Билл, герой Галактики, на планете десяти тысяч баров

Гарри Гаррисон

Билл, Герой Галактики, на планете десяти тысяч баров

Глава 1

На плакате, висевшем в приёмной Галактического бюро расследований, красовался двухметровый ящер; из его слюнявой, клыкастой пасти торчала человеческая рука. Это был на редкость отвратительный чинджер с острыми серповидными когтями. На его чешуе играли зловещие блики. Жуткие глаза чудовища горели адским пламенем, на зелёную грудь стекала слюна, перемешанная с человеческой кровью, и капала на лапы, меж которыми торчал жёлто-зелёный хвост с серебряными прожилками. Страшное, гипнотическое зло сияло в фасеточных глазах ящера. Казалось, он сошёл со страниц садомазокомиксов AC/DC [AC/DC — переменный/постоянный ток, название популярной рок-группы.] — так, во всяком случае, показалось сержанту Биллу с Фигеринадона-2. Сам Билл предпочитал комиксы Фурвилла.

УБЕЙ ЧИНДЖЕРА ВО СЛАВУ КРИШНЫ! — кричали сияющие переливчатым светом трёхмерные буквы, что сильно смахивало на вывеску парикмахерской.

Билл задумчиво глазел на плакат, выковыривая из зубов остатки утренней чашки студня, которую ему выдавил кухонный автомат.

— Сильная вещь, правда? — подал голос сидящий за столом человек. Его имя горело на сверкающей голотабличке: ГЕРВИЛ СКИММИЛКВЕТОСТ. — Это новый образец, полученный из Императорского отдела оперативной информации.

Парень был типичным плутоватым клерком: низеньким, глупым и нерасторопным. Врождённые дефекты: зелёная кожа, шишки, заострённые зубы и всё такое — делали его похожим на крокодила. В Галактике много мутантов, и они будут появляться до тех пор, пока существуют радиация, плохая генетическая наследственность и генные мутации плюс право продюсеров из Голливуда на их неограниченное воспроизводство. И это было нормально: ведь кто-то должен служить в Галактической канцелярии; все дееспособные организмы рекрутировались в армию и там выполняли свой долг перед Императором.

Мутанты неплохо управлялись с компьютерами и даже ухитрялись не замызгать соплями терминал, поскольку за их косыми глазами всё же были какие-то мозги. Клерки из них получались вполне сносные.

— Говорят, они снимали настоящего чинджера. И рука настоящая. Скандал даже вышел, когда он сожрал руку и её не смогли вернуть тому парню, который одолжил её для съёмки, — но вышло классно. Чинджерам доверять нельзя, их нужно гандошить.., я хотел сказать — уничтожать...

Он вынул из ноздри когтистый палец, с огорчением осмотрел его и опять сунул в нос, намереваясь копнуть поглубже.

— Хм-м-м. А что я хотел сказать?

Насколько Билл заметил, у этого субчика только одно было в порядке. Он перегнулся через стол и улыбнулся самой обольстительной улыбкой галактического солдата.

— А ножки у тебя ничего, зеленыш, — пропел Билл.

— Что? — Клерк перестал ковырять в носу и, растерянно моргая, подался вперёд.

— Ножки, говорю, красивые. Точнее, должны быть, если снять ботинки. Можно взглянуть?

— Но.., мистер солдат...

— Зови меня просто Билл, дружок. Рядовой Билл. Билл с трудом удержался, чтобы не применить к парню любовный захват за шею типа «сержант-новобранец». Всё-таки здесь не учебка. Это была любимая забава Билла — странная, даже извращённая тяга к «пожиманию ножек».

— Рядовой Билл, я правильно вас понял? Вы что, хотите посмотреть на мою ногу?

— Точно. Я торчу от ножек. Такая «ножная» болезнь. Один лепила сказал, что это педофилия. У меня самого с ногами не всё в порядке. Когда начинает чесаться мизинец, ничего с собой поделать не могу. О-о-ох!

