Ангелы Миллениума. Игрушка наудачу

Олег Шелонин, Виктор Баженов

Игрушка наудачу

ПРОЛОГ

Новогоднее утро Ивана Александровича Прошмыгнова застало в подворотне на окраине Рамодановска, неподалеку от скромного магазинчика с помпезным названием «Гипермаркет „Барс“». И черт его дернул играть на интерес! Теперь вот, вместо того чтобы культурно бухать с корешами, торчи здесь в ожидании жертвы. Обидно. Карточный долг, конечно, священен, но что, нельзя было фант поумнее придумать? Вот приспичило им, чтоб Ваня кого-нибудь ограбил, а на вырученное им бухла принес, и все! Придурки! Да за лавэ после последнего налета на дальнобойщиков можно год всей толпой бухать в лучших ресторанах Рамодановска. Отморозки!

Иван Александрович Прошмыгнов, он же Ваня Кистень, и сам был отморозок, но тем не менее надулся как мышь на крупу, мысленно прокручивая нанесенные его высокоинтеллектуальной личности обиды. Да если б не этот долбаный дефолт, он бы сейчас был в столице! По нем же ГИТИС плачет! Он же все ужастики Запада, все вестерны наизусть знает! Вся братва Рамодановска в его видеопрокате пасется. Блин! Да сколько еще ждать? Ваня Кистень закатал рукав, посмотрел на часы, щурясь от яркого солнечного света, рикошетом бившего по глазам, отражаясь от белоснежных сугробов. Полдесятого… и тут до недалеких мозгов Кистеня дошло, что сегодня же первое января! Какой дурак пойдет в этот день в магазин, и какой магазин, кроме продуктового, вообще откроется! А «Барс» хоть и гипер, но торгуют там только презервативами и китайскими телевизорами.

— Суки! Приколисты хреновы! Да пошли вы все на…

Пнув с досады носком ботинка обледенелый сугроб, Кистень двинул было обратно на хазу, где его дожидалась братва, но потом резко развернулся, сообразив, что с пустыми руками идти туда не след. Зябко передернувшись, Кистень потрусил в сторону своего магазина видеопроката, благо до него было всего три квартала.

Краевой центр отметил начало нового тысячелетия на славу. На улице практически не было ни души, если не считать какого-то забулдыги, ворочавшегося в снегу прямо у порога его магазина.

— У, блин, нажрался!

Ваня нагнулся, чтобы за шиворот оттащить бомжа подальше от своего детища, и замер.

— Сохрани, — прохрипел бомж, дрожащей рукой протягивая ему ребристый хрустальный шар, вправленный в золотую оправу. На одной из боковых граней кристалла мерцала гравировка. Гемма была выполнена очень искусно. Крылатая страсть с дикой злобой смотрела на Кистеня. — Передай ангелам… это поможет… — Шар висел на массивной, явно не медной цепи на его шее. Кожа на лице бомжа бугрилась, покрываясь красными пятнами, словно от ожогов.

— Какой базар, блин, — залепетал Кистень, воровато озираясь.

Рядом никого не было, но рисковать не стоило. Мало ли кого вынесет под пьяной эйфорией нового тысячелетия на улицу? Торопливо открыв магазин, Кистень затащил умирающего забулдыгу, обвешанного золотыми цацками, внутрь, плотно закрыл дверь, задернул жалюзи и шторы, включил свет и опять замер. Кожа на лице забулдыги прекратила бугриться. Странный бродяга, до последнего момента протягивавший ему хрустальный шар, облегченно выдохнул и потерял сознание. Из-под верхней губы на мгновение показались острые клыки и нырнули обратно. Ваня понял, кто перед ним. Недаром он часами просиживал перед экраном, пялясь на ужастики. Сдернув с шеи длинную серебряную цепь с двумя массивными крестами на концах, которые частенько использовал в качестве кистеня, за что и получил свое прозвище, отморозок начал вязать ею вампира по рукам и ногам…

Часть первая

КАНДИДАТ

1

То, что с вечерней пробежкой для поддержания формы Валентин на этот раз припозднился, стало ясно, когда зажглись ночные фонари. На бегу юноша расстегнул молнию нагрудного кармашка спортивной майки, вытащил оттуда мобильник и посмотрел на дисплей.

— Тьфу!

На свой любимый ментовской сериал «Улицы разбитых фонарей» он явно опаздывал. Однако если дорогу спрямить и рвануть не по кольцевой, а напрямую, то еще можно успеть. Валентин решительно свернул в ближайший проулок и понесся во весь опор через район новостроек в сторону центра Рамодановска. Бывший спецназовец срочной службы был в отличной спортивной форме. Несмотря на то что атлет успел уже сделать марш-бросок в пять километров, скорость на финальном рывке даже возросла. Однако юноша знал, как вредно чересчур сильно насиловать организм, а потому, отмахав еще с полкилометра, начал сбрасывать темп, а вскоре и вообще перешел на быстрый шаг, прислушиваясь, как бешено молотящее сердце в груди начинает стучать спокойнее и ровнее. Теперь он успевал. До его дома оставалось всего ничего — пара кварталов. Юноша собрался было нырнуть в ближайший просвет между близко стоящими домами, чтобы дворами проскочить на соседнюю улицу и еще больше сократить путь, как подозрительные звуки оттуда заставили его замереть. Слишком уж характерные это были звуки. Со стороны двора до него доносились глухие удары и шлепки. Этот район Рамодановска уже давно пользовался дурной славой. Большинство криминальных авторитетов края были выходцами именно отсюда, и в темных подворотнях Новосельской и Краснознаменной улиц местные кланы частенько проводили между собой разборки. Однако Валентин по опыту знал, что такого типа разборки сопровождались, как правило, отборным матом и беспорядочной пальбой. Опыт этот, правда, был не особо велик: перед призывом его слегка отмороженный друг детства Колян чуть было не затащил в один такой клан, и юноша даже успел поучаствовать в паре стычек. К счастью, все тогда обошлось вульгарным мордобоем, и, опять-таки к счастью, ума у него хватило вовремя остановиться и не перейти тот рубеж, после которого нет возврата. Он не был повязан кровью. А последнюю детскую дурь из него выбила армия.

Нет, на разборку не похоже, сделал вывод юноша, а если кого-то грабят, то жертва очень активно сопротивляется. Странно только — почему не зовет на помощь? Его размышления прервал звук еще одного удара, после которого кто-то зашипел от боли явно женским голосом. Этого Валентин уже стерпеть не мог. Подонки, поднимающие руку на женщину, всегда вызывали у него отвращение. С такими он расправлялся беспощадно. Валентин без колебаний бросился на помощь и замер в полной растерянности при виде открывшейся перед ним картины, которую освещал тусклый свет фонаря. Трое парней спортивного телосложения отбивались от агрессивной девицы, которая в тот момент проводила очередную серию молниеносных ударов. Юноша растерялся: кого в этой ситуации защищать, было абсолютно не понятно. И парни, главное, профессионально ставившие блоки, производили впечатление не перекаченных стероидами амбалов, у которых, кроме груды мышц, за душой ничего нет. Это были атлеты — быстрые, гибкие и опасные. «ФСБ? — мелькнуло в голове юноши, — нет». Из этого образа выбивало то, что одеты они были как уличная шпана, у которой внезапно появились деньги: дорогие спортивные костюмы, поверх них кожаные пиджаки, на ногах кроссовки, и все это тянуло не на одну штуку американской зелени. Была и еще одна странность. Валентину показалось, что глаза у них светятся желтым светом, но это он списал на отблеск света фонаря. Тем временем девушка божественных форм, лица которой он не видел, так как она была к нему спиной, закончила серию ударов и отпрыгнула назад, чуть не налетев на Валентина. Чтобы не схлопотать случайно от нее по физиономии, парень отскочил в сторону.

— Отличная школа, — одобрил он, — мадам, как только мы разгоним эту шпану, не откажете дать мне пару уроков?

Однако девушка, вместо учтивого ответа воспользовавшись тем, что противники на мгновение перевели взгляд на новое действующее лицо, вновь бросилась в атаку.

— Ого! — невольно вырвалось у Валентина.

Его спецназовская выучка даже рядом не стояла с боевым искусством агрессивной девицы. И не только его! Все японские и китайские мастера искусств ей в подметки не годились! Она атаковала всех троих противников сразу и наносила удары всеми конечностями одновременно, да с такой силой и скоростью, что некоторые из них достигли цели. Если честно, глаза Валентина просто не успевали за молниеносными движениями девицы, и он не все успел рассмотреть, но результаты атаки оценить смог по достоинству. У одного атлета нос вмялся в череп, у другого челюсть встала в районе уха, третий, судя по изогнутой коромыслом руке, выбил ее изо всех суставов, а возможно, и получил кучу переломов. Впрочем, девице тоже от кого-то из них досталось. Она кубарем катилась по асфальту, сметенная мощным ударом ноги.

— Вот сучка, — прошипел атлет со сломанным носом и…

Валентин не поверил своим глазам. Нос, превращенный в гармошку прямым ударом, начал принимать первоначальную форму. Струйки крови, потекшие из ноздрей, втянулись обратно. Свернутая набок челюсть его товарища с хрустом вернулась на место. Атлет сплюнул на асфальт горсть выбитых зубов и широко улыбнулся. В тусклом свете фонаря юноша увидел, как из черного провала окровавленной десны на глазах выползали новые зубы. Третий пострадавший тряхнул сломанной рукой. Хруст костей заставил Валентина болезненно сморщиться. Рука приняла нормальную форму. Атлет несколько раз сжал и разжал кулак, восстанавливая кровообращение, угрюмо посмотрел на поднимающуюся с асфальта девицу:

— Вот привязалась! Придется валить. — Он выдернул из-за пояса пистолет.

— Убери! Кистень велел не светиться, — заволновался его товарищ.

— По-тихому уберем. — В руках третьего участника разборки появился нож. — Надеюсь, девочка верещать не будет?

— Думаю, не будет. Ей лишняя реклама тоже ни к чему. — Пистолет исчез в боковом кармане кожаной куртки. Щелкнул пружинный нож, выбрасывая лезвие.

Дело принимало серьезный оборот. Валентин прекрасно понимал, что попал на поле битвы не его уровня, но отступить, бросить девчонку на произвол судьбы просто не мог, тем более что за оружие взялись и остальные.

«Эх, мне бы „калаш“ сейчас, — мысленно простонал юноша, поднимая с земли горсть гравия с не до конца заасфальтированной дорожки, — ладно, как-нибудь разберемся. Что мы имеем? Три ножа и пистолет. Пистолет, возможно, не один».

— Уходи! — крикнула ему девица, — я не смогу защищать еще и тебя.

— Угу, — пробормотал Валентин, — сейчас, только шнурки поглажу…

А ситуация на поле боя резко изменилась. Нападали теперь атлеты. Поигрывая ножами, они загоняли юркую девицу в угол между двумя подъездами Г-образного дома. На Валентина они внимания не обращали, по всей видимости, не считая его достойным противником, за что и поплатились. Запущенный веером в полет гравий поразил сразу две цели. Один из нападавших рухнул на землю, поймав виском довольно солидный обломок камня, второй голыш выбил из руки другого нападавшего нож.

— Падла!

Третий нападавший, попытавшись на мгновение повернуть голову в сторону Валентина, потерял драгоценные доли секунды и тоже лишился оружия, которое выбила из его руки девушка лихим ударом ноги по запястью. Валентин ринулся врукопашную. Отработанный удар ногой в пах противника, которого он только что обезоружил, позорно провалился. Атлет успел заблокировать удар собственной коленкой. У юноши было такое ощущение, что он со всего размаху шарахнул ногой по каменной стене. А так как бил он с ходу, то сила инерции занесла его на противника. Адреналин хлестал в крови, заставляя забыть про боль. Валентин схватился одной рукой за рукав кожаного пиджака, другой попытался схватиться за волосы, намереваясь со всего размаху впечатать его нос в свою коленку, но противник резко отдернул голову, и пальцы вместо волос рванули ворот спортивной майки, с треском располосовав ее пополам. Атлет отбросил его, как котенка, простым небрежным взмахом руки, но прежде чем Валентин отправился в полет вместе с пиджаком противника, на его волосатой груди он заметил нечто напоминающее медальон с гравировкой на крышке в виде какого-то странного крылатого существа — то ли дракона, то ли летучей мыши, заключенной в пентакль. Юноша летел метра три, пока не поцеловался с асфальтом. Сгруппироваться, как их учили в спецназе, он успел, и все было бы хорошо, если бы не бордюр тротуара пешеходной дорожки, на который его смело, да прямо затылком, со всего размаху! В глазах на мгновение потухло. Бывший спецназовец закопошился на асфальте, вслепую шаря по земле руками. Ладонь нащупала ребристую рукоятку пистолета, выпавшего из пиджака, и судорожно сжала ее.

— Ну, гады! — прохрипел Валентин, — сейчас я вам устрою!

Парень сел на асфальт, протер глаза, восстанавливая зрение. Оно вернулось быстро, толчком, хотя видел он все уже словно сквозь кровавый туман. Ситуация на поле боя после его вмешательства изменилась, но не намного. Сраженный ударом камня в висок атлет уже поднимался. Готовы к очередному нападению были и его подельщики. Валентин поднял пистолет и выстрелил, практически не целясь. Он был уверен, что не промахнется, и не ошибся. Из спины одного из нападавших, толчком выплеснулась кровь.

— Твою мать! — прошипел подстреленный юношей атлет.

Эхо выстрела прокатилось по двору. В светящихся окнах дома зашевелились занавески, и это послужило сигналом к паническому бегству, но какому! Все трое, включая того, кто должен был бы лежать хладным трупом, — Валентин был уверен, что пуля пробила его сердце насквозь, — как кошки по дереву взбирались по отвесной стене двенадцатиэтажного дома, а за ними по той же стене шустро ползла их преследовательница.

— Что, не нравится? — крикнул Валентин, с ужасом чувствуя, как голос почему-то слабеет. По спине потекло что-то теплое.

Юноша взялся рукой за затылок, поднес руку к глазам и увидел, что она запачкана густой, липкой кровью, казавшейся почти черной в тусклом свете фонаря. В глазах опять начало темнеть, и он стал заваливаться ничком обратно на асфальт. На этот раз приземлился мягче, так как под головой оказалась куртка, доставшаяся ему, как и пистолет, в неравном бою в качестве боевого трофея.

— Тьфу! — с досадой сплюнула девица и, прекратив преследование, спрыгнула вниз с высоты четвертого этажа.

— Эй, рыцарь без страха и упрека, ты как, живой?

— Как Ленин — живее всех живых. — Валентин сделал слабую попытку улыбнуться, но улыбка получилась кривая, глаза юноши стали закатываться.

— Ну, ё-моё! — Нежные девичьи пальчики пробежались по его телу, профессионально оценивая степень повреждений, наткнулись на окровавленный затылок, откуда продолжала течь кровь. — Эк тебя угораздило. Говорила же, не лезь! Ну-ка, родной, сделай глоточек, а то я тебя не донесу живым.

В губы Валентина ткнулось горлышко фляжки. Парень сделала судорожный глоток, по телу прошла горячая волна, и в голове чуть-чуть прояснилось.

— Ты где живешь?

— Краснореченская, три… — Валентин диким усилием воли отогнал накатывающийся волной очередной приступ дурноты. — …Квартира девятнадцать… четвертый этаж… три комнаты…

— Ясно, молчи.

— …Санузел раздельный…

Девушка закинула руку юноши себе на шею, подложила под его голову трофейный пиджак, затем легко, словно перышко, подняла с асфальта вместе с импровизированной подушкой, слегка подбросила вверх, чтобы он примостился в ее руках поудобнее, и понеслась галопом через двор, лавируя между детскими качелями и скамейками. Она бежала с такой скоростью, словно собиралась побить мировой рекорд в спринтерском забеге на стометровку, и не исключено, что его побила, несмотря на то что мчалась с довеском в виде живого груза весом в восемьдесят пять килограммов, который слабо барахтался в ее руках.

— Забыл сказать, что я еще и молодой… — пробормотал юноша.

— Молчи, болван! Не трать напрасно силы!

Однако Валентин не унимался.

— …Холостой, морально устойчивый… и жутко положительный.

— И что с того?

— Ну ты тупая! Я ж тебе предложение делаю. Завтра — свадьба.

— А ты меня спросил?

— Да на фига? Меня ни одна девушка еще на руках не носила… все! Отказа не принимаю… — Валентин вытянул губы трубочкой, но сил дотянуться до губ «невесты» у него не хватило. Глаза закатились, и он начал погружаться в блаженное небытие.

Ветер засвистел в ушах. Девица явно прибавила ходу.

— Послал Господь на мою голову… — донесся до юноши горестный стон «невесты», прежде чем сознание окончательно покинуло его.

2

Валентин открыл глаза. За окном розовел рассвет, подсвечивая потолочные обои горизонтальными полосками. Свет пробивался сквозь жалюзи, которые он на ночь почему-то забыл закрыть. Почему? — удивился юноша. Спальня располагалась с восточной стороны дома, а потому по утрам солнечные лучи, проходя сквозь стекло, фокусировались, словно в линзе, и заставляли закипать мозги, падая на подушку, где обычно в это время лежала его голова. Непорядок.

Валентин поднялся, чтобы исправить оплошность, и тут же плюхнулся обратно на кровать. Перед глазами поплыло. А вроде и не пил вчера, — удивился он. А что было вчера? Парень напрягся, но вспоминалось почему-то с трудом. Вечерняя пробежка — на сериал, помнится, спешил, — а потом… смутное видение девицы божественных форм и молниеносная схватка мелькнули перед его мысленным взором…

Валентин потряс головой. Приснится же такая хрень! Все-таки я вчера надрался. И голова шумит соответствующе. Когда только успел? Юноша протяжно зевнул, сунул ноги в пластиковые китайские тапочки, и как только стены перестали качаться перед глазами, заставил себя подняться. В таких случаях лучше всего помогает хороший душ, а уж если и он не поможет, то, как говорили друзья, сто грамм. Валентин потрусил к выходу из спальни. Как человек практически непьющий (праздники не в счет), к последнему средству недавно демобилизованный спецназовец еще ни разу не прибегал, тем более что возможности такой у него и не было. Запасов спиртного он в доме никогда не держал. Друзья приходили со своим, а девочек Валентин в свое логово не водил из чисто принципиальных соображений. Это была его берлога! Уютная хрущевка, лежбище, доставшееся ему по наследству от бабушки, царствие ей небесное! И сюда, кроме мамы, могла войти только одна женщина! Та самая, единственная и неповторимая, которая станет в нем хозяйкой.

Хозяйку он увидел сразу, как только вышел в коридор. Дверь в гостиную была распахнута настежь. Богиня из его бредового сна сидела в ЕГО длинной рубахе на голое тело, за ЕГО компьютером, одной рукой что-то деловито отстукивая на клавиатуре, другой листая ЕГО паспорт, нахально вытащенный из ЕГО секретера!

— Э-э-э… а ты хто? — выдавил из себя опешивший парень.

Девушка просканировала взглядом всплывший на экране файл, оттолкнулась точеной ножкой от пола, заставив вращающееся кресло развернуться на сто восемьдесят градусов, и задумчиво уставилась на Валентина.

— Надо же, как быстро восстановился, — с легким удивлением пробормотала она.

У юноши перехватило дыхание. Нежное личико незнакомки было под стать ее божественной фигурке. Неужто все, что произошло накануне, было не сон?

— Ты кто? — на всякий случай повторил он вопрос.

— Неплохо тебя вчера об асфальт приголубило, — посочувствовала девушка, — невесту не узнал. Забыл, что на сегодня свадьба назначена?

— Кем? — опешил Валентин.

— Тобой. — Незнакомка окинула «жениха» насмешливым взглядом с головы до ног. — Смотрю вот на тебя и думаю: а стоит за такого выходить?

Валентин опустил глаза вниз, стыдливо поправил трусы.

— Э-э-э… я сейчас.

— Сидеть! — Девушка властно указала на диван неподалеку от компьютерного столика.

— Да мне бы душ только принять, — растерялся Валентин, — типа это… помыться.

— Был бы на моем месте шеф — он бы тебя огорчил.

— Как?

— Пообещал бы, что тебя в морге помоют.

— Заезженная шуточка, — обиделся Валентин, но тем не менее вошел в гостиную и плюхнулся на диван.

— Мой шеф никогда не шутит. Но тебе повезло. Я работаю более мягко и гораздо добрее. Перед тем как положить в постельку, я тебя на всякий случай заранее обмыла (мало ли что?) и даже постирала. — Парень проследил за ее взглядом и мучительно покраснел, увидев свой спортивный костюм, висящий на балконе. Рядом на бельевой веревке болтались, колыхаемые легким ветерком, юбка, блузка и трусики девушки. — Опять же ты меня замуж звал. Умеешь найти правильный подход к женщине. Это, конечно, плюс. Хотя должна сказать, ход с твоей стороны очень и очень опрометчивый.

— Это еще почему?

— А вдруг соглашусь? Ведь ты даже не знаешь, кто я.

— А кто ты?

Перед носом Валентина мелькнули красные корочки.

— Майор ФСБ Дарья Кончаловская, — представилась девушка.

— Оу-у-у… Это во что я вляпался?

— Ага! Задрожал? Раздумал жениться?

— Ну-у-у… — Валентин покосился на соблазнительные ножки девицы, выглядывающие из-под рубашки.

Девушка торопливо одернула тонкую ткань, но не смогла дотянуть полы рубашки даже до колен.

— Слюни подбери! Давай о деле!

— Каком еще деле?

— О том, которое я по твоей милости вчера с треском провалила.

— Так, Даша, — поднял руки вверх, словно сдаваясь, Валентин, — начнем с того, что я почти ни черта насчет вчерашнего вечера не помню. А то, что помню, больше напоминает бред. Самовосстанавливающиеся носы, челюсти, ползание по вертикальным стенам и… по-моему, я до сих пор сплю, — осенило юношу.

— А ты за задницу ущипни и… Куда полез! Я имела в виду твою задницу! — Получив по лбу, Валентин плюхнулся обратно на диван и довольно чувствительно приложился затылком о стену. — Как же с тобой тяжело.

Дарья молниеносно переместилась с кресла на диван. Тонкие пальчики осторожно ощупали голову Валентина.

— Надо же, цела. По-моему, голова у тебя — больное место. Так, озабоченный ты наш, двигай в душ, охладись, натяни на себя что-нибудь — и ползи обратно. Я тоже себя в порядок приведу. А то, я смотрю, от моих коленок у тебя крышу сносит.

Дарья рывком подняла Валентина с дивана, развернула его на сто восемьдесят градусов и вытолкала в коридор.

— Ванная — вторая дверь налево, — напомнила она. — Одно радует: не соврал. Санузел у тебя действительно раздельный, что очень странно для хрущевки.

— Мы перепланировку сделали, — пробурчал парень, послушно двигаясь в указанном направлении.

* * *

Холодный душ быстро привел Валентина в чувство. Он не только заставил гормон нырнуть туда, откуда он вылез, но и восстановил в памяти все подробности вчерашнего происшествия. Холодные струи били по мускулистому телу, которое уже покрывалось красными пупырышками, причем не столько от ледяной воды, сколько от этих воспоминаний. Горящие желтым светом глаза нагловатых братков, бьющаяся с ними в НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ритме Дарья и бешеный спринт с ним, родным, с поля боя. Это какая же силища для этого нужна?!! Валентин перекрыл кран, отдернул штору, перешагнул через борт ванны и взялся за полотенце. Рваная кожаная куртка, валявшаяся в углу, заставила его вздрогнуть. При входе он ее не заметил. Юноша нагнулся, присмотрелся внимательней. Его боевой трофей явно старательно потрошили, прежде чем отбросить за ненадобностью в угол: подкладка была отодрана и валялась отдельно. Почему-то именно эта разодранная крутка заставила его поверить в реальность всего происшедшего, несмотря на всю его нереальность. Валентин ощупал затылок. Пальцы наткнулись на маленький бугорок — все, что осталось от сокрушительного удара о бордюр, который по идее должен был сокрушить его череп. Парень потряс головой, взлохматил волосы полотенцем, торопливо промокнул им тело и начал натягивать на себя штаны.

— Кажется, я действительно во что-то вляпался, — пробормотал он.

Дарья ждала его на прежнем месте, в кресле, но уже одетая в свою не до конца просохшую блузку и юбку.

— Ну что, потолкуем? — вежливо спросила она.

— Потолкуем.

— Если верить паспорту, вы, Валентин Сергеевич Святых, двадцати лет от роду, неделю назад демобилизовались, пройдя срочную службу в войсках специального назначения, куда тебя воткнули по «блату» не без помощи родителей…

— С чего ты взяла? — опешил Валентин.

— С того, что в армию пошел ты не обычным осенне-весенним набором, а среди лета в добровольно-принудительном порядке. Так или не так?

— Так, — вынужден был признать юноша, — я тут в разборку местной братвы как-то влез. Колян меня втянул. Ну, мама испугалась, а папа сказал: нечего балду гонять. Раз в институт не пошел — иди в армию. Ну, дядя Миша меня в спецназ и определил от греха подальше.

— Дядя Миша — это кто?

— Дружок папин. Он в военкомате работает.

— Так я и думала. Продолжим. Итак, после дембеля, вместо того чтобы сразу вернуться в дом родной, вы, уважаемый, три дня подряд бухали на даче своего сослуживца в Ростовской области и лишь позавчера прибыли в родные пенаты. И сразу же устроились на работу в автосервисе…

— И все это есть в паспорте? — хмыкнул Валентин.

— Все, чего нет в паспорте, есть в файлах Ростовского УВД, где вы светились как новогодняя елка. Неплохо дембель обмыли. Однако не будем отвлекаться. И давай без ухмылок и сальных взглядов. Вы, уважаемый, вчера вечером сорвали очень важную операцию, которую наш отдел готовил больше года. Я вас, конечно, не виню. Вы действовали по-рыцарски, не испугались. Побольше бы таких, как вы, и наши органы можно было бы распускать за ненадобностью, но тем не менее операцию вы нам все-таки сорвали… — Девушка замолчала, выразительно глядя на Валентина.

Возможно, она пыталась пробудить в нем чувство вины, чтобы потом покладистей был, но вместо этого нарвалась на очередной смешок:

— Забавные операции проводит ваш отдел. По-моему, обычный мордобой. Нет, не совсем обычный. Подготовочка у вас, майор, ого-го! Да и ребята против вас махались нехилые. Что это за операция такая?

— Вы даже представить себе не можете, Валентин Сергеевич, какие дикие, на первый взгляд, операции нашему ведомству порой приходится проводить. Но это только на первый взгляд. А теперь вопрос: вы хорошо помните подробности вчерашнего происшествия?

Вопрос поставил юношу в тупик. Он был не дурак и прекрасно понимал, что увидел то, чего не должен был увидеть, что лишние свидетели долго не живут, и… однако что мешало этой красавице прикончить его еще там, в темном переулке? Она же отволокла его домой…

— До того как отключился, все помню.

— Это хорошо, — обрадовалась Дарья. — Возможно, не зря я с тобой всю ночь возилась. Помнишь, ты с одного из этих идиотов пиджак сорвал?

— А ты дорвала, — усмехнулся Валентин.

— Дорвала, — не стала отнекиваться девица. — Пустой пиджачок оказался. Ты мне вот что скажи. Я краем глаза видела, что ты ему еще и майку располосовал, а под ней что-то было на цепочке.

— Было. Что-то типа амулета или медальона.

— Вот! Отлично! Можешь его описать? — подалась девушка вперед.

— Ну… — нахмурился Валентин, напрягая память. — …Нет, описать не смогу.

— Но ты хоть попытайся!

— Что-то типа пятиугольника помню, а внутри какая-то крылатая страсть. Морда жуткая… Нет, описать не смогу.

— Похоже, нарвались на сектантов, — задумчиво пробормотала девушка. — Если еще раз такой амулет увидишь, сможешь опознать?

— Если увижу — без проблем! — уверенно сказал Валентин.

— Прекрасно. Есть у нас один классный специалист по древним текстам, рукописям, каббале, символике и прочей бурде. Ну что, не будем терять времени. Прогуляемся до него?

— В такую рань? Шести еще нет.

— Не волнуйся. Наши специалисты работают круглосуточно. Накинь что-нибудь на себя. На улице еще прохладно.

— Мерси за заботу… — Валентин поднялся с дивана, вышел в коридор, вынул из стенного шкафа легкую ветровку и натянул ее на себя. — А ты как же? Не замерзнешь?

— Заскочим по дороге в одно место. Там что-нибудь на себя напялю.

— Лады. Пошли, дама в черном.

— Почему в черном? — Девушка невольно кинула взгляд на свою бежевую юбку. — А… фантастики насмотрелся, — сообразила она. — Нет, дорогой мой женишок, к людям в черном я не имею никакого отношения.

— Если б я не видел, как ты ползаешь по стенам…

— Здорово тебя все-таки вчера шарахнуло, — засмеялась Дарья. — Если я — зеленый человечек, то что ж ты так спокойно со мной неведомо куда идешь?

— Ты очень симпатичный зеленый человечек, — пояснил Валентин.

— Теперь тебе мерси за комплимент. И можешь успокоиться. Я — не пришелец и даже не Мата Хари. Я обычный человек, а у тебя обычный посттравматический эффект. Глюки это, глюки, ясно? Забудь про них. Пошли, труба зовет.

— Такси берем?

— Не стоит. Здесь недалеко.

3

— Я вчера тоже с ним повозилась. У тебя замок заедает.

— Всегда ж нормально работал!

— Только попробуй сказать, что это я его вчера сломала! Ладно, жду внизу.

Каблучки Дарьи застучали по ступенькам вниз.

— Кажется, кое у кого руки не из того места растут, — еле слышно пробормотал Валентин, ворочая ключом в замочной скважине. Замок наконец щелкнул, выпуская язычок. Парень убрал ключ в карман и собрался было двинуться за девушкой, но внимание его привлек коричневый кожаный футляр, уголок которого торчал из-за трубы стояка в углу лестничной площадки. Точно такой же футляр с маникюрным набором он как-то видел у соседской девчонки, жившей через дверь напротив.

— Вот Маша-растеряша.

Валентин поднял футляр, неуверенно посмотрел на дверь соседей. В такую рань поднимать как-то неудобно…

— Ты где там? — донесся до него снизу голос Дарьи.

— Иду.

Юноша сунул футляр в боковой карман ветровки и поспешил за девушкой.

— Нам куда? — спросил он, как только они оказались на улице.

— Я вчера здесь неподалеку машину оставила.

При виде старой, но ухоженной «десятки», припаркованной около подъезда соседнего дома, Валентин неопределенно хмыкнул.

— Не нравится? — Девушка открыла багажник, извлекла из него дамскую сумочку, затем легкую оранжевую куртку — и начала в нее облачаться.

— Я думал, что такие очаровательные майоры ФСБ ездят как минимум на «лексусах». Кстати, а как вы сумели с такой скоростью дослужиться до майора? На вид вам, уважаемая, и двадцати не дашь.

— Отвечаю на первый вопрос: это служебная машина. Отвечаю на второй: возраста скрывать не собираюсь, мне девятнадцать, но в нашей конторе и в этом возрасте можно дослужиться до генерала. А теперь совет: поменьше козыряй моим званием. И живо полезай в машину!

— Понял. Каждый сверчок знай свой шесток.

Дарья села за руль. Валентин пристроился рядом на переднем сиденье. Тихо заурчал мотор. Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, помчалась в сторону центра просыпающегося города, на улицах которого уже появились первые троллейбусы. Транспорта на дорогах пока еще было мало, а потому доехали быстро. Через двадцать минут машина остановилась около скромного магазинчика с вывеской над входом «Антиквариать».

— Прибыли.

— Никогда бы не подумал, что контора ФСБ под такой вывеской скрывается.

— Никто здесь не скрывается, — сердито поморщилась девушка. — Просто хозяин — прекрасный специалист в своей области и, как и положено добропорядочному гражданину, оказывает нашей конторе посильную помощь в виде консультаций. Эксперт, кстати, великолепный.

— Надо же, а я думал, что Гедеоныч — обычный скупщик краденого.

— Ты его знаешь? — насторожилась Дарья.

— Пару раз в детстве гонял он меня из своей лавки. А на третий раз чуть было не поймал.

— Чем же ты ему досадил?

— Меч у него хотел стырить, — признался Валентин. — Красивый такой. С пацанами поспорил, что уведу. Мы в рыцарей играть собирались. Колян говорил, что Гедеоныч — барыга. По дешевке у братвы раритеты и камушки скупает. А украсть у вора, в нашем понимании, было все равно что подвиг совершить. Не зазорно.

— Ну и как, украл? — заулыбалась Дарья.

— Не-а, — мотнул головой Валентин, — у него такая сигнализация! Не украл. А вот пинка в последний раз словил. Уже в дверях. Я раньше думал, что евреи только деньги считать умеют да финансовые аферы проворачивать, пока от Абрама Гедеоновича под зад не получил.

Дарья радостно рассмеялась.

— Как ты думаешь, он тебя сейчас узнает?

— Вряд ли. Мне тогда лет десять…. Нет, одиннадцать было.

— Все равно на всякий случай молчи. Лишний раз рот не разевай и отвечай только на четко поставленные вопросы. Пошли.

— Так там нет еще никого. Видишь, с десяти ноль-ноль до девятнадцати ноль-ноль работает.

— Давай, давай, выползай. Гедеоныч при лавке живет.

Они покинули машину, но к парадному входу магазина девушка не пошла. Обогнув здание, она зашла во внутренний дворик и отбила кулачком замысловатую дробь в невзрачную деревянную дверь черного хода.

— Надо будет запомнить пароль, — усмехнулся Валентин.

— Тихо! — прошипела девица. — И отойди в сторону.

Валентин поспешил отодвинуться от дверного глазка. За дверью послышалось шарканье старческих ног. Пару минут Гедеоныч изучал сквозь глазок незваную гостью, затем заскрипел засов. На пороге появился благообразный старичок с козлиной седой бородкой, в старомодной жилетке, не сходящейся внизу на пухлом животике, серых в полосочку штанах и домашних тапках на босу ногу. Он нацепил на нос пенсне, вытянул голову вперед и начал изучать Дарью теперь уже через них.

— А! Это опять ви, уважаемая! — восторженно воскликнул он, будто только сейчас узнал майора ФСБ.

Валентин не смог сдержать смешка, сообразив, что девица уже не первый раз достает старого еврея в столь внеурочное время.

— И таки не надо пгятаться за углом, молодой человек, — пенсне уставилось теперь на Валентина, — угол обзога моей аппагатугы тгиста шестьдесят ггадусов. Я вас сгазу заметил.

— Мы что, так и будем тут торчать на пороге? — холодно спросила Дарья.

— Ах, молодежь, молодежь. Все куда-то спешит, суетится, тогопится. Я так понимаю, это ваш новый сотгудник? — Старичок сквозь пенсне демонстративно просканировал взглядом Валентина.

— Внештатный, — отрезала Дарья, — так мы можем уже?..

— Газумеется! Милости пгошу к нашему шалашу, как говогят у нас в Госсии.

Старичок пропустил незваных гостей, закрыл за ними дверь на засов и потрусил впереди по коридору, показывая дорогу.

— Только учтите, уважаемые, Абгам Гедеонович всегда почитал закон, испгавно платил налоги, и…

— Гедеоныч, кончай ерничать. Ты же прекрасно знаешь, что мы не налоговая полиция. Нужна консультация.

— Понимаю. Гежим стгогой секгетности. Пгошу в мой кабинет.

Абрам Гедеонович распахнул массивную стальную дверь и просеменил внутрь просторной комнаты, больше напоминавшей бункер. В ней не было ни одного окна, и, что больше всего поразило Валентина, в ней не было ни малейшего намека на электричество! Комната освещалась факелами, развешанными по стенам, и трепетными язычками свечей, торчащих из серебряного канделябра, стоящего на старомодном письменном столе у противоположной от двери стены, неподалеку от камина. Рядом с подсвечником лежали раскрытый журнал и взведенный арбалет, заряженный короткой стрелой. Всю стену справа занимал огромный ковер, а на ковре… у Валентина перехватило дух при виде мечей, боевых топоров, секир и алебард, развешанных на нем. На стеллажи с манускриптами и рукописями, располагавшимися вдоль левой стены кабинета, он даже внимания не обратил. Его заворожило оружие. Так заворожило, что парень застыл у порога, не в силах оторвать глаз от этой красоты.

— Ваша фигма умеет подбигать сотгудников, — добродушно захехекал старичок, усаживаясь за письменный стол. — Чую потомственного воина. Пгоходите, молодой человек, пгоходите, но гуками тгогать не гекомендую.

— Нас интересует один амулет, — сразу приступила к делу Дарья, — наш сотрудник вам его сейчас опишет…

Валентин переступил порог, и… за его спиной с грохотом хлопнула стальная дверь, завыла сирена — и тут же свистнула стрела. Юношу спасла спецназовская выучка. Он успел рухнуть на пол, пропуская арбалетный болт над собой.

— Аргарыэрз!!! — взревел старый еврей, выскочил из-за стола и начал торопливо перезаряжать арбалет.

— Да ты что, свихнулся, старый хрен?

Выхваченный из дамской сумочки пистолет уперся в лоб хозяину антикварной лавки.

— Грахдезойжиргиз! — Арбалет был уже перезаряжен, но под дулом пистолета направлять его на Валентина Абрам Гедеонович не решился.

— Говори нормально, я еще плохо понимаю ваш язык, а ты к тому же окончания глотаешь! — приказала Дарья.

— Ты кого сюда привела, девчонка? — без малейшего намека на картавость прошипел Гедеоныч. — Это же вампир! Без лицензии меня оставить хочешь?

— Какой вампир? Обалдел?

— Самый что ни на есть натуральный вампир! Только на них так сигнализация срабатывает.

— Не может быть… — Девушка свободной рукой извлекла из сумочки еще один пистолет и направила его на Валентина. Теперь под ее прицелом находились оба.

— Пули, надеюсь, с осиновыми наконечниками? — настороженно спросил Гедеоныч.

— Разумеется. Положи арбалет.

— Нет уж, мне с ним спокойней.

— Не верю я, что он вампир.

— А я уже не верю, что ты Дарья, — прорычал старый еврей, — может, вы оба под личиной.

— А ты личины с нас сними, да и с себя заодно, — посоветовала девушка.

— Статус секретности…

— Сейчас не до него!

— Тебе видней. Но потом сама будешь объясняться с начальством.

— Как-нибудь разберусь.

— Ладно, только потом зубки мне покажите. Хочу полюбоваться на ваши клыки.

Старый еврей еле слышно что-то пробормотал себе под нос и на глазах изумленного Валентина начал сокращаться в размерах по вертикали, и раздаваться вширь по горизонтали. У парня отпала челюсть. Около письменного стола под прицелом пистолета стоял самый натуральный квадратный гном метрового роста, в плечах как два нормальных мужика, с жесткими, как проволока, волосами, заплетенными в тугие косички. Поверх кожаного фартука лежала рыжая густая борода.

— Странно, — удивился гном, с места освидетельствовав раскрытый рот Валентина. Юноша обалдело потряс головой и захлопнул челюсти. — И впрямь клыков нет. Теперь ты, красавица, покажи зубки.

— На, смотри, — сердито оскалила рот Дарья. — Убедился? Убери арбалет!

Гном послушно положил арбалет на стол.

— Убедился, — изумленно почесал бороду коротышка.

— А вот я — нет. Ну-ка, Тор, предъяви регистрацию.

— Что, и здесь гастробайтеры[1]? — подал с пола голос Валентин. Даже в этой ситуации он не мог не похохмить.

— Помолчи! — прикрикнула на него девушка. — Регистрацию, Тор!

— Да я ж личину снял! — возмутился гном.

— А может, ты новую на себя навел!

Гном скинул фартук, под которым оказалась самая натуральная кольчуга, сотканная из мелких стальных колечек, которую Валентин поначалу принял за обычную серую рубаху, и задрал ее аж до головы, обнажив вместе с могучим торсом кучу метательных ножей, висящих на поясе. Дарья убрала в сумочку пистолет, направленный на Валентина, извлекла из нее тонкий короткий стержень, напоминающий карандаш, и нацелила его на левую сторону груди коротышки. На ней замерцало изображение гнома с киркой в руках на фоне зубчатых гор.

— Ладно, живи, — успокоилась девушка, опуская оружие, — и проверь свою дурацкую сигнализацию. Столько времени из-за нее потеряли!

— И режим секретности нарушили, — пропыхтел гном, отпуская края кольчуги, позволяя ей стечь обратно на тело. — Что теперь с твоим внештатным делать? И почему сработала сигнализация? — Последний вопрос не давал покоя Тору. Вид у коротышки был слегка ошарашенный.

— Может, это ложное срабатывание? — Валентин потряс головой и начал подниматься с пола.

Вчерашний бред повторялся. На всякий случай он ущипнул себя за руку. Было больно. Нет, это не сон.

— Это у вашей электроники может быть ложное срабатывание, а у нас все надежно. — Гном покопошился в ящике письменного стола, извлек из него золотое колечко с крупным бриллиантом, подошел к Дарье и начал водить им вдоль ее тела. — Норма. Теперь твоего внештатного пощупаем.

Гном направился к Валентину, и буквально в метре от него бриллиант начал розоветь.

— Держи его под прицелом! — отпрыгнул Тор назад.

Девушка виновато посмотрела на юношу и вновь навела на него пистолет.

— Э, ребята, — заволновался Валентин, — я…

— Это, конечно, недоразумение, но ты лучше не дергайся. — Дарья была явно расстроена. — Не то придется стрелять, а пули у меня действительно с осиновыми наконечниками. Давай, Тор, он у меня на мушке.

Гном вновь осторожно приблизился к парню и начал водить перстнем вдоль его тела. Как только бриллиант оказался в районе сердца Валентина, камень принял кроваво-красный цвет и начал мерцать.

вернуться

1

Искаженное от гастарбайтеры (приезжие, гостевые работники).

— Ничего не понимаю. А ну-ка скинь свою хламиду!

Юноша покорно снял ветровку. Мерцание прекратилось.

— Дай сюда! — Тор выхватил из рук юноши куртку. Камень вновь замерцал в районе внутреннего кармана.

— Так это ж маникюрный набор Машки! — осенило Валентина.

Гном извлек из бокового кармана ветровки кожаный футляр.

— Какой еще Машки? — Дарья опустила пистолет. — Тор, давай этот набор сюда. Так какой Машки? — повторила она вопрос.

— Девчонки соседской. Я его только что нашел. Ну как из моей квартиры с тобой выходили. За стояком валялась. Хотел отдать, да неудобно было соседей беспокоить в такую рань.

Гном положил футляр на стол, вопросительно посмотрел на девушку. Та кивнула в знак согласия. Тор расстегнул молнию замка.

— Вот это набор! — ахнул Валентин. — Не думал, что Машка на иглу села… да нет, не может быть! Домашняя девчонка.

Если это и был набор, то набор наркомана. В отделениях, предназначенных для щипчиков, пилочек и маникюрных ножниц, лежали шприцы и прозрачные ампулы, внутри которых вспыхивала золотистыми искрами какая-то желтая вязкая жидкость.

— Фу-у-у… вытяжка крови вампира, — поморщился гном.

— Тьфу! Надо ж такой дурой быть! — обругала себя Дарья.

— Чего ты? — поднял на нее глаза Валентин.

— Наверняка из куртки этого отморозка вчера выпал, когда я тебя по лестнице тащила.

— И ты с этим ко мне пришла? — рассердился гном.

— Не с этим. Наш внештатный сотрудник амулет один накануне забавный видел на хозяине этого футляра. Только описать его затрудняется.

— Я уже догадываюсь, какой амулет. Сейчас геральдику принесу. И уберите отсюда эту гадость!

Дарья поспешно закрыла футляр и затолкала его в свою сумочку вместе с пистолетом. Гном, что-то сердито бурча себе под нос, сдернул со стеллажа довольно объемный талмуд в кожаном переплете, плюхнул его на стол.

— Вот. Здесь все о геральдике вампиров. Все кланы представлены. Опознавай, внештатный. Хотя какой ты внештатный — кандидат! Присмотрись к нему, девочка. Садись, садись, не стесняйся. Их тут, гербов этих, до хрена и больше. Не один час картинками любоваться будешь.

— Чего мне ими любоваться, — пожал плечами Валентин, — вот он, этот рисунок. На обложке выгравирован. У того гада на амулете точно такая же страсть была. Я еще тогда не понял: дракон это или летучая мышь?

Непонятное существо, дикий гибрид летучей мыши и дракона, с бешеной злобой смотрело на Валентина с обложки талмуда, ощерив зубастую пасть. Монстр был запечатлен на полном размахе крыльев. Судя по изгибу тела, тварь закручивала в воздухе лихой вираж, меняя направление полета.

— Ты уверен? — ахнул Тор. — А не вот такая, не такая?

Гном раскрыл талмуд и начал листать страницы, демонстрируя геральдические эмблемы вампирьих кланов.

— Не, — отмахнулся Валентин, — это все не то. Точно говорю — та, что на обложке, картинка была! Зуб даю!

Гном захлопнул книгу, шальными глазами посмотрел на Дарью.

— Кто-то из высших проник, из клана Непримиримых. Самые опасные.

— Ну да, сразу трое, — возмутилась девушка. — Да если б хоть один из высших сюда проник, я сейчас перед тобой тут не стояла.

— Это да. Что будешь делать?

— Еще не знаю. Надо с шефом посоветоваться.

В руках девушки появился мобильный телефон. Тонкие пальчики шустро отстучали номер.

— Папа, у нас трудности.

Валентин обладал прекрасным слухом, а потому ответ расслышал без труда:

— Какие?

— Похоже, здесь действует один из высших или его посланник.

— Что за бред? Тебе было приказано следить за Кистенем.

— За ним и следила. Только недооценила малость. Его плотно прикрывали. Прикрывали вампиры.

— Значит, наши опасения оправдались… Но с чего ты взяла, что действуют высшие?

— Тор определил по амулету.

— Провалиться! А у меня все люди сейчас в разгоне. Никого подослать не могу. У нас у самих здесь горячо. Так, приказываю ограничиться наблюдением. В контакты не вступать. Как только какая-нибудь группа освободится, я пришлю подмогу.

— Тут есть одна накладка.

— Какая?

— Один рыцарь без страха и упрека влез в наши дела. Спасать меня от прикрытия Кистеня начал, ну и получилось так, что узнал много лишнего.

— Никогда больше не буду брать в отдел красивых баб!

— Папа, я тут ни при чем, он сам!

— В этом я не сомневаюсь. Зачищать придется. Где он сейчас?

— Тут рядом стоит.

— Тьфу! Ты что, совсем обалдела?

— Деваться было некуда, гном нас спалил.

— Какой гном? Тор, что ли?

— Да.

— Это поклеп! — завопил гном, у которого, как и у Валентина, тоже был прекрасный слух.

— Ну, ты и наворотила… ладно. Сутки продержись, а потом мы подкатим. И готовься к оргвыводам.

Из мобильника послышались короткие гудки.

— Ну и как это понимать? — упер коротенькие ручки в бока гном, прожигая огненным взглядом девицу, невозмутимо убиравшую телефон в сумочку. — Это как я тебя спалил?

— Если б не твоя дурацкая сигнализация против вампиров, все обошлось бы тихо-мирно. Медальон бы опознали и разбежались. Так что готовься к оргвыводам. Не могу же я одна быть во всем виноватой!

— Логично, — рассмеялся Валентин. — Мне нравится твой подход к делу. А что там ваш шеф говорил насчет зачистки? Я не понял.

— Сочувствую, но тебе, мальчик, сегодня не повезло, — мрачно сказал гном, неспешно снимая со стены боевой топор…

4

— Валентин, немедленно верни на место меч! Тор! Может, хватит дурью-то маяться? Чего ты его пугаешь? И прими, наконец, нормальный человеческий вид! Нечего тут косами своими трясти.

Гном мгновенно превратился в благообразного старичка.

— Молодой человек, газве можно так вагвагски обгащаться с этим великолепным пгоизведением искусства? — укоризненно покачал он головой. — Вы попогтите полиговку! Это же знаменитая дамасская сталь!

— Ну вы и артист, Абрам Гедеонович, — облегченно выдохнул Валентин и осторожно вернул отливающий синевой клинок в ножны, по-прежнему висевшие на стене.

— Так, Валентин, — решительно сказала девушка, — у меня к этому товарищу есть пара вопросов. Так что иди погуляй немножко.

— Куда?

— Абрам Гедеонович, найдите ему, пожалуйста, место, чтоб не мешался.

— Пусть в лавке подождет. Пойдемте, молодой человек.

Юноша покорно двинулся вслед за гномом, который привел его непосредственно в антикварную лавку.

— Мечи не воговать, агбалеты не тгогать, кинжалы в стену не метать, — лаконично распорядился старичок, — я ведь помню тебя, загазу. Кстати, попа не болит?

— А-а-а…

— Ви думаете, шо стагый евгей за какие-то жалкие десять лет все забудет? Запомните, молодой человек, гномы живут очень долго, и у них очень хогошая память.

— А чего ж ты тогда меня за вампира принял?

— Вампига из человека сделать пага пустяков, — наставительно сказал Абрам Гедеонович. — Они шо педегасты. Газ — и все!

— Тор, ты опять со своими шуточками. Я все-таки девушка!

Дарья, оказывается, шла сзади, чтобы убедиться, что мальчики опять не поссорятся.

— Ах, извиняюсь, я не знал, шо в нашем обществе опять дама! Итак, молодой человек, наденьте этот амулет и ничего здесь не тгогайте.

Старичок вынул из кармана медальон на золотой цепочке.

— Подарок? — настороженно спросил Валентин, ожидая подвоха.

— Облизнетесь. Защита от копания в чужих мозгах. У меня бывают газные клиенты, а вы уже слишком много знаете. Если кто подойдет, скажите: занят. Подождите на улице.

— Да кто ж подойдет-то? До открытия почти три часа. Все закрыто.

— Эх, молодость, молодость, — захехекал старик. — Медальончик-то на шею нацепите.

— Надень, — кивнула Дарья, — так и мне спокойней будет. Все, Тор, пошли. Валентин, веди себя достойно.

Как только они удалились, юноша начал осматриваться. Экспозиция Абрама Гедеоновича за десять лет практически полностью обновилась. Изменился и интерьер — как внутренний, так и внешний. Окна были пластиковые, на них жалюзи, на стеклянной двери висела табличка «Закрыто». Сквозь дверь была прекрасно видна улица с редкими в этот ранний час прохожими. «Такие ценности и за стеклянной дверью», — мелькнуло в голове юноши. Валентин подошел поближе, пощелкал пальцем по стеклу и сразу понял, что оно бронебойное. В этом он знал толк. Да и жалюзи, хоть и производили впечатление пластиковых, оказались железными. Визг тормозов привлек его внимание. У супермаркета на противоположной от лавки стороне улицы затормозил роскошный «феррари», из которого вышел худощавый паренек с длинными волосами, забранными на затылке красной резинкой, и начал озираться. Одет юнец был с иголочки.

— Богатенький Буратино прибыл, — фыркнул Валентин, отворачиваясь от двери.

Золотую молодежь — отрыжку лихих девяностых — юноша на дух не переносил. Ему уже приходилось сталкиваться с пустыми, душевно убогими, но жутко самодовольными юнцами, проматывающими финансы своих предков — как правило, бывших уголовных авторитетов, а ныне уважаемых банкиров, предпринимателей и депутатов. Такие обычно не стеснялись в глаза сказать любому собеседнику: «Если у тебя нет миллиона баксов на карманные расходы, — то пошел…» Этот был явно из той же породы.

Парень подошел к прилавку и начал изучать товар. Тот даже не был в целях безопасности прикрыт бронестеклом! Оружие, особенно старинное, было тайной страстью Валентина. Хищно изогнутые клинки кинжалов и мечей его завораживали. «Наверное, мои предки и впрямь были воины», — подумал юноша. Руки сами собой потянулись к арбалету, рядом с которым лежали короткие стрелы или, как их еще называют, арбалетные болты.

— Я бы не советовал вам касаться этого оружия, — раздался за его спиной звонкий, мелодичный голос.

Валентин рывком развернулся. Прямо напротив него стоял представитель золотой молодежи, глядя насмешливыми глазами на юношу.

— Э, родной, ты что, не видел надпись? Закрыто! — начал наезжать Валентин.

— Ну, разумеется. Там, кстати, до сих пор закрыто. Замки все целы. Где Тор?

— Я не знаю никаких торов. Если вам Абрама Гедеоновича, то он велел передать, что занят, и просил подождать за дверью, — вспомнил инструкции гнома Валентин.

— Малыш, — усмехнулся нагловатый юнец, — ты думаешь, этот амулет скроет твои мысли от меня?

— Какой я тебе малыш, сопляк! — возмутился Валентин.

Предубеждение к золотой молодежи сыграло с бывшим спецназовцем злую шутку. Ну, нет бы включить мозги! Ведь и про Тора, и про амулет представитель золотой молодежи сказал!

Попытка выдворить наглеца обратно на улицу сквозь запертую бронированную дверь закончилась плачевно. Валентин мгновенно оказался на полу с заломанной за спину рукой. К горлу был приставлен кинжал. Правда, около горла противника тоже трепыхалось острие, только не кинжала, а наконечника арбалетного болта. Валентин пыхтел, пытаясь свободной рукой, через спину, воткнуть его в шею противника.

— А реакция у тебя ничего, — похвалил юнец, — только запомни, сынок, такими штучками нас, эльфов, не возьмешь.

— А какими возьмешь? — полюбопытствовал Валентин, прекратив брыкаться.

— Обязательно расскажу на досуге, как только… как это у вас говорится? А! Как только рак на горе свистнет. Согласен?

— Идет. За базар отвечаешь?

— Отвечаю, — рассмеялся юнец. — Так я могу уже отпускать? Дергаться не будешь?

— Не буду.

Эльф выпустил руку Валентина из железного захвата. Юноша поднялся, положил обратно на прилавок арбалетный болт.

— Только давай договоримся. Не называй меня сынком! Сам небось недавно от памперсов избавился.

— Внешне я, возможно, выгляжу моложе вас. Кстати… на сколько я выгляжу? — кокетливо спросил эльф.

— Пацаном ты выглядишь, — сердито буркнул Валентин.

— Ну, это не страшно. Через пару сотен лет достигну половой зрелости — и стану таким же нервным, как ты.

— А сколько тебе сейчас?

— Триста пятьдесят два скоро стукнет.

Юноша осмотрел худощавого эльфа с ног до головы.

— Сними с себя личину.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, какая у тебя мышца. Как-то ты очень легко меня заломал.

— А зачем мне личина? Что ты видишь, то и видишь. Мы, эльфы, скажем так, очень жилистые. Единственное, что изменится, это моя одежда. Не стоит. Боюсь, маскировочный костюм, который в данный момент на мне, будет привлекать излишнее внимание аборигенов. Так где все-таки Тор? Хотя не отвечай. Твой амулет не помеха. — Эльф внимательно посмотрел Валентину в глаза: — Ясно, я поспел вовремя. Оперуполномоченный от ангелов Миллениума уже здесь. Это очень кстати, майор нам пригодится. Да и вы, молодой человек, лишним не будете. Интересно, борода не потерял хватки? Надо проверить.

Эльф извлек из кармана надушенный платочек и поднес его к статуэтке крылатой Ники на полке. Где-то в глубине лавки еле слышно зазвенела сигнализация, тут же с грохотом открылась дверь служебного хода, и оттуда со свистом вылетело сразу три кинжала. Эльф небрежным движением руки выудил их из воздуха. Валентин круглыми глазами смотрел на смертоносные лезвия, которые торчали между пальцами странного посетителя.

— Можно было и ловчее, — усмехнулся эльф, глядя на ввалившегося в лавку Абрама Гедеоновича с боевой секирой в руке, — но учитывая твой преклонный возраст, сойдет.

— Тьфу! — энергично сплюнул старик, опуская секиру. — Одни вампигьи вытяжки сюда тащат, дгугие эльфийскую дугь, котогая в этом измегении под запгетом. Все, буквально все хотят лишить лицензии стагого евгея. Да что за день сегодня такой?

— Моя дурь не на продажу, — успокоил старика эльф, — это для личного пользования, но по старой памяти…

— Не надо! — отшатнулся старик.

— Как хочешь, борода. А вы не хотите нюхнуть? — протянул эльф платочек Валентину. Глаза его смеялись.

— Нет уж, — открестился юноша, — по мне лучше водки стакан, чем коки миллиграмм. Сам нюхай.

— Где я тебя видел? — судя по нахмуренному лбу Гедеоныча, он мучительно копался в памяти.

— Тор! Неужто старческий склероз нагрянул? Прошло-то всего ничего! Какие-то жалкие триста лет! Забыл битву при Черной Скале?

— Да вас там много ушастых было.

— Фи, как грубо. Не ушастых, а благородных!

— Это для троллей вы благородные, а для меня вы все — ушастые! — прорычал Гедеоныч, забыв от волнения даже картавить.

— Ладно, спор об этом оставим на потом, — спокойно сказал эльф, расстегивая рубашку. Гном уставился на обнажившийся на груди эльфа медальон и слегка спал с лица.

— Извиняюсь, светлорожденный, не признал в боевой раскраске.

— Мы так и будем здесь топтаться? — высокомерно спросил эльф. — Веди в свои катакомбы. Обсудить кое-что надо. Мальчик с нами пойдет, он…

Эльф замер, почувствовав дуло пистолета, приставленное к затылку.

— Ну-ка предъяви регистрацию, — прожурчал ласковый голосок неведомо откуда взявшейся Дарьи.

— Узнаю детей Адама, — рассмеялся эльф, — похоже, это представитель конторы ангелов Миллениума.

— Осторожней, — оборвала его девушка, — здесь посторонние.

— Уже нет, э-э-э… Дарья Кончаловская, кажется. Я угадал?

— Угадал. — Дарья тем не менее не спешила убирать пистолет. — Ты кто такой и почему посторонних здесь нет?

Эльф крутанулся на одной ноге, выводя затылок из-под выстрела, и ловко выбил из руки девушки оружие. Сделал он это на такой скорости, что Дарья не успела среагировать. Валентин было дернулся на помощь, но эльф больше не нападал. Поймав пистолет на лету, он поставил его на предохранитель и учтиво протянул его девушке рукояткой вперед:

— Поздравляю. Квалификация сотрудников вашей фирмы растет. Позвольте представиться. Генеральный инспектор полицейского управления шестого сектора измерений полковник Эльгард. А чтобы язык не ломать, можете звать меня просто куратор Эльгард или еще проще — инспектор.

— О! — Дарья приняла пистолет, сняла с предохранителя и вновь направила его на эльфа. — Прошу прощения инспектор, но жетон все же предъявите.

— Забавное измерение — наивное, но очень забавное. — Эльф опять заулыбался, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, обнажил плечо с рваным, грубо зарубцевавшимся шрамом. Поверх шрама, пульсируя, начало проявляться изображение эльфа с луком через плечо. В одной руке эльфа был меч, в другой щит, а на щите мерцал герб курирующей ангелов Миллениума организации с цифрой шесть посредине. — Почаще бы сюда.

— Так вот где я тебя видел! — возликовал Тор. — Это же моя метка! Первая на твоем теле! Как ты тогда у Черной Скалы от моей секиры увернуться успел, до сих пор не пойму. А согласись, еще б немного — и я бы тебе голову снес! — радостно сказал гном.

— Ты и тогда уже был неповоротливый, — вежливо сказал Эльгард, застегивая рубашку. — Старость не радость. А я в те времена был хоть и шустрый, но в ратном деле еще сопляк. Не то побрил бы тебе бороду своим мечом.

— Ну, это еще как сказать! Если бы твой папаша с родней не подоспел…

— А здорово ты от нас тогда драпал! — С лица Эльгарда не сходила улыбка.

— Это я драпал?!

Дарья убрала пистолет в сумочку.

— Хватит! Я вас слушаю, куратор. Кстати, что вы имели в виду, когда говорили… — девушка покосилась на Валентина, — …уже нет?

— Данной мне властью я привлекаю его к операции, которую надо срочно, не откладывая, провести в этом измерении. Тор, лавочку тебе на сегодня придется прикрыть.

— Ах, убытки, одни убытки! Вы газогите стагого евгея! — заохал старичок.

— Тор, хватит ерничать, — одернула его Дарья, — перед кем теперь комедию ломаешь? Видишь, у инспектора дело срочное, и у нас тоже забот хватает.

Гедеоныч скорбно вздохнул, повесил на дверь табличку «Санитарный день» — и повел незваных гостей в свой бункер на переговоры.

— Итак, уважаемые дамы и господа, — приступил к делу эльф, как только все с удобствами расположились в кабинете хозяина лавки, — приступим. К нам поступили сведения, что в вашем измерении готовится акт вызова одного из высших вампиров. Кто он и что он, вам знать не обязательно. Главное — это событие предотвратить. По поступившей к нам оперативной информации, вызов будет производить некто…

— Кистень, — вздохнула Дарья.

— По нашим данным — Иван Александрович Прошмыгнов, — хмыкнул эльф.

— Это он и есть. Погоняло у этого отморозка такое — Ваня Кистень, — пояснила девушка. — Мы с Валентином у его шавок вытяжку из крови вампира отбили. Вопрос: откуда она у них?

— Это действительно вопрос, — нахмурился эльф. — Акта вызова еще не было. Так, значит, вы по этому делу уже работаете?

— Да. Мы вышли на него случайно, из-за серии заказных убийств, жертвами которых стали букинисты и коллекционеры редких старинных книг и рукописей.

— Но почему именно ангелы Миллениума этим занялись?

— Потому что преступники брали только так называемые магические книги. Всякая астрологическая бурда, заклинания и прочая чушь. То есть то, что нормальных людей не волнует, а вот нашу контору это заинтересовало. Мне была поручена наружка, — виновато вздохнула девица, — но… контакта избежать не удалось.

— Ясно. Во избежание утечки информации о предстоящей операции проводить ее будет небольшая мобильная группа, в которую будут входить я, ваша организация в вашем лице, майор, этот молодой человек…

— Но мне надо доложиться… — заволновалась Дарья.

— Об этом никто не должен знать! — отрубил эльф. — Отчет начальству дадите после операции.

— Мне нужны санкции, — насупилась Дарья.

— Хорошо… — Эльгард небрежно извлек из кармашка рубашки сложенный в несколько раз лист бумаги, аккуратно развернул его и протянул девушке: — Такие пойдут?

Дарья взглядом быстро просканировала документ, затормозилась на подписи, и глаза ее полезли на лоб:

— Это что, подпись прези…

— Надеюсь, такой уровень вас устраивает? — поспешил ее прервать эльф.

— Смешно спрашивать. Разумеется!

— Тогда приступим к делу. Кроме вас, молодые люди, в операции будет участвовать Тор…

— Я стагый больной человек…

— Ты старый прожженный аферист! — оборвал его эльф.

— И скупщик краденого к тому же… — добавила Дарья, покосившись на Валентина.

— Что?! Поклеп!

— Тор, не бузи. В первый раз я тебя застукал за контрабандой триста лет назад. И ты, кстати, наградил меня тогда этим шрамом. Первым шрамом, за который я еще не расквитался, и если ты сейчас не окажешь содействия органам…

— Во всех измерениях органы одинаковы, — закручинился старик, — только и умеют давить и доить!

— Давайте продолжим, — нахмурился эльф. — Мне потребуются еще как минимум двое помощников, которых ты мне, Тор, предоставишь, если, конечно, не хочешь лишиться лицензии.

— Я прислуги не держу, — угрюмо буркнул гном.

— Шнурки на ботинках я и сам умею завязывать, — успокоил старика эльф. — Мне нужны особые помощники. Те, с которыми ты, борода, обожаешь вкушать шашлычок под коньячок за неспешной беседой в лесочке.

— А ты откуда про них знаешь? — опешил гном.

— Работа у меня такая, — опять улыбнулся Эльгард. — За этим, собственно, и пришел, а тут и представители местных силовых структур оказались, без которых операцию я проводить не имею права. Очень удачно я зашел. Кстати, майор, — повернулся эльф к Дарье, — раз уж вы вели разработку по Кистеню, то, я так понимаю, знаете, где его логово?

— Разумеется.

— Где?

— В нашей рамодановской Рублевке. В заповедном лесу себе виллу отгрохал, гад. Впрочем, не он один. Весь рамодановский бомонд там друг перед другом выпендривается.

— Это далеко?

— Нет, километров тридцать от города.

— Звони, бородатый, своим корешам. Ты эти места лучше знаешь. Сам назначь точку встречи неподалеку от норы этого Кистеня. Желательно, чтобы через час они там были. Как созвонишься, по коням — и погнали!

5

К рамодановской Рублевке приближалась небольшая кавалькада из трех машин. Первая машина шла с отрывом минут в пять от двух остальных. Старый гном особо настоял, чтобы охрана комплекса ни в коем случае не связала приезд почтенного интеллигента, несущего искусство в массы, со всякой уголовной шушерой, которой предстоит устроить погром в доме такого уважаемого человека, как Ваня Кистень.

Так как эта зона леса была заповедная, она, как и положено, охранялась бравыми ребятами с автоматами, которым, разумеется, было глубоко начхать на этот самый лес. Их задача была охранять элитные особняки новых правителей жизни, большинство из которых сравнительно недавно откинулись с другой зоны, далеко не заповедной, окруженной колючей проволокой и охраной со сторожевыми псами по периметру.

«Лексус» представительского класса мягко затормозил около въезда в элитную зону. На шум мотора нехотя выползли охранники из своей будки, опухшие то ли с бодуна, то ли со сна, и подошли к шлагбауму. Машину они узнали сразу. Гедеоныч у них был не первый раз. Стекло около сиденья водителя поползло вниз:

— Здгавствуйте уважаемые. Как службишка? Не обижают новые гусские бугжуи?

— Ну ты скажешь, Гедеоныч!

— Не боишься такими словами бросаться?

— Вот уж только не надо пугать стагого Абгама, уважаемые. Новых гусских много, а Абгам Гедеонович один, и всегда всем нужен! Откгывайте, мальчики. Я везу заказ. Досматгивать, как обычно, не надо. Чемоданчики не пговегять. Сами знаете, заказчик обидеться может.

— Да знаем мы правила. Нам только салон посмотреть, чтоб лишних не было.

— Газумеется!

Гедеоныч опустил стекло еще ниже, дав возможность охране убедиться, что салон пуст.

— Заказ-то выгодный? — подмигнул один из охранников старику.

— Скажем так, уважаемые, если мне его сегодня оплатят, то вас ждут баснословные чаевые!

Охрана расцвела:

— Удачной сделки тебе, Гедеоныч.

Не успел «лексус» скрыться за поворотом лесной дороги, как к шлагбауму подъехало сразу еще две машины. Охрана напряглась. Ни черного джипа с тонированными стеклами, ни ярко-красного «феррари» с такими номерами они не знали. Из джипа выскочили парень и девушка спортивного телосложения, подскочили к «феррари», закрывая дверцу водителя и лобовое стекло грудью. Под их одеждой охрана наметанным взглядом заметила характерные выпуклости. Это могло быть чем угодно — от футляров для мобильника до пистолетной кобуры, что, судя по действиям парочки, больше соответствовало действительности.

— Кого еще принесло? — еле слышно пробормотал начальник караула, незаметно переводя автомат на боевой взвод.

Стекло дверцы водителя «феррари» опустилось, и оттуда выглянуло недовольное лицо юнца, явно избалованного деньгами.

— Ну и чего стоим? — лениво процедил юнец. — Открыли быстро!

— Извините, но здесь закрытая зо…

— Вам что, насчет меня не звонили? — возмутился юнец. — Ну, Казик! Все, в мэрии он больше не работает! — В руках Эльгарда, а это, разумеется, был он, появился мобильник.

— Простите, а вы кто? — осторожно спросил начальник охраны.

— Эмиль…

— Эмиль Ренатович, все в порядке! — поспешил успокоить юнца начальник охраны. — Звонили. Но только сказали, что вы будете один.

— А я и есть один, — пожал плечами Эльгард.

— А эти… — покосился на Дарью и Валентина охранник.

— Ах, эти, — небрежно махнул рукой юнец, — мои секьюрити. Так, открывай. Недосуг мне.

Юнец извлек из кармана смятую стодолларовую купюру, кинул ее в траву у обочины дороги и закрыл стекло. Охранники торопливо подняли шлагбаум, пропуская машины.

— Слушай, а мне это нравится! — Валентин крутил баранку, небрежно откинувшись в кресле водителя. — Шикарная машина, рядом — шикарная женщина, а за рулем — шикарный я в умопомрачительном костюме! Да мне на такой прикид года два надо пахать в моем автосервисе! Я уж не знаю, от Версачи или от Кардена этот костюм, но галстук за три штуки евро — явно перебор. И этот ночной бутик… представления не имел, что такой в Рамодановске имеется. А машину он где так оперативно достал? Тоже в ночном бутике?

— За большие деньги достать можно все, что угодно, в любое время суток.

— Обалдеть! Ушастому явно некуда девать деньги. Вас что, на каждую операцию так спонсируют?

— Во-первых, не вздумай при нем такое сказать! — нахмурилась Дарья. — Ушастый! В один момент сам без ушей останешься!

— А Гедеоныч?

— Ты в заморочки гномов с эльфами не лезь! У них свои разборки, да к тому же сложнейший свод правил этики взаимоотношений, в котором нам, людям, чтобы разобраться, понадобится вся жизнь. А она у нас очень короткая, с их точки зрения. Я как-то попыталась почитать, бр-р-р… — девушка потрясла головой, — там в каждой фонеме, фразе — минимум по три смысловых оттенка кроется, когда они говорят на родном языке. При переводе он теряется, но даже когда это звучит на русском… Вот как ты думаешь, там, в лавке, когда они вспоминали былое, что имел в виду Эльгард, когда говорил о том, что за свой шрам трехсотлетней давности не рассчитался?

— Ну, думаю, подлянку ему какую-нибудь по старой памяти сделает. Морду при первом удобном случае набьет или еще что.

— А почему старый пройдоха так обрадовался, когда узнал его?

— Ну-у-у…

— Эльф становится мужчиной и признается, как воин, кланом только тогда, когда получит свой первый шрам от руки противника в смертельной схватке. Этот шрам становится его меткой на всю жизнь, как опознавательный знак. Все остальные раны эльфы залечивают легко, да так, что ни одного следа не остается. А тот, кто сделал эльфа воином, считается его вторым отцом.

— Гном, папаша эльфа, — хихикнул Валентин, потом нахмурился. — Послушай, первый шрам — это первая битва. А бьются обычно с врагами. Что за бред? Второй отец — враг. Тебе не кажется, что они вас своим уставом эльфийских норм этики и морали слегка напарили?

— Сначала я тоже так подумала. Однако все оказалось сложнее. Этот свод правил — залог выживания их видов. Я читала немножко их историю. Тролли, гномы, эльфы, да и все остальные на протяжении тысячелетий столько воевали друг с другом, что поставили себя на грань уничтожения, пока не произошла одна история… потом расскажу. Прибыли. Не доезжая вон того дома, сворачивай налево, и как увидишь машину Тора — тормози.

— Вот это хоромы! — цокнул языком Валентин.

— Это дом для прислуги. Сворачивай.

Юноша свернул на грунтовку в указанном месте, и машина плавно закачалась на мелких ухабах и кочках.

— Видел по телику московскую Рублевку, но наша Рублевка, по-моему, ее переплюнула.

— Москва, конечно, много под себя подмяла, но в Подмосковье нет столько алмазов, золота и платины, как в этой тайге. А в Рамодановском крае, да будет тебе известно, можно разместить три Франции, и еще пару Англий в придачу. До Москвы, кстати, даже с официальных приисков поступает немного. Львиная доля уходит за бугор.

— И ты, майор ФСБ, так спокойно мне об этом говоришь? — удивился Валентин.

— Экономическими преступлениями занимаются другие подразделения конторы. Мы решаем более важные задачи. Разумеется, попутной информацией делимся, но… коррупция. Кому-то выгоден сложившийся баланс сил между бизнесом, государством и криминалом. Придет время — мы и эту шушеру зачистим.

— Ну, если после зачистки нам что-то с этого перепадет, то я с вами, ребята, до конца.

— До конца… без конца и останешься! — грубовато одернула юношу Дарья. — В нашей конторе такие вещи не приветствуются, а тех, кто этим делом увлекаться начинает… гм-м-м… как бы это тебе попроще объяснить… Одним словом, похороны за счет государства такому кадру обеспечены. Вопросы есть?

— Вопросов нет. Понял, виноват, учту.

Тора они обнаружили где-то в двухстах метрах от дома прислуги. Гном, покинув грунтовку, аккуратно припарковался меж двух сосен, на плотном ковре коричневых прошлогодних иголок, усеявших зеленый мох. Валентин пристроил свою машину рядом с «лексусом» Тора. Следом подкатил «феррари», который шел за джипом буквально по пятам. Все четверо вылезли из своих машин.

— Ну и где твои кореша? — осведомился эльф у гнома.

Абрам Гедеонович извлек из кармашка старомодного сюртука брегет на золотой цепочке, откинул крышку луковицы часов и сквозь пенсне изучил положение стрелок.

— Сейчас должны появиться. О! Слышите?

Из глубины заповедного леса до них донесся быстро приближающийся рев двигателя. Судя по скорости нарастания звука, кто-то гнал с бешеной скоростью, причем без глушителя. Скоро они увидели лихача. Из чащи леса, перепрыгнув через бревно, выехал самый натуральный байкер на шикарном «харлее» и, сделав лихой вираж между деревьями, затормозил около Абрама Гедеоновича, подъехав практически вплотную. На байкере, как и положено, была черная кожаная куртка в заклепках, черные кожаные брюки, того же колера сапоги и, разумеется, черный, блестящий шлем. Перчатки на руках тоже были черные. Валентин залюбовался изображением волка на боку «харлея». Могучий зверь был запечатлен в стремительном броске. Из оскаленной пасти капала слюна, а горящие лютой злобой глаза заставляли невольно поежиться. Байкер слез с мотоцикла, скинул защитный шлем, схватил Гедеоныча в охапку и начал тискать в своих медвежьих объятиях.

— Га-а-а! Здорово, борода!!! — радостно рычал он при этом. — Сколько лет, сколько зим!

— Давно не виделись, хвостатый, — соглашался с ним Тор и так стиснул в ответ дружка, что у того реально затрещали кости. Смотреть на это было забавно, так как под личиной Гедеоныч выглядел натуральной рохлей.

— И впрямь давно, — хмыкнул эльф, — целых три дня назад на троих в баньке соображали.

