказались традиционные сладости из Эрина, действительно лесные орехи, сваренные в меду. Я полезла смотреть, что же еще присутствует в рецептуре, но действительность меня жестоко разочаровала: все надписи на коробке были выполнены на гаэльском. Ну и ладно, все равно очень здорово утром к чаю вот такие шарики вместо банальных бутербродов.

К обеду я дошла до эльфийского посольства — Риэль планировал сегодня вернуться в Серебряный лес, и мне хотелось с ним попрощаться.

Как и в прошлый раз, он ждал меня в зимнем саду, на столике были сервированы легкие закуски и знаменитые эльфийские сладости. Что-то у меня сегодня день проходит под кондитерским знаком, не иначе — вечером придется пробовать какое-нибудь новое изобретение Майи.

— Здравствуй, милая!

— Добрый день!

— Я не спросил в прошлый раз, как поживает Корнелия? Все еще сердита на меня?

— Если бы она увидела, как ты сейчас выглядишь, она бы и меня не простила никогда, только за то, что я с тобой разговариваю, — непочтительно фыркнула я. — А вообще неплохо, по-моему. Я давно их всех не видела…

— Это плохо, — Риэль покачал головой. — Когда ты проживешь столько, сколько я, ты поймешь, что никого нет дороже близких.

— Честно говоря, меня пугает такое дальнее путешествие — Сиам… Даже дирижаблем это три дня, а поездом вообще что-то запредельное.

— А когда ты сможешь оставить дело?

— Я думала, в конце января. На Новый год будет много работы, да и второй зал будем открывать. Потом 12 января, день рождения Норберта, а вот после него я смогу уехать. Но мне нужно будет вернуться к Имболку. Мало времени, всего две недели получается…

— Сделаем так — ты приедешь ко мне в Серебряный лес, и я отправлю тебя порталом. И, может быть, отправлюсь с тобой. Я давно не видел твою маму, да и Герри ко мне не приезжал уже два года. — Он поднял ладонь, — Нет-нет, не волнуйся! Я постараюсь не шокировать Корнелию неприлично юным видом!

Расцеловав его, я отправилась в «Олений рог». Пешком, несмотря на мелкий дождичек — плащ у меня плотный, не промокнет, а кэбов я, после того похищения, побаиваюсь.

Норберт уже был на месте, и Майя передала мне его просьбу сразу подняться в кабинет.

— А то они там сейчас друг друга порвут, — сказала она, блестя глазами.

— Кто? — раз в кабинет, и там кто-то посторонний, переодеваться пока не буду. Да и вообще, в последнее время я зачастую и не переодевалась, все равно больше времени проводила в зале и в кабинете, чем на кухне.

— Норберт с архитектором. Арррррррррхитектором! — зарычала она, и страшно оскалилась.

Кроме поименованных персонажей, в кабинете был еще и маркиз Делиньяк. И самое активное участие в дискуссии принимал именно он — орал, метался и даже ухитрился сбросить со стола толстую конторскую книгу. Интересно, как? Он же бесплотный?

Собственно, сцепились они из-за переделки купленного нами особняка. Предложения архитектора не нравились ни Норберту, ни Делиньяку. Предложения Норберта — архитектору. Предложения Делиньяка пока никто не услышал.

И теперь мне, как самому уравновешенному участнику процесса, предстояло развести воюющие стороны по углам, встряхнуть и более или менее привести в чувство.

— Всем привет! — жизнерадостно сказала я. — Вы так кричите, что в соседних домах болонки падают в обморок.

— Госпожа фон Бекк, ну вот вы разумная женщина, вот скажите сами! — возопил архитектор. — Он же хочет угробить прекрасный старинный особняк!

Призрак надулся от гордости.

— Лиза, ну вот ты скажи ему — нам нужно ресторан, а не жилой дом! А он хочет сохранить эту клятую лестницу, а на какой… — тут он запнулся, выбирая слово поприличнее, чем немедленно воспользовался Делиньяк.

— Да вы себе представить не можете, как выглядела моя любовница, когда в бальном платье спускалась по этой лестнице! — возопил он.

— Маркиз, да хоть вы-то подумайте, для чего мы дом этот проклятый покупали?!!!