Без лишних разговоров Билл задрал ногу, шлёпнул голой ступнёй по столу клерка-крокодила и принялся энергично чесать мизинец. Ах, что за нога: двенадцать пальцев, ногти золотые, а кожа — в нарядную клеточку.

У парня глаза полезли на лоб, челюсть отвисла — он захлопнул рот, эффектно щёлкнув зубами.

— Е-моё! Вот так нога. Разрешите спросить — как это случилось?

— Тебе расскажу. На планете Венерия я совершенно случайно отстрелил свою родную ступню — вот что случилось. — Жалея себя, Билл даже носом шмыгнул. — Знаешь, такое трудно пережить.

— Но.., но.., разрешите спросить, — у парня в голосе появились жалобные нотки, — зачем?

— Очень просто. Это был единственный способ сорваться с той планеты. Запасных ног не оказалось, и меня пришлось эвакуировать. В конце концов ногу мне пришили и снова отправили на войну. Но уже на другую планету.

— Вот эту ногу? — ужаснулся Герв.

— Да нет, другую, идиот. У меня было столько ног — я мог быть ростом в километр. У меня было столько ног, что я чувствую себя ходячей ортопедической лабораторией. У меня было столько ног...

Парень выглядел испуганным и зачарованным одновременно.

— Ох, я понял, — глупо хихикнул он. — Я слышал, что солдаты по многу лет проводят в своих дредноутах без женской компании. Тут что угодно может случиться — и случается. Вот почему вас так на ножки тянет.

Билл с грозной миной навис над столом.

— Поосторожней, мля. Ты хочешь сказать, что я извращенец?

— Нет-нет, рядовой Билл, — отпрянув, заныл клерк: он заметил, как бицепсы и трицепсы вздулись на теле Билла, словно скафандр. — Я, видите ли, не привык показывать нашим посетителям ноги.

Парень примиряюще улыбнулся, но Билл упрямо тянулся к его шее.

Но тут закудахтал селектор:

— Скиммилкветост! Это вызванный солдат там с ума сходит?!

— Да, сэр, — ответил Герв, испуганно глядя на Билла.

— Ну только одним глазком, а? Слово даю, даже пальцем не трону!

— Чем вы там занимаетесь? В «доктора» играете? Пусть этот сфинктор рваный ко мне идёт!

Селектор обрубился с громким щелчком.

— Ну покажи, будь другом, — уговаривал Билл. — Я денежку тебе дам. У меня есть любовные ягоды с Бетельгейзе, очень сочные. Бери, они твои. Ну прошу тебя...

— Нет. Ничего мне не надо. Если уж ты так хочешь, смотри и проваливай отсюда, пока меня не вышибли со службы.

Клерк скинул ботинок, стянул носок. И поднял бледно-зелёную ступню так, чтоб Билл смог рассмотреть.

Билл вздохнул.

Это была самая прекрасная нога из всех, что ему довелось увидеть.

Само совершенство, от прекрасной пятки до восхитительных кончиков розовых ногтей. Она не уступала великим творениям Микеланджело или Рафаэля. Жаль только, что зелёная. Биллову ногу было даже не с руки (точнее, не с ноги) сравнивать.

— Прелесть, что за нога, — умилился Билл. — Спасибо.

— А что у тебя со второй ногой? Она тоже какая-нибудь особенная?

Билл тряхнул головой.

— Совсем плоская. Все пальцы переломаны. Шишки да мозоли. Обычная солдатская нога. Вот тебе есть чем гордиться. Береги ногу, друг. — Он смахнул слезу. — Ладно, пойду гляну, чего там этот чурбан хочет.

Билл расправил плечи и пошёл в кабинет Дж. Эдгара Инсуфледора, заместителя директора ГБР по борьбе с чинджерами и отражению колунистической угрозы.

А когда вошёл, то оказался под прицелом лазерной пушки Ховитцера, тип одна тысяча второй. Орудие было установлено на клёпаном стальном столе заместителя директора.

— Стоять! А то разнесу!

Билл остановился и быстро поднял руки, показывая, что он сдаётся, оружия не имеет и вообще желает в туалет.