— А это еще что за фраер? — байкер отпустил Гедеоныча и распустил пальцы веером. — У тебя с ним проблемы, борода? Разберемся…

— Ты его не замай, — поторопился тормознуть друга гном, — это, почитай, мой крестник. Покровитель, так сказать, хоть и грозится, гад, лицензии лишить. Но тут уж ничего не поделаешь: должность у него такая.

— Какая?

— Генеральный инспектор.

— Вот повезло так повезло! — завопил еще громче байкер. — Да с этакой крышей мы таких дел наворотим!

— Я бы не советовал, — усмехнулся Эльгард, — крестного-то я отмажу, а вот грехи его на тебя спишу.

— Так, борода, я тебя знать не знаю и вообще вижу в первый раз. Мне и моих грехов хватает. — Байкер полез обратно на «харлей».

— Спешить не советую, — мягко сказал эльф. — У тебя, кстати, насколько мне известно, лицензии вообще нет…

Дарья при этих словах сразу встрепенулась.

— Тьфу! — Байкер сердито пнул ногой по колесу мотоцикла.

— Мы друг друга поняли, — мило улыбнулся Эльгард.

— Это кто? — требовательно спросила Дарья.

— Мой хороший друг, — заюлил гном, — старый, проверенный кореш, вместе в одном месте чалились. Не раз потом друг другу задницы спасали.

— Нелегал?

— Но законов не нарушает, веришь? — заволновался Гедеоныч.

— Раз без лицензии, значит, уже нарушает!

— Прошу прощения, майор, — деликатно кашлянул эльф, — но я думаю, эту проблему мы решим позднее. Если он окажет нам содействие в этой операции, то вопрос с лицензией я утрясу лично.

— Под вашу ответственность инспектор.

— Разумеется, — в глазах эльфа мелькнули веселые искорки. — Стас умеет подбирать сотрудников. Я сообщу ему о вашем рвении. Кстати, последний член нашей команды — тоже нелегал, но не будьте к нему очень строги. Ему придется работать на тех же условиях.

Байкер окинул взглядом ладную фигурку Дарьи, выудил из кармана пачку «Мальборо», закурил.

— Такая цыпа и в погонах… Если б не ваша должность, майор, прокатил бы вас до одного симпатичного местечка с ветерком!

— Тебе давно морду не били? — мгновенно разъярился Валентин. — Еще хоть слово — пасть порву!

— Мне — пасть? — Байкер согнулся пополам от гомерического хохота.

Дарья и эльф перехватили парня, не дав ему рвануть в атаку. Эльгард при этом тоже с трудом сдерживал смех.

— А ты что скалишься? — сердито зашипела на инспектора девица.

— Да вот представил, понимаешь, как этот мальчик будет рвать пасть оборотню. Забавная картинка получилась. Так, успокоились. Хвостатый, не дразни детей. Не забывай, что они в данный момент по сути дела представители местных силовых структур.

— Я больше не буду, — простонал, задыхаясь от смеха байкер. — Базар замяли. Цыпа с кавалером. Слышь, борода, так чего звал-то?

— Как только все соберутся, я объясню, — вежливо ответил за гнома Эльгард.

— А кого ждем?

— Лесника, — буркнул Гедеоныч.

— Хо! Эта пузатая морда? Аквариум с ножками?! Старые кореша в сборе! Я так понимаю, сегодня соображаем на шестерых, — радостно завопил оборотень, повел носом: — О! Точно едет, чую.

Слегка успокоившийся Валентин тоже принюхался.

— Ничего не чую, — честно признался он.

— И слышу его мотор, — добавил оборотень, — второй клапан справа по-прежнему барахлит. Ничего не изменилось!

— Наш стажер может подсказать адрес хорошего автосервиса, — покосилась Дарья на своего рыцаря. — Любые иномарки лечат.

— Я представляю глазки ребят этого сервиса, когда они увидят эту иномарку, — хихикнул байкер.

— Так, где же ваш лесник? — Эльф тоже напряженно прислушивался.

— Говорю же: подъезжает. Скоро здесь будет.

Через пару минут звук мотора услышал и Валентин.

Приближалось что-то очень большое и громоздкое. Вскоре из-за поворота показалась заляпанная грязью огромная фура, чистыми на которой были только те участки лобового стекла, по которым шаркали стрелки стеклоочистителя. Вскоре фура приблизилась на такое расстояние, что Валентин сумел разглядеть и водителя. За рулем КамАЗа сидел пухлый бородатый мужичок в драной фуфайке и душевно выводил во всю мочь своей луженой глотки шансон под рвущую душу музыку: «Владимирский централ, ветер северный…»

Не выдержав напора децибел, изрыгаемых динамиками, вороны и прочая пернатая живность заповедного леса, включая дятлов, снималась с ветвей и разлеталась в разные стороны от греха подальше.

— Одного не пойму, — пробормотал Валентин. — Охраняемая зона, а эти спокойно на КамАЗах разъезжают.

— Ты еще не знаешь, как они умеют отводить глаза, — пояснила девушка.

Фура затормозила рядом с «харлеем». Водитель выключил мофон, открыл дверцу и спрыгнул на землю.

— Хай честной компании! Борода, чего звал? — Мужичок поправил штаны на пивном брюшке.

— На свою метелку посмотри, — хмыкнул Тор.

— Мне положено. О, коврик для блох здесь! Привет, хвостатый!

— Да ты, я смотрю, с утра пивом накачался, — добродушно хлопнул друга по плечу оборотень.

— А как же! — Лесник выдернул из кабины машины пластиковую пятилитровую бутыль «Толстяка», на дне которой еще что-то оставалось: — Никто не хочет?

— Нет, — все дружно замотали головами.

— Напрасно, я туда для вкуса настой из кое-каких травок добавил. Арома-а-ат… — Остатки пива исчезли в глотке лесника. — Бр-р-р… — потряс бородой мужичок, — хороша, зараза…

— Настой на спирту делал? — полюбопытствовал эльф.

— Угу.

— А потом пивка чуток добавил? — продолжил допытываться Эльгард.

— Для вкуса, — крякнул лесник, с сожалением освидетельствовал опустевшую емкость, забросил ее в глубь кабины КамАЗа и захлопнул дверь.

Прежде чем она захлопнулась, Валентин заметил на соседнем с водителем сиденье еще три таких бутыли.

Вот только разобрать не мог — полные они или уже пустые.

— Ну так с кем разбираться будем? — Лесник извлек из-под полы фуфайки обрез двустволки. — Хвостатый, а твоя помповуха где?

— Борода обещал свою подогнать, — хмыкнул оборотень, — с особыми зарядами.

— В багажнике, — кинул оборотню ключи от машины гном.

— И что это за особые заряды? — радостно вопросил лесник.

— Осиновые.

— Вампиры? — насторожился лесник.

— А ты сам не чуешь?

Мужичок замер, словно к чему-то прислушиваясь, после чего обвел отсутствующим взором собравшихся и начал перечислять:

— Хвостатый, бородатый, эльфом потянуло. Эльф натуральный, без личины. Местные аборигены… кто-то из них из конторы. Вампирье гнездо! — Лесник простер руку в сторону особняка Кистеня.

— Неплохо. А можешь определить, кто из детей Адама относится к конторе? — вежливо спросил эльф.

— Тебе зачем, ушастый? Ты ж и так знаешь.

— Хочу определить степень вашего опьянения и соответственно степень пригодности к проводимой операции.

— Да на шута мне ваша операция? — фыркнул лесник. — Я к бороде по дружбе завернул. Не нужен — до свиданья.

— Тор, нарисуй этому нелегалу его ближайшие перспективы в случае отказа, — скучающим тоном попросил эльф.

— Это генеральный инспектор, болван! — прошипел гном. — Если все удачно сложится, лицензию получишь.

— Так бы сразу и сказал, — сразу посерьезнел лесник, повернулся лицом к лесу, раскинул руки и начал к чему-то напряженно прислушиваться. — Она из конторы! — уверенно ткнул он пальцем в Дарью через несколько секунд.

— Леший! — не менее уверенно ткнул пальцем в него Валентин, до которого только сейчас дошло, кто перед ним.

— Ты что, больной? Э! А мальчик-то со стороны! — вскинул лесник на эльфа изумленные глаза.

— В силу определенных обстоятельств пришлось пойти на это, — спокойно ответил Эльгард. — Однако представиться представителям местной власти все-таки надо. С вас и начнем, уважаемый леший, — не сдержал ехидного смешка эльф.

Эльгард сделал пасс в сторону лесника, и с него начала сползать личина. На глазах пораженного Валентина драная фуфайка превратилась в коричневый балахон с капюшоном, надвинутым на глаза. Поверх балахона на груди лесника проявилась золотая цепь с медальоном, на котором был выгравирован согнутый под напором ветра лес. Лесник повернулся к Дарье, склонился. Из-под капюшона на нее сверкнули зеленые глаза.

— Диор. Орден друидов в моем лице приветствует вас, повелительница.

Казалось, эти слова прошелестели опавшие на землю листья, которые повлек за собой ветер. Вот только не было листьев в этом сосновом бору.

— Майор ФСБ особого подразделения «Ангелы Миллениума» Дарья Кончаловская, — коротко кивнула в ответ девушка.

— А теперь ты, хвостатый, — повернулся к оборотню эльф. — В волка пока обращаться не предлагаю, лишнее перекидывание отнимет силы, а они тебе сегодня еще пригодятся. Представься.

— Варг, — мрачно буркнул байкер, сделав легкий полупоклон Дарье, — второй центурион имперской гвардии Вульгеров.

Глаза девицы стали квадратными.

— Бывший центурион, — деликатно кашлянул эльф.

— Бывший центурион, — скривившись, подтвердил Варг.

— Истинный оборотень? — недоверчиво прошептала девушка.

— Да, и это очень для нас хорошо, — с удовлетворением отметил эльф. — Нашему Варгу не надо дожидаться луны, чтобы перекинуться в собачку. — Оборотень при этих словах передернулся и злобно посмотрел на эльфа. Эльгард усмехнулся и продолжил: — Способности друида тоже пригодятся. Желательно, чтобы у всех лишних, кто нас здесь случайно видел, отбило память, ну, и заодно замести следы.

Диор тут же вскинул руки:

— Все, что здесь произошло, не выйдет за рамки этого круга.

Тут же зашумел лес, взметнув с земли сосновые иголки, с деревьев посыпались шишки, и даже песчаный грунт начал оплывать, сглаживая следы протекторов подкативших к точке сбора машин.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Эльгард, — ну а теперь к делу. Вы здесь не первый год уже третесь по этим лесам и наверняка что-то знаете о владельцах этих особняков. Меня интересует, в частности, некто Иван Александрович Прошмыгнов, он же Ваня Кистень. Вам такой известен?

— Конечно! — пожал плечами Варг. — Мы от его виллы совсем рядом.

— Что можете о нем сказать? — полюбопытствовал эльф.

— Да чего о нем говорить? — хмыкнул оборотень. — Самый обычный отморозок. До двухтысячного промышлял простым разбоем, шестерил около новых русских. Часть выручки вкладывал в видеопрокат. Имеет до сих пор целую сеть. А потом резко пошел в гору, сумел подмять под себя несколько группировок и в прошлом году выкупил эту виллу у одного местного авторитета, который рванул в политику, чтобы из Москвы лоббировать интересы местных криминальных структур.

— У вас неплохо поставлена информация, — удивилась Дарья.

— Мы здесь живем, — фыркнул оборотень.

— Ясно. — Эльгард на мгновение задумался. — Значит, так. К нам поступили сведения, что в это измерение готовится проникнуть одна одиозная личность из клана Непримиримых.

— Тьфу! Все-таки вампиры! — передернулся от омерзения оборотень. — Ты не ошибся, лесник.

— Вампир. Высший вампир. Ритуал вызова произойдет на вилле этого самого Вани Кистеня в течение ближайших суток местными аборигенами.

— Совсем оборзели людишки, — возмутился Варг.

— Заткни пасть! — рассвирепела Дарья. — Подонков везде хватает. Почитала я вашу историю, думала ума-разума набраться. Поучиться. Чему учиться? Да наши отморозки по сравнению с вашими — ангелочки! А ведь мы совсем еще молодая раса.

— Потому у вас еще и попадаются рыцари без страха и упрека, — примирительно поднял руки эльф, покосившись на Валентина. — А ты, хвостатый, поосторожней с выражениями, тем более что она права. Мы потому этот мир и защищаем от отрыжек нашего общества, что он еще не до конца растерял невинность и сохранил хоть какие-то духовные ценности. Нелегалов вроде вас еще как-то терпим и просто мирно выдворяем обратно в родное измерение при обнаружении, но если… Короче, ставлю боевую задачу. Надо незаметно проникнуть на эту виллу и предотвратить процедуру вызова. И сделать это надо тихо и мягко. Точечными ударами. Так, чтобы те, кто выживут, ее надолго запомнили. Но если кто-нибудь из них выживет… — Эльф улыбнулся так мило, что нелегалы сразу поняли: лицензии и официального вида на жительство в этом сладком мире в таком случае им не видать, как своих ушей, и можно сразу собирать манатки.

— Но мирное население не должно пострадать, — поспешила добавить Дарья.

— Обижаете! — расплылся Тор, открывая багажник «лексуса», под завязку набитый металлическими ящиками, и начал их отпирать. И чего в этих ящиках только не было! Пистолеты, автоматы, гранатометы, метательные ножи, мечи, секиры, луки, арбалеты, колчаны со стрелами и, разумеется, любимое оружие Варга — помповуха с особыми патронами, изготовленными по спецзаказу. Пули в них были сделаны из осины. Короче, операция по предотвращению теракта была подготовлена на славу.

У Валентина разбежались глаза.

— И на фига осины против людей? — удивился оборотень, рассматривая патроны.

— Спасибо за вопрос. Одно дополнение, — поднял руку эльф, призывая к вниманию. — В окружении Вани Кистеня оказались товарищи неправильной ориентации.

— Гомосеки? — хмыкнул друид.

— Я имел в виду — с не совсем человеческими ориентациями. Силами местных органов правопорядка у них были изъяты ампулы с вытяжкой вампирьей крови. Откуда они у них — еще предстоит выяснить, но рассчитывать надо на то, что скорость реакции у некоторых ваших противников будет соответствующая. Поэтому оружие рекомендую выбирать исходя из этих соображений.

— У-у-у… — расстроено провыл Варг. — Майор, а вы это серьезно насчет мирных людей?

— Серьезно, — отрезала девушка.

— Но мирных вы там вряд ли найдете, — намекнул эльф.

Его поняли правильно, и все начали выбирать себе оружие. Дарья бросила в багажник сумочку, чтоб не мешалась, и тут же вцепилась в автомат, а Валентин за каким-то чертом потянулся к мечу.

— А вы умеете им пользоваться, молодой человек? — нахмурился Эльгард.

— Нет, но очень хочется, — ответил парень. — Заодно и потренируюсь.

Его внимание привлек кожаный футляр с вытяжкой вампирьей крови, который выпал из сумочки Дарьи.

— Тренироваться будете потом, — твердо сказал эльф, — сейчас выберите что-нибудь более привычное.

— Оставь его, крестник, — вступился за юношу гном, засовывая боевую секиру за пояс. — Мальчик еще пацаном этот меч у меня стырить хотел. Прямо руки чесались. Оставь! Кто знает?

— Вот как? — повернулся к гному Эльгард.

Валентин не знал, зачем он это сделал, но чувствовал — футляр здесь оставлять нельзя, и он исчез в боковом кармане его пиджака.

— Это о чем-то да говорит, да? — хмыкнул Тор.

— Ну… — неуверенно пробормотал эльф. — …Возможно. Тогда упряжь хоть возьми, — обратился Эльгард к Валентину. — За спину цепляй, чтобы не мешался.

Эльф лично помог закрепить ножны за спиной юноши.

— Учти, оружие тебе вообще дается на всякий случай. Твоя задача будет охранять подступы к месту проведения операции и разворачивать всех посторонних на сто восемьдесят градусов.

— Да кто ж меня послушается?

Эльф выудил из кармана серебряный медальон на цепочке.

— Послушаются. С этим амулетом пусть только не послушаются. Надень на шею.

— А если на кого-нибудь этот амулет не подействует?

— Значит, это не посторонний. Сразу гаси его, а если не получится, вопи во всю глотку: «Спасите!!! Помогите!!!» — если успеешь, конечно.

— А если не успею?

— Похороны и отпевание за наш счет.

— Сговорились вы, что ли? — Валентин сердито покосился на Дарью.

Та фыркнула, задрав кверху носик. Полученная информация заставила Валентина отнестись к делу более серьезно, и он начал распихивать по карманам оружие. В его арсенале появилось два пистолета Макарова, из которых он неплохо стрелял, с запасными обоймами, метательные ножи и гранатомет «Муха».

Эльф с насмешкой следил за его безуспешными попытками замаскировать гранатомет под полой пиджака то ли от Версачи, то ли от Кардена, который и без того уже был перетянут «сбруей», поддерживавшей ножны за спиной.

— Ты сначала амулет надень, а потом в зеркало на себя полюбуйся, — посоветовал он.

Валентин послушно накинул на шею медальон, а так как зеркала под рукой не было, посмотрел на свое отражение в тонированном стекле «лексуса» гнома.

— Ух ты! — Внешность парня преобразилась. Перед ним стоял самый натуральный гаишник с полосатой палочкой в руках. Правда, палочку, в которую превратился гранатомет, гаишник держал с натугой. — Остается утрясти только один вопрос: что делает в охраняемой зоне элитных особняков гаишник, — хмыкнул Валентин.

— Палочкой машет, — спокойно ответил эльф. — Ты — представитель власти, остальное никого не волнует. Действуй нахрапом: карантин, запретная зона, эпидемия холеры — и разворачивай всех, не вступая в дискуссии. Теперь обсудим план операции. Пока мы ехали, я заметил, что виллы друг от друга находятся на приличном расстоянии. Это хорошо. Охранная сигнализация у этого Кистеня есть?

— Есть, — ответила Дарья. — Видеонаблюдение по всему периметру. Камеры понатыканы сплошняком. В особняке постоянно дежурит около полутора десятка человек. Все вооружены.

— Тогда так. Камеры я беру на себя. Но чтобы их нейтрализовать, нужен отвлекающий маневр. Чтобы на несколько секунд все внимание охраны было сосредоточено в одном месте. Где-нибудь за пределами особняка.

— Это мы с хвостатым берем на себя, — прогудел Диор, превращаясь обратно в деревенского мужичка.

— Слушай, прикид у тебя не по сезону, — Валентин критическим взглядом окинул его драную фуфайку.

— А тебе на голой земле в лесу ночевать в одной рубашке приходилось? — усмехнулся друид, выдернул из КамАЗа монтировку, засунул ее за пояс, под мышкой пристроил обрез и прикрыл все это полой фуфайки. — Опять же под ней много чего полезного скрыть можно. Сейчас наш центурион примет подобающий вид, и мы покажем класс.

— Слушай, если там вампиры, — Варг с сомнением потер подбородок, — мне что-то кусать их не хочется.

— Инфекции боишься? — хихикнул гном, разминаясь перед боем. Его секира со свистом рассекла воздух. Другое оружие он проигнорировал. — Правильно делаешь. Могу дать хороший совет.

— Давай.

— Рви их когтями, а если все-таки придется зубами — сплевывай и не глотай.

— Да тьфу на тебя!

Эльф покосился на слегка позеленевших Валентина и Дарью.

— Так, хватит детей пугать! За дело!

— Скучно с тобой, инспектор, — вздохнул байкер, со всего размаху бросился на землю лицом вниз и мгновенно превратился в мощного матерого волка.

— Как в сказке, — восхитился пришедший в себя Валентин. — Грянулся о землю — и…

— Сказки — они не сами по себе в вашем мире возникли, — хехекнул гном.

— Распределяем обязанности, — свернул дебаты эльф, вешая за спину колчан со стрелами. — Диор с Варгом отвлекают охрану, я нейтрализую камеры, как только закончу, свистну. Это будет сигнал для начала штурма. Все, кроме представителей местных властей, на прорыв. Валентин и Дарья осуществляют прикрытие операции и внешний визуальный контроль.

— Еще чего, — девушка передернула затвор автомата, — для отпугивания посторонних и Валентина хватит.

— Девочка, не создавай нам проблем, — ласково попросил эльф.

— Я — представитель местной власти, как вы сказали, и имею право контролировать весь ход операции!

Эльгард возвел глаза к небу, тяжко вздохнул:

— Ну, тогда хлебни хотя бы этого, — понимая, что спорить с упрямой девицей бесполезно, Эльгард вынул из кармана серебряную фляжку и протянул ее Дарье.

— Это что? — Девушка отвернула крышку, осторожно понюхала.

— Усиленный вариант того пойла, который вы пьете перед выходом на особо опасные задания.

— Эльфийский боевой эликсир? Никогда не пробовала… — Дарья сделала глоток, передернулась. Глаза засветились зеленым огнем.

— Тебе тоже не помешает, — передала она фляжку Валентину. — Только немножко. Не то с непривычки закрутит винтом.

Юноша хлебнул совсем чуть-чуть и почувствовал знакомый вкус. Чем-то вроде этого поила его Дарья после ночной битвы. Парень тряхнул головой, отгоняя видения. По телу пошла горячая волна. В жилах забурлила кровь, и возникло ощущение, что теперь он может все! Вот оттолкнется сейчас от земли и полетит…

Подпрыгнул он метра на два. Гном едва успел вывернуться из-под его ног.

— В моем лесу еще один кузнечик, — заржал друид.

— Ты раньше это пойло принимал? — строго спросил Тор. — Только честно!

— Нет… вроде.

— Прекрасный материал, — одобрительно кивнул эльф, — адаптация мгновенная и полная. Кто-нибудь еще хочет взбодриться?

— Дай я! — Диор выхватил фляжку из рук Валентина и одним махом опорожнил ее. — И чего вы в ней нашли? — пожал он плечами. — Бурда бурдой. На мой взгляд, слабовата будет. — Друид выудил из-под фуфайки бутыль мутняка, сделал длинный глоток, одним махом осушив емкость, и завибрировал. — Вот теперь держите меня семеро! — радостно рыкнул он.

Эльф отшатнулся, брезгливо отмахиваясь перед носом рукой.

— Совсем обалдел. Такое пойло перед делом жрать!

— Все будет ништяк, не боись! — радостно махнул монтировкой лесник.

— Да ты мне весь нюх отшибешь! — возмутился оборотень.

— А ты с подветренной стороны беги, — посоветовал Диор.

— Ну и команда… Ладно, амулеты связи на шею — и выдвигаемся на исходные позиции, — коротко распорядился эльф, выуживая из кармана горсть амулетов, и, как только их разобрали, первый двинулся в сторону виллы Вани Кистеня.

6

Валентин чувствовал себя полным дураком со своим гранатометом под мышкой на пустынной дороге. Вилла Вани Кистеня оказалась последней от контрольно-пропускного пункта элитной зоны, и посторонних ждать было просто бессмысленно, тем более в такой ранний час.

— Меня просто изолировали, — сердито пробурчал он себе под нос, — как пацана выкинули из игры.

Его эго бурно протестовало. Девчонка — и та отстояла свое право на участие в штурмовой группе, а он что, хуже? Все-таки в спецназе служил! Да еще эта эльфийская дурь. Сил теперь немерено! Однако нарушить приказ… Чей? Я эльфу присягу не давал! А вот фиг вам!

Юноша нырнул в лес и, грамотно скрываясь за деревьями, короткими перебежками начал приближаться к зоне предполагаемых боевых действий. Слева от дороги местность плавно повышалась. Сосны густо росли вдоль склона холма, что позволило парню подобрать великолепную позицию в кустах можжевельника не больше чем в пятидесяти метрах от тяжелых стальных ворот виллы Ваньки Кистеня, территория которого была опоясана высоким каменным забором, опутанным поверху колючей проволокой. С пригорка просматривалась и часть надворных построек. Он видел лениво смолящих цигарки охранников у входа в великолепный трехэтажный особняк, беседку, увитую плющом, и отлично наблюдал дорогу, по которой мог пройти кто-то посторонний. Юноша удовлетворенно хмыкнул. В случае чего успеет вернуться назад и встретить незваных гостей. Однако где же подельщики? Никого не видно. Хотя нет. Первые появились…

К воротам, пошатываясь, приближался Диор в своей драной фуфайке и с бутылкой «Толстяка» в руке. Рядом трусил волк, иногда отпрыгивая в сторону, чтобы не отдавили лапы, когда толстяка заносило. Периодически волк пытался задрать хвост крючком, чтобы хоть чуть-чуть походить на пса, но у него это плохо получалось. Вид у Диора был что надо! Волосы дыбом, нос красный, под глазом фингал. Подойдя к воротам, друид начал долбить по нему заляпанным грязью сапогом.

— Эй, хозяин! Открывай!

Охранники около дома встрепенулись, бросили на землю недокуренные цигарки и схватились за автоматы. Однако ответили Диору не они. Под прицелом видеокамер друид с «собачкой» были как на ладони, а потому оператор, сидевший где-то в доме, проревел через динамики:

— Чего надо? Пшел отсюда, забулдыга!

— Хозяин, купи собачку! — Диор одним махом добил содержимое бутылки, откинул ее в сторону, взял за шкирку Варга и приподнял его в воздух одной рукой.

Похоже, истинный оборотень такого поворота событий не ожидал.

— Чего вылупился? — продолжал разоряться друид. — Да, буду тебя сейчас продавать, шоб не гавкал на благодетеля!

Волк потряс головой, извернулся и довольно чувствительно тяпнул «благодетеля» за руку, заставив его разжать кулак.

— Ну, ты где там, хозяин?! Иди, покупай сторожевого пса! Никого не пропустит, всех погрызет!

— Ханурик, — весело откликнулись динамики, — да ты посмотри на свою собаку. Такая же грязная, как и ты! Вы из какой канавы выбрались?

Похоже, охранник в операторной обрадовался случаю скрасить скучное дежурство.

— Что?! Ты моего Тузика обидел? А ну-ка подь сюды! Ща мы с Тузиком тебе морду бить будем!

Это оживило и остальных охранников. Назревала потеха. Валентин видел, как амбалы перекидывали автоматы за плечо — «зачем они в этой ситуации нужны?» — и спешили на забаву. В воротах распахнулась дверца, и из нее вышло пятеро качков, радостно потирая руки.

— Ты чё сказал?

— Говорю, боевая собака! Медведя на ходу рвет! Продаю задешево. Три пузыря водки.

Качки заржали.

— Давно у нас таких здесь не было.

— Надо охране на КПП втык сделать. Почему бомжей пропускают?

— По лесам небось пробрался, через болото. Со стороны гати.

— Твоя собака хоть гавкать умеет?

Диор качнулся, пьяно икнул.

— Тузик, ты гавкать умеешь?

«Тузик» посмотрел обалделыми глазами на «благодетеля».

— Да она у тебя безголосая!

— Как же! Тузик, ну-ка гавкни! — Друид опять схватил за шкирку Варга и приподнял над землей.

— Ну гав, — угрюмо буркнул оборотень.

— А без ну?

— Ну без ну — гав!

Стремительно побледневшие охранники дрожащими руками начали срывать с плеч автоматы.

— Ладно, берите даром, — поспешил спустить цену Диор и швырнул волка в толпу.

Варг снес сразу троих, на лету располосовав им когтями глотки. Дальше события начали развиваться с молниеносной быстротой. Оборотень своим «Ну гав» все же внес коррективы в ход операции. Одновременно засвистели стрелы, разбивая глазки видеокамер, грохнул сразу из двух стволов извлеченный из-под полы фуфайки друида обрез, волк перепрыгнул через порванные тела, метнулся в распахнутую дверь, и со стороны внутреннего двора послышался чей-то предсмертный вопль, закончившийся хрипом, а после него протяжный, леденящий душу волчий вой. Валентин глазами нашел эльфа. Тот стоял на стене, балансируя на колючей проволоке, и методично расстреливал камеры. Как только последняя из них разлетелась, он оглушительно свистнул, и тут же с другой стороны периметра рухнула стена, пробитая ударами секиры гнома. Коротышка кубарем ввалился в пролом, а метрах в двадцати от него прямо через высоченный забор с колючей проволокой перелетело гибкое тело Дарьи. Сразу из нескольких окон затрещали автоматные очереди. Валентин увидел, как девушка, уходя из-под обстрела, метнулась под прикрытие каменной беседки.

— Варг, прикрой ее, — распорядился Эльгард.

— Твою мать! — Нервы Валентина сдали, когда он увидел, что из одного окна по Дарье били прямой наводкой, практически в упор.

— Что у тебя? — услышал он встревоженный голос эльфа из амулета связи.

Отвечать было некогда. Гранатомет словно сам лег на плечо юноши. Выстрел из «Мухи» совпал с прыжком оборотня в окно первого этажа, откуда велась стрельба. Взрывной волной его отбросило обратно.

— Какая сука из «Мухи» стреляла?! — взревел тот, тряся опаленной мордой.

Валентину отвечать было некогда: он мчался во весь опор к месту боевых действий, на бегу извлекая из карманов пистолеты, не обращая внимания на меч, ножны которого били его по копчику.

— Идиот, тебе сказали быть где?! — рыкнул Варг.

— В Караганде! — Сраженный двумя меткими выстрелами юноши, из окна на землю выпал еще один качок.

— Варг, с ним потом разберемся, — крикнул эльф, спрыгивая со стены, — делом займись!

— Дашка, ты как? — подскочил к девушке Валентин, и тут еще из одного окна ударила автоматная очередь.

Эльфийская дурь творила чудеса. Юноша успел увернуться от пуль и плюхнулся на девицу сверху, мужественно прикрывая ее своим телом.

— Оу-у-у… — простонала Дарья. — Если хоть одно ребро сломал, я тебя лично придушу, гад!

Валентин приподнял голову и увидел, как в окно навстречу пулям серой молнией рванулось мощное тело матерого волка.

— Да он с ума… — ахнул юноша.

— Его только серебряные пули возьмут. Да слезь ты с меня!

— Сейчас.

Дарья вскочила на ноги и нырнула в распахнутую входную дверь, перепрыгнув через окровавленные тела охранников. Парень одним прыжком поднялся и хотел было последовать за ней, но тут из окна, где только что раздавались автоматные очереди, вылетела человеческая голова и подкатилась ему прямо под ноги.

— Ы-ы-ы… — Бедного спецназовца согнуло пополам. — Бе-е-е…

Нет, Валентин не был белоручкой, чистоплюем, но ему везло, и за два года службы в войсках специального назначения он ни в одной достаточно серьезной войсковой операции участия не принимал. Даже августовская заваруха в горах прошла мимо него. Ну, поднимали несколько раз полк по тревоге, проводили захват подозреваемых в террористической деятельности по наводке спецслужб, и даже пострелять пришлось при этом, но все это было не то. А вот зрелище лежащей отдельно от тела окровавленной головы с разодранной в лохмотья глоткой… это было выше его сил.

Валентин пришел в себя, только когда содержимое желудка полностью оказалось на траве.

— Тоже мне вояка! — выругал себя парень.

Звуки битвы доносились уже изнутри дома. Оттуда слышались выстрелы, уханье гнома, крушившего бандитов своей секирой. Валентин рванул внутрь. В холле словно прошел ураган. Среди исковерканной мебели лежали трупы бандитов. Кто-то был сражен автоматной очередью, в ком-то торчали стрелы, кто-то был порван, а кто-то разрублен пополам.

— Здесь закончено, — послышался из медальона голос эльфа, — но это обычные люди. Варг, ты чуешь измененных?

— Они в подвале! — откликнулась вместо оборотня Дарья. — Да сколько ж вас!

Приглушенные выстрелы снизу заставили Валентина подпрыгнуть и кинуться на звуки вдоль коридора.

— Дашка, где вход в подвал?!

— Все вниз! — крикнул эльф. — И держите этого геройствующего идиота отсюда подальше!

Мимо Валентина пролетел Варг, на ходу ударом лапы отбросив его в сторону.

— Куда? Они уже почти вампиры! Тебе с ними не справиться!

Когти с визгом прошлись по мраморной плитке, оставляя на ней глубокие царапины. Волка чуть занесло, но он сумел затормозить около лестницы и помчался по ступенькам вниз. Сверху по той же лестнице загромыхал гном с окровавленной секирой в руках и тоже нырнул в подземелье. К месту битвы спешил и эльф. Он перепрыгнул через поднимающегося юношу и устремился к лестнице, погрозив кулаком Валентину на бегу:

— Не вздумай туда лезть!

— Идиот, говоришь? Ну я вам дам идиот!

Неясно, что его подтолкнуло на это, — то ли обида за то, что бойца спецназа не воспринимают всерьез, то ли запаленное дыхание Дарьи, у которой уже кончились патроны и она пошла там, внизу, врукопашную, но шаг он сделал действительно идиотский. Выхватив из кармана кожаный футляр, юноша выдернул оттуда уже заряженный вытяжкой вампирьей крови шприц и с размаху вколол его себе в икру ноги. В глазах потемнело.

— Они уже начали обряд! — донесся до него панический вопль Тора.

— Но ведь еще не полночь! Ой! — Судя по звукам из амулета, девушку сбили с ног.

— Варг, помоги ей, ты ближе! — рявкнул эльф.

— Но ведь еще не полночь!!! — Похоже, Дарья опять была на ногах.

— Это в вашем измерении не полночь.

— Куратор, что вы делаете, это пленный! — раздался из амулета отчаянный вопль Дарьи. — Нет!

— Уйди, дура! Ты ничего не понимаешь! Я не могу вам всего рассказать! Отойди, иначе погибнут все!

— Нет!

— Отойди! Если он вызовет высшего, я с двумя сразу не справлюсь!

— Не позволю!

Судя по звуку, свистнула стрела.

— Убить!

— Диор, эльф — предатель! Он по мне долбит!

Свистнула еще одна стрела.

— Не только по тебе, я тоже в бок словил. Варг, останови его!

— Да на мне пятеро нависло!

Глаза резанул яркий свет, и Валентин понял, что заработала вытяжка крови вампира. Светлился, казалось, отовсюду, и чтобы спастись от него, парень закрыл глаза, и тут в его голове раздался чей-то слабый голос:

— Приди… я призываю всех, кто меня слышит, всех кто со мной одной крови. Приди, останови его. У него сфера карающего света.

— Кто это? — Вопрос Валентин задал мысленно, но ответ получил сразу:

— Наконец-то меня кто-то слышит! Приди, кто бы ты ни был. Спаси этот мир от беды.

— Кто ты?

— Я тот, кто тебе поможет. Останови Кистеня, останови эльфа.

— Но он же нас защищает.

— Он ничего не понимает! У Кистеня сфера карающего света и мощные щитовые чары, которые может преодолеть только истинный вампир или первично измененный. Кистень убьет высшего и получит его силу. Помоги…

Тут Валентин понял, что прекрасно видит все вокруг, несмотря на плотно сомкнутые веки, и все прекрасно слышит. Ноздри защекотал призывный запах свежей крови. Рот непроизвольно наполнился слюной. Юноша напряг всю свою волю, чтобы загнать несвойственные ему чувства вглубь себя, оставив только слух. А слух у него стал теперь ого-го! Амулет связи ему уже был не нужен. Он слышал каждый вздох, каждый шорох, каждый стон всех, кто находился внизу, и сразу понял, что измененных вытяжкой вампира отморозков Вани Кистеня там много. Очень много! Парень ринулся вниз, в темноту подземелья, на звуки боя. На пути оказался какой-то недобитый качок, и Валентин на ходу рубанул его ребром ладони по шее. И только ворвавшись в подземелье, уже задним умом понял, что снес ему этим ударом голову с плеч. Юноша с омерзением на бегу попытался вытереть о штаны липкую от крови отморозка ладонь.

Подземелье было освещено факелами, которые почему-то не резали глаза, и Валентин рискнул разжать веки. В центре зала внутри начертанной на полу мелом пентаграммы стоял Ваня Кистень. На груди его, на массивной золотой цепи, висел ребристый хрустальный шар. Кистень стоял около каменного постамента, чем-то напоминающего алтарь, и что-то заунывно, нараспев читал, изредка поглядывая в древний фолиант, который держал в руках. Около ног его валялись опустошенные пластиковые пакеты, перемазанные кровью. Эта же кровь стекала по алтарю, а над ним медленно разворачивалось мерцающее марево портала. На противоположной от входа в подземелья стене на цепях висел бледный седовласый мужчина, мрачно взиравший кроваво-красными глазами на бойню, развернувшуюся вокруг него. Это был явно вампир. Об этом красноречиво говорили не только его красные глаза, характерные для альбиносов, но и клыки, выступавшие из-под верхней губы. Больше всего юношу поразили серые крылья за его спиной, которые мели кожистыми перепонками по каменному полу, и отходящие от тела трубки, ведущие к странному агрегату, чем-то напоминающему перегонный куб. Несколько трубок были порваны. Из них вязкими каплями сочилась желтая жидкость. Неподалеку гном крушил своей секирой наседающих мальчиков Вани Кистеня, очень похожих на тех, которых Валентин видел совсем недавно в темном переулке. Рядом катался серый клубок, огрызаясь от наседавших на него тел. Только по изредка мелькающему хвосту и оскаленной пасти можно было понять, что в центре клубка бьется не на жизнь, а на смерть оборотень. Дарья тоже билась, закрыв грудью повисшего на цепях вампира, стараясь подставить под стрелы эльфа тела противников, хотя сама уже была со стрелой в плече. Вся эта долго описываемая картина вспыхнула перед глазами юноши в одно мгновение. Он с разбегу в прыжке ударил двумя ногами эльфа, мечущего стрелы в Дарью. Девушка мужественно продолжала прикрывать пленного вампира. Оба покатились по полу. Лук эльфа в падении хрустнул пополам. На ноги вскочили одновременно.

— Ты что, обалдел? В кого стреляешь, идиот? — рявкнул Валентин.

Эльф посмотрел в глаза юноши и увидел в них знакомый желтый блеск.

— Когда ж тебя успели, мальчик? Уходи!

— Ты ничего не понимаешь!

— Это ты не понимаешь! Я чувствую вашу ментальную связь. Не верь тому, что тебе наговорил вампир. Уходи.

— Нет!

— Тогда мне придется убить тебя.

В руке эльфа появился меч, который он выудил, казалось, прямо из воздуха.

— Неплохо глаза отводишь, — пробормотал парень, сообразив, в чем дело, и тоже взялся за меч.

Тем временем ободренные неожиданной поддержкой Валентина гном, оборотень, друид и Дарья с утроенной силой набросились на измененных вампирьей кровью отморозков.

— Придержите их! — рыкнул Варг, вываливаясь из общей схватки. — Я разберусь с Кистенем.

Прыжок не получился. Тело оборотня отбросило от невидимой стены, защищавшей пентаграмму. Варг зарычал от бешенства и прыгнул на спину одного из отморозков Кистеня, наседавших на Дарью.

В этот момент эльф ринулся в атаку. Лязг мечей огласил подземелье. Валентин с трудом, но все же отбил первый натиск и даже сумел откинуть Эльгарда в очередной раз ударом ноги, пока тот ловил лезвие его клинка на взлете. Эльф перекувырнулся через голову и опять оказался на ногах. Они вновь схлестнулись в бешеной, необузданной рубке, как дьяволы, вертясь вдоль пентаграммы, в центре которой все расширялся и расширялся портал.

— Да сколько ж вас! — простонал гном.

Сраженные его секирой отморозки поднимались и вновь бросались в бой.

— Придурки! — рявкнул эльф, не прекращая битвы. — Осиной надо!

Однако все пули с осиновыми наконечниками были уже истрачены наверху. Дарья выдернула из своего плеча стрелу вместе с мясом, в запале боя не почувствовав боли, и ткнула ею ближайшего противника в левую сторону груди. Тот, выпучив глаза, рухнул на пол, увлекая за собой девушку. Она немедленно вскочила и начала вырывать такое действенное оружие, но тело измененного его не отдавало. Затрещали каменные плиты пола, земля разверзлась и поглотила несчастного вместе с осиновой стрелой. Гном, сокрушив очередного врага, откинул в сторону секиру, прыгнул как тигр на валяющийся на полу колчан со стрелами эльфа.

— Держи, братва!

Друид, Дарья и оборотень вырвались из схватки, метнулись к гному, выдернули из колчана по пучку стрел, и началась потеха! Если на этом фронте был явный успех, то в битве между эльфом и Валентином намечалась ничья.

— Уйди! Я обещаю, что не трону тебя, и даже отправлю к тебе подобным, но уйди, его надо убить!

— Пленников убивать нельзя! — яростно откликнулся Валентин, твердо уверенный в своей правоте.

Одна только мысль об убийстве прикованного к стене беззащитного вампира вызывала у него омерзение и дикий гнев. Сколько раз ему говорили инструкторы рукопашного боя: во время битвы эмоций быть не должно! Гнев затуманивает разум. Он попался на свой собственный прием. Удар ноги эльфа был так силен, что юношу смело прямо на Кистеня, и теперь уже окончательно стало ясно, что Валентин тоже стал измененным. Магический полог, защищавший пентаграмму, пропустил его. От удара Кистень всем телом завалился на алтарь. Валентин же через него просто перелетел, не забыв при этом на ходу содрать с его шеи золотую цепь вместе с артефактом. При этом, вылетев с другой стороны пентаграммы, юноша оказался буквально в двух шагах от прикованного к стене вампира и, не раздумывая, двумя взмахами меча перерубил удерживающие его серебряные цепи, И тут же вновь сцепился в жестокой сече на мечах с настигшим его Эльгардом.

— Убей Кистеня! — Губы пошатывающегося от слабости за спиной юноши вампира едва шевелились, но слова отчетливо прозвучали в голове юноши. — Скорее! Он уже завершает ритуал.

Краем глаза Валентин увидел, что портал раскрылся окончательно, и понял, что надо спешить.

— Не для тебя я это готовил. — В свободной от меча руке эльфа появилась серебряная стрела.

— Скорее, он сейчас выйдет…

Мольба вампира только отвлекала, и Валентин умудрился пропустить еще один удар ногой, во второй раз нарвавшись на свой же прием. Этот удар снес их вместе с вампиром за угол подземелья, и Валентин, отчаявшись, уже в полете швырнул в продолжавшего шептать заклинания Кистеня взятый с бою артефакт. Они были уже за углом, когда свистнул эльфийский меч, и шар взорвался ослепительным светом. Это их и спасло. Парень решился оторвать руки от глаз, только когда всполохи яростного света перестали сверкать, а потому не видел, как Кистень и все его подручные, накачанные вытяжкой вампирьей крови, испарились на глазах, а его друзей расшвыряло в разные стороны, но все равно понял, почему артефакт назывался сферой карающего света. Поднявшись с пола, Валентин выглянул за угол. Его друзья сидели у стены и терли — кто лапами, кто руками — воспаленные глаза, а Эльгард лежал от него неподалеку ничком на каменном полу и шарил по нему руками в попытках дотянуться до серебряной стрелы.

— Стрела! Поднимите стрелу! — стонал он. — Не вижу!

— Да мы сами ни черта не видим, — прорычал Варг, отлепляясь от стены.

— Скорее, — прошелестело в голове Валентина, — ты должен остановить высшего! Стрела. Она тебе поможет.

Юноша поднял с пола стрелу. Руку обожгло, словно огнем. «Вампир, — мелькнула в голове горестная мысль, — я теперь натуральный вампир, уже серебра боюсь». Он торопливо засунул стрелу за пояс на спине, потряс обожженной рукой.

Из портала вышел статный, мускулистый мужчина с бледным лицом. Длинные черные волосы волнами ниспадали на могучие плечи.

— Паства-а-а… еда-а-а… — восторженно провыл он, обведя глазами подвал. Взгляд его остановился на Валентине, скользнул по вымазанной в крови руке, которой тот еще сжимал меч. — Это ты открыл портал?

— Я, — тут же сориентировался юноша.

Вампир расправил черные крылья.

— Я умею быть благодарным. Ты будешь моим первым помощником, и для начала я подарю тебе эльфа. Его кровь будет твоей наградой. Иди ко мне. Встань под мою руку.

— Благодарю тебя, мой повелитель! — захлебываясь от восторга, завопил Валентин.

Юноша никогда не участвовал в художественной самодеятельности, но сумел сыграть так классно и убедительно, что ему поверили все!

— Неужели я в тебе ошибся? — Бывший пленник Кистеня, пошатываясь, вышел из-за угла. На руках его болтались обрывки серебряных кандалов, продолжавших высасывать из него жизненные соки.

— Мерзавец… — прошипела Дарья, к которой уже начало возвращаться зрение. Девушка шарила вокруг воспаленными глазами в поисках оружия.

— Я тебя убью! — гневно потряс эльф своим мечом. К нему зрение еще не вернулось, но чувствовалось, что он готов уже броситься в атаку и биться вслепую.

— Помолчите, презренные, — высокомерно сказал Валентин, с достоинством приближаясь к высшему вампиру. — Вы теперь — моя еда, а еда не имеет права голоса.

Высший вампир оглушительно расхохотался.

— Да, из тебя получится отличный помощник.

— Сомневаюсь. — Молниеносно выхваченная из-за спины юноши серебряная стрела пронзила сердце высшего вампира. — Не стоит доверяться первому встречному.

Мощный удар черных крыльев отбросил юношу вверх и с размаху приложил о каменные своды подземелья. Падая вниз, уже теряя сознание, Валентин увидел, как под дикий рев сраженного чудовища из его тела рванула лавина энергии. Голубые молнии вонзились в тело бывшего узника, и тот, радостно взревев, сорвал со своих рук серебряные оковы. Взмах начинающих менять колер с серого на черное крыльев взметнул тело бывшего узника Кистеня в воздух. В полете он выбил меч из руки Эльгарда, все еще надеющегося прикончить им Валентина, и поймал падающего парня практически уже у самой земли. Последнее, что запомнил юноша перед тем, как окончательно потерять сознание, — сжимающийся в точку портал и превращающееся в прах тело высшего вампира. На пол, тихо тренькнув, упала серебряная стрела…

7

Валентин пришел в себя от того, что над ухом кто-то монотонно бубнил. Поначалу звуки доносились словно сквозь вату, а потом щелчком, как-то сразу, слышимость восстановилась, словно кто-то подкрутил верньеры настройки громкости звука, и стало ясно, что этот кто-то не бубнил, а распекал свою подчиненную. Юноша приоткрыл глаза. Он лежал в своей спальне. За окном была ночь. Голоса доносились из зала.

— Дашка, еще один такой финт — и я тебя уволю!

— А я-то тут при чем? Он сам!

— Ну да, конечно. Тор тоже сам вас всех сдал, твой ухажер тоже сам в это дело ввязался, одна ты ни при чем.

— Совершенно верно. Как быстро ты во всем разобрался. Умница. Мне бы твои мозги.

— Нет, тут только два выхода. Либо тебя увольнять, либо назначать начальником отдела кадров, чтоб ты в нашу контору побольше таких товарищей подгоняла.

— Стас! Но я клянусь, что все это чистая случайность, и я здесь абсолютно ни при чем! Хочешь, побожусь?

— Не хочу.

— Почему?

— Потому. Громы небесные рикошетом от твоей головы и по нашим потом пройдутся. Костя, что там с анализами?

— Очень странно, шеф. Никаких следов вампирьей крови, — донесся до Валентина голос неведомого Кости из кухни. — Это, конечно, предварительные данные. Обычный экспресс-анализ, но он нас пока еще ни разу не подводил. Правда, эритроциты в его крови еще бесятся, но уже прекращают бурлить. Вы абсолютно уверены, что он себе вампирью вытяжку вколол?

— Рядом с футляром была пустая ампула, на ноге у него след укола, да и Некрон утверждает, что почуял в нем свою кровь.

— Уже не чую, — поправил Стаса кто-то приятным баритоном, — и, кажется, я понял, почему. Вы говорили, Эльгард, что давали участникам этой акции боевой наркотик под очаровательным названием «эльфийская дурь»?

— Вообще-то у него название другое, — откликнулся эльф, — но… Некрон, извините меня еще раз. Не знал. У меня была совершенно иная информация. Меня до сих пор трясет. Как подумаю, что могло произойти, если бы не вмешался этот мальчик… У него есть чутье.

— Ну, не только у него, — спокойно ответил Некрон, — надо отдать дань остальным членам вашей команды. Они защищали меня от ваших стрел до последнего. А насчет информации я не удивляюсь. Вы получили ее из рук моего начальника, а он продумал все до мелочей. Красивая комбинация. Одним махом избавиться как от меня, так и от вас. Не учел только одного: в этом девственном мире попадаются рыцари без страха и упрека, которые могут действовать, повинуясь голосу сердца, а не разума.

— Но на что он рассчитывал? Ну удалось бы вторжение, ну подергались бы они тут пару дней, потом контора все равно навалилась бы на них всей своей мощью.

— Ну это как сказать. Не забывайте, что вас бы уже не стало, меня тоже, а он в таком случае оставался бы практически единственным источником информации для конторы по этому миру. Можно долго водить за нос совет, пока его клан через пробитый канал закрепляется здесь. Изумительная кормовая база, широчайшее поле деятельности. А затем проведение соответствующего ритуала — и эта девственная планета закрыта для конторы. Полная изоляция от внешнего мира.

— Значит, сначала он вышвырнул сюда вас…

— Да. Он понял, что я начинаю о чем-то догадываться, и мне пришлось уходить с боем. Одновременно биться с высшими вампирами и творить заклинание трудновато, а потому портал, который я пытался открыть в шестой отдел, получился криво. Так криво, что пробился не в шестой отдел, а в этот мир. Причем пробился без малейшего магического всполоха, и контора его не засекла. Думаю, мой бывший шеф потом долго голову ломал, пытаясь понять: как мне это удалось? А я, если говорить честно, и сам этого до сих пор не знаю. Представляете, что будет, если эту технику взять на вооружение? Спокойно за спиной конторы прыгай туда-обратно и твори что хочешь. Предполагаю, они решили, что я тут погиб, переместившись без защиты в дневное время. Но меня нашел Кистень. Дальше вы все знаете. Когда эманации, предшествующие вызову отсюда, пошли, они сообразили, в чем дело, и поспешили выставить меня предателем, прорвавшимся в этот мир, чтобы приготовить вызов высших из клана Непримиримых. Вы клюнули, ловушка захлопнулась. Мой бывший шеф не учел еще одного: я здесь оказался не с пустыми руками. Сферу карающего света я в последние дни всегда носил с собой.

— Еще раз извините… — Голос эльфа был полон раскаяния.

— Не стоит извиняться. Вы были в своем праве.

— Так вы говорите, что что-то поняли, — деликатно кашлянул Стас, возвращая беседу в нужное русло.

— Да. Подозреваю, что в случае этого мальчика эльфийский боевой эликсир сработал как нейтрализатор вампирьей крови. Надо взять это на заметку.

— Я рад за него, — облегченно выдохнул Эльгард.

— Подождите радоваться, — буркнул Стас, — надо дождаться более подробного анализа. Кто присмотрит за мальчиком?

— Я, — тут же откликнулась Дарья.

— Ты сама ранена.

— Да разве это рана, Стас? Царапина. Все уже затянулось.

— Ладно.

В зале заскрипел диван. Похоже, незваные гости начали собираться восвояси. Кто-то осторожно заглянул в спальню. Валентин закрыл глаза и притворился, что спит.

— Странно. А ведь у него как раз ни одной царапины, — прошептал Стас.

— Нормальная реакция, — успокоил начальника Дарьи Эльгард. — Вампирья вытяжка и «эльфийская дурь»… ты бы видел, в каком темпе он со мной рубился. Удивительно, что ни одной связки не порвал ни на руках, ни на ногах. Некрон, пошли в машину, пока не рассвело. Тебе это вредно.

— Уже нет. Не забывайте, я теперь — высший.

— Все равно пора в контору, — устало вздохнул Стас. — После этого побоища на вилле Кистеня все менты Рамодановска на уши встанут, а начальство с утра наверняка потребует отчет.

— У нас одинаковые проблемы. Мне тоже придется отчитываться перед руководством, — вздохнул эльф. — Ох, чую, огребу я по полной программе за самонадеянность. В одиночку на дело пошел, без прикрытия. Надо продумать, как отбрехиваться буду. Поехали.

— Одну минуточку, господа. Мне бы хотелось помочь мальчику быстрей прийти в себя, — мягко сказал вампир. — После такого перенапряжения моему кровному брату не стоит тратить силы на подслушивание наших разговоров.

— Что?! — воскликнул Стас.

— Пусть отоспится.

Холодная рука легла на лоб юноши, и он мгновенно провалился в глубокий сон.

* * *

Трель телефонного звонка заставила Валентина подпрыгнуть. Спросонок нашаривая трубку, он чуть не свалил с тумбочки телефонный аппарат. Рядом в кресле зашевелилась Дарья, которая спала в нем, свернувшись калачиком.

— Да, слушаю.

— Херувим?

Юноша сразу узнал голос Стаса.

— Извините, я — Валентин Святых и к ангельским чинам отношения не имею.

— Молодец, начитан. Но запомни: это ты на гражданке Валентин Святых. Для конторы ты отныне Херувим. Хотели Святым Валентином назвать, но решили не играть на чувствах верующих. У нас и такие в конторе есть. Будь добр, передай трубочку майору.

— Она ее у меня уже отнимает.

Дарья вырвала трубку из рук юноши. Чтобы не напрягать слух, Валентин нажал кнопку громкой связи.

— Дашка, забирай стажера — и срочно в контору. Машина у подъезда.

— Стас! Ты молодчина!!!

— Я тут ни при чем. У него появился очень солидный заступник. С высшим вампиром особо не поспоришь. Так что благодари его кровного брата Некрона и «эльфийскую дурь». Анализы показали, что мальчик чист. Все. Жду.

Часть вторая

ИГРУШКА НА УДАЧУ

1

На этот раз ночное дежурство выдалось на редкость спокойным. Бывший спецназовец Валентин Святых, а ныне Херувим, стажер одного из тщательно скрытых в недрах ФСБ подразделений под названием «Ангелы Миллениума», небрежно крутил баранку скромной «нивы-шевроле», выданной ему в служебное пользование. Юноша старательно объезжал рытвины и ямы, которых на дорогах окраины Рамодановска было пруд пруди. Он мог бы взять и «нисан», и «мерседес», финансовых проблем у конторы не было, но, зная, что собой представляет дорога домой, предпочел «ниву», к чему в фирме отнеслись с одобрением: сотрудники не должны сильно выделяться из толпы и привлекать к себе излишнее внимание.

Итак, стажер ехал домой, уставший морально и физически. То, что дежурство было спокойным и не было ни одного вызова, еще не означало, что юноша всю ночь клевал носом в кресле или разгадывал кроссворды. Его куратор, довольно-таки вредная, язвительная девица Дарья Кончаловская, решив не терять времени даром, устроила бедолаге самый натуральный допрос с пристрастием, который она почему-то назвала экзаменом. Если на вопрос у Херувима не находилось ответа, толстенный талмуд «Этика, этнос и этикет гуманоидных рас» норовил опуститься ему на голову. Стажер начинал сопротивляться, и в конце концов остальные члены опергруппы, которым они мешали честно спать на рабочем месте, вытурили их в спортзал, резонно рассудив, что так и мебель в отделе целее будет, да и им самим станет спокойней. Однако буйная парочка тихо додежурить им не дала, так как в спортзале политическая подготовка была тут же забыта и началась подготовка боевая, в результате чего ценой выбитого из сустава плеча руки стажер освоил пару новых приемов. Остаток смены вся опергруппа ругала на чем свет стоит майора Кончаловскую, пока медбрат группы Федя вправлял пострадавшую руку бедолаги на место, а потом лечил ее какими-то хитрыми эльфийскими снадобьями и садистским массажем. У Валентина при этом глаза вылезали из орбит от боли, но он мужественно терпел, и к утру рука была как новенькая. Так и не сумевшая насладиться спокойной ночью опергруппа посулила Дарье, что настучит на нее шефу, если она не прекратит издеваться над младенцем. Девица тут же разобиделась на всех и в отместку запретила ни в чем не повинному стажеру провожать ее до дому.

Юноша вспомнил, с какой неохотой Стас подписывал приказ о назначении своей младшей сестренки куратором его скромной персоны, и невольно улыбнулся. Начальству с ней тоже было нелегко. Он вкратце уже знал историю Дашки. Поздний ребенок. Родители, потомственные военные, погибли в одной из операций, проводимой ФСБ. Ей было тогда семь лет, брату, старшему лейтенанту Станиславу Николаевичу Кончаловскому, — двадцать шесть. Он в те времена уже работал в органах, правда, в 1997 году такого подразделения, как «Ангелы Миллениума», при ФСБ еще не существовало. Оно было сформировано чуть позднее, в двухтысячном и, что интересно, как намекали Валентину, буквально на глазах и при непосредственном участии самой Дарьи и ее брата, в результате чего девочка была зачислена в штат уже в десятилетнем возрасте за свои уникальные способности. Так что ничего удивительного нет в том, что она за это время успела дослужиться до майора. После гибели родителей она по младости лет частенько называла своего брата, на чьи плечи легли все тяготы по воспитанию маленького сорванца, папой, и эта кличка так и закрепилась за ним, став в конце концов его позывным.

В это сверхсекретное подразделение абы кого не брали. Кандидатуры отбирались очень тщательно, внимательно изучались рекомендации и оценивалась степень полезности для конторы того или иного товарища. Валентин мог гордиться: ему рекомендацию дал сам Некрон! Правда, вампиру было за что благодарить юношу: Валентин не только спас ему жизнь, но и косвенно поспособствовал тому, чтоб он стал высшим вампиром.

Стажер бросил машину около подъезда, не спеша поднялся по лестнице и, уже вставляя ключ в замочную скважину, услышал из глубины своей квартиры телефонный звонок. Юноша поторопился открыть дверь, проскочил прихожую, ворвался в холл и схватил трубку.

— Дашка…

— Какая еще Дашка, — сердито буркнула в ответ трубка мужским голосом. — Ты где все это время пропадал? Дембель давно закончился.

Валентин по голосу узнал однокашника.

— Извини, Серёнь, закрутился, — виновато вздохнул Валентин. — Сначала у одного сослуживца в Ростове завис, потом как-то внезапно на работу устроился… и… все недосуг было, короче. Слушай, а давай прямо сейчас встретимся, а? Сегодня ж суббота! Соберем всех корешей…

— Нечего их собирать. В три часа и так все соберутся.

— Где?

— У Лешки, конечно.

— И все будут? — обрадовался Валентин.

— Да, кроме Лешки… сегодня ж сорок дней, ты что, забыл?

— Не понял… — севшим голосом спросил стажер.

— Э! Да ты что, ничего не знаешь? Ах да… ты же с Пашкой больше дружил, а он уже давно того… кто ж тебе напишет? Просто мор какой-то! Ладно, короче, подъезжай, мне еще остальных обзвонить надо.

— Стой, что значит того? Какой мор?

В ответ из трубки послышались короткие гудки. Юноша медленно опустил ее на телефонный аппарат. Лешка, а теперь еще, выходит, и Пашка… С ним Валентин первые полгода в армии еще как-то переписывался, а потом переписка заглохла сама собой. То ли от лености, то ли от того, что слишком разные интересы у них стали…

Телефон затрезвонил опять. Валентин схватил трубку.

— Серега, что ты имел в виду насчет Пашки?

— Ты это о чем? — раздался в ответ удивленный голос Дарьи, которая, как и он, только что добралась до дома.

— Извини, перепутал.

— Извиняю. Я что звоню-то. Плечо не болит?

— Не болит.

— Прекрасно. Тогда отсыпайся — и к шестнадцати ноль-ноль дуй ко мне. Я тут разработала для тебя ускоренную программу. Я не я буду, если теоретическую часть ты не одолеешь за полгода, пусть тогда Стасик только посмеет ухмыльнуться на мой счет! И не забудь захватить с собой трактат о сверхъестественных сущест…

— Дашка, — перебил девушку Валентин, — сегодня не получится.

— Почему?

— Извини, но я сегодня в три должен быть в другом месте.

— Для свидания рановато. Какие-то дела?

— Почти. Встреча с одноклассниками.

— У-у-у… сейчас начнутся воспоминания, излияния, возлияния, и ты на все два дня законных выходных выбываешь из строя. Так, бери меня с собой в качестве своей девушки. Я не дам тебе надраться.

— Дашка, это не тот случай. Не думаю, что этот сабантуй придется тебе по душе. Поминки. Сорок дней. Соберутся только близкие друзья и родственники.

— Ой, прости. А что ж ты раньше мне не сказал?

— Сам только что узнал.

— Ладно, держись. Морально я с тобой. Если что, звони.

Валентин положил трубку, подошел к платяному шкафу и начал копаться в белье. Как назло, ничего черного, траурного, соответствующего данному случаю в его гардеробе не нашлось.

— Ладно, придется навестить магазин. Нет, это потом… Пашка… мор…

Юноша решительно захлопнул дверцу шкафа, сел за компьютер, включил его и вышел в Интернет. Его новая работа давала исключительные права и возможности копаться в таких файлах, в которые не каждый генерал имеет допуск, но только… юноша покусал губы. Со своего компьютера лезть в определенные сети ему было категорически запрещено. Это стажеру пока что разрешалось делать только со служебного компьютера и только под присмотром специалиста — системщика конторы, но…

— А мы глубоко лезть и не будем, — успокоил себя и свою совесть Валентин, после чего решительно набрал код доступа, запустив его так, чтобы спецслужбы не смогли определить источник несанкционированного входа в систему.

Валентин уверенно вошел в базу данных УВД Рамодановского края.

— Если сегодня сорок дней, значит…

Юноша сделал обратный отсчет, ввел дату и затребовал сводку происшествий. Их в этот день было немного. Два ограбления, кража со взломом, три ДТП. Одно из них со смертельным исходом. Алексей Николаевич Черныш, 1988 года рождения. И фотография с места происшествия. Вся передняя часть «ауди» его школьного друга сложилась в гармошку. Рядом с ней лежало покореженное колесо, отлетевшее от машины. А неподалеку, отброшенный в сторону, стоял черный «фольксваген». Удар ему пришелся в бок, разворотив дверцы и сиденья как водителя, так и пассажиров. Шансы на выживание в ДТП после такого удара были практически равны нулю, что и подтвердила сводка ГАИ. Алексей погиб на месте, унеся с собой жизни еще пятерых человек: водителя и пассажиров «фольксвагена»…

2

Прекрасно зная, что на поминках принято выпивать, до дома Лешки Валентин добирался на общественном транспорте, а потому время слегка не рассчитал. Да плюс еще пробки на дорогах. Одним словом, стажер немного опоздал, в результате чего сразу попал за накрытый стол, толком даже не успев перекинуться словом с друзьями, которых там было немного. Оно и понятно: сороковой день. Несколько одноклассников, оставшихся после выпуска в Рамодановске, резко постаревшая за те два года, что Валентин ее не видел, мать Алексея, отец, брат, тетя и еще кто-то из родни, которых стажер просто не знал. Поминали на кухне. После третьей по счету рюмки за помин души юноша незаметно толкнул сидевшего рядом Сергея локтем в бок, указал глазами на дверь. Тот понимающе кивнул.

— Вера Семеновна, мы на минутку отлучимся перекурить?

— Да-да. Конечно.

Мать Алексея не сводила красных, заплаканных глаз с фотографии в рамке с черной ленточкой наискосок, стоящей на столе. Перед портретом стояла наполненная стопка, накрытая ломтиком черного хлеба.

Друзья вышли на лестничную площадку. Сергей извлек из кармана пачку «Дуката», протянул Валентину. Тот потряс головой. К этой вредной привычке его не смогла приучить ни дворовая компания, ни армия. Сергей щелкнул зажигалкой, жадно затянулся.

— Дурацкая смерть.

— Как он погиб?

— Авария. Его дядя до сих пор себе места найти не может. Это ведь он ему «ауди» подарил. Лешка и месяца на ней не проездил.

— Это я знаю. Я не о Лешке говорю. Что с Пашкой?

— Тоже несчастный случай. Ты же знаешь, как он мечтал о домике в деревне?

— Ну…

— Вот и построил. Домину отгрохал — ого-го! Уже крышу начал крыть, и вдруг ураган средь бела дня. А ведь перед этим ни одного ветерка не было. Шквал такой пронесся, что Пашка вместе с куском шифера вниз спланировал. Прямо хребтом о перила крыльца.

Валентин при этих словах болезненно поморщился.

— И что странно, ни один дом этот шквал не задел — только тот, на котором Пашка работал. Он был первый… — Сергей смял недокуренную сигарету, раздраженно бросил ее на пол.

— В смысле, как — первый? — опешил Валентин.

— В смысле — так, — сердито буркнул Сергей, — шестерых уже из нашего класса нет. Шестерых! Мишка, Валя Одинцова, Санек, Женька, а теперь вот и Леха. Через каждые три месяца, почитай, похороны.

Безнадежно махнув рукой, Сергей двинулся обратно на кухню. Ошеломленный стажер несколько секунд стоял, тупо смотря в пространство, а потом двинулся следом, но на кухню, откуда слышался приглушенный говор убитых горем родственников и друзей, не пошел. Что-то заставило его, миновав прихожую, открыть дверь в комнату Алексея.

Здесь ничего не изменилось за это время. Все было, как и два года назад. Стол, стулья, диван… взгляд зацепился за фотографию, на которой они, тогда еще семнадцатилетние, шумно встречали Новый год. Родители Лешки, помнится, отдали им квартиру на растерзание, шутливо взяв клятву со всех стекла не бить, соседей дикими воплями не пугать, кошку за хвост не дергать, и только после этого ушли праздновать Новый год к соседям по лестничной площадке. Родители у Лешки были мировые. Почему были? Они-то как раз есть, а вот Лешки уже нет. И не только Лешки… Валентин судорожно вздохнул, рассматривая изображения друзей. Валюня Одинцова. Умница, круглая отличница, всегда такая скромная, тихая в классе, что-то счастливо кричит в объектив камеры, взметнув вверх руку с зажатым в ней бокалом. Брызги шампанского из него веером летят, и кое-какие уже нависли над Мишкой, Лешкой, Саньком, Женькой… а вот и я с Пашкой. Оба дружно откинулись на спинку дивана, прикрываясь руками от брызг. Как мы потом смеялись. На шум, помнится, в комнату вломились родители Лешки, обломав кайф, и все сразу вспомнили, что предки хозяина дома празднуют приход Нового года совсем рядом, за стеной.

— Мяу…

Из-под стола выползла черная кошка, жалобно посмотрела на Валентина, затем запрыгнула на диван и сердито зашипела на что-то лежащее между бордовым пуфиком и стеной.

— Аська, тебя что, сегодня не кормили? Ну это понятно. Сегодня хозяевам не до того. — Валентин наклонился над кошкой и попытался ее погладить.

Та зашипела еще яростнее, шарахнулась в сторону и упала на пол вместе с пуфиком, в который на лету успела вцепиться когтями.

— Это еще что такое?

У изголовья дивана лежала игрушечная машинка-головоломка, собранная из множества металлических деталей. Что-то вроде детского конструктора, но гораздо совершенней. Игрушка стояла на подставке из тонкого черного пластика. Она была то ли помята и порушена ударом лапы Аськи, перед тем как кошка слетела на пол, то ли просто не доделана, но часть деталей лежала рядом с ней, на этой же подставке, причем на том самом месте, где должна была быть передняя часть машины. Это была «ауди». Точно такая же, на которой разбился Алексей. Для полноты картины не хватало только исковерканного тела водителя внутри нее. Перед мысленным взором Валентина сразу всплыла фотография с места происшествия, скаченная им из базы данных ГАИ. Макет недоделанной машины один к одному повторял картину с места происшествия. Даже покореженное переднее колесо «ауди» лежало точно на том же месте, неподалеку от машины, как и зафиксировала камера фотографа следственной группы.

— Та-а-ак… — Валентин осторожно взял в руки игрушку, стараясь не стряхнуть лишние детали на пол, но стряхнуть их оказалось не так-то просто. Они словно намертво приклеились к подставке. Стажер потрогал их пальцем, попытался подковырнуть ногтем лежащее отдельно от машины переднее колесо…

Тихие, шаркающие шаги заставили его торопливо положить игрушку на место. В комнату вошла Вера Семеновна.

— Валечка, ты что тут один? Пошли, помянем… — Взгляд ее упал на игрушечную машинку, и женщину затрясло.

— Вера Семеновна… — Испуганный Валентин подскочил к матери погибшего друга, осторожно усадил ее на диван. — Может, вам водички?

— Убери ее! — Вера Семеновна с ненавистью смотрела на игрушку. — Убери, чтоб глаза мои ее не видели!

— Да-да, конечно… — Валентин схватил головоломку, растерянно повертел в руках, не зная, куда засунуть.

— Как гляну на нее — так всю трясет, — бормотала как в лихорадке Вера Семеновна. — Валечка, убери ее из моего дома, умоляю! Выкинь куда-нибудь на помойку! Я даже касаться ее боюсь! Выкинь!

— Я все сделаю, Вера Семеновна, не волнуйтесь! Больше вы ее не увидите, — заверил мать друга Валентин, схватил игрушку и, не тратя время на расшаркивания, поспешил к выходу…

* * *

Выбрасывать странную игрушку стажер не стал. Добравшись до дома, Валентин кинул ее на компьютерный столик, сел в кресло и обессилено откинулся на его спинку. Шесть однокашников за два года. Шесть друзей один за другим ушли из жизни. С ума сойти! Как такое возможно? Нет, это не может быть случайностью. Валентин включил компьютер и сразу после загрузки полез в Интернет. С чего начать? Так, здесь нужна система. Именно система. Для начала хотя бы систематизация всех происшествий по времени.

Войдя в поисковик архива данных УВД Рамодановского края, стажер ввел имена, фамилии и отчества своих погибших друзей. Экран тут же высветил результат поиска.

1. Павел Семенович Бахметьев, 1989 г. р. — погиб в результате несчастного случая 12.04.08 при строительстве дома в поселке «Волынинские дворики» Новогиревского района Рамодановского края. Уголовного дела не возбуждено в связи с отсутствием состава преступления.

2. Валентина Николаевна Одинцова, 1989 г. р. — погибла 15.06.08. В связи с массовой гибелью двух и более людей на свадьбе Валентины Николаевны Одинцовой 16.08.8 возбуждено уголовное дело № 3875. 17.07.08 уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления.

3. Александр Сергеевич Пушкарев, 1988 г. р. — погиб 12.01.09. В связи с массовой гибелью двух и более людей 13.01.9 возбуждено уголовное дело № 4937. 14.01.09 уголовное дело передано в ведение ФСБ.

4. Евгений Васильевич Караваев, 1989 г. р. — погиб 12.03.09. Возбуждено уголовное дело за № 5387.

5. Михаил Дашкентьевич Селиванов, 1989 г. р. — погиб 14.05.09. Возбуждено уголовное дело № 6498. 15.06.09 дело было прекращено в связи с отсутствием состава преступления: акт суицида (самосожжение).

6. Алексей Николаевич Черныш, 1989 г. р. — погиб 07.06.09 в ДТП. Уголовное дело не возбуждалось в связи с гибелью виновника ДТП.

— Так, приплыли. Все ясно, что ничего не ясно. Нужны детали… стоп! — Валентин сорвался с кресла, ринулся к старомодному комоду, доставшемуся ему по наследству от бабушки, выдернул из него альбом для фотографий и начал лихорадочно в нем рыться.

— Ага, вот она… — Стажер извлек из альбома фотографию той самой новогодней вечеринки, где они были изображены все вместе. — Сашка, Валя, Женька, Михаил, Леша и я с Пашкой…. так, а кто нас тогда снимал? — Валентин напряг память. — Кроме нас там были еще Колька и Серега… кто-то из них. Да, но если один снимал, то другой наверняка влез бы в кадр… может… а! Точно! Серегу, помнится, прижало, и он свинтил в туалет, а Колька снимал… Нет, куда-то я не туда иду… — Юноша потряс головой, отгоняя дурные мысли.

Чтобы Колька, Серега… да любой из них! Бред… нет, есть, конечно, мизерный шанс, что фотография попала в руки маньяка и он устроил охоту на всех, кто изображен на ней. И если следовать данной логике, следующей жертвой должен быть именно он, Валентин — единственный, кто еще остался из этой компании на фотографии в живых. Но какой во всем этом смысл? Ладно бы охота велась только за ним, сотрудником конторы «Ангелы Миллениума». Пусть он пока еще стажер, но кое-какие секреты фирмы уже знает, да только вот как подпрячь под это дело смерть остальных его друзей? Практически все они погибли в то время, пока он служил в армии и к конторе никакого отношения не имел. Не-э-эт… не пойдет.

Валентин решительно отверг эту версию.

— Так, спокойно. Первый погиб Паша. Вот с него и начнем. Он всегда мечтал о домике в деревне с банькой. Чтоб огородик был, садик. Откуда деньги взял? Жил ведь небогато, насколько я помню.

Пальцы Валентина застучали по клавиатуре, залезая все дальше и дальше в глубь Рунета, нагло используя свое служебное положение в личных целях. Его код доступа и правильно поставленные вопросы быстро принесли плоды. На экране высветился договор о предоставлении кредита в Ювираструм-банке натри миллиона рублей. Подо что это ему их дали? — удивился юноша. Гм-м-м… залог квартиры и поручительство. Круто. Так, поручители Евгений Васильевич Караваев и Валентина Николаевна Одинцова. Н-да-с…

Полного возврата потраченных на кредит средств банку не видать как своих ушей. Ни заемщика, ни поручителей уже нет в живых. Только квартира. Однако двухкомнатная хрущевка на окраине Рамодановска столько не стоит… Ладно, проверим. Может, здесь какая завязка найдется? Следующая по списку у нас была Валюня.

Валентин покосился на компьютер и решил притормозить. Он и так уже с него полазил там, где не надо. Узнают в конторе — будет огромный песец. И в первую очередь Дашке, как его куратору. Юноша свернул файлы УВД и выполз в официально доступную область Рунета. Даты смерти друзей ему уже известны. Не может быть, чтобы наша родная рамодановская пресса, охочая до сенсаций, прошла мимо массовой гибели людей, причем на таком событии, как свадьба. Валентин влез на сайт краевой газеты «Рамодановские вести» и вновь запустил поисковик, который молниеносно выплюнул на экран ответ.

ПРАЗДНИЧНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК НА СВАДЬБЕ ОБЕРНУЛСЯ ТРАГЕДИЕЙ

Куда смотрят власти? О несертифицированном товаре китайского производства, огромными партиями поступающем на рамодановские рынки, наша газета говорила уже не раз. Об игрушках, содержащих вредные химические вещества, представляющие угрозу для здоровья и жизни наших детей, некачественной пищевой продукции, а теперь пришла пора поговорить и о левой пиротехнической продукции. Вчера вечером после завершения брачной церемонии Кудряшова Игоря Васильевича и Одинцовой Валентины Николаевны это радостное событие решено было отметить праздничным салютом, который унес жизнь молодоженов и еще четырех гостей. Как установило следствие, причиной трагедии стала некачественная пиротехническая продукция китайского производства…

— Чтоб этих китайцев приподняло и прихлопнуло! Весь мир своим дешевым дерьмом завалили!

Валентин в сердцах так грохнул кулаком по столу, что игрушка подпрыгнула, невольно напомнив о себе. Юноша посмотрел на нее и вновь нырнул в сводку происшествий ГАИ. Валентин вывел на экран фотографию покореженной «ауди» и начал сверять изображение с игрушкой. Зрительная память не подвела. Все было один к одному. Стажер осторожно тронул искореженное колесо, и оно, к его удивлению, пошевелилось. Валентин отставил игрушку в сторону. Как бы чего не потерять! Юноша покосился на экран монитора. Там все осталось без изменения. Нет, так дело не пойдет. Протирая задом кресло, многого не добьешься. Как говорит наш Батюшка: «Лучше всего вникать в проблему изнутри, а это можно сделать только при работе в поле!»

Батюшкой у них звали бывшего мента-следака Константина, сменившего погоны на рясу, а работой их Батюшка называл оперативно-розыскные мероприятия, предполагающие непосредственный контакт с возможными подозреваемыми и их окружением. Константин был прекрасный специалист в этой области. Прирожденный психолог, он умел находить подход к людям, легко втирался к ним в доверие, вызывал на откровенность и получал интересующую его информацию.

— Ну что ж, значит, будем работать в поле. Первым у нас Пашка погиб. Вот с него и начнем. Пора навестить его предков.

Валентин посмотрел на часы. Нет, на ночь глядя тревожить стариков Пашки не стоит. В конце концов, завтра воскресенье. Если с утра пораньше нагрянуть, наверняка кого-нибудь застану дома, решил он и вновь положил пальцы на клавиатуру.

До глубокой ночи он вычитывал все, что выдала свободолюбивая пресса в печать относительно гибели его друзей, получив огромное количество противоречивой информации. Отсеять истину из этого потока словесной шелухи могла только работа в поле. Не удержавшись, он забрался-таки в файлы УВД Рамодановского края, вскрыв все указанные в сводках уголовные дела. Два из них были переданы в производство ФСБ: дело о самосожжении Михаила Дашкентьевича Селиванова и дело о гибели Александра Сергеевича Пушкарева. Лезть в файлы родного ведомства со своего компьютера Валентин не решился.

Угомонился юноша только в первом часу ночи. Ополоснувшись под душем, он плюхнулся в постель и мгновенно заснул. Сны обрушились на него сразу, как только голова коснулась подушки. Они мелькали отдельными фрагментами, яркими вспышками воспоминаний прошлого. Он то оказывался в кругу смеющейся компании уже покойных ныне друзей и снова вместе с ними встречал Новый год, то вдруг видел себя дергающим за косичку Валю Одинцову, сидевшую перед ним на первой парте, а вот они с Пашкой уже мутузят друг друга маленькими крепкими кулачками, катаясь в пыли. С этой драки, помнится, началась их дружба. А вот он уже за рулем «ауди» на всех парах несется по городу. Грудь переполняет восторг. Он как бог легким движением руля заставляет эту прекрасную машину повиноваться себе! Дорога в это раннее время практически пустая. Ничто не мешает движению. Так, надо притормозить. Впереди перекресток. Хотя нет. Зажегся зеленый. Педаль газа до упора! Светофор внезапно замерцал и в последний момент переключился на красный свет. По тормозам!!! Из-за поворота вывернулся черный «фольксваген». Крутая тачка… — это была последняя информация, зафиксированная мозгом перед ударом. Валентин вынырнул из этого сна, с ужасом понимая, что только что пережил смерть Лешки так, будто лично побывал в его теле, и вновь нырнул уже в другой сон. Его он видел как бы сверху. Свадьба. А вот и Валюня с женихом. До чего же она красивая и забавная в своем свадебном наряде. Красивая, забавная и счастливая. Глазки так и сияют. А вот и первый салют. Валя хлопает в ладоши и радостно подпрыгивает от восторга, как девчонка. Яркая вспышка выбросила Валентина и из этого сна. Теперь перед ним была Дашка в его рубашке, едва достающей ей до колен. Она подсела к нему на диван, края рубашки поползли верх, и он понял, что под ней на девушке ничего нет. Абсолютно ничего! По телу юноши прокатилась жаркая волна, но тут сон опять сменился. Теперь его Дашка была уже с другим. Вот она положила руки на плечи незнакомцу и потянулась губами к его губам…

— Убью!!! — Кулак Валентина, нокаутировав воздух, потянул за собой тело и заставил его скатиться с кровати, — Бр-р-р… — потряс юноша головой, — приснится же такая хрень!

За окном уже вовсю светило солнце. Стажер еще раз потряс головой, потер глаза кулаками и рывком поднялся.

— Так, пора за дело. У меня сегодня законный выходной и соответственно бездна времени. Что я на сегодня запланировал? Правильно. Предки Пашки.

Со стороны гостиной до юноши донесся странный щелчок, заставивший Валентина выдернуть ПМ[2] из-под подушки. «Что это там у меня щелкает? Нечему там у меня щелкать», — решил стажер, крадучись вышел в коридор и бесшумно скользнул в сторону гостиной. Она была пуста. Никого постороннего в ней не было. Валентин профессионально, как учили, просканировал взглядом помещение в поисках изменений в обстановке. Изменение было только одно. Задняя дверца игрушки, ранее заклиненная намертво, теперь была приоткрыта.

— И тут Китай, — хмыкнул юноша, убирая оружие в ящик компьютерного столика, и двинулся в сторону ванной. — Душ, легкий завтрак — и за дело! — скомандовал он сам себе, открывая кран.

По телу ударили ледяные струи, разгоняя остатки сна…

3

Телефон звонил так сердито и настойчиво, что Валентин сразу понял, кому не терпится с утра пораньше вытрясти из него душу, а потому выскочил из ванны в чем мать родила и поспешил схватиться за трубку.

— Ну что, жених, готов к труду и обороне?

— Дашка, — просипел в трубку стажер, старательно изображая из себя умирающего лебедя. — Сегодня — никак.

— Что значит «никак»? — напористо спросила девица. — Ты что, хочешь, чтобы я осрамилась перед Стасом? Я — твой куратор, ты — мой ученик. Изволь слушаться!

— Дашка, я буду твоим самым послушным учеником, — взмолился Валентин, — но попозже. Сейчас — никак!

— Все-таки нахрюкался. И не стыдно? Как можно на поминках…

— Так это уже после поминок, — начал фантазировать пройдоха. — Я ж два года друзей не видел. Мы потом в кабачок с ними зашли и…

— И помянули дополнительно, — вздохнула понятливая Дашка. — Ладно, пей рассол. Сегодня, так и быть, занятия по облегченному варианту. До конца дня пройдешь троллей, эльфов, гоблинов и гномов. Завтра утром проверю.

— Тебе бы в инквизиции работать, — простонал юноша.

Из недр трубки до него донесся легкий смешок и короткие гудки.

— Вот не было печали.

Валентин прошлепал к окну, вскрыл замаскированный под подоконником сейф и вытащил из него солидный талмуд, выданный ему Абрамом Гедеоновичем под честное слово. Слово, правда, было подкреплено подпиской о возмещении убытков в размере астрономической суммы за любую порчу или, не приведи Господи, потерю. Валентин почесал затылок, затолкал талмуд назад и решительно сдернул с полки Энциклопедию сверхъестественных существ Кирилла Королева.

— Обойдемся ширпотребом. — Стажер кинул книгу на компьютерный столик и поспешил обратно в ванную комнату завершать туалет.

Приведя себя в порядок, Валентин поглотил легкий завтрак, состоящий из омлета и чашки кофе с бутербродом, после чего начал собираться в дорогу. Привычно застегнув на себе кожаные ремни, он выдернул из ящичка компьютерного столика пистолет, засунул его в кобуру под мышкой и натянул на себя сверху просторную джинсовую куртку, замаскировав оружие.

— Так, что мне еще с собой потребуется? — Юноша похлопал себя по карманам. — Удостоверение здесь, ключи от квартиры здесь, мобильник… вроде все…

Взгляд его упал на игрушку. Повинуясь импульсу, стажер взял ее в руки и, присмотревшись внимательней, заметил, что задняя дверца «ауди» висит уже на одной петле, свесившись так, что край ее коснулся постамента.

— Надо все-таки с тобой разобраться… — Юноша затолкал игрушку в целлофановый пакет, закинул туда же энциклопедию. — Ну, теперь точно все.

Он еще раз похлопал себя по карманам, и как только рука нащупала мобильный телефон, понял, что кое-что все-таки забыл. Чтобы Дашка так просто оставила своего ученика в покое до завтрашнего утра? Да ни за что! Стажер переключил все звонки с городского телефона на свой мобильный и поспешил к выходу.

Добравшись до стоянки, Валентин приветственно махнул рукой сонному после ночной смены охраннику, запрыгнул в свою «ниву», кинул пакет на переднее сиденье рядом с собой и завел мотор.

— Итак, разберемся сначала с Пашкой. Тут главное — на моих предков не нарваться. Обязательно затащат к себе и начнут приставать с расспросами.

Внезапная смена профессии папу и маму Валентина напугала, и они до сих пор пребывали в шоке. До армии Валентин жил с родителями на другом конце города рядом с тридцать девятой школой, которую он заканчивал вместе с Бахметьевым. Его друг жил в соседнем подъезде того же дома со своими дедушкой и бабушкой, которые воспитывали его практически с младенчества. Родители Пашки погибли в авиакатастрофе, когда ему было всего три года. А вот теперь и он за ними ушел… Стажер тряхнул головой, отгоняя горькие мысли, и повернул ключ в замке зажигания.

— Ладно, навестим дядю Влада и тетю Машу. Надо подбодрить стариков, а заодно кое о чем расспросить.

Машина тихо заурчала, плавно вывернула со стоянки и, набирая ход, понеслась в сторону центра города.

Дорога до родного дома много времени не отняла. Через двадцать минут он уже был на месте. Взлетев на третий этаж, юноша немного помялся у двери, мысленно прикидывая, что скажет предкам Пашки, а затем, решившись, надавил на кнопку звонка и с удовлетворением услышал шаги в прихожей. Кажется, ему повезло. Они дома. Дверь открылась.

— Тетя Ма…

Валентин замер. На пороге перед ним стояла абсолютно незнакомая женщина в домашнем халатике.

— Вы к кому? — спросила она.

— К тете Маше… э-э-э… к Марии Николаевне Бахметьевой.

— Она здесь не живет.

— То есть как не живет? — опешил Валентин. — А ее муж, Владислав Васильевич, дома?

вернуться

2

ПМ — пистолет Макарова.

Женщина отрицательно покачала головой:

— Эту квартиру купила я. Бахметьевы здесь с прошлого года не живут.

— А вы не могли бы мне сказать, куда они переехали?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не знаю точного адреса.

— Но если вы купили ее у Бахметьевых, то…

— Я приобрела эту квартиру через риэлторскую контору и ваших Бахметьевых ни разу в жизни не видела. Правда, я слышала от соседей, что они купили себе дом где-то на Волынинских двориках…

— А где это?

— Ну что вы… — укоризненно протянула новая хозяйка квартиры, — это же новая рамодановская Рублевка.

— Меня два года в Рамодановске не было.

— Тогда понятно. Волынинские дворики недавно организовали. Там сейчас такая стройка развернута!

Элитный поселок. Двадцать километров от Рамодановска. Дорогу на Новолипеево знаете?

— Конечно.

— Ну вот. Не доезжая двух километров до Колонтаевки, это деревня такая…

— Я в курсе.

— Вот не доезжая ее — увидите этот поселок, а уж который там дом занимают ваши знакомые, извините, не знаю.

— С этим я теперь и сам разберусь, язык до Киева доведет. Спасибо вам большое.

— За что?

— За информацию, — улыбнулся Валентин.

— Не за что. Удачи вам, молодой человек, — улыбнулась в ответ женщина и даже дружелюбно махнула ручкой вслед прыгавшему через две ступеньки вниз Валентину.

4

Солнце было уже высоко, когда он наконец добрался до Волынинских двориков. Строящийся элитный поселок развернулся посреди соснового бора вдоль берега живописного лесного озера. К поселку от основного шоссе была проложена аккуратная асфальтовая дорожка, по которой медленно ехал юноша, внимательно разглядывая богато отделанные коттеджи. Часть из них еще строилась, где-то только начинался нулевой цикл, а кое-где уже завозили мебель и готовились отпраздновать новоселье. Дом родителей Пашки оказался в самом конце поселка. Валентин сразу понял, что у цели, увидев окружающий двухэтажный дом невысокий деревянный забор из штакетника с калиткой, закрывающейся на обычную деревянную щеколду. Пашка именно так и описывал свой будущий дом: без высоких каменных заборов и цепных псов. Все как в обычной деревне. Около калитки стоял навороченный джип, из недр которого бухала музыка, распространяясь по округе через распахнутые настежь двери, а со стороны дома до Валентина донеслись взволнованные голоса дяди Влада и тети Маши, спорящих о чем-то с тремя амбалами, головы которых Валентин мог лицезреть над палисадником прямо с водительского сиденья. Стажер притормозил около джипа, неспешно покинул машину, одернул куртку, заодно поправляя под мышкой кобуру, и двинулся на голоса. Первое, что ему бросилось в глаза, когда он вошел во двор, — амбалы были одеты довольно респектабельно. При пиджачках, галстуках. Около них стояла худосочная личность в не менее респектабельном костюме с дипломатом в одной руке и кипой бумаг в другой. Дед Пашки, азартно размахивая руками, что-то доказывал громилам, снисходительно смотревшим на него как солдат на вошь. Валентин аккуратно прикрыл за собой калитку.

— Здравствуйте, дядя Влад. Тетя Маша, у вас все в порядке?

Громилы лениво повернули головы в его сторону.

— Никак племянничек пожаловал, — лениво процедил один из них.

— Так, племянник, подожди с другой стороны забора, пока мы не закончим, — небрежно махнул рукой другой амбал.

— Да пусть его, — хмыкнул третий, — поможет манатки собирать. Нам меньше корячиться придется.

— Ой, да это Валечка, — ахнула Мария Николаевна, обессилено опускаясь на крыльцо.

— Валентин, ты? — выпучил глаза Владислав Васильевич.

— Я, дядя Влад, я… — Спокойно пройдя сквозь толпу накачанных громил, невольно расступившихся перед ним, Валентин обнял дедушку своего друга. — У вас какие-то проблемы?

— Да нет… какие проблемы… на улицу нас выгоняют, вот и все проблемы. Пашка из-за этого проклятого дома погиб, а теперь и нас бомжевать вышвыривают… Бумажки какие-то тычут. Мы ж практически все оплатили, совсем чуть-чуть осталось…

Волна бешеного гнева прокатилась по телу, плеснула в голову, но Валентин диким усилием воли загасил ее. Это было уже профессиональное. Эмоции могут сильно повредить делу.

— Господа, будьте любезны представиться, — повернулся юноша к амбалам.

— Извините, но у нас все по закону, — засуетилась худосочная личность с дипломатом.

— Я, кажется, попросил вас представиться, — нахмурился Валентин.

— Ты сам-то кто такой? — сверкнул золотой фиксой один из амбалов, выходя вперед.

— Валентин Святых.

— Значит, так, убогий, вали отсюда, или…

— Или? — вежливо спросил юноша.

— А парень-то борзой! — Амбал сделал еще один шаг вперед, облегчая задачу стажеру, и занес руку для удара.

— Валечка! — придушенно охнула Мария Николаевна.

Дальнейшие переговоры потеряли смысл. Валентин взмыл в воздух. Амбал рухнул на траву, сраженный мощным ударом ноги в челюсть. Руки двух его подельщиков нырнули в боковые карманы пиджаков, но в лоб одному из них уже смотрело дуло ПМ, в сторону другого Валентин направил раскрытое удостоверение.

— Стоять! ФСБ.

Амбалы замерли. Худосочная личность, испуганно пискнув, присела на корточки и даже прикрылась дипломатом.

— Теперь осторожно, двумя пальцами, так, чтобы я видел, извлекайте свои волыны и кидайте их на землю! — жестко распорядился Валентин. — Одно неверное движение — стреляю. Сначала ты!

Первый пистолет мягко упал на траву.

— Теперь ты.

На землю упал второй пистолет.

— А теперь лапки вверх — и развернуться ко мне спиной.

Амбалы послушно развернулись, задрав руки кверху, худосочная личность повторила их маневр, только сделала это на карачках, выронив со страху дипломат и бумаги.

— Дядя Влад, проверьте карманы вон того придурка, — кивнул Валентин на лежащее в траве бесчувственное тело, — а я пока остальных подержу на мушке.

— Это я вмиг, сынок, — обрадовался Владислав Васильевич и начал суетливо обыскивать своего обидчика.

— Вроде пустой.

— За поясом, за спиной проверьте, — посоветовал Валентин.

Старик с натугой перевернул лежащее навзничь тело, задрал пиджак и извлек из-за пояса ТТ.

— Отлично. Теперь вы их держите на мушке.

— Давненько не держал я в руках оружия. Последний раз, помнится, в армии, — Владислав Васильевич снял пистолет с предохранителя.

— У вас есть прекрасная возможность попрактиковаться в прицельной стрельбе по неподвижным мишеням с расстояния трех метров.

— Слышь, Валентин, а заставь их бежать.

— Зачем? — не понял юноша.

— А чтоб отмазка была. При попытке к бегству…

Амбалы затрепетали, худосочная личность выпала в осадок, потеряв сознание. Испугался и Валентин.

— Э! Дядя Влад, ты особо не увлекайся. Я все-таки при исполнении. Но если дергаться начнут, пали. Идет?

— Идет! — радостно согласился старик.

Валентин убрал удостоверение обратно в карман и, не выпуская из руки пистолета, обыскал бандитов. В том, что они бандиты, юноша не сомневался. Об этом красноречиво говорили характерные зековские наколки на пальцах. Убедившись, что больше у них оружия нет, стажер не без труда отнял у дяди Влада ТТ, которому очень хотелось, чтобы кто-нибудь из амбалов дернулся, аккуратно сложил весь реквизированный арсенал на ступеньку крыльца и только после этого позволил слегка вибрирующим бандитам опустить руки.

— Вот теперь потолкуем.

Присмиревшие амбалы молча смотрели на Валентина, не смея раскрыть рот.

— Лицензии на право ношения оружия.

— Есть, начальник, — оживился один из качков, — у нас все бумажки в порядке. Все честь по чести. Вот смотрите.

Валентин окинул взглядом поданные ему бумаги.

— ЧОП «Страж»… и кого вы охраняете?

— Вон его, — хмуро кивнул второй бандит на лежащую без сознания худосочную личность.

— Кто он такой?

— А мы почем знаем? Нам сказали охранять — вот мы и охраняем, — огрызнулся охранник. — Коллекторная фирма какая-то.

— Дядя Влад, принеси его бумаги.

— Сейчас, сынок.

Старик поднял с земли выпавшие из рук нервного коллектора бумаги и передал их Валентину, который продолжал держать под прицелом переминающихся с ноги на ногу качков.

— Коллекторная фирма «Немезида»… угу… работа по заказу Новолипеевского филиала Ювираструм-банка… — Валентин задумчиво посмотрел на худосочную личность. — Приведите его в чувство. Мне надо с ним поговорить.

Амбалы поспешили выполнить приказание. Пары энергичных пощечин оказалось достаточно. Худосочная личность осоловелыми глазами уставилась на Валентина.

— Какие у вас претензии к хозяевам этого дома? — скучающим голосом спросил его стажер.

— Они не хозяева. Их дом выкуплен за долги…

— Да какие долги?! — взорвался Владислав Васильевич. — Мы практически все в этот дом вбухали, квартиры из-за него лишились, а теперь еще и долги? Валя, не верь им! Нам осталось платить совсем немножко, а тут без нашего ведома наш дом скупают и продают неизвестно кому. Это же бандиты!

— Поаккуратней, — рыкнул один из амбалов.

Валентин поднял на него глаза, и тот тут же заткнулся. Юноша разрядил трофейные пистолеты, высыпав патроны прямо на траву, и швырнул оружие к ногам охранников.

— Значит, так, урки, забирайте эту падаль, — кивнул он на лежащего без сознания амбала. — И уматывайте.

— А-а-а… мои бумаги? — робко спросила худосочная личность.

— Будут тщательно изучены в нашем ведомстве, — успокоил его Валентин. — Вон отсюда!!! — рявкнул.

Худосочную личность как ветром сдуло. Бандиты подхватили своего подельщика и поволокли к джипу.

— У вас все равно ничего не выйдет! — донесся из-за забора петушиный голосок представителя коллекторной фирмы. — Это — копии, оригиналы все у нас!

— Не волнуйтесь, представители нашей фирмы за ними скоро подъедут, — успокоил его Валентин.

— Заткнись, мудила! — Один из бандитов отвесил худосочной личности оплеуху. — Это же ФСБ! Слышь, начальник, а может, полюбовно договоримся?

— Посмотрим на ваше поведение. Проваливайте!

Заурчал мотор. Джип осторожно объехал машину Валентина и помчался к выходу из элитного поселка.

— Ой, Валечка, нам тебя Господь послал! — повисла на шее Валентина Мария Николаевна и разрыдалась на его груди.

— Да, Валентин, — покачал головой Владислав Васильевич, — вовремя ты подоспел. Вот не ждали, не гадали. ФСБ… ну ты молодец. Низкий поклон тебе от нас, стариков. Спасибо. Да хватит тебе причитать, — прикрикнул он на жену. — Собери на стол, Пашу помянем. Валентин его лучшим другом был… а вот на поминках тебя вроде не было… — нахмурил лоб старик, старательно вспоминая.

— Армия, — виновато сказал юноша, успокаивающе поглаживая всхлипывающую женщину по плечу.

— Понимаю.

— Сейчас, Валечка, я огурчиков, помидорчиков из погреба достану… — Мария Николаевна оторвалась от Валентина и поспешила в дом.

Пока она там хлопотала, оперативно собирая на стол, стажер огляделся. Да, это было не то, о чем мечтал когда-то Пашка. Он хотел иметь дом, вокруг которого разбит цветущий сад, несколько плодовых деревьев для разнообразия и кустики смородины, крыжовника, малины… короче, то, что само растет и не требует особого ухода. Место для отдыха и жизни плюс дары природы в виде свежих витаминов, за которыми достаточно просто выйти в сад. Ничего этого не было и в помине. Грядки, грядки, грядки… Старики явно выживали за счет натурального хозяйства.

— Ну и чего мы стоим? Пошли, пошли. — Владислав Васильевич увлек Валентина за собой в дом. — Вот сюда, на кухню. Там у нас уютней. На отделку внутри, знаешь, деньжат не хватает, а вот кухню мы обиходили.

Просторная кухня была единственным жилым помещением в этом здании. Гостиная первого этажа была превращена в склад мебели, вывезенной из прежней квартиры Пашки, а вот на кухне все было по уму. Судя по стоящей у стены кровати, здесь старики и жили. Владислав Васильевич усадил Валентина за стол, на котором уже стояла бутылка перцовки, тарелка с солеными огурчиками и помидорами. Мария Николаевна на плите разогревала картошку.

— У вас здесь и газ есть? — удивился Валентин.

— Теперь тут все есть, — поморщился Владислав Васильевич, — мы, когда здесь строиться начинали, первыми на этих участках были. Уж больно Пашке это место понравилось. Нас уговорил. Давай, говорит, кредит возьмем, землю купим, она тогда тут копейки стоила. Все богатеи в рамодановской Рублевке осесть старались. За двадцать тысяч взяли. Тысяча за сотку. Это Пашка с первой же зарплаты без нашего ведома участок на себя оформил, а уж потом наседать на нас стал. Ну а как нас уломал, взяли кредит. Три миллиона. Под залог квартиры и поручительство его одноклассников.

Старик горько вздохнул, откупорил бутылку. Валентин свою рюмку поспешил накрыть ладонью.

— Дядя Влад, я за рулем. Но клянусь, доберусь до дома — обязательно помяну Пашу.

— Это ты правильно, молоток! Ну а я, пожалуй, выпью. Вот увидел тебя и… разбередил ты мою душу!

Старик наполнил рюмку, одним махом опрокинул ее содержимое в рот и захрустел огурчиком. Мария Николаевна покосилась на мужа, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала.

— Дядя Влад, а почему вас отсюда выгоняют? — осторожно спросил Валентин. — Я так понял, чтобы погасить кредит, вы квартиру продали.

— Продали, — горько усмехнулся старик. — Без нас продали. Мы ведь, как с Пашей беда случилась, сразу к Валюте Одинцовой и Женьке обратились. Они у Паши поручителями были. Еще на поминках, на сорок дней, помнится. Давай, говорим, мы свою пенсию на вас переводить будем, а сами пока землей проживем, на работу какую устроимся и постепенно все вам отдадим. Ух, как они тогда рассердились. Наотрез отказались.

— Хорошие у Пашеньки были друзья… — Мария Николаевна смахнула со щеки слезу, сняла с огня поджаренную на сале шипящую картошку и начала переваливать ее со сковороды в тарелки.

У Валентина потекли слюнки, и он пожалел, что сегодня за рулем. Под такой ароматный закус не грех было бы и рюмочку пропустить. Тем более что Владислав Васильевич уже наполнил свою и оперативно ее оприходовал, пока не вмешалась жена.

— Ты закусывай, закусывай, — посоветовал он Валентину, стремительно пьянея.

— Обязательно, — вздохнул стажер и навалился на картошку. — Ну а дальше что было? — прошамкал он.

— А дальше плохо было, — печально сказала Мария Николаевна, отнимая у мужа бутылку, из которой он уже пытался налить себе еще. — Женя на себя выплату кредита взял, да выплатить не успел. Убили его. В машину бомбу подложили. А Валечка Одинцова еще раньше, до него умерла. Прямо на собственной свадьбе — вот судьба-то, — пригорюнилась старушка. — А потом к нам пришли из банка. Предъявили постановление суда и выселили нас из квартиры. Вот теперь здесь живем. Без прописки, как бомжи. Пытались перевести кредит на себя, но… — старушка безнадежно махнула рукой.

— Ты представляешь, Валентин, я куда только не ходил. — На скулах Владислава Васильевича заиграли желваки. — Все бесполезно. Глухая стена. На нас, бездомных пенсионеров, кредит не переводят: штампа в паспорте о прописке нет, да и пенсия маловата, чтобы долг… как это… реко… рекон… переконструировать, что ли… тьфу! Язык свернешь! Послабление, короче, чтобы сделать. А сегодня вот пришли эти. Сказали, что готовы нас облагодетельствовать. Подписывайтесь вот здесь, здесь и здесь, все долги прощены, и нам за это еще заплатят. Сто тысяч рублей. Да здесь сейчас одна земля в десять раз дороже стоит! И куда мы потом с этой сотней? Без квартиры, без прописки, без… а? — Владислав Семенович безнадежно махнул рукой. — Одна дорога — на помойку бомжевать. Слышь, мать, накапай мне еще чуток. Когда еще пошиковать придется.

— Подождите, дядя Влад, — тормознул его Валентин. — А вы к отцу Женьки не обращались?

— Да за кого ты меня принимаешь, — обиделся старик. — Его сын и так из-за нас пострадал, почитай, около миллиона за этот кредит выплатить успел, а мы теперь и его отца напрягать будем.

— А вы хоть знаете, кто его отец? — осторожно спросил Валентин.

— Нет, Женя нам никогда не говорил, — сказала Мария Николаевна.

— Понятно… а сам Женя где работал, знаете?

— Это знаем, — оживился Владислав Васильевич. — В том же банке, где мы кредит получали. Он Паше его и помог оформить. Я еще тогда Женю спрашивал: как тебе, первокурснику, удалось в такое теплое место пристроиться? Женька ведь на экономический факультет в какой-то вуз поступил. Так он полчаса ржал, как ненормальный. Что уж его так насмешило, не знаю. Потом сказал: я, говорит, им сделал такое предложение, от которого они не смогли отказаться.

— Ясно… — Валентин грустно вздохнул. Старики не знали, что отец Жени был один из совладельцев банка, выдавшего им кредит. — …Сделаем так. Если сюда еще кто заявится, срочно звоните мне вот по этому номеру… — юноша продиктовал номер своего мобильного телефона, — …но я надеюсь, до этого не дойдет. Постараюсь все уладить раньше.

— Господи, какие все-таки у Паши друзья… — Глаза Марии Николаевны наполнились слезами. — Что ты, что Женя, что Валюня Одинцова. Ты знаешь, они даже спорили, кто из них будет выплачивать кредит. Валюша тогда на поминках сказала: я ваш кредит выкупаю — вот за эту игрушку три миллиона хватит? Сцапала со стола макет и на меня смотрит. А Женя тогда сказал, как отрезал: тебе — макет, мне — выплата кредита. У тебя ж свадьба на носу, ты что, забыла?

— Стоп, какой еще макет? — не понял Валентин.

— Вот этого дома треклятущего! — прорычал Владислав Васильевич. — Что-то вроде игрушки на подставке. Ну, знаешь, которые дети собирают. Картинку на картонку наклеивают, потом на кусочки разрезают и в россыпь продают, а потом ту же фигню обратно собирать надо. Название у нее еще какое-то дурацкое.

— Какое? — заинтересовался юноша.

— Неприличное. Падлы, кажется.

— Пазлы, — поправила Мария Николаевна.

— А подставка была? — насторожился Валентин.

— Зелененькая. Как травка весенняя.

— Не то… — пробормотал юноша.

— Что не то? — уставился на него Владислав Васильевич.

— Да это я о своем, — отмахнулся Валентин, — мысли вслух.

— Странные пазлы, — задумчиво сказала старушка, — объемные. Я таких игрушек ни в одном магазине раньше не видела. Из них наш Пашенька макет дома и собрал. Вот, говорит, где мы скоро все жить будем! На природе, на свежем воздухе!

Валентин насторожился:

— Тетя Маша, я вам сейчас одну вещь покажу, подождите…

Стажер выскочил из-за стола, выбежал во двор и бросился к машине. Сдернув с переднего сиденья пакет, он помчался обратно.

— Вот. — Валентин выложил на стол игрушку. Дверца машинки уже лежала на подставке, увязнув в нее наполовину. Туда же погружалось покореженное колесо. — Похожа?

— Похожа, — закивали головами старики.

— Только на Пашиной игрушке подставка была зеленая, — вздохнула Мария Николаевна.

— И собрана не машина, а дом, — добавил Владислав Васильевич, — и такая же бракованная. Китайская, наверное. У Паши, как ни старался, перила на крыльце не получались. Все время падали, а тут смотрю, полмашины не заладилось. Капот в гармошку…

— Ну да… — Валентин поспешно убрал игрушку обратно в пакет.

В голове бурлили мысли. Одна дурней другой.

— А где он ее взял, вы случайно не знаете?

Владислав Васильевич пожал плечами:

— Пашенька как-то сказал… — Мария Николаевна нахмурила лоб, вспоминая. — Спасибо друзьям. Подарили игрушку на удачу.

— А кто именно подарил?

— Не помню, — виновато сказала старушка. — Да он, по-моему, и не говорил кто.

— Так, еще один вопрос. На поминках у Паши кто был?

— Да почитай весь класс — из тех, кто в Рамодановске остался да кого в армию сразу не загребли. Тебя вот не было.

— Понятно, а…

Валентин еще не меньше часа расспрашивал стариков, но никакой полезной информации из них больше выжать не удалось.

— Ну что ж, спасибо за хлеб-соль Мария Николаевна, и вам, Владислав Васильевич. Вы уж извините, но мне пора по делам. Надо кое-кого навестить, — поднялся он из-за стола, — и не забудьте про мой телефон. Если что — сразу звоните.

— Обязательно, Валечка. — В глазах Марии Николаевны светилась надежда и искренняя благодарность.

— И ты заезжай к нам, — обнял на прощание юношу Владислав Васильевич, — не забывай стариков.

— Не забуду. — Валентин в сопровождении предков Пашки, которые никак не хотели расставаться с ним, вышел из дома, дошел до своей машины, сел за руль, завел мотор и, помахав на прощание рукой, надавил на педаль газа. В зеркало заднего вида он видел, как старики тоже машут ему руками вослед. Они махали до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. «Найду гада, который так подставил стариков, — убью!» — наливаясь холодной яростью, поклялся Валентин. В том, что происходил стандартный рейдерский захват лакомого куса, юноша не сомневался. Участок и практически отстроенный дом тянули сейчас лимонов на пять, и если не предпринять срочных мер, стариков просто сожрут! После посещения родственников Павла стажер планировал заехать к родителям Вали Одинцовой, но это решение пришлось изменить. Хотя по хронологии смертей Женька Караваев был четвертым, юноша твердо решил поговорить с его отцом и расставить точки над «i»…

5

До Рамодановска оставалось не больше десяти километров, когда Валентин заметил на обочине машину с мигалкой. Молоденький лейтенант при виде «нивы-шевроле» оживился и дал отмашку, приказывая остановиться.

— Вас мне только не хватает, — сердито пробурчал юноша, съезжая с дороги.

Затормозив около легковушки ДПС, извлек из бардачка документы, и опустил стекло передней дверцы машины.

— Лейтенант Пономарев, — козырнул гаишник, — ваши права и техпаспорт, пожалуйста.

Валентин молча передал ему документы. Гаишник окинул их взглядом.

— Выйдите, пожалуйста, из машины, и откройте багажник.

Пришлось вылезать. Осмотр багажника лейтенанту ничего не дал. Кроме домкрата, троса и стандартного набора слесарного инструмента, там ничего не было. Гаишника это не смутило.

— Куда следуете?

Это стажеру уже не понравилось. Из всего потока машин гаишник выбрал именно его, правил Валентин не нарушал, это он знал точно, документы в порядке, а значит, ждали именно его…

— А почему это вас так интересует? — вопросом на вопрос ответил он.

— Стандартная проверка. На машину класса «нива-шевроле» у нас есть ориентировка, так что извольте ответить на вопрос. Куда следуете?

— Домой.

— Откуда следуете?

— Захотелось подышать свежим воздухом, погулять по лесу. Надеюсь, это законом не запрещено?

— Садитесь в машину.

— Может, сначала вернете документы?

— В мою машину садитесь. Техпаспорт и права вы получите в отделении.

— Нет, лейтенант, так не пойдет…

Очень не хотелось Валентину лишний раз козырять корочками, но пришлось. Юноша извлек из кармана джинсовки служебное удостоверение, раскрыл и ткнул его под нос гаишнику. При виде удостоверения ФСБ лейтенант вытянулся по стойке смирно.

— Прошу прощения! Вот ваши документы. Можете ехать. Сами понимаете, служба.

— Понимаю. — Валентин захлопнул багажник, взял документы и вернулся в машину.

Отъезжая, он внимательно наблюдал за действиями лейтенанта в зеркало заднего вида. Его подозрения оправдались. Гаишник вытащил рацию и начал кому-то что-то докладывать.

— Оперативно работают ребята, — пробормотал стажер, сообразив, откуда уши растут. — Надо будет серьезно заняться вашей коллекторной фирмой.

Юноша прибавил газу, и машина помчалась в сторону Рамодановска. «В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик…» — запел мобильник.

— А я думаю, чего это от тебя так долго вестей нет? — хмыкнул Валентин. Эту незатейливую музыку он поставил на своего ментора. Импульсивная Дашка иногда напоминала ему зелененького попрыгунчика. Нацепив на ухо гарнитуру хэндс-фри мобильного телефона, чем-то напоминающую слуховой аппарат, юноша включил связь, и засипел:

— Алле…

— Ты что, до сих пор не оклемался? — послышался из наушника возмущенный голос Дарьи.

— Тяжко мне… — простонал стажер.

— Так, сейчас я приеду, и…

— Не надо, — испугался юноша, — мне уже лучше.

Мимо «Нивы» с шумом пронеслась встречная машина.

— Это что такое?

— Что?

— Я слышала какой-то шум.

— Какой шум?

По встречной полосе пронеслась еще одна машина.

— Ты что, на улице?

— Не, это я у окна стою, дышу све…

— Свежими выхлопными газами. Ты хоть что-нибудь за это время выучил?

— А как же!

— Что именно?

Валентин выдернул из пакета Энциклопедию сверхъестественных существ Кирилла Королева, положил его перед собой на приборную панель и открыл на первой же попавшейся странице.

— Гномы, вот про гномов выучил.

— Излагай.

Стажер плавно притормозил, сворачивая на обочину, чтобы строчки перед глазами не прыгали, и начал читать.

— Гномы относятся к элементалям, то бишь к стихийным духам, которые делятся на четыре группы — гномов, сильфов, ундин и саламандр.

— Каких ундин, ты что, обалдел?

— А я тут при чем? Тут так написано.

— Это где так написано?

— Ну в этом, как его… Этике и этносе гуманоидных рас, да и еще в этикете.

— А еще что там в этом этикете написано? — вкрадчиво спросила Дарья.

— Ну… вот, Парацельс, например, считает, что гномы способны передвигаться в земле столь же легко, как рыба в воде.

— Ясно. По Королеву гномов изучаешь, подлец!

— Что ты, Дашка! — Валентин не ожидал, что его так быстро расколют. — Как ты могла обо мне такое подумать?!!

— Хватит мне зубы заговаривать. Чтобы к вечеру ты о гномах и эльфах знал все наизусть! Так, чтобы от зубов отскакивало! На любой вопрос — немедленный ответ. Проверю!

Из наушников послышались короткие гудки.

— Да, трудно нам, мужикам, — пробормотал Валентин, заводя опять мотор, — надо поторопиться, чтоб хотя бы про гномов успеть прочитать.

Однако поторопиться у него не получилось. Уже на въезде в город он почуял неладное. Появилось ощущение, что за ним следят. Интуиция не подвела. Попетляв по улицам Рамодановских окраин, юноша вычислил черный BMW, следовавший за ним чуть не по пятам, строго сохраняя дистанцию в две-три машины.

— Ладно, поиграем в кошки-мышки. — Резко вывернув руль, юноша заставил свою машину нырнуть под арку дома, проскочил двор, выехал на параллельную улицу и влился в поток машин. Ехал он теперь, правда, в обратном направлении, но это его не смущало. — Что, съели? Так-то вот!

Радовался он недолго. Проклятый BMW нарисовался буквально через два квартала и вновь сел ему на хвост.

— Ну до чего ж настырные попались.

Валентин не меньше часа кружил по городу, пока не оторвался от преследователей. Кем бы они ни были, знать конечную цель путешествия им ни к чему. А целью его был новый центральный офис Ювираструм-банка. «Неплохо идут у них дела», — удивился юноша, подъезжая к нему. Величественное здание из стекла и бетона было видно издалека. Раньше банк ютился в помещении поскромнее. Валентин загнал машину на платную стоянку, затолкал в пакет, в котором уже лежала игрушка и злополучный справочник, взятые с бою бумаги коллектора, не вылезая из машины, переместил кобуру из подмышки за спину (система подпруг и подтяжек «сбруи», разработанная в его конторе, позволяла сделать это одним движением руки) — и только после этого счел, что готов для серьезного разговора. Покинув «ниву», стажер заблокировал дверцы машины и двинулся к стеклянным дверям офиса банка. Рамка при проходе через турникет предупреждающе пискнула, и к нему тут же устремился охранник:

— Что у вас в пакете?

— Бумаги. — Валентин раздвинул ручки целлофанового пакета так, чтобы охранник видел содержимое, — игрушка для племяша и книга.

— Позвольте, я все это подержу, а вы пройдите турникет еще раз.

— Нет проблем, — удрученно вздохнул Валентин, — только знаешь, братан, даже если я разденусь догола, ваша рамка все равно пищать будет. У меня с августа прошлого года под сердцем девять граммов сидит. В очень неудачном месте. Хирурги не рискнули извлекать.

— Понимаю… — Охранник уважительно кивнул. — Куртку распахните.

Валентин распахнул полы джинсовки, позволив обозреть свою майку, обтягивающую его широкую грудь.

— Проходите.

Юноша повертел головой.

— Слушай, друг, подскажи. Я тут в первый раз. Как бы мне с Караваевым повидаться? С Василием Петровичем?

— Трудно будет. Он очень занятой человек. Вон к той стойке подойдите, — указал охранник на стойку администратора, — она вас запишет на прием.

— Спасибо, — Валентин приветливо махнул рукой и направился к указанной стойке.

— Слушаю вас… — Суровая дама бальзаковского возраста уставилась на стажера сквозь роговые очки, всем своим видом давая понять, что посетитель пришел в очень серьезную организацию и по мелочам здесь беспокоить не принято.

— Я к Василию Петровичу Караваеву.

— От какой организации?

— Ни от какой.

— Вам назначено?

— Нет.

— По какому вопросу?

— По личному.

— Ваша фамилия, имя, отчество?

— Святых Валентин Сергеевич.

Администратор вынула из стола журнал, раскрыла его и записала данные стажера.

— Пятое октября, девять тридцать. Просьба не опаздывать. У Нестора Алексеевича очень плотный график.

— Во-первых, вы забыли уточнить год. Две тысячи девятый или две тысячи двадцатый? — усмехнулся Валентин. — Во-вторых, мне нужен не Нестор Алексеевич, а Василий Петрович, и в-третьих, я не могу ждать столько времени. Мне нужно встретиться с Караваевым сейчас и немедленно, — твердо сказал Валентин.

— Личными вопросами клиентов, — снисходительно улыбнулась администраторша, — у нас занимается именно Нестор Алексеевич. Оставьте свой телефон. Если в его расписании появится окно, мы вам позвоним. Остальное не в моих полномочиях.

— Вот что, уважаемая… — Голос Валентина стал еще строже. — Я иду не брать кредит и не просить об отсрочке кредита. Я иду к отцу моего друга. По очень важному для него лично делу! Свяжитесь с ним и назовите мое имя. Надеюсь, на это у вас полномочий хватит? — подковырнул он администраторшу.

— Ну… я не знаю, — неуверенно пробормотала администраторша.

Очень Валентину этого делать не хотелось, но пришлось. Он извлек из кармана удостоверение.

— ФСБ? — сразу собралась администраторша. — Я попытаюсь что-нибудь сделать.

Она сняла трубку и нажала кнопку селектора.

— Нестор Алексеевич, тут некто Валентин Сергеевич Святых настаивает на срочной встрече с Василием Петровичем. Утверждает, что знает его лично…

— Алевтина Семеновна, — послышался из динамика раздраженный голос, — сколько раз вам объяснять: у нас одни правила для всех. Между прочим, у Василия Петровича сейчас совещание с управляющими филиалов банка. А личные дела ваш Валентин Святых может решить в ресторане или на дому, и…

Алевтина Семеновна торопливо отключила кнопку громкой связи и стремительно залилась краской, проклиная себя за оплошность.

— В принципе, справедливо, — кивнул Валентин. — Одна беда: мне нужно видеть Василия Петровича очень срочно.

Память у юноши была превосходная. Домашний телефон Женьки он знал наизусть. Выудив из кармана мобильник, стажер набрал номер.

— Лера Владимировна, здравствуйте.

— Кто это?

— Не узнали? Это я, Валентин Святых, ну помните, мы с Женькой…

— Ой, Валечка, это ты? Ты где, в Рамодановске?

— Да. Вот из армии недавно вернулся.

— Ой, Валечка, а ты о Жене слышал?

— Слышал, потому и хочу с вами встретиться.

— Такое горе… — Лepa Владимировна захлюпала носом с другой стороны трубки, — …а ты ведь даже на поминках не был!

— Я только вчера об этом узнал.

— Валечка, приезжай, адрес, надеюсь, помнишь. Женечку нашего помянем…

— Лера Владимировна, обязательно, только мне сначала с дядей Васей встретиться надо, ряд вопросов утрясти, а это до вечера, пока он не освободится. У него совещание вроде, да и вообще меня к нему пускать не хотят. Так что придется по улицам бродить, пока у него рабочий день не кончится. Отловлю на выходе.

— Так ты в банке?

— Да. В головном офисе.

— Валечка, никуда не уходи, я все улажу. Он тебя сейчас примет. Да, а ты к нему по какому делу?

— Вообще-то по личному, но оно напрямую касается Жени. Неудобно, правда, совещание…

— Какое совещание, если пришел друг Жени, да еще и по делу, связанному с ним! Жди, не отключайся. Сейчас, я ему позвоню.

Судя по всему, Лера Владимировна уже связывалась с мужем по мобильнику. До Валентина донесся ее взволнованный голос.

— Вася, ты должен срочно принять… какое совещание? Друг нашего Жени приехал, сидит там у тебя как бедный родственник, а ты его принять не можешь?! Что значит какой друг? Валечка! Ты что, забыл, как они… — Лера Владимировна, по-видимому, что-то вспомнив, внезапно разрыдалась: — Они же… они… да, что ты меня успокаиваешь? Я спокойна!!! Где? Не знаю, в приемной или еще где. Прими его немедленно! Он о Женечке нашем с тобой поговорить хочет. И вообще сворачивай там у себя все — и приезжайте. Я сейчас на стол соберу… Вот и умница…

Голос в трубке зазвучал громче:

— Валечка, ты еще не ушел?

— Нет, тетя Лера.

— Сейчас тебя к нему проведут. Не волнуйся. Только вы потом сразу сюда, к нам домой.

— Как только дела утрясу, — пообещал Валентин, с ужасом понимая, что про этику, этикет и этнос всяких там сверхъестественных существ на сегодня можно забыть. — Дашка меня убьет…

— Что?

— Нет, нет, ничего. Это я о своем. Обязательно приеду. Не знаю, как дядя Вася, а я точно приеду. Так, это, кажется, за мной. Все, тетя Лера, целую, ждите.

Валентин отключил телефон. Из лифта напротив стойки администратора вышла пара накачанных молодцев в фирменных одеждах охраны банка. Только одно в них Валентину не понравилось. У каждого на бейджике красовалась надпись: ЧОП «Страж»…

— Валентин Святых кто здесь будет?

6

— Ну, здравствуй, Валентин, здравствуй… — Василий Петрович вышел в приемную, чтобы лично встретить друга своего покойного сына, окинул его оценивающим взглядом. — Экий ты вымахал, крепыш! Извините, — повернулся он к выходящим из его кабинета членам сорванного Валентином собрания, — основные вопросы мы уже обсудили, а остальное в рабочем порядке.

— Ну разумеется!

— О чем речь!

Управляющие поспешили откланяться, бросая украдкой любопытные взгляды на Валентина. Всем было интересно, ради кого шеф так поспешно свернул собрание. Как только приемная освободилась, Василий Петрович распорядился:

— Анечка, на сегодня все встречи отмени, и никого ко мне не пускать.

— Хорошо, — откликнулась секретарша, — вам что-нибудь принести? Чай, кофе?

— Пока не надо. Лучше держи оборону. Ну проходи, Валентин, потолкуем.

Василий Петрович провел юношу в кабинет, усадил в кресло, извлек из мини-бара-холодильника, встроенного в стену, бутылку коньяка, пластиковый поддончик с нарезкой сервелата, поставил все это на стол, выудил из ящика стола две рюмки — и только после этого сел рядом. Валентин с легкой грустью смотрел на отца Женьки. За эти два года Василий Петрович резко сдал. В некогда иссиня-черных волосах еще нестарого, чуть-чуть за сорок, мужчины пробилась седина, на лице появились первые морщины.

— Давай, Валя, помянем моего сына. — Василий Петрович откупорил бутылку, наполнил стопки. — А уж потом о твоих делах поговорим.

— Дядя Вася, я за рулем, — робко сказал Валентин.

— Об этом не беспокойся, — отмахнулся Василий Петрович, — мои архаровцы тебя до места довезут и тачку твою доставят.

— Ну, если только так, — юноша поднял рюмку, — помянем Женю, дядя Вася.

— Помянем.

— За упокой души.

— За упокой.

Они выпили не чокаясь.

— Вот ведь как судьба-то распорядилась. Ты — единственный из класса, кто даже не стал поступать в институт, а пошел в армию, и вот ты жив…

— Да кто бы меня в институт взял, — поспешил увести разговор в другое русло Валентин.

— Это да. Всегда заводилой был. Все шкоды от тебя исходили. Где служил-то?

— В спецназе.

— Не удивил. А сейчас где?

Валентин выудил из кармана удостоверение и показал его Василию Петровичу.

— Ого! Растешь. А вот моему Женьке теперь… — Валентин Петрович скрипнул зубами, налил себе и Валентину еще по одной. — …Некуда расти. Что ж такое творится-то? Не успели школу кончить — и уже четверых из вашего класса нет.

— Ошибаетесь, Василий Петрович, уже шестерых.

— Как шестерых? Паша, Валя, Сашка, я знаю, мой Женька…

— После Женьки еще двоих не стало. Я вчера на поминках был. Сорок дней. Лешка Черныш на машине разбился. А еще раньше Мишка Селиванов. Самосожжение, говорят. Только я в это не верю. Он же на религии повернут был. Верующий, а для них самоубийство — страшный грех.

— С ума сойти. Они ведь на поминках Жени были.

— Давайте, дядя Вася, и их помянем.

— Давай.

Выпили еще по рюмочке, закусили ломтиками сервелата.

— Как сейчас помню вашу великолепную семерку неразлейвода. Как придете, обязательно набедокурите. То кошку в космос попытаетесь отправить, то над мопсиком нашим измываться начинали, к пограничной службе готовить. Ты всегда заводилой был, а Женьке моему всегда доставалась роль нарушителя границы в моей квартире.

— Так это я из соображений безопасности, — начал оправдываться Валентин, — хозяина пес сильно не покусает…

— Да… ну, давай о твоих делах. Решим их по-быстрому и едем домой, там Лере на тебя посмотреть не терпится. Так какие у тебя проблемы? Чем смогу — помогу.

— Дядя Вася, у меня к вам два вопроса.

— Излагай.

— Первый и основной вопрос. Я хочу разобраться во всех этих смертях. Погибли мои друзья, и я не верю, что погибли случайно. Кстати, если заметите, из нашей компании один я в живых остался.

— А ведь и верно, — нахмурился Василий Петрович.

— С чем это связано, пока не знаю. Может, потому что в Рамодановске меня эти два года не было, может, еще по какой причине. Я хочу разобраться.

— Это официальное расследование?

— Нет, мое личное. Буду вести его в нерабочее время. Я вообще обо всем этом только вчера узнал. Свинство, конечно, но после возвращения из армии меня сразу… скажем так, подпрягли в органы, и… закрутило, короче. А как узнал, решил для себя — наизнанку вывернусь, но до истины докопаюсь!

— Это ты молодец. Правильно. Не забываешь друзей.

— Да как забыть! Мы ж с первого класса вместе. Друг за друга… — на Валентина нахлынули воспоминания.

— Не заводись. Я ведь тоже все помню. С работы как-то прихожу, дверь открываю, а из квартиры мимо меня Женька с лыжной палкой на лестничную площадку рвется. Лыжная палка в июле! Куда? — кричу. Вальку обидели! — отвечает. В окно выглядываю, а там уже вся ваша компания подтягивается — кто с дрыном, кто в карманы голыши заталкивает, а ты вообще трубу притащил. Побитый весь, в синяках. Как ты ее вообще доволок? Она же больше тебя была.

— Со злости, наверное, — невольно улыбнулся Валентин. — Ходынинские меня тогда поймали. Хотел по их улице незаметно проскочить. Спешил куда-то. От души, помню, отметелили. Но мы им потом тоже задали! — Война улицы на улицу в Рамодановске была обычным явлением. — А давайте, дядя Вася, еще по одной за упокой их души.

— Давай.

Выпили еще.

— И как будешь дело вести? — поинтересовался Василий Петрович. — С чего начнешь?

— А вот с дела и начну. Хотелось бы его почитать. Ни заказчика, ни убийцу Женьки до сих пор не нашли, значит, где-то это дело еще лежит в производстве какого-нибудь следака. И потом, я больше чем уверен, что на самотек вы дело не пустили и наверняка наняли кучу частных детективов. Ведь так?

— Так, — кивнул Василий Петрович. — Только к частным я не обращался. Я на это дело нацелил свою службу безопасности. Среди них немало бывших, из органов.

— Дадите посмотреть?

— Дам. А вдруг чего накопаешь. Тем более с возможностями своей конторы.

— Обязательно накопаю. Главное сейчас — понять, кому он мог помешать. Если разобраться, совсем еще пацан. Студент. Ну драка там, я понимаю, молодежная разборка. Так ведь бомбу подложили. Это не на вас, случаем, наезд через него, дядя Вася?

Василий Петрович грустно посмотрел на Валентина:

— Сразу видно, что давно в Рамодановске не был. Мой Женька финансовый гений был. И как это я раньше, пока он в школе учился, этого не замечал? Через полгода, после того как он на экономический факультет поступил при сельхозинституте (честно говоря, я его туда воткнул в надежде, что чадо пойдет по стопам отца, хоть он и брыкался), Женька пришел в наш банк и сделал такое предложение, что его сразу включили в совет директоров. У нас как раз вакансия организовалась. И не просто предложение внес. Нашел под свою программу клиентов, в банк стали обращаться очень серьезные люди. Программа и сейчас работает. Капитализация банка за год утроилась. А ты говоришь, студент!

— Так, это уже интересно, — оживился Валентин, — действительно не знал. А такой вопрос: на вакантное место в совете директоров никто больше не метил?

— Метил, — поморщился Василий Петрович, — и сразу отвечаю. Его трясли первого. Стопроцентное алиби — и ни одной зацепки. Что менты, что моя служба, ничего на него не накопали. Чист, как стеклышко.

— Для очистки совести скажите, кто это?

— Управляющий филиалом нашего банка в Новолипеевском районе. Борько Нестор Алексеевич. Сейчас ответственный за кадровую политику и связи с общественностью.

— Так он в состав директоров вошел?

— Вошел, — кивнул Василий Петрович. — Женька-то случайно на это место выбился, а он уже давно к нему шел. Вот как сына не стало, оно ему и досталось. Все материалы, что у меня есть, я тебе дам. А вот то, что у ментов, — извини. Не в моей компетенции.

— С этим я сам разберусь.

— Ну а второе какое у тебя дело?

— Второе дело… налейте-ка мне для храбрости. Неприятное дело… для вас неприятное. Язык о нем не поворачивается говорить, а надо.

— Вот даже как…

Василий Петрович расплескал по рюмкам. Они молча выпили.

— Ну давай, говори. Чувствую, обвинить меня в чем-то хочешь. Руби сплеча.

— Сплеча так сплеча. Я, конечно, понимаю, Василий Петрович, горе. Сын погиб, закрутились, но обязательства-то его, сына вашего Женьки, неужели нельзя было выполнить, хотя бы ради его памяти? Старики ведь на улице оказались. Уверен, что при ваших доходах это можно было сделать легко! А… — Валентин махнул рукой. — Короче, помогите мне переоформить поручительство на меня.

— Стоп, стоп, стоп! — Василий Петрович откинулся на спинку кресла, поднял руки кверху. — Валя, о чем ты говоришь? Какое обязательство? Какие старики? Толком объяснить можешь?

— Я про Пашкин кредит говорю, который он в вашем банке на строительство дома брал. Женька у него поручителем был. Он и Валя Одинцова. Вы что, об этом не знали?

Ошарашенный вид Василия Петровича послужил ему ответом. Тогда, не тратя время даром, юноша вынул из пакета бумаги, изъятые у коллектора, и передал их отцу Женьки.

— По договору Пашка еще и квартиру свою заложил. Теперь у стариков его ни квартиры, ни прописки, ни практически отстроенного дома на Волынинских двориках нет.

Василий Петрович лихорадочно листал бумаги. Там были практически все копии, начиная от кредитного договора и кончая соглашением, который коллектор подсовывал старикам на подпись.

— Я ничего… поверь, я ничего не знал! Чтоб я за своего Женьку… стоп! Но это же все чушь! — Василий Петрович, внимательно вчитался в какой-то документ. — Такое можно делать только через суд, и никакой нотариус… а кто тут у нас нотариус? Я так и думал.

— Что? — подался вперед Валентин.

— Ничего. Знаю я эту гниду. За хороший откат все, что хочешь, подтвердит и все, что угодно, оформит. Даже если клиенту при нем раскаленным утюгом живот гладят. Теперь понятно, зачем им это соглашение об отказе от претензий. Ловкий ход. Сто тысяч — и ты отхватываешь громадный кус, оплаченный другими. Как же родители Паши такое допустили? Они что, не могли ко мне прийти или, наконец, просто в суд подать?

— Дядя Вася, — вздохнул Валентин, — возможно, вы не знаете, но Паша наш, как и Мишка Селиванов, сирота. Только родители Пашки в авиакатастрофе погибли, а родители Мишки в автокатастрофе. Их бабушки с дедушками воспитывали.

— А ведь и верно, Женька, помнится, говорил. Это выходит, стариков на помойку… вот сволочи! Ничего святого! — Василий Петрович побагровел. — …Надеюсь, они ничего еще не подписали?

— Не успели, я вовремя подоспел.

— Молодец. Квартира их ушла, тут уже ничего не поделаешь, банк имел полное право выставить ее на торги, все по закону… Хотя какой к черту закон! По такой цене квартиру почти в центре города! Явно липовый аукцион из одного человека устроили. Это надо иметь своего, прикормленного человека в городской администрации, своего судью и нотариуса. Только при таком раскладе такая афера пройдет. Мрази! Квартира ушла… за нее теперь бороться трудно будет, а вот насчет дома — дудки. Я этим лично займусь. Мне ты, надеюсь, веришь?

— Если бы не верил, не пришел.

— Тогда оставь мне эти бумаги. Они хоть и копии, но пригодятся. Быстрее до оригиналов доберусь. Это дело теперь на мне. А я тебе вместо них другие бумаги дам. — Василий Петрович грузно поднялся, подошел к сейфу в углу кабинета, открыл его и извлек оттуда папку. — Здесь все, что моя служба безопасности накопала. По всем ключевым фигурам — кто хоть как-то мог быть причастным… ну, ты понимаешь. Только все впустую. Ни одной зацепки.

— Пока ни одной. — Валентин принял папку, положил ее перед собой на стол. — Потому что ваша служба рассматривала только одно дело: гибель Женьки, — а я буду рассматривать все дела. Уверен, что гибель моих друзей не случайна. Где-нибудь следы и пересекутся. Неплохо бы, кстати, выяснить: кто в вашем банке занимался Пашкиным кредитом конкретно, почему не доложили вам, что ваш сын был поручителем, и так далее.

— Я выясню, — мрачно сказал Василий Петрович, — уж теперь-то я все выясню!

— Да, а что насчет переоформления поручительства на меня?

— Валентин, ты за кого меня принимаешь? Мой Женя был поручителем! Это оскорбление его памяти будет. Там и осталось-то четыреста пятьдесят тысяч загасить с учетом набежавших процентов. Забудь! Все загашу — и оформлю этот дом на стариков. Последние постановления знаешь?

— Какие?

— В домах дачных приусадебных участков разрешено прописываться как в обычных домах, если там есть все условия для нормального проживания и нет другого жилища. В этом доме есть условия для проживания?

— Немножко денежек вбухать в ремонт, на внутреннюю отделку, — расплылся Валентин, — и я бы сам туда переехал из своей хрущевки. Остальное все есть: крыша, стены, газ, вода, электричество.

— Сделаем и ремонт.

— А вот это, дядя Вася, я возьму на себя, — решительно сказал Валентин, — и не спорьте!

Чтобы предотвратить возражения, стажер открыл переданную ему папку, начал ее листать, особо не вчитываясь, и… замер. На третьей странице к делу была приложена фотография. Макет центрального офиса банка, в котором они сейчас находились, был выполнен очень искусно. Это была идеально точная миниатюрная копия. Только стекол на первых двух этажах не хватало. Их осколки лежали на подставке. Точно такой же, что сейчас лежала в пакете Валентина. Только цвет она имела другой. Словно макет стоял на сером, невзрачном асфальте.

— Что это? — прошептал Валентин.

— Это сын мой собрал. Талантливый мальчик был. На одном из советов директоров предложил его в качестве образца для постройки нового офисного здания.

— Откуда он его взял?

— Кого?

— Макет.

— Не знаю — говорю же, сам собрал.

— А почему он оказался в деле?

— Макет рядом с машиной лежал. Вернее, с тем, что от нее осталось. Она прямо у офиса взорвалась. Ты представляешь, Женю в клочки, в банке стекла на двух этажах вышибло, а макету хоть бы что.

— Тогда еще один вопрос. Вы Сашку Пушкарева помните?

— Конечно. Женя у него на поминках был, а потом вот и сам…

— Он от него на память ничего не приносил?

Василий Петрович задумался.

— Вроде что-то было.

— Что именно?

— Какую-то загогулину… тройная спираль на подставке, кажется. Деталей в ней много было. Саня у вас химиком был, вот что-то на досуге сконструировал. Да, вспомнил. Женя тогда сказал, что Саня над этим работал. Его мама на поминках Жене подарила. На память о друге.

— А где эта загогулина сейчас?

— Не знаю. Должна быть в его комнате. Она у нас закрыта. Я, честно говоря, туда не захожу. Больно. Лера раз в неделю заходит, пыль там протереть или еще чего.

— А можно мне его комнату осмотреть?

— О чем речь? Конечно! Можешь, кстати, на память о нем что-нибудь себе взять.

— Кажется, уже взял, — пробормотал Валентин, покосился на пакет, в котором лежала игрушка, и решительно затолкал в него папку с делом Женьки. — Все, поехали. Тетя Лера, наверное, уже заждалась. Я ей обещал, что приеду и вас привезу. А я привык держать слово.

— Молодец, сынок. Поехали. Да, Валентин, ты же расследование частным путем делаешь?

— Ну…

— Если потребуются финансы, не стесняйся. Любые деньги отдам. Только найди эту сволочь!

— За информацией, возможно, обращусь, а вот насчет денег… вряд ли.

Валентин предпочитал делать ставку не на деньги, а на свою удачу и спецназовскую выучку.

* * *

В комнате Женьки, как он и предполагал, подставки с загогулиной не нашлось, можно было бы и восвояси, но его тут же усадили за стол, и… Короче, у Караваевых Валентин засиделся дотемна. Василий Петрович и Лера Владимировна лично проводили его до машин у подъезда, где их поджидали два охранника.

— Боря, Федя, — обратился к ним Василий Петрович, — доставьте моего гостя… Валя, а где ты живешь?

— Рядом с окружной. В Песочне. Я покажу.

— Короче, куда скажет, туда и доставьте. Не в службу, а в дружбу, как говорится, но с меня потом причитается.

— Доставим, — скупо улыбнулся Борис, сел на водительское сиденье «нивы», кивком предложив Валентину устроиться рядом, и завел мотор.

Федя затушил сигарету, кинул ее на обочину дороги, заслужив укоризненный взгляд Леры Владимировны, и поспешил занять место водителя легковушки, стоявшей позади «нивы». На ней охранники собирались возвращаться обратно, после того как доставят Валентина домой.

— Валечка, ты нас не забывай, — мама Жени всхлипнула и расцеловала юношу на прощание, — заходи хоть иногда.

— Обязательно зайду, тетя Лера.

— Давай, сынок, с Богом, — Василий Петрович крепко пожал ему руку. — И в случае чего…

— Обращусь. Не волнуйтесь. Я буду держать вас в курсе, — пообещал Валентин и сел на переднее сиденье своей «нивы» рядом с Борисом.

Тихо заурчал мотор. Машины плавно отъехали от подъезда, вывернули из проулка на основную трассу и, набирая скорость, помчались в сторону окружной. По этой дороге, где не было почти ни одного светофора, до Песочни было добираться удобней.

7

Охранники доставили Валентина до ближайшей от его дома платной стоянки, аккуратно запарковали «ниву», вернули ключи, вежливо распрощались, сели в свою легковушку и уехали. Прохладный ветерок приятно холодил слегка разгоряченное принятыми на грудь градусами лицо. Юноша с наслаждением вдохнул полной грудью и двинулся в сторону родного дома, как всегда напрямки, через район новостроек, которые в связи с мировым финансовым кризисом превратились в долгострой. Когда-то здесь круглые сутки кипела жизнь: безостановочно работали подъемные краны, небо озаряли всполохи электродуговой сварки. Теперь на стройке царила тишина, нарушаемая лишь легким шуршанием жесткой, сухой травы под ногами стажера, пробиравшегося по узкой тропке между нагромождений бетонных плит и торчащих из земли корявых кусков арматуры. Свет фонарей сюда не достигал, но у Валентина уже привычно включилось ночное зрение, и он прекрасно видел дорогу. Это новое для себя качество он приобрел сравнительно недавно, после битвы в подвале виллы Вани Кистеня, и не спешил докладывать об этом начальству, помня реакцию Стаса на вампирью вытяжку, которую юноша сгоряча себе вколол. Теперь-то он понимал, что в тот момент серьезно решался вопрос о его конкретной зачистке. Он мог стать опасным для окружающих, но принятое перед операцией эльфийское снадобье нейтрализовало действие вытяжки крови вампира. Так думали все. Только Валентин знал, что до конца не нейтрализовало.

Что интересно, отрицательные качества вампира в нем не проявлялись. У него не росли клыки, он не боялся солнца, не было жажды крови, которая периодически накатывала на вампиров, а вот быстрота, ловкость, неутомимость и умение видеть в абсолютной темноте автоматически включались в нужный момент. И для этого ему не требовалось боевых наркотиков, в которых нуждались все остальные члены фирмы «Ангелы Миллениума» перед выходом на особо опасные задания. Именно эти вновь приобретенные качества да внезапно возникшее чувство острой опасности и спасли ему жизнь. Чисто интуитивно он бросился на землю. Чпок! Пуля высекла искры из бетонного блока на том месте, где только что была его голова. И только потом, через сотую долю секунды, до его ушей докатился резкий, как удар хлыста, выстрел. Мгновенно обострившиеся чувства уловили эту разницу во времени и даже позволили юноше определить расстояние от него до стрелка. Ужом скользнув в боковой проход между бетонными блоками, мгновенно протрезвевший Валентин затолкал в щель между ними пакет и, не поднимаясь с земли, извлек из кобуры ПМ, приготовившись к обороне. Сколько у него было противников, он не знал, а потому решил беречь патроны. Местонахождение одного из них ему было уже известно.

Стрелок залег в балконном проеме второго этажа недостроенного здания, мимо которого Валентин только что проходил. Судя по точности выстрела, снайпер работал с прибором ночного видения. Сейчас наверняка водит винтовкой, пытаясь сквозь прицел нащупать исчезнувшую цель. Тут у нас есть некоторое преимущество, хмыкнул Валентин. Ты не знаешь, где я, а я знаю, где ты. Используя свои новые навыки, Валентин взметнулся на стоящие ребром бетонные блоки и, используя их как опору, совершил головокружительный прыжок, взмыв в воздух дополнительно еще метра на три. Распластавшийся на бетонном полу балконного перекрытия снайпер теперь был перед ним как на ладони. Ошарашенный, он еще пытался вести дуло за стремительно летящим телом юноши, но явно не успевал. Выстрел Валентина был точен. Снайпер дернулся и затих. И тут сразу с четырех сторон забили автоматы.

— Ну ни фига себе!

К счастью, очереди прошли мимо. Пули просвистели над головой Валентина, тело которого уже падало под прикрытие спасительных блоков. Мысленно он уже засек местонахождение всех противников, и, пока они не опомнились, сделал бешеный рывок, как только ноги коснулись земли. Этот прыжок переместил его тело в мертвую зону между насыпью керамзита и недоделанной бетонной стеной, которой когда-то пытались отгородить место стройки. Если в темноте этого рывка не заметили, то у него есть время отдышаться и обдумать план дальнейших действий. Неплохо бы взять языка. Юноша затих. Расчет оказался верен. Противники его, похоже, потеряли. Треск автоматов смолк. «Так, один засел на втором этаже, — начал прикидывать Валентин, — второй залег между рельсами у платформы подъемного крана, и еще двое лупят из подвала. Керамзит — ненадежное укрытие, но здесь меня ни одна оптика не нащупает и ни один тепловизор не найдет. Осталось только ждать. Сейчас сами выползут, голубчики».

Валентин прислушался и мысленно погладил себя по головке за догадливость. Судя по звукам, засевшие в подвалах стрелки покинули свое укрытие и мелкими перебежками направлялись к каменным блокам. Обострившийся слух позволил Валентину четко представить положение каждого из них в пространстве. Они стремились заблокировать проход с двух сторон, где, как они думали, в данный момент находится их цель.

Одного из них Валентин мог прикончить без труда. Достаточно было лишь на мгновение высунуться из-за насыпи. Пиф-паф — и на другую позицию. Но другая позиция лишала его шансов на взятие языка. Там он был слишком открыт, шальной пули избежать трудно, а следовательно, стрелять придется очень и очень быстро, на опережение, и уверенности, что кто-нибудь из противников останется в живых, не было. Надо найти другое решение.

Другое решение нашла за него Дашка. «В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик…» — запел телефон, и по насыпи тут же ударила автоматная очередь из окна второго этажа.

— Твою мать!

Вот тут-то Валентин и запрыгал как кузнечик, уворачиваясь от пуль. Фурнитуру хэндс-фри за ненадобностью он оставил в бардачке «нивы», а потому, чтобы избавиться от предательской музыки, ему на скаку пришлось выдернуть из кармана мобильник, принять вызов и в процессе передислокации пристрелить вторую, намеченную ранее цель. Автоматные очереди опять затихли.

— Да? — Валентин распластался за горой битого кирпича.

— Быстро, чтоб от зубов отскакивало, — деловито распорядилась девица, — самые распространенные гномьи имена.

— Тор.

— Еще?

— Гиви Зурабович.

— Какой еще Гиви Зурабович? — опешила Дашка. — Нет таких имен у гномов.

— У обычных нет, а у горных есть, — пропыхтел Валентин, перекатываясь в только что замеченную им полуобвалившуюся траншею незаконченных коммуникаций, — у них у всех имена грузинские.

Тут он сообразил, что по этой траншее можно вполне безопасно проползти до подстреленного им вояки и завладеть его автоматом.

— Та-ак, — прошипела Дарья, — эльфийские имена?

— Эльгард.

— Еще.

— ЛогоВАЗ.

— Ну ты и гад! По «Властелину Колец» в гоблинском переводе имена изучал?

— Вообще-то я сейчас гоблинов и прохожу, — начал выкручиваться Валентин.

Его все-таки засекли. По траншее ударила очередь, причем с третьего этажа, и юноше пришлось скакать, прижимая свободной рукой мобильник к уху. С этой высоты его убежище простреливалось прекрасно.

— Да сколько ж вас!

Последний прыжок вынес его обратно под прикрытие бетонных плит, между которыми лежал убитый им второй противник. Стажер прижал плечом мобильник к уху и нагнулся, чтобы поднять автомат.

— Что это там у тебя? — насторожилась Дарья.

— Говорю же тебе — гоблинов прохожу.

— Я слышу «калаш»!

Валентин навскидку выстрелил в мелькнувшую между плитами тень, и оттуда с тихим стоном выпало еще одно тело.

— Теперь ПМ, — сердито засопела девица.

— Я решил от теории к практике перейти, — пояснил юноша.

— С каких это пор гоблины разгуливают с «калашами»?

— Мы их технологии перенимаем, они — наши… — Гулкий выстрел заставил Валентина пригнуться. Мелкие дробинки рикошетом от бетонной плиты посекли лицо.

— А это уже помповуха, — по звуку определила Дарья, — ты что, в игрушки играешь?!

— Ага, в «Сталкера». — Валентин попытался протереть рукавом запорошенные пылью глаза. Рукав джинсовки сразу набух от крови, хлынувшей из рассеченной брови. Под ноги ему упала граната, сброшенная навесом с третьего этажа. — Ах ты, сволочь!

Валентин схватил ребристую лимонку и в прыжке, мощным броском вернул ее обратно хозяину. Этот взрыв Дарью доконал окончательно.

— Так, немедленно прекращай дурью маяться и садись за учебники! — завопила в трубку девица.

— Ну еще чуть-чуть! — взмолился стажер. — Осталось совсем немножко. По-моему, только один… нет, двое. Этого, с помповухой, я не учел! Хорошо замаскировался, гад! — Юноша рывком переместился с засвеченного места обратно под прикрытие кучи битого кирпича, на лету, в прыжке пристрелив затаившегося в засаде между рельсами предпоследнего киллера. — Где-то в стройке засел, не вижу. Сейчас, подожди.

— Ты как собираешься сдавать зачет, двоечник? Ты же ни черта не знаешь!

— Ну почему, я уже многое знаю. — Валентин промокнул мокрое от крови лицо рукавом куртки. — И, кажется, догадываюсь, где этот гоблин засел!

— Немедленно отключай компьютер и садись за учебники!

— Угу.

Последнего «гоблина» Валентин добил, ориентируясь на отчаянный мат полностью деморализованного киллера, перезаряжающего ружье. Этот был явно охотник. Он притаился в густых зарослях пожухшего репейника и крапивы, практически невидимый в своей камуфляжке на общем фоне серой от пыли травы. ПМ сухо щелкнул, оборвав поток непристойностей.

— Ты долго будешь мне еще нервы мотать?

— Тихо!

Голосок Дарьи в трубке послушно затих. Валентин прислушался. Со стороны окружной дороги до него донесся быстро приближающийся вой сирен.

— Вот теперь точно пора валить…

— Что?

— За учебники, говорю, пора. Домашнее задание делать. Так, целую, время дорого.

Валентин отключил мобильник, метнулся к бетонным блокам, выдернул из расселины между ними свой пакет и понесся во весь опор в сторону своего дома, спеша покинуть поле боя. Объясняться с милицией по поводу навороченной кучи трупов у него желания не было.

8

Бросив машину на служебной стоянке, Валентин двинулся к проходной скромного двухэтажного здания со скромной вывеской «РАМФИЛМОСКРОВФАБ», что в переводе на нормальный язык означало: Рамодановский филиал Московской кроватной фабрики. Клиентов у этой организации было мало, но фирма тем не менее процветала и, что интересно, работа велась круглосуточно. Для отвода глаз почти весь первый этаж был отдан под небольшой деревообрабатывающий цех, где честно работали краснодеревщики, на втором сидело их начальство, а глубоко внизу, под землей, располагалось главное: центральный офис конторы «Ангелы Миллениума». Работавшие сверху товарищи тоже были сотрудниками ФСБ, и главная их задача была не столько работать фуганком, сколько прикрывать офис конторы и заодно контролировать: не ведется ли скрытое наблюдение за приходящими на работу коллегами.