— Стоп, — сказала я с максимальной суровостью, хотя и было мне смешно, — дайте-ка я для начала посмотрю, что предлагает нам уважаемый господин Крофтске.

Архитектор торжественно развернул передо мной голограмму.

— Это первый этаж, — начал он комментарии.

Я остановила его.

— Давайте я просто посмотрю, а потом если что — спрошу.

Честно говоря, план мне понравился. Да, он сохранял два изогнутых крыла лестницы в середине большого зала, получавшегося после сноса всех перегородок на первом этаже — но лестницу он обыгрывал, выводя ее на широкий балкон, где можно было поставить столики. Часть второго этажа оставалась отгороженной, и там предлагалось сделать несколько небольших приватных кабинетов.

— А в кабинеты мы сможем сделать отдельный вход? — спросила я.

— Еще одну лестницу?

— Там есть лестница, потайная, — вмешался призрак.

— Ее нет на плане, который мы получили у городского архитектора! — Норберт был искренне удивлен, а я только хмыкнула тихонечко. Старинный особняк в столице, боги, да странно было бы, если бы в нем не было маленьких секретов!

— А где начинается потайная лестница? — поинтересовался господин Крофтске.

— В моей спальне, разумеется! — гордо ответил маркиз.

Кстати, надо отдать должное нашему архитектору — с призраком он разговаривал совершенно нормально, как с Норбертом или со мной. С другой стороны, он перестраивал несколько загородных поместий, в частности, самый старинный из сохранившихся в Бритвальде замков, Стирлинг. А уж в Стирлинге за тысячу лет завелось не одно привидение. Так что мог и привыкнуть. Тем более, что наш милейший маркиз не воет, цепями не звенит, отрубленными головами не кидается, а разговаривает вполне деловым тоном.

Потайная лестница из спальни отлично вписывалась в план, и, после недолгих уговоров, Норберт согласился с окончательным вариантом реставрации. Можно было приступать к работе.

— Не знаешь, майор Паттерсон к нам сегодня собирается? — спросила я у Норберта, когда архитектор ушел, окрыленный чеком на немалую сумму.

— Не знаю, — помотал он головой.

— Маркиз, а вы не в курсе?

Но призрак тоже не знал.

Дэн мне был нужен, и желательно вместе с мэтром Корстоном: во-первых, я хотела обсудить ликвидацию преследовавшего нас мага. Во-вторых, история, начавшаяся с отравленного бульона, на мой взгляд, слишком затянулась. Пора было разобраться и с ней тоже. Коммуникатор Дэна, как всегда, не отвечал. Я махнула рукой, переоделась в форму и занялась работой.

От поставщиков пришел ежемесячный счет за пряности и деликатесы, и я села его проверять. Поставщики у нас постоянные, давнишние, проверенные — и все равно нет-нет, да и попытаются приписать где-то лишние сто граммов перца, где-то пятьдесят граммов шафрана, или перепутают (конечно, совершенно случайно!) фунты и килограммы. Ничего не поделаешь, национальный темперамент. Поставками пряностей и деликатесов у нас традиционно занимаются ромы.

Не представляю себе, как сводили учетные книги торговцы в те времена, когда самым современным счетным механизмом считался абакус. Мне при помощи компьютерной программы учета на это понадобилось почти два часа, и я вовсе не была уверена, что ничего не упустила. К сожалению, бухгалтер приходил в «Олений рог» раз в неделю, и вовсе не успевал еще и проверять счета…

Майор Паттерсон и мэтр Корстон все-таки появились в ресторане в тот момент, когда официанты уже начали подумывать о снятии скатертей. Довольны оба были до чрезвычайности. Я увидела их на экране камеры безопасности, когда они уже расправились с большим салатом и приступали к супу. Переодевшись в нормальную одежду, я вышла в зал.

— Лиза, привет! А мы тут тебя ждем! — радостно сказал Дэн.

— Госпожа фон Бекк, добрый вечер!

— Добрый вечер, господа! — Я присела к столику и кивнула официанту, чтобы мне принесли бокал вина. — Что-то мне подсказывает, что вам есть, что мне рассказать, а?

О да, им было что рассказать! Перебивая друг друга, они подробно описали захват Герберта-Джеймса Симмонса-Рэйвенвуда, арест Ночной гильдии в полном составе и очистку Косого Треугольника от криминального элемента.