Вихрем проскочив вертушку, юноша сделал ручкой вахтеру и застучал каблуками по ступенькам лестницы вниз.

— Что так рано сегодня? — крикнул ему вдогонку вахтер.

— Дел невпроворот, дядя Ваня!

Спустившись на этаж ниже, Валентин нажал на кнопку лифта, и двери послушно распахнулись. Сенсорная система распознавания приняла его отпечаток пальца. Лифт резко ухнул вниз. Спуск продолжался недолго. Обширный комплекс конторы располагался на глубине ста пятидесяти метров. Добравшись до своего рабочего места, стажер извлек из целлофанового пакета «Этику, этнос и этикет гуманоидных рас», бухнул ее перед собой на стол и начал лихорадочно листать.

— Надо хотя бы про гномов что-нибудь выучить. Наверняка про них спросит. Как пить дать спросит! Она мне Гиви Зурабовича припомнит.

Валентин свою буйную кураторшу немного побаивался. Дашка в их опергруппе (крыле на сленге ангелов Миллениума) была ответственным представителем по связям с общественностью, а если проще — лингвистом, специалистом по языкам неземных рас, и за свой предмет готова была из него душу вытрясти. Характер девица имела непредсказуемый, а он вчера так и не удосужился сесть за учебник. Голова вечером слегка шумела после застолья с родителями Женьки, да и сомнения мучили: сообщать начальству о вчерашней перестрелке или нет? Несколько раз рука тянулась к телефону, но трубку так и не взяла. С одной стороны, пять трупов, а с другой… это его дело! Он сам должен разобраться в смерти друзей и отомстить за них. А трупы… все, кого ему пришлось убить, были людьми, а значит, к делам конторы отношения не имеют. Опять же Дашку подставит. Она — куратор и, соответственно, отвечает за него. А он, вместо того чтобы теоретической подготовкой заниматься, как лихой ковбой, из своего пугача во все стороны палит. Так и отключился вчера, ни на что не решившись.

— Ну и где тут у нас гномы? — шебуршал страницами юноша. Видел бы Тор, как Валентин обращается с уникальным древним фолиантом, придушил бы собственными руками! — Ага, вот куда коротышки спрятались. В самый конец книги забились, гады.

Стажер углубился в чтение, не обращая внимания на хлопанье дверей. В контору стекались сотрудники.

— Как жизнь? — Руководитель группы тряхнул руку юноши, внимательно осмотрел его лицо, словно надеясь найти на нем какие-то следы.

— Нормально. Здрасьте, Семен Сергеевич.

— И тебе здравия желаю, — неопределенно хмыкнул Семен, сел за свой стол, достал чистый лист бумаги и начал что-то строчить на нем.

Валентин автоматически отвечал на приветствия коллег, не поднимая глаз от книги, и молился, чтобы его кураторша сегодня опоздала хоть на чуть-чуть. Как же, размечтался!

— Так и знала! Ни черта вчера не учил! — Девушка с грохотом пододвинула стул к столу Валентина, села напротив.

— Ну что ты, Дашенька, — залебезил стажер, захлопывая книгу, — это я так, освежаю в памяти проработанный накануне материал.

— Сейчас проверим. Рассказывай про гномов!

«Так и знал», — облегченно выдохнул Валентин, и начал отбарабанивать только что прочитанный текст. Память у него была неплохая.

— Гномы бывают двух видов.

— Так.

— Гномы горные.

— Правильно.

— И гномы равнинные, по-другому — лепреконы.

— Так. Еще какие гномы есть?

— Еще есть карлики. Это семейство отпочковалось от лепреконов. А от горных гномов есть тоже ответвление. Семейство гномов, именуемое цвергами.

— Хорошо. Дай определение карликов.

— Карлики отличаются от остальных гномов тем, что занимаются только изготовлением магических артефактов: зачарованных мечей, магических доспехов и прочее и прочее. Под землю тележки с рудой таскать их не загонишь, и из-за этого между карликами и гномами идет постоянная война. В основном экономическая, но частенько она выливается и в вооруженные конфликты.

— Надо же, неужели действительно что-то выучил? Давай о цвергах.

— Цверги — это так называемые темные гномы. Они так давно живут под землей, что уже не переносят света, и если им кажется, что горные гномы слишком мало заплатили им за руду, по ночам выползают на поверхность и начинают бить им морды…

— Сейчас у меня кто-то получит по морде. Давай ближе к тексту.

— Да куда уж ближе, — начал тянуть резину Валентин, успевший выработать весь свой запас знаний по гномам, — я высоконаучными фразами не могу. Как понял, так и излагаю. А понял я, что они конкретно бьют друг другу морды!

Реакция не подвела. Он все же успел увернуться от затрещины. Хорошо, что сидели через стол. Коллеги по крылу со своих рабочих мест сочувственно смотрели на бедного стажера и укоризненно — на его агрессивного ментора.

— Давай про лепреконов!

— Ага. Лепреконы… — с чувством сказал Валентин. Юноша в упор не знал, что это за хрень и с чем ее едят. Он и о равнинных-то гномах толком прочитать не успел, а тут о лепреконах изволь распинаться.

Спас бедолагу телефонный звонок. Валентин радостно схватился за трубку.

— Херувим? — стажер узнал голос Стаса.

— Я вас слушаю.

— Зайди ко мне.

— Есть! — Юноша вскочил из-за стола. — Извини, дорогая, Папа вызывает.

Валентин помчался к шефу, мысленно благословляя его за оказанную услугу. У всех членов крыла, так же как и у начальника отдела Стаса, были свои кодовые имена.

На работе они могли друг друга именовать как угодно, хоть по отчеству, хоть по фамилии, но во время боевых операций вне стен конторы обращались друг к другу только по присвоенным им конторой кличкам. Их медбрата Федю, например, звали Знахарь. Эта кличка была дана ему не случайно. Этот степенный сорокалетний мужик был первоклассным хирургом, психологом и травником. Незаменимый в полевых условиях человек. Командир их крыла Семен откликался на погоняло Полковник. Тоже не зря это имя получил. До того как прийти в контору, успел побывать в ряде горячих точек. Боевой командир, полковник, имеющий к тому же два пристрастия: история и компьютер. Лучший программист в отделе, хотя не считает это своей основной профессией. Был в их крыле и священник. Патриархат выделил конторе своих лучших из имеющихся кадров. Константин до принятия сана не один год проработал оперативником в следственном отделе Калужского РОВД, а потому в сводках ангелов Миллениума проходил под кодовым именем Батюшка. Худощавый, вечно погруженный в себя и свои думы Антон был прирожденным экстрасенсом, можно даже сказать, магом. По крайней мере, он единственный в отделе, кому удалось освоить хоть немного технику пришельцев из других измерений, и уже мог достаточно качественно отводить окружающим глаза. Его и звали соответственно — Колдун. Только вот Дашку при стажере все звали почему-то либо Дарьей Николаевной, либо Дашей. Кстати, начальник отдела Станислав Кончаловский своему погонялу был обязан именно ей, а не должности. Они рано потеряли родителей, и старший брат практически заменил ей отца, воспитывал почти с пеленок, а потому, забывшись, Даша порой называла его папой. Так это имя за ним и закрепилось.

Валентин зашел в кабинет шефа.

— Доброе утро, Станислав Николаевич.

— Доброе, доброе. Проходи. — Стас кивнул на кресло для посетителей, приглашая сесть.

Валентин сел напротив.

— Ничего не хочешь мне сказать? — Начальник отдела задумчиво листал какие-то бумажки в пухлой папке, лежавшей перед ним на столе.

— О чем? — насторожился юноша.

— Ну мало ли! Я тут сводки читаю. Вот, судя по ним, вчера вечером перестрелка в районе новостроек произошла. В двух кварталах от твоего дома. Девять трупов.

У Валентина отпала челюсть.

— Ничего об этом не знаешь?

— Не-э-эт.

Про пять трупов стажер знал, но откуда девять? «Так, лишнего мне не надо!» — решил юноша. Вид у него был настолько ошарашенный, что Стас засомневался.

— Пять трупов — огнестрел, четыре — ножевые, — уточнил он, внимательно наблюдая за реакцией юноши.

«Ну ни фига себе! Это кто ж там подсуетился? Если сказать… Ой, Дашке влети-и-ит! Она же за меня отвечает, — понурился Валентин, — ничего не скажу!»

— Значит, молчим. — Станислав закрыл папку. — Ты хоть понимаешь, чего натворил? — Стажер опустил голову еще ниже. — Девять трупов. Девять человеческих трупов! Это не шутки.

— Да не я это, — пискнул юноша.

Прозвучало это так по-детски, что Станислав невольно усмехнулся.

— Ты еще попроси: «Тятенька, только не ремнем! Лучше в угол поставьте!» — Начальник отдела вынул из ящика целлофановый пакетик и вытряхнул из него на стол пустые гильзы. — Следов за собой оставлять не надо. Ну теперь-то что молчишь? Может, извлеченные из трупов пули сравним с баллистикой твоего ПМ?

Стажер склонил голову еще ниже.

— Та-а-ак… Кого выгораживаем?

Юноша упорно молчал.

— Впрочем, можешь не отвечать, и так знаю: Дашку. Каким боком она к этому делу причастна?

— Никаким, — буркнул Валентин.

— Она тебе помогала?

— Нет.

— Боишься, что за тебя огребет как твой куратор?

— Боюсь.

— Правильно боишься, огребет. За то, что вместо нормального вводного инструктажа начала пичкать тебя этикой, этносом и этикетом гуманоидных рас. Но в первую очередь огребет за тебя твой непосредственный начальник. Отвечает за все старший крыла. — Станислав нажал кнопку селекторной связи. — Полковник, зайдите.

Полковник, похоже, ждал этого вызова, так как зашел в кабинет не с пустыми руками.

— Я еще не закончил рапорт, — тряхнул он с порога тонкой папочкой, которую держал в руках.

— Позже допишете. Ваш стажер ввязался в очень серьезную неприятность, вы в курсе? — спросил Стас.

— Да, — коротко ответил руководитель крыла.

— И вместо того чтобы покаяться, ушел в глухую несознанку.

Начальник отдела не предлагал Семену сесть. Валентину стало неудобно. Он, шкода, сидит, а его шеф, которому, похоже, за него придется отдуваться, — стоит. Юноша вскочил, неуклюже пододвинул начальнику крыла свое кресло.

— Садитесь, Семен Сергеевич.

— Вообще-то это мой кабинет, — усмехнулся Стас, — и я здесь хозяин, но в принципе правильно. Постойте оба. Так что вы скажете, Полковник?

— Как я уже докладывал, подробный рапорт написать не успел, — вздохнул Семен, — времени было мало, а в общих чертах суть дела я обрисовал вам вчера по телефону.

— Это понятно. Мне непонятно другое. Почему ваш стажер, который должен быть под присмотром, такое вытворяет? Присмотр, кстати, вчера чей был?

— Я же вам говорил: мой…

— Что? — взвился Валентин. — За мной следили?

— А чего ж ты хотел? — удивился Стас. — Ты пока еще у нас кто? Стажер. Ты здесь без году неделя. С тебя пока еще пушинки надо сдувать. Ты же ничего еще толком не умеешь.

— А спецназ за плечами? — обиделся юноша.

— А дурь в башке? — взорвался Стас. — За каким хреном ты навалял столько трупов? Понимаю, в такой ситуации надо шкуру спасать, но хотя бы одного-то мог в живых оставить, чтобы узнать: что им из-под тебя надо! Девять трупов!

— Шеф, в натуре, — заволновался Валентин, — на мне только пять.

— Тьфу! Ты еще пальцы веером загни. В натуре! Давно с зоны откинулся?

— Да нет, я просто фильмов насмотрелся. Да и вообще все так говорят.

— Пора отписать президенту, чтобы усилили контроль за средствами массовой информации. Честное слово, начинаю скучать по совковой цензуре.

— Но на мне действительно только пять! — в отчаянии воскликнул Валентин.

— Правильно, пять, — подтвердил Полковник, кинул на стол начальника свою папку, вынул из ножен десантный нож, с которым никогда не расставался, и начал им демонстративно чистить ногти.

— Намек уловил? — усмехнулся Стас.

Юноша растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— Ладно, садитесь, — разрешил начальник отдела.

Полковник убрал нож, пододвинул к столу еще одно кресло и уселся в него, заложив ногу за ногу. Стажер удрученно вздохнул и тоже опустился в свое кресло.

— Если не уловил, поясняю отдельно, — хмуро посмотрел на Валентина Стас. — Полковнику вчера мало того что зачищать за тобой все пришлось, но еще и ставить на уши все начальство Рамодановского РОВД. К счастью, они быстро сориентировались. За успешное уничтожение бандитской группировки многие из них получат внеочередное звание, и каждый по медали во всю попу! Так во что ты ввязался? Быстро рассказывай.

— Ну-у-у… я-а-а… — Валентин стушевался окончательно.

— Ясно. Полковник, доложите подробно.

— Папа, ничего серьезного, — спокойно начал свой доклад Семен. — Отслеживал его весь день. Несанкционированный заход в базу данных Рамодановского РОВД, пришлось за ним потом зачищать, чтобы кипёж не поднялся, в нашу базу зашел со своего компьютера. Довольно безграмотно, кстати. В отделе его сразу засекли и мне отзвонились.

— Кстати, Полковник, за информационную безопасность отдела и компьютерную грамотность крыла отвечаете именно вы. Объясните мне, почему ваши люди ни хрена не понимают в этом деле?

— А для этого дела нужен особый талант, — невозмутимо ответил Полковник. — Кто-то с пеленок уже хакер, а кого-то можно всю жизнь учить, а толку не будет. Я потом стажеру одну истину отдельно растолкую: не умеешь — не лезь! — рявкнул он на Валентина так, что тот подпрыгнул в своем кресле.

— Ладно. Надеюсь, вы с ним это доработаете. Рекомендую, пока он не научится залезать в базы данных, не оставляя следов, изъять у него из дома персональный компьютер. Что он там искал?

— Друзей. Черная Вдова… — Глаза Полковника стали испуганными, он поперхнулся и закашлялся так, что на глазах появились слезы.

Валентин хотел постучать его по спине, но Полковник замахал на него руками.

— Не надо, все в порядке… — Прокашлявшись, Полковник продолжил: —…Короче, мне доложили, что позавчера он был на поминках.

— А кто такая Черная Вдова? — рискнул подать голос окончательно деморализованный Валентин.

Похоже, этот вопрос сразил Стаса наповал. Он круглыми глазами посмотрел на Семена:

— Полковник, что это значит? Ваш стажер не знает позывных членов коллектива, в котором работает?

— Знает, Папа, знает! — окончательно расстроился Полковник, — только Дашка сказала, что если он узнает ее позывной, она нам головы оторвет.

— Сема, я тебя уволю, — прошептал Стас.

— Да сказали бы мы потом! У нас, в конце концов, еще не полное крыло. Одного человека все равно не хватает, на серьезные задания посылают, только когда становится совсем горячо. Мы пока что так, группа поддержки. Вот акклиматизируемся, притремся друг к другу, а потом…

— А почему она — Черная Вдова? — убитым голосом спросил Валентин, — она что, была замужем?

Два начальника грустно посмотрели на своего подчиненного.

— Нет, — похоже, Стас решился открыть «страшную тайну». — Нет, она просто ищет своего единственного и неповторимого, а на всех остальных плюется ядом. Поэтому с непристойностями к ней лучше не приставать. Как правило, дело кончается реанимацией. Между прочим, ваше крыло именно поэтому на данный момент неполное. Ваш предшественник, Валентин, выйдет оттуда еще не скоро. А выйдет он из больницы, скорее всего, на костылях или в инвалидной коляске. Вам все ясно, молодой человек?

— Ага, — приободрился Валентин.

— Тогда будем считать, что этот вопрос закрыт. Что было дальше, Полковник?

— Потом он поехал на другой конец города к родственникам своего сравнительно недавно погибшего друга Павла Семеновича Бахметьева, там их не нашел, узнал новый адрес (мог бы, кстати, и по компьютеру пробить), и поехал к ним за город. Дедушка с бабушкой Павла жили уже на Волынинских двориках.

— Что с его другом? — потребовал уточнения Стас, делая вид, что Валентина рядом нет.

— Несчастный случай. Упал с крыши при строительстве этого дома. Наш стажер в это время служил в армии.

— Что дальше? Подробности их встречи есть?

Валентин покорно слушал, понимая, что происходит показательная порка.

— Да, я там был недалеко, — кивнул Полковник.

— Как недалеко? — не смог сдержать изумленного возгласа юноша. — Почему я не видел?

— Ну, во-первых, ты был сильно занят, — пояснил Семен, — а во-вторых, еще ни черта не знаешь. Спецтехнику мы с тобой пока не проходили. Вообще-то мог бы и догадаться, хотя бы сейчас.

— Вы умеете отводить глаза?

— Нет, я умею правильно пользоваться амулетами, любезно предоставленными нам нашими спонсорами. Не забывай, с кем мы сотрудничаем. Полог невидимости прекрасно работает против людей, а клиентов нашей конторы, к счастью для тебя и меня, рядом не было. Непонятно только, почему ты меня не почувствовал.

— Почему непонятно? — заинтересовался Валентин.

— Отставить разговоры! — строго постучал пальцем по столу Стас, сердито глядя при этом на Валентина. — А вас, Полковник, попрошу не отвлекаться. Что было дальше?

— Дальше наш стажер козырнул своим удостоверением трем мордоворотам, которые пытались выкинуть стариков из их дома. — Заметив, как нахмурился Стас, Семен поспешил вступиться за Валентина: — Поступил, кстати, правильно. Иначе ему их пришлось бы перестрелять. Обошелся малой кровью.

— Ладно, — кивнул головой начальник отдела, — кто это были?

— Да так, мелкая коллекторная фирмочка «Немезида». Работала якобы по заданию Ювираструм-банка. Мы их проверили. Не наш профиль. Им приказали наехать на стариков, которые были единственными родственниками Павла Бахметьева. Обычный черный риэлторский вариант захвата земельной собственности со всеми постройками, что на ней. Стажер заступился. Правильно заступился. Я бы тоже на его месте действовал так.

— Что было потом?

— Потом был прокол. Когда возвращался в Рамодановск, его тормознул гаишник, и он опять удостоверением козырнул.

— Ну так я же… — задохнулся от возмущения Валентин.

— Мог бы взятку дать, — рявкнул Полковник. — На лапу сунуть, договориться, наконец. Зачем все время корочки светить? Забыл, что они в основном наше прикрытие?

— Мотай на ус, Семен, — поднял палец вверх Стас. — Надо научить его общаться с дорвавшимися до власти холуями. Пусть даже эта власть заключена в полосатой палочке.

— Учту.

— Продолжай.

— Потом он поехал в головной офис Ювираструм-банка. Что он там дальше делал, я точно не знаю, через вертушку не полез. Слишком много на мне было железа. Подсунул ему клопа, но в банке хорошо глушат сигналы. Однако, судя по тому, что он покинул его вместе с одним из владельцев банка Василием Петровичем Караваевым, речь шла у них о его сыне Евгении, который тоже погиб, пока Валентин служил в армии. Они были одноклассниками. Евгения Караваева взорвали в его собственной машине неподалеку от банка. Заказное убийство. Оно до сих пор не раскрыто. Потом они приехали домой к банкиру, где его жена накрыла поляну, и там предавались воспоминаниям. Я так полагаю, что Херувим затеял самостоятельное расследование по факту гибели своих друзей, умудрился при этом наследить, кому-то перешел дорогу, и на обратном пути домой ему устроили теплую встречу. Я бы даже сказал, горячую. Группировка, которую мне пришлось подчищать за стажером, состояла из вольнонаемных стрелков. Отморозки. Работали на всех, кто хорошо платит. На заказчика пока выйти не удалось. Это все.

— Теперь ты все понял? — повернулся к Валентину Стас.

— Ну…

— О любом происшествии вроде этого, о любом инциденте ты должен немедленно докладывать своему непосредственному начальнику, — отчеканил Станислав. — Чтобы, не дай бог, если во что-то вляпаешься, мы могли успеть тебя вытащить.

— Теперь понял, — покаянно кивнул головой стажер.

— На первый раз прощаю. Только потому, что ты еще салага, прощаю, и потому, что не прошел еще полный инструктаж. И если тебе взбредет в голову в будущем поискать неприятностей на свою… — на лице Стаса заиграли желваки, — …будь добр сообщить об этом хотя бы своему куратору. А еще лучше — попроси ее пойти с тобой.

— Да она ж меня достанет! — испугался Валентин. — Вздохнуть не даст! Туда не лезь, это не делай! Чокнуться можно.

Семен со Стасом переглянулись.

— Вот ее в случае чего с собой и возьмешь! — удовлетворенно кивнул головой начальник отдела. — Но вообще-то тебе пора с лингвистики переходить на спецтехнику согласно недавно утвержденной методике подготовки стажеров. Полковник, с завтрашнего дня займетесь им лично.

— Есть, — отчеканил Семен.

Станислав хмуро посмотрел на юношу:

— Свободен.

Валентин поспешил покинуть кабинет.

— И как он себя показал там, на стройке? — спросил Полковника Стас, как только за стажером закрылась дверь.

— Шикарно. Тех четверых, что он прозевал, даже в укор поставить не могу. Во-первых, салага, во-вторых, был без амулетов, да к тому же гашеный после посиделок. Но как он остальных чпокал! Фантастика! Просто какой-то супермен! Бэтмен! Забавно. Мне вчера показалось, что его осколками бетонной крошки посекло. Думал, вся морда поутру расцарапана будет, а у него все чисто.

— Показалось.

— Показалось. Шустрый пацан. Увернулся.

— Но вставить ему все-таки было надо.

— Это да.

— Я вот думаю: может, мало вставили?

— Да куда ж больше-то?

— Иди добавь ему еще от себя лично.

— Папа, а может, не стоит? — почесал затылок Семен. — Его жизнь и так уже наказала: на него твоя Дашка глаз положила.

— Ой, да идите вы все! — сердито махнул рукой Станислав, и Полковник поспешил выполнить приказание.

Неподалеку от порога кабинета его поджидал задумчивый Валентин.

— А я вот все-таки не понял, почему вас удивило, что я вас не заметил?

— Валентин, дура ты стоеросовая, — умилился Полковник, — ты что думаешь, тебя в ангелы Миллениума взяли за красивые глазки под поручительство Некрона?

— Вообще-то да.

— Вспомни свою первую встречу со своим куратором. Там, в темном переулке.

— Я все прекрасно помню.

— Ты ее видел? Слышал?

— Конечно.

— А на ней была сфера безмолвия, между прочим. Ты должен был просто пройти мимо драки, не заметив ничего, а ты вломился в нее, как стадо кирпичей, и своей дикой аурой спалил этот бесценный артефакт. Потому, кстати, твой выстрел потом и услышали местные жители. Ну все, сгинь! Мне еще рапорт дописать надо.

Полковник двинулся к своему рабочему столу, а на Валентина тут же накинулась Дашка:

— Ну что? Зачем тебя Стас вызывал? Что сказал?

— Сказал, что ты — Черная Вдова, — пробормотал не успевший прийти в себя юноша. — Что от тебя надо держаться подальше и заняться с Полковником спецтехникой.

— Ну Папа! Все!

Дашка рванула в сторону кабинета шефа на разборку. Дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной.

— Что ж ты не сказал ей, что это плановое мероприятие? — укоризненно покачал головой Полковник. — Согласно недавно утвержденной методике обучения…

— Не успел.

— Сочувствую.

— Вали в спортзал и где-нибудь там спрячься, пока она не вышла, — посоветовал Константин, — мы тебя прикроем.

— Спасибо, ребята, с меня причитается. — Валентин сдернул со стола «Этику, этнос и этикет гуманоидных рас» и помчался в спортзал искать укромное местечко где-нибудь за матами.

Если он успеет выучить хоть что-нибудь про эльфов, возможно, будет не так больно…

9

Отловила его Дашка быстро, никакое прикрытие не помогло, надавала по шеям и заставила учиться под ее личным присмотром. Валентин покорно зубрил до тех пор, пока от этих долбаных гуманоидных рас у него перед глазами чертики не стали прыгать, и тогда, ближе к концу смены, он начал потихоньку отлынивать, провоцируя ее на дискуссии.

— Лепреконы… слушай, Дашка, а вот тут твоя этика и этикет совсем с Кириллом Королевым не совпадает. По его мифическим существам, это махонькие сапожники, которые постоянно тачают один и тот же башмак, обожают выпить, закусить, а потому селятся в винных погребах…

— Вот когда этот башмачник своей киркой оттяпает тебе то, до чего дотянуться сможет, а дотянуться он сможет только до пояса, я тебя принципиально лечить не буду. Обращайся тогда к своему Королеву.

— Я вообще-то к тому, что перекусить пора. У меня уже в брюхе рычит.

— Тебя легче убить, чем прокормить.

Это была истинная правда. На аппетит юноша никогда не жаловался.

Сигнал тревоги, пронесшийся по помещениям подземного комплекса конторы, заставил всех насторожиться.

— Прорыв в районе Новолипеевской АЭС, — прогремел в динамиках голос Стаса, — судя по предварительным данным, там появился блуждающий портал. Первое, второе и четвертое крыло — на выход.

— Ну началось, — пробормотал Константин.

Валентин уже знал, о чем идет речь. Блуждающие порталы была основной головной болью конторы. В начале каждого тысячелетия звезды становились особым образом, истончая стенки реальности, и начинались проколы пространственно-временного континуума, создавая естественные порталы. Землю берегли и в те времена и очищали ее от пришельцев, не вступая в контакт с местными аборигенами, но начиная с середины прошлого столетия земная цивилизация достигла определенного уровня и начала сама ломать эти стенки. Испытания ядерного оружия создали блуждающие порталы, а когда настал час пик, двухтысячный год, количество этих порталов увеличилось в разы.

— А мы как всегда в резерве, — недовольно пробурчал Колдун, — а все потому, что некоторые безответственные личности… эх!

Экстрасенс откинулся на спинку кресла, укоризненно посмотрел на Дарью.

— Еще один намек… — сразу ощетинилась девица.

— И мы останемся безличного мага, — хмыкнул Знахарь, — Антошка, ты ее лучше не заводи.

Валентин опустил голову, чтобы агрессивная девица не заметила его ухмылки. Теперь он знал, кого благодарить за то, что их звено на серьезные дела кидали только тогда, когда уж совсем прижмет и ни одного свободного крыла под рукой у начальства уже не было. Именно благодаря Черной Вдове оно было неполным. По каким-то неведомым Валентину астральным причинам цифра семь гарантировала максимальную эффективность крыла во время боевых действий и максимальную безопасность его членов.

— Это ничего, — прогудел флегматичный Знахарь. Федя так сладко потянулся, что хрустнули суставы. — Зато теперь только мы и пятое крыло в Рамодановске остались. Так что, ежели что за эти три дня здесь случится, нас обязательно припрягут.

— Почему за три? — поднял голову Валентин.

— Блуждающие порталы меньше трех дней не чистят, — пояснила Дарья. — Захлопнуть-то его пара пустяков, но с момента обнаружения до прибытия опергрупп сквозь него куча нелегалов прорваться может, и всех надо суметь отловить. Земля — для многих лакомый кусочек.

— И что с ними потом делаете? — заинтересовался юноша.

— Мирных нелегалов мирно депортируем, буйных вышибаем пинком под зад обратно, а кое-кого порой приходится зачищать.

— Ну а товарищи типа Тора? С лицензией которые? Как они здесь закрепились? За что им лицензии выдали?

— Это те, кого в свое время прозевали и поздно обнаружили. Безобидные товарищи, не нарушающие местных законов. Многие из них здесь уже ассимилировались. Если они шли на сотрудничество и соглашались помогать конторе, то получали лицензию.

— Полковник, зайдите ко мне, — по громкой связи потребовал Стас.

Семен поднялся из-за своего стола и направился в сторону кабинета шефа.

— О! — поднял палец Федор. — Я же говорил.

В кабинете Стаса Полковник пробыл недолго.

— Нам персональное задание? — с надеждой спросила его Дарья, когда он вернулся через пару минут.

— Да, — кивнул Семен, — после окончания смены никто домой сегодня не пойдет.

— А почему? — поинтересовался Константин.

— Потому что пятое крыло на боевом дежурстве, а нами, так как крыло у нас неполное, будут затыкать дыры. А сегодня у нас что? — Полковник обвел вопросительным взглядом свое крыло.

Крыло дружно пожало плечами.

— День рождения у шефа? — высказал предположение Федя.

— Я вас всех уволю! — разозлился Семен. — Чему вас столько времени учили? Ночью у нас сегодня что?

— Полнолуние, — неожиданно брякнул Валентин.

— А ты откуда знаешь? — опешил Полковник.

— В календаре видел.

Юноша соврал. Ни в какой календарь он не смотрел и сам не понимал, почему это сорвалось с его языка.

— Слышали? Стажер и тот знает, а вы, профессионалы, — нет! Чтоб эти дни у вас вот здесь, — постучал он себя костяшками пальцев по лбу, — светились, как красные листки календаря. Послезавтра устрою переэкзаменовку. Буду гонять по теме воздействия фаз луны на нечисть.

— Но у меня кураторство, — пискнула Дарья.

— Вот пусть твой подопечный тебе и поможет!

Валентин гордо выпятил грудь.

— Тебя это тоже касается! — рявкнул на него Полковник. — Так, быстро разбирать спецсредства и готовиться к выходу. Комплект номер три.

Все, кроме стажера, поспешили покинуть свои рабочие места и потянулись к выходу.

— А ты чего сидишь? — обрушился на Валентина Семен.

— А чего делать?

— Ах да, спецсредства мы с тобой еще не проходили. Пошли, покажу твою ячейку. Вчера ее укомплектовали тряпками под твой размер.

Валентин с Полковником спустились на второй ярус подземного комплекса, где располагались кладовые. Семен подвел юношу к массивной стальной двери, на которой висела табличка с номером 36.

— Запоминай. Здесь твой арсенал. Первая цифра на двери — номер крыла, вторая — твой порядковый номер в нем. Ты у нас по счету шестой. Доступ сюда имеют только Папа, я и ты. Замок срабатывает на отпечаток пальца. Дави.

Валентин нажал большим пальцем правой руки на белесый пятачок под ручкой двери, и замок послушно щелкнул.

Кабинка чем-то напоминала артистическую гримерную. Кресло возле большого зеркала во всю стену, куча склянок с мазями на подзеркальнике, кисточки, пудра и прочая парфюмерная бурда на столике, в которой юноша ничего не понимал.

— Средствам обычной маскировки мы тебя обучим потом. Сейчас нас интересует только это. — Семен отодвинул в сторону дверцу встроенного стенного шкафа, разделенного на несколько секций. — Этой ночью тебе потребуется стандартный набор номер три.

Валентин невольно присвистнул, рассматривая свой гардероб. Чего там только не было. Практически все, начиная от не первой свежести фуфайки с болотными сапогами, стоящими под ними, до роскошного выходного костюма, в котором не стыдно выйти в свет. Стажер пощупал пятнистую материю комбинезона бойца спецназа, щелкнул пальцем по кевларовому бронежилету, висящему рядом.

— Набор номер три, — напомнил Полковник.

— Да-да…

Валентин выудил из третьей секции гардероба плечики, на которых висел невзрачный серый костюм.

— И в чем тут секрет? — поинтересовался юноша. — С таким же успехом я могу и в своей джинсовке под луной прогуляться..

— Смотри. — Полковник откинул полу пиджака, и только тут стажер заметил на боках с внутренней стороны костюма множество едва заметных кармашков.

— Что там?

— Амулеты. Очень полезная вещь для ночной прогулки. Переодевайся.

Юноша не заставил себя ждать. Закончив туалет, подошел к зеркалу.

— А ничего, выгляжу симпатично, и в глаза не бросается. — Валентин расстегнул пуговицы на пиджаке, поводил плечами, заставив полы пиджака трепыхаться. Ни пистолетная кобура под мышкой, ни замаскированные в одежде амулеты не просматривались.

— Теперь сюда смотри.

Полковник подошел к противоположной от встроенного шкафа стене и приложил палец к точно такой же кнопке, что была расположена на входной двери. Часть стены отъехала в сторону, открывая взору Валентина стеллажи.

— Это твой арсенал… — Полковник любовно погладил приклад снайперской винтовки, окинул взглядом разложенные на стеллажах гранатометы и пистолеты различных систем с запасными обоймами.

— Ух ты! — Глаза юноши засветились. Он сдернул с полки меч. — Неужто тот самый?

— Тот самый. Некрон его у Тора выкупил. Персонально для тебя подарок.

— Вот спасибо!

— При случае лично его поблагодаришь. Все, на выход. Э! Куда меч поволок? Положи на место.

— А вдруг потребуется? В прошлый раз пригодился.

— С этой железкой по городу пойдешь?

Валентин с сожалением вернул меч на полку и пошел на выход…

10

Это был его первый официальный выход на дело на новой работе, а потому юноша немного волновался. Не хотелось ударить в грязь лицом, а еще больше боялся подвести. Полковник уже схлопотал за него от Папы, и это Валентина удручало.

На левой руке юноши поверх рукава пиджака красовалась алая повязка, украшенная черными буквами ДНД. Рамодановские власти до сих пор применяли старый совковый метод поддержания правопорядка, привлекая на помощь милиции членов Добровольной Народной Дружины, которые формировались на базе предприятий, что было на руку ангелам Миллениума. Под прикрытием ДНД они частенько проводили свои рейды. Рядом со стажером топала Дашка, облаченная в элегантный костюм лейтенанта милиции. Пятое неполное крыло ангелов Миллениума разбилось на три группы, направляясь к местам несения службы. Наиболее вероятным появлением нечисти во время полнолуния были городские парки, один из которых на окраине города пользовался самой дурной славой. Туда Полковник послал Батюшку и Колдуна как самых опытных оперативников. Два других парка, где ранее замечалась кровососущая нечисть и вервольфы, располагались в центре города неподалеку друг от друга. В сторону одного из них и двигались Валентин с Дарьей.

— Запомни главное, — втолковывала девушка своему подопечному по пути, — если видишь, что перед тобой обычные люди, что бы там ни происходило, — не лезь. Я делаю вызов, — шлепнула она себя по талии, к которой была приторочена портативная рация, — и подъезжает патрульная машина. Они уже в курсе и на наши вызовы среагируют мгновенно. Думают, что осуществляют прикрытие какой-то операции ФСБ, и рады выслужиться. Мы их не обижаем. В случае нештатной ситуации благодарности от начальства и премии товарищи исправно получают. Наша с тобой задача — только нечисть. В первую очередь оборотни. Они в это время активизируются. Если в парке увидишь не совсем обычную собачку, будь начеку. А уж если у собачки окажется волчий хвост, сразу глотай эльфийскую дурь. Это, возможно, наш клиент.

— А почему сразу, заранее не глотнуть?

— Заранее глотаем, когда точно знаем: впереди бой. Какой смысл издеваться над организмом? Есть побочные эффекты. Не стоит.

Валентин усмехнулся. Ну уж нет. Он эту дурь вообще глотать не будет. Стажер знал, что вновь приобретенные способности и без нее сами собой включатся в нужный момент.

— А как же наказ Полковника? — елейно спросил Валентин, решив поддразнить девицу.

Дарья поморщилась. Когда разбивались на пары, Семен хотел взять стажера под свой присмотр, но Дашка так распушилась, что Полковник пошел на попятную, взяв с нее слово, что в случае чего она сразу вызывает на помощь родное начальство. И даже если какой-нибудь оборотень или вампир будет терзать жертву на их глазах, не ввязываться в драку, а сделать ему ручкой и ждать подкрепления. Как понял юноша, Полковник выбрал для себя со Знахарем достаточно спокойный парк, ради того чтобы быть неподалеку от проштрафившегося стажера.

— Если б мы следовали всем инструкциям начальства, нечисть половине Рамодановска давно бы уже глотки порвала. Это он для перестраховки. В случай чего, отмазка будет: предупреждал! Короче, глупость.

«Интересно, а Дашка о моих вчерашних похождениях знает? — мелькнула в голове юноши мысль. — Скорее всего нет. Иначе бы уже домоталась». Валентин задрал голову верх. Закат давно уже отгорел. В темном небе висела полная луна, которую не в силах были затмить неоновые вывески реклам ночного города.

— Я тоже считаю, что это глупость. Я вот недавно высшего вампира в одиночку завалил.

— В одиночку, как же! А я просто рядом стояла.

— Да я не спорю.

— И нечего нос задирать. В нашу контору по блату не возьмут. Мне десять лет было, когда я первого вышедшего на связь с нашими структурами эльфа на его родном языке обматерила.

— За что?

— За то, что он Стасу морду набил.

— Чего-о-о? — выпучил глаза Валентин.

— Того! Папа… в смысле, брат… ну, короче, Стас. Он был первый, через кого с нами на связь вышли, установили контакт. Это, помнится, зимой было, в двухтысячном. Тот придурок, контактер, был предшественник Эльгарда. Прямо домой приперся, идиот, и начал нести ахинею. А Стас дома в тот момент был один, и я — малявка, в соседней комнате. Думаю, Стас за меня испугался. Иначе просто позвонил бы куда надо, спокойно сдал его в дурдом, — а он решил на всякий случай его сначала обезвредить. А ты, думаю, уже знаешь, что такое махаться с эльфом. Короче, посланец мира его заломал, а заодно нос расквасил. И тут я из соседней комнаты выползаю — и на чистом эльфийском и по матушке, и по батюшке этого посланца охаживаю. Как потом выяснилось, я здорово расширила их словарный запас. Ты бы видел их глаза. Эльгрейна и Стаса в тот момент. Папа потом долго допытывался, откуда я такие слова знаю. Не призналась.

— Мне признайся, кто научил?

— Пацаны в нашем дворе.

— Стоп! А эльфийский откуда у тебя появился? Если это был первый контакт…

— Родовая память. Не у каждого в потомстве проявляется. Это потом уже спецы исследование провели. Во мне течет эльфийская кровь. Где-то на рубеже прошлого тысячелетия сюда прорыв был. Так что мы со Стасом в своем роде метисы, или мулаты, называй как хочешь. Седьмая вода на киселе, короче. Оказывается, наши расы, соединяясь, могут давать потомство. Это тоже на нашем примере было выяснено. Так-то вот.

— Теперь я понимаю, почему ты в девятнадцать майор.

— Умница. Говорят, у меня врожденная способность к языкам.

— Наших, земных, сколько знаешь?

— Два. Русский и матерный.

— Круто.

— Я по иноземным языкам специалист. Это для нашей конторы гораздо ценнее. Не распыляюсь.

— А в школе? — опешил Валентин. — Тебя что, в нашей школе языкам не учили? Я вот, например…

— Английский со словарем освоил, — фыркнула Дашка, — на этом уровне любой дурак может заявить, что знает все языки мира, где есть письменность. Я имею в виду разговорный язык.

— А-а-а…

— Бе-э-э… — передразнила девица, — приготовься, начинаем работать.

Они уже приближались к парку. Из ресторана, расположенного напротив его входа, в этот момент вывалилась полупьяная компания, состоящая из лиц так называемой кавказской наружности, как любит отмечать в своих сводках наша доблестная милиция. Их пути пересеклись прямо у входа в парк.

— Слюшай, Гоги, какой дэвочка.

— Э! Дарагой, дэвочка в формэ!

— Люблю дэвушка в формэ! Мой дэнь раждэнья. Хачу дэвушка в формэ!

Валентин начал багроветь.

— Э, твой кавалэр савсэм малчик, пайдем с настоящий мущин, нэ пажалеэшь!

Стажер распахнул полы пиджака, дав возможность обозреть скрывающуюся под мышкой кобуру.

— Вах! Зачэм такой пошлый намек?

— Э! Дарагой! Всо харашо.

— Бэри себэ, дарагой, мы нэ против.

— На тэбэ бутылка вина, нэ обижайся, брат.

В руки Валентина плюхнулся довольно солидный пузырь. Кунаки подхватили загулявшего именинника под белы ручки и потащили его на другую сторону улицы — обратно в ресторан.

— Так, — менторским тоном сказал Дарья, — первый прокол. Откуда у члена ДНД ствол? Официально право ношения оружия в нашей команде имею только я.

— Я мог бы и кулаками, — начал оправдываться Валентин, — но это уже чепэ. Сыр-бор начнется, и задание провалено.

— Болван! Отшила бы я их — и этим дело кончилось. А что, если эти горцы начнут языками чесать?

— Не начнут. Думаешь, им охота признаваться, что они сдрейфили?

Валентин видел, что Дашка ему выговаривает чисто по обязанности, а сама чем-то очень довольна. Они углубились в парк, но пошли не по центральным аллеям, освещенным ночными фонарями, а окольными тропками, вдоль которых были раскиданы редкие скамейки. Именно в таких местах обычно поджидает свои жертвы не справившаяся с влиянием полной луны нечисть.

— Слушай, а ведь это моя первая взятка. — Валентин попытался рассмотреть этикетку на презентованной ему бутылке вина. — Может, попробуем?

— Я тебе попробую!

— Ладно, ладно, не наседай. Понимаю, на службе. Кстати, там впереди кто-то есть.

Дарья прислушалась. Откуда-то из глубины парка до нее донеслись приглушенные расстоянием голоса, звон гитары и веселый смех.

— Молодняк гуляет, — авторитетно сказал она таким тоном, словно ей самой было за семьдесят. — Однако проверить надо.

— Чего ради? Гуляют — и пусть гуляют. Никто ж не орет: спасите, помогите!

— У вампиров есть один ментальный прием. Жертва может радостно хихикать и даже стонать от наслаждения, не чувствуя, что из нее высасывают кровь. Они потом, кстати, этим прикрываются. Укус, дескать, по обоюдному желанию был, и все! Не подкопаешься. А мы потом получай еще одного нового вампира. Тебе это надо?

— Не надо. Пошли разбираться.

— Э! Ты только не увлекайся. Это скорее всего обычная тусовка, где парочки могут прилюдно целоваться взасос…

— Не волнуйся. Я им на всякий случай клыки обломаю, и пусть дальше целуются. За полчаса весь парк обезвредим.

Дарья посмотрела в смеющиеся глаза Валентина, улыбнулась, но на всякий случай сунула ему кулачок под нос:

— Без моего приказа не дышать!

Стажер набрал в грудь побольше воздуха, захлопнул рот и замер, уставившись выпученными глазами на свою суровую менторшу.

— Да хватит тебе! — Дарья ткнула его кулачком в живот, заставив воздух со свистом выйти наружу. — Пошли.

Ночной дозор двинулся на голоса. Звон гитары становился все ближе и ближе.

Одела платье белое, Ну что же ты наделала, —

выводил чей-то гнусавый голос.

— Колян, чего зеваешь? Разливай! По портвешку пройдемся.

Рассеянный свет фонаря с соседней аллеи парка высветил группу подростков, оккупировавшую скамейку. Дарья щурила глаза, пытаясь в полумраке рассмотреть, не затесалась ли среди них нечисть, Валентин все прекрасно видел и без фонаря. Ночное зрение, как обычно, включилось в нужный момент.

— Обычный тусняк. Клиентов нашей фирмы здесь нет, — успокоил он девушку, — проходим мимо.

Однако пройти мимо не удалось. Один из подростков, сидевших на спинке скамьи, спрыгнул с нее и с блатными ужимками, вихляясь всем телом, двинулся навстречу дозору.

— Опаньки, какая цыпочка в погонах, — пропел он, перегораживая тропинку. — А что у нас под формочкой?

Предчувствуя потеху, его товарищи поспешили допить содержимое своих пластиковых стаканчиков и начали обкладывать ночной дозор со всех сторон.

— Молодые люди, ведите себя прилично, — строго сказала Дарья, — я при исполнении.

— И что ты с этим дружинничком здесь исполняешь? — продолжал ерничать юный отморозок.

— Гы-гы… а фраерок в костюмчике, — дебильным голосом заржал долговязый прыщавый парень лет восемнадцати и зачем-то взял свою гитару за гриф на манер дубины. — Колян, чё с ними базлать, дай этому фраеру по морде.

— Блин! Мы ж культурные люди. — Колян сплюнул на землю под ноги Валентину. — По-культурному п…ть будем. Фраер, вали отсюда. Ты нам не интересен, а цыпочкой займутся нормальные пацаны.

На скулах стажера заиграли желваки. Дарья сразу поняла, что еще немного — и он сорвется.

— Так, быстро собрали свое барахло, — жестко сказала она, кивнув на заваленную объедками и бутылками скамейку. — И отсюда бегом! Иначе пятнадцать суток я вам всем обеспечу.

Больше всего она боялась, что Валентин не выдержит и начнет разборку так, как умеет делать только он. Она уже видела его в деле.

— Чё сказала? — Долговязый откинул гитару. Щелкнула пружина, выбрасывая лезвие откидного ножа. — На фраерка своего надеешься? Так он ща сдристнет.

В юнцах бурлила дурь, заквашенная на хмельных градусах, играющих в крови. Их переполняло ощущение всесилия и власти. На вид ни Валентин, ни Дарья не выглядели богатырями, и раз уж оказались здесь, на их территории, то, можно сказать, сами напросились.

Долговязый придурок махнул ножом перед лицом стажера, решив для начала его попугать. Дальше Валентин действовал чисто автоматически. Левая рука, выпустив бутылку с вином, перехватила запястье нападавшего, которое хрустнуло, попав в стальной захват. Локоть другой руки вмял нос в черепную коробку отморозка. Тело гитариста изломанной тряпичной куклой улетело в кусты отдельно от ножа.

— Ты чё, козел! Кореша моего…

На стажера набросились все разом. Дарья отпрыгнула в сторону, одновременно вырубив одного из нападавших ногой, и вытащила рацию:

— Нападение на сотрудника милиции и члена ДНД. Срочно дежурный наряд в Центральный городской парк!

Тут же со стороны улицы послышался вой милицейской сирены, спешащей к центральному входу парка. Зазвенела разбитая об лавку бутылка, затем вторая. Озверевший молодняк вооружался «розочками». Одна из них прошлась по спине Валентина, распоров пиджак. Что поразило Дарью, их не остановил даже вой милицейской сирены. Обычно в таких случаях уличная шантрапа тут же кидалась врассыпную и спешила унести ноги, эти же остервенело лезли в бой. А ведь их не меньше двадцати, сообразила девица. А Валентин даже эльфийской дури не успел принять!

Стажер бушевал в центре схватки, из которой периодически вылетали тела. И тогда юнцы изменили тактику.

— Толян! В сторону!

— Хилый, уйди!

Толпа раздалась, освобождая дорогу стеклянным снарядам. Валентин, дико изогнувшись, увернулся от трех бутылок, но снаряды были запущены практически одновременно, летели по разным траекториям, и один его все-таки достал донышком в висок. В глазах на мгновение потемнело.

— Сзади! — дико взвизгнула Дашка.

Валентин успел отскочить. Лезвие ножа располосовало рукав его пиджака, не задев руки. Стажер зарычал, и драка закипела с новой силой. В темноте раздавался лишь мат, отборная ругань и хлесткие удары юноши, после которых отморозки, как правило, уже не поднимались, но к ним спешило подкрепление! Дарья не поверила своим глазам. Словно весь парк взбесился и задался целью прикончить стажера прямо здесь, на этом месте, на ее глазах. Причем в драку лезли не только подвыпившие юнцы, но и взрослые солидные мужики, пришедшие в парк прогуляться под луной со своей прекрасной половиной. На Дарью они внимания не обращали, несмотря на то что она отрубала всех, кто оказывался в пределах досягаемости, лихими ударами рук и ног, но нападавших было так много, что она поняла: со всеми не справятся, даже если подоспеет наряд милиции.

Дарья выдернула мобильник.

— Полковник! На нас нападение. Все, кто меня слышит, сюда! В центральный парк!

— Держитесь, мы уже близко, — откликнулся Семен. Судя по тяжелому дыханию, он мчался во весь опор. Вероятно, он уже слышал сообщение о нападении по рации.

Валентин бушевал в эпицентре драки, изредка встряхивая головой, чтобы разогнать туман, застилающий глаза. Удар бутылкой по виску не прошел для него даром. Дарья поняла — еще немного, и его просто задавят массой. Отчаявшись, девушка извлекла из кобуры пистолет и выстрелила в воздух.

— Все назад! Или стреляю на поражение!

Обычно это действовало отрезвляюще, но не на этот раз. Дикий, сумасшедший штурм цитадели, в роли которой выступал Валентин, продолжался. Лишь какой-то отморозок крикнул:

— Да прибейте кто-нибудь эту шлюху, чтоб из пугача не шмалила!

От толпы отделилось пятеро юнцов и двинулись на Дарью.

— Ну гады, сами напросились.

Девушка начала стрелять на поражение. Била прицельно, по ногам, выводя нападающих из строя одного за другим.

— Падла!

— Вали ее, суку!

Эти вопли достигли ушей Валентина, до того бившегося буквально на автопилоте. Стажер взревел как дикий зверь, и толпа отхлынула. На мгновение Дарье показалось, что ее подопечный стал выше ростом, глаза загорелись неестественным желтым светом, а из-под верхней губы выглянули клыки. От его мощной фигуры повеяло вдруг такой первобытной жутью, что толпа замерла, почуяв проснувшегося зверя.

— Ой, мамочки, — прошептала Дашка, во все глаза глядя на своего героя.

Волна исходившей от Валентина жути прошлась по толпе, заставив ее отшатнуться, а затем началось паническое бегство. Охваченные ужасом люди рванули врассыпную, теряя по дороге «розочки» и ножи. Причем бежать могли не все. Кое-кто, подвывая, отползал на карачках, справляя нужду прямо в штаны.

— Не может быть… — Дарья осторожно двинулась по направлению к стажеру, вокруг которого образовалось свободное пространство, наводя на него пистолет, — …Не двигайся. Стоять!

Валентин, потряс головой. Глаза его уже не светились.

— Бр-р-р… померещилось. — Девушка схватила стажера за руку, потащила за собой. — Ну-ка иди на свет. — Первичный осмотр на свету тоже ничего не дал. Все было вроде в порядке. — Боевой эликсир принимал?

— Нет.

Дарья откинула потрепанную полу его пиджака, выдернула оттуда склянку с боевым эликсиром. Она была заполнена до краев.

— Померещилось. А вот и наши подоспели.

Полковник со Знахарем явно успели хлебнуть эльфийской дури, так как умудрились обогнать милицейский уазик, тормозивший в тот момент на центральной дорожке. Увидев Дарью и Валентина живыми и здоровыми, они резко сбросили обороты. И тут Семену бросился в глаза ползущий в кусты отморозок с простреленной ногой. Он полз и подвывал от ужаса, оставляя за собой характерные ароматы.

— Не понял. — Семен перегородил ему дорогу, но тот продолжал ползти вперед, не пытаясь даже свернуть в сторону. — Куда тебя несет, родимый? Не бойся, не тронем. Кто тебя так напугал?

— Зверь, зверь, это был зверь! Сатана спустился на землю!

— Всем стоять! Руки вверх!

Это уже подоспела милиция.

— Спокойно, свои. — Полковник предъявил удостоверение старшему дежурного наряда.

— Что здесь произошло? — спросил его лейтенант, опуская ствол.

— Нападение на сотрудника милиции и члена ДНД, — коротко пояснил Семен. — Подбирайте всех, кто не успел удрать, — и в отделение. Раненых в больницу. Действуйте.

И тут взгляд Полковника остановился на не успевших удрать подростках. С ужасом косясь на Валентина, они сами забивались в милицейскую машину.

— Увезите нас отсюда!

— Апокалипсис все ближе!

Семен подошел к юноше, окинул взглядом его растерзанный костюм.

— Что здесь произошло? — переадресовал он вопрос лейтенанта Дарье, которая смотрела на Валентина тревожными глазами. — Вампир напал? Сумели отбиться?

— Ну… типа того, — пробормотала девушка.

— Я же велел не ввязываться! — рассвирепел Полковник.

— Как тут не ввязаться, если напали на нас.

— Что? Вампир на вас? — удивился Семен. — Это какой-то больной вампир.

— Да нет, напали на нас люди, а вот вампир, кажется, нас спас… если он вообще был, вампир. — Дарья до сих пор ломала голову: действительно из-под верхней губы стажера выныривали клыки или ей это почудилось?

— А ты что скажешь? — перевел на Валентина взгляд Семен.

— А чего я скажу? — удрученно вздохнул стажер, вытирая рукавом текущую по щеке кровь. — Чуть на клочки не порвали. И ведь по голове в основном били.

— На, ссадину на виске протри. — Федор выудил из недр своего костюма стерильную салфетку в целлофановой упаковке, протянул ее Валентину. — Она дезинфицирующим раствором пропитана. Неужели ничего не помнишь?

— Почему, помню. Бутылки помню, ножи. У одного нога пятидесятого размера была, тоже помню.

— Да меня не размер их обуви интересует, — рассердился Полковник.

— А меня, знаешь ли, очень интересовал. Так и норовили свои ботинки мне в морду сунуть.

— Тьфу! — Семен опять повернулся к Дарье. — Оборотни, вампиры среди них были?

— Вроде нет.

— Что значит «вроде»? А кто ж тогда на них такой страх нагнал? — Полковник посмотрел на уазик, в который загружали трясущихся, как в лихорадке, ночных гуляк.

— Даже не знаю. Их на Херувима такая масса навалилась, что мне оружие пришлось применять. Они все как с ума посходили, а потом… а потом кинулись удирать. Я поначалу даже на Херувима подумала…

Полковник тут же выдернул из своего кармана амулет и начал водить им вдоль тела юноши.

— Норма. Все вроде чисто. Ты боевой эликсир принимала?

— Нет, обычное ж задание. О нечисти амулеты предупредили бы сразу, тогда бы и глотнула. Но они молчали.

— А он принимал?

— Нет, я проверила.

Под вой сирены, вращая мигалкой, в парк въехала машина «скорой помощи».

— Значит, нечисти не было… — задумчиво пробормотал Семен.

— Не было, — кивком подтвердила девушка.

— Та-а-ак… — Семен вытащил мобильник, набрал номер. — Папа, кажется, у нас проблемы. Я недооценил вчерашнее нападение на нашего мальчика. Сегодня произошло еще одно. Да… да… понял, сворачиваю операцию.

— Это какое еще вчерашнее нападение? — уперла ручки в бока Дашка, вперив огненный взор в стажера. — Почему я не знаю?

— Это страшная военная тайна, и я ее ни за что не выдам, — с самым серьезным видом сказал Валентин, промокая салфеткой кровь с виска. — Если, конечно, меня не будут пытать.

— Ну чисто дети, — покачал головой Семен. — Пошли. Возвращаемся в отдел. Папа сюда сейчас машину подгонит.

— Погодите, я быстро. — Юноша отскочил за кусты.

— Э! — возмутился Полковник, — нашел место и вре… — Однако не успел он договорить, когда Валентин вернулся назад. — Чего ты там потерял?

— Свой любимый бумажник. Да, а патрулирование кто вместо нас будет вести? — спросил стажер.

— Кому Папа прикажет, тот и будет, — флегматично ответил Федя.

— Пятое крыло, неужто не понятно, — подтолкнула девушка Валентина к выходу из парка. — Пошел, пошел! Вот приедем — ты у меня получишь.

— За что? Я и так пострадал в бою…

— За сокрытие информации от родного куратора, и нечего изображать из себя умирающего лебедя. Я что, не видела, как ты только что скакал козлом, ломая этим идиотам кости? На него, оказывается, вчера нападение было, а он, понимаете ли, молчит, как партизан! Вот дай только до отдела добраться, я тебе устрою веселую жизнь!

— А зачем нам в контору, — сразу испугался Валентин, — пускай нас сразу развезут по домам. Мне, как герою невидимого фронта…

— Положена порция ремня, — отрубил Семен, — кто ж тебя, дурака, теперь одного оставит? И вообще, приказы начальства не обсуждаются. Вперед!

11

Было уже два часа ночи, когда неполное третье крыло добралось до конторы. Валентин плюхнулся на диван, стоявший в углу комнаты отдыха, с наслаждением расправил члены, сладко потянулся. На этот раз дежурство выдалось хлопотливым. К нему подсел Знахарь.

— Дай посмотрю, — сильные руки заставили склониться голову стажера набок, подставляя ее под мягкий свет неоновых ламп, льющийся с потолка. — Гм-м-м… забавно.

Кровь из раны на виске уже не сочилась, а сама рана затягивалась буквально на глазах. К юноше подошел Семен и тоже присмотрелся.

— Ты ему лекарства какие давал? — спросил он Федора. — Эльфийские или еще чего-нибудь?

— Нет. Ты смотри, какая скорость регенерации! Я такую только у вампиров видал. Ну-ка, Херувим, дай свой пальчик. — Тонкая игла пронзила безымянный палец Валентина и отсосала из него пару капель крови. Портативный анализатор трижды мигнул зеленым светом. — Шеф, он чист.

— Тогда какого черта…

— А я почем знаю? Может, тот эликсир, что ему дал Эльгард хлебнуть, перед тем как они Кистеня валить пошли, так сработал? Там же был чисто эльфийский концентрат.

— Я его тоже тогда пила, — встряла в разговор Дарья, — а у меня ничего подобного не наблюдается.

— Ты раньше сколько раз эльфийскую дурь принимала, забыла? Более слабый вариант, адаптированный для людей, — возразил Федор. — А он сразу концентрат хлебнул. У него восприимчивость высокая. Да плюс еще вытяжку Некрона в себя всадил. Думаю, это остаточные эффекты. Через полгодика само пройдет.

— Я могу и до года потерпеть, — хмыкнул Валентин, — мне этот остаточный эффект нравится.

— Интересно, а если тебе голову целиком оттяпать, новая вырастет? — задумался Федор.

— Но-но! — Стажер поспешил отодвинуться от Знахаря, глаза которого светились фанатичным огнем исследователя. — На Некроне опыты проводи. Он истинный вампир, у него вместо одной головы, может, и три сразу вырастет, а я без своей головы точно помру.

— Ладно, — кивнул Семен, — до особого распоряжения всем отдыхать.

К стажеру, потеснив Федора, подсела Дарья:

— Так, быстро рассказывай, кто на тебя вчера напал?

— Дашка, оставь его в покое, — потребовал Семен, — ему и так сегодня досталось. Я же сказал — всем отдыхать! А ты снимай свое рванье, чего в него кутаешься?

Валентин поднялся, нехотя стянул с себя пиджак, и стало понятно, почему он так неохотно расставался с одежкой. Под мышкой у стажера оказалась бутылка, которую он правой рукой старательно прижимал к телу.

— Это еще что такое? — выпучил глаза Полковник.

— Подарок. — Юноша наконец-то получил возможность рассмотреть этикетку. — Цинандали.

— О! Неплохое вино, — оживился Антон, — откуда такое чудо-юдо? Из Грузии давно уже поставок нет.

— Грузины и презентовали, — пояснил Валентин.

— Как ты ее умудрился сохранить? — опешила Дарья. — Ты же постоянно в драке был!

И тут заржало все неполное крыло.

— Вам, бабам, этого не понять. — Антон утирал выступившие на глазах слезы.

— Это святое, — вторил ему Батюшка, со смехом осеняя Валентина крестным знамением.

— Никаких обид, — погладил по спине Дашку Знахарь. — Чисто мужской вариант.

— Так вот ты зачем в кустики нырял, — дошло до девушки. Она вспомнила, что стажер откинул бутылку в сторону, как только началась драка.

— Не пропадать же добру! — пожал плечами юноша. — Тем более что это моя первая взятка, грех такое событие не отметить. Опять же нам приказано отдыхать.

Третье неполное крыло заржало еще громче.

— Так, хватит веселиться, — прикрикнул на них Полковник. — Что за грузины? — спросил он у Дашки, — откуда они взялись?

— Это еще до парка было, — пояснила девушка, — загулявшая компашка из ресторана подкатила. Чем-то я им приглянулась, ну… — девушка покосилась на Валентина, — …наш Херувим намекнул им, что они неправы.

— Грузины-то хоть целы? — спросил Семен.

— Целы. Разошлись достаточно мирно.

— Федя. — Полковник кивнул на бутылку.

Знахарь взял ее из рук стажера, выдернул из кармана какой-то амулет и провел им вдоль стеклянной емкости.

— Чистая. Яда нет.

— Так что, может, действительно по маленькой? — потер руки Антон.

— Даже Спаситель не гнушался сим дивным напитком, — перекрестил бутылку Батюшка, — благословляю.

— Вот черти, — покачал головой Семен, — ладно, по рюмашке можно.

— Разливай!

К дивану подтащили стол, стулья, из мини-бара на стене извлекли рюмки и наполнили их душистым грузинским вином.

— Вот и проставился, — радовался стажер.

— И что приятно, на халяву, — фыркнула Дарья.

Выпить не успели. В комнату отдыха вошел Стас:

— Бухаете?

— Нет, расслабляемся, я им по рюмочке разрешил, — поспешил успокоить его Семен.

Стас взял бутылку в руки, посмотрел на этикетку:

— Цинандали. Ладно, этим можно. Но больше чтоб ни-ни!

— А может, и вы с нами? — Валентин метнулся к бару, извлек еще одну рюмку.

— Ну ты нахал! Наливай!

Валентин поспешил наполнить рюмку.

— За первое боевое крещение стажера в составе нашего крыла, — провозгласил Стас.

Все дружно выпили.

— А теперь Херувим, Полковник и Черная Вдова — ко мне в кабинет.

Станислав поставил на стол опустошенную рюмку и вышел из комнаты отдыха.

— Держись, парень, — хлопнул юношу по плечу Колдун, — сейчас будет разбор полетов.

— А я чё? Я ничё, — испугался Валентин.

— Это ты там будешь объяснять, кто чё, а кто ничё, — хмыкнул Полковник, — пошли на ковер. Сейчас нам всем будут фитиля вставлять.

— Да за что? — возмутился стажер.

— Начальство всегда найдет за что, — хмыкнул Колдун.

— А если не найдет, то сделает это ради профилактики, — прогудел Константин, — терпите, дети мои, и покорно сносите все неправедные наезды родного начальства. Это самый прямой путь на небеса. — Батюшка перекрестил спины покидавших комнату отдыха страдальцев и повернулся к Антону: — Ну чего сидишь? Разливай! Нам теперь на троих больше достанется.

* * *

— Подробный доклад, — распорядился Стас, как только все с удобствами расположились в его кабинете. — Начнем с вас, Полковник.

— Я был в другой паре, — пожал плечами Семен, — со Знахарем. Подоспел уже к финалу.

— Ладно, потом расскажешь. Давай ты, — начальник отдела перевел взгляд на сестренку.

— Сначала все было нормально, как обычно. Стандартный рейд. Был, правда, мелкий инцидент. Грузины прицепились еще до подхода к объекту, — начала излагать Дарья. — Херувим их быстро поставил на место, не применяя силы. Обошлись без кровопролития. Затем зашли в парк и начали прогуливаться по самым темным местам, где обычно охотятся клиенты нашей конторы. И вот там началось самое интересное. Обычный молодняк на лавочке, сидят, бухают. Человек двадцать там тусовалось.

— С наркотиками? — потребовал уточнения Стас.

— Трудно сказать, темно было, но вроде нет. Водка, вино, портвейн, пиво, чипсы, гитара. Многих сейчас менты повязали, так что можно у них уточнить.

— Ясно, дальше.

— Начали докапываться до меня, как обычно.

Станислав удрученно вздохнул:

— Тебя хорошо как провокатора вперед засылать. У тебя к этому делу просто талант.

— Папа! Ну я виновата, что они от одного моего вида звереют?

— Нечего кокетничать перед мальчиком, — оборвал ее Станислав. — Что было дальше?

— Драка была дальше. — Дашка надулась на брата, как мышь на крупу. — И вообще ничего больше рассказывать не буду!

— Я тебе дам не буду! В два счета из конторы вылетишь. Ты при исполнении. Что было дальше? В смысле, что предшествовало драке?

Дашка вздохнула и нехотя продолжила доклад:

— Блатной треп. Короче, их даже не остановило то, что я в форме. Начали задираться.

— А Валентин?

— Стоял молча, терпел.

— Долго терпел?

— До тех пор, пока перед нашими носами ножичками махать не начали. И тут понеслось! А потом… — Девушка запнулась, растерянно посмотрела на Валентина.

— Что потом? Давай все как на духу.

— Не я им была нужна, а Валентин, — решительно сказала девушка.

— То есть?

— Я рядом была. Била всех подряд, кто под руку попадался, а они только на него перли. На меня внимания не обращали до тех пор, пока я стрелять не начала. Все как с ума посходили. Там ведь не только этот молодняк на Валентина ополчился. Все, кто был в парке, его крови жаждали. Со всех сторон валили.

Станислав переглянулся с Семеном.

— Что дальше было?

— Ну… там было темно, я без эликсира, и вдруг глаза вижу, желтые. В самом центре драки. Клыки, бледность… и все начали расползаться… от Валентина. А потом побежали… кто смог бежать. Я поначалу даже подумала на стажера — ну сам понимаешь, может, вытяжка Некрона еще работает. Я сразу к нему — проверять. Все в порядке. Нормальные глаза, клыков нет, и главное, ни один артефакт не сработал.

— Это точно, — подтвердил Полковник, — я его потом дополнительно своим амулетом проверял, и Федя экспресс-анализ провел. Уже здесь. Все чисто.

— Интересно…

Валентин сидел ни жив ни мертв, слушая, как начальство обсуждает действия его скромной персоны в первой боевой операции.

— Нападавших успели опросить? Из тех, кого задержали? — спросил Стас.

— Нет, — ответил Семен, — сейчас их, скорее всего, в отделении допрашивают. Протоколы составляют. Только мне кажется, толку не будет. Я пытался с одним поговорить. У него конкретно крыша поехала. Про зверя, Апокалипсис, про снизошедшего на землю Сатану кричал. Думаю, остальные не в лучшем состоянии.

— Ясно. — Станислав поднял трубку телефонного аппарата и отстучал на клавиатуре номер, демонстративно нажав кнопку громкой связи. — Что там у вас по ночному происшествию в центральном парке? — требовательно спросил он. — Задержанных опросили?

— Да было б кого! Они все в полукоматозном состоянии. Бормочут об исчадии ада, мочатся в штаны и требуют приставить к ним охрану. Причем в секьюрити требуют священников. Как с такими работать? Что там у вас произошло? Не могу же я подобный бред в отчеты вставлять.

— Об этом мы потолкуем позднее. — Стас положил трубку и вопросительно уставился на Валентина.

— Шеф, я тут конкретно ни при чем! — испугался юноша. — Ну когда на Дашку наехали, может, слегка и обиделся, но клыками никого не рвал! Зуб даю! Вот меня перед этим конкретно били, это точно.

— Так, с этого момента ты ни на мгновение не останешься один, — решительно сказал Стас, — при тебе постоянно будет находиться кто-нибудь из нашего крыла. Исчадье ада ты или нет, меня сейчас волнует гораздо меньше, чем тот факт, что на тебя объявлена охота, и пока мы не доберемся до заказчиков этих странных покушений, ты будешь под присмотром. Полковник, теперь от него ни на шаг.

— А почему Полковник? — сразу вскинулась девица. — Я его куратор.

— Он опытней.

— Да я в контору раньше его пришла! Да я вообще первого контактера…

— Спасибо тебе за это, сестренка, — прорычал Стас, — хорошее впечатление о нас тогда создала. Они до сих пор восхищаются. И вообще как ты себе это представляешь? Что, домой поведешь?

— Поведу.

— И ночевать с ним останешься?

— Останусь!

— Ну да, — хмыкнул Полковник, — а потом тебе позывной менять придется.

— Что?!!

— «Черная Вдова» уже не прокатит.

— Да я тебя…

— Дашка, не забывай, что он старше тебя по званию, — заволновался Стас.

— Да мне по хрену!

— Тихо! — грохнул кулаком брат Дашки. — У тебя есть более весомые аргументы, кроме кураторства?

— Есть! А если за этим стоит кто-то оттуда? — вздернула пальчик вверх девица. — Что твой Полковник сможет? Кулаками махать и Стас умеет, да и я чего-то стою. Только я, кроме всего прочего, лингвист. Смогу что-то понять, а возможно, и договориться.

Станислав задумался. Похоже, этот вариант не приходил ему в голову.

— Ладно, разрешаю.

— Э! — теперь уже заволновался Валентин, — а если мне в ванну потребуется?

— Ничего, рядом постоит, — буркнул Стас.

— А в туалет?

— Уж туда-то она точно за тобой не попрется, — прорычал начальник отдела. — Все свободны, кроме тебя! — ткнул он пальцем в Валентина.

Полковник с Дарьей поспешили удалиться, и как только за ними закрылась дверь, Станислав мрачным взглядом окинул своего подчиненного:

— Значит, так, мальчик, ты доставляешь нам все больше хлопот. Я пока еще не свел концы с концами, не до конца разобрался, что к чему, но если ты обидишь Дашку, я тебя…

Выражение лица начальника отдела было такое ласковое, что Валентин в первый раз в жизни по-настоящему испугался.

— Да ты что, шеф, я же Херувим.

— А мне по хрену! Отхерувимлю по полной программе. Пошел вон!

Стажер пулей вылетел из кабинета начальника, захлопнул за собой дверь и начал мелко креститься.

— Ну до чего же они похожи. А еще удивляется, откуда Дашка таких нехороших слов набралась…

12

Покинув филиал «кроватной фабрики», Валентин с наслаждением потянулся, передернул плечами. Утренняя прохлада заставила поежиться и Дарью.

— Я бы поделился пиджаком, но под ним сбруя, кобура и пистолет.

— Перебьюсь. Ты где свою машину бросил?

— На стоянке. А твоя где?

— Какая разница? Мы на твоей поедем.

— Это еще почему?

— Потому что временно я твой телохранитель. А у телохранителя руки должны быть свободны. Так что баранку крутить тебе.

— Ладно, уговорила.

Они прошли на стоянку. Валентин услужливо открыл Дарье дверь, галантно помог ей залезть в машину, и только после того как она примостилась на переднем сиденье, сел за руль сам. Однако мотор заводить не спешил.

— В чем дело? — вопросительно посмотрела на него Дарья.

— Ты понимаешь, как бы тебе это сказать…

— Не мямли. Как есть, так и говори.

Валентин почесал затылок, прикидывая, как сказать этой вредной девице, что ему не так-то просто будет держать себя в рамочках, живя с ней под одной крышей, так как Дашка ему не просто нравится, а очень, очень и очень сильно нравится! Опять же расследование, которое он затеял…

— Так что там у тебя?

— Не убрано там у меня, — вздохнул Валентин.

— Это не страшно, — отмахнулась Дарья.

— И кровать только одна.

— Это ты на что намекаешь? — насторожилась девушка.

— Да так…

— Во-первых, насколько я помню, у тебя в гостиной был диван.

— А, ну да… я про него забыл.

— А во-вторых, спать мы будем по очереди. Один спит, другой охраняет.

— Жаль, — невольно вырвалось у стажера.

— Что?!!

— Да нет, ничего, — еще раз вздохнул Валентин и завел мотор, — так, мысли вслух.

Юноша вырулил со стоянки, и машина, плавно набирая ход, помчалась в сторону центра города.

— Куда тебя понесло? — удивилась Дарья, — по окружной до Песочни гораздо ближе.

— Ближе, но в шесть утра там ни один магазин не работает. А у меня холодильник пустой.

— Как и у всех нормальных холостяков, — понимающе кивнула Дарья, — ладно, поехали затариваться.

Улицы Рамодановска в это время суток были практически свободны от транспорта, а потому до гипермаркета «Круиз» они добрались быстро. В магазине они долго задерживаться не собирались, а потому работали быстро, четко распределив между собой обязанности. Дашка толкала перед собой тележку, а Валентин набивал ее продуктами. И не только продуктами. В тележке уже лежало три бутылки пива, две бутылки шампанского и бутылка коньяка.

— Это еще зачем? — зашипела Дашка.

— Ну у нас же первый романтический завтрак.

Девушка неопределенно хмыкнула, и успокоенный Валентин продолжил заготовительные работы, не замечая, как Дашка за его спиной выкладывала обратно на прилавки то, что считала для романтического завтрака лишним, и закидывала то, что ей казалось необходимым. Около кассы юноша притормозил и задумчиво посмотрел на полочки с предметами домашнего туалета и презервативами. Дарья проследила за его взглядом.

— Ты что там высматриваешь? — грозно спросила она.

— Да вот пытаюсь вспомнить, мыло у меня дома есть?

— Я тебе дам мыло!

Стажер в очередной раз грустно вздохнул, начал выгружать покупки на транспортерную ленту у кассы, и только тут заметил, что из спиртного в тележке осталась лишь одна бутылка шампанского, зато прибавилось несколько пакетов круто замороженных ингредиентов для супов и борщей.

— А-а-а…

— Бе-е-е… — передразнила его Дашка. — Расплачивайся — и поехали. Я спать хочу. Мы уже почти сутки на ногах.

Пришлось подчиниться. Подкатив перегруженную тележку к машине, Валентин скинул продукты в багажник и вновь сел за руль.

— Теперь прямиком домой, — приказала Дарья, — никуда не сворачивая!

— Есть! — стажер взял курс на Песочню, и «нива» покатила в сторону родного дома.

Минут через двадцать они были уже на месте. На стоянку машину Валентин ставить не стал — все равно багажник надо было разгружать, — а потому подкатил прямо к подъезду. Припарковаться было трудно, так как дорогу перегородила солидная фура, в которую четверо рабочих в синих спецовках заталкивали местами почерневший с изнанки рулон линолеума. Судя по виду, он был не первой свежести и уже не один год пролежал на бетонном полу. Сама фура была уже почти под завязку набита мебелью.

— О, кто-то переезжает, — хмыкнул юноша.

Рабочие, завершив погрузку, покосились на машину Валентина, затем двое из них запрыгнули внутрь фуры, остальные закрыли за ними дверь, неспешно залезли в кабину машины и уехали.

— Вот и ладненько, — обрадовался Валентин, ставя «ниву» на обочину освободившегося места дороги. — Мы вовремя. Бочком по лестнице протискиваться не придется.

— Надо же, какие жлобы, — покачала головой Дарья, вылезая из машины, — даже линолеум с собой взяли. Такие за копейку удавятся.

— Это да. Интересно, кто это у нас здесь такой жлоб?

Валентин выудил из багажника пакеты с провизией.

— Дашка, возьми из кармана ключи, у меня руки заняты.

Девушка захлопнула багажник, поставила машину на сигнализацию и первой вошла в подъезд.

Каблучки ее застучали по ступенькам. Сзади, перегруженный пакетами, пыхтел Валентин. На ходу он попытался перехватить их одной рукой, чтобы другой вытащить из кармана брюк ключи от квартиры, и тут…

— Стоять, — прошипела Дашка, обогнавшая его на половину лестничного пролета.

В руке девушки появился пистолет. Валентин тут же сгрузил пакеты на ступеньки и тоже схватился за оружие. Дверь в его квартиру была приоткрыта. Стажер одним прыжком оказался рядом с Дарьей, довольно неделикатно оттер ее в сторону, первый ворвался внутрь, и… начал радостно ржать.

— Ты чего? — испугалась девушка.

— А ведь это я жлоб. Линолеум-то мой был.

Дарья вошла в прихожую и ахнула. Голый цементный пол, обшарпанные, лишенные обоев стены и, разумеется, никакой мебели.

— Ну и чего ты ржешь? — сердито спросила она Валентина, который стоял около открытой двери в туалет и помирал со смеху.

— Нет, ты представляешь, они даже плитку с пола содрали вместе с толчком! Похоже, ребята всю ночь работали. Вот это жадность!

— Во дурак, у него квартирку выставили, а он ржет.

Девушка прошла на кухню. Там тоже было пусто.

Исчезло все, вплоть до газовой плиты. Вентиль на газовой трубе был аккуратно перекрыт. Дарья покачала головой и пошла обследовать остальные комнаты.

Тем временем Валентин зашел в ванную, где обнаружил единственный предмет, не считая батарей отопления, уцелевший после налета. Это была массивная чугунная ванна. Пользуясь тем, что Дарья его не видит, он встал на колени, и заглянул под нее. Пакета с пазлами там не было. Он и сам не знал, зачем это сделал вчера, но видеть их на своем компьютерном столике было больше невмоготу, а потому он и запрятал их куда подальше. В первый момент Валентин даже испытал облегчение, но на всякий случай запустил под ванну руку, и она нащупала пакет…

— Та-а-ак… — Стажер извлек его из-под ванны, пытаясь понять, почему он его не увидел сразу, поднялся, засунул пакет с пазлами за пояс и прикрыл их полой пиджака.

— Везде все пусто, — в дверях ванной комнаты появилась Дарья, — ты чего-нибудь нашел?

— Нет.

Валентин сам не знал, почему так старательно скрывает эту опасную игрушку от своих коллег. Что-то говорило ему, что этого делать нельзя. Он чувствовал в ней опасность для всех, кто хоть раз коснется ее, и не хотел рисковать жизнью друзей.

— Надо же, ванну не унесли. А почему? Не успели?

— Нет. Не в том дело. Чтобы ее вынести, нужно стены ломать, — пояснил стажер, — мы, когда перепланировку делали, ее здесь наглухо замуровали. Она в эту дверь не пролезет, да и тяжелая, зараза! Слушай, мне все больше нравится работа в нашей конторе. Столько приключений. Не успел толком устроиться, и уже гол как сокол.

— Кончай ерничать. Тут дело серьезное. И непонятное. Если за тобой устроена охота, то могли бы бомбу подложить, на худой конец краны открыть, чтобы первая же искра при включении света все на воздух подняла, а тут…

Девушка извлекла из сумочки телефон.

— Але, Папа.

— Да, слушаю.

— Нас обчистили.

— Как обчистили?

— Ты не поверишь. Пришли к Херувиму домой, а тут одни голые стены. Остались только окна, батареи и ванна. Даже унитаз увели и счетчики скрутили. Самое интересное, мы их видели, когда они отъезжали. Четверо мальчиков в синих спецовках. Белая грузовая фура РАО 3726. Отъехала в сторону окружной. Далеко уйти не могла.

— Сейчас. Будь на проводе.

Валентин напряг слух. Папа, похоже, связывался с кем-то по другой линии, не отключая при этом громкую связь.

— Полковник, — донесся до стажера сердитый голос Стаса, — поднимай всю группу и на квартиру Херувима.

— Что-то случилось? — судя по голосу, Полковник только что лег спать.

— Да.

— Они живы?

— Пока живы. Задача крыла доставить Черную Вдову и Херувима в нору в целости и сохранности, и организовать круглосуточное дежурство. Да, и кого-нибудь из своих архаровцев оставь в квартире до прибытия экспертной группы.

— Понял. Предупреждаю людей и выезжаю.

Полковник отключился.

— Черная Вдова?

— Слушаю, Папа.

— Все слышала?

— Все.

— Ждать на месте и, пока не соберется все крыло, никуда из дома не выходить! Милицию на перехват фуры я организую сам.

— Хорошо.

Дарья отключила телефон.

— Нам приказано… — Девушка повертела головой. Стажера рядом не было. — Эй, ты где? — испугалась она, вновь хватаясь за пистолет.

— Да здесь я, здесь, — послышалось со стороны лестничной площадки.

— Куда тебя черт понес? Нам приказано из дома не выходить.

— А я из дома и не выходил. — Валентин затащил в гостевую комнату пакеты, поставил их на бетонный пол и извлек бутылку шампанского. — Ну что, обмоем мою первую боевую операцию?

— В конторе уже обмыли.

— Тогда ограбление.

— Если ты сейчас ее не уберешь, то я откупорю ее на твоих похоронах! И долго ждать этого события не придется!

— Бездушный ты человек, Дашка. На меня охота открыта! Может быть, последняя бутылка в моей жизни!

13

— А это у вас там что? — спросил Константин Дарью, глядя на посмеивающегося Валентина, который заталкивал в тот момент пакеты в багажник джипа.

— Жрачка, — коротко ответила девушка, — наш стажер хотел романтический завтрак мне устроить. Только вот разогревать не на чем оказалось.

— А чего он ржет?

— Дурак, потому и ржет.

— Не, я думаю это у него нервный стресс. Сама подумай. Сначала с кучей психов в парке махаться пришлось, потом на него Папа наехал, а теперь еще и квартирку вынесли. Так что он еще молодец. Устойчивая психика. Сто грамм — и все пройдет. Как приедем, накапай ему лекарства.

— Я ему накапаю, — многообещающе посулила девушка. — Ну чего ты там возишься? — прикрикнула она на Валентина. — Загружайся и поехали.

Юноша захлопнул багажник и пристроился рядом со своей суровой менторшей на заднем сиденье. Уже отъезжая, он увидел через заднее стекло, как к его подъезду стекаются машины. Из одной из них вылез Стас, из другой Полковник, а из скромного уазика повалили незнакомые личности с аппаратурой.

— Это кто такие? — спросил он у Дарьи.

— Экспертная группа. Тебя это в данный момент не касается.

* * *

Стас проводил взглядом отъезжающий джип и тяжко вздохнул. Его мучили дурные предчувствия.

— Жаль, что здесь видеонаблюдения нет, — окинул он взглядом обшарпанную пятиэтажку.

— Поставим, — успокоил его Семен.

— Федор, Антон, сопровождать, — распорядился Стас, кивнув в сторону машины, увозящей его сестренку и Валентина.

Знахарь с Колдуном кивнули, залезли в свои легковушки и поехали вслед за джипом Константина.

— Ладно, пошли.

Стас с Полковником и экспертной группой поднялись на четвертый этаж.

— Да-а-а… неплохо потрудились ребята, — покрутил головой Стас, входя в обчищенную квартиру. — Как ты думаешь, чего искали?

— Да кто их знает? — пожал плечами Семен. — Я бы, например, ограничился компьютером.

— Черт! — выругался Стас. — Он же с него в нашу базу данных залезал.

— Я все зачистил, шеф. Там у него пусто.

— И то слава Богу. Так, работаем. Обнюхать тут все!

Техники в его команде не нуждались. Они уже развернули свою аппаратуру, разбрелись по комнатам и начали исследовать сенсорными датчиками каждый сантиметр бетонной поверхности пола, стен и потолков.

— Откровенно говоря, я ничего не понимаю, — пробормотал Стас, — ну мебель, ну компьютер, плитку-то зачем отдирали. И это среди ночи! Грохот же должен стоять!

— Ну почему среди ночи? Херувима тут почти сутки не было. Могли и днем в наглую начать.

— Верно. Надо опросить соседей.

В кармане Стаса завибрировал телефон.

— Да, слушаю… Что значит план-перехват ничего не дал? Грузовая фура! Ее в карман не спрячешь. Информация к вам поступила через пять минут после происшествия. За такое время максимум, что можно сделать, это сменить номера и отъехать на пять километров от места преступления, не больше. Ищите! Весь Рамодановский край перевернуть, но фуру найти!

— Ты знаешь, шеф, — покачал головой Семен, — я в чудеса не верю. Фура действительно не иголка. Раз ее до сих пор не нашли, то остается только один вариант: ушла через блуждающий незарегистрированный портал.

— Только этого нам не хватает. Выходит, уже не только они к нам, но и мы к ним без приглашения прыгаем.

— А может, это они сначала к нам первые прыгнули, а потом уже с вещичками Херувима ускакали обратно.

— Ну да, на нашей фуре…

— Еще вопрос: была ли фура? Ты же знаешь, как они умеют отводить глаза.

— Вообще да. Пожалуй, стоит сообщить Эльгарду.

— Некрону тоже знать не помешает. Он нашего стажера своим крестником считает.

— Согласен. Помощь высшего вампира может пригодиться. Что же здесь все-таки искали?

— Судя по тому, что даже плитку отодрали, какой-то очень мелкий артефакт.

— Да откуда у него может быть артефакт? Он у нас без году неделя работает. Амулеты он после задания, как и положено, в конторе сдает.

— Верно. Они у него все на месте. Да и потом, что-то не верю я, что за нашими амулетами охотятся. Судя по всему, работает серьезная фирма…

— Стоп, стоп, стоп! — Похоже, Стаса осенила какая-то идея. — А может, как раз лохи-то и работают? Посуди сам. Стажер у нас парень молодой, неопытный и в чем-то еще очень глупый. Ну не настолько плотно же вы его пасли, чтобы каждый вздох отследить. Может, засветился где ненароком и попал на заметку товарищу типа Кистеня. А для таких любой наш амулет как манна небесная.

— Гм-м-м… по криминалу тоже можно пройтись. Но фура…

— Фура — да… она в эту версию не укладывается. Сейчас наверняка такой шмон на дорогах… Если только эта фура уже не забилась в какой-нибудь гараж.

— Когда она уезжала, было достаточно светло. Время нам известно…

— Умница, Сема. Пора Роскосмосу отработать свои денежки.

— А разве нас и Роскосмос не государство финансирует? — удивился Полковник.

— Роскосмос — да. А мы уже давно на полной самоокупаемости, приносим прибыль и даже финансируем некоторые отрасли, необходимые для нашей деятельности.

— Есть! — донесся до них радостный возглас одного из экспертов со стороны ванной комнаты. — Папа, есть сигнал!

Стас с полковником ринулись на голос.

— Что там у тебя?

— Обычными средствами не возьмешь, — радостно сказал техник, шаря щупом под ванной. — Я тут одну приставочку к нашей аппаратуре на днях соорудил для повышения чувствительности. Все не было возможности проверить на подходящем материале. Сработала моя хреновина! Мощнейший артефакт. Странный. Нацелен на добро, но на него поверх проклятие наложено. И он под такой жуткой защитой, что на него ни один амулет не сработает. А мой приборчик засек! — Техник буквально лучился от радости.

— Что за артефакт? — потребовал уточнения Стас. — Твой прибор классификацию опасности дать может?

— Ну если судить по мощности блокировки, — доложил техник, от души радуясь, что его хреновина сработала, — то вариант опасности по стандартной классификации — экстра. Только эту экстру надо возводить в квадрат… или в куб. Точнее сказать не могу.

— Артефакт здесь?

— Не-а, — мотнул техник головой, — сперли!

— Так, Полковник, — повернулся Стас к Семену, — с этого момента все крыло работает только на Херувима и Черную Вдову. Эльфийскую дурь держать наготове. Два звена группы прикрытия с ограниченным допуском отдаю в твое распоряжение.

— Понял, Папа.

На памяти Полковника профессионалы ФСБ, не посвященные в дела конторы «Ангелы Миллениума», так тесно к операции еще не привлекались…

* * *

Покупки для романтического завтрака на конспиративную квартиру, которую в конторе называли коротким емким словом «нора», Валентин затаскивал сам, лично. Ни Константин, ни Дашка не собирались ему помогать. Внешне расслабленные, внутренне они были предельно напряжены, словно в любой момент ожидали нападения.

— А Федя с Тошкой куда поехали? — поинтересовался стажер, топая по лестнице.

— Надо же, засек, — усмехнулся Константин, — а на вид салага салагой.

— Помолчи, — шикнула на своего подопечного Дарья, сунула в замочную скважину ключ, словно ненароком касаясь большим пальцем руки дужки замка, и он послушно щелкнул.

— Вот это хаза, — радостно захихикал Валентин, заходя внутрь, — апартаменты класса люкс.

— Дашенька, я бы на твоем месте все-таки налил ему сто грамм. Мальчик до сих пор не в себе. — Константин закрыл за собой дверь, прошелся по комнатам, убедился, что все в порядке, и двинулся на кухню, определив по шуршанию пакетов, что Валентин уже там.

Стажер действительно был уже там. Он сгружал пакеты на кухонный столик. Константин распахнул пиджак, расстегнул на груди рубаху, снял с себя нательный крест и осенил им стажера. Тот продолжал хихикать.

— Не бесовское это. Да, тут только сто грамм помогут, — успокоился Батюшка, подошел к настенному бару, извлек оттуда пузырь «Смирновки», две рюмки и наполнил их до краев. — Давай, сын мой, прими лекарство, и снизойдет на тебя благодать, и душа успокоится.

Они дружно выпили, и Валентин перестал хихикать.

— Что это на меня нашло? — удивился он, шумно вдыхая в себя воздух, и начал шебуршиться в пакетах в поисках закуски.

— Устал ты, отрок. Поди ляг, отдохни.

— Умеешь ты нужное слово найти, Батюшка. — Валентина действительно потянуло в сон. Стажер протяжно зевнул.

— Вот и ладно. Дарья, ты его пока не трожь, — крикнул Константин девушке.

Ответом ему был шум воды. Дашка уже заперлась в ванной комнате и с наслаждением плескалась там под душем, смывая с себя сон и усталость, подставляя упругое молодое тело под ледяные струи. Она сама себя назначила первой по дежурству и готовилась охранять сон стажера…

14

Валентин проснулся от того, что у него вдруг защекотало в носу, затем под боком что-то повернулось, и кто-то уютно засопел ему в ухо. Юноша распахнул глаза. Рядом с ним на постели лежала свернувшаяся калачиком Дашка и честно дрыхла, охраняя его сон, заодно используя руку стажера в качестве подушки. Валентин, стараясь не дышать, отодвинул свободной рукой черный локон волос, забившийся в его ноздри, и осторожно подтянул тело девушки поближе к себе. Дарья во сне замурлыкала еще уютней. «Во дела… неужели…» — мелькнула в его голове шальная мысль. Юноша приподнял голову. Он лежал поверх одеяла в одних трусах, Дашка сопела у него под носом при полном параде: блузка, юбка и пистолет в руке, уткнувшийся дулом в его бок. «Нет, точно ничего не было, — сообразил Валентин. — Под дулом пистолета я сексом вряд ли бы занялся». И тут взгляд его упал на кресло, в котором валялась его скомканная джинсовка, а под креслом спокойно лежал пакет с пазлами. «Вот зараза! Как же тебя никто не засек? Так, эту опасную дрянь надо запрятать ото всех куда-нибудь подальше». Юноша осторожно убрал руку из-под головы девушки. Дашка во сне что-то пробурчала и опять перевернулась на другой бок. «Намаялась девчонка. Ну спи. Теперь моя очередь дежурить». Валентин сполз с кровати, напялил на себя одежду, выудил из-под кресла пакет, сунул его под мышку и вышел из спальни. «Куда же тебя запихать? — Стажер вышел в гостевую комнату, плюхнулся на диван, выудил из пакета пазлы. — Машинка уже почти полностью погрузилась в пластиковое основание игрушки. Куда же ее спрятать? Под ванну! Как показала практика, это самое надежное место».

Не откладывая дела в долгий ящик, юноша затолкал пазлы обратно в пакет, прошел в ванную комнату, отодвинул в сторону пластиковую дверцу, прикрывающую днище ванны, засунул под нее пакет и аккуратно вернул дверцу на место. Покончив с этим, юноша принял душ, обтерся мохнатым полотенцем, на цыпочках прокрался обратно в спальню, натянул на себя джинсовку и так же тихо, стараясь не разбудить Дашку, вышел в гостевую комнату. Там он сразу подсел к компьютеру и уставился на клавиатуру, поверх которой лежала записка, судя по почерку, начертанная рукой Полковника.

«Херувиму. Комп подключен к нашей базе и защищен всеми доступными способами. Можешь копаться в любых файлах безбоязненно».

— Угу. Под вашим чутким руководством, — хмыкнул стажер. — Уй, блин! Так это он что? Он тут был, пока мы с Дашкой… — Юноша залился краской. В принципе ничего особенного и не было, просто спали вместе, причем Дашка в одежде, но все равно он чувствовал себя не совсем уютно. — Ладно, в случае чего не сдаст. Свой мужик. И запросы мои в Нете пусть просматривает, с меня не убудет. Ух, контора по моим наводкам зашуршит. Всех на уши поставит, и это очень хорошо. Пазлы не пазлы, а Женьку конкретно без всякой мистики завалили. Вот пусть этим делом и займутся. Все лучше, чем пасти бедного стажера.

Валентин включил компьютер, вышел в Интернет и начал делать запросы для начала в официальном поисковике:

Рамодановск ЧОП «Страж».

Однако Google юношу расстроил. В его базе данных по Рамодановску такая фирма не светилась.

— Оно и понятно, — хмыкнул стажер, — зачем светиться, если вся фирма набита мальчиками с зоны? Заказы и старые клиенты помогут добыть. Тем не менее засаду в новостройках мне вы устроили. А если не вы, то те, кто над вами сидит. Ну и что мы имеем по вашей конторе?

Валентин зашел в базу данных ФСБ Рамодановского края и повторил запрос. ФСБ об охранной фирме «Страж» было осведомлено гораздо лучше Googl'a. На экране всплыл файл с полным списком всех членов этой организации, с достаточно обширным досье на каждого сотрудника. Здесь были все данные — как официальные, так и неофициальные. Как Валентин и предполагал, практически все они были выходцами из различных группировок, когда-то враждовавших друг с другом, а теперь решивших отойти отдел криминального бизнеса и легализоваться под вывеской ЧОП «Страж». Хотя, судя по их действиям в Волынинских двориках, как они были бандитами, так до сих пор ими и остались. Разве что оружие теперь носят на законных основаниях. Стажер щелкал мышкой, перелистывая дела, и внимательно всматривался в фотографии. Врагов надо знать в лицо. А вот и мордовороты, пытавшиеся выселить стариков Пашки. Все трое оказались из Дольцевской группировки, ликвидированной в две тысячи втором. Самого Сашу Дольцева тогда не взяли. Он звериным чутьем почувствовал опасность и вовремя успел слинять. Сейчас в Туманном Альбионе дает интервью про зверства путинского режима, мешающего нормальным бизнесменам поднимать Россию. Скорее всего не обошлось без утечки информации. Силовые структуры Рамодановска в то время были нашпигованы его людьми. Та-а-ак, ну с Дольцевым все ясно, а остальные как же вывернулись из-под пресса российской фемиды?

Валентин вчитывался в скупые строки и только головой крутил. Да-а-а… демократия имеет и свою оборотную сторону. Ну до чего же все продажно! Что нельзя купить, то можно раздавить. Свидетели зверств Дольцевской группировки по ходу подготовки судебного процесса один за одним исчезали, оставшиеся в живых начинали отказываться от своих показаний, и конечно же разливающиеся соловьем выписанные из первопрестольной высокооплачиваемые адвокаты. Больше половины подонков избежали наказания.

— Значит, так, мальчики, — ласково сказал Валентин, глядя на ненавистные рожи, смотревшие на него с экрана монитора, — я о вас теперь почти все знаю и так люблю, что не советую оказываться со мной рядом в одном пространстве. Ни суда, ни следствия не будет. Рассчитывать можете только на приговор.

Решив, что внушение сделал достаточно строгое, стажер переключился на главу фирмы и уставился на экран.

Никольский Вячеслав Тихонович. Директор ЧОП «Страж». Подполковник ВДВ. С мая 2001-го списан из рядов российской армии по состоянию здоровья. Живет на пенсию по инвалидности и доходы с фирмы. Инвалидность получил в первую чеченскую компанию. Предположительно подставное лицо. Настоящий владелец фирмы пока не установлен.

— Ой, как интере-э-эсно! — Валентин принялся швырять дополнительные запросы в базу данных ФСБ и добрался до медицинской карточки подполковника. — Угу… если отбросить медицинскую терминологию, то все очень просто: почти полная неподвижность. Да-а-а… с таким диагнозом только охранной фирмой командовать.

Позвоночник подполковника был поврежден в трех местах, а сам он, соответственно, должен был быть прикован к постели. Юноша поежился. Восемь лет лежать беспомощным в кровати, ждать, когда тебя с ложечки напоят, накормят, выгребут из-под тебя и простынки поменяют… нет уж. Лучше сразу смерть!

— А теперь потрясем Ювираструм-банк. Что бы там дядя Вася ни говорил, а Женьку его кто-то из своих грохнул.

Стажер напряг память: кто там в банке на место Женьки метил? А! Точно… Борько Нестор Алексеевич. Вот его и пощупаем. Пальцы юноши отстучали запрос на клавиатуре. Хорош! Для его конторы пока хватит. Пусть копают. Валентин откинулся на спинку кресла и задумался, не соизволив даже кинуть взгляд на экран монитора. Что-то ему говорило, что всплывающая там информация лично ему ничего не даст. Не такой он крутой следак, чтобы распутать с ходу то, на чем уже обломали зубы более компетентные в этом деле товарищи. Там наверняка и ФСБ работало, все-таки заказное убийство, но работало так, спустя рукава. А вот если этим делом их контора займется…

Ладно, контору он загрузил, а самому чем заняться? Юноша посмотрел в окно. Судя по солнцу, давно перевалило за полдень. Стажер перевел взгляд на старомодные напольные часы, стоявшие у стены напротив окон гостиной. Они словно только этого и ждали. Открылось окошечко, и кукушка громогласно прокуковала четыре раза.

— Да чтоб вам пусто было! — расстроился Валентин, услышав, как в спальне заворочалась на кровати Дашка.

Девушка протяжно зевнула, почмокала губами и опять уснула. Ее чмоканье навело стажера на мысль.

— Во! Она же небось голодная!

Романтический завтрак сегодня накрылся медным тазом, обед, похоже, тоже, но впереди маячил романтический ужин. Юноша ринулся на кухню и начал извлекать из холодильника закупленные поутру продукты.

— Так, пельмени, соус, яйца…

В магазине Валентин взял стандартный холостяцкий набор, то есть то, что он умел готовить лучше всего: варить пельмени и жарить яичницу. Разумеется, кроме яиц и пельменей он купил еще колбасу, ветчину и кучу разных фруктов и конфет (с ним же дама!), но его с детства учили, что, дабы не испортить желудок, всухомятку питаться нельзя, и он чувствовал, что пришла пора передать накопленные знания своей даме сердца, которая в данный момент сопела носиком в постели, охраняя его скромную персону.

Меню романтического ужина начало сформировываться в голове стажера: пельмени, поджаренные в масле, под майонезом, яичница и конечно же гренки… гренки у него всегда получались замечательно, и если Дашка не оценит его кулинарного таланта… стоп! Какие гренки? Валентин с расстройства чуть не застонал. Это ж надо быть таким кретином. Все купить, кроме хлеба. Обалдеть! Без гренок романтический ужин не получится, так как в меню должно быть как минимум три блюда, сотворенных лично им, а он, кроме пельменей, яичницы и гренок, ничего больше готовить не умел… Отсюда вывод: надо тырить ключ.

Вывод был вполне логичный. Из квартиры-то он выйдет, а как потом обратно зайдет? Персонального ключа ему никто не выделял. Единственный, выданный им на двоих, ключ покоится на дне дамской сумочки Дашки, а если ее разбудить, то сюрприза не получится. Значит, ключ все же свистнуть придется!

Не теряя времени, Валентин пошел на дело. Операция прошла без сучка без задоринки. Намаявшаяся за эти бессонные сутки девчонка спала сном праведника и не проснулась даже на тихий щелчок замка аккуратно закрывшейся за стажером двери…

* * *

— Папа, Херувим покинул укрытие.

— Один?

— Один.

— А чем занимается Черная Вдова?

— Спит, — лаконично доложил Знахарь. Из трубки мобильника до него донеслось недовольное сопение Стаса. — Вернуть его назад?

— Не надо, — сердито буркнул начальник отдела, — проследите, куда его понесло, и прикрывайте. Плотно прикрывайте!

— Прикроем. Но…

— Раз у него своей головы нет, то… он же, подлец, что-то от нас скрывает! Короче, вышел и вышел. Ловите на него как на живца. Может, кто и клюнет. — Похоже, фокусы стажера уже хорошо достали брата Дашки.

— Да, шеф, забыл сказать. Он по нашей базе данных…

— Я в курсе. Над этим уже работают. Твоя задача — Херувим. Глаз с него не спускать! Понял?

— Понял.

— Отбой.

15

Район, где находилась конспиративная квартира ангелов Миллениума, был неподалеку от центра города и, соответственно, буквально напичкан магазинами. Практически все первые этажи многоэтажек были захвачены дельцами торгового бизнеса, а потому, чтобы добраться до ближайшего продуктового магазина, Валентину достаточно было пересечь улицу и нырнуть в супермаркет «Дикси», который в Рамодановске славился своими умеренными ценами. Как и положено добропорядочному гражданину, стажер честно дождался зеленого света и бодро потопал по «зебре» на другую сторону улицы за исходным сырьем для своих любимых гренок. Бежевая девятка с тонированными стеклами, прижавшаяся к обочине неподалеку от входа в магазин, почему-то непроизвольно заставила его напрячься. Валентин искоса бросил на нее взгляд, и приоткрытое стекло задней боковой дверцы машины тут же поползло вверх. Однако прежде чем оно закрылось до конца, юноша заметил что-то бородатое, отшатнувшееся вглубь машины. Лица стажер рассмотреть не сумел, так как оно почти полностью было скрыто под черным капюшоном. Валентин внутренне собрался, готовясь перейти в боевой режим, но бежевая «девятка» повода для этого больше не давала. Она продолжала мирно стоять с наглухо закрытыми дверцами и поднятыми стеклами, а потому стажер без эксцессов пересек улицу и прошел в магазин, так и не схватившись за табельное оружие, приютившееся у него под мышкой.

Магазинчик был довольно тесный, и хотя народу было не очень много, покупатели со своими тележками с трудом протискивались между заваленными продуктами стеллажами. Валентин был налегке, так как тележку на входе не брал, а потому, ловко лавируя между посетителями, быстро добрался до хлебного отдела, сдернул с полки батон белого и двинулся к кассе, около которой скопилась небольшая очередь. Путь его шел мимо вино-водочного отдела. Его внимание сразу привлекла пара молодчиков во всем черном с длинными волосами, забранными в хвост на затылке резинкой. Молодчики крутили в руках бутылки с водкой, вроде бы выбирая спиртное, но украдкой посматривали на пожилую, слегка полноватую женщину, изучавшую цены на крупы в бакалейном отделе. В другое время он мимо них прошел бы спокойно, но события последних дней научили его осторожности. Юноша плавно затормозил, пристроился неподалеку, взял первую попавшуюся под руку бутылку и тоже стал ее изучать, искоса поглядывая на заинтересовавших его товарищей и на объект их наблюдения. «Тоже мне профессионалы, — мысленно фыркнул он, — кто ж так слежку ведет? Я в этом деле лох, и то сразу вас расколол». Тем временем, тяжко вздохнув, женщина взяла килограммовый пакет пшенки, положила его в тележку рядом с сеточкой картошки, рассеянно окинула взглядом зал, и как только вместо затылка Валентин увидел ее лицо, сразу понял, за кем идет слежка. Это была Валентина Петровна, мама его однокашника Мишки, который, если верить милицейским сводкам, покончил с собой, совершив акт самосожжения. Валентина Петровна еще раз вздохнула и двинулась к кассе. Молодчики тут же поставили свои бутылки на стеллаж и неспешной походкой направились вслед за ней. Это юноше не понравилось. Не теряя времени на возвращение бутылки на место, он сунул пузырь под мышку и рванул на обгон.

— Пардон, — пробормотал стажер, протискиваясь между молодчиками, и пристроился в хвост очереди за матерью друга. — Валентина Петровна! Вы ли это? — радостно спросил он женщину, нарочито громким голосом, давая знать соглядатаям, что объект их наблюдения теперь не один. Он встал в очереди вполоборота — так, чтобы краем глаза иметь возможность наблюдать за действиями подозрительной парочки. Молодчики переглянулись, резко вильнули в сторону и направились к выходу из магазина. Так как в руках у них ничего не было, охрана спокойно пропустила их, и они исчезли из поля зрения юноши.

Валентина Петровна повернула голову.

— Валентин! — ахнула она.

— Я, Валентина Петровна, я. Каким ветром вас сюда занесло? Вы же на другом краю города живете. В двух шагах от нашей школы.

— Уже нет. Ах да, Валечка, ты же ничего не знаешь. Сразу после школы в армию… Мишенька-то, сыночек мой, дружок твой лучший, помер… — На глазах женщины заблестели слезы.

— Уже знаю, Валентина Петровна, — скрипнул зубами стажер, — а я даже на поминках не был. Узнал об этом буквально на днях.

— Валечка…

Очередь в кассе в этот момент продвинулась, и юноша поспешил переместить тележку матери друга вперед. Девушка, стоявшая перед ними, выгрузила на прилавок коробку конфет и бутылку вина.

— Знаете, Валентина Петровна, это судьба, что мы с вами встретились, — сказал стажер, и как только девица расплатилась, принялся выкладывать на прилавок перед кассой нехитрые покупки матери Мишки, присоединив к ним свою бутылку и батон хлеба. Женщина сначала растерялась, но когда увидела, что юноша выудил из кармана пятитысячную купюру, начала робко протестовать:

— Зачем это, Валечка…

Однако юноша, не слушая ее, расплатился, затолкал покупки в один большой пластиковый пакет, который купил тут же, на кассе, подхватил его и, почтительно поддерживая под ручку мать друга, повел ее в сторону выхода из магазина.

— Так где, вы говорите, теперь живете?

— Совсем рядом. Буквально в двух шагах.

— Можно я вас провожу?

— Ну конечно, Валечка!

Маячивших неподалеку от входа магазина молодчиков стажер засек сразу. Они в этот момент раскуривали сигареты, старательно делая вид, что им нет никакого дела ни до Валентины Петровны, ни до ее спутника.

— Нам туда, — сказала Валентина Петровна, кивая в сторону Первомайского проспекта, — мы с Кешей теперь вон в том доме живем, в однокомнатной.

— Ясно, — пробормотал юноша, проследив за ее взглядом. Неказистое обшарпанное здание давно уже просилось под снос, но, учитывая темпы муниципального градостроения Рамодановска, насильственная смерть этой древности не грозила. Отцам города, занятым борьбой за власть и разворовыванием бюджетных средств, было не до нее. — У вас же трехкомнатная была! В отличном районе! — невольно вырвалось у стажера.

— Продали, — коротко вздохнула Валентина Петровна. — Мишенька ведь неправедно помер. Руки на себя наложил. Вот мы с Кешей и решили часовенку отстроить, грехи сыночка отмолить. Его ведь даже отпевать не хотели. А деньги откуда взять? Вот и продали. Комнатушку себе здесь купили, много ли нам с мужем на двоих надо? Да что ж мы стоим-то? Пошли. Чайком тебя угощу. Кеша сейчас на работе, но я ему позвоню, отпросится. Не каждый день друзья Мишеньки у нас появляются. Бутылочку возьмет, помянем…

— Ничего брать не надо, пусть Иннокентий Павлович просто приезжает, все есть! — тряхнул Валентин пакетом и, как только они тронулись в путь, краем глаза в отражении зеркальных витрин увидел засуетившихся молодчиков. Они кинули недосмоленные цигарки в урну и двинулись вслед за ними.

На визг тормозов юноша отреагировал мгновенно. Рука сама собой нырнула за отворот пиджака, но обиженный голос дяди Вани из притормозившего около них «хаммера» заставил ее вернуться на место, не прикоснувшись к рукояти пистолета.

— Валентин Сергеевич! Ну разве так можно? Ушли, никого не предупредив! Нас всех из-за вас уволят!

Куда девался затрапезный, невзрачный охранник, сидящий около вертушки рамодановского филиала московской кроватной фабрики? Из машины вылезал типичный, буквально хрестоматийный секьюрити. Водитель, укоризненно качавший головой внутри машины, был под стать своему напарнику: в строгом черном костюме, который с трудом скрывал бугрящиеся под ним мышцы.

— Дядя Ваня, да я просто за хлебом… — слегка растерялся юноша.

— А мы на что? Только мигните, мы вам весь магазин домой привезем вместе с продавщицами. Дарья Николаевна узнает, убьет!

— Кого? — опешил Валентин.

— Сначала нас, а потом и за вас возьмется, — пояснил дядя Ваня.

— А Дарья Николаевна — это кто? — робко спросила слегка струхнувшая Валентина Петровна.

— Эта женщина с вами? — строго спросил дядя Ваня.

— Да, — кивнул Валентин. Лицо его слегка нахмурилось. Он ожидал, что контора теперь будет его опекать, но чтобы так плотно… — Это мама моего школьного друга. Она пригласила меня в гости.

— Нет проблем. Довезем. Садитесь, пожалуйста! — Дядя Ваня распахнул дверцу «хаммера».

— Да тут всего два шага, — пыталась возразить Валентина Петровна.

— Вот эти два шага мы и проедем. — Он помог смутившейся женщине забраться в машину и жестом предложил стажеру пристроиться с нею рядом на заднем сиденье.

Садясь, юноша кинул взгляд на молодчиков в черном. Они на всех парах мчались к бежевой «девятке», владелец которой уже завел мотор, но сесть в нее не успели: два джипа с тонированными стеклами, вынырнувшие из проулка, внезапно рванули к обочине и резко затормозили с двух сторон «девятки», намертво заблокировав ее у тротуара. Из машин выскочили омоновцы в пятнистых камуфляжах.

— Стоять!

Одна группа завалила молодчиков на асфальт лицом вниз и оперативно заковала их в наручники. Вторая группа, особо не церемонясь, вытащила из машины водителя.

— Руки на капот!

— Странно, — пробормотал Валентин. Он был уверен, что за рулем сидел кто-то бородатый, в черном капюшоне, а омоновцы выудили из-за руля обычного затрапезного, гладко выбритого водилу в слегка помятом пиджаке.

— Что-то не так? — пытливо спросил дядя Ваня.

— Там, в «девятке», был еще один в капюшоне и с бородой.

— Понял.

Дядя Ваня выудил мобильник и сообщил приметы исчезнувшего пассажира.

— Что там такое, Валечка? — заволновалась Валентина Петровна.

— Каких-то аферистов взяли, — спокойно пожал плечами юноша, — нас это не касается.

Дядя Ваня одобрительно кивнул, дал знак шоферу трогаться, и тот послушно надавил на педаль газа.

— Только вы уж не обижайтесь, Валентин Сергеевич, но мы вас непосредственно до квартиры вашей знакомой проводим. — Тут он заметил обеспокоенный взгляд Валентины Петровны и с добродушной улыбкой пояснил: — Стандартные меры предосторожности. Если с женихом Дарьи Николаевны что-то случится…

— С каким женихом? — не поняла Валентина Петровна.

— С тем, что рядом с вами сейчас сидит, — хмыкнул дядя Ваня, стрельнув озорными глазами на стремительно краснеющего юношу. — Папа Дарьи Николаевны очень влиятельный человек. Он не хочет, чтобы с женихом его дочери что-нибудь случилось еще до свадьбы.

— А после свадьбы? — рискнул уточнить Валентин.

— А после свадьбы все в руках Господа и Дарьи Николаевны, — умильно сказал дядя Ваня.

Юноша понял, что о его отношениях с Дашкой шушукается уже весь отдел.

— Поздравляю тебя, Валечка, — искренне порадовалась за друга своего сына Валентина Петровна, не заметив сарказма в словах телохранителя.

— Спасибо, — выдавил из себя юноша.

— Вот здесь, у второго подъезда, остановитесь, пожалуйста, — попросила Валентина Петровна.

Машина плавно затормозила около указанного подъезда.

— Какая у вас квартира? — деловито спросил дядя Ваня, окидывая взглядом блочную пятиэтажку.

— Тридцать шестая.

— Значит, четвертый этаж, — молниеносно сориентировался телохранитель «жениха». — Паша, проверь.

Водитель покинул машину и нырнул в распахнутую дверь подъезда, на котором не было ни домофона, ни кодового замка. Через пару минут он вернулся назад.

— Все чисто, — доложил он.

— Можете идти, Валентин Сергеевич, — разрешил дядя Ваня.

— А вы? Может, и вы с нами? — неуверенно спросила Валентина Петровна.

— Благодарствую, — улыбнулся телохранитель, — но вы уж нас извините, вынуждены отказаться. Мы здесь подождем.

— Вы не волнуйтесь, тетя Валя, — успокоил ее Валентин. Юноша вылез из машины и помог выбраться оттуда матери Мишки. — Работа у них такая.

Дядя Ваня проводил Херувима и его спутницу взглядом, и как только они исчезли в темном провале обшарпанного подъезда, взялся за мобильный телефон.

— Папа, объект находится по адресу: Первомайская, девятнадцать, квартира тридцать шесть. С ним женщина средних лет. По словам Херувима, это мать его школьного друга, Валентина Петровна. За ней или за Херувимом была слежка. За кем точно, пока не знаем. Чтобы исключить возможность нападения, нам пришлось вмешаться и импровизировать на ходу. Представились как секьюрити объекта. Довезли их до места с шиком. Ждем у подъезда.

— Ясно, сейчас адресок пробьем по базе, — послышался в трубке усталый голос Стаса, — продолжайте наблюдать.

16

Валентина Петровна открыла дверь, вынула из замочной скважины ключ и удивленно посмотрела на него.

— Что-то не так? — поинтересовался Валентин.

— Странно, я вроде на два оборота дверь закрывала… я всегда на два оборота закрываю…

Стажер понял, что Паша проверил не только подъезд.

— А я — когда как, — начал он молоть языком, стараясь отвлечь внимание матери Мишки от промаха водителя, — то на один, то на два оборота закрываю… — Юноша зашуршал пакетом с продуктами.

— Ой, что это я, старая, о всякой ерунде, — спохватилась Валентина Петровна, — ты проходи, проходи, Валечка.

Они миновали узкий коридорчик и вышли в маленькую, но уютную комнатку, которая служила и гостиной, и спальней, и всем, чем только можно, так как была в этой квартире только одна.

— Ты не возражаешь, если я накрою на кухне? У нас здесь слегка тесновато…

— О чем речь, Валентина Петровна! Позвольте, я помогу.

Он помог женщине настрогать нехитрый салат из лука и помидоров, с огорчением думая о том, что не прикупил лишних продуктов. Судя по всему, чета Селивановых перебивалась теперь с хлеба на квас, но кто ж знал? Он отловил тетю Валю уже на кассе, а потом все слишком быстро завертелось.

Валентина Петровна позвонила мужу. Дядя Кеша очень обрадовался, узнав о госте, но сказал, что отпроситься не удастся. На завод поступил срочный заказ, и вся его бригада сейчас работает в авральном режиме.

— Трудно ему приходится, — вздохнула Валентина Петровна, — работает допоздна, а после работы сразу на стройку.

— На двух работах сразу пашет? — покачал головой Валентин, наполняя водкой стопки.

— На одной. Вторая работа для души. Часовню-то мы своими силами строим.

— Ну давайте помянем Мишу, — поднял рюмку Валентин.

— Помянем, пусть земля ему будет пухом.

Они выпили, минуту помолчали.

— Тетя Валя, а вы не будете возражать, если я к строительству часовенки руку приложу?

— О чем ты говоришь, Валечка! Конечно, не буду. Это дело святое.

— Со временем у меня не так чтобы очень хорошо, — честно признался стажер, — но с финансами полный порядок. Я в первую очередь в этом плане помочь хочу.

— Да мы уже почти все закупили. Кирпич, цемент…

— Вот все, что еще не закупили, я на себя и возьму, и заодно найму бригаду каменщиков, плотников и кого там еще будет надо для строительства часовни, лады?

— Ой, Валечка… — на глазах Валентины Петровны выступили слезы.

Юноша поспешил еще раз наполнить рюмки. Они помянули по второму разу, и, видя, что мать Мишки отмякла окончательно, стажер приступил к осторожным расспросам:

— Тетя Валя, расскажите: как это произошло? Хоть убейте, не верю я, что Миша на себя руки наложил. Он же верующий. Не мог пойти на такой страшный грех.

— Да и мы не верим. Верующий. После той аварии…

— Какой аварии? — насторожился Валентин.

— Ну помнишь, это еще при тебе было. Вы еще в седьмом классе учились. Когда он с соседскими мальчишками на машине покатался. Все всмятку, все погибли, а на нем ни царапины, хоть и на переднем сиденье сидел.

— А! Да, было дело.

— Вот с тех пор он в религию и ударился. Решил, что Господь его знаком своим отметил.

— Ну да. Мы еще в классе над ним подшучивали на эту тему, — покаянно признался Валентин.

— Так вот, сначала-то он просто в церковь ходил, посты соблюдал, все по христианским канонам, как положено. С батюшкой познакомился. Он у нас частенько дома бывал.

— Как его зовут?

— Отец Никодим. Очень хороший человек. А потом, через полгода, как ты в армию ушел, странные дела с ним твориться начали.

— Это какие?

— Одежды начал менять. То в черные облачается, то в белые, то стриженый наголо придет. Каких-то богов странных из глины лепить начал, и люди к нему не менее странные приходить стали.

— В чем странность? — У Валентина был вид ищейки, напавшей на след.

— Приходили вроде как обычные люди, но у каждого в руках по баулу было. О чем-то в комнате его шептались. Я в первый раз, когда они пришли, в комнату Миши зашла, чтобы чаю гостям предложить, да не ко времени, видать, зашла: они как раз из своих баулов черные хламиды доставали и в них обряжались. Один уже одетый, помню, был. Балахон на нем такой, веревкой подпоясанный, на голове черный капюшон…

— Капюшон? — насторожился юноша, перед мысленным взором которого всплыла бородатая физиономия в черном капюшоне, нырнувшая в глубь «девятки».

— Да. Миша тогда очень расстроился. Из комнаты меня вывел и ласково так: «Мама, ты извини, мы службу здесь проведем». Какую службу, спрашиваю, сынок? А он мне в ответ: «Тебе об этом знать не надо».

— Неужто с сектантами связался? — расстроился Валентин.

— Вот и я того же испугалась. Этот, который одет уже был, на полу, помнится, знаки какие-то мелом рисовал и свечи расставлял. Очень я тогда испугалась. Мишеньку потом корила: что ж ты от истинной веры-то отходишь? А он в ответ: я, как и раньше, в Бога верую, на дело сие меня мой пастырь лично благословил.

— Пастырь — это тот самый отец Никодим? — уточнил Валентин.

— Он самый. Отец Никодим. В миру Николай. Батюшка Николо-Дворянской церкви. Очень он потом по Мишеньке убивался. Я, говорит, виноват, я! Все пытался добиться у своего церковного начальства, чтобы позволили отпевание, но у него ничего не получилось. Не разрешили. Сейчас с Кешей часовенку строит. Помогает и деньгами, и материалом, но в основном все мы, конечно… а теперь вот и ты, даст Бог, подключишься.

— Уже, считайте, подключился. — Валентин выудил из кармана портмоне, извлек оттуда одну из банковских карточек и записную книжку, выдрал из нее листок, набросал на ней пин-код и свой номер телефона. Это были остатки наследства бабушки. Кроме квартиры, юноше достались и ее накопления. — Здесь пока немного, около ста тысяч, — пояснил он, передавая листок и карточку хозяйке дома, — но я как зарплату получу, еще туда подкину. Нанимайте рабочих.

— Что ты, Валечка, — даже отшатнулась Валентина Петровна, — так вот сразу…

— Я постепенно не умею. И потом — чего тянуть?

— А невеста твоя тебя поймет? Они богатые, я слышала…

— Моя невеста меня поймет! — уверенно сказал Валентин. — Часовня — дело богоугодное. Давайте лучше поговорим о Мише. Мне очень хочется во всем этом разобраться. Так, значит, эти странности через полгода, как я в армию ушел, начались?

Стажер нахмурил лоб, сопоставляя полученные данные с уже имеющейся у него информацией.

— Ну да… — пробормотала Валентина Петровна, вертя в руках карточку. — …Хотя нет, чуть позже. После того, как друзья его погибать стали. Сначала Паша, потом Валя Одинцова… Вот тогда у него все это и началось. А уж после того как Женечка погиб, его вообще не узнать стало. В себя ушел, почернел весь. Мы с Кешей просто извелись, на него глядя. Еще бормотал, помню: «Это надо остановить, это надо остановить!» Что остановить? — спрашиваю. Мама, не волнуйся, отвечает. Это тебя и папы не касается. Так ничего от него и не добились, а потом… — Валентина Петровна все же не сдержалась и заплакала навзрыд.

Юноша деликатно молчал, прекрасно понимая, что никакими словами убитой горем женщине не поможешь. Скоро она успокоилась. Валентин наполнил рюмки по третьему разу. Они молча выпили.

— Я у него папку черную потом нашла. В ней бумажки разные, записи непонятные. Но один список… — Валентина Петровна поджала губы, — я сразу поняла, что из-за него Мишенька погиб.

— Что за список? — внутренне напрягся Валентин.

— Сейчас покажу. — Мама Мишки встала из-за стола, вышла в комнату и вскоре вернулась оттуда с черной папкой, из которой извлекла помятый тетрадочный листок. — Вот, Валечка. Думаю, это его с ума и свело… или из-за него моего мальчика убили. Не мог он на себя руки наложить, да еще так страшно! Не верю!

Валентин взял листок в руки, всматриваясь в корявый почерк Мишки. С чистописанием у его друга всегда были проблемы, но разобрать, о чем идет речь, ему не составило труда:

1. Паша — несчастный случай при строительстве дома. 12.04.08.

2. Валя — несчастный случай на свадьбе. 15.08.08.

3. Саня — несчастный случай. 12.01.09.

4. Женя — убийство. 12.03.09.

Этот список говорил только об одном: Мишку тоже волновала подозрительная смерть друзей, он не поверил в случайность и, похоже, занялся собственным расследованием, которое закончилось его гибелью. Точно такой же список был и у Валентина. Только его список был более полным. Миша — 14.05.09, Леша — 07.06.09, мысленно дополнил его стажер. Следующим, по идее, должен быть он — Валентин Сергеевич Святых. Дата смерти пока неизвестна…

Валентин еще раз вгляделся в цифры. Они были написаны красной ручкой и обведены кружком.

— Как он отреагировал на смерть Жени? Ничего особо странного после этого не заметили? — задал главный вопрос юноша.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Валентина Петровна.

— На поминках у него он был?

— Был.

— С поминок ничего с собой не принес?

— А ведь было, — закивала головой Валентина Петровна, — прибежал такой возбужденный, в сумке с собой что-то принес. Я потом у него в комнате убиралась, поняла, что там у него было. Макет какого-то здания на подставке. Он у него на письменном столе стоял. Кстати, очень похожий на новый банк, в котором работал Женя. Его недавно отстроили. Головной офис Ювираструм-банка. Только покореженный немного. Стоял наискосок, и первый этаж наполовину в подставку погружен был.

— И что он с ним делал? — затаил дыхание Валентин.

— Ой, ты не поверишь, Валенька! Как он нас на второй день после поминок напугал! Кеша как раз с работы пришел, а из кабинета Мишеньки грохот. Мы — туда: смотрим — Миша молотком этот макет крушит. Ну думаем, совсем с катушек съехал, хотели «скорую» вызвать, Мишенька не позволил. Трубку вырвал. Мама, папа, вы ничего не понимаете! Эту мерзость уничтожить надо! И ты знаешь, — Валентина Петровна зябко передернула плечами, — что самое странное? Молоток весь во вмятинах, а макету хоть бы что! Вот после этого к нему сектанты и зачастили. А через два месяца после поминок Жени он пришел домой сам не свой. Я все понял, мама, говорит. Что понял, сынок? — спрашиваю. Он только рукой махнул. Всю ночь в своем кабинете сидел. Свет у него горел. А утром собрался и ушел — и больше не вернулся. Сказали, самосожжение.

— Он с собой из дома ничего не забрал?

— Сумка в руках была. Думаю, макет этот в сумке у него находился. Нам этот макет потом вернули, после его смерти. Это все, что от него осталось. Только на макете этом уже не банк был.

— А что?

Валентина Петровна посмотрела прямо в глаза Валентина и дрогнувшим голосом сказала:

— Пламя…

Несколько минут они молчали.

— И куда этот макет потом делся?

— Лешенька Черныш его взял. Он и тело мне из морга помогал забрать, и все, что от него осталось. Я как увидела этот макет, расплакалась, и он его в пакет к себе затолкал, чтобы тот мне душу не травил.

Круг замкнулся, мрачно подумал Валентин: похоже, действительно настала моя очередь.

17

— Теперь куда прикажете? — ехидно спросил дядя Ваня, как только юноша пристроил свое седалище на заднем сиденье «хаммера».

— В булочную, — буркнул Валентин, раскрывая черную папку, которую выпросил у Мишкиной мамы, — я свой батон у тети Вали забыл.

— Понятно.

Через пару минут они подкатили к «Дикси». Ни джипов, ни бежевой «девятки» около ее входа уже не было.

— Сиди здесь, — приказал дядя Ваня, — я сам схожу.

— Вы на меня еще наручники наденьте.

— Потребуется — наденем, — заверил его дядя Ваня, захлопывая дверцу машины.

Стажер понуро вздохнул и углубился в изучение документов черной папки. Кроме тетрадного листка с именами погибших друзей в ней было еще пять листков. На первых трех листках тоже были имена и фамилии, против которых были начертаны какие-то непонятные закорючки, но эти имена ему ни о чем не говорили. Никого из них Валентин не знал. Стажер начал вглядываться в странные значки, чем-то смахивающие на каббалистические символы, пытаясь сообразить, что они означают.

— Не завидую я тебе, Херувим, — ворвался в его мысли сочувственный голос водителя.

— Почему? — захлопнул папку юноша, решив остальные листки изучить позже.

— Сейчас тебе начальник вставит за твою выходку. Мы все подступы к квартире перекрываем, охрану по высшему разряду обеспечиваем, а охраняемый объект спокойно вываливается на улицу и идет за хлебом. Упасть и не встать! Никакого уважения к конторе. Тебя же охраняют сейчас почти как президента!

Из магазина вышел дядя Ваня с двумя тяжелыми целлофановыми пакетами, доверху набитыми провизией, и плюхнул их на заднее сиденье рядом со стажером.

— Да мне только хлеба надо было, — растерялся Валентин.

— На всякий случай, — пояснил дядя Ваня, — чтоб не было соблазна еще раз в магазин наведаться. А то вдруг тебе в следующий раз колбаски откушать захочется.

«Хаммер» сделал разворот на ближайшем перекрестке и подкатил к подъезду дома, на шестом этаже которого располагалась нора. Мобильник дяди Вани тут же затрезвонил. Он принял вызов, выслушал сообщение и удовлетворенно кивнул:

— В подъезде чисто.

Одного стажера, разумеется, не отпустили, и пошел он под охраной дяди Вани и водителя, запихнув для удобства папку за пояс, скрыв ее от нескромных глаз полами пиджака. Дядя Ваня покосился на папку, но ничего не сказал. И опять пакеты пришлось тащить Валентину. На шестой этаж, пешком. Лифтом ему воспользоваться не дали.

— Особая форма садизма? — полюбопытствовал стажер.

— Особая форма безопасности, — любезно пояснил дядя Ваня, — лифты у нас, конечно, очень надежные, с кучей защит от дурака: даже если трос оборвется — на механические ловители сядет, но эта безопасность распространяется только на обычных граждан, как вариант защиты от несчастного случая. А вот если бы, скажем, такому профессионалу, как я, захотелось отправить на тот свет другого профессионала в подъезде многоэтажки, то лифт — идеальное для этой цели место. Дальше объяснять?

— Уже поздно. Мы пришли. — Валентин перехватил пакеты одной рукой, извлек из кармана ключ и только засунул его в замочную скважину, как дверь тут же распахнулась.

На пороге стояла Дашка, глядя на стажера очень ласковыми глазами.

— Ну мы пошли, — сделал постное лицо дядя Ваня и вместе с водителем заторопился вниз.

От немедленной расправы стажера спасло то, что в этот момент из квартиры напротив вышла пожилая пара. Девица тут же преобразилась.

— Какой ты у меня молодец! — На лице Дашки уже играла улыбка. Девушка взяла за уши стажера, притянула его к себе, расцеловала в обе щеки и отпустила. — Надеюсь, все купил?

— Конечно, — кивнул ошеломленный юноша. Стажер покосился на руки своего грозного начальства и, не увидев в них своих ушей, вздохнул с облегчением. Было очень больно. — Я, правда, только хлеба хотел… но вот заодно еще подсуетился…

— Эх, — завистливо вздохнула соседка, — а тебя, старого, и за хлебом не пошлешь. Обязательно вместо него чекушку купишь.

— Ну что же ты в дверях застыл? Заходи. Я тебя так ждала!

Ободренный Валентин зашел внутрь, неуклюже, плечом захлопнул за собой дверь и потащил пакеты на кухню. Там он поставил их на стол и повернулся к Дашке. Она по-прежнему улыбалась. Правда, теперь какой-то мечтательной, загадочной улыбкой.

— Ты про неуставные отношения на работе слышал? — спросила девушка.

— Да-а-а… — расплылся стажер.

— И как ты к ним относишься?

— Великолепно! — протянул к ней руки Валентин.

— Тогда упал — и отжался!!!

— Что? — опешил юноша.

— Я сказала: упал и отжался! Сто раз! Быстро, стажер! Тебе майор приказывает! — Девушка уже не улыбалась, и Валентин понял, что шутки кончились.

Он послушно опустился на кафельный пол и начал отжиматься. Дашка хмыкнула, перешагнула через него, села за стол.

— Давай, давай, — подбодрила его девушка, — кстати, а куда тебя понесло? Ведь под боком лежал. И как я за тобой не уследила?

— Девять, десять… дрыхла! — энергично ухая, ответил стажер. — Хотел отпроситься, а будить жалко было.

Дашка виновато вздохнула, прекрасно понимая, что часть вины лежит на ней, но долго виноватой себя чувствовать она не могла, а потому продолжила допрос в надежде найти оправдывающие ее обстоятельства или добыть факты, усугубляющие вину стажера.

— Ты не ответил. Что тебе потребовалось в магазине?

— Хлеб!

— А ведь и верно: хлеб мы в прошлый раз забыли. Так зачем тебе хлеб? — Девушка извлекла из пакета буханку, повертела ее в руках.

— Двадцать два… двадцать три… надо было!.. Двадцать шесть…

— Ты не части!

— Да я пока говорил, три раза откачнулся! — возмутился Валентин.

— Начинаем с нуля до ста! — сказала неумолимая Дашка, извлекла из ящичка стола кухонный нож и начала нарезать хлеб тоненькими ломтиками. — Ты так и не ответил: зачем тебе хлеб?

— Романтический ужин хотел приготовить.

— Из хлеба? — удивилась девушка.

— Не только. В меню предполагались еще и яйца. — Валентин плюхнулся на живот и начал объяснять: — Понимаешь, я хотел романтический ужин своими руками сделать, а своими руками я умею варить магазинные пельмени, жарить яичницу и гренки. А для гренок нужны не только яйца, но и хлеб. А его-то мы, по твоему собственному признанию, купить забыли, поэтому, исправляя ошибки начальства…

— Двести отжиманий, начиная с нуля!

Валентин снова запыхтел, а растроганная Дашка еще шустрее заработала ножом. Ужин романтический, надо же!

— Понятно. Еще один пунктик.

— Какой? — вывернул в ее сторону голову Валентин.

— Готовить тебя учить придется. Отжимайся, отжимайся.

— Нет, ты мне ответь — зачем? — энергично работая руками, вопросил стажер.

— Каждый член нашей конторы должен уметь сделать конфетку из дерьма и изготовить из всего, что под руку подвернется, удобоваримое блюдо. В любых условиях: как в походных, так и в домашних.

— Даш, ты это серьезно? — простонал Валентин.

— Да.

— И черт меня затащил в эту контору?! — взвыл стажер. — Я терпеть не могу готовить. Только ради тебя старался! Даже во сне мечтал о жене, которая будет меня всю жизнь кормить… разумеется, на мою зарплату. Дашка! Не рушь мечту! Я ведь на тебе жениться хотел!

— Хотел?

— Если приставишь меня к кухне, расхочу!

— Четыреста отжиманий, начиная с нуля!

— Хочу жениться, хочу!

— Поздно! Отсчет пошел.

— Раз, — обреченно запыхтел Валентин, — два…

Дарья включила плиту, поставила на нее сковородку, извлекла из пакета яйца, достала из шкафчика плошку, сахар, включила миксер и быстро приготовила питательную смесь для гренок.

— Соли щепотку подкинь, — посоветовал стажер, ревниво косясь на подругу, — не то гренки испортишь.

— Чего?

— Еще учить меня собралась! Сто тридцать два…

— Сотню скинь… и еще тридцать в придачу. Я ведь считать умею.

— Я иду по общему зачету. Не сбивай! И вообще откуда ты знаешь, сколько жимов я сделал? Ты даже в мою сторону не смотришь!

— Я по выдохам считаю.

Стажер тут же плюхнулся на живот и азартно задышал, изображая напряженную работу тела. В этот момент Дарья погрузила первый ломоть хлеба в плошку и выложила его на сковороду. Плитка была великолепная. Сразу зашипело масло, разбрызгивая во все стороны обжигающие капли.

— Тоже мне хозяйка! — заверещал Валентин. Несколько капель упало ему за шиворот.

— Подумаешь, неженка, — пробурчала Дашка, запихивая внутрь еще три ломтя хлеба, и торопливо прихлопнула ругающуюся сковородку крышкой.

— Слушай, а ты ведь их даже в гоголь-моголь не обмакивала.

— Поговори еще у меня, стажер! — огрызнулась его кураторша, опасливо косясь на плиту. — Сейчас я буду учить тебя варить борщ!

Девушка решительно вытащила из шкафа кастрюлю, набрала в нее воду, поставила на плиту рядом со сковородкой, выудила из холодильника два пакета с сухим борщом, банку тушенки, вскрыла и то и другое, и начала все это вытрясать в кастрюлю.

— По-моему, ты опять забыла про соль… — хихикнул стажер.

— Пятьсот отжиманий! Тут меня можно не учить. Соль — это потом, по вкусу, когда вода закипит. Сюда еще травку надо… Ты травку покупал?

— Мак и конопля — не в моем вкусе.

— Ничего доверить нельзя. — Девушка опять полезла в холодильник. — Без петрушки с укропом вкус совсем не тот…

Видя, что увлеченной приготовлением ужина подруге стало не до него, Валентин решил провести оставшееся время с толком, и, откачиваясь теперь уже одной рукой, другой извлек из-за пояса папку, осторожно открыл ее перед собой на полу на еще не исследованных страницах и вновь принялся качать мышцы уже двумя руками. Разумеется, силы его были не беспредельны, вампирьи способности, ввиду неэкстремальности ситуации, не проявлялись, а потому он периодически вынужден был отдыхать на полу, изучая незнакомые фамилии, усиленно при этом пыхтя, чтобы изобразить напряженную работу мышц. Вызубрив все наизусть, стажер засунул папку обратно за пояс и начал работать уже без дураков. Ему было интересно, на каком жиме он сломается. Хотя со счета стажер давно уже сбился, его подогревал чисто спортивный интерес. В армии он на спор отжался двести пятьдесят раз. Он качался и думал, вспоминая все, что произошло с ним за эти трое суток с момента звонка школьного дружка-активиста Сережки. Всплыло в голове и обещание Валентине Семеновне подкинуть через неделю еще на карточку…

— Даш, а можно в нашей конторе небольшой аванс выписать? — тяжело дыша, спросил он.

— Ты ж говорил, что у тебя нет финансовых проблем. До зарплаты дотянешь.

— Могу и не дотянуть. Только что все бабушкино наследство спустил.

— На что?

— Друг у меня погиб. Родителям его только что отдал на часовенку. Надо бы еще добавить, ну и себе немножко оставить — типа, на пожрать.

Девушка медленно повернулась к нему от плиты:

— Часовня — дело богоугодное. Но что значит «только что»? А ну быстро рассказывай!

И стажер начал рассказывать, не прекращая исполнять наложенной на него епитимьи. Что-то говорило ему, что пришла пора колоться. Пыхтя от натуги, не переставая отжиматься, он рассказал ей все, что с ним произошло за эти дни, не скрывая абсолютно ничего, даже самого мелкого, на первый взгляд незначительного факта. Дашка слушала его, раскрыв рот, застыв с поварешкой около кастрюли с борщом.

— Идиот… — простонала она, выслушав исповедь стажера до конца, — …У нас вся контора на ногах! Из отпуска людей отзывают, лучшие спецы бьются, ищут причину нападений на тебя… козел!!!

— Так я ж не сразу понял, что в этой игрушке проблема, — начал оправдываться стажер, — боялся, что засмеете, а когда понял, что это ее работа, испугался. Она же всех, кто к ней коснется, уничтожает!

— Испугался он! Отжимайся, сволочь! Тысячу раз, начиная с нуля!

— Офигела? Я столько не вытяну, помру, — испугался Валентин. В таком бешенстве свою подругу он еще ни разу не видел.

— Да подыхай! — в запале рявкнула Дашка. — Одной проблемой у конторы меньше будет. Испугался он! Чего испугался? Ты с этой игрушкой и так труп теперь, если на то пошло.

— Так я ж не за себя, я за тебя испугался, Даш… — честно признался Валентин, обессилено опускаясь на кафель. — Если что со мной произойдет, ты ж ведь первая за эту падлу… в смысле, пазлы схватишься. А я этого не хочу.

На глаза Дарьи навернулись слезы.

— И все равно ты козел! Думаешь, разжалобил девушку и отлынил от неуставных отношений? А ну упал, отжался! Упал, отжался! — Дарья выдернула из кармана мобильный телефон, и, всхлипывая, начала отстукивать на нем номер. — Дурак, придурок! Ты что, забыл, в какой фирме работаешь? Мы чем занимаемся?

— Паранормальными явлениями, — виновато пропыхтел Валентин.

— И как тебя после этого называть?

— Идиот. — Стажер качался уже на пределе возможностей. Рекорд он уже явно побил.

— Вот именно, идиот! — Девушка чуть не рыдала.

— Я — идиот? — послышался голос Стаса из трубки мобильного телефона.

— Ты тоже, — успокоила его сестренка. — Папа, этот придурок раскололся.

— Прошу отметить, что по доброй воле, — из последних сил пропыхтел стажер, мимо которого не прошло не одно слово. Слух у него был отменный.

— Ты что, его пытаешь? — всполошился Стас.

— Нет.

— Тогда чем вы там занимаетесь?! — разъярился начальник отдела. — Где изображение? Чем занимаются наши техники, в конце концов?!!

— Шеф, успокойтесь, — раздался в трубке мягкий голос оператора, — вы просто не в тот монитор орете. В спальне их нет. Они на кухне.

Валентин, не прекращая отжиматься, вывернул голову и начал искать на потолке камеры.

— А-а-а… воспитываешь, — облегченно выдохнул начальник отдела. — Это правильно. — Судя по всему, брат Дашки наконец-то нашел их на мониторе. — Так в чем он там раскололся?

— Где артефакт. Он с ним двое суток бродит. Эта страсть всех его друзей угробила, а он молчал.

— Где сейчас этот артефакт? — Голос начальника отдела теперь звучал спокойно и деловито.

— Здесь. Под ванной.

— Опять под ванной… нашел место. Ладно, ждите прибытия экспертной группы. Ничего там без меня не трогать. Буду через полчаса. Чтобы близко к этой ванне никто не подходил! Все-таки я его уволю…

В трубке зазвучал отбой.

— Фу-у… — облегченно выдохнула Дарья. — …Ну, слава богу. Повезло!

— Ничего себе везение! Меня из конторы увольняют…

— Да хватит тебе качаться! — Даша рывком подняла с пола стажера и приникла к нему всем телом. — Чудушко ты мое! Повезло, что вовремя раскололся! Теперь хоть знаем причину, и можно выяснить, с чем предстоит бороться. Какой же ты еще дурачок…

Устоять было трудно. Валентин крепко обнял девушку…

— Ой!

— Да чтоб ей! — Стажер выдернул из-за пояса черную папку и хотел было откинуть ее в сторону, но Дарья не дала.

— Та самая? — В глазах его кураторши уже разгорался фанатичный огонь истинного профессионала.

— Та-а-а… — начал сдуваться, словно воздушный шарик с распущенной завязкой, расстроенный стажер.

— Артефакт трогать нельзя. Стас не велел… а вот вещдоки…

И тут из бурлящей кастрюли выплеснулась волна розовой пены, накрыла подозрительно чадящую рядом сковороду, и та окончательно взбунтовалась. Крышка с грохотом рухнула на кафельный пол и вверх взметнулись клубы чадящего дыма, явив взору ангелов Миллениума угольно-черные гренки.

— Мы с тобой отчаянные домохозяйки, — рассмеялся стажер, выключил плиту и открыл кухонное окно. — Пошли посмотрим вместе, что там мой Мишка добыл. Знаешь, кроме моих однокашников, никого в этом списке не знаю.

Валентин повернулся к девушке, но на кухне ее уже не было. Из гостиной до него донесся дробный стук точеных пальчиков строгой начальницы по клавиатуре. Дашка вводила данные списка в расширенный поиск Рунета, используя свои коды доступа…

18

— Опаньки! Да это же секты! Разгромленные секты. В основном сатанистские… — увлеченно бормотала Дарья, вчитываясь во всплывающие на мониторе строки. — Семь сект. Три с жертвоприношениями. И за всеми длинный хвост: аферы с жильем, продажа бывших хозяев квартир в рабство, наркотики. Все секты раскрыты сравнительно недавно, одна за другой. За полтора года накрыли… Кто-то неплохо поработал.

— Мишка, кто же еще, — вздохнул Валентин.

— Если он, то его к правительственной награде представлять надо, и вряд ли он покончил жизнь самоубийством. Такие на себя руки не накладывают. Что там у нас дальше? — Девушка уткнулась в экран. — Угу… есть предположение, что руководят сектами из одного центра. Так, а вот по этому списку полная тишина. Ни в нашем ведомстве, ни в УВД данных на этих товарищей нет.

— А это еще не раскрытая секта, — дошло до стажера. — Вернее, она раскрыта, но о ней не доложено куда надо. Мишка не успел. Слушай, Даша, а что если… сделай-ка запрос на отца Никодима.

— Что у нас на него? — деловито спросила девушка.

— Почти ничего. Отец Никодим. В миру — Николай. Батюшка Николо-Дворянской церкви.

Данных для компьютера оказалось больше чем достаточно, и на экран сразу выплеснулась информация на святого отца.

— А батюшка-то боевой, — уважительно поцокала языком девица. — Николай Алексеевич Осокин… так, Афган, Чечня… августовский конфликт прошел без него. Три года назад вышел в отставку и с головой ушел в религию. Боевой офицер. Сан принял в звании подполковника с кучей боевых наград. И что нам это дает?

— Спасать его надо, вот что, — уверенно сказал Валентин. Соображал юноша быстро, и частички мозаики уже складывались в его голове. — Он духовный наставник Михаила, и тот наверняка по его заданию в секты внедрялся. На последней секте засветился где-то, погиб… может, и игрушка помогла, конечно. Но та личность бородатая в девятке… не дает она мне покоя. А та парочка в магазине за матерью Мишки следила. Не за мной, за ней! Они отца Никодима ищут. Семь разгромленных сект — это не шутка. Им до организатора добраться хочется. И у меня к нему есть ряд вопросов. Поехали! Николо-Дворянская церковь совсем рядом, за Горбушкой.

Горбушкой рамодановцы называли неказистый горбатый мост над железной дорогой, построенный еще в пятидесятых годах прошлого века. Рамодановск тогда бурно развивался, стремительно захватывая окраины вместе с железными дорогами и сопутствующими им вокзалами, которые в двадцать первом веке неожиданно для себя оказались практически в центре города.

— Блин! — Девушка схватилась за телефон. — Папа, те двое из бежевой «девятки» что-нибудь сказали? Их успели допросить?

— Трое, — поправил ее Валентин, — ты про водителя забыла.

— Ничего они не сказали, — сердито буркнула в ответ трубка, — и уже не скажут. Они кодированы. На первой же минуте допроса окочурились. Остановка сердца. А что?

— Открылись новые обстоятельства. Похоже, это сектанты. Пытаются добраться до отца Никодима из Николо-Дворянской церкви. Мой подопечный рвется с ним поговорить по душам.

— Я ему поговорю! Сидеть на месте и не рыпаться!

— Дашка, дай! — Валентин вырвал у подруги телефон и зачастил в трубку. — Папа, вы там с экспертами далеко?

— Далеко. В пробку попали. Все с работы едут, часы пик, а тут к тому же авария, ч-ч-черт!!! Вся трасса впереди гаишниками перекрыта. Даже корочки не помогут. По головам все равно не проедешь.

— Папа, можем не успеть.

— Успеем. Я сейчас с ментами свяжусь.

— А они в курсе наших раскладов по артефакту? Или ты хочешь с ходу их во все посвятить? Мне очень нужно поговорить с этим подполковником, пока его не грохнули.

— Подполковником?

— Да. Бывший вояка. Как и я, спецназ. Надо предупредить об опасности.

— А если опасность исходит от него?

— Уверен, нет.

— Тьфу! Уверен он… ладно, дай трубку Черной Вдове.

Валентин вернул телефон Дарье.

— Да, Папа?

— Сейчас я Знахаря предупрежу. Группы прикрытия на нем. Дядя Ваня с водителем — ваши секьюрити. Легенду для посещения церкви продумайте сами. Езжайте грехи замаливать. Соблюдать предельную осторожность, стажера прикрывать плотно, и надолго там не задерживайтесь.

— Не волнуйся, Папа, все будет в порядке!

— Вы и порядок — понятия несовместимые. Отбой.

Дашка отключила телефон и побежала в спальню.

— Ты чего там забыла? — спросил Валентин.

— Пистолет. Да и косынку надо найти или повязку на голову какую соорудить. Церковь же!

— Это верно.

Валентин потоптался около спальни, а потом пошел в ванную комнату. Ноги сами его туда понесли. «Что я делаю? — заметалась в голове юноши паническая мысль. — Нельзя! Мне же запретили!» Однако рука уже шарила под ванной. Валентин выудил из-под нее пакет и извлек артефакт. Он был уже почти плоский. Крыша игрушечной машинки маленьким бугорком возвышалась над подставкой. «Нет, нельзя ее здесь оставлять!

Смерть. Смерть каждому, кто ее коснется. Нельзя!» Стажер затолкал игрушку обратно в пакет, засунул его за пояс и застегнул пиджак на все пуговицы.

Он успел покинуть ванную к тому времени, как Дашка выскочила в коридор в просторной оранжевой ветровке, под которой замаскировала кобуру.

— Ну ты прямо человек в футляре, — фыркнула она, окидывая Валентина скептическим взглядом.

— Нашла косынку? — поспешил юноша увести разговор в сторону.

— Откуда ей здесь взяться? По дороге купим. Пошли.

Они покинули конспиративную квартиру и поспешили вниз, опять-таки без помощи лифта. Как заметил юноша, это устройство было не в почете у ангелов Миллениума. «Хаммер» уже ждал их у подъезда.

— Да, они уже здесь, — говорил кому-то дядя Ваня, прижимая руку к уху, одновременно распахивая перед ними заднюю дверцу машины. — Знахарь с одной группой выехал на осмотр объекта. Две машины сопровождения… понятно.

Две старушки, сидевшие на лавочке около подъезда, проводили парочку неодобрительными взглядами.

— Еще молоко на губах не обсохло, а уже с охраной ездють, — сказала одна из них.

— И не говори, Степановна! В наше время…

Дядя Ваня захлопнул за ангелами Миллениума дверцу, сел на переднее сиденье рядом с водителем, машина тронулась, и к ней тут же спереди и сзади пристроилось два уже знакомых Валентину джипа.

Ехали не спеша, даже не пытаясь обогнать впереди идущие машины, хотя такая возможность и была.

— Чего мы плетемся как черепахи? — рассердился стажер.

— Тише едешь — дальше будешь, — изрек замшелую мудрость невозмутимый дядя Ваня. — И приедем, из машины не выпущу. Пока от Знахаря команда не поступит, будем круги вокруг церкви нарезать.

— Здесь остановите, — приказала Дарья.

Приказ был тут же передан по цепочке, и все три машины плавно притормозили у обочины.

— Что дальше? — спросил дядя Ваня.

— Дальше я пойду в магазин.

— Зачем?

— Косынку купить. Как без нее в церковь сунусь?

— Сиди здесь. Сам куплю.

Валентин аж заерзал от нетерпения.

— Копуши, — простонал он. — Там, может, человека сейчас убивают.

— Там сейчас группа профессионалов, — осадил его дядя Ваня, вылезая из машины. — И они много чего умеют, ты уж мне поверь.

Отсутствовал он недолго, минут пять. Вернулся ускоренным шагом, сел обратно в машину, кинув покупку на колени Дарье.

— Поехали, — распорядился он. — Знахарь дал добро. Пока все чисто, ничего подозрительного.

Машины свернули с центральной улицы, проскочили горбатый мост и остановились около узорчатой ограды, опоясывающей церковный двор, неподалеку от распахнутых ворот.

— Так, бабульки у подъезда мне идею подсказали. Мы с тобой жутко крутые и очень богатые. Этим охрана оправдается. Жених и невеста, — сказала Дашка, убирая волосы под косынку, — хотим по-быстрому обвенчаться, и для этого нам срочно требуется отец Никодим. Такой вариант принимается?