— Так что — спасибо вашему родственнику, госпожа фон Бекк, — завершил рассказ мэтр. — Без его помощи мы бы так дешево не отделались!

— Ну что ж, отлично! Я рада, что эта проблема у нас с вами ликвидировалась. Дэн, а что там с баронессой Макмердок? Нашли ее?

— Нет, увы… — Дэн на глазах потускнел. — Три месяца она торчала в Люнденвике, а стоило ею заинтересоваться, сразу исчезла. Жила она в арендованном доме, срок аренды закончился, и она уехала. Куда — хозяин не интересовался.

— А что, она пришла с улицы, и он ее поселил?

— Нет, было рекомендательное письмо. Но от кого — он не помнит, и найти его не смог, хотя при моих ребятах добросовестно перерыл всю почту.

— Баронесса и сперла. Ой, то есть простите, расслабился — похитила! — прокомментировал мэтр, дожевывая соленый огурец.

— Мэтр, а магический поиск?… — спросила я.

— Она ухитрилась не оставить ни одной личной вещи — даже смятой бумажной салфетки.

— Но ведь есть дом! В доме она прожила три с лишним месяца, съехала день-два назад — следы ауры должны были остаться.

— Госпожа фон Бекк, ну как вы себе представляете магический поиск с домом на привязке?

— А заклинание тождества?…

Мэтр медленно покачал головой. Ну да, разумеется — эльфы разработали это заклинание совсем недавно по эльфийским меркам, лет пять назад, и не торопились внедрять его повсеместно. Но каков Риэль! Давая мне несколько необходимых формул. Он дал и эту, со словами: «Я полагаю, это тебе понадобится в самое ближайшее время». У него что, еще и дар предвидения?

Я достала коммуникатор, открыла записную книжку и нашла нужную запись

— Заклинание магического тождества. Эльфийское. Теперь сработает?

Мэтр Корстон вцепился в мой коммуникатор и пропал для общества.

Я повернулась к Дэну.

— Ладно, а лакей? Бенсон?

— Бенсона взяли, петь он начал еще арестной бригаде. А уж следователю рассказал все, что знал, и чего не знал. К сожалению, знал он немного. Баронесса его привлекла к своим делам, попросту поймав на горячем — он пытался что-нибудь стащить из оставленной сумочки. Она платила за небольшие поручения, потом велела подсунуть одному из гостей «заряженную» рюмку…

— Заряженную? — я не поняла термина.

— Ну, в данном случае — каким-то наркотиком, по-видимому, потому что через короткое время человек стал вести себя неадекватно, и был отослан из дворца.

— Ясно.

— Ну вот, дальше — больше. Ему поручили подлить в лимонад в бокале одной юной леди «Бешеного кролика»…

— Какие мерзавцы! — прервал Дэна мэтр Корстон. — Так вот почему!.. Простите, я должен поговорить с коллегой!

И он решительно отправился куда-то к выходу.

— Мэтр! — окликнула я его. — Если вы хотите связаться с кем-то, то лучше сделать это из кабинета. Да и вообще — вы ведь закончили ужин? Давайте переберемся к Норберту, его ведь все это напрямую касается.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я шепотом спросила у Дэна:

— Что такое «Бешеный кролик»?

— Такой мерзкий наркотик. Человек, который его принимает, перестает воспринимать все окружающее и становится одержим только сексом. В любой форме. Не все выживают, в частности, та девушка — не выжила…

— Какая гнусность…

Мэтр уже связался по коммуникатору с кем-то и разговаривал, стоя в конце коридора. Мы с Дэном вошли в кабинет Норберта, оставив дверь открытой. Корстон присоединился к нам через несколько минут.

— Простите, пожалуйста, — сказал он. — Дело в том, что это была внучка моего коллеги и старшего друга. Единственная внучка, и родители ее погибли год назад при крушении дирижабля…

Все промолчали — ну что тут можно сказать? Подонок ради нескольких монет разрушил жизни многих людей.

— Надеюсь, его повесят, — сказала я. — Надеюсь, ради такого мерзавца его величество отступит от своих правил гуманизма, и подпишет смертный приговор.

Норберт посмотрел на наши невеселые лица и открыл дверцу бара.

— Келимас или аквавиту?