— Нет.

— Почему?

— Я еще кольца не купил.

— Болван! А вы чего скалитесь? — зашипела Дарья, заметив ехидные ухмылки дяди Вани и водителя. — Это понарошку. Чтоб батюшку из церкви выудить, если он там.

Дядя Ваня тут же согнал с лица улыбку и прошептал в замаскированный на теле микрофон.

— Оружие можно не скрывать. Вы — официальная охрана отпрысков богатеньких родителей. Вариант «золотая молодежь». Пошли!

Из джипов ту же выскочило шесть человек с автоматами. Двое скользнули в церковный двор, остальные пристроились около «хаммера».

— Ну это уже перебор, — пробурчала Дарья.

— Нормально, — успокоил ее дядя Ваня. — Легенда что надо. И нам так работать легче.

Валентин вышел из машины, помог выбраться оттуда «невесте», взял ее под ручку и решительным шагом направился к воротам церкви. Ему уже надоела вся эта свистопляска с охранными мероприятиями и хотелось скорее приступить к делу. До вечерни еще было далеко, а потому особого наплыва прихожан пока не наблюдалось. Около церкви стоял Знахарь и истово крестился, глядя на распятие над входом, периодически отвешивая поклоны. Стажер невольно восхитился его искусству перевоплощения. Потрепанная куртка, под мышкой зажата кепка, сгорбленная спина… если бы юноша не знал, что ему еще нет и тридцати пяти, принял бы за старика! Ну натуральный богомолец.

Бородатый дворник, мерно махавший метлой, покосился на вооруженную процессию, направлявшуюся к церкви, насупил брови, посторонился, пропуская «золотую молодежь», шумно высморкался за их спиной и сердито зашаркал метлой еще быстрее, что-то недовольно бурча себе под нос.

— Думаю, это самое подходящее место, — щебетала по дороге Дашка, — очень даже миленько. Здесь и обвенчаемся. Нет, я с кем разговариваю? Что ты такой угрюмый?

— Ничего я не угрюмый, — пробормотал Валентин.

Юноша почувствовал себя вдруг очень неуютно. Возникло ощущение, что кто-то сверлит его спину тяжелым злым взглядом.

На ходу стажер нагнулся и нежно поцеловал девушку в щеку, одновременно стрельнув глазами назад. Дворник торопливо опустил голову, опять что-то сердито буркнул, развернулся к нему спиной и начал мести в обратном направлении уже практически чистую дорожку.

В этот момент из церкви вышла пожилая женщина в черной монашеской рясе. Увидев вооруженных людей, она выпучила глаза, замахала на них руками, а потом растопырила их в разные стороны, пытаясь перекрыть вход.

— Куда в храм божий с оружием, охальники?! — заголосила она. — Не пущу!

— Успокойтесь, матушка, — сказал Валентин, жестом руки останавливая охрану. — Они туда не пойдут. Нам бы батюшку позвать.

— О свадьбе договориться, — добавила Даша.

— Батюшку позову, — смягчилась монашка, — а в храм святой с оружием богомерзким не пущу.

— Не волнуйтесь, — успокоил ее стажер, — мы здесь подождем.

— А мне в храм Божий можно? — робко спросил Знахарь, продолжая креститься.

— Ты ж только что оттуда, — удивилась монашка.

— Николе Угоднику свечку забыл поставить.

— Иди, — милостиво кивнула монашка, — ставь.

Привлеченный поднятым монашкой шумом, из церкви вышел пожилой священник, окинул всех строгим взглядом:

— Что здесь происходит?

— Вот, насчет венчания пришли, отец Никодим, — зачастила монашка. — С оружием бесовским.

— Многие, причисленные ныне к лику святых, в миру были воинами, — несогласно качнул головой отец Никодим. — И оружие их исправно служило им в борьбе с порождениями сил тьмы во славу Господа нашего. А венчание в храме Божьем перед ликом святых — дело тем более богоугодное, дабы не во грехе свадьбы собачьей, а в законном супружестве, церковью освященном, жить. Иди, Матрена, помоги Евлампии подготовить церковь к вечерней службе. Я с ними поговорю.

Монашка поджала губы и с достоинством удалилась.

— Ну что ж, дети мои, — спустился с невысокого крылечка священник, — давайте назначим день венчания.

Валентин посмотрел по сторонам и, не найдя поблизости посторонних, тихо сказал:

— Отец Никодим, вообще-то я пришел с вами насчет Мишки поговорить.

— Какого Мишки? — вздрогнул святой отец.

— Селиванова. Насколько мне известно, вы были его духовным наставником.

Глаза отца Никадима сузились.

— Кто вы такие?

Валентин хотел было уже ответить, но его опередила Дашка:

— Майор ФСБ Дарья Кончаловская. — Девушка выудила из кармана удостоверение и предъявила его святому отцу в раскрытом виде.

— Ты эту липу убери, дочь моя, — степенно сказал отец Никодим, — в церкви святой негоже обманывать служителя Господа. В таком возрасте звания майора не присваивают.

— Вообще-то мы еще не в церкви, — начал оправдываться стажер, лихорадочно соображая, что теперь делать. — Нас туда не пускают…

— А если я свое удостоверение предъявлю? — вышел из-за спины священника Знахарь. — Вас это убедит? Званием я, правда, не вышел. Всего лишь капитан, хотя в нашем подразделении и в двадцать можно до генерала дослужиться.

Отец Никодим изучил его корочки, поднял глаза на Валентина.

— А вы, молодой человек?

— А я даже не полезу, — ляпнул стажер, — вдруг мне и впрямь уже генерала присвоили? Так вы вообще в несознанку уйдете.

Священник невольно улыбнулся. Что-то опять насторожило Валентина… тишина за спиной! Он резко повернулся. Дворник, поймав его взгляд, опять начал мести.

— Это кто? — требовательно спросил юноша отца Никодима.

— Это? Блаженный наш. Немой. Слышать слышит, но не разговаривает. Только мычит да бурчит. Такое бывает после сильной контузии. Это у него после первой чеченской кампании. Боевой офицер был. Я видел его бумаги, когда дворником брал. Сейчас он смирный человек. При церкви живет. Одно время проблемы были с алкоголем. Словом божьим лечили. Пока вот держится.

— Да? Ладно. Ну тогда давайте поговорим о Мишке.

— Не поговорим. Не верю я вам, дети мои… — Святой отец развернулся и хотел было пройти обратно в храм, но Дарья перегородила ему дорогу.

— Назовите человека, которому вы верите, Николай Алексеевич, и дайте нам номер его мобильного для ускорения процесса. Через пять минут наше начальство созвонится с его начальством, затем его начальство созвонится с ним, а потом он уже позвонит вам и подтвердит наши полномочия. Такой вариант вас устраивает?

Священник заколебался.

— Отец Никодим, — решительно сказал Валентин, — нам некогда в шпионские игры играть. Время очень дорого. Мишка — мой старый друг. Мы с ним с первого класса вместе, неразлейвода были. Пока я в армии служил, уже шестеро моих друзей погибло. Здесь, в Рамодановске, в мирном городе. Я не верю в самосожжение и не верю в случайную смерть друзей. Затеял собственное расследование и вышел на интересные факты.

— Как вас зовут, молодой человек?

— Валентин Святых.

— А-а-а… Святой Валентин…

— В школе меня так и дразнили, — признался стажер.

— Да, Михаил мне говорил как-то о вас.

— Сектами он по вашему поручению занимался? — в упор спросила священника Дарья.

— И да и нет, — медленно ответил отец Никодим, меряя девушку взглядом. — Сам вызвался, хотя проблему эту мы не раз с ним обсуждали. Похоже, вы действительно из органов. Надо же! Майор. В мое время таким пигалицам майора не давали.

— Времена изменились, святой отец, — пожала плечами Дашка.

— Это я уже понял. Что ж, потолкуем, раз такое дело. — Священник сделал приглашающий жест в сторону маленькой беседки в глубине церковного двора.

Валентин неуверенно посмотрел на Знахаря.

— Иди, — махнул рукой ему Федя, — все нити дела у тебя в руках. Моя задача — пока только охрана.

Стажер благодарно кивнул ему и пошел за отцом Никодимом. Дашка, разумеется, увязалась следом.

— Так что вас конкретно интересует?

— Для начала давайте определимся, — довольно агрессивно приступила к допросу Дарья. — Ваша деятельность санкционирована вашим церковным начальством?

— Нет, — сумрачно ответил отец Никодим, — мое начальство не устроили мои методы работы с сектантами.

— Но догадывается? — продолжала настаивать Дарья.

— Догадывается. Я направлял запрос митрополиту. Со мной провели беседу и прозрачно намекнули, что готовы оказать всяческое содействие в этой нелегкой борьбе, но партизанщины не потерпят. Иначе, сказали, можно скатиться до бесовской инквизиции католицизма, которая однажды уже подорвала устои церкви. Римскому папе даже извиняться перед всем миром пришлось. Христианство в этом, слава богу, не запятнано. А как с ними еще можно иначе?! — Лицо отца Никодима побагровело. — Они же до жертвоприношений человеческих докатились. Это нелюди в рясах! К ним человеческие законы неприменимы! Спрашиваете, посылал ли я Михаила? Да, посылал. Это мой грех, мне за него перед Богом отвечать придется. Мне, и только мне!

— Никто не винит вас, отец Никодим, — поспешил успокоить его Валентин. — Скажите лучше, когда вы его в последний раз видели?

— Приходил он ко мне перед самой смертью. Как раз перед этим на новую секту вышел. У него на них нюх. Прямо-таки талант. Данные собирать на нее начал, в доверие втираться… в общем, пришел и ахинею какую-то нести начал. О потусторонних силах, дьявольских проклятиях. О друзьях погибших говорил, об игрушке какой-то. Утверждал, что его тоже смерть скоро ждет. Ну думаю, доработался. Крыша поехала. Пора его с дела снимать, пока до смирительной рубашки не дошло. Он ведь и впрямь как одержимый работал. А тут друзья один за другим погибают. Напряжение-то на психику какое! И все эта игрушка ему покоя не давала!

— Вот эта? — Валентин расстегнул пиджак, вынул из-за пояса пакет и извлек из него пазлы.

— Ну ты… — Дарья обожгла стажера бешеным взглядом и стиснула зубы, чтобы не наговорить при постороннем лишнего, потом перевела взгляд на артефакт и тихо ахнула. Из черной подставки на их глазах вырастал объятый пламенем крест с распятой на нем человеческой фигуркой. Лицо жертвы просматривалось плохо и чем-то напоминало безликую посмертную маску. Девушка схватилась за телефон. — Стас! Немедленно к Николо-Дворянской церкви дополнительную охрану!

— Что? Нападение?

— Нет. Этот придурок артефакт сюда притащил!

— Вот теперь точно уволю! Ждите. Скоро будем. Мы уже близко.

Стажер их не слушал. Он со странным спокойствием смотрел на призрачные всполохи пламени на кресте.

— Это уже не пазлы, — пробормотал Валентин. — Раньше свою смерть друзья сами себе собирали из мелких деталей. А теперь она сама собралась.

Юноша поднес руку к пламени, но оно его к себе не подпустило. Невидимое силовое поле, окружавшее крест, оттолкнуло пальцы.

— Так вот он о чем говорил… — Отец Никодим осенил себя крестным знамением. — А я ведь не поверил. Эх, Мишка, Мишка…

— Твою мать! — простонала Дашка, схватилась было за телефон, но потом безнадежно махнула рукой. — Святой отец. Вы же к Богу ближе. Неужели ничего нельзя сделать?

— А ведь и верно, — опомнился батюшка. — Быстро за мной в церковь. Если это бесовское, то против святой воды не устоит.

— Не поможет, — обреченно выдохнул Валентин. — Неужели вы думаете, Мишка до этого не додумался? Наверняка уже устраивал ей водные процедуры.

— Все равно надо попробовать! Дай ее сюда.

Валентин торопливо отдернул руку и поспешил затолкать артефакт в пакет.

— Куда голыми руками? — прикрикнул он на отца Никодима. — Неужели не понятно, что это смерть?

— Но почему ты не хочешь, чтобы он тебе помог? — разозлилась Дарья.

— Потому что это не поможет!

— Откуда такая уверенность, сын мой? — мягко спросил святой отец.

— Потому что я это чувствую. Эта зараза уже выбрала свою жертву и не отступится, пока не доведет дело до конца. А потом возьмется за другую… вот теперь я понял!

— Что? — тревожно спросила Дарья.

— Все погибли случайно. Все, кто имел с этой гадостью дело. Пашка мечтал построить дом, пазлы сложились в дом и угробили его. Женька мечтал о великолепном банковском офисе, пазлы сложились в офис и угробили его! Около банка его и взорвали. Лешка Черныш мечтал о крутой тачке — и они его тоже убили. А Мишка… он все понял и захотел остановить эти смерти на себе. Добровольно пошел в огонь. Решил, что, если пожертвует собой, то череда смертей на нем закончится.

— Как это на него похоже, — прошептал отец Никодим.

— Если со мной что случится, — тоном приказа сказал Валентин, — эту дрянь, — тряхнул он пакетом, — зарыть как можно глубже и забыть место, в котором зарыли. Главное — руками ее не трогайте. Тогда, может быть, отстанет.

В глазах Дашки заблестели слезы. Девушка поспешно прикусила губу, чтоб не разрыдаться.

— Вот еще что, отец Никодим. Члены последней секты, в которую внедрился Мишка, следили за его родителями. Думаю, они сумели его расколоть и искали изобличающие их документы. Могут выйти и на вас. Я, собственно, за этим сюда и ехал, чтобы предупредить. Может, вам охрану приставить?

— Не надо. Кто предупрежден, тот вооружен. Я еще не все спецназовские навыки утратил.

— Запишите на всякий случай мой телефон. Если что, звоните.

Не успел стажер продиктовать номер своего мобильника, как под вой сирен к воротам подкатила группа машин, из них выскочили спецназовцы с автоматами и, прикрывая друг друга, ворвались на церковный двор.

— Ну вот, коллеги пожаловали, — вздохнул Валентин, глядя на взбешенного Стаса, решительно шагавшего в их сторону. — Слышь, Дашка, мученическая смерть на кресте мне не грозит, я до костра не доживу. Твой братец меня раньше убьет.

19

Конспиративная квартира теперь напоминала проходной двор. Валентина охраняло практически все крыло в полном боевом облачении. В целях все той же конспирации, специально для соседей, играла не очень громкая, ненавязчивая музыка, говоря им о том, что молодая пара, недавно заселившаяся сюда, устроила обычный сабантуйчик. Соседи искренне считали, что квартира в целях экономии куплена какой-то московской организацией для своих специалистов, частенько приезжавших в Рамодановск по делам фирмы в командировку. Дескать, это было гораздо дешевле, чем оплачивать гостиничные номера. Разумеется, одним только крылом Стас не ограничился. Весь прилегающий к дому квартал был утыкан машинами с тонированными стеклами, в которых неизвестно чего ждали мускулистые ребята, на крышах домов — нет-нет да блеснет оптика снайперского прицела. В кустах, на газонной травке рядом с детской площадкой, расположились три одиозные личности и культурно отдыхали за бутылочкой «Смирновки», разбулькивая ее по граненым стаканам. Около одной из этих бородатых личностей стояли три пузатые двухлитровые пластиковые бутылки «Толстяка», но, судя по ароматам из них, там было явно не пиво. И что интересно, никто из прохожих их не видел и не слышал. Все трое великолепно умели отводить глаза и наводить полог неслышимости. Слышали их только обитатели конспиративной квартиры, так как Стас приказал держать постоянную связь, чтобы добропорядочные, теперь уже легальные, эмигранты из других миров могли вовремя подать сигнал опасности. Генеральный инспектор полицейского управления шестого сектора измерений полковник Эльгард свое обещание выполнил и снабдил бывших нелегалов лицензиями. Около дома бродили влюбленные парочки, в которых Валентин опознал бы кое-кого из родной конторы, разумеется, если бы ему позволили выглянуть в окно, но ему этого делать не позволяли. Окна были плотно зашторены. Конспиративная квартира была на осадном положении, хотя ее, похоже, никто не собирался штурмовать. Стас прекрасно понимал, что это глупо, но ничего другого пока просто придумать не мог, а потому, как и положено хорошему начальнику, срывал злость на своих подчиненных.

— Тебе! — ткнул он пальцем в сторону Полковника. — Как начальнику крыла, выговор! Тебе! — указующий перст нацелился на Дашку. — Как куратору, выговор! И если со стажером что-нибудь случится до того, как я его уволю, — обоих понижу в звании! У вас под носом необстрелянный пацан, пороху не нюхавший…

— Ну я бы так не сказал… — обиделся Валентин.

Стажер сидел в углу, вжавшись в кресло, и косился на артефакт, стоявший в самом центре обеденного стола. Около него хлопотали эксперты в защитных перчатках, надетых по настоянию Валентина. Юноша категорически отказывался передать им игрушку, пока они не предпримут мер безопасности, утверждая, что прямой контакт с незащищенной кожей смертельно опасен. Его послушались.

— В наших делах ты еще пацан! — рявкнул Стас. — В конторе без году неделя, десяти дней еще не прошло, как корочки получил. Тебе было приказано артефакт оставить здесь! Почему ослушался приказа? Зачем потащил с собой?

— Он за нас боялся, — шмыгнула носом Дашка, — вбил себе в голову, что если ее кто коснется, — помрет… рано или поздно.

— Ну рано или поздно мы все помрем, — рассудительно сказал Батюшка. Константин сочувственно смотрел на сестренку Стаса. — История знает лишь один случай бессмертия, да и тот библейский. Вечный жид, согласно Евангелию от…

— На жертве лицо проявилось, — сообщил один из экспертов.

Дашка первая кинулась к столу. За ней потянулись остальные члены неполного крыла.

— Вот и говори теперь, что Херувим не прав, — удрученно вздохнул Колдун, сравнив черты лица фигурки с лицом стажера.

— А может, его пристрелить? — внес предложение Знахарь. — Это ведь не так мучительно, как на костре…

— Точно, — одобрил Батюшка. — И сразу отпоем. У меня кадило всегда с собой.

— И в звании никого понижать не потребуется, — согласился Полковник.

Тут они не выдержали и дружно захохотали. Да так заразительно, что даже Дашка сквозь слезы улыбнулась.

— Весело вам, да? — укоризненно покачал головой Стас. — Ладно, вот закончим с этим делом — я вам устрою веселье. Каждому, персонально. А тебе, стажер, тройную порцию веселья за самовольство пропишу. Из тренажерного зала у меня не выползешь. Лично буду по всем дисциплинам гонять!

И только тут Валентин понял, что никто не собирается его заранее хоронить. Более того, все уверены, что их спецы найдут на этот жутковатый артефакт управу, и они еще все вместе, дружно отпразднуют хеппи-энд. На лице его появилась растерянная, немножко глуповатая улыбка, которая почему-то разоружила начальника отдела.

— Эх! — безнадежно махнул он рукой. — С кем я связался. Так. Упаковывайте артефакт, — приказал он техникам. — Дальнейшее исследование будете проводить на базе в лабораторных условиях. А вы, — обвел он грозным взглядом свою паству, — со стажера глаз не спускать. Сопровождать везде! Ни на минуту не оставлять одного. Он в ванну — и вы в ванну. Он в туалет — и вы в туалет.

— Что, всей кучей? — потребовал уточнения Полковник.

— Надо будет — всей кучей ходить будете!

— Не, все в ванну не влезем, — спокойно возразил Полковник.

Весь его вид говорил: ори, ори. На то ты и командир. Работа у тебя такая. А я боевой офицер, и мне все… в смысле, терпеть неправедные наезды начальства не привыкать.

— А я тоже, знаете ли, несогласный, — всполошился Валентин. — И вообще при Дашке я естественную нужду справлять не буду. Вот разве что в ванной…

— Я тебе дам в ванной! Все! Дежурство по сменам. Казарменный режим до тех пор, пока эксперты с артефактом не разберутся. Думаю, до утра они управятся.

— А если нет? Папа, а может, его тоже на базу отправить? — кивнула на стажера Дашка.

— Нельзя. Это ходячее бедствие запросто базу либо подорвет, либо спалит. Фирма у нас, конечно, богатая, но не настолько же. Опять же там будет артефакт, а их, мне кажется, желательно держать раздельно.

Техники к тому времени уже осторожно упаковали артефакт в тяжелый свинцовый ящик, выложенный изнутри серебряными пластинами с выгравированными на них пентаграммами, и запечатали крышку амулетом недосягаемости.

— Мы готовы.

— Готовы — так пошли.

Как только грозное начальство удалилось, за провинившуюся парочку взялся начальник крыла. Он воспитывал по-своему. Молча подошел к Дашке и сунул ей под нос свой огромный кулак.

— Все ясно?

— Дядя Сема, я больше не буду, честное слово, больше не буду!

— Осознала… — удовлетворенно кивнул Полковник, и кулак нарисовался около носа Валентина.

— А я чё? Я ничё! Откуда же я знал, что эта хрень такая хреновая? — начал оправдываться стажер.

— Не осознал, — расстроился Полковник.

— Дядя Сема, я больше не буду! — пискнул юноша, и тут все присутствующие грохнули.

Такого гомерического хохота стажеру еще слышать не приводилось, и он понял, что его элементарно разыграли, а он конкретно купился. Причем Дашка, вредина такая, лично участвовала в этом розыгрыше и, похоже, уже не в первый раз. Правда, на этот раз она смеялась буквально сквозь слезы, которые размазывала по щекам.

— Да ну вас, — обиделся стажер, поднялся и направился к выходу из гостиной.

— Ты куда? — полюбопытствовал Знахарь.

— Душ принять. Я, знаете ли, привык это каждый день делать, а сегодня недосуг было…

И тут вся толпа ломанулась следом за ним в душ.

— Э! Мужики, вы что, обалдели? — растерялся Валентин.

— А ты думал, мы шутки шутим? — хмыкнул Колдун.

— Со Стасом не забалуешь, — пояснил Полковник, — все мы в ванну, разумеется, не полезем, но меры предосторожности примем.

Они ощупали ванну, потом заглянули под нее, сделали ревизию всем шкафчикам…

— Камеру бы сюда поставить, — почесал окладистую бородку Батюшка.

— А лучше три, — поддержал его Полковник, — в разных ракурсах. Не мешало бы и воду в кране освятить.

Стажер смотрел на них и пытался понять: серьезно они все это говорят или опять разыгрывают? Батюшка это заметил и спокойно пояснил:

— С твоей игрушкой не все так просто, отрок, и ежели будет на то особое распоряжение начальства, мы и туалетную бумагу в сортире освятим.

— Если тут будут стоять камеры, я туда не зайду! — решительно сказал Валентин.

— Ладно, хватит дурью маяться, — принял решение Полковник. — Дверь чтоб держал открытой. Шторкой закроешься. Знахарь, Колдун — караулить у входа. Остальные пока свободны.

Такое решение устроило всех. Знахарь с Колдуном притащили с кухни табуретки и со всеми удобствами расположились около входа в душ, положив на колени автоматы. Валентин, стыдливо косясь на распахнутую дверь, торопливо разделся, залез в ванну, задернул шторку и начал набирать воду. Ванна, надо сказать, была великолепная. С джакузи и еще какими-то прибабахами, назначения которых Валентин не знал. Да он и джакузи-то ни разу не пользовался, а потому просто набрал воды, брызнув в нее предварительно из флакона черемуховой пены для ванн, и начал балдеть. Минут десять он блаженствовал, отмокая в горячей воде, а потом принялся ерничать, мстя своим коллегам за розыгрыш. Особенно ему хотелось отомстить Дашке, принявшей в этом безобразии участие.

— Никогда с таким шиком не принимал ванну. С почетным караулом. Семен Сергеевич! — крикнул он. — Я вот тут подумал, может, Дашка мне спинку потрет, я ведь, кроме нее, никому здесь больше не доверяю.

Со стороны гостевой комнаты послышался грохот.

— Сейчас я ему потру спинку! Пустите меня, я его там утоплю!!!

Пришла очередь Валентина радостно ржать. Месть удалась. Правда, смеялся он недолго. Вода в ванне забурлила где-то в районе колен, и… Стажер замолчал, уставившись на огненный крест, медленно поднимавшийся из воды. Сквозь призрачные язычки пламени на него смотрело его собственное перекошенное мукой лицо, корчащееся от нестерпимой боли.

— Ну ты чего там замолк? — весело спросил Валентина Колдун. — Выдай еще что-нибудь в том же духе, а потом мы на тебя Дашку спустим и тотализатор устроим. Предупреждаю сразу: я ставлю на нее. Это будет горячая схватка!

— Да и так уже горячо, — пробормотал стажер, глядя на всплывшую игрушку, — у меня тут дополнительный подогрев в ванне появился.

Табуретки с грохотом отлетели в сторону. Рывок мощной руки Колдуна сорвал штору. Со стороны гостиной слышался топот остальных членов крыла, рвущихся к ванне. И первая после Знахаря и Колдуна, разумеется, подоспела Дашка. Стажер принялся торопливо сгребать остатки полопавшихся пузырьков пены к середине ванны, сразу забыв про проклятую игрушку, плавающую на поверхности воды, а потом, сообразив, что ею удобней прикрываться, схватил артефакт и прикрыл им причинное место.

— Оригинальной формы у тебя хозяйство, — вздохнул Полковник. — Так, кроме Херувима, артефакт никому не трогать. Не приведи Господи, он еще кого возлюбит так же, как его. А ты, — приказал он Валентину, — вылезай. Хватит, наплескался уже.

Начальник крыла обнял за плечи побелевшую Дашку и вывел ее из ванной комнаты. Валентин бросил артефакт в раковину умывальника, выдернул затычку, чтобы спустить воду, торопливо ополоснулся, обтерся махровым полотенцем, оделся и, небрежно сунув артефакт под мышку, покинул ванную. На этот раз в гостиной уже никто не улыбался. Все, кроме Полковника, молчали, косясь на огненную игрушку под мышкой стажера. Семен Сергеевич беседовал с начальником отдела по мобильному. Валентин привычно напряг слух, включая вампирьи навыки.

— Папа, вы уже на базе?

— Нет, еще в пути.

— Загляни в контейнер.

— Ты с ума сошел?

— Код тринадцать.

Из трубки раздалось сердитое пыхтение, приглушенные голоса: «Амулет недосягаемости сюда. Распечатывайте… тьфу!»

— Пусто? — попросил подтверждения Полковник.

— Как испарилась.

— Она у нас. Херувим с ней уже обнимается.

— Твою мать! — энергично выругался начальник отдела.

— Ее хоть на Эверест закидывай, хоть в Марианской впадине топи — все равно вернется. И, боюсь, здесь никакая охрана не поможет. Даже если мы около стажера с автоматами в сортире стоять будем, она все равно из толчка вынырнет. Только что вот вынырнула из ванны.

— Ну автоматы-то не помешают. Не забывайте про нападение в парке. Но все равно плохо. Дело выходит из-под контроля. Надо ускорить процедуру расследования по фактам гибели друзей Херувима, чтобы накопить побольше информации. Но этим другие будут заниматься. Ваша задача — стажер. Придется подключать Эльгарда. Да и высший вампир в этой ситуации не помешает. Ждите на месте. Скоро я подошлю к вам Некрона. Думаю, его уговаривать не придется. К Херувиму он испытывает прямо-таки отеческие чувства. Крестник все-таки. Помни главное. Со стажера пылинки сдувать и ни в коем случае не лезть ни в какие авантюры! И повнимательнее… ну сам понимаешь. Приободрите, что ли. Кто знает, сколько ему еще осталось? И за Дашкой присмотрите, чтобы глупостей потом не наделала…

В трубке зазвучал отбой.

20

Разговор двух начальников, не подозревавших о феноменальных способностях стажера, вогнал последнего в какое-то странное состояние заторможенной меланхолии. После робкой надежды, что все закончится благополучно, на него вдруг навалилась тоска, замешанная на откровенном пофигизме. Видеть никого не хотелось. Он сидел в позе лотоса на диване, засунув пятки под седалище, смотрел на лежащий в центре стола гостиной артефакт, и тихонько напевал: «Сидю на нарах, как король на именинах, и пайку черного мечтаю получить…»

В не простреливаемый из окна угол гостиной Валентин себя загнать не позволил, категорично заявив, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет, а кому сожженным, того не пристрелят. Его бунт возымел свое действие, правда, вызвал не совсем тот эффект, на который он рассчитывал. Полковник счел его рассуждение здравым, уступил ему диван, затем за каким-то хреном потребовал у Стаса прислать на конспиративную квартиру ящик огнетушителей. И начальник отдела их прислал, да с такой оперативностью, что они прибыли раньше Некрона. Высший вампир сделал приветственный жест Валентину, посмотрел на агентов ФСБ, сидящих вокруг его крестника с огнетушителями наготове, сел в не простреливаемый из окна угол в кресло, извлек из кармана алмазную пилочку, габаритами тянущую на приличный напильник, и начал делать маникюр, деликатно подтачивая коготки. Звук при этом от «пилочки» исходил пренеприятнейший.

Дашка сидела за компьютерным столиком, азартно стуча пальчиками по клавиатуре и внимательно изучая всплывающие на мониторе файлы.

— Так! — прикрикнула она на Валентина. — Хватит выть! Тут для тебя кое-что есть.

— Да? И что там для меня есть? — прекратил терзать слух коллегам юноша.

— Дело одного из твоих друзей раскрыто. На него пятое крыло целый день работало.

— Какое дело? — сразу оживился стажер, спустил ноги с дивана и начал обуваться.

— Дело о гибели Евгения Васильевича Караваева. Виновный установлен. Покушение организовал некто Борько Нестор Алексеевич — управляющий филиалом Ювираструм-банка в Новолипеевском районе.

— Как чувствовал, что это он. Ищи, кому выгодно!

— Да, — кивнула девушка, — смерть твоего однокашника открывала ему дорогу в совет директоров.

— А Василий Петрович говорил, что его первого трясли, но никаких улик против него не было. И менты трясли, и ФСБ.

— Не все подразделения ФСБ имеют такие амулеты, как наша контора, — спокойно пояснила девушка. — Похлеще любой сыворотки правды. И мозги потом целые остаются, и утаить ничего нельзя.

— Исполнители кто? — Валентин справился со шнурками и подсел к компьютеру. — ЧОП «Страж». Я так и думал. Как на рожи их поганые глянул… о, мне письмо.

Письмо было от Стаса. Начальник отдела сообщил, что один из совладельцев Ювираструм-банка просил передать его благодарность Валентину Святых за спасение доброго имени сына и помощь в разоблачении преступника. И еще просил сообщить, что выполнил все обязательства сына, и дом в Волынинских двориках целиком и полностью принадлежит теперь родственникам Павла Бахметьева.

— Это тот, который с крыши упал? — уточнила девушка.

— Тот самый, — стажер улыбнулся.

Известие о том, что Женька отомщен, а Пашкиным родителям будет теперь где встретить старость, резко повысило его настроение.

На экране возникло еще одно сообщение. Похоже, Стас специально для стажера подгонял результаты расследования прямо на конспиративную квартиру для поднятия духа. Оно тоже касалось Павла Бахметьева. Эксперты обследовали дом и провели беседу со стариками. Вывод экспертов был однозначен: следы сильнейшего магического возмущения говорили о том, что смерч, сбросивший Павла с крыши, был вызван артефактом.

— Чувствую, и остальные смерти имеют тот же характер, — откинулся на спинку стула стажер. — Везде поработала игрушка. Но неплохо было бы взять за жабры гнид, которых она использовала. Если смерть Сашки Пушкарева я готов списать на халатность персонала, из-за которого вирус вырвался на свободу и угрохал восемь человек, то смерть Мишки Селиванова под вопросом.

— Ты ж говорил, что он на жертву пошел, — покосилась на него девушка.

— Это только мое предположение. Не забывай, чем он с благословения отца Никодима занимался. Кстати, что там по последнему списку Михаила?

Девушка пробежалась пальчиками по клавиатуре.

— Как видишь, пока ничего. Взяли только троих, но они при первых же вопросах копыта откинули. Это те самые на бежевой «девятке» около магазина. Личности остальных установлены. В местах возможного появления устроены засады, но пока тишина. У них неплохо поставлена информация. Кто-то успел всех предупредить. Кто-то хитрый. Звонил с краденого телефона, который тут же выкинул, и, похоже, посоветовал сделать то же самое остальным сектантам. Телефоны все найдены, хозяева — нет. Опытный товарищ попался. По телефонам мы бы их быстро накрыли.

В гостевую комнату стремительным шагом вошел Стас в сопровождении экспертов, которые тащили на себе кучу аппаратуры. Они тут же водрузили ее на стол, подключили к сети и начали колдовать над артефактом.

— Работаете? Это хорошо. Можете дальше в Нете не копаться, — сообщил начальник отдела сестренке и стажеру. — Прошлись по всем твоим друзьям, Валентин. Криминал только в случае с Евгением Караваевым, хотя и этот криминал спровоцировал артефакт. Борько весь в соплях сейчас сидит, признательные показания дает и бормочет: «Бес попутал. Говорил — убей, убей!» Так что здесь все ясно. Во всех остальных случаях криминала не найдено. Стопроцентная работа артефакта. В местах смерти эксперты обнаружили следы его магических всплесков. Не до конца разобрались только с Михаилом. Там черт ногу сломит. Все сектанты — подозрительно крутые товарищи. Половина из них в рамодановской Рублевке обосновалась. Один как-то проходил свидетелем по уголовному делу, связанному с наркотрафиком. В принципе, это уже не наша епархия, но я решил пока подержать руку на пульсе. Наши люди в этом направлении еще работают. Кстати, Валентин, а что там за история с домом, за который тебя управляющий банком благодарил? Мне, пока добирался сюда, агенты пятого крыла об этом сообщили. Кто там что выкупил? О чем речь, я не понял?

— Это по поводу первой смерти, когда Пашка погиб, — пояснил Валентин. — Он кредит взял, почти выплатил, а тут этот шквал. Поручителями были Валя Одинцова и Женька Караваев. Отец Женьки об этом даже не знал, и ему почему-то об этом не сообщили. Там афера явная. У стариков пытались дом оттяпать, ну… короче, я в это дело влез, потом к дяде Васе сходил и потолковал с ним по душам…

— Да-а-а… побегать мне за тобой тогда пришлось, — хмыкнул Полковник.

Напильник вампира в этот момент издал такой душераздирающий звук, что все невольно поморщились.

— Слышь, Некрон, — не выдержал Валентин, — может, хватит на психику давить? Ведь как серпом по яйцам!

— Очень образно, — одобрил вампир, — но более точное сравнение — как острым коготком по стеклу. — Некрон полюбовался на заточку ногтей.

— Ты чем-нибудь другим можешь заняться?

Дашка невольно поежилась. С высшим вампиром ни один член их крыла не рискнул бы говорить в таком тоне.

— Если зубы подтачивать начну, еще хуже будет, — спокойно сказал Некрон.

— Тогда лучше точи когти, — сдался стажер.

— И вообще от брата это как-то странно слышать, — вампир опять начал полировать ногти, — мы ж с тобой одной крови: ты и я.

Все подозрительно покосились на Валентина, а техник-эксперт на всякий случай подошел и начал водить вдоль тела стажера индикатором.

— Вы что?! — испугался стажер. — Ребята, у меня клыков нету, во, смотрите, — оскалил он рот.

— Чистый, — подтвердил техник и вернулся к столу.

Довольный своей шуткой Некрон радостно захихикал, оскалив острые зубы. Один из техников, до этого, возможно, не работавший с вампирами, невольно передернулся.

— Тьфу! Нечисть, — пробормотал он.

— А я все слышу, — ласково сказал Некрон, продолжая обрабатывать коготки. Вампир явно развлекался.

— И этот забавляется, — вздохнул Стас. — Кстати, Тор со своими дружками здесь? Я их, когда сюда подъезжал, не видел.

— Они под пологом невидимости, — вынул из уха наушник Знахарь. — Около детской площадки напротив подъезда расположились. Звуки тоже заглушили. Но если что, сигнал дадут. Я их контролирую.

— Ты им свою рацию дал?

— Нет, у меня ее собака отобрала. Поболтать решила. Ну я и подумал, что так контакт держать лучше.

— Это хорошо. Бдят, значит.

— Еще как. Хотите послушать?

— Давай.

Знахарь подошел к стоящему у окна телевизору и нажал на какую-то кнопку. Из динамиков послышался тоскливый волчий вой.

— Слышь, собака страшная, кончай пугать служивых, давай лучше выпьем. — Стажер сразу узнал голос друида.

— Наливай, полчаса глотку деру, а они все не реагируют. Динамики, что ли, отключили? Тор, да брось ты свою киянку, давай стакан. Да не в меня бросай, дубина!

Глухо звякнуло стекло — и раздалось характерное бульканье.

— Хороша-а-а… бородатый, раздавай!

— Они там что, в карты играют? — оторопел Стас.

— Ага, и водку пьют, — подтвердил Знахарь.

— Ой, зря я их сюда пригласил.

— Даже если бы не пригласил, они бы сами пришли, — успокоил его Некрон, — мы кровников не бросаем. Этому мальчику жизнью не только я обязан.

— Да толку-то от них! Они же скоро никакие будут.

— С бутылки «Смирновки» и шести литров первача? — презрительно фыркнул Некрон. — Да это одному Диору чуток жажду утолить, а их там трое.

— Балаган. Натуральный балаган! Ладно… если у них с собой водки больше нет, пусть сидят, — безнадежно махнул рукой Стас.

В кармане Валентина завибрировал мобильник, а затем разразился длинными гудками вызова.

— Номер неизвестен, — сразу предупредил Стаса Валентин, не успев даже взглянуть на дисплей мобильника. Все незнакомые номера были запрограммированы у него именно на такой гудок.

— Твой телефон уже почти сутки на прослушке, — огорошил его начальник отдела, — источник будет отслежен автоматически.

— Как меня плотно обложили, — тяжко вздохнул Валентин, и принял вызов: — Да?

— Валентин Святых? — послышался из трубки вкрадчивый голос.

— Да.

— Очень хорошо. У вас есть кое-что, что вам не принадлежит. Мы бы хотели, чтобы вы это кое-что нам вернули.

— С кем я говорю?

— Я вам представляться не буду. Это лишнее. Взятку тоже предлагать не буду. Уверен, что вы и так вернете нам нашу собственность.

— Сначала хотелось бы знать, о какой собственности вообще идет речь? — Стажер умышленно затягивал разговор, давая возможность коллегам засечь источник.

— Вы кое-какие документики прихватили из дома Селивановых вместе с черной папочкой. Будьте любезны вернуть.

— Это вы Мишку грохнули? — внезапно спросил Валентин.

— Он состоял в нашей организации, и он нас предал. Как обычно поступают с предателями?

«Неужели я ошибся? — заметались в голове стажера мысли. — Убийство. Никакого самосожжения не было…» Голос из трубки тем временем продолжал вкрадчиво журчать:

— С ним, как видите, мы уже разобрались, а вот документики хотелось бы вернуть. Предлагаю вам обмен…

— Сука… — с ненавистью прошипел в трубку Валентин, не обращая внимания на протестующие жесты Стаса, который нацепил на ухо гарнитуру с наушником, явно прослушивая разговор.

— Фи-и-и… как грубо, молодой человек…

— Я тебя найду!

— Конечно, найдете! Я вам даже адресок дам, чтобы вам легче меня было найти. Папочку с бумажками принесете туда, откуда вы ее взяли, а взамен мы отпустим хозяев этой квартирки, и если вы не будете делать резких движений, отпустим живыми.

— Где гарантия, что они еще живы? — жестко спросил стажер.

— Гарантии сидят на стульчиках передо мной. Будьте любезны, ротик мамаше освободите…

В трубке послышалась возня, а затем взволнованный голос Валентины Петровны, с которой он говорил буквально несколько часов назад:

— Валечка, не ходи сюда! Это они Мишеньку убили… — Судя по звукам, ей поспешно заткнули рот.

— Ну так что? Обмен состоится или нам их кончать?

— Состоится! — тут же, не раздумывая, ответил Валентин.

— Умненький мальчик. Надеюсь, Валентин Святых, у вас хватит ума не тащить за собой на прицепе спецназ и ваших коллег из ФСБ. Да-да, не удивляйтесь. Мы вас простучали по базе. Вы даже представить себе не можете, какие у нас возможности. Хочу добавить: дворик хорошо здесь просматривается, организовать что-то очень трудно, практически невозможно, а чтоб соблазна не было, срок вам двадцать минут. Ждем вас одного, с папочкой и, разумеется, без оружия.

— Какие двадцать минут? — завопил стажер. — Я за это время даже половину пути проделать не успею! — Валентин, конечно, врал. До квартиры Селивановых отсюда легким прогулочным шагом можно было добраться за десять минут, а если бегом — то за пять.

— Если очень захотите, успеете. Но так и быть. Не будем ставить невыполнимых задач. Даю вам тридцать минут. На тридцать первой начинаем работать бритвочкой. Засекаем время. Отсчет пошел.

В трубке послышались гудки отбоя.

— Молодец, — кивнул Стас, снимая гарнитуру. — Минут двадцать на подготовку есть. Откуда был звонок? — повернулся он к Полковнику, уже выяснявшему этот вопрос по телефону.

Полковник положил трубку, усмехнулся.

— Нам попытались утереть нос. У них там прекрасные профессионалы. Номер разбрасывался по всей сети, но координаты вызова наши спецы все же засекли. Звонок был из дома, где проживают Селивановы.

— Ясно. — Стас взялся за мобильник и начал раздавать приказания. — Группы захвата и прикрытия на Первомайский проспект, 48, квартира 36. Четвертый этаж. Однокомнатная квартира. Окна выходят во внутренний двор. Хозяева квартиры в заложниках. Внутри засели профессионалы. Не светиться. Снайперов на соседние крыши. Без приказа ничего не предпринимать.

Пока он раздавал ЦУ, Валентин снял с себя сбрую с кобурой, собрал разбросанные по компьютерному столику листки, сложил их в черную папку и завязал старомодные тесемки бантиком.

— Не пущу! — на скулах Дашки играли желваки. — Это ловушка. Никуда он не пойдет!

— Извини, Даша, пойду, — покачал головой Валентин, — там родители моего друга. Если есть хоть один шанс их спасти, пойду. Иначе как мне потом жить? Да меня Мишка с того света проклянет.

— Это же ловушка, идиот!

— Знаю. И они знают, что я это знаю. Бумаги Мишки уже сработали, так что папка им до одного места — обычный предлог. И то, что вокруг меня в данный момент полно сотрудников ФСБ и прочих силовых структур, они тоже знают. Мне об этом практически напрямую сказали. Значит, им что-то другое надо.

— Может, это? — кивнул Стас на артефакт.

— Может, но брать мне его с собой не предлагали. И я не возьму.

— Если он сам за тобой не побежит, — буркнул Знахарь.

— Одного все равно не отпущу! — упрямо мотнула головой Дашка.

— Кому суждено сгореть, того не пристрелят, — выдвинул свой главный козырь Валентин.

— Все равно одного не пущу, — скрипнула зубами Дарья.

— Это его решение, и я его уважаю, — резко оборвал сестренку Стас. — Не забывай, что одна из наших основных задач — стоять на страже мирных граждан. И потом, один он и не пойдет. Некрон, на улице уже стемнело. Прикроешь своего крестника?

— Конечно, — расплылся вампир, — зачем я еще здесь? И не я один прикрою. Хватит этим алкашам выть на луну. — Некрон убрал свой напильник-пилочку в карман, поднялся с кресла: — Пошли, крестник.

— Что, так сразу? — растерялся Стас.

— А чего тянуть? — бесшабашно спросил Некрон. — Пока до места доберемся, пока сориентируемся. Вы свою партию играйте — мы свою сыграем. Главное — друг другу не мешать.

— Дайте ему спецсвязь, — распорядился начальник отдела. — Но только на прием, чтоб мог слышать нас.

— Почему только на прием? — спросила Дашка.

— На передаче засечь могут. У товарищей, похоже, неплохая аппаратура, — пояснил Полковник, встраивая в ухо Валентина микроприемник на липучке телесного цвета.

— Некрону и этой троице, — поморщился Стас, — тоже выделите. Только двусторонний вариант.

— Сделаем, — кивнул Полковник, снабжая Некрона еще четырьмя комплектами.

— Пошли, — кивнул Валентину вампир и уже на выходе из гостевой комнаты кинул Стасу: — Около мальчика старайтесь не крутиться. Не надо раньше времени дразнить гусей. А ты, крестник, как войдешь в квартирку, будь добр, позови меня.

Они вышли на лестничную площадку и начали спускаться вниз. Пройдя два лестничных пролета, вампир вдруг притормозил, прижал палец к губам и извлек из кармана маленький продолговатый черный футляр. Валентин ждал продолжения, непонимающе глядя на Некрона. Вампир раскрыл его. Внутри лежал шприц, наполненный янтарной жидкостью.

— Спрячь, брат мой, — еле слышно прошептал Некрон, закрывая футляр. — Думаю, тебе это пригодится.

Валентин улыбнулся и убрал футляр в карман. Некрон еще не знал, что уже передал ему свои способности, которые включаются автоматически в экстремальной ситуации, но чтобы не обижать вампира, подарок стажер принял…

21

Валентин перешел улицу и неспешным шагом двинулся вдоль Первомайского проспекта, прислушиваясь к переговорам оперативников, жужжавших в его ушной раковине.

— Херувим на подходе. Пока все спокойно.

Стажер подивился мастерству профессионалов. В искусстве маскировки ему до них было далеко. Он был уверен, что его плотно прикрывают, но никого из группы прикрытия вокруг не наблюдал.

— У второго подъезда машина «скорой помощи».

— Пробить номера по базе, связаться с БСМП на предмет вызова, — услышал стажер голос Стаса.

— Снайперы на позициях. Цель не видна. Окна плотно зашторены.

— Продолжать наблюдение. Ждать удобного случая, — приказал начальник отдела.

— Седьмой, включить тепловизоры, картинку на экран. — Валентин узнал голос одного из техников, оставшихся на конспиративной квартире.

— Сделано.

— Изображение пошло.

— Вызов есть. Женщина. Сердечный приступ.

— Квартира наша?

— Нет. Квартира тридцать пять.

— Ситуация во дворе?

— Пока спокойно. Ничего подозрительного нет.

— Херувим, путь свободен. Даю добро.

— Мерси, Папа, — пробормотал Валентин, входя во двор, освещенный тусклым светом одинокого фонаря, и направился прямиком ко второму подъезду, около которого стояла машина «скорой помощи».

В кармане вновь завибрировал мобильник.

— Да?

— Молодец, мальчик. Даже раньше времени пришел. Мы все видим. Ты чист в своих намерениях. Это радует. Поднимайся. Ждем.

Валентин сунул телефон обратно в карман.

— Наблюдателя засекли? — потребовал отчета Стас.

— Пока нет. Из квартиры тридцать пять поступил еще один вызов в БСМП. Звонил врач. Заказывал реанимационную. Женщина в критическом состоянии. Сами не справляются. Машина выехала. Пропустить?

— Не нравится мне все это. Голос врача в больнице опознали?

— Кто ж знает! Но вопросов не возникало. Диспетчер разговаривала как со знакомым. И потом, в тридцать пятой квартире действительно живет больная с врожденным пороком сердца. Мы уже проверили.

— Проезду не препятствовать.

Валентин обогнул машину «скорой помощи», вошел в подъезд и начал медленно подниматься по лестнице. Похоже, недавно здесь проводили уборку. Ступеньки были влажные, а на лестничных площадках вообще стояли лужи.

На душе было скверно. Мучили дурные предчувствия, но он упорно, ступеньку за ступенькой, отсчитывал шаги. Перед мысленным взором всплыл Христос, взбиравшийся на Голгофу с тяжеленным крестом на спине. «А не дурак ли я? — мелькнула в голове паническая мысль. — Может, следовало Дашку послушаться?»

На лестничной площадке четвертого этажа, около распахнутой двери в тридцать пятую квартиру, топтался плотный мужичок в докторском халате. В руке его подрагивала дымящаяся папироса.

— Реанимация подъехала? — нервно спросил он Валентина.

Юноша пожал плечами:

— Стоит там машина «скорой помощи».

— Одна?

— Одна. У подъезда.

— Потеряем, — покачал головой врач, — как пить дать, потеряем. Что они телятся? Время позднее, пробок уже нет.

Со стороны двора послышались звуки сирены.

— А может, и не потеряем, — приободрился врач.

— Вы позволите, мне сюда, — показал Валентин на дверь тридцать шестой квартиры.

— Конечно, конечно, — посторонился врач.

Стажер взялся за ручку двери и толкнул ее от себя.

Он был уверен, что его ждут и запирать не станут. Юноша не ошибся. Дверь легко распахнулась, и Валентин, внутренне собравшись, вошел. Еще из прихожей он увидел в глубине комнаты две человеческие фигуры с мешками на головах, примотанные веревками к стульям. Что-то кольнуло стажера сзади в шею, и он начал оседать. Вампирьи способности проснуться в нем так и не успели. Уже теряя сознание, заваливаясь назад, Валентин почувствовал, как его подхватили руки заботливого «врача», поволокли в соседнюю тридцать пятую квартиру, где кто-то на ходу начал напяливать на него женский парик…

* * *

— Из подъезда выносят тело на носилках.

— Кто там ближе, проверить!

Знахарь, старательно изображая пьяного, проходя мимо суетившихся врачей, качнулся, чуть не сбив одного из санитаров.

— Уберите этого пьяного идиота! — сердито рявкнул санитар.

— Прошу прощения, — икнул Знахарь и двинулся дальше своей дорогой.

Носилки закатили в машину. Врачи и санитары запрыгнули внутрь. Завопила сирена, и машина «скорой помощи» с надписью «Реанимация» на боку начала выруливать, объезжая припаркованные машины, спеша выехать со двора.

— Женщина, — отрапортовал Знахарь. — Херувим еще внутри.

Из подъезда вышла еще одна группа из трех человек в белых халатах с медицинскими чемоданчиками в руках. Вид у них был усталый. Они неспешно загрузились в машину «скорой помощи» и тоже уехали, правда, уже не включая сирены.

— Папа, что-то не так, я чувствую!

— Черная Вдова, не засорять эфир!

Несколько минут прошло в напряженном молчании, которое вскоре прервал чей-то злой голос:

— У нас проблемы. Не могу проникнуть внутрь.

— Некрон, это ты?

— Я.

— В чем дело?

— Подъезд и окна святой водой обрызганы.

— Некрон, да ты же свой!

— Свой-то свой, а божественные законы еще никто не отменял. Без приглашения войти не могу, а тут еще эта вода!

— Херувим тебя не позвал?

— Нет.

— Не позвал… и святая вода… Всем группам, штурм! Мобильные группы, на перехват реанимации и «скорой»!

Стас отдавал команды, хотя уже прекрасно понимал, что этот раунд проигран, и не ошибся. В квартире номер тридцать шесть штурмовые группы обнаружили связанных врачей бригады «скорой помощи» с кляпами в зубах, в квартире тридцать пять — бригаду реаниматоров в том же состоянии и перепуганную насмерть больную, которой от пережитого стресса действительно стало плохо. Четы Селивановых ни там, ни там не было. Не было и Валентина. О том, что он здесь был, напоминал лишь его мобильный телефон, сиротливо лежащий на стуле поверх грубых серых мешков в квартире номер тридцать шесть, и диктофон, издевательски оставленный похитителями стажера, в котором крутилась одна и та же запись:

— Валечка, не ходи сюда! Это они Мишеньку убили!!!

22

Дарья с почерневшим лицом, слегка покачиваясь, сидела на стуле, баюкая телефон стажера. Глаза ее бездумно смотрели вперед и явно ничего не видели.

— Накапайте ей успокаивающего, — приказал Полковник.

Знахарь достал из холодильника бутылку водки, покосился на рюмку и решительно взялся за стакан.

— Ну чего столпились? — рявкнул на остальных членов крыла Полковник. — Делать больше нечего? Чтоб через две минуты план оперативно-розыскных мероприятий был готов! С учетом профессиональной специфики каждого! Иначе за каким хреном вас здесь держат?

План-перехват, как обычно и бывает в таких случаях, ничего, кроме брошенных машин «скорой помощи» в двух кварталах от места похищения, не дал, а потому настроение у всех было траурное. Со стороны спальни до них доносился гневный голос Эльгарда, отчитывавшего их начальника.

— Впервые сталкиваюсь с таким непрофессионализмом! Стас, что случилось? Я тебя не узнаю. Об артефактах такой мощности необходимо докладывать сразу! Немедленно, в аварийном порядке!

— Так я и доложил сразу, как о нем узнал, — оправдывался Стас. — Вопрос — где вас все это время носило?

— У меня были дела в другом измерении. Речь не о том. Почему не подключили местные кадры? Хотя бы того же Тора? Он же в этой области специалист высшей категории! А вместо того чтобы изучать артефакт, этот контрабандист с корешами устроил пикник на природе.

— Черт его знает, почему не подключил, — честно сказал Стас, виновато вздыхая. — Словно затмение какое нашло.

— Я даже догадываюсь какое, — донесся до девушки бархатистый голос Некрона. — Это затмение сейчас стоит на столе в гостевой комнате, и над ним издевается Тор. Может, чем искать крайнего, поинтересуемся, что он там накопал? Пока мальчик жив…

— Он жив? — В голосе Стаса звучала надежда.

— Видите ли, он когда-то добровольно принял мою кровь. А свою кровь я чувствую на любом расстоянии. Она еще живая, а значит, и ее носитель жив. Только без сознания. Как только ваш стажер очнется, я буду знать, где его искать. Ах, как подвела меня святая вода в том подъезде! Весь нюх отшибло! Впрочем, хватит о грустном. Давайте лучше разберемся с артефактом. Ведь именно в нем источник зла.

— Он жив… — Дарья залпом выпила стакан и ринулась в гостевую комнату, где вокруг стола с артефактом сидели Тор, Варг и Диор.

Разобиженные эксперты конторы топтались за их спиной со своей аппаратурой. Гном, оборотень и друид сидели, взявшись за руки, образовав вокруг артефакта живой треугольник, и напряженно смотрели на пылающий крест. В комнату тихо вошли Стас, эльф и Некрон.

— Ему подчиняются ветры, — тихо прошептал друид, — земля и вода.

— Ему подчиняются звери, — провыл оборотень, — и все живые существа.

— Ему подчиняются горы, — просипел гном. Лицо его перекосилось от дикого напряжения и покрылось капельками пота. — Я ощущаю первозданный Хаос… это игрушка предтеч!

Они разом расцепили руки и с огромным облегчением выдохнули, словно сбросили с плеч неимоверно тяжелый груз.

— Предтечи… — прошептал потрясенный Эльгард. — Вот это влипли! — фу-у-у… ну и работенка, — вытер со лба пот гном.

— Блохастый, у нас в скляночке еще что-то осталось? — простонал друид. — Если сейчас не выпью — помру! Силы высасывает, зараза, спасу нет!

— Крутой артефакт… — Оборотень извлек из-под стола пластиковую бутылку «Толстяка», на дне которой еще что-то плескалось.

— Предтечи, — повторил эльф, — вот теперь надо звонить во все колокола.

— Не надо, — махнул рукой гном. — Я ж говорю: игрушка. Добрая игрушка, только поверх аура злая наложена. Надо придумать, как ее нейтрализовать, и этой игрушке цены не будет.

— Мой дедушка мне как-то рассказывал про одну такую добрую игрушку, которую ему пришлось вытаскивать из этого мира, — скептически хмыкнул Эльгард.

— Вытащил? — спросил Стас.

— Вытащил, только последствия выпущенного зла вы ощущаете на себе до сих пор.

— И как эта игрушка называлась? — поинтересовался Полковник.

— Ящик Пандоры, — ответила за эльфа Дарья, и тут телефон стажера в ее руке завибрировал. — Валька, это ты? — не соображая, что делает, заорала девушка в трубку.

Стас поспешил отнять у нее телефон и нажал на кнопку приема вызова.

— Валентин? — послышался из трубки запыхавшийся голос отца Никодима.

— Нет, это его начальник. Мы с вами недавно виделись.

— Станислав Николаевич? Верно. Голос узнаю. А где Валентин?

— Временно отсутствует. У вас что-то произошло?

— Нападение на церковь. Подкатили на трех машинах. Ваш наряд, что вы мне в охрану приставили, вырезан. Грузили из церковных подвалов мешки. Полагаю, наркотики. Перевалочная база… ы-ы-ы…

— Вы ранены?

— Пощекотали немножко перышком ребрышки. Бесшумно хотели сработать, сволочи. Двоих я лично оприходовал, только вот отпевать не хочется. «Скорую» подошлите. Я тут, за ризницей. Найдете потом.

— Срочно в Николо-Дворянскую церковь две группы захвата! — крикнул Стас Полковнику. — И «скорую» туда же!

— Да не к спеху уже группы, — простонал в трубку отец Никодим. — Уехали все. Те, кто по мою душу приходили, перед смертью что-то насчет заброшенного кладбища говорили. Сектанты, мать их! Прости, Господи, душу мою грешную! Жертвоприношение там будет.

— Они ж кодированные, — насторожился Стас. — Как сказать такое могли?

— Молитвой, словом Божьим, святой водой да кадилом тяжелым любую кодировку снять можно, сын мой. Все как на духу сказали… а потом померли.

— Надеюсь, не в церкви?

— Что ты, сын мой! Кто ж в церкви такие непотребства творит? Это я уж потом сюда за ризницу заполз. А эти там, около оградки, в кустиках лежат.

— Ясно. Что за кладбище? Они сказали?

— На Засечной. Деревушка есть такая в Снежинском районе. Она давно уже вымерла. Там сейчас никто не живет.

— Отлично. Ждите. Помощь уже едет.

— Пусть едет. Вы, главное, войсковую операцию не затейте. Агнцев жертвенных так не спасете. Послушайте старого спецназовца. Был я как-то проездом в тех местах. Там к кладбищу лесок примыкает. Хорошая мобильная группа профи без шума сработает.

— Ясно. Спасибо за совет, святой отец. Так и сделаем.

— Какой я святой? Еще две души на мне. Хоть и богомерзкие, гнилые, но все равно души! Ох, не отмолить мне грехов моих! Не примет Господь!

В трубке зазвучал отбой.

— Все всё слышали? — хмуро спросил Стас.

— Кто не слышал, тот догадался по контексту, — успокоил его Некрон. — Знахарь вон уже «скорую» вызывает. Батюшка, — повернулся он к Константину, — у вас случайно святой воды при себе нет?

— Есть. — Батюшка выудил из бокового кармана своего пиджака маленькую склянку.

— Будь добр, одолжи надело богоугодное.

— Да не вопрос.

Некрон проверил, достаточно ли плотно запечатана крышка, и засунул склянку в карман.

— Диор, — повернулся он к друиду, — ты эту Засечную знаешь?

— Как свои пять пальцев, — успокоил его друид.

— А я — как свои четыре лапы, — добавил оборотень.

— А у меня под окнами «лексус» на ходу, — сообщил Тор, поднимаясь из-за стола, — а уж в багажнике чего только нет!

— Стоять! — рявкнул Стас. — Вы уже один раз нашего стажера прикрыли. Доверился вам на свою голову! Хватит. Своими силами справимся.

Эльгард посмотрел на наливающиеся кровью глаза вампира, перевел взгляд на огненный крест на столе и поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Это то, о чем я подумал? — спросил он Некрона.

Вампир, заскрежетав зубами, кивнул.

— Как генеральный инспектор полицейского управления шестого сектора измерений, беру командование на себя и утверждаю план Некрона.

— Какой план? — возмутился Стас. — О каком плане речь? Он уже один раз прошляпил…

— У него есть план, — оборвал начальника отдела Эльгард, — а еще у него есть опыт в проведении такого рода операций. Не забывайте, что она пройдет на кладбище. Крылья ангелов Миллениума в этой операции выполняют только функцию групп поддержки и прикрытия. Не больше и не меньше. Все ясно?

— Все, — пробурчал начальник отдела.

— Не обижайся, Стас, но твой разум сейчас замутил артефакт. Мне свежим взглядом со стороны виднее. Я около него мало терся. Так что прими это спокойно и, как говорят у вас на Руси, — по коням!

23

Сознание медленно возвращалось к стажеру. Легкий ветерок холодил тело. Что-то щекотало грудь. Он попытался пошевелиться, но не смог двинуть ни рукой ни ногой. Их что-то держало. С трудом разлепив глаза, Валентин увидел на фоне звездного неба склонившуюся над ним фигуру в темном балахоне, рисующую что-то кисточкой на его груди. На голову незнакомца был надвинут капюшон. Левой рукой «художник» держал чашу, в которую периодически макал кисточку. Валентин, скосив глаза, осмотрелся и понял, что лежит абсолютно голый, распятый на деревянном кресте. Вокруг него стояли люди в таких же капюшонах с факелами в руках, и со всех сторон частоколом торчали покосившиеся ржавые оградки и кресты. Похоже, он находился на небольшой площадке в центре кладбища. «Вот и моя Голгофа, — с каким-то странным спокойствием подумал стажер. — Хорошо, хоть не гвоздями прибили». Руки и ноги его были плотно притянуты к кресту веревками. Он еще раз посмотрел на «художника», разрисовывавшего его грудь. «Как удобно сидит, гад. Сейчас бы врезать с разворота!» Перед глазами поплыл туман, подступила дурнота. «Что они мне вкололи?» Юноша попытался напрячь мышцы, но феноменальные способности, переданные Некроном, несмотря на экстренную ситуацию, не просыпались. А они бы сейчас ох как пригодились! «Артефакт меня все-таки достал, — сообразил юноша, — явно его работа. А почему я ничего не слышу?» Организм словно ждал этого вопроса, и в него тут же ворвалось море звуков: шелест травы на ветру, ритуальный напев «художника», бормотавшего по ходу работы заклинания, стоны и всхлипывания женщины, которую уговаривал крепиться слабый мужской голос. Голоса были знакомые. «Селивановы! Родители Мишки!» Юноша скрипнул зубами, рванулся. Веревки впились в кожу, но выдержали.

— Очухался? — радостно спросил «художник», прекратив песнопения. — Это хорошо. Я хочу, чтобы ты чувствовал, как горит твоя плоть. А знаешь, чем я рисую каббалу? Кровью людей, породивших предателя! Они тоже будут принесены в жертву, но достанутся не огню, а порождениям сил тьмы, которых я сейчас вызову. Когда твое тело будет корчиться в очищающем огне, геенна огненная соединится с этим миром. Радуйся. Это великая честь — быть проводником для исчадий ада.

— Могу тебе эту честь уступить.

— А ты веселый мальчик. И смелый. Жаль, что выступаешь не на нашей стороне, а на стороне сил зла.

— Дядя, я сразу понял, что ты больной. Я, значит, на стороне сил зла, а ты, вызывая демона, на стороне добра?

— Основы христианства разрушены! — брызгая слюной, завопил «художник», да так энергично, что с него слетел капюшон, и Валентин сразу узнал «немого» дворника. — Без зла нет добра! Чтобы возродить веру, мы… — Дворник осекся, стрельнул глазами в сторону своей паствы с факелами и вновь начал бормотать заклинания.

— Психи! — Понимая, что это бесполезно, Валентин опять рванулся, да с такой силой, что затрещали веревки.

Дворник был откровенно удивлен.

— Факел сюда! — резко сказал он.

Один из сектантов с факелом поспешил исполнить приказание. Дворник поднес его к руке Валентина и что-то начертал кистью на ладони юноши.

— Недооценил я тебя. Думал, латентному вампиру обычного снотворного на серебряной воде будет достаточно. Видать, большую дозу ты принял. Ну что ж, тем лучше. Взойдешь на костер не как человек, а как вампир. Силенок порвать путы у тебя все равно не хватит. Они прошиты серебряными нитями. Я все предусмотрел.

Валентин был потрясен. Обычный сатанист без химических анализов и специальной аппаратуры почувствовал в нем кровь вампира! Более того, он знал о ней заранее и подготовил ловушку по всем правилам. Теперь стажер понял, почему способности Некрона не хотят просыпаться. Ионы серебра, попав в его кровь, сделали свое дело. Значит, действительно придется умирать. В горле пересохло.

— Вижу, Господь послал тебе избавление от немоты, — прохрипел юноша, — а ты его дар во зло…

Дворник с размаху влепил ему пощечину.

— Что ты знаешь о Всевышнем, сопляк?! Какое право от его имени… — дворник хищно улыбнулся. — Хотя говори, мой мальчик, говори. Чем чаще ты это будешь делать, тем больше удовольствия нам доставишь. Тем более что сделать ты теперь уже ничего не сможешь, нечисть поганая. Как говорил один мой знакомый хирург, хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается. А лечить мы тебя будем огнем и без анестезии.

— Старье. Анекдоты твои плесенью поросли. Методы тоже.

— Может, и старье. Но старые методы — они надежные. Нас еще ни разу не подводили.

Тут у Валентина резко обострилось зрение. Он стал прекрасно видеть в темноте, и факелы сектантов ему даже мешали. Неужели способности возвращаются? И тут до юноши дошло. Похитители не учли, что в нем кипит кровь не обычного, а высшего вампира. Вопрос только — справится он с серебряными путами или нет. Стажер вновь осмотрелся. Теперь он видел за крестами и оградками лес, вплотную подступивший к кладбищу. Между деревьями мелькнула неясная тень. Валентин еще сильнее напряг зрение и засек еще один бросок неизвестного. Тот быстро выскочил из-за одного дерева и мгновенно спрятался за другим, переместившись ближе к кладбищу. За его спиной юноша успел увидеть огромные крылья. Губы стажера тронула улыбка.

— Улыбаешься? — удивился дворник. — Надо же, первый случай в моей практике. Люблю веселых людей. Так и подмывает нарушить ритуал и отправить тебя на костер под песни и пляски.

Перед глазами Валентина вдруг опять все поплыло, зато рывком обострился слух. Словно организму не хватало энергии включить сразу все феноменальные способности стажера и он в стартстопном режиме переключал их по очереди. Теперь он слышал не только сопение сектантов, но и все шорохи и шаги в траве где-то на кромке леса за кладбищем.

— Слышь, собака страшная, отними у Диора бутылку.

— Да он уже давно не пьет.

— Я занюхиваю, чтоб в форме быть.

— Нашли время!

— Да ладно тебе, борода. Раз Некрон сказал, что все будет путем, значит, все будет путем. Расслабься.

— Расслабишься тут, — волновался Тор, — чего он ждет?

— Я тоже не пойму, — булькнул, занюхивая бутылку, Диор. — Все ведь на виду. Борода своей киянкой их один разгонит… или расплющит. Никто даже пикнуть не успеет.

— Хвост, дай ему по шее или укуси за зад, — попросил Тор.

— Зачем?

— Чтобы протрезвел. А то сигнал прозевает и не успеет сектантам глаза отвести.

— Я ему укушу! Уйди отсюда, хвостатый. Еще блох напускаешь.

Валентин улыбнулся еще шире. Эту троицу не перепутаешь ни с кем. Ну раз они все здесь, то ночка веселая будет обеспечена не ему, а его мучителям. К тому времени дворник нарисовал на теле юноши последний знак и начал любоваться своим творением.

— Лепота. Может, в бодиарты пойти? Буду женские тела расписывать. Все ловчее, чем мужские, и гораздо приятнее.

Дворник поднялся, и Валентин сразу увидел свою скомканную одежду неподалеку от креста, которую раньше скрывало тело «художника». Рядом с одеждой лежал женский парик и выпавший из кармана черный футляр — подарок Некрона.

Дворник надвинул на глаза капюшон, и тут в свете факелов Валентин еще раз узнал его. Это был тот самый бородач из бежевой «девятки», отшатнувшийся от него в глубь машины. «Неужели он уже тогда меня почуял? Они же вроде за матерью Мишки следили…»

— Дети мои! — заунывным голосом начал вещать бородач. — Настал наш час. Сейчас мы вселим в это тело того, кто давно жаждал вырваться в наш мир. Да придет тот, кто даст свободу ему. Да придет тот, кто превратит кладбища в города, а города в кладбища…

— Диор, мать твою! Отводи глаза!

— Не пихайся, уже отвожу.

Некрон подкрался так тихо, что даже Валентин его не сразу заметил, хотя ему глаза никто не отводил. Вампир улыбнулся стажеру, приложил палец к губам, призывая к молчанию, и поднял с земли футляр. Сектанты восторженно внимали своему предводителю, ничего не замечая вокруг, хотя некоторые из них смотрели прямо сквозь вампира. Некрон вынул шприц, склонился над юношей и вонзил иглу в икру его ноги.

— Так надо, брат мой. Терпи, — еле слышно прошептал вампир.

Некрон аккуратно убрал опустевший шприц обратно в футляр, проскользнул меж двух сектантов и исчез в темноте так же бесшумно, как и появился, немало озадачив этим Валентина. Действия вампира озадачили не только его.

— Слышь, борода. Теперь я совсем ничего не понимаю, — провыл Варг.

— Я тоже, — буркнул Диор, — может, добьем эту бутылку, а потом настучим по кумполу Некрону, ну и сектантам заодно.

— Не надо, — тихо ответил гном. — Теперь я понял, что он задумал. Наш бледнолицый брат прав. Иначе нельзя.

— Да его же сожгут!

— Действуем строго по плану, — жестко сказал Тор. — Все команды Некрона выполнять безоговорочно, что бы с мальчиком ни случилось.

По телу Валентина прошлась огненная волна, и он понял, что в нем забурлила кровь высшего вампира. «Может, Некрон считает, что я должен освободиться сам?» Юноша напряг мышцы, но серебряные нити впились в кожу, вызвав мучительную боль, и не дали порвать путы.

— …Так призовем же его, а потом принесем в жертву тех, кто породил предателя, дабы возрадовался он и наградил нас своей благодатью! Водрузите крест пред алтарем!

Сектанты, фанатично подвывая, воткнули факелы в землю подхватили крест с привязанной к нему жертвой, подтащили к заранее вырытой в земле яме, опустили в нее основание креста, предварительно поставив его вертикально, и засыпали его землей и камнями. Как только крест укрепился около жертвенника, роль которого играл массивный, вросший в землю валун, его начали обкладывать со всех сторон сухим хворостом, поливая сверху маслом.

«Некрон! Сволочь! — мысленно завопил Валентин. — Ты что творишь?! Меня же сейчас сожгут!!!» «Доверься мне, брат мой, — тут же раздался в его голове сочувственный голос вампира, — ты уже слышишь меня. Это хорошо. Значит, все идет по плану. Верь мне…»

— Дети мои! — Дворник выудил из складок своей сутаны книгу в черном кожаном переплете. — Торговля белой смертью принесла свои плоды! Этому древнему фолианту нет цены! Теперь наша миссия обречена на успех! Я начинаю, братия! Сомкните вокруг жертвенника круг, чтобы Великий Падший чувствовал каждого из вас и осенил своей благодатью, явившись в этот мир!

Сектанты, взявшись за руки, сомкнули вокруг жертвенника круг. Их пастырь раскрыл книгу и начал что-то читать на незнакомом Валентину языке.

— Латынь, — услышал юноша взволнованный голос Тора. — И книга древняя. Отсюда чую. Некрон, а мы успеем?

— Успеем, — успокоил гнома вампир.

Читая заклинания, дворник периодически склонялся к чаше, стоявшей уже на жертвеннике, окунал в нее пальцы и брызгал свежей кровью в будущий костер.

— Они действительно вызывают демона! — прошипел Тор. — Смотри, трижды по шесть макает!

— Некрон, ты мне сейчас ухо сжуешь! — не по-волчьи тявкнул оборотень.

— Извини, хвостатый, рефлекс. Знали б вы, как надоели концентраты. А из той чаши так вкусно пахнет! И ветер, как назло, в нашу сторону!

— Уйди от меня!

— Нашел время развлекаться! — шикнул на них Тор. — Ну почему они не поджигают?!! Заклинание вот-вот заработает!

Почувствовал неладное и Валентин. Скосив глаза вниз, он увидел призрачный черный туман, заклубившийся у его ног, перевел взгляд на дворника. Глаза предводителя сектантов расширились, и юноша понял, что тот и сам до конца не верил в успех ритуала.

— Поджигайте! — рявкнул дворник. — Великий Падший должен почувствовать тепло, явившись в этот мир из геенны огненной!

Сектанты выдернули из земли факелы и дружно швырнули их в костер. Обильно смоченный маслом хворост вспыхнул сразу. Пламя высоким столбом взметнулось вверх, объяв фигуру стажера со всех сторон.

— Некрон, давай!

— Рано.

— Чего еще ждать? Он горит!

Валентин стиснул зубы, чтобы не заорать. Ему не хотелось доставлять такого удовольствия своим мучителям. В нос ему ударил запах собственной горящей плоти, кожа пузырилась, волосы на голове горели. Нестерпимая боль заставила исказиться лицо.

— Точно как на артефакте! Теперь давай, Диор! Отводи глаза!

По всем законам, он должен уже был загнуться от болевого шока, но кровь Некрона, бурлившая внутри, не давала сознанию померкнуть и разорваться бешено молотящему сердцу. Внезапно он почувствовал, что кто-то рвет когтями на нем горящие путы. Сильные руки подхватили соскальзывающее с креста обожженное тело, захлопали крылья, и в ушах стажера засвистел ветер.

— Прости, брат мой, но ты должен был пройти через огонь. Это был единственный способ избавить тебя от игрушки предтеч.

Вампир резко пошел на снижение и на бреющем полете запетлял между деревьями.

— Давай, Диор, начинай! — крикнул он, опуская тело Валентина на мягкий мох перед друидом.

Тот уже ждал его с огромной банкой мази наготове и тут же начал втирать пахучую смесь в обожженную плоть стажера, практически полностью лишившуюся кожного покрова.

— Терпи, мальчик, терпи, — приговаривал он, — скоро будешь как новенький. Кожа, волосики — ерунда, отрастут, главное — то, что между ног не сгорело, это уже труднее отрастить. Было бы нам тогда от Дарьи Николаевны на орехи…

Валентин смотрел в изумрудно-зеленые глаза друида, борясь со слабостью, разливающейся по всему телу. Он второй раз видел Диора в истинном обличье. Это был благообразный седобородый старец в коричневом балахоне. На его шее качалась золотая цепь с медальоном, на котором был выгравирован согнутый под напором ветра лес. Из-под руки друида высунулся волчий нос и обнюхал стажера.

— Ну чё, братан, все нормально?

— Уйди, блохастый, — оттянул Варга за хвост Тор. — Заразу еще занесешь. Некрон, не пора сигнал ушастому давать? А то эти придурки и впрямь нечистого вызовут.

— Не вызовут. Я успел костерчик святой водой побрызгать. Так, мальчики, пока я буду с этими недоносками разбираться, ты, Варг, и ты, Тор, доставьте сюда стариков. Как бы от потери крови не загнулись. Диор подлечит их. Ну я пошел. Сейчас начнется развлекуха.

— А как же Эльгард? — опять спросил Тор.

— Подождет, — облизнулся Некрон. — Это кладбище — моя поляна, и я ее ни с кем не хочу делить. Эти отморозки все равно не жильцы, а я так соскучился по свежей крови! А Эльгарду передайте, что я порядки знаю. Никто из них не будет обращен в вампира. Отправятся прямиком по назначению — прямо в ад! Они же так мечтали о нем! Я помогу им осуществить мечту.

Некрон взмыл в воздух и понесся в сторону огромного факела, в который уже превратился крест. Диор расстарался. Восторженно воющие сектанты до сих пор видели на нем обугленное тело стажера, которого там уже давно не было. Вампир набрал высоту, дождался, пока с его поляны не уберут посторонних, и, убедившись, что Варг с Тором отволокли постанывающие тела стариков под прикрытие деревьев, камнем рухнул вниз. Теперь он не стеснялся, напропалую применяя всю доступную ему магию. Горящий крест отлетел в сторону, пламя вспыхнуло в последний раз и погасло, явив сектантам «демона». На жертвенном камне посреди пепелища возвышалась бледная, обнаженная по пояс, мускулистая личность с горящими глазами, медленно расправляя черные крылья.

— Свершилось! — прокатился над кладбищем мягкий, завораживающий голос Некрона.

— Не может быть… — прошептал трясущимися губами дворник, и стало ясно, что он действительно до конца не верил в этот ритуал.

Не верили, похоже, в это и сектанты, так как они, тихо подвывая, теперь уже не от восторга, а от ужаса, упали ниц и стали стучаться лбами о землю.

— Собака страшная, ты воздух испортил? — сердито спросил друид Варга.

— Не, это, по-моему, кто-то из них обделался. Ветер просто в нашу сторону.

— Так, стажера мы вытащили, заложников тоже, — сердито сказал друид, обрабатывая раны четы Селивановых. — Операция, можно сказать, закончена. Надо спускать на них контору.

Учитывая присутствие около них посторонних, вся троица приняла обычный человеческий вид.

А вампир тем временем продолжал играть свою партию.

— Дети мои, — шелестел над могильными крестами его колдовской завораживающий голос. — А почему не все на коленях?

Дворник выронил книгу, трясущимися руками выхватил из-за пояса серебряный кинжал, схватил его за лезвие и выставил крестообразную рукоятку перед собой как щит.

— Изыди, сатана!!!

— Что, сын мой, ты не верил, что я приду? — мягко спросил Некрон. — Крестом от меня закрываешься? Когда торговал героином и продавал его детям, во что верил: в меня или в Создателя всего сущего?

Валентин приподнял голову, сел. Волшебное зелье друида творило чудеса. Боль уже почти прошла, и он чувствовал, как под слоем мази нестерпимо чесалась зарождающаяся новая кожа.

— Куда вскочил? — шикнул на него Диор.

— Тихо, — мотнул головой стажер. Он почувствовал волну магии, исходящую от вампира, и понял, что тот читает мысли прямо из головы дворника. Кровь Некрона бурлила в нем, обострив все чувства. Стажер без малейшего напряжения слышал каждое слово кровного брата.

— Ты верил в него, когда принял учение инквизиторов… — Некрон мягко спрыгнул с жертвенного камня и сделал шаг по направлению к дворнику. — Так почему же ты не веришь в меня? В того, кого ты сам вызвал в этот мир? Тебе понравилась власть денег, а мою власть ты не хочешь принять? Ну что ж, тогда ты будешь моей первой жертвой.

— Изыди, сатана! — в отчаянии воскликнул дворник и метнул кинжал в вампира.

Бросок был профессиональный. Мощный и очень точный. Похоже, этого Некрон не ожидал, а с расстояния трех метров промахнуться было очень трудно. Валентин физически ощущал боль, испытываемую Некроном, когда тот выдергивал из сердца лезвие кинжала, — симпатическая связь с ним в этот момент была очень сильна. Мало того: вампир демонстративно лизнул языком обжигающее серебром лезвие, заставив Валентина передернуться. Юноша понял, что Некрон испытал на себе все муки стажера, пока он горел в огне, и проникся к нему горячей благодарностью, хотя самого в этот момент скрутило болью так, что он, скрючившись, упал обратно на землю.

— Ты думаешь, меня это возьмет? — прошипел вампир.

— По-моему, у него болевой шок! — всполошился друид.

— У мальчика? — нагнулся над стажером Тор.

— У обоих! Вызывай контору!

— Да мы и сами… — попытался возразить оборотень.

— Вызывай, говорю!

Тор включил передатчик и крикнул в него, нарушая радиомолчание:

— Свистать всех наверх, пока клыкастый зверствовать не начал!

А клыкастый действительно начал зверствовать. Высший вампир был гораздо крепче стажера, а потому оправился быстрее и был к тому же страшно зол. Серебряный нож свистнул в воздухе и вернулся к хозяину, пробив насквозь теперь уже его сердце.

— Наше братство за меня отомстит, — пробулькал кровавой пеной дворник, заваливаясь навзничь.

— Идите ко мне, — прошипел Некрон, обнажив клыки. — Я подарю вам вечное блаженство ада, идите ко мне, дети мои-и-и…

Сектанты, подчиняясь обволакивающему голосу вампира, поползли к нему, не рискуя подняться на ноги. Что интересно, Валентин, которого уже начала отпускать боль, тоже пополз на голос вампира.

— Куда? — навалились на него Варг и друид.

— Кровь… — облизнул губы стажер.

— У-у-у… — протянул гном и опять схватился за рацию. — Эльгард, ну где вы там? Стажер проголодался. Боюсь, не удержим.

— Что?! — послышался из рации голос Стаса. — Ему все-таки вкололи? Кто посмел? Первая группа прикрытия и неполное крыло — к стажеру! Не дать ему кого-нибудь укусить!

— Диор, вколите ему эльфийской дури, — ворвался в разговор Эльгард. — В прошлый раз помогло.

— Да он же загнется!

— Делай, что сказано!

Некрон уже ласково обнажал шейку первого сектанта, готовясь вонзить в нее клыки, когда между крестами замелькали шустрые тени в камуфляже, а впереди, прыгая прямо через изгороди и кресты, неслось неполное звено с Дашкой во главе. Расстроенный вампир отстранился от своей жертвы, и тут, к его огромному удивлению, толпа обогнула как его, так и коленопреклоненных сектантов и рванула в сторону леса.

— Извини, братан, мы попозже зайдем, — крикнул вампиру на бегу Полковник.

Некрона это устраивало. Он опять обнажил клыки и примерялся к шее сектанта…

— Всем лежать! Руки за голову! — Это подоспели остальные крылья и группы прикрытия.

— Тьфу! — смачно сплюнул вампир, глядя, как оперативники деловито заковывают зазомбированных им сектантов в наручники, отрубая тех, кто начинал сопротивляться, лихими ударами боевого карате. Это навело его на мысль, и Некрон для порядка тоже тюкнул своего противника по затылку кулаком, но в наручники заковывать не стал, так как у него их не было, а зачем-то потащил сектанта в кусты, нервно облизывая губы. На пути его вырос Эльгард.

— Куда? — вежливо спросил он.

— На допрос, — сделал невинные глазки вампир.

— Без вас допросят. Будьте так добры, уважаемый Некрон, кинуть его в общую кучу. И что у вас за привычка брать в рот всякую гадость?

— Концентраты надоели, — простонал вампир, — свежачка бы хлебнуть!

— Да он же насквозь наркотиками пропитан, — поморщился Эльгард, — неужели не чуете? Его кровью отравиться можно!

На Некрона было жалко смотреть, когда он вываливал свой обед в общую кучу. А со стороны леса сквозь слезные причитания Дашки до него доносился командный голос ее брата, приказывавшего стажеру не разгуливать нагишом и чем-нибудь прикрыть свою срамоту, так как здесь все-таки, черт возьми, дамы! Это пролило бальзам на раны вампира. С кровным братом все было в порядке, и эльфийская дурь сделала свое дело, частично нейтрализовав его кровь…

24

Пережитые за эти сумасшедшие сутки стрессы все же подкосили стажера, и он сомлел прямо там, в лесу, рядом с кладбищем, погрузившись в глубокий здоровый сон, что очень обрадовало Диора, который заявил, что к утру он будет как новенький. Главное ему теперь — по-человечески отоспаться. Знахарь с ним согласился. Валентина осторожно загрузили в машину, доставили обратно на конспиративную квартиру и переложили на кровать, где и оставили под присмотром Дашки, прекрасно понимая, что лучшей сиделки ему не найти, тем более что искать другую сиделку просто опасно. Техники-эксперты со своей аппаратурой все еще колдовали над артефактом, который представлял собой теперь простую черную подставку — невзрачную эбонитовую пластинку, лежащую на столе. Стас приказал никому не касаться ее голыми руками и вообще держаться от опасной игрушки подальше. Вымотавшиеся за день члены неполного крыла расположились кто на диване, кто на полу, а кто и на кухне, и тоже дали храпака, пользуясь долгожданным затишьем, и только Стас с Эльгардом не спали. Они сидели около компьютера, анализируя поступающие со всех сторон данные. Над пленными сектантами работали психологи, пытаясь раскусить код, включавший самоуничтожение, чтобы можно было без опаски приступить к допросу мракобесов. Все прекрасно понимали, что столкнулись с хорошо оснащенной организацией, подпитываемой деньгами наркокартеля. Некрон, как и раньше, сидел в своем кресле в углу, рассматривая ногти, и мучился вопросом: подточить или не подточить? С одной стороны, очень хотелось поиздеваться над вредным эльфом, не давшим ему на кладбище подкрепиться, а с другой — не хотелось будить своего кровного брата. Так он промучился до утра, прислушиваясь к спорам за окном, где Диор и Варг резались в картишки на детской площадке, прикрываясь пологом невидимости. Оборотень и друид играли вдвоем с двумя «слепыми», используя, судя по их переговорам, две карточные кучки за болванов.

— Нет, ну куда девался гном? — возмущался Варг. — Эти болваны все время ходят не так!

— Не гавкай, собака страшная. Тор почуял деньги. А если Тор почуял деньги, значит, мы скоро будем долго гулять где-нибудь на природе, а может быть, с девочками в баньке или кабаке.

— Ну разве что в баньке! — почесал лапой за ухом оборотень. — Ладно, сдавай, хрен с ним.

Из спальни выползла заспанная Дашка и удивленно сказала:

— А у него уже волосики вылезли. Розовый, как поросеночек, и весь в кудряшках. Почему в кудряшках? У него прямые волосы были.

— Так он же Херувим, — улыбнулся Некрон. — А у ангелочков всегда кудряшки.

— А розовый почему?

— Как змея, старую шкурку сбросил, — опять снизошел до объяснения вампир. — Вернее, сжег. Он этой ночью, почитай, заново родился, и теперь как младенец. Будешь его мамочкой?

— Ну тебя, — надулась Дашка.

Их разговор разбудил остальных членов крыла, и они начали подниматься, потягиваясь спросонок до хруста в костях. Проснулся в своей комнате и стажер.

— Ну раз почти все поднялись, — тихо сказал, оторвавшись от компьютера, Эльгард, — то не сможете ли вы, любезный Некрон, объяснить свое поведение на кладбище. За то, что вы спасли нашего действующего агента, вам, конечно, спасибо…

— Стажера, — поправила эльфа Дашка.

— Нет, действующего агента. Приказ уже подписан. Даже два приказа. Один выговор с занесением в личное дело за безответственное отношение к работе, а второй — о присвоении звания младшего лейтенанта ФСБ действующему агенту Валентину Сергеевичу Святых.

Все члены теперь уже полного крыла начали кусать губы, стараясь сдержать смех. Все прекрасно понимали: кто был автором первого приказа, а кто — второго.

— Так вот, Некрон…

Некрон вытащил свой напильник и начал затачивать ногти.

— Дашенька, лапочка, там в холодильнике пакетик с замороженной кровью. Поставь в микроволновку на тридцать секунд, а то я проголодался. Только обязательно на тридцать секунд, не меньше. Я люблю тепленькую.

— Твою мать, Некрон! — взорвался Эльгард. — Ну надо же когда-нибудь быть серьезным. Ты на моих глазах чуть не выпил человека!

— Кушать очень хочется, — вздохнул вампир.

— И это твой ответ?

— Ну да. Так что насчет холодильника, Дашенька?

— Тьфу!

— Да тише вы, — зашипела на них Дашка. — Стаже… в смысле, Вальку разбудите.

— А он уже не спит, — успокоил ее вампир, — лежит, глазами хлопает и нас подслушивает.

— Ну кто тебя просил. Некрон, — послышался из спальни бодрый голос Валентина. — Пока я сплю, они бы, может, еще пару приказов соорудили. Глядишь, к обеду капитаном стал бы.

— И все-таки я его уволю, — страдальчески вздохнул Стас. — Весь отдел из-за него на ушах стоит, а он и в ус не дует — о капитанских погонах рассуждает.

Валентин вышел в гостевую комнату уже одетый. Он действительно был весь розовый и в мелких желтеньких кудряшках, которые сияли на его голове в лучах утреннего солнца, падающего на новоиспеченного действующего агента из окна.

— И снизошел до нас Святой Валентин! — расплылся Знахарь.

— Ей-богу, натуральный Херувим, — умилился Колдун.

— Нет, — отрицательно мотнул головой Полковник. — Купидон. Лук с золотыми стрелами в руки — и палить во всех подряд.

— Если палить, то лучше пистолет с золотыми патронами, — возразил Валентин, плюхаясь на диван рядом с Дашкой. — Современные купидоны должны ходить с современным оружием. Вы мне его только дайте, и я вас всех перестреляю! И возлюбите вы меня…

— Вот трепло! Новое звание ударило в голову? Ну и агент, — вздохнул Стас. — А ведь такого и на улицу не выпустишь. Все сразу пялиться начнут, и табун женщин вокруг организуется. Как закончим с этой гадостью, — кивнул начальник отдела на артефакт, — сразу в солярий — возвращать естественный цвет лица. Понял?

Юноша энергично закивал.

— Ну раз понял, то можно начинать совещание. Поступили последние данные по ночному происшествию. Данных немного. С сатанистами пока возятся психологи, но и так ясно, что с ними работали втемную. А вот с их предводителем сложнее. На правом предплечье трупа обнаружена очень неприятная татуировка, которая нам о многом говорит. Извольте ознакомиться.

Станислав вызвал на экран картинку. Татуировка представляла собой охваченный пламенем крест с распятым на нем человеком. Валентин невольно передернулся. Несколько часов назад он точно так же извивался, корчась от боли на горящем кресте.

— Неужели инквизиция? — ахнул Колдун.

— Она самая, — подтвердил Стас.

— Ну и дела-а-а… — покрутил головой Полковник. — Я считал, с ними давно покончено.

— Как видишь, нет, — устало вздохнул начальник отдела.

— Извините, я не понял, — нахмурился Валентин. — Насколько мне известно, инквизиция — это воинствующий католический монашеский орден, который устраивал охоту на ведьм где-то в Средние века. Римскому папе за ее деяния недавно извиняться пришлось.

— Это не совсем верные данные. Первая инквизиция появилась в тот год, когда родился Спаситель, Иисус Христос. И она в те времена занималась действительно полезным делом, воюя с огромным количеством не всегда добрых по отношению к людям пришельцев из других миров. Первым инквизиторам, конечно, помогали, как помогают сейчас нам такие товарищи, как Эльгард, — начальник сделал учтивый поклон в сторону эльфа. — Вторая инквизиция, как нетрудно догадаться, была создана в 1000 году от рождества Христова. Наплыв нелегалов тогда был не очень большим, но тоже оставил свой след в памяти людей. Кое-какие следы тех событий остались в литературе. Сказки про эльфов, гномов и троллей, рыцарские романы про схватки с драконами — это все отголоски тех давних событий. Тех, кто занимался выдворением злобной нечисти с нашей матушки-Земли, и называли инквизиторами. Разумеется, борцы с нечистью действовали подпольно, давали, как сейчас говорят, клятву о нераспространении, но эта информация все же просочилась в церковь, которая к тому времени уже набрала силу. И они использовали эту идею и даже взяли соответствующее название на вооружение. Так родилась инквизиция, которую знает ныне весь мир. Воистину сатанинская организация. В конце концов она распалась. Церковь чувствовала, что зверства инквизиции вот-вот вызовут взрыв доведенных до отчаяния людей, и этот взрыв может похоронить под своими обломками Ватикан. Церковь плавно дала задний ход, но последователи этой дикой изуверской идеи остались.

— Да какая ж тут идея? — Валентин искренне недоумевал. — Хватать, пытать и уничтожать женщин… Бред!

— У неоинквизиторов идея другая, — усмехнулся Станислав. — Они считают, что ради сохранения веры все средства хороши, и потому пытаются вызвать на землю изначальное зло, чтобы потом с ним бороться и говорить миру: видите, Сатана пришел на землю! А все потому, что вы Бога забыли. Покайтесь, грешники, идите в церковь и молитесь!

— Бре-е-ед… — протянул потрясенный юноша.

— Причем очень опасный бред. Мы думали, что всех неоинквизиторов уже переловили, а вот поди ж ты. Именно поэтому наша контора сейчас и называется «Ангелы Миллениума», а не «Инквизиция». Нам не хочется иметь ничего общего с этой организацией. И что самое неприятное, похоже, неоинквизиторы о деятельности нашей конторы тоже знают. И знают, с кем контора сотрудничает. Слишком уж грамотно был расставлен на тебя капкан в квартире у Селивановых.

— Кстати, что с ними? — встрепенулся Валентин.

— Полный порядок, — успокоил юношу Знахарь. — Потеряли много крови, конечно, но все раны уже зажили. Диор расстарался, а в больнице им сделали переливание, и они сейчас спят там сном праведников. На всякий случай к ним приставлена охрана.

— Отец Никодим тоже в больнице, — добавил Стас. — Над ним друид, к сожалению, не работал, но операция прошла удачно, и врачи утверждают, что скоро он пойдет на поправку. Боевой батюшка. Так и хочется представить его к правительственной награде. Может, так и сделаю. Думаю, стоит похлопотать.

— А вот мне за мою доблесть никакой награды не надо, — елейно вздохнул Валентин. — Даже премии не прошу.

— А чего просишь? — невольно улыбнулся Стас.

— Авансик бы небольшой получить под зарплату. А то квартирку вынесли, деньги кончились, хоть ложись и помирай с голодухи.

— Он все деньги, какие у него были, на часовню родителям Михаила Селиванова пожертвовал, — сказала Дарья. — Ну это те двое, которые сейчас в больнице лежат.

— Молодец. И много пожертвовал? — задал не совсем корректный вопрос начальник отдела.

— Сто тысяч.

— Ну вот, а ты говоришь — все, — махнул на сестренку рукой Стас. — Широко гуляете, молодой человек, — погрозил он пальцем Валентину.

— В смысле как? — опешил юноша.

И тут до его начальника что-то дошло.

— Та-а-ак… агент Черная Вдова, встать!

Дашка вскочила с дивана как ошпаренная.

— Агент Херувим карточку, на которую перечислены подъемные, получал?

— Ой, я забыла ему сказать, что в бухгалтерию надо зайти, — прикусила губу Дашка. — А девочки в бухгалтерии не напоминали…

— Девочки за это еще получат. А тебе для начала выговор за халатность в работе. Садись.

Дашка села.

— Вот теперь мы на равных, — обрадовал ее Валентин. — Ты — агент, и я — агент, у тебя выговор — и у меня выговор.

— Ну не совсем на равных, — огорчил его Стас. — Так как ты у нас пока еще без году неделя, а она на данный момент по-прежнему твой куратор, а ты — ее стажер в должности действующего агента. — Начальник отдела хмуро покосился на Эльгарда, невинно изучавшего потолок.

— Нонсенс, — тихо пробормотал Полковник, и все крыло опять радостно заулыбалось, а больше всех сияла Дашка, которую такой расклад устраивал от и до.

— Слушай, — тихонько спросил Валентин сидящую рядом девушку. — Не понял насчет «широко гуляете». У меня что, зарплата больше ста тысяч будет?

— Нет, меньше, — так же шепотом ответила ему Дашка. — В этом звании больше чем на десять тысяч не рассчитывай.

— Десять тысяч… — Лицо юноши вытянулось.

О чем они шептались, Стас не слышал, но вот последнюю фразу расслышал прекрасно.

— Агент Херувим. Вам десять тысяч евро в месяц мало?

— Ах, евро…

Стас все понял и под дружный смех всего крыла погрозил сестренке кулаком.

— Наша контора хоть и числится при ФСБ, — пояснил он юноше, — но финансируется из другого источника. Источника, не зависящего как от ФСБ, так и от правительства. Деятельность нашей службы так важна для государства… Нет, точнее будет сказать, для этого мира, так как филиалы нашей конторы есть во всех крупных городах планеты, что уровень оплаты сотрудников должен быть таким, чтобы можно было вести достойную жизнь и не соблазниться на взятку. Одним словом, не думать о деньгах и работать за совесть.

Эльгард о чем-то спросил по-эльфийски Дарью. Некрон фыркнул. Девушка густо покраснела и стрельнула глазами в сторону с трудом сдерживающих смех членов неполного крыла. Эльф тоже удивленно покосился сначала на них, потом на Некрона, не понимая причины веселья, и тут на сиденье дивана заерзал стажер.

— Простите, я вот тут не совсем все понял, — сказал он. — Тот, кто заботится о древе вечной жизни и дарит весну вечной молодости избраннице, тот… тот что делает? Окончание фразы странное. Она вроде в вопросительной форме была составлена. Он, этот… который заботится… что там еще отдает своей избраннице? Ничего не понял.

Первым не выдержал Стас. Он закрыл руками лицо и засмеялся уже взахлеб. Следом грохнули остальные члены неполного крыла и начали сползать на пол. Хохот стоял оглушительный.

— У эльфов материальные блага связаны с понятием весны, — прорыдал сквозь смех Стас. — А такого понятия, как банковская карточка, в их языке нет. Так что, если проще, уважаемый полковник Эльгард спросил у твоего куратора: у землян что, обычай такой, чтобы невеста у жениха деньги до свадьбы отбирала? После свадьбы-то понятно. Их жены так тоже делают, а вот до…

Дашка запустила в брата декоративной подушечкой с дивана, но поддавшись общему веселью, тоже невольно улыбнулась, а эльф только головой покачал.

— Детский сад. Нашли над чем смеяться. Обычное дело вроде. А вы меня поражаете, молодой человек, — повернулся он к Валентину. — В такой короткий срок выучить эльфийский…

— Да с Дашкой попробуй не выучи, — потер шею стажер, вызвав очередную бурю смеха.

— А что, в программе заложено изучение языков, — тут же начала оправдываться Дарья.

— Так вот чем вы занимались, вместо того чтобы учить Устав караульной службы, — под общий хохот усмехнулся Стас. — Теперь понятно, откуда у него такие ляпы в работе. Сколько проблем нам создал. Не-э-эт, программу стажировки надо срочно менять. Полковник, мы потом этим вместе займемся.

Вообще этим утром много смеялись. Возродившийся, словно феникс из огня, стажер сидел рядом с Дашкой, и всем было весело и радостно на них смотреть, тем более что кучерявый розовый Херувим чем-то напоминал цыпленка-переростка, а Дашка выглядела при нем заботливой наседкой. Не смеялся только эльф. Последние слова Стаса об Уставе караульной службы навели его на какую-то мысль.

— Стоп! Вот теперь уже кое-что я не понял, — нахмурился он, и в комнате тут же наступила тишина. — Третье крыло на последнем задании потеряло двух человек, почему оно здесь? В данный момент все должны быть в отпуске до окончательного формирования крыла — стандартных семи членов. Почему неполное крыло сейчас не на курорте где-то на Мальдивах, а ошивается в конторе? — гневно спросил эльф у Стаса. — Они же должны сейчас проходить курс психологической реабилитации!

— Так они там и были, — буркнул Стас, пряча глаза. — Только Черная Вдова отказалась. Попробуй выгони ее после той мясорубки в отпуск. Но ничем серьезным она не занималась. Легкое задание. Обычная слежка.

— Ну да. За Ваней Кистенем! — начал закипать эльф. — Но даже после этого прошло всего десять дней. Почему они все здесь, хотел бы я знать?

Тут на помощь Стасу пришел Полковник:

— Прошу прощения, господин Эльгард, я, конечно, понимаю, что по иерархической лестнице вы стоите гораздо выше меня, но мы с вами в одном звании. Вы полковник — и я полковник, а потому можно, скажу без обиняков?

— Говорите, — кивнул головой эльф.

— Я в свое время получил полковника не за красивые глазки и не за подсиживание коллег на работе. Я — боевой офицер. И все остальные члены крыла из того же теста замешены. Так вот у нас в крыле принято каждого нового члена команды проверять по полной программе. Присматриваться к нему, опекать на первых порах и прикидывать, можно ли будет в бою доверить ему свою спину. И только если он всех членов крыла устроит от и до, мы даем согласие начальнику отдела на утверждение его в звании действительного агента. Я так понимаю, это звание сегодня ему присвоили вы, несмотря на возражения нашего непосредственного начальника. А он потому и возражал, я уверен, что ему надо было заручиться сначала нашим согласием. Ну так вот, мы это звание утверждаем. Я этого парнишку видел в деле и спокойно доверю ему прикрывать свою спину. Думаю, остальные члены крыла меня поддержат.

Остальные члены крыла одобрительно закивали головами. Эльф побелел, сообразив, что его только что публично высекли подчиненные.

— А если бы вы возражали, то что было бы дальше? — агрессивно спросил он.

— Сделали бы зачистку памяти и отпустили с миром, — ответил за полковника Стас. — Видите ли, Эльгард. Спускаемые вами сверху реляции не всегда применимы в этом мире. Члены крыла формируются почти как семьи и должны стопроцентно доверять друг другу, и как только пришло сообщение, что в крыле появился новичок, все сразу слетелись обратно в контору. А здесь они начали к нему приглядываться, опекать, хотя формально и были в отпуске. Правда, при этом они сильно работой не перегружались и даже позволяли себе спать во время дежурств на базе в ожидании вызова. Я на это смотрел сквозь пальцы. В конце концов, все они, кроме Черной Вдовы, до сих пор числятся в отпуске.

— Извините, — робко влез в разговор Валентин, — понимаю, что я не вовремя, но я опять не понял. Двух агентов потеряли… простите, я об этом не знал, но мне сказали… а кого же тогда Дашка избила? Мне сказали, что он в реанимации сейчас и выйдет оттуда в инвалидной коляске…

И тут опять все грохнули. Стас с Полковником хлопнули друг друга по ладоням.

— Йес!

— Купился!

— Так, с вас коньяк! — сказал начальник отдела остальным членам хохотавшего крыла.

— Тьфу! Идиоты, — прошипел мрачный Эльгард, но все же не выдержал и присоединился к общему веселью. — Забавный все-таки мир. Уволить бы вас всех к чертовой матери, а уже не могу.

— Ну как ребенок — всему верит! — катался по полу Знахарь, дрыгая в воздухе от избытка чувств ногами.

— А что ж ты хочешь? Херувим! — вторил ему Колдун.

Красная, как рак, Дашка начала вертеть головой в поисках чего-нибудь поувесистей, чтобы запустить в брата.

— Так, все, успокоились! — поднял руку Стас, призывая всех к вниманию, другой вытирая выступившие от смеха слезы. — Валентин, хочу еще кое-что тебе сообщить, чтобы расставить все точки над «i». Я вижу, тебя очень волнуют финансовые вопросы. Оно и понятно. Много обязательств на себя взял. Так вот. Командование решило оказать помощь родителям всех пострадавших от этого артефакта. И тебе в том числе, так как квартира твоя пострадала тоже по его вине.

— Классная у нас контора, — обрадовался стажер.

— Ты не думай, что это просто широкий жест. Во всем происшедшем есть доля нашей вины. Артефакт такой мощи мы просто обязаны были засечь и вовремя принять меры. Единственное наше оправдание в том, что артефакт великолепно замаскирован. Его эманации действуют на конкретного человека, выбранного в жертву. И если бы он не попал в твои руки, много бед бы еще натворил… а может, еще и натворит. — Стас кинул взгляд на игрушку предтеч. — Да, забыл сказать. Твой друг Михаил Селиванов будет посмертно представлен к правительственной награде за неоценимую помощь в разоблачении сектантских групп. Документы оформляются. О его деятельности вчера вечером было доложено Патриарху Всея Руси. Он был очень растроган. Его прах будет перезахоронен, как положено, на кладбище и отпет по всем церковным правилам. Возможно, будет рассматриваться вопрос о причислении его к лику святых, если факт самопожертвования будет доказан. Пока есть только косвенные данные, что это убийство — месть сектантов. Хотя нам намекнули, что мученическая смерть тоже немалого стоит.

Резкий звонок в дверь заставил эльфа вздрогнуть.

— Это кто-то из своих, — успокоил его Стас, — о посторонних нас бы предупредили.

Действительно это был свой. В комнату просочился благообразный старичок в солидной тройке, с тросточкой в руках.

— Здгавствуйте, господин полковник, — изобразил он почтительный поклон в сторону эльфа, поглаживая свою козлиную бородку. — Ну и вы сдгавствуйте, господа. Извините, что пгегываю ваше совещание, но мне сгочно надо пегеговогить с этим молодым человеком наедине, — ткнул гном в сторону Валентина тросточкой, в которую заклинание личины превратило его молот.

— Что за секреты, Тор? — нахмурился Стас.

— Ты что задумал? — насторожился Эльгард.

— Господа, господа, — успокаивающе поднял руки старичок. — Это чисто коммегческий вопгос, котогый никого из вас никоим обгазом не касается. Нам пгосто надо потолковать с вашим стажегом тет-а-тет.

— Ну спальня сейчас свободна, — пожал плечами Стас, — там никого нет. Беседуйте.

— Только пгошу вас полога неслышимости не нагушать, — деликатно намекнул гном, маня пальчиком за собой стажера.

Как только они скрылись в спальне, Некрон вопросительно посмотрел на эльфа. Тот помялся, а потом махнул рукой:

— Эх, ладно. Мальчик еще неопытный. Надо присмотреть. Этот пройдоха кого хочешь вокруг пальца обведет, — пробормотал он, доставая из кармана амулет. — Что еще этот старый контрабандист задумал?

Эльгард активизировал амулет, и все начали слушать трансляцию приватной беседы прожженного дельца со стажером.

25

— Ну и о чем пойдет речь, Тор? — Под стажером заскрипела кровать.

— Не Тог, а Абгам Гедеонович. Не выбивайте меня из обгаза, пожалуйста, мы сейчас говогим за дела.

— Да вы садитесь в кресло, Абрам Гедеонович, садитесь. Вот теперь можно и поговорить за дела. Так чего вы хотели?

— Понимаете, молодой человек, я могу оказать вам оггомную услугу, и учтите, за жалкие, я бы даже сказал ничтожные, пгоценты.

— А покороче нельзя, Абрам Гедеонович?

— Эх, какая нетегпеливая нынче пошла молодежь. Ну ежели покогоче, то у меня есть к вам два пгедложения.

— Излагайте.

— Одно по поводу агтефакта небезызвестных вам пгедтеч, что лежит в соседней комнате…

— Я ничего не знаю о предтечах, — оборвал гнома Валентин. — Некрон, когда меня из костра вытаскивал, что-то ляпнул на эту тему, но кто они такие, я не знаю.

— Это попгавимо, — успокоил его Тор и продолжил тоном ментора: — Пгедтечи — это мифические, сказочные существа, якобы когда-то создавшие этот миг забавы гади. Потом, согласно легенде, этот миг им наскучил, и они ушли в дгугой миг.

— Стоп, — насторожился Валентин, — если они сказочные существа, то как же артефакт? Он, выходит, тоже сказочный?

Некрон при этих словах одобрительно кивнул.

— Молодец… — еле слышно пробормотал он. — Быстро сообразил.

— Ну если есть агтефакт, то, возможно, не все легенды — сказки, — заюлил Тор.

— Тогда кто же такие все-таки предтечи? — настаивал юноша.

— Ну в вашем понимании, молодой человек, это боги, — вынужден был расколоться гном. — А более стагые и опытные гасы воспгинимают пгедтеч как очень дгевних существ, ушедших далеко впегед в своем газвитии, уговень интеллекта котогых на несколько погядков выше вашего и нашего. Однако не будем отвлекаться от дела. Так вот, некотогые, так сказать, существа пгедлагают за этот никчемный, абсолютно вам ненужный агтефакт очень даже существенные деньги, и я по добготе душевной согласился быть посгедником в этой сделке за жалкие пятьдесят пгоцентов…

— Не понял, — опешил Валентин.

— Молодой человек, повегьте, лучше меня никто не сможет пговегнуть эту сделку. На пятьдесят пгоцентов я иду только из уважения лично к вам! Соглашайтесь, не газдумывая! Пятьдесят пгоцентов за мой титанический тгуд…

— Тор, сволочь, поимей совесть! — не выдержав, крикнул вампир.

— Некгон! — возмутился гном. — Я же пгосил вас не подслушивать! Ладно, так и быть. Согок пгоцентов.

— Тор, лицензии лишу! — поддержал вампира Эльгард.

— Ну хогошо, хогошо. Тгидцать, но ни пгоцентом меньше.

— А собственно, от какой суммы процент? — усмехнулся Валентин, которого этот торг, похоже, начал забавлять.

— Скажем, так, — вкрадчиво произнес Тор. — Даже в самом сквегном, неудачном гаскладе (поймите меня пгавильно: мои оппоненты тоже умеют тогговаться), вы сможете выбгать любую стгану в вашем миге, и вам ее купят.

— Даже Америку? — хмыкнул стажер, естественно восприняв это как шутку.

— Не вопгос. Одно ваше слово — и Амегика, со всеми ее банками, заводами, и недгами, — ваша. И у вас еще что-то останется на жизнь, если покупать будете оптом. Оптом всегда дешевле, — поделился гном старой торгашеской мудростью со стажером. — Ну и мне немножко останется на безбедную стагость…

На конспиративной квартире воцарилось гробовое молчание. Стало ясно, что речь идет не о миллионах, не о миллиардах и даже не о триллионах долларов или евро. Потом в спальню сунул нос Стас и коротко распорядился:

— Так, переговорщики, идите-ка сюда в гостевую на совещание.

— Нет, господа, с вами невозможно габотать! — начал возмущаться гном. — Все так и ноговят обидеть бедного евгея. Пгедупгеждаю сгазу: если ви гассчитываете войти в долю, то не за счет моих тгидцати пгоцентов…

Валентин молча поднялся с кровати и прошел в общий зал. За ним просеменил раздосадованный старичок, сердито стуча тросточкой по полу. Стажер сел за стол и уставился на невзрачную пластинку, за которую ему только что посулили Америку.

— Бред, — выдал он на-гора результат своих размышлений.

— Бред или не бред — с этим мы потом разберемся, — хмуро бросил Стас. — Но хотел бы я знать, с какого перепугу наш уважаемый Тор решил, что ты имеешь право распоряжаться артефактом предтеч? Артефактом непонятного назначения, который уже угробил в нашем мире несколько человек?

— Вы-таки меня не уважаете! — всплеснул руками Абрам Гедеонович. — Неужели ви думаете, шо стагый евгей будет гисковать своей гепутацией и втюхивать уважаемым клиентам кгаденое? Газумеется, этот молодой человек — хозяин агтефакта! Он пегежил напгогоченную им смегть, и тепегь он — его, по пгаву сильного! Он его победил и может делать с ним что хочет!

Все посмотрели на Эльгарда.

— Боюсь, что он прав, — кивком подтвердил эльф правоту гнома. — На данный момент ваш стажер — единственный хозяин артефакта и имеет полное право распоряжаться им по своему усмотрению.

— В принципе, это один из выходов, — хмыкнул Знахарь. — Раз кто-то этот артефакт хочет купить, значит, этот кто-то умеет с ним обращаться.

— Херувим — владыка Америки… обалдеть! — мечтательно закатил глазки Колдун. — Ребята, кто какие желает подарки на Рождество? Становитесь в очередь. Чур, я первый! Я товарищ скромный. Мне достаточно небольшого уютного островка с лагуной, коралловыми рифами и прочей экзотикой где-нибудь в районе тропиков.

— Отставить треп! — коротко распорядился Стас. — С точки зрения геополитических амбиций России, покупка Америки, конечно, не помешала бы, но меня сейчас волнует вопрос: в чьих руках в случае продажи окажется этот артефакт? Не получилось бы так, что им же по нашей матушке-Земле потом и шарахнут? Кто знает, может, эта игрушка Апокалипсис устроить может.

— Наконец-то слышу здравые мысли, — удовлетворенно кивнул головой эльф, — ну а заказчиков мы сейчас попробуем установить. — Эльгард в упор посмотрел на Тора.

— У-у-у… я пошел.

— Стоять!

— Что стоять? Что стоять? — начал наскакивать Тор на своего крестного. — Я — законопослушный ггажданин, испгавно плачу налоги, занимаюсь коммегцией, вы что, уважаемый, хотите подогвать основы свободной тогговли? Это вам дагом не пгойдет! Вы замахиваетесь на святое!

— Тор, — поморщился эльф, — ты же прекрасно знаешь, что продажа потенциально опасных артефактов запрещена международной конвенцией от семь тысяч девятьсот пятнадцатого года создания единой конфедерации измерений.

— А это еще надо доказать, что агтефакт потенциально опасный! — продолжал бушевать гном. — Дай в гуки гебенка нож — и он погежется! Дай идиёту вегевку — и он удавится! И вообще, заказчика я не знаю! Я говогил чегез посгедников!

— Тор! — сердито шикнул брат Дарьи на гнома. — Это не праздное любопытство. А вдруг артефактом интересуются те же инквизиторы? Вы же знаете, сколько они уже создали нашей конторе проблем! Да этот артефакт надо амулетами со всех сторон обложить и в жерло вулкана скинуть!

— Извините, глубокоуважаемый Стас, — ехидно ответил гном, — ви хоть и большой начальник в этой огганизации, но ви идиёт!

— В смысле? — опешил начальник отдела, стараясь не смотреть на ухмылки своих подчиненных.

— Агтефакту пгедтеч ваши амулеты, извиняюсь, до одного места, а в этом измегении найти на него заказчика вообще полный бгед. В вашем миге нет столько сгедств, чтобы оплатить этот агтефакт. И потом, неужели ви думаете, шо им сможет упгавлять хоть один человек? Ви в этих вопгосах еще как дети малые в песочнице! Ой… — скис гном, сообразив, что в запале проговорился.

— Понятно, значит, налицо нелегальный переход в другое измерение, — хмыкнул Эльгард.

— Почему нелегальный? Вполне легальный, — стушевался Тор.

— Очень хорошо, — буркнул эльф, выуживая из кармана амулет связи. — Срочно проверить переходы всех зарегистрированных эмигрантов Рамодановского края в течение последних суток. Выяснить, был ли среди них Тор. Если был, то в какое измерение совершал переход.

Ответ последовал практически немедленно:

— Заявок на переход от Тора не поступало, — донесся до Валентина мелодичный женский голос из амулета.

Эльгард выразительно посмотрел на Тора.

— Нет, шо вы уставились на бедного евгея! Не хочу больше иметь с вами никаких дел! Невозможно габотать! О какой коммегции может идти гечь в таких условиях! Все! Ухожу!

Старичок хотел было улизнуть из комнаты, но его остановил голос стажера:

— Абрам Гедеонович, вы еще не до конца озвучили ваши предложения. Помнится, вы говорили, что их у вас два.

— Ну втогое не такое выгодное, как пегвое, — оживился Тор.

— Я вас слушаю.

— Понимаете, молодой человек, когда я, стагый больной человек, пытающийся загаботать на кгаюху хлеба в вашем безумном миге, где бедного евгея все ноговят обидеть…

— Ты еще скажи, что тебе мацу не на чем бодяжить, — вздохнул Валентин, не спуская глаз с артефакта. — Давай покороче, а? Без лирики.

— Ну если когоче, то стагый бедный евгей долго когпел над книгами и наткнулся на одну вещь… — гном замялся.

— Тор, — взмолился Эльгард, — давай говори нормально, без ужимок. Мы ж тебя как облупленного знаем. Это для непосвященных ты еврей, а для нас — старый пройдоха. Контрабандист с тысячелетним стажем, и терпим мы тебя здесь только за твои уникальные знания старинных артефактов, ну и посильную помощь органам. Из тебя такой же еврей, как из меня папа римский. Выкладывай, что ты там накопал в своих книгах.

— Ладно, — понуро вздохнул Тор, — ваша взяла. Короче, нашел я в исторических хрониках один прецедент. По нему получается, что тот, кто наладит связь с артефактом предтеч, сможет вызвать его хозяина. Я имею в виду настоящего хозяина, а не временных владельцев, которые от него загнулись. Не знаю, сумеет ваш стажер эту связь наладить или нет, но, избежав смерти от этой игрушки, такой шанс имеет. Собственно, ваш дедушка Эльгард должен об этом помнить. Ящик Пандоры он отсюда вытаскивал.

— Интересно, а твой-то интерес во втором предложении в чем? — полюбопытствовал эльф. — Только не лепи мне горбатого, что делаешь его из чистого альтруизма.

— Так с настоящего-то хозяина тоже можно кое-что поиметь, а тридцать процентов — они на дороге не валяются.

— Ты с ума сошел! — рявкнул Эльгард. — Поиметь что-то с богов! Да как у тебя язык повернулся!

— Опасно, конечно, но если дело выгорит, то такой нава-а-ар буде-е-ет! — мечтательно закатил глазки Тор.

— Я ее чувствую, — внезапно сказал стажер. — Даже отсюда, не касаясь. Хозяин очень хочет вернуть ее себе… но почему-то не может.

— Валька, не смей! — крикнула Дашка, но было уже поздно.

Юноша взял в руки артефакт, и из подставки тут же начала вырастать скульптурная группа.

— Да чтоб тебя! — схватился за голову Стас. — Ты хоть понимаешь, чем это может кончиться?!

— Я чувствую, что ее надо вернуть! — упрямо мотнул головой стажер.

— Идиот… — простонала Дашка, — …мало тебе костра.

— Он в своем праве, — мрачно сказал эльф. — И это его выбор, хотя выбор, возможно, и глупый.

Все, кроме Некрона, сгрудились вокруг стола, наблюдая за трансформацией артефакта.

— Мальчик, — удивился эльф.

— С собакой, — добавил Валентин, рассматривая маленького мальчика с ясными доверчивыми глазами, положившего ручонку на холку огромного черного мастифа. — Ну и что теперь? — спросил он мальчика, смотрящего на него с подставки.

Что-то рвануло из глаз малыша, которому на вид нельзя было дать и семи лет. Внезапная вспышка на мгновение ослепила стажера и заставила отшатнуться на спинку стула. Некрон, до того мгновения спокойно продолжавший полировать своей пилкой-напильником ногти, взметнулся с кресла. Откинутая в сторону пилка с треском вонзилась в камень стены, а сам вампир в мгновение ока оказался около стажера, который от неожиданности чуть не выронил артефакт на стол и начал тереть глаза.

— Что с тобой, брат? — Крылья встревоженного вампира начали расправляться за спиной.

— Тебе плохо? — осторожно тронула Валентина за плечо Дашка.

— А вы ничего не видели? — удивился юноша.

— Нет, — отрицательно качнул головой Стас. — Что произошло?

— По-моему, контакт, — медленно выговорил Валентин, моргая слезящимися глазами. — Я получил приглашение. Меня ждут в полдень в центральном городском парке около фонтана. Я четко вижу эту картину. Фонтан, третья лавочка от входа. Меня там ждут. Ждут с игрушкой.

— С артефактом, — поправил эльф.

— Нет, именно с игрушкой. Мальчик так ее назвал. С игрушкой, ровно в полдень.

Все сразу посмотрели на настенные часы. До встречи оставалось три часа. Стас тут же схватился за мобильник.

— Что ты хочешь сделать? — тормознул его эльф.

— Поднять группы прикрытия. Пусть прочешут парк, наметят наблюдательные позиции, места залегания снайперов…

— Какие снайперы! Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Это же предтечи! Они всю эту звездную систему одним плевком испепелят! А если надо, всю вселенную наизнанку вывернут и в узел завяжут.

— Тогда он никуда не пойдет! — резко сказал начальник отдела.

— Пойду, — спокойно возразил Валентин. — Это как раз тот случай, когда от встречи отказаться нельзя.

— Нет, не пойдешь!

— Извини, Стас, — остановил разбушевавшегося начальника Эльгард. — Но твой стажер прав. Если предтечи вызывают на разговор, отказываться неразумно. Одна раса, по мощи нынешним эльфам и друидам не уступающая, с ними как-то поссорилась.

— И как они поссорились? — заинтересовался Полковник.

— Главное — не как поссорились, а что с этой расой потом стало.

— И что с ними стало? — спросил Знахарь.

— А ты угадай загадку: маленькое, зеленое и квакает.

— Не понял, — потряс головой Колдун.

— Вот и они не поняли, однако квакают до сих пор.

— Это что, лягушки, что ли? — потряс головой Батюшка.

— Ну да. Так вы теперь их и называете. А хотите, я вам еще одну маленькую притчу, связанную с предтечами из вашей не такой уж и древней истории, расскажу?

— Думаешь, это в данной ситуации уместно? — хмуро глянул на него начальник отдела.

— Еще как уместно. Так вот, жил когда-то на вашей симпатичной планете один не очень мудрый народ, который овладел искусством расщепления атомов и решил, что ему теперь море по колено. И начал этот народ покорять другие народы. Кто-то покорялся сразу, устрашенный мощью противника, а вот древние индусы стали сопротивляться. Так эти неразумные начали в них атомными бомбами кидаться, несколько городов спалили, хотя предтечи пару раз давали им недвусмысленные намеки: остановитесь! Не послушались. Им же море по колено! У них ядерная дубинка есть. Чуть всю планету не погубили.

— И чем все кончилось? — жадно спросил Валентин, которого захватил рассказ эльфа.

— Море им оказалось не по колено, — грустно вздохнул Эльгард. — В один далеко не прекрасный для них день оно их поглотило. А послушались бы предтеч, история человечества пошла бы другим путем.

— Атлантида? — тихо спросил Стас.

— Да. А перед этим была Лемурия. Тоже ума не хватило поладить с предтечами. Сильная была раса. Гравитацией овладела. Горы могла по воздуху переносить. У них такое забавное тело было — собачья голова на человеческом теле. Так вот от них потом только один представитель остался. Самого мудрого и миролюбивого предтечи пожалели и отправили египтян уму-разуму учить, чтоб они тоже на богов тявкать не вздумали. Звали этого мудреца, кажется, Анубис. Как последний представитель своего народа, он у египтян сам за бога сошел. Бога мертвых. Хранитель вечных тайн мертвецов. Что за мертвецы, объяснять вам, надеюсь, не надо. От его народа даже праха не осталось. Ну как вам такой расклад? Сначала Лемурия, потом Атлантида, желаете продолжить список, уважаемый господин Стас?

— Послушаешь этого ушастого — и жить не хочется! — возмутился Тор. — Молодой человек, — повернулся он к Валентину. — Атлантида, Лемурия… когда это было? Кто о них теперь помнит? Вы, главное, про мои проценты не забудьте, а остальное все…

— Тор!!! — дружно рявкнули на него Стас и Эльгард.

Разобиженный гном опять заткнулся. Начальник отдела покусал губы, сердито покосился на сестру.

— Подогнала ты нам кадра на мою голову. Сплошные проблемы. Ладно, пусть идет. Нам только новой Атлантиды в Рамодановском крае не хватает.

— Но только вместе со мной! — решительно тряхнула копной черных вороных волос Дашка.

— Нет! — резко оборвал ее брат.

— Не нет, а да! На этот раз я его одного никуда не пущу. Хватит!!! — отчеканила упрямая девица.

— Опять снова-здорово! — простонал Стас. — Безобразие! Никакой дисциплины, никакой субординации! Все! Я тебя увольняю!

— И очень хорошо! — гневно крикнула Дашка. — Теперь прогуляться в полдень по парку мне никто запретить не сможет!

— Ну а нам тем более, — кивнул Полковник, переглядываясь с остальными членами крыла. — Мы, в конце концов, в отпуске. Почему бы не отдохнуть сегодня в парке? Вы как, ребята? Не хотите посидеть у фонтана?

— Просто мечтаю, — улыбнулся Колдун.

— Да, а то кладбища, кресты… надоела эта страсть, — поддержал руководителя крыла Знахарь. — У фонтана отдыхать сподручней.

— Истину глаголете, дети мои, — пробасил Батюшка. — Отдыхать от трудов праведных иногда надо. Дело богоугодное. Я, пожалуй, тоже с вами прогуляюсь. Птичек послушаю. Их в парке должно быть сейчас много.

— Как же приятно работать в этом измерении. — Некрон выдернул из стены свой напильник, сел и опять начал точить ногти. — Валентин, можешь рассчитывать на меня. Мы, вампиры, кровных братьев в беде не бросаем. А ты как, Тор?

— Если дело дойдет до тогга, то что он там будет делать без бедного евгея?

— А если серьезно?

— А если серьезно, то мы своих тоже не бросаем. — Гном выудил из кармана амулет и заорал в него: — Эй, хвостатый, пивная бочка, повеселиться не хотите?

— А то! Спрашиваешь!

— Тогда банкет переносится в городской парк! — обрадовал друзей гном.

— А против кого идем? — пробулькал очередной дозой Диор.

— Против предтеч.

— Кхе! Кхе! — Судя по звукам, друид подавился водкой.

— Ты что, борода, опупел? — испуганно тявкнул Варг.

— Не, это не я, это стажер опупел. В смысле, встретиться с ними хочет.

Из медальона до Валентина донеслось едва слышное шушуканье на непонятном языке. Потом раздался задумчивый голос друида:

— Ну если брат пошел… — послышался хруст костей, словно кто-то с наслаждением потянулся, разминая члены. — Эх, хвостатый, где наша не пропадала! И что нам эти предтечи? Какая хрен разница, где умирать? Наливай по последней, и я пошел помповик чистить.

— Картина ясная, — вздохнул Стас. — Значит, идут все. Теперь надо быстро составить план кампании, распределить роли, но запомните главное: никакой самодеятельности. Без моей команды ничего не предпринимать! Операцией буду руководить лично и…

— Стас! — радостно взвизгнула Дашка и повисла на шее у брата.

— Скопище идиотов, — простонал Эльгард. — Вы хоть понимаете, что стоит на кону? Я вам зря тут насчет Атлантиды распинался? Один помповуху пошел чистить, другой когти затачивает…

— Неужели ты думаешь, мы начнем сразу палить направо и налево? — удивился Стас. — Мы просто осуществим операцию прикрытия нашего сотрудника. Ни больше ни меньше.

— А если…

— А если его попробуют тронуть, — жестко ответил Стас, — то мы сделаем все, чтобы его тронули!

— Не понимаю, на что ты рассчитываешь? Ты сейчас рискуешь судьбой всего этого мира!

— Если предтечи — мудрая раса, то она не будет устраивать Армагеддон из-за желания, как ты говоришь, скопища идиотов спасти своего товарища. А судя по тому, что она сделала с Атлантидой, это мудрая раса. Жизнь на планете от ядерной зимы она ведь тогда все-таки спасла. Придурки! Уволю! Всех до одного уволю, а вас, — ткнул он пальцем в Тора, — лицензии лишу.

Красный от бешенства Эльгард выскочил из квартиры и крепко хлопнул за собой дверью.

— Ну вот и замаячила на горизонте биржа труда, — хмыкнул Стас. — Если мы до нее, конечно, доживем.

— Ребята, вы меня извините, — растерянно заозирался Валентин, не ожидавший такой бури, разразившейся вокруг его персоны.

— А иди ты знаешь куда! — отмахнулся Стас.

— Если я правильно знаю ушастого, — подал голос гном, — то он сейчас уже чешет по направлению к городскому парку, чтобы подыскать деревце посимпатичнее для своего начальственного зада. Эльфы — они любят располагаться в засаде со всеми удобствами, знаете ли.

— Ну а мы тогда чего сидим? — поднял голову Стас. — Быстро по коням и на базу за амулетами и амуницией! Нам еще в парке распределяться надо. Время поджимает!

26

Ровно за пятнадцать минут до полудня Валентин сел на третью лавочку от входа в центральный городской парк, пристроив на коленях пакет с пазлами. Артефакт не стали упаковывать в бронированный чемодан, прекрасно понимая, что в данном случае это просто глупо. Стажер заглянул внутрь черного целлофанового пакета, убедился, что игрушка не изменила своей формы, и начал ждать. Как назло, лавочка стояла на открытом пятачке прямо напротив фонтана, где ее щедро поливало яркими лучами солнце, а заботливые товарищи стажера чуть не насильно напялили перед этим на своего коллегу бронежилет и напихали под легкую летнюю курточку столько амулетов, что бедолага ощущал себя новогодней елкой, засунутой в гигантскую микроволновку. Единственное, от чего Валентин категорически отказался, — это от боевых наркотиков, которые все члены крыла всегда принимали перед особо опасным заданием. Юноша тихо млел и покрывался потом, старательно делая вид, что просто сел отдохнуть от трудов праведных. А что на солнцепеке, так что с того? Может, хобби у него такое: любит человек принимать солнечные ванны в наглухо застегнутой куртке!

Несколько минут все было спокойно. Валентин окидывал ленивым взглядом окружающее пространство, внимательно присматриваясь к редким парочкам, гулявшим по тенистым аллеям, и одиноким прохожим, явно использовавшим парк как проходной двор, через которой можно проскочить с Поречной на Кольную улицу. И тут юноша заметил, как на одной из аллей парка появился мальчик с собакой и двинулся в сторону фонтана. Стажер напрягся. Мальчик неспешным шагом приближался к цели. Тут же на другой аллее появился еще один мальчик с собакой.

— Господи, да сколько ж вас, — пробормотал Валентин, пытаясь сообразить: кто из них человек, а кто…

И тут, как уже не раз бывало в последнее время, у него резко, скачком обострились зрение и слух. А еще в нем проснулось то, чего раньше никогда не было: экстрасенсорные способности. Очередная доза крови высшего вампира, полученная им этой ночью, костер и «эльфийская дурь» сделали свое дело. Теперь он просто физически ощущал чужую и свою магию. Хотя своей магии у него практически не было. Магический фон шел от амулетов, вшитых в бронежилет под курткой. Причем фонило во всех магических диапазонах. И ему уже не составило труда заглянуть под мороки. Теперь стажеру отвести глаза было трудно, а потому он стал свидетелем забавной картины. Квадратный гном с наложенным на него призрачным обликом мальчика поднял палку и тоненьким детским голоском сказал своей собачке:

— Тузик, фас!

Палка взмыла в воздух и приземлилась в кустах рядом с высоким каштаном. Огромный серый волк, старательно изображая собачку, понесся вслед за ней. Только бежал он, почему-то вывернув голову в сторону другого мальчика с собакой, продолжавшего идти по соседней аллее к фонтану, в результате чего плавно вмазался в дерево, и на него посыпались зеленые колючие шарики недозревших каштанов.

— Придурок, — прошипел сверху эльф, которого чуть не стряхнуло с ветки от удара, погрозил Варгу кулаком и опять начал маскироваться, наращивая на тело призрачную зеленую листву.

— Тор, мать твою! — простонал из приемника, замаскированного за мочкой уха Валентина, голос Полковника. — Апорт, а не фас!

— Я — маленький мальчик, — сердито пропыхтел гном, — и таких тонкостей могу и не знать.

— А ты, Варг, хоть смотри, куда несешься, — сказал Знахарь, — что ж ты всех демаскируешь, гад?! Даже я теперь эльфа вижу.

— Ладно, Эльгарда мы нашли, а кто-нибудь видит Некрона? — поинтересовался Батюшка.

— Я вижу, — сообщила Дашка, — сквозь оптический прицел он у меня как на ладони.

— А у меня затылок Херувима как на ладони, — порадовал ее Колдун. — Какие распоряжения будут?

Валентин заерзал на скамейке. Кроме Тора, Варга и эльфа, он вообще никого не видел.

— Вы у меня еще поприкалывайтесь, — рассердился Стас. — Нашли время развлекаться. Все внимание на объект.

Мальчик с собакой спокойно прошел мимо Валентина и направился к выходу из парка.

— Не он, — с явным облегчением выдохнула Дашка.

Валентин тоже вздохнул с облегчением и вытер со лба обильно выступивший пот.

— Не тряси головой, — попросил Колдун, — он у меня на прицеле. Я по нему ориентир держу.

— Да-а-а… командочка. Если предтечи не завалят, то вы точно не промахнетесь. Папа, чего они надо мной издеваются? — обиделся стажер.

— Если б я не был твоим начальником, я бы еще не так поиздевался. Ты уже всю контору достал!

Валентин виновато вздохнул.

— Вижу объект. Входит в парк, — тихо сказал Некрон.

— Всем внимание, — голос Стаса стал жестким. — Пустой базар в эфире прекратить.

Стажер медленно повернул голову. Прямо к нему шел мальчик лет семи, положив детскую ручонку на холку огромного черного мастифа.

— Это они, — прошептал Валентин.

Сходство со скульптурной группой на подставке было абсолютным. Все чувства стажера внезапно усилились многократно, и он внутренним оком увидел всех членов крыла и дополнительные группы прикрытия, которых подключил к операции Стас, словно у него выросли глаза на затылке. И он понял, что в парке практически не было ни одного нормально гуляющего человека. Вот парочка, прогуливающаяся по аллее за его спиной с широкой детской коляской для двойняшек, начала извлекать из нее автоматы, вот эльф наложил стрелу на лук, вот в кустах зашевелился Некрон, готовясь к броску…

— Дяденька, скажите им, чтобы они меня не трогали, я не хочу им делать больно, — попросил мальчик, приблизившись к Валентину. — Мама меня и так уже наказала.

Губы мальчика не шевелились, и юноша понял, что голос прозвучал прямо в его голове. Тут собака издала глухое рычание, отодвинула малыша в сторону, встала напротив стажера, и глаза юноши полезли на лоб. Только теперь внутренним взором он увидел, что это была не обычная собака. Над ним возвышался гигантский черный пес с огромными крыльями на спине. Крылья распахнулись, закрывая ребенка со всех сторон от нацеленных на него снайперских винтовок и автоматов. Неведомая сила заставила попятиться Тора, прогуливавшегося вместе со своей «собачкой» рядом со скамейкой стажера в надежде включиться, если понадобится, в торг или в драку.

— Тор, уйди оттуда, — прошипел в наушнике голос Дашки, — ты мне обзор перекрываешь!

— Да меня и так от него оттаскивает, — прохрипел Тор. — Офигеть! Это же Семаргл!

— Кто? Мальчик? — встревожено спросил Стас.

— Собака, — прошипел Некрон.

— Собака как собака, — недоуменно пробормотал Колдун, и юноша понял, что даже через амулеты, позволяющие видеть сквозь личины, ангелы Миллениума не видят истинной сущности гигантского монстра с умными человеческими глазами.

Семаргл медленно опустил голову к вжавшемуся в скамейку стажеру и пристально посмотрел в его глаза, зачем-то раскрыв пасть.

— Эльгард, стреляй! — просипел Некрон. — Он его сейчас сожрет!

— Не могу… парализовало.

— Меня тоже, — простонал вампир.

— Мамочки, — тихо ахнула Дашка, — руки не слушаются.

— Ай! — Парочка выронила на землю автоматы и затрясла обожженными руками.

Несколько секунд монстр смотрел на Валентина, затем сел на хвост, свернул крылья и начал демонстративно чесать задней лапой за ухом.

— Фу-у… — обрел дар речи Валентин. — …Со мной просто хотят побеседовать. Никому не стрелять.

— Было б чем, — буркнула Дашка, — у меня дуло винтом пошло. Натуральный змеевик. Хоть сейчас к самогонному аппарату пристраивай.

— Всем тихо! — приказал Стас. — Стажер на контакте, не мешать ему.

В голове Валентина опять зазвучал голос мальчика:

— Вы извините мою собачку, если она сделала кому-то больно. Она меня всегда защищает, когда чувствует опасность, и может даже убить. Я ничего не могу с этим сделать. Ей так велели мама и папа.

— Я уже понял это, малыш, — мягко сказал вслух Валентин.

Стажер прекрасно понимал, что перед ним существо, в человеческом понимании являющееся практически богом, но, глядя в доверчивые глаза малыша, не мог отнестись к нему иначе как к ребенку. Исходящие от Валентина эманации почувствовал Семаргл и одобрительно рыкнул, не по-собачьи кивнув огромной лобастой головой.

— Я чувствую, у вас много вопросов ко мне, дяденька, — опять прозвучал в голове стажера голос мальчика. — Я вам на них отвечу. Я уже понес наказание за то, что оставил свою игрушку здесь. Но та тетенька так плакала, что мне стало ее жалко. Она была похожа на мою маму. И она хотела покончить с собой. Лишить себя жизни. Это самый страшный грех, какой только может быть. Теперь я знаю, почему папа запретил мне посещать этот мир. Я еще не готов к нему. А игрушка не злая, вы не думайте, — на глаза мальчика навернулись слезы, — простите за зло, которое она причинила. Я не могу оживить тех, кто погиб из-за нее. Мне нельзя этого делать, нельзя обращать время вспять. А игрушка добрая, только… давайте я вам просто покажу, как все было. Можно? — тоном нашкодившего ребенка спросил он.

— Конечно, можно. Даже, наверное, не можно, а нужно, — кивнул Валентин, и перед глазами его все завертелось.

Он оказался в этом же парке, рядом с этой же скамейкой, только вокруг шуршала опавшая листва, которую гнал по аллее холодный осенний ветер. По небу ползли хмурые тучи. Начинал накрапывать дождь. На скамейке сидела миловидная, немножко пухлая девушка в коричневом плаще. По ее щекам текли слезы. Она плакала, комкая мокрый платочек в руках, не замечая стоявшего рядом Валентина. Юноша посмотрел на свое призрачное тело и все понял. Настоящее его тело осталось там, в будущем, и сидит сейчас, застывшее на скамейке под палящими лучами солнца, пока дух витает в прошлом, которое показывал ему маленький бог. Стажер присмотрелся к девушке и понял еще кое-что. Его обострившиеся чувства сказали, что перед ним человек, владеющий даром. Очень сильным даром, о котором девица и сама не подозревает. Таких у них в отделе называли неинициированными ведьмами, которых контора выискивала, чтобы привлекать к работе, если они пройдут по другим параметрам. Очень важным для работы в крыльях отдела общечеловеческим параметрам.

Занятый своими мыслями, юноша не сразу заметил мальчика с собакой. Малыш неловко потоптался в стороне, покосился на своего пса, но потом все же решился и подошел к девушке.

— Тетенька, не плачьте. Хотите, я вам дам свою игрушку? — протянул он ей хрустальный шар на черной эбонитовой подставке, внутри которого падал снег. — Она приносит удачу. Когда мне грустно, я всегда смотрю на нее, и мне становится хорошо.

Девушка всхлипнула еще раз, посмотрела на мальчика, через силу улыбнулась и взяла игрушку в руки.

— Вряд ли она мне поможет, малыш.

— Поможет, тетенька, обязательно поможет!

Мальчик радостно помахал девушке рукой и побежал со своей собакой к выходу из парка. Валентин не смотрел ему вслед. Он не мог отвести взгляд от игрушки, в которую тягучей черной патокой перетекала вся злость, обида и отчаяние преданной любимым человеком девушки. Утекали из нее и мысли о самоубийстве, зато они скапливались в игрушке юного бога, расплескиваясь темной аурой по поверхности хрустального шара. И вот уже снег внутри него стал черным, а сам шар медленно втянулся в подставку.

— Машка! Вот где ты! — К девушке подбежал рыжий патлатый юноша лет двадцати. — Наконец-то нашел.

— Уйди!

— Маша, это все ложь! Я уже знаю, что тебе эта стерва наговорила. Мне Валька Одинцова только что сказала. Не верь. Не спал я с Катькой. Это она специально меня оговорила, чтобы с тобой рассорить. Нашла кому верить! Она с седьмого класса ко мне клеится, но мне-то нужна только ты! Неужели непонятно?!!

— А где ты вчера весь день был? А ночью? Я вся обзвонилась. И на домашний, и на мобильник… Почему мобильник молчал?

— Да на даче я был с предками! Припахали они меня. Картошку копал. Вот, посмотри, все в мозолях, — протянул он ей руки.

Ладони юноши действительно были в волдырях, какие-то из них уже лопнули.

— А мобильник…

— Да зона там такая! Ни хрена не берет. Заработались допоздна, на последнюю электричку не успевали, вот и пришлось с родителями заночевать на даче. Я пытался несколько раз звонить, так у меня мобильник вообще сел. Да ты у Мишки Волопаева спроси. Ты же его знаешь. У него дача рядом, он вчера тоже картошку копал.

— Ой… Саня… — Девушка опять заплакала, только на этот раз уже от счастья.

— Глупая ты у меня. — Парень сел рядом, обнял свою подругу за плечи и ласково поцеловал в мокрую от слез щеку. — Все, с этим пора кончать. Завтра идем в загс и подаем заявление, пока не пришла еще какая-нибудь клуша с очередной сказочкой.

Перед глазами Валентина опять все завертелось, и он оказался в зале до боли знакомой квартиры Вали Одинцовой. А вот и она. Выскочила из своей спальни, спешит на звонок в дверь. Из прихожей раздаются звонкие голоса:

— Валька! Ты была права! Он меня любит! Мы только что подали заявление в загс.

— Я же тебе говорила!

Девушки прошли мимо Валентина в сторону спальни.

— Возьми, — совала по пути девушка Вале сверток, упакованный в целлофановый пакет. — Эта игрушка принесла мне удачу! Пусть и у тебя с Игорем все будет хорошо. Чтобы тоже женились, чтобы детей было много!

— Да у нас и так все хорошо, — засмеялась Валя.

В дверь раздался еще один звонок.

— Какой сегодня наплыв гостей. Подожди.

Девушка кинула сверток с игрушкой на стол, скользнула обратно в прихожую, и оттуда раздался восторженный вопль закадычного дружка стажера:

— Валька! Дай я тебя расцелую! Все! Кредит взял! Что бы я без вас с Женькой делал?!

В зал Пашка внес одноклассницу буквально на руках. Увидев, что она не одна, стушевался, осторожно опустил ее на пол.

— Вы не подумайте чего, — начал неуклюже извиняться перед Машей.

— Чего перед ней-то извиняешься, — засмеялась Одинцова, — вот если бы мой Игорь тут был, то…

— Он набил бы мне морду, — покаянно мотнул головой Пашка. — Все! Теперь мне немного удачи, чтобы земля не ушла. А то расчухаются, какое классное место под постройку я нашел, — тут же цену взвинтят!

— Если б расчухались, то уже взвинтили бы, — успокоила его сияющая Маша.

— Держи! — Валя сдернула со стола пакет. — Дареное, говорят, не передаривают, но тебе он нужнее. Машка говорит, что здесь удача. Мне и так всегда везло, а тебе она не помешает.

Павел осторожно развернул пакет и вынул из него черную эбеновую подставку, на которой горкой лежали мелкие разноцветные детали неведомого механизма.

— Похоже на пазлы. Только объемные. Что это?

— Не знаю, — пожала плечами Валя. — Попробуй из них чего-нибудь собрать.

— И у тебя все получится, — подбодрила одноклассника подружки Маша. — Тебе ж говорят: это игрушка на удачу.

Валентин с болью в сердце смотрел на черную ауру негатива неинициированной ведьмы, которая на мгновение обволокла тело его друга и поспешно нырнула обратно в артефакт…

Перед глазами стажера опять все завертелось, но теперь информация лилась в него широкой рекой с огромной скоростью, мелькая, как в калейдоскопе. Вот Пашка собирает на почему-то позеленевшей подставке дом и летит, сброшенный с крыши внезапным шквалом, вот она уже в руках Валюни Одинцовой, которая со своим избранником рассматривает странную конструкцию на подставке, напоминающую подожженную петарду, и потом взрыв, разметавший окровавленные, опаленные тела новобрачных и их гостей. Еще более странную конструкцию на подставке держит в руках уже Сашка Пушкарев — студент биофака, — а вот он уже корчится в предсмертных судорогах, убитый смертоносным вирусом, вырвавшимся на волю. Вирусом, созданным им же самим. Затем появилась взорванная машина Женьки Караваева около офиса банка, отстроенного по его же проекту, горящий в огне Мишка Селиванов, прижимающий к себе проклятые пазлы в надежде, что очищающий огонь остановит череду смертей, но темная аура, подпитываясь этими смертями, становилась все чернее и гуще. Вот покореженная «ауди» Лешки Черныша, и вот, наконец, он, Валентин, распятый на горящем кресте. А затем появились глаза величественной женщины, с немым укором смотрящей на маленького мальчика, нервно теребящего ухо огромной крылатой собаки. Малыш прятал глаза, виновато съежившись под укоризненным взором матери. Она действительно была чем-то похожа на Марию. Только глаза у нее были более мудрые и бесконечно грустные.

— Дяденька…

Валентин встрепенулся. Он опять сидел на скамейке в парке под палящими лучами июльского солнца.

— …Вы меня простите? — робко спросил мальчик.

Стажер вынул из пакета пазлы. Они опять изменились. На лазурной подставке, омываемой волнами черной ауры, стоял хрустальный шар, внутри которого падали белые хлопья снега. Семаргл глухо заворчал, вытянул розовый язык и лизнул игрушку, которая тут же засверкала как новенькая. Пес пошаркал языком по нёбу, поморщился и плюнул огненным сгустком, сделав в асфальте дыру. Валентин перевел взгляд с Семаргла на мальчика.

— Мои друзья погибли… но ты же не хотел никому зла…

— Нет, дяденька, не хотел. Честное слово, не хотел! Можно, я ее заберу?

— Так она и так твоя.

— Нет, дяденька, я ее подарил. Она теперь не моя. Но если я ее домой не принесу, то мама меня еще сильнее накажет, — шмыгнул носом малыш, и глаза его опять наполнились слезами.

— Да-а-а… предтечи, предтечи, а тут мама накажет, — вздохнул Валентин. — Вот тебе и предтечи. Держи свою игрушку, пацан, — протянул он артефакт малышу, — я тебе ее обратно дарю. Только будь с ней поосторожней, не разбрасывай где попало. Игрушки богов простым смертным порой боком выходят.

— Уй, дуга-а-ак! Уй, дуга-а-ак! — донесся до стажера плачущий стон Тора. — Это же добгый джинн из бутылки. Хотя бы тги желания спгосил!

Гном начал биться головой о соседнюю лавку.

— Спасибо! — расцвел малыш, принимая игрушку. — Меня мама с папой всегда учили, что неблагодарным быть нельзя. Хотите, я вам что-нибудь взамен подарю?

— Ну уж нет! — покрутил головой Валентин. — Хватит с нас подарков. От одного не знали, как избавиться.

— Уй, дугак! — еще громче взвыл гном.

— А холите, я вам скажу, что вас ждет в будущем? Я уже умею в него заглядывать. — Чувствовалось, что малышу очень хотелось отблагодарить доброго дядю.

— Я тоже умею предсказывать будущее, — усмехнулся Валентин. — Хочешь, я скажу, что ждет тебя впереди, если ты откроешь мне мое будущее?

— Что? — опешил мальчик.

— Хорошая порка. Так что беги домой, пацан, порадуй маму. Ну а мне… понимаешь, неинтересно жить, если заранее знаешь, что ждет тебя впереди. Я хочу идти своим путем. Ну давай, малыш, с богом! Хотя кому я это говорю!

— У предтеч, создавших эту вселенную, — прозвучал в голове раскатистый голос Семаргла, — тоже есть свои боги. Ты правильно поступил, человек. Мои хозяева это учтут, когда придет пора решать судьбу твоего мира.

Из пасти гигантской собаки высунулся огромный красный язык, накрыл им стажера и смачно лизнул, пройдясь по всему телу. Затем Семаргл плюнул на землю огненным сгустком, полюбовался на еще одну дыру, проплавленную в асфальте, и повернулся к малышу:

— Нам пора.

Мальчик помахал на прощанье Валентину рукой и вместе с собакой растаял в воздухе, а юноше вдруг почему-то стало так легко, что… Он не сразу сообразил, почему ему так легко, а когда сообразил, начал хлопать себя по телу.

— Ну ё-моё! — расстроился стажер.

— Что случилось? — выпрыгнул из кустов вампир.

К Валентину со всех сторон спешили члены неполного третьего крыла, эльф, оборотень и друид. Гном, не обращая внимания на них, продолжал заниматься мазохизмом.

— Собака страшная броник с амулетами сперла, — распахнул ветровку стажер, обнажая голую грудь.

— Стас! — тут же вскинулся Тор, подскакивая к начальнику отдела. — Я вам довегил свою коллекцию амулетов под госпись! Да вы теперь со мной не расплатитесь!

— Что ж теперь делать, — пожал плечами Стас. — Ну не понравились ему твои амулеты. Он с самого начала на них рычал.

— Главное, Валька наш жив! — Видно было, что Дашка боролась с желанием при всех обнять стажера.

Друзья толпились около внезапно впавшего в глубокую задумчивость Валентина, тормошили его, стучали по плечу, не замечая отсутствующего взгляда юноши.

— Э! Валька, что с тобой? — первая встревожилась Дашка.

— Жаба давит! — прокурорским тоном сказал Тор. — Такую золотую гыбку поймал и отпустил задагом. Вот пусть сидит тепегь и мучается, загаза!

— Стас, — поднял голову юноша, очнувшись от своих дум, — вы слышали, о чем говорил со мной мальчик?

— Нет, мы слышали только тебя, — честно признался начальник отдела, — но догадались по контексту.

— Не говогите за всех! Я все слышал! — сердито пробурчал Тор.

— Надеюсь, ты нас посвятишь потом в подробности беседы? — не обращая внимания на причитания гнома, спросил Стас.

— Разумеется, — кивнул Валентин, — я сейчас о другом. У нас ведь пока до сих пор неполное крыло?

— В общем, да, — испытующе посмотрел на стажера Стас. — А что?

— Возможно, оно скоро станет полным. В нашем городе живет неинициированная ведьма. Необычайно мощная колдунья. Я так понял, что она до сих пор не подозревает о своих силах.