Глава 30

Вальдрун прислал коротенькое сообщение, что он снова в отъезде, на сей раз — в Клакманнашир. Удивительно, как, оказывается, много развелось казнокрадов в славном королевстве Бритвальд!

Время летело вперед.

Баронессу не отыскали, но след ее формулой магического тождества нашли быстро. Толку в этом не было никакого, потому что вел этот след на юг, через пролив, в королевство Спанья. Славилось оно вялеными окороками, апельсиновыми рощами и маслиновыми плантациями, а также чрезвычайной любвеобильностью тамошних мужчин и женщин, и их неизмеримой, истовой верой в Единого. Нас, граждан Бритвальда, они считали холодными островитянами, вере в Пятерых богов искренне ужасались, и неохотно, но в больших количествах продавали апельсины. Преступников же не выдавали никогда. Баронесса могла сидеть там хоть до второго Открытия Дорог. Конечно, при этом она не могла никак повредить «Оленьему рогу», но кто дал бы гарантии, что еще какой-нибудь Бенсон из числа ее подручных не кружит по Люнденвику?

Кто-то ведь пробирался к нам, и не один раз — а закутанная неопознаваемая фигура никак не могла принадлежать тому же Бенсону, ибо была в полтора раза меньше.

Соседний особняк оброс лесами и к концу года должен быть превратиться в ресторан. Мы решили не делать отдельную кухню, благо здания были рядом, и рабочие уже начали строить соединяющий их коридор. Меню тоже не предполагалось делать другим. Но вот увеличить количество поваров было просто жизненно необходимо. Я уже несколько дней приходила к двум часам и разговаривала с претендентами. Никогда бы не подумала, что в Люнденвике полным-полно профессиональных поваров, желающих работать на нашей кухне!

А ведь когда будет полный штат поваров, и откроется второй зал — нужны будут официанты! И сколько среди них будет людей, желающих принести ресторану неприятности? В общем, моя паранойя расцвела, как майская роза, я самым тщательным образом проверяла рекомендации и все отзывы с мест работы, и с тоской вспоминала свою тихую комнатку с пряностями, где можно было помолчать.

Без Вальдруна было как-то тоскливо. Зато его поиски очередного проворовавшегося чиновника навели меня на удачную мысль, которую я и поспешила озвучить.

— Дэн, — сказала я, как только в пятницу вечером в дверях «Оленьего рога» появилась высокая фигура майора Паттерсона. — Мы забыли о деньгах!

— Ээээ? О каких деньгах?

— Я хочу, наконец, закончить эту историю с отравлениями, и точно знать, что я не беру на работу потенциального убийцу!

— Ну, я понимаю твои желания, но пока мы выжали из лакея все, что могли, а новых фигурантов дела не появилось.

— Так я же и говорю — мы забыли о деньгах. Магическое тождество — это прекрасно, но ведь есть и реальные следы. Если баронесса Макмердок платила Бенсону — а без денег он бы не стал на нее работать, — значит, эти деньги можно отследить. Пусть это были наличные, но она же их откуда-то получала. Да, гномы не выдают банковских тайн, но остается след в сети.

— Гномы выдадут все, что угодно, по ордеру, подписанному королем, — Дэн явно заинтересовался этим предложением. — Беда в том, что я слабо разбираюсь в высоких финансовых технологиях. Надо поговорить с кем-то из казначейства.

— Поговори. И я поговорю, есть у меня… Ты завтра придешь ужинать?

— Не уверен. Я завтра дежурю при кабинете его величества, так что поем во дворце. А вот в воскресенье — обязательно.

— Вот и хорошо. Тогда и сравним впечатления.

Но сравнивать впечатления нам пришлось намного раньше.

Я уже пару раз замечала, что один из рабочих с нашей стройки, полуорк по имени Ханкрай, очень уж часто трется у черного входа ресторана. Делать ему тут было явно нечего, поэтому для начала я попробовала ему просто сказать об этом. Не помогло: он талантливо сделал вид, что вообще, ну то есть абсолютно, не понимает всеобщего языка. Тогда я повторила все свои доводы прорабу и заодно архитектору, приехавшему лично понаблюдать за работами.

Больше Ханкрай возле двери черного хода замечен не был, но смотрел на меня такими злыми глазами, что я ежилась.