— Зачем нам еще в звене ведьма? — тут же вскинулась Дашка. — У нас уже есть свой колдун!

Неполное звено начало фыркать, старательно пряча улыбки.

— Неправильно ставишь акценты. У вас в звене уже есть своя ведьма, — щелкнул по носу сестренку Стас. — Это будет точнее. Так, всем на базу, разоружаться, разоблачаться — и в отпуск! На этот раз настоящий… если нас, конечно, еще не уволили, — повернулся он к эльфу.

— Идите уж, — махнул рукой Эльгард. — Но учтите: прощаю в последний раз. Еще один такой случай…

— …И всех уволю! — закончил за него Стас под дружный смех пока еще неполного крыла.

Олег Шелонин, Виктор Баженов

Игрушка наудачу

ПРОЛОГ

Новогоднее утро Ивана Александровича Прошмыгнова застало в подворотне на окраине Рамодановска, неподалеку от скромного магазинчика с помпезным названием «Гипермаркет „Барс“». И черт его дернул играть на интерес! Теперь вот, вместо того чтобы культурно бухать с корешами, торчи здесь в ожидании жертвы. Обидно. Карточный долг, конечно, священен, но что, нельзя было фант поумнее придумать? Вот приспичило им, чтоб Ваня кого-нибудь ограбил, а на вырученное им бухла принес, и все! Придурки! Да за лавэ после последнего налета на дальнобойщиков можно год всей толпой бухать в лучших ресторанах Рамодановска. Отморозки!

Иван Александрович Прошмыгнов, он же Ваня Кистень, и сам был отморозок, но тем не менее надулся как мышь на крупу, мысленно прокручивая нанесенные его высокоинтеллектуальной личности обиды. Да если б не этот долбаный дефолт, он бы сейчас был в столице! По нем же ГИТИС плачет! Он же все ужастики Запада, все вестерны наизусть знает! Вся братва Рамодановска в его видеопрокате пасется. Блин! Да сколько еще ждать? Ваня Кистень закатал рукав, посмотрел на часы, щурясь от яркого солнечного света, рикошетом бившего по глазам, отражаясь от белоснежных сугробов. Полдесятого… и тут до недалеких мозгов Кистеня дошло, что сегодня же первое января! Какой дурак пойдет в этот день в магазин, и какой магазин, кроме продуктового, вообще откроется! А «Барс» хоть и гипер, но торгуют там только презервативами и китайскими телевизорами.

— Суки! Приколисты хреновы! Да пошли вы все на…

Пнув с досады носком ботинка обледенелый сугроб, Кистень двинул было обратно на хазу, где его дожидалась братва, но потом резко развернулся, сообразив, что с пустыми руками идти туда не след. Зябко передернувшись, Кистень потрусил в сторону своего магазина видеопроката, благо до него было всего три квартала.

Краевой центр отметил начало нового тысячелетия на славу. На улице практически не было ни души, если не считать какого-то забулдыги, ворочавшегося в снегу прямо у порога его магазина.

— У, блин, нажрался!

Ваня нагнулся, чтобы за шиворот оттащить бомжа подальше от своего детища, и замер.

— Сохрани, — прохрипел бомж, дрожащей рукой протягивая ему ребристый хрустальный шар, вправленный в золотую оправу. На одной из боковых граней кристалла мерцала гравировка. Гемма была выполнена очень искусно. Крылатая страсть с дикой злобой смотрела на Кистеня. — Передай ангелам… это поможет… — Шар висел на массивной, явно не медной цепи на его шее. Кожа на лице бомжа бугрилась, покрываясь красными пятнами, словно от ожогов.

— Какой базар, блин, — залепетал Кистень, воровато озираясь.

Рядом никого не было, но рисковать не стоило. Мало ли кого вынесет под пьяной эйфорией нового тысячелетия на улицу? Торопливо открыв магазин, Кистень затащил умирающего забулдыгу, обвешанного золотыми цацками, внутрь, плотно закрыл дверь, задернул жалюзи и шторы, включил свет и опять замер. Кожа на лице забулдыги прекратила бугриться. Странный бродяга, до последнего момента протягивавший ему хрустальный шар, облегченно выдохнул и потерял сознание. Из-под верхней губы на мгновение показались острые клыки и нырнули обратно. Ваня понял, кто перед ним. Недаром он часами просиживал перед экраном, пялясь на ужастики. Сдернув с шеи длинную серебряную цепь с двумя массивными крестами на концах, которые частенько использовал в качестве кистеня, за что и получил свое прозвище, отморозок начал вязать ею вампира по рукам и ногам…

Часть первая

КАНДИДАТ

1

То, что с вечерней пробежкой для поддержания формы Валентин на этот раз припозднился, стало ясно, когда зажглись ночные фонари. На бегу юноша расстегнул молнию нагрудного кармашка спортивной майки, вытащил оттуда мобильник и посмотрел на дисплей.

— Тьфу!

На свой любимый ментовской сериал «Улицы разбитых фонарей» он явно опаздывал. Однако если дорогу спрямить и рвануть не по кольцевой, а напрямую, то еще можно успеть. Валентин решительно свернул в ближайший проулок и понесся во весь опор через район новостроек в сторону центра Рамодановска. Бывший спецназовец срочной службы был в отличной спортивной форме. Несмотря на то что атлет успел уже сделать марш-бросок в пять километров, скорость на финальном рывке даже возросла. Однако юноша знал, как вредно чересчур сильно насиловать организм, а потому, отмахав еще с полкилометра, начал сбрасывать темп, а вскоре и вообще перешел на быстрый шаг, прислушиваясь, как бешено молотящее сердце в груди начинает стучать спокойнее и ровнее. Теперь он успевал. До его дома оставалось всего ничего — пара кварталов. Юноша собрался было нырнуть в ближайший просвет между близко стоящими домами, чтобы дворами проскочить на соседнюю улицу и еще больше сократить путь, как подозрительные звуки оттуда заставили его замереть. Слишком уж характерные это были звуки. Со стороны двора до него доносились глухие удары и шлепки. Этот район Рамодановска уже давно пользовался дурной славой. Большинство криминальных авторитетов края были выходцами именно отсюда, и в темных подворотнях Новосельской и Краснознаменной улиц местные кланы частенько проводили между собой разборки. Однако Валентин по опыту знал, что такого типа разборки сопровождались, как правило, отборным матом и беспорядочной пальбой. Опыт этот, правда, был не особо велик: перед призывом его слегка отмороженный друг детства Колян чуть было не затащил в один такой клан, и юноша даже успел поучаствовать в паре стычек. К счастью, все тогда обошлось вульгарным мордобоем, и, опять-таки к счастью, ума у него хватило вовремя остановиться и не перейти тот рубеж, после которого нет возврата. Он не был повязан кровью. А последнюю детскую дурь из него выбила армия.

Нет, на разборку не похоже, сделал вывод юноша, а если кого-то грабят, то жертва очень активно сопротивляется. Странно только — почему не зовет на помощь? Его размышления прервал звук еще одного удара, после которого кто-то зашипел от боли явно женским голосом. Этого Валентин уже стерпеть не мог. Подонки, поднимающие руку на женщину, всегда вызывали у него отвращение. С такими он расправлялся беспощадно. Валентин без колебаний бросился на помощь и замер в полной растерянности при виде открывшейся перед ним картины, которую освещал тусклый свет фонаря. Трое парней спортивного телосложения отбивались от агрессивной девицы, которая в тот момент проводила очередную серию молниеносных ударов. Юноша растерялся: кого в этой ситуации защищать, было абсолютно не понятно. И парни, главное, профессионально ставившие блоки, производили впечатление не перекаченных стероидами амбалов, у которых, кроме груды мышц, за душой ничего нет. Это были атлеты — быстрые, гибкие и опасные. «ФСБ? — мелькнуло в голове юноши, — нет». Из этого образа выбивало то, что одеты они были как уличная шпана, у которой внезапно появились деньги: дорогие спортивные костюмы, поверх них кожаные пиджаки, на ногах кроссовки, и все это тянуло не на одну штуку американской зелени. Была и еще одна странность. Валентину показалось, что глаза у них светятся желтым светом, но это он списал на отблеск света фонаря. Тем временем девушка божественных форм, лица которой он не видел, так как она была к нему спиной, закончила серию ударов и отпрыгнула назад, чуть не налетев на Валентина. Чтобы не схлопотать случайно от нее по физиономии, парень отскочил в сторону.

— Отличная школа, — одобрил он, — мадам, как только мы разгоним эту шпану, не откажете дать мне пару уроков?

Однако девушка, вместо учтивого ответа воспользовавшись тем, что противники на мгновение перевели взгляд на новое действующее лицо, вновь бросилась в атаку.

— Ого! — невольно вырвалось у Валентина.

Его спецназовская выучка даже рядом не стояла с боевым искусством агрессивной девицы. И не только его! Все японские и китайские мастера искусств ей в подметки не годились! Она атаковала всех троих противников сразу и наносила удары всеми конечностями одновременно, да с такой силой и скоростью, что некоторые из них достигли цели. Если честно, глаза Валентина просто не успевали за молниеносными движениями девицы, и он не все успел рассмотреть, но результаты атаки оценить смог по достоинству. У одного атлета нос вмялся в череп, у другого челюсть встала в районе уха, третий, судя по изогнутой коромыслом руке, выбил ее изо всех суставов, а возможно, и получил кучу переломов. Впрочем, девице тоже от кого-то из них досталось. Она кубарем катилась по асфальту, сметенная мощным ударом ноги.

— Вот сучка, — прошипел атлет со сломанным носом и…

Валентин не поверил своим глазам. Нос, превращенный в гармошку прямым ударом, начал принимать первоначальную форму. Струйки крови, потекшие из ноздрей, втянулись обратно. Свернутая набок челюсть его товарища с хрустом вернулась на место. Атлет сплюнул на асфальт горсть выбитых зубов и широко улыбнулся. В тусклом свете фонаря юноша увидел, как из черного провала окровавленной десны на глазах выползали новые зубы. Третий пострадавший тряхнул сломанной рукой. Хруст костей заставил Валентина болезненно сморщиться. Рука приняла нормальную форму. Атлет несколько раз сжал и разжал кулак, восстанавливая кровообращение, угрюмо посмотрел на поднимающуюся с асфальта девицу:

— Вот привязалась! Придется валить. — Он выдернул из-за пояса пистолет.

— Убери! Кистень велел не светиться, — заволновался его товарищ.

— По-тихому уберем. — В руках третьего участника разборки появился нож. — Надеюсь, девочка верещать не будет?

— Думаю, не будет. Ей лишняя реклама тоже ни к чему. — Пистолет исчез в боковом кармане кожаной куртки. Щелкнул пружинный нож, выбрасывая лезвие.

Дело принимало серьезный оборот. Валентин прекрасно понимал, что попал на поле битвы не его уровня, но отступить, бросить девчонку на произвол судьбы просто не мог, тем более что за оружие взялись и остальные.

«Эх, мне бы „калаш“ сейчас, — мысленно простонал юноша, поднимая с земли горсть гравия с не до конца заасфальтированной дорожки, — ладно, как-нибудь разберемся. Что мы имеем? Три ножа и пистолет. Пистолет, возможно, не один».

— Уходи! — крикнула ему девица, — я не смогу защищать еще и тебя.

— Угу, — пробормотал Валентин, — сейчас, только шнурки поглажу…

А ситуация на поле боя резко изменилась. Нападали теперь атлеты. Поигрывая ножами, они загоняли юркую девицу в угол между двумя подъездами Г-образного дома. На Валентина они внимания не обращали, по всей видимости, не считая его достойным противником, за что и поплатились. Запущенный веером в полет гравий поразил сразу две цели. Один из нападавших рухнул на землю, поймав виском довольно солидный обломок камня, второй голыш выбил из руки другого нападавшего нож.

— Падла!

Третий нападавший, попытавшись на мгновение повернуть голову в сторону Валентина, потерял драгоценные доли секунды и тоже лишился оружия, которое выбила из его руки девушка лихим ударом ноги по запястью. Валентин ринулся врукопашную. Отработанный удар ногой в пах противника, которого он только что обезоружил, позорно провалился. Атлет успел заблокировать удар собственной коленкой. У юноши было такое ощущение, что он со всего размаху шарахнул ногой по каменной стене. А так как бил он с ходу, то сила инерции занесла его на противника. Адреналин хлестал в крови, заставляя забыть про боль. Валентин схватился одной рукой за рукав кожаного пиджака, другой попытался схватиться за волосы, намереваясь со всего размаху впечатать его нос в свою коленку, но противник резко отдернул голову, и пальцы вместо волос рванули ворот спортивной майки, с треском располосовав ее пополам. Атлет отбросил его, как котенка, простым небрежным взмахом руки, но прежде чем Валентин отправился в полет вместе с пиджаком противника, на его волосатой груди он заметил нечто напоминающее медальон с гравировкой на крышке в виде какого-то странного крылатого существа — то ли дракона, то ли летучей мыши, заключенной в пентакль. Юноша летел метра три, пока не поцеловался с асфальтом. Сгруппироваться, как их учили в спецназе, он успел, и все было бы хорошо, если бы не бордюр тротуара пешеходной дорожки, на который его смело, да прямо затылком, со всего размаху! В глазах на мгновение потухло. Бывший спецназовец закопошился на асфальте, вслепую шаря по земле руками. Ладонь нащупала ребристую рукоятку пистолета, выпавшего из пиджака, и судорожно сжала ее.

— Ну, гады! — прохрипел Валентин, — сейчас я вам устрою!

Парень сел на асфальт, протер глаза, восстанавливая зрение. Оно вернулось быстро, толчком, хотя видел он все уже словно сквозь кровавый туман. Ситуация на поле боя после его вмешательства изменилась, но не намного. Сраженный ударом камня в висок атлет уже поднимался. Готовы к очередному нападению были и его подельщики. Валентин поднял пистолет и выстрелил, практически не целясь. Он был уверен, что не промахнется, и не ошибся. Из спины одного из нападавших, толчком выплеснулась кровь.

— Твою мать! — прошипел подстреленный юношей атлет.

Эхо выстрела прокатилось по двору. В светящихся окнах дома зашевелились занавески, и это послужило сигналом к паническому бегству, но какому! Все трое, включая того, кто должен был бы лежать хладным трупом, — Валентин был уверен, что пуля пробила его сердце насквозь, — как кошки по дереву взбирались по отвесной стене двенадцатиэтажного дома, а за ними по той же стене шустро ползла их преследовательница.

— Что, не нравится? — крикнул Валентин, с ужасом чувствуя, как голос почему-то слабеет. По спине потекло что-то теплое.

Юноша взялся рукой за затылок, поднес руку к глазам и увидел, что она запачкана густой, липкой кровью, казавшейся почти черной в тусклом свете фонаря. В глазах опять начало темнеть, и он стал заваливаться ничком обратно на асфальт. На этот раз приземлился мягче, так как под головой оказалась куртка, доставшаяся ему, как и пистолет, в неравном бою в качестве боевого трофея.

— Тьфу! — с досадой сплюнула девица и, прекратив преследование, спрыгнула вниз с высоты четвертого этажа.

— Эй, рыцарь без страха и упрека, ты как, живой?

— Как Ленин — живее всех живых. — Валентин сделал слабую попытку улыбнуться, но улыбка получилась кривая, глаза юноши стали закатываться.

— Ну, ё-моё! — Нежные девичьи пальчики пробежались по его телу, профессионально оценивая степень повреждений, наткнулись на окровавленный затылок, откуда продолжала течь кровь. — Эк тебя угораздило. Говорила же, не лезь! Ну-ка, родной, сделай глоточек, а то я тебя не донесу живым.

В губы Валентина ткнулось горлышко фляжки. Парень сделала судорожный глоток, по телу прошла горячая волна, и в голове чуть-чуть прояснилось.

— Ты где живешь?

— Краснореченская, три… — Валентин диким усилием воли отогнал накатывающийся волной очередной приступ дурноты. — …Квартира девятнадцать… четвертый этаж… три комнаты…

— Ясно, молчи.

— …Санузел раздельный…

Девушка закинула руку юноши себе на шею, подложила под его голову трофейный пиджак, затем легко, словно перышко, подняла с асфальта вместе с импровизированной подушкой, слегка подбросила вверх, чтобы он примостился в ее руках поудобнее, и понеслась галопом через двор, лавируя между детскими качелями и скамейками. Она бежала с такой скоростью, словно собиралась побить мировой рекорд в спринтерском забеге на стометровку, и не исключено, что его побила, несмотря на то что мчалась с довеском в виде живого груза весом в восемьдесят пять килограммов, который слабо барахтался в ее руках.

— Забыл сказать, что я еще и молодой… — пробормотал юноша.

— Молчи, болван! Не трать напрасно силы!

Однако Валентин не унимался.

— …Холостой, морально устойчивый… и жутко положительный.

— И что с того?

— Ну ты тупая! Я ж тебе предложение делаю. Завтра — свадьба.

— А ты меня спросил?

— Да на фига? Меня ни одна девушка еще на руках не носила… все! Отказа не принимаю… — Валентин вытянул губы трубочкой, но сил дотянуться до губ «невесты» у него не хватило. Глаза закатились, и он начал погружаться в блаженное небытие.

Ветер засвистел в ушах. Девица явно прибавила ходу.

— Послал Господь на мою голову… — донесся до юноши горестный стон «невесты», прежде чем сознание окончательно покинуло его.

2

Валентин открыл глаза. За окном розовел рассвет, подсвечивая потолочные обои горизонтальными полосками. Свет пробивался сквозь жалюзи, которые он на ночь почему-то забыл закрыть. Почему? — удивился юноша. Спальня располагалась с восточной стороны дома, а потому по утрам солнечные лучи, проходя сквозь стекло, фокусировались, словно в линзе, и заставляли закипать мозги, падая на подушку, где обычно в это время лежала его голова. Непорядок.

Валентин поднялся, чтобы исправить оплошность, и тут же плюхнулся обратно на кровать. Перед глазами поплыло. А вроде и не пил вчера, — удивился он. А что было вчера? Парень напрягся, но вспоминалось почему-то с трудом. Вечерняя пробежка — на сериал, помнится, спешил, — а потом… смутное видение девицы божественных форм и молниеносная схватка мелькнули перед его мысленным взором…

Валентин потряс головой. Приснится же такая хрень! Все-таки я вчера надрался. И голова шумит соответствующе. Когда только успел? Юноша протяжно зевнул, сунул ноги в пластиковые китайские тапочки, и как только стены перестали качаться перед глазами, заставил себя подняться. В таких случаях лучше всего помогает хороший душ, а уж если и он не поможет, то, как говорили друзья, сто грамм. Валентин потрусил к выходу из спальни. Как человек практически непьющий (праздники не в счет), к последнему средству недавно демобилизованный спецназовец еще ни разу не прибегал, тем более что возможности такой у него и не было. Запасов спиртного он в доме никогда не держал. Друзья приходили со своим, а девочек Валентин в свое логово не водил из чисто принципиальных соображений. Это была его берлога! Уютная хрущевка, лежбище, доставшееся ему по наследству от бабушки, царствие ей небесное! И сюда, кроме мамы, могла войти только одна женщина! Та самая, единственная и неповторимая, которая станет в нем хозяйкой.

Хозяйку он увидел сразу, как только вышел в коридор. Дверь в гостиную была распахнута настежь. Богиня из его бредового сна сидела в ЕГО длинной рубахе на голое тело, за ЕГО компьютером, одной рукой что-то деловито отстукивая на клавиатуре, другой листая ЕГО паспорт, нахально вытащенный из ЕГО секретера!

— Э-э-э… а ты хто? — выдавил из себя опешивший парень.

Девушка просканировала взглядом всплывший на экране файл, оттолкнулась точеной ножкой от пола, заставив вращающееся кресло развернуться на сто восемьдесят градусов, и задумчиво уставилась на Валентина.

— Надо же, как быстро восстановился, — с легким удивлением пробормотала она.

У юноши перехватило дыхание. Нежное личико незнакомки было под стать ее божественной фигурке. Неужто все, что произошло накануне, было не сон?

— Ты кто? — на всякий случай повторил он вопрос.

— Неплохо тебя вчера об асфальт приголубило, — посочувствовала девушка, — невесту не узнал. Забыл, что на сегодня свадьба назначена?

— Кем? — опешил Валентин.

— Тобой. — Незнакомка окинула «жениха» насмешливым взглядом с головы до ног. — Смотрю вот на тебя и думаю: а стоит за такого выходить?

Валентин опустил глаза вниз, стыдливо поправил трусы.

— Э-э-э… я сейчас.

— Сидеть! — Девушка властно указала на диван неподалеку от компьютерного столика.

— Да мне бы душ только принять, — растерялся Валентин, — типа это… помыться.

— Был бы на моем месте шеф — он бы тебя огорчил.

— Как?

— Пообещал бы, что тебя в морге помоют.

— Заезженная шуточка, — обиделся Валентин, но тем не менее вошел в гостиную и плюхнулся на диван.

— Мой шеф никогда не шутит. Но тебе повезло. Я работаю более мягко и гораздо добрее. Перед тем как положить в постельку, я тебя на всякий случай заранее обмыла (мало ли что?) и даже постирала. — Парень проследил за ее взглядом и мучительно покраснел, увидев свой спортивный костюм, висящий на балконе. Рядом на бельевой веревке болтались, колыхаемые легким ветерком, юбка, блузка и трусики девушки. — Опять же ты меня замуж звал. Умеешь найти правильный подход к женщине. Это, конечно, плюс. Хотя должна сказать, ход с твоей стороны очень и очень опрометчивый.

— Это еще почему?

— А вдруг соглашусь? Ведь ты даже не знаешь, кто я.

— А кто ты?

Перед носом Валентина мелькнули красные корочки.

— Майор ФСБ Дарья Кончаловская, — представилась девушка.

— Оу-у-у… Это во что я вляпался?

— Ага! Задрожал? Раздумал жениться?

— Ну-у-у… — Валентин покосился на соблазнительные ножки девицы, выглядывающие из-под рубашки.

Девушка торопливо одернула тонкую ткань, но не смогла дотянуть полы рубашки даже до колен.

— Слюни подбери! Давай о деле!

— Каком еще деле?

— О том, которое я по твоей милости вчера с треском провалила.

— Так, Даша, — поднял руки вверх, словно сдаваясь, Валентин, — начнем с того, что я почти ни черта насчет вчерашнего вечера не помню. А то, что помню, больше напоминает бред. Самовосстанавливающиеся носы, челюсти, ползание по вертикальным стенам и… по-моему, я до сих пор сплю, — осенило юношу.

— А ты за задницу ущипни и… Куда полез! Я имела в виду твою задницу! — Получив по лбу, Валентин плюхнулся обратно на диван и довольно чувствительно приложился затылком о стену. — Как же с тобой тяжело.

Дарья молниеносно переместилась с кресла на диван. Тонкие пальчики осторожно ощупали голову Валентина.

— Надо же, цела. По-моему, голова у тебя — больное место. Так, озабоченный ты наш, двигай в душ, охладись, натяни на себя что-нибудь — и ползи обратно. Я тоже себя в порядок приведу. А то, я смотрю, от моих коленок у тебя крышу сносит.

Дарья рывком подняла Валентина с дивана, развернула его на сто восемьдесят градусов и вытолкала в коридор.

— Ванная — вторая дверь налево, — напомнила она. — Одно радует: не соврал. Санузел у тебя действительно раздельный, что очень странно для хрущевки.

— Мы перепланировку сделали, — пробурчал парень, послушно двигаясь в указанном направлении.

* * *

Холодный душ быстро привел Валентина в чувство. Он не только заставил гормон нырнуть туда, откуда он вылез, но и восстановил в памяти все подробности вчерашнего происшествия. Холодные струи били по мускулистому телу, которое уже покрывалось красными пупырышками, причем не столько от ледяной воды, сколько от этих воспоминаний. Горящие желтым светом глаза нагловатых братков, бьющаяся с ними в НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ритме Дарья и бешеный спринт с ним, родным, с поля боя. Это какая же силища для этого нужна?!! Валентин перекрыл кран, отдернул штору, перешагнул через борт ванны и взялся за полотенце. Рваная кожаная куртка, валявшаяся в углу, заставила его вздрогнуть. При входе он ее не заметил. Юноша нагнулся, присмотрелся внимательней. Его боевой трофей явно старательно потрошили, прежде чем отбросить за ненадобностью в угол: подкладка была отодрана и валялась отдельно. Почему-то именно эта разодранная крутка заставила его поверить в реальность всего происшедшего, несмотря на всю его нереальность. Валентин ощупал затылок. Пальцы наткнулись на маленький бугорок — все, что осталось от сокрушительного удара о бордюр, который по идее должен был сокрушить его череп. Парень потряс головой, взлохматил волосы полотенцем, торопливо промокнул им тело и начал натягивать на себя штаны.

— Кажется, я действительно во что-то вляпался, — пробормотал он.

Дарья ждала его на прежнем месте, в кресле, но уже одетая в свою не до конца просохшую блузку и юбку.

— Ну что, потолкуем? — вежливо спросила она.

— Потолкуем.

— Если верить паспорту, вы, Валентин Сергеевич Святых, двадцати лет от роду, неделю назад демобилизовались, пройдя срочную службу в войсках специального назначения, куда тебя воткнули по «блату» не без помощи родителей…

— С чего ты взяла? — опешил Валентин.

— С того, что в армию пошел ты не обычным осенне-весенним набором, а среди лета в добровольно-принудительном порядке. Так или не так?

— Так, — вынужден был признать юноша, — я тут в разборку местной братвы как-то влез. Колян меня втянул. Ну, мама испугалась, а папа сказал: нечего балду гонять. Раз в институт не пошел — иди в армию. Ну, дядя Миша меня в спецназ и определил от греха подальше.

— Дядя Миша — это кто?

— Дружок папин. Он в военкомате работает.

— Так я и думала. Продолжим. Итак, после дембеля, вместо того чтобы сразу вернуться в дом родной, вы, уважаемый, три дня подряд бухали на даче своего сослуживца в Ростовской области и лишь позавчера прибыли в родные пенаты. И сразу же устроились на работу в автосервисе…

— И все это есть в паспорте? — хмыкнул Валентин.

— Все, чего нет в паспорте, есть в файлах Ростовского УВД, где вы светились как новогодняя елка. Неплохо дембель обмыли. Однако не будем отвлекаться. И давай без ухмылок и сальных взглядов. Вы, уважаемый, вчера вечером сорвали очень важную операцию, которую наш отдел готовил больше года. Я вас, конечно, не виню. Вы действовали по-рыцарски, не испугались. Побольше бы таких, как вы, и наши органы можно было бы распускать за ненадобностью, но тем не менее операцию вы нам все-таки сорвали… — Девушка замолчала, выразительно глядя на Валентина.

Возможно, она пыталась пробудить в нем чувство вины, чтобы потом покладистей был, но вместо этого нарвалась на очередной смешок:

— Забавные операции проводит ваш отдел. По-моему, обычный мордобой. Нет, не совсем обычный. Подготовочка у вас, майор, ого-го! Да и ребята против вас махались нехилые. Что это за операция такая?

— Вы даже представить себе не можете, Валентин Сергеевич, какие дикие, на первый взгляд, операции нашему ведомству порой приходится проводить. Но это только на первый взгляд. А теперь вопрос: вы хорошо помните подробности вчерашнего происшествия?

Вопрос поставил юношу в тупик. Он был не дурак и прекрасно понимал, что увидел то, чего не должен был увидеть, что лишние свидетели долго не живут, и… однако что мешало этой красавице прикончить его еще там, в темном переулке? Она же отволокла его домой…

— До того как отключился, все помню.

— Это хорошо, — обрадовалась Дарья. — Возможно, не зря я с тобой всю ночь возилась. Помнишь, ты с одного из этих идиотов пиджак сорвал?

— А ты дорвала, — усмехнулся Валентин.

— Дорвала, — не стала отнекиваться девица. — Пустой пиджачок оказался. Ты мне вот что скажи. Я краем глаза видела, что ты ему еще и майку располосовал, а под ней что-то было на цепочке.

— Было. Что-то типа амулета или медальона.

— Вот! Отлично! Можешь его описать? — подалась девушка вперед.

— Ну… — нахмурился Валентин, напрягая память. — …Нет, описать не смогу.

— Но ты хоть попытайся!

— Что-то типа пятиугольника помню, а внутри какая-то крылатая страсть. Морда жуткая… Нет, описать не смогу.

— Похоже, нарвались на сектантов, — задумчиво пробормотала девушка. — Если еще раз такой амулет увидишь, сможешь опознать?

— Если увижу — без проблем! — уверенно сказал Валентин.

— Прекрасно. Есть у нас один классный специалист по древним текстам, рукописям, каббале, символике и прочей бурде. Ну что, не будем терять времени. Прогуляемся до него?

— В такую рань? Шести еще нет.

— Не волнуйся. Наши специалисты работают круглосуточно. Накинь что-нибудь на себя. На улице еще прохладно.

— Мерси за заботу… — Валентин поднялся с дивана, вышел в коридор, вынул из стенного шкафа легкую ветровку и натянул ее на себя. — А ты как же? Не замерзнешь?

— Заскочим по дороге в одно место. Там что-нибудь на себя напялю.

— Лады. Пошли, дама в черном.

— Почему в черном? — Девушка невольно кинула взгляд на свою бежевую юбку. — А… фантастики насмотрелся, — сообразила она. — Нет, дорогой мой женишок, к людям в черном я не имею никакого отношения.

— Если б я не видел, как ты ползаешь по стенам…

— Здорово тебя все-таки вчера шарахнуло, — засмеялась Дарья. — Если я — зеленый человечек, то что ж ты так спокойно со мной неведомо куда идешь?

— Ты очень симпатичный зеленый человечек, — пояснил Валентин.

— Теперь тебе мерси за комплимент. И можешь успокоиться. Я — не пришелец и даже не Мата Хари. Я обычный человек, а у тебя обычный посттравматический эффект. Глюки это, глюки, ясно? Забудь про них. Пошли, труба зовет.

— Такси берем?

— Не стоит. Здесь недалеко.

3

— Я вчера тоже с ним повозилась. У тебя замок заедает.

— Всегда ж нормально работал!

— Только попробуй сказать, что это я его вчера сломала! Ладно, жду внизу.

Каблучки Дарьи застучали по ступенькам вниз.

— Кажется, кое у кого руки не из того места растут, — еле слышно пробормотал Валентин, ворочая ключом в замочной скважине. Замок наконец щелкнул, выпуская язычок. Парень убрал ключ в карман и собрался было двинуться за девушкой, но внимание его привлек коричневый кожаный футляр, уголок которого торчал из-за трубы стояка в углу лестничной площадки. Точно такой же футляр с маникюрным набором он как-то видел у соседской девчонки, жившей через дверь напротив.

— Вот Маша-растеряша.

Валентин поднял футляр, неуверенно посмотрел на дверь соседей. В такую рань поднимать как-то неудобно…

— Ты где там? — донесся до него снизу голос Дарьи.

— Иду.

Юноша сунул футляр в боковой карман ветровки и поспешил за девушкой.

— Нам куда? — спросил он, как только они оказались на улице.

— Я вчера здесь неподалеку машину оставила.

При виде старой, но ухоженной «десятки», припаркованной около подъезда соседнего дома, Валентин неопределенно хмыкнул.

— Не нравится? — Девушка открыла багажник, извлекла из него дамскую сумочку, затем легкую оранжевую куртку — и начала в нее облачаться.

— Я думал, что такие очаровательные майоры ФСБ ездят как минимум на «лексусах». Кстати, а как вы сумели с такой скоростью дослужиться до майора? На вид вам, уважаемая, и двадцати не дашь.

— Отвечаю на первый вопрос: это служебная машина. Отвечаю на второй: возраста скрывать не собираюсь, мне девятнадцать, но в нашей конторе и в этом возрасте можно дослужиться до генерала. А теперь совет: поменьше козыряй моим званием. И живо полезай в машину!

— Понял. Каждый сверчок знай свой шесток.

Дарья села за руль. Валентин пристроился рядом на переднем сиденье. Тихо заурчал мотор. Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, помчалась в сторону центра просыпающегося города, на улицах которого уже появились первые троллейбусы. Транспорта на дорогах пока еще было мало, а потому доехали быстро. Через двадцать минут машина остановилась около скромного магазинчика с вывеской над входом «Антиквариать».

— Прибыли.

— Никогда бы не подумал, что контора ФСБ под такой вывеской скрывается.

— Никто здесь не скрывается, — сердито поморщилась девушка. — Просто хозяин — прекрасный специалист в своей области и, как и положено добропорядочному гражданину, оказывает нашей конторе посильную помощь в виде консультаций. Эксперт, кстати, великолепный.

— Надо же, а я думал, что Гедеоныч — обычный скупщик краденого.

— Ты его знаешь? — насторожилась Дарья.

— Пару раз в детстве гонял он меня из своей лавки. А на третий раз чуть было не поймал.

— Чем же ты ему досадил?

— Меч у него хотел стырить, — признался Валентин. — Красивый такой. С пацанами поспорил, что уведу. Мы в рыцарей играть собирались. Колян говорил, что Гедеоныч — барыга. По дешевке у братвы раритеты и камушки скупает. А украсть у вора, в нашем понимании, было все равно что подвиг совершить. Не зазорно.

— Ну и как, украл? — заулыбалась Дарья.

— Не-а, — мотнул головой Валентин, — у него такая сигнализация! Не украл. А вот пинка в последний раз словил. Уже в дверях. Я раньше думал, что евреи только деньги считать умеют да финансовые аферы проворачивать, пока от Абрама Гедеоновича под зад не получил.

Дарья радостно рассмеялась.

— Как ты думаешь, он тебя сейчас узнает?

— Вряд ли. Мне тогда лет десять…. Нет, одиннадцать было.

— Все равно на всякий случай молчи. Лишний раз рот не разевай и отвечай только на четко поставленные вопросы. Пошли.

— Так там нет еще никого. Видишь, с десяти ноль-ноль до девятнадцати ноль-ноль работает.

— Давай, давай, выползай. Гедеоныч при лавке живет.

Они покинули машину, но к парадному входу магазина девушка не пошла. Обогнув здание, она зашла во внутренний дворик и отбила кулачком замысловатую дробь в невзрачную деревянную дверь черного хода.

— Надо будет запомнить пароль, — усмехнулся Валентин.

— Тихо! — прошипела девица. — И отойди в сторону.

Валентин поспешил отодвинуться от дверного глазка. За дверью послышалось шарканье старческих ног. Пару минут Гедеоныч изучал сквозь глазок незваную гостью, затем заскрипел засов. На пороге появился благообразный старичок с козлиной седой бородкой, в старомодной жилетке, не сходящейся внизу на пухлом животике, серых в полосочку штанах и домашних тапках на босу ногу. Он нацепил на нос пенсне, вытянул голову вперед и начал изучать Дарью теперь уже через них.

— А! Это опять ви, уважаемая! — восторженно воскликнул он, будто только сейчас узнал майора ФСБ.

Валентин не смог сдержать смешка, сообразив, что девица уже не первый раз достает старого еврея в столь внеурочное время.

— И таки не надо пгятаться за углом, молодой человек, — пенсне уставилось теперь на Валентина, — угол обзога моей аппагатугы тгиста шестьдесят ггадусов. Я вас сгазу заметил.

— Мы что, так и будем тут торчать на пороге? — холодно спросила Дарья.

— Ах, молодежь, молодежь. Все куда-то спешит, суетится, тогопится. Я так понимаю, это ваш новый сотгудник? — Старичок сквозь пенсне демонстративно просканировал взглядом Валентина.

— Внештатный, — отрезала Дарья, — так мы можем уже?..

— Газумеется! Милости пгошу к нашему шалашу, как говогят у нас в Госсии.

Старичок пропустил незваных гостей, закрыл за ними дверь на засов и потрусил впереди по коридору, показывая дорогу.

— Только учтите, уважаемые, Абгам Гедеонович всегда почитал закон, испгавно платил налоги, и…

— Гедеоныч, кончай ерничать. Ты же прекрасно знаешь, что мы не налоговая полиция. Нужна консультация.

— Понимаю. Гежим стгогой секгетности. Пгошу в мой кабинет.

Абрам Гедеонович распахнул массивную стальную дверь и просеменил внутрь просторной комнаты, больше напоминавшей бункер. В ней не было ни одного окна, и, что больше всего поразило Валентина, в ней не было ни малейшего намека на электричество! Комната освещалась факелами, развешанными по стенам, и трепетными язычками свечей, торчащих из серебряного канделябра, стоящего на старомодном письменном столе у противоположной от двери стены, неподалеку от камина. Рядом с подсвечником лежали раскрытый журнал и взведенный арбалет, заряженный короткой стрелой. Всю стену справа занимал огромный ковер, а на ковре… у Валентина перехватило дух при виде мечей, боевых топоров, секир и алебард, развешанных на нем. На стеллажи с манускриптами и рукописями, располагавшимися вдоль левой стены кабинета, он даже внимания не обратил. Его заворожило оружие. Так заворожило, что парень застыл у порога, не в силах оторвать глаз от этой красоты.

— Ваша фигма умеет подбигать сотгудников, — добродушно захехекал старичок, усаживаясь за письменный стол. — Чую потомственного воина. Пгоходите, молодой человек, пгоходите, но гуками тгогать не гекомендую.

— Нас интересует один амулет, — сразу приступила к делу Дарья, — наш сотрудник вам его сейчас опишет…

Валентин переступил порог, и… за его спиной с грохотом хлопнула стальная дверь, завыла сирена — и тут же свистнула стрела. Юношу спасла спецназовская выучка. Он успел рухнуть на пол, пропуская арбалетный болт над собой.

— Аргарыэрз!!! — взревел старый еврей, выскочил из-за стола и начал торопливо перезаряжать арбалет.

— Да ты что, свихнулся, старый хрен?

Выхваченный из дамской сумочки пистолет уперся в лоб хозяину антикварной лавки.

— Грахдезойжиргиз! — Арбалет был уже перезаряжен, но под дулом пистолета направлять его на Валентина Абрам Гедеонович не решился.

— Говори нормально, я еще плохо понимаю ваш язык, а ты к тому же окончания глотаешь! — приказала Дарья.

— Ты кого сюда привела, девчонка? — без малейшего намека на картавость прошипел Гедеоныч. — Это же вампир! Без лицензии меня оставить хочешь?

— Какой вампир? Обалдел?

— Самый что ни на есть натуральный вампир! Только на них так сигнализация срабатывает.

— Не может быть… — Девушка свободной рукой извлекла из сумочки еще один пистолет и направила его на Валентина. Теперь под ее прицелом находились оба.

— Пули, надеюсь, с осиновыми наконечниками? — настороженно спросил Гедеоныч.

— Разумеется. Положи арбалет.

— Нет уж, мне с ним спокойней.

— Не верю я, что он вампир.

— А я уже не верю, что ты Дарья, — прорычал старый еврей, — может, вы оба под личиной.

— А ты личины с нас сними, да и с себя заодно, — посоветовала девушка.

— Статус секретности…

— Сейчас не до него!

— Тебе видней. Но потом сама будешь объясняться с начальством.

— Как-нибудь разберусь.

— Ладно, только потом зубки мне покажите. Хочу полюбоваться на ваши клыки.

Старый еврей еле слышно что-то пробормотал себе под нос и на глазах изумленного Валентина начал сокращаться в размерах по вертикали, и раздаваться вширь по горизонтали. У парня отпала челюсть. Около письменного стола под прицелом пистолета стоял самый натуральный квадратный гном метрового роста, в плечах как два нормальных мужика, с жесткими, как проволока, волосами, заплетенными в тугие косички. Поверх кожаного фартука лежала рыжая густая борода.

— Странно, — удивился гном, с места освидетельствовав раскрытый рот Валентина. Юноша обалдело потряс головой и захлопнул челюсти. — И впрямь клыков нет. Теперь ты, красавица, покажи зубки.

— На, смотри, — сердито оскалила рот Дарья. — Убедился? Убери арбалет!

Гном послушно положил арбалет на стол.

— Убедился, — изумленно почесал бороду коротышка.

— А вот я — нет. Ну-ка, Тор, предъяви регистрацию.

— Что, и здесь гастробайтеры[1]? — подал с пола голос Валентин. Даже в этой ситуации он не мог не похохмить.

— Помолчи! — прикрикнула на него девушка. — Регистрацию, Тор!

— Да я ж личину снял! — возмутился гном.

— А может, ты новую на себя навел!

Гном скинул фартук, под которым оказалась самая натуральная кольчуга, сотканная из мелких стальных колечек, которую Валентин поначалу принял за обычную серую рубаху, и задрал ее аж до головы, обнажив вместе с могучим торсом кучу метательных ножей, висящих на поясе. Дарья убрала в сумочку пистолет, направленный на Валентина, извлекла из нее тонкий короткий стержень, напоминающий карандаш, и нацелила его на левую сторону груди коротышки. На ней замерцало изображение гнома с киркой в руках на фоне зубчатых гор.

— Ладно, живи, — успокоилась девушка, опуская оружие, — и проверь свою дурацкую сигнализацию. Столько времени из-за нее потеряли!

— И режим секретности нарушили, — пропыхтел гном, отпуская края кольчуги, позволяя ей стечь обратно на тело. — Что теперь с твоим внештатным делать? И почему сработала сигнализация? — Последний вопрос не давал покоя Тору. Вид у коротышки был слегка ошарашенный.

— Может, это ложное срабатывание? — Валентин потряс головой и начал подниматься с пола.

Вчерашний бред повторялся. На всякий случай он ущипнул себя за руку. Было больно. Нет, это не сон.

— Это у вашей электроники может быть ложное срабатывание, а у нас все надежно. — Гном покопошился в ящике письменного стола, извлек из него золотое колечко с крупным бриллиантом, подошел к Дарье и начал водить им вдоль ее тела. — Норма. Теперь твоего внештатного пощупаем.

Гном направился к Валентину, и буквально в метре от него бриллиант начал розоветь.

— Держи его под прицелом! — отпрыгнул Тор назад.

Девушка виновато посмотрела на юношу и вновь навела на него пистолет.

— Э, ребята, — заволновался Валентин, — я…

— Это, конечно, недоразумение, но ты лучше не дергайся. — Дарья была явно расстроена. — Не то придется стрелять, а пули у меня действительно с осиновыми наконечниками. Давай, Тор, он у меня на мушке.

Гном вновь осторожно приблизился к парню и начал водить перстнем вдоль его тела. Как только бриллиант оказался в районе сердца Валентина, камень принял кроваво-красный цвет и начал мерцать.

вернуться

1

Искаженное от гастарбайтеры (приезжие, гостевые работники).

— Ничего не понимаю. А ну-ка скинь свою хламиду!

Юноша покорно снял ветровку. Мерцание прекратилось.

— Дай сюда! — Тор выхватил из рук юноши куртку. Камень вновь замерцал в районе внутреннего кармана.

— Так это ж маникюрный набор Машки! — осенило Валентина.

Гном извлек из бокового кармана ветровки кожаный футляр.

— Какой еще Машки? — Дарья опустила пистолет. — Тор, давай этот набор сюда. Так какой Машки? — повторила она вопрос.

— Девчонки соседской. Я его только что нашел. Ну как из моей квартиры с тобой выходили. За стояком валялась. Хотел отдать, да неудобно было соседей беспокоить в такую рань.

Гном положил футляр на стол, вопросительно посмотрел на девушку. Та кивнула в знак согласия. Тор расстегнул молнию замка.

— Вот это набор! — ахнул Валентин. — Не думал, что Машка на иглу села… да нет, не может быть! Домашняя девчонка.

Если это и был набор, то набор наркомана. В отделениях, предназначенных для щипчиков, пилочек и маникюрных ножниц, лежали шприцы и прозрачные ампулы, внутри которых вспыхивала золотистыми искрами какая-то желтая вязкая жидкость.

— Фу-у-у… вытяжка крови вампира, — поморщился гном.

— Тьфу! Надо ж такой дурой быть! — обругала себя Дарья.

— Чего ты? — поднял на нее глаза Валентин.

— Наверняка из куртки этого отморозка вчера выпал, когда я тебя по лестнице тащила.

— И ты с этим ко мне пришла? — рассердился гном.

— Не с этим. Наш внештатный сотрудник амулет один накануне забавный видел на хозяине этого футляра. Только описать его затрудняется.

— Я уже догадываюсь, какой амулет. Сейчас геральдику принесу. И уберите отсюда эту гадость!

Дарья поспешно закрыла футляр и затолкала его в свою сумочку вместе с пистолетом. Гном, что-то сердито бурча себе под нос, сдернул со стеллажа довольно объемный талмуд в кожаном переплете, плюхнул его на стол.

— Вот. Здесь все о геральдике вампиров. Все кланы представлены. Опознавай, внештатный. Хотя какой ты внештатный — кандидат! Присмотрись к нему, девочка. Садись, садись, не стесняйся. Их тут, гербов этих, до хрена и больше. Не один час картинками любоваться будешь.

— Чего мне ими любоваться, — пожал плечами Валентин, — вот он, этот рисунок. На обложке выгравирован. У того гада на амулете точно такая же страсть была. Я еще тогда не понял: дракон это или летучая мышь?

Непонятное существо, дикий гибрид летучей мыши и дракона, с бешеной злобой смотрело на Валентина с обложки талмуда, ощерив зубастую пасть. Монстр был запечатлен на полном размахе крыльев. Судя по изгибу тела, тварь закручивала в воздухе лихой вираж, меняя направление полета.

— Ты уверен? — ахнул Тор. — А не вот такая, не такая?

Гном раскрыл талмуд и начал листать страницы, демонстрируя геральдические эмблемы вампирьих кланов.

— Не, — отмахнулся Валентин, — это все не то. Точно говорю — та, что на обложке, картинка была! Зуб даю!

Гном захлопнул книгу, шальными глазами посмотрел на Дарью.

— Кто-то из высших проник, из клана Непримиримых. Самые опасные.

— Ну да, сразу трое, — возмутилась девушка. — Да если б хоть один из высших сюда проник, я сейчас перед тобой тут не стояла.

— Это да. Что будешь делать?

— Еще не знаю. Надо с шефом посоветоваться.

В руках девушки появился мобильный телефон. Тонкие пальчики шустро отстучали номер.

— Папа, у нас трудности.

Валентин обладал прекрасным слухом, а потому ответ расслышал без труда:

— Какие?

— Похоже, здесь действует один из высших или его посланник.

— Что за бред? Тебе было приказано следить за Кистенем.

— За ним и следила. Только недооценила малость. Его плотно прикрывали. Прикрывали вампиры.

— Значит, наши опасения оправдались… Но с чего ты взяла, что действуют высшие?

— Тор определил по амулету.

— Провалиться! А у меня все люди сейчас в разгоне. Никого подослать не могу. У нас у самих здесь горячо. Так, приказываю ограничиться наблюдением. В контакты не вступать. Как только какая-нибудь группа освободится, я пришлю подмогу.

— Тут есть одна накладка.

— Какая?

— Один рыцарь без страха и упрека влез в наши дела. Спасать меня от прикрытия Кистеня начал, ну и получилось так, что узнал много лишнего.

— Никогда больше не буду брать в отдел красивых баб!

— Папа, я тут ни при чем, он сам!

— В этом я не сомневаюсь. Зачищать придется. Где он сейчас?

— Тут рядом стоит.

— Тьфу! Ты что, совсем обалдела?

— Деваться было некуда, гном нас спалил.

— Какой гном? Тор, что ли?

— Да.

— Это поклеп! — завопил гном, у которого, как и у Валентина, тоже был прекрасный слух.

— Ну, ты и наворотила… ладно. Сутки продержись, а потом мы подкатим. И готовься к оргвыводам.

Из мобильника послышались короткие гудки.

— Ну и как это понимать? — упер коротенькие ручки в бока гном, прожигая огненным взглядом девицу, невозмутимо убиравшую телефон в сумочку. — Это как я тебя спалил?

— Если б не твоя дурацкая сигнализация против вампиров, все обошлось бы тихо-мирно. Медальон бы опознали и разбежались. Так что готовься к оргвыводам. Не могу же я одна быть во всем виноватой!

— Логично, — рассмеялся Валентин. — Мне нравится твой подход к делу. А что там ваш шеф говорил насчет зачистки? Я не понял.

— Сочувствую, но тебе, мальчик, сегодня не повезло, — мрачно сказал гном, неспешно снимая со стены боевой топор…

4

— Валентин, немедленно верни на место меч! Тор! Может, хватит дурью-то маяться? Чего ты его пугаешь? И прими, наконец, нормальный человеческий вид! Нечего тут косами своими трясти.

Гном мгновенно превратился в благообразного старичка.

— Молодой человек, газве можно так вагвагски обгащаться с этим великолепным пгоизведением искусства? — укоризненно покачал он головой. — Вы попогтите полиговку! Это же знаменитая дамасская сталь!

— Ну вы и артист, Абрам Гедеонович, — облегченно выдохнул Валентин и осторожно вернул отливающий синевой клинок в ножны, по-прежнему висевшие на стене.

— Так, Валентин, — решительно сказала девушка, — у меня к этому товарищу есть пара вопросов. Так что иди погуляй немножко.

— Куда?

— Абрам Гедеонович, найдите ему, пожалуйста, место, чтоб не мешался.

— Пусть в лавке подождет. Пойдемте, молодой человек.

Юноша покорно двинулся вслед за гномом, который привел его непосредственно в антикварную лавку.

— Мечи не воговать, агбалеты не тгогать, кинжалы в стену не метать, — лаконично распорядился старичок, — я ведь помню тебя, загазу. Кстати, попа не болит?

— А-а-а…

— Ви думаете, шо стагый евгей за какие-то жалкие десять лет все забудет? Запомните, молодой человек, гномы живут очень долго, и у них очень хогошая память.

— А чего ж ты тогда меня за вампира принял?

— Вампига из человека сделать пага пустяков, — наставительно сказал Абрам Гедеонович. — Они шо педегасты. Газ — и все!

— Тор, ты опять со своими шуточками. Я все-таки девушка!

Дарья, оказывается, шла сзади, чтобы убедиться, что мальчики опять не поссорятся.

— Ах, извиняюсь, я не знал, шо в нашем обществе опять дама! Итак, молодой человек, наденьте этот амулет и ничего здесь не тгогайте.

Старичок вынул из кармана медальон на золотой цепочке.

— Подарок? — настороженно спросил Валентин, ожидая подвоха.

— Облизнетесь. Защита от копания в чужих мозгах. У меня бывают газные клиенты, а вы уже слишком много знаете. Если кто подойдет, скажите: занят. Подождите на улице.

— Да кто ж подойдет-то? До открытия почти три часа. Все закрыто.

— Эх, молодость, молодость, — захехекал старик. — Медальончик-то на шею нацепите.

— Надень, — кивнула Дарья, — так и мне спокойней будет. Все, Тор, пошли. Валентин, веди себя достойно.

Как только они удалились, юноша начал осматриваться. Экспозиция Абрама Гедеоновича за десять лет практически полностью обновилась. Изменился и интерьер — как внутренний, так и внешний. Окна были пластиковые, на них жалюзи, на стеклянной двери висела табличка «Закрыто». Сквозь дверь была прекрасно видна улица с редкими в этот ранний час прохожими. «Такие ценности и за стеклянной дверью», — мелькнуло в голове юноши. Валентин подошел поближе, пощелкал пальцем по стеклу и сразу понял, что оно бронебойное. В этом он знал толк. Да и жалюзи, хоть и производили впечатление пластиковых, оказались железными. Визг тормозов привлек его внимание. У супермаркета на противоположной от лавки стороне улицы затормозил роскошный «феррари», из которого вышел худощавый паренек с длинными волосами, забранными на затылке красной резинкой, и начал озираться. Одет юнец был с иголочки.

— Богатенький Буратино прибыл, — фыркнул Валентин, отворачиваясь от двери.

Золотую молодежь — отрыжку лихих девяностых — юноша на дух не переносил. Ему уже приходилось сталкиваться с пустыми, душевно убогими, но жутко самодовольными юнцами, проматывающими финансы своих предков — как правило, бывших уголовных авторитетов, а ныне уважаемых банкиров, предпринимателей и депутатов. Такие обычно не стеснялись в глаза сказать любому собеседнику: «Если у тебя нет миллиона баксов на карманные расходы, — то пошел…» Этот был явно из той же породы.

Парень подошел к прилавку и начал изучать товар. Тот даже не был в целях безопасности прикрыт бронестеклом! Оружие, особенно старинное, было тайной страстью Валентина. Хищно изогнутые клинки кинжалов и мечей его завораживали. «Наверное, мои предки и впрямь были воины», — подумал юноша. Руки сами собой потянулись к арбалету, рядом с которым лежали короткие стрелы или, как их еще называют, арбалетные болты.

— Я бы не советовал вам касаться этого оружия, — раздался за его спиной звонкий, мелодичный голос.

Валентин рывком развернулся. Прямо напротив него стоял представитель золотой молодежи, глядя насмешливыми глазами на юношу.

— Э, родной, ты что, не видел надпись? Закрыто! — начал наезжать Валентин.

— Ну, разумеется. Там, кстати, до сих пор закрыто. Замки все целы. Где Тор?

— Я не знаю никаких торов. Если вам Абрама Гедеоновича, то он велел передать, что занят, и просил подождать за дверью, — вспомнил инструкции гнома Валентин.

— Малыш, — усмехнулся нагловатый юнец, — ты думаешь, этот амулет скроет твои мысли от меня?

— Какой я тебе малыш, сопляк! — возмутился Валентин.

Предубеждение к золотой молодежи сыграло с бывшим спецназовцем злую шутку. Ну, нет бы включить мозги! Ведь и про Тора, и про амулет представитель золотой молодежи сказал!

Попытка выдворить наглеца обратно на улицу сквозь запертую бронированную дверь закончилась плачевно. Валентин мгновенно оказался на полу с заломанной за спину рукой. К горлу был приставлен кинжал. Правда, около горла противника тоже трепыхалось острие, только не кинжала, а наконечника арбалетного болта. Валентин пыхтел, пытаясь свободной рукой, через спину, воткнуть его в шею противника.

— А реакция у тебя ничего, — похвалил юнец, — только запомни, сынок, такими штучками нас, эльфов, не возьмешь.

— А какими возьмешь? — полюбопытствовал Валентин, прекратив брыкаться.

— Обязательно расскажу на досуге, как только… как это у вас говорится? А! Как только рак на горе свистнет. Согласен?

— Идет. За базар отвечаешь?

— Отвечаю, — рассмеялся юнец. — Так я могу уже отпускать? Дергаться не будешь?

— Не буду.

Эльф выпустил руку Валентина из железного захвата. Юноша поднялся, положил обратно на прилавок арбалетный болт.

— Только давай договоримся. Не называй меня сынком! Сам небось недавно от памперсов избавился.

— Внешне я, возможно, выгляжу моложе вас. Кстати… на сколько я выгляжу? — кокетливо спросил эльф.

— Пацаном ты выглядишь, — сердито буркнул Валентин.

— Ну, это не страшно. Через пару сотен лет достигну половой зрелости — и стану таким же нервным, как ты.

— А сколько тебе сейчас?

— Триста пятьдесят два скоро стукнет.

Юноша осмотрел худощавого эльфа с ног до головы.

— Сними с себя личину.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, какая у тебя мышца. Как-то ты очень легко меня заломал.

— А зачем мне личина? Что ты видишь, то и видишь. Мы, эльфы, скажем так, очень жилистые. Единственное, что изменится, это моя одежда. Не стоит. Боюсь, маскировочный костюм, который в данный момент на мне, будет привлекать излишнее внимание аборигенов. Так где все-таки Тор? Хотя не отвечай. Твой амулет не помеха. — Эльф внимательно посмотрел Валентину в глаза: — Ясно, я поспел вовремя. Оперуполномоченный от ангелов Миллениума уже здесь. Это очень кстати, майор нам пригодится. Да и вы, молодой человек, лишним не будете. Интересно, борода не потерял хватки? Надо проверить.

Эльф извлек из кармана надушенный платочек и поднес его к статуэтке крылатой Ники на полке. Где-то в глубине лавки еле слышно зазвенела сигнализация, тут же с грохотом открылась дверь служебного хода, и оттуда со свистом вылетело сразу три кинжала. Эльф небрежным движением руки выудил их из воздуха. Валентин круглыми глазами смотрел на смертоносные лезвия, которые торчали между пальцами странного посетителя.

— Можно было и ловчее, — усмехнулся эльф, глядя на ввалившегося в лавку Абрама Гедеоновича с боевой секирой в руке, — но учитывая твой преклонный возраст, сойдет.

— Тьфу! — энергично сплюнул старик, опуская секиру. — Одни вампигьи вытяжки сюда тащат, дгугие эльфийскую дугь, котогая в этом измегении под запгетом. Все, буквально все хотят лишить лицензии стагого евгея. Да что за день сегодня такой?

— Моя дурь не на продажу, — успокоил старика эльф, — это для личного пользования, но по старой памяти…

— Не надо! — отшатнулся старик.

— Как хочешь, борода. А вы не хотите нюхнуть? — протянул эльф платочек Валентину. Глаза его смеялись.

— Нет уж, — открестился юноша, — по мне лучше водки стакан, чем коки миллиграмм. Сам нюхай.

— Где я тебя видел? — судя по нахмуренному лбу Гедеоныча, он мучительно копался в памяти.

— Тор! Неужто старческий склероз нагрянул? Прошло-то всего ничего! Какие-то жалкие триста лет! Забыл битву при Черной Скале?

— Да вас там много ушастых было.

— Фи, как грубо. Не ушастых, а благородных!

— Это для троллей вы благородные, а для меня вы все — ушастые! — прорычал Гедеоныч, забыв от волнения даже картавить.

— Ладно, спор об этом оставим на потом, — спокойно сказал эльф, расстегивая рубашку. Гном уставился на обнажившийся на груди эльфа медальон и слегка спал с лица.

— Извиняюсь, светлорожденный, не признал в боевой раскраске.

— Мы так и будем здесь топтаться? — высокомерно спросил эльф. — Веди в свои катакомбы. Обсудить кое-что надо. Мальчик с нами пойдет, он…

Эльф замер, почувствовав дуло пистолета, приставленное к затылку.

— Ну-ка предъяви регистрацию, — прожурчал ласковый голосок неведомо откуда взявшейся Дарьи.

— Узнаю детей Адама, — рассмеялся эльф, — похоже, это представитель конторы ангелов Миллениума.

— Осторожней, — оборвала его девушка, — здесь посторонние.

— Уже нет, э-э-э… Дарья Кончаловская, кажется. Я угадал?

— Угадал. — Дарья тем не менее не спешила убирать пистолет. — Ты кто такой и почему посторонних здесь нет?

Эльф крутанулся на одной ноге, выводя затылок из-под выстрела, и ловко выбил из руки девушки оружие. Сделал он это на такой скорости, что Дарья не успела среагировать. Валентин было дернулся на помощь, но эльф больше не нападал. Поймав пистолет на лету, он поставил его на предохранитель и учтиво протянул его девушке рукояткой вперед:

— Поздравляю. Квалификация сотрудников вашей фирмы растет. Позвольте представиться. Генеральный инспектор полицейского управления шестого сектора измерений полковник Эльгард. А чтобы язык не ломать, можете звать меня просто куратор Эльгард или еще проще — инспектор.

— О! — Дарья приняла пистолет, сняла с предохранителя и вновь направила его на эльфа. — Прошу прощения инспектор, но жетон все же предъявите.

— Забавное измерение — наивное, но очень забавное. — Эльф опять заулыбался, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, обнажил плечо с рваным, грубо зарубцевавшимся шрамом. Поверх шрама, пульсируя, начало проявляться изображение эльфа с луком через плечо. В одной руке эльфа был меч, в другой щит, а на щите мерцал герб курирующей ангелов Миллениума организации с цифрой шесть посредине. — Почаще бы сюда.

— Так вот где я тебя видел! — возликовал Тор. — Это же моя метка! Первая на твоем теле! Как ты тогда у Черной Скалы от моей секиры увернуться успел, до сих пор не пойму. А согласись, еще б немного — и я бы тебе голову снес! — радостно сказал гном.

— Ты и тогда уже был неповоротливый, — вежливо сказал Эльгард, застегивая рубашку. — Старость не радость. А я в те времена был хоть и шустрый, но в ратном деле еще сопляк. Не то побрил бы тебе бороду своим мечом.

— Ну, это еще как сказать! Если бы твой папаша с родней не подоспел…

— А здорово ты от нас тогда драпал! — С лица Эльгарда не сходила улыбка.

— Это я драпал?!

Дарья убрала пистолет в сумочку.

— Хватит! Я вас слушаю, куратор. Кстати, что вы имели в виду, когда говорили… — девушка покосилась на Валентина, — …уже нет?

— Данной мне властью я привлекаю его к операции, которую надо срочно, не откладывая, провести в этом измерении. Тор, лавочку тебе на сегодня придется прикрыть.

— Ах, убытки, одни убытки! Вы газогите стагого евгея! — заохал старичок.

— Тор, хватит ерничать, — одернула его Дарья, — перед кем теперь комедию ломаешь? Видишь, у инспектора дело срочное, и у нас тоже забот хватает.

Гедеоныч скорбно вздохнул, повесил на дверь табличку «Санитарный день» — и повел незваных гостей в свой бункер на переговоры.

— Итак, уважаемые дамы и господа, — приступил к делу эльф, как только все с удобствами расположились в кабинете хозяина лавки, — приступим. К нам поступили сведения, что в вашем измерении готовится акт вызова одного из высших вампиров. Кто он и что он, вам знать не обязательно. Главное — это событие предотвратить. По поступившей к нам оперативной информации, вызов будет производить некто…

— Кистень, — вздохнула Дарья.

— По нашим данным — Иван Александрович Прошмыгнов, — хмыкнул эльф.

— Это он и есть. Погоняло у этого отморозка такое — Ваня Кистень, — пояснила девушка. — Мы с Валентином у его шавок вытяжку из крови вампира отбили. Вопрос: откуда она у них?

— Это действительно вопрос, — нахмурился эльф. — Акта вызова еще не было. Так, значит, вы по этому делу уже работаете?

— Да. Мы вышли на него случайно, из-за серии заказных убийств, жертвами которых стали букинисты и коллекционеры редких старинных книг и рукописей.

— Но почему именно ангелы Миллениума этим занялись?

— Потому что преступники брали только так называемые магические книги. Всякая астрологическая бурда, заклинания и прочая чушь. То есть то, что нормальных людей не волнует, а вот нашу контору это заинтересовало. Мне была поручена наружка, — виновато вздохнула девица, — но… контакта избежать не удалось.

— Ясно. Во избежание утечки информации о предстоящей операции проводить ее будет небольшая мобильная группа, в которую будут входить я, ваша организация в вашем лице, майор, этот молодой человек…

— Но мне надо доложиться… — заволновалась Дарья.

— Об этом никто не должен знать! — отрубил эльф. — Отчет начальству дадите после операции.

— Мне нужны санкции, — насупилась Дарья.

— Хорошо… — Эльгард небрежно извлек из кармашка рубашки сложенный в несколько раз лист бумаги, аккуратно развернул его и протянул девушке: — Такие пойдут?

Дарья взглядом быстро просканировала документ, затормозилась на подписи, и глаза ее полезли на лоб:

— Это что, подпись прези…

— Надеюсь, такой уровень вас устраивает? — поспешил ее прервать эльф.

— Смешно спрашивать. Разумеется!

— Тогда приступим к делу. Кроме вас, молодые люди, в операции будет участвовать Тор…

— Я стагый больной человек…

— Ты старый прожженный аферист! — оборвал его эльф.

— И скупщик краденого к тому же… — добавила Дарья, покосившись на Валентина.

— Что?! Поклеп!

— Тор, не бузи. В первый раз я тебя застукал за контрабандой триста лет назад. И ты, кстати, наградил меня тогда этим шрамом. Первым шрамом, за который я еще не расквитался, и если ты сейчас не окажешь содействия органам…

— Во всех измерениях органы одинаковы, — закручинился старик, — только и умеют давить и доить!

— Давайте продолжим, — нахмурился эльф. — Мне потребуются еще как минимум двое помощников, которых ты мне, Тор, предоставишь, если, конечно, не хочешь лишиться лицензии.

— Я прислуги не держу, — угрюмо буркнул гном.

— Шнурки на ботинках я и сам умею завязывать, — успокоил старика эльф. — Мне нужны особые помощники. Те, с которыми ты, борода, обожаешь вкушать шашлычок под коньячок за неспешной беседой в лесочке.

— А ты откуда про них знаешь? — опешил гном.

— Работа у меня такая, — опять улыбнулся Эльгард. — За этим, собственно, и пришел, а тут и представители местных силовых структур оказались, без которых операцию я проводить не имею права. Очень удачно я зашел. Кстати, майор, — повернулся эльф к Дарье, — раз уж вы вели разработку по Кистеню, то, я так понимаю, знаете, где его логово?

— Разумеется.

— Где?

— В нашей рамодановской Рублевке. В заповедном лесу себе виллу отгрохал, гад. Впрочем, не он один. Весь рамодановский бомонд там друг перед другом выпендривается.

— Это далеко?

— Нет, километров тридцать от города.

— Звони, бородатый, своим корешам. Ты эти места лучше знаешь. Сам назначь точку встречи неподалеку от норы этого Кистеня. Желательно, чтобы через час они там были. Как созвонишься, по коням — и погнали!

5

К рамодановской Рублевке приближалась небольшая кавалькада из трех машин. Первая машина шла с отрывом минут в пять от двух остальных. Старый гном особо настоял, чтобы охрана комплекса ни в коем случае не связала приезд почтенного интеллигента, несущего искусство в массы, со всякой уголовной шушерой, которой предстоит устроить погром в доме такого уважаемого человека, как Ваня Кистень.

Так как эта зона леса была заповедная, она, как и положено, охранялась бравыми ребятами с автоматами, которым, разумеется, было глубоко начхать на этот самый лес. Их задача была охранять элитные особняки новых правителей жизни, большинство из которых сравнительно недавно откинулись с другой зоны, далеко не заповедной, окруженной колючей проволокой и охраной со сторожевыми псами по периметру.

«Лексус» представительского класса мягко затормозил около въезда в элитную зону. На шум мотора нехотя выползли охранники из своей будки, опухшие то ли с бодуна, то ли со сна, и подошли к шлагбауму. Машину они узнали сразу. Гедеоныч у них был не первый раз. Стекло около сиденья водителя поползло вниз:

— Здгавствуйте уважаемые. Как службишка? Не обижают новые гусские бугжуи?

— Ну ты скажешь, Гедеоныч!

— Не боишься такими словами бросаться?

— Вот уж только не надо пугать стагого Абгама, уважаемые. Новых гусских много, а Абгам Гедеонович один, и всегда всем нужен! Откгывайте, мальчики. Я везу заказ. Досматгивать, как обычно, не надо. Чемоданчики не пговегять. Сами знаете, заказчик обидеться может.

— Да знаем мы правила. Нам только салон посмотреть, чтоб лишних не было.

— Газумеется!

Гедеоныч опустил стекло еще ниже, дав возможность охране убедиться, что салон пуст.

— Заказ-то выгодный? — подмигнул один из охранников старику.

— Скажем так, уважаемые, если мне его сегодня оплатят, то вас ждут баснословные чаевые!

Охрана расцвела:

— Удачной сделки тебе, Гедеоныч.

Не успел «лексус» скрыться за поворотом лесной дороги, как к шлагбауму подъехало сразу еще две машины. Охрана напряглась. Ни черного джипа с тонированными стеклами, ни ярко-красного «феррари» с такими номерами они не знали. Из джипа выскочили парень и девушка спортивного телосложения, подскочили к «феррари», закрывая дверцу водителя и лобовое стекло грудью. Под их одеждой охрана наметанным взглядом заметила характерные выпуклости. Это могло быть чем угодно — от футляров для мобильника до пистолетной кобуры, что, судя по действиям парочки, больше соответствовало действительности.

— Кого еще принесло? — еле слышно пробормотал начальник караула, незаметно переводя автомат на боевой взвод.

Стекло дверцы водителя «феррари» опустилось, и оттуда выглянуло недовольное лицо юнца, явно избалованного деньгами.

— Ну и чего стоим? — лениво процедил юнец. — Открыли быстро!

— Извините, но здесь закрытая зо…

— Вам что, насчет меня не звонили? — возмутился юнец. — Ну, Казик! Все, в мэрии он больше не работает! — В руках Эльгарда, а это, разумеется, был он, появился мобильник.

— Простите, а вы кто? — осторожно спросил начальник охраны.

— Эмиль…

— Эмиль Ренатович, все в порядке! — поспешил успокоить юнца начальник охраны. — Звонили. Но только сказали, что вы будете один.

— А я и есть один, — пожал плечами Эльгард.

— А эти… — покосился на Дарью и Валентина охранник.

— Ах, эти, — небрежно махнул рукой юнец, — мои секьюрити. Так, открывай. Недосуг мне.

Юнец извлек из кармана смятую стодолларовую купюру, кинул ее в траву у обочины дороги и закрыл стекло. Охранники торопливо подняли шлагбаум, пропуская машины.

— Слушай, а мне это нравится! — Валентин крутил баранку, небрежно откинувшись в кресле водителя. — Шикарная машина, рядом — шикарная женщина, а за рулем — шикарный я в умопомрачительном костюме! Да мне на такой прикид года два надо пахать в моем автосервисе! Я уж не знаю, от Версачи или от Кардена этот костюм, но галстук за три штуки евро — явно перебор. И этот ночной бутик… представления не имел, что такой в Рамодановске имеется. А машину он где так оперативно достал? Тоже в ночном бутике?

— За большие деньги достать можно все, что угодно, в любое время суток.

— Обалдеть! Ушастому явно некуда девать деньги. Вас что, на каждую операцию так спонсируют?

— Во-первых, не вздумай при нем такое сказать! — нахмурилась Дарья. — Ушастый! В один момент сам без ушей останешься!

— А Гедеоныч?

— Ты в заморочки гномов с эльфами не лезь! У них свои разборки, да к тому же сложнейший свод правил этики взаимоотношений, в котором нам, людям, чтобы разобраться, понадобится вся жизнь. А она у нас очень короткая, с их точки зрения. Я как-то попыталась почитать, бр-р-р… — девушка потрясла головой, — там в каждой фонеме, фразе — минимум по три смысловых оттенка кроется, когда они говорят на родном языке. При переводе он теряется, но даже когда это звучит на русском… Вот как ты думаешь, там, в лавке, когда они вспоминали былое, что имел в виду Эльгард, когда говорил о том, что за свой шрам трехсотлетней давности не рассчитался?

— Ну, думаю, подлянку ему какую-нибудь по старой памяти сделает. Морду при первом удобном случае набьет или еще что.

— А почему старый пройдоха так обрадовался, когда узнал его?

— Ну-у-у…

— Эльф становится мужчиной и признается, как воин, кланом только тогда, когда получит свой первый шрам от руки противника в смертельной схватке. Этот шрам становится его меткой на всю жизнь, как опознавательный знак. Все остальные раны эльфы залечивают легко, да так, что ни одного следа не остается. А тот, кто сделал эльфа воином, считается его вторым отцом.

— Гном, папаша эльфа, — хихикнул Валентин, потом нахмурился. — Послушай, первый шрам — это первая битва. А бьются обычно с врагами. Что за бред? Второй отец — враг. Тебе не кажется, что они вас своим уставом эльфийских норм этики и морали слегка напарили?

— Сначала я тоже так подумала. Однако все оказалось сложнее. Этот свод правил — залог выживания их видов. Я читала немножко их историю. Тролли, гномы, эльфы, да и все остальные на протяжении тысячелетий столько воевали друг с другом, что поставили себя на грань уничтожения, пока не произошла одна история… потом расскажу. Прибыли. Не доезжая вон того дома, сворачивай налево, и как увидишь машину Тора — тормози.

— Вот это хоромы! — цокнул языком Валентин.

— Это дом для прислуги. Сворачивай.

Юноша свернул на грунтовку в указанном месте, и машина плавно закачалась на мелких ухабах и кочках.

— Видел по телику московскую Рублевку, но наша Рублевка, по-моему, ее переплюнула.

— Москва, конечно, много под себя подмяла, но в Подмосковье нет столько алмазов, золота и платины, как в этой тайге. А в Рамодановском крае, да будет тебе известно, можно разместить три Франции, и еще пару Англий в придачу. До Москвы, кстати, даже с официальных приисков поступает немного. Львиная доля уходит за бугор.

— И ты, майор ФСБ, так спокойно мне об этом говоришь? — удивился Валентин.

— Экономическими преступлениями занимаются другие подразделения конторы. Мы решаем более важные задачи. Разумеется, попутной информацией делимся, но… коррупция. Кому-то выгоден сложившийся баланс сил между бизнесом, государством и криминалом. Придет время — мы и эту шушеру зачистим.

— Ну, если после зачистки нам что-то с этого перепадет, то я с вами, ребята, до конца.

— До конца… без конца и останешься! — грубовато одернула юношу Дарья. — В нашей конторе такие вещи не приветствуются, а тех, кто этим делом увлекаться начинает… гм-м-м… как бы это тебе попроще объяснить… Одним словом, похороны за счет государства такому кадру обеспечены. Вопросы есть?

— Вопросов нет. Понял, виноват, учту.

Тора они обнаружили где-то в двухстах метрах от дома прислуги. Гном, покинув грунтовку, аккуратно припарковался меж двух сосен, на плотном ковре коричневых прошлогодних иголок, усеявших зеленый мох. Валентин пристроил свою машину рядом с «лексусом» Тора. Следом подкатил «феррари», который шел за джипом буквально по пятам. Все четверо вылезли из своих машин.

— Ну и где твои кореша? — осведомился эльф у гнома.

Абрам Гедеонович извлек из кармашка старомодного сюртука брегет на золотой цепочке, откинул крышку луковицы часов и сквозь пенсне изучил положение стрелок.

— Сейчас должны появиться. О! Слышите?

Из глубины заповедного леса до них донесся быстро приближающийся рев двигателя. Судя по скорости нарастания звука, кто-то гнал с бешеной скоростью, причем без глушителя. Скоро они увидели лихача. Из чащи леса, перепрыгнув через бревно, выехал самый натуральный байкер на шикарном «харлее» и, сделав лихой вираж между деревьями, затормозил около Абрама Гедеоновича, подъехав практически вплотную. На байкере, как и положено, была черная кожаная куртка в заклепках, черные кожаные брюки, того же колера сапоги и, разумеется, черный, блестящий шлем. Перчатки на руках тоже были черные. Валентин залюбовался изображением волка на боку «харлея». Могучий зверь был запечатлен в стремительном броске. Из