А утром в субботу — хотя я могла бы назвать это время и ночью пятницы! — Делиньяк разбудил меня словами:

— Лиза! Просыпайтесь, у нас опять проблемы!

— Ох, Темный! — я потерла глаза. Лечь мне удалось только в половине пятого утра, а сейчас на часах было немногим после семи. Пожалуй, при таком графике поневоле порадуешься отсутствию в городе Вальдруна… — Что случилось?

— Труп на новой территории. Редфилда я известил. Поедете? — призрак был деловит, как такса.

— Поеду. А майора Паттерсона разбудили?

— Нууу… — Делиньяк замялся. — Дело в том, что он не один… и я счел неловким вот так вваливаться в спальню при даме.

— А в мою спальню, значит, можно?

— Ну, вы же в одиночестве сегодня…

Святая Эрменджильда, а если ему не понравится выбранный мною мужчина, он еще и мораль нам будет читать?

— Маркиз, а вам не кажется?… — я нашарила тапок и запустила его в призрака.

Он исчез со зловещим хохотом — опять фильмов ужасов насмотрелся! Киноман…

А вазу эту я все равно не любила…

Когда на экране коммуникатора появилось несколько помятое лицо Дэна, я на всякий случай отодвинулась от аппарата. Давно я его не видела таким злым.

— Ну и?..

— Проблемы у нас. Делиньяк сообщил, что на новой территории труп. Я не стала вызывать городскую стражу, позвонила тебе.

— Погоди, сейчас.

Экран какое-то время оставался затемненным, после чего Дэн появился уже умытым и хотя бы в футболке.

— Я за тобой заеду, — сказал он. — Одна не ходи.

— Ну, раз он уже труп, то мне точно спешить некуда.

Я успела одеться и сварить кофе, когда входная сигналка сообщила мне, что майор здесь.

Тело было… убедительно мертвым. Никак не мог оказаться живым человек, грудь которого была насквозь пробита металлической трубой, из каких строят леса. Меня замутило, и я отвернулась. Как бы ни был мне несимпатичен Ханкрай, такого я ему точно не желала.

— Похоже, он упал с лесов и напоролся на трубу, — предположил Норберт.

— Ага, чисто случайно, и восемь раз подряд, — пробормотала я, и поплотнее закуталась в плащ. И чего я сюда притащилась? Сидела бы дома, под теплым одеялом.

— Не похоже, — Дэн проигнорировал мой бубнеж, и отвечал Норберту. — У него разбит затылок, а если он упал так, как лежит, затылок вообще не должен был пострадать. Я думаю, его ударили по голове, и не очень умело сымитировали несчастный случай.

— Вот когда пожалеешь о том, что некромантия у нас запрещена законодательно… — вздохнул Норберт. — Погодите-ка, а где наш призрак?

Делиньяк материализовался рядом с Норбертом и без сожаления посмотрел на тело.

— Я здесь, разумеется.

— Маркиз, вы что-нибудь видели? Что здесь происходило?

— Видел, конечно. Но, боюсь, это ничего не даст. Двое рабочих сидели вот здесь, — он показал на ступени лестницы, — и разговаривали. Я, признаться, не очень их одного от другого отличаю, в мое время орков в Люнденвике не было. А в этой бригаде больше половины таких, орки и полуорки. Потом один из них отвернулся, самокрутку раскуривал, а второй подобрал трубу, ну, и… Все так, как вы, майор, и описали. Потом он спрыгнул с лесов и ушел через калитку.

— Интересно, а что рабочие делали здесь ночью? — спросила я. — Они заканчивают в шесть, потом слишком темно для наружных работ.

— Интересно. И об этом тоже спросим прораба, — ответил Дэн.

— Бессмысленно. Прораб скажет, что ничего не знает, а все рабочие будут делать вид, что не говорят на всеобщем. Да, кстати! Этот Ханкрай вчера и позавчера все крутился возле черного хода. То ли замок разглядывал, то ли что…

— Придется менять бригаду, — вздохнул Норберт.

— Давай не будем рисковать, а? — попросила я. — Давай я в понедельник расспрошу в банке, может, в Люнденвике есть их, подгорная бригада рабочих? Дороже, конечно, будет, но уж от гномов-то точно можно не ждать неожиданностей?

Вопрос отслеживания финансовых операций я хотела обсудить с Вальдруном. В конце концов, кому знать все о деньгах, если не генеральному инспектору казначейства его величества? Главное, чтобы этот самый инспектор появился, наконец, в поле зрения.

Инспектор не подвел, и тем же вечером на экране моего коммуникатора я увидела его лицо. На сей раз он явно успел отдохнуть после приезда, и выглядел так, что я аж застонала мысленно.

— Когда ты освободишься? — спросил он.

— Вообще я обычно ухожу часа в три ночи…

— О, нет, столько я не вытерплю!

— Но сегодня, ради твоего возвращения, уйду пораньше. Ты сможешь меня встретить около полуночи?

— Дорогая, — засмеялся он — Вообще-то я уже в зале и жду тебя здесь!

Глава 31

— Деньги всегда оставляют следы, — Джек был чертовски убедителен. — Даже если счет заведен на липовое имя и по фальшивым документам, а деньги туда поступают через пять промежуточных пунктов — все равно. Любые деньги оставляют следы. Просто нужно уметь их искать.

Он сделал глоток копченой ячменной аквавиты, вытянул ноги к камину и сунул в рот рулетик из бекона с черносливом.

— Ты умеешь? — спросила я, в точности повторяя его действия.

— Умею. Думаю, что я умею это очень хорошо. Что бы ты хотела, чтобы я нашел? Потому что за такой ужин я готов буду найти даже компромат на своего непосредственного начальника.

Я понимающе хмыкнула.

Непосредственный начальником графа Вальдруна, то есть, главой казначейства, был герцог Уоллас, кузен его величества, имевший только две привязанности — деньги и большие деньги. При этом, как говорили, его невозможно было подкупить, потому что уже несколько сот лет герцогство Уоллас являлось самым большим землевладением в Бритвальде, и были герцоги богаче самого короля. Прозвище герцога было Костяная Рука; он был много лет женат на первой красавице двора, полуэльфийке, и их трое детей заслуженно пользовались любовью и уважением ровесников.

Так что компромата на него в природе не существовало.

— Мне нужно найти историю платежей одной дамы, пакостившей «Оленьему рогу» и срочно уехавшей в Спанью.

— Хм. Спанья. Старые семьи финансистов и старые банки с традициями.

— А что, у нас по-другому?

— У нас банковские дела ведут гномы в первую очередь. А в Спанье все финансовые потоки в руках трех больших аристократических семей — Сели, Медина и Вальдепеньяс. И они даже счет не откроют выскочке ниоткуда.

— Несмотря на то, что такого выскочку не выдадут соседям, даже по самым серьезным обвинениям?

— Именно. То есть, уехать в Спанью легко, но вот жить там чужаку весьма затруднительно.

— А она не могла вести дела через какую-то другую страну? Ну, не знаю, где там у нас налоговый рай? Аллигаторовы острова?

— Следы остаются всегда. — Он выпрямился. Сейчас это был совсем другой человек, не тот, кто так нежно меня целовал всего полчаса назад. Жестокий, пожалуй, даже страшноватый. Я бы не хотела с таким столкнуться на его поле. — Дай мне данные.

— Вот, — я протянула свой коммуникатор, куда Дэн загрузил всю имеющуюся у нас информацию в баронессе Макмердок.

— Ага, — Джек посмотрел на фотографию. — Я ее видел, она какое-то время крутилась при дворе. Но ее величество была недовольна этой дамой — не помню уже, то ли она как-то некрасиво развелась, то ли еще какие-то интриги… А тебе чем она мешает?

Я рассказала ему некоторые подробности истории, начавшейся с отравленного бульона, упомянула и о юной внучке мага, накачанной наркотиком.

— Вот дрянь! Значит, раньше она играла под аристократку, а теперь махнула рукой? А что она хочет от ресторана?

— Не знаю. Я пока не понимаю, чего она добивается. У меня такое впечатление, что это какая-то история из прошлого Норберта Редфилда, но он не говорит. Или просто не догадывается.

— Ну что ж, — резюмировал Вальдрун. — Будем искать. Уже сегодня.

Он посмотрел на часы и спросил:

— Ты не будешь возражать, если я останусь?

Конечно, я не была против — если человек предпочитает мой дом своему фамильному особняку, битком набитому с