— Это я. Рядовой Билл. Верный солдат Империи. Прибыл по вашему приказанию, сэр!

— А ты, случаем, не чинджер-шпион? — прорычал в ответ голос.

Билл заметил ёжик седых волос над орудийным столом.

— Никак нет, сэр. Неужели я ростом два двадцать и весь зелёный, сэр?

Билл из богатого личного опыта знал, что рост среднего чинджера далеко не два двадцать, а только двадцать сантиметров, да и то с хвостом. Правда, эти обитатели миров с высокой гравитацией были очень сильными, опасными и безжалостными убийцами, да к тому же ещё и пучеглазыми. Но Билл благоразумно решил играть по правилам Интергалактической пропаганды, тем более что перед ним был один из создателей этой чепухи.

— Чертовски похож! Отрезал хвост и загримировался, чего проще. Прежде чем войти сюда, ты успешно прошёл визуальный контроль и провалил тест на КУР [КУР (в оригинале IQ) — коэффициент умственного развития.]. Для чинджера ты слишком туп.

— Спасибо, сэр! — В этом традиционном солдатском заклинании Билл одновременно выразил уважение и лютую ненависть к начальству.

— Отлично, Билл.

Лазерная пушка опустилась, и Билл сразу почувствовал себя свободнее. Из-за бронированного стола поднялся человек, лицом похожий на помесь кабана-бородавочника с пожарным краном. Изо рта у него торчала сигара размером со средний космический корабль.

— Состоите ли вы, состояли ли когда-либо в этой жизни или раньше, или хотели состоять, или предполагали, или думали о том, чтобы, возможно, стать в будущей жизни, в ином измерении, действительным членом Колпартии?

Билл задумчиво нахмурил бровь.

— Это что, провокационный вопрос?

Колпартия!

Читательская угроза!

Билл с трудом припомнил, что на его родном Фигеринадоне когда-то была Колпартия, которую уничтожили во время боевого рейда; он тогда был совсем ребёнком. Это время он запомнил хорошо, потому что мама перестала покупать ему вишнёвую газировку, а ещё потому, что Леона Троцкого, жившего на их улице, солдаты подвесили за большие пальцы в городском парке. Билл очень тогда горевал — Троцкий часто угощал его газировкой, приучил к чтению классических агитпроповских комиксов и вообще познакомил с миром комиксов. Ирония судьбы состояла в том, что, по словам миссис Билл, настоящее его имя было Фред Джонс, просто чудак увлекался русской историей и литературой и никогда не состоял в Колпартии. Но — Билл это понял, когда стал постарше, — галактические солдаты сначала вешают человека, а потом уже задают вопросы. К тому же подготовку они проходят не в библиотеках, а в военных лагерях. Тогда Билл спросил маму, есть ли что-то общее между копрофилом и влюблённым копом. Мама вполголоса ругнула «проклятых интеллектуалов» и с тех пор поощряла Билла в его увлечении комиксами, потихоньку выпалывая остатки пугающей образованности.

Колпартия — сокращённое название Коллективной народной партии читателей, которая не имела ничего общего с Интергалактической Коммунистической партией или Святым Карлом Марксом. Они были абсолютно нейтральны в политическом отношении и угрожали устоям императорской власти не более, чем солдатский сортир на занюханной планете. Как бы там ни было, но Император правил на тоталитарный манер со всеми вытекающими отсюда последствиями, а Компартия к тому времени уже была привычным пугалом, поэтому-то Министерство параноидальной дезинформации обрушилось на несчастную Колпартию со свирепостью ядерного удара.

Несчастные читатели тысячами отправлялись в тюрьму за чтение «вредных» книг. Был создан специальный комитет, который просматривал миллионы книг и изымал те из них, которые считались неподходящими для рядового гражданина галактической Империи. Перефразируя философа Сантаяну, можно сказать, что те, которые не знают истории, обречены повторять её. Императору было бы лучше не трогать читателей. Репрессии радикализовали сотни тысяч людей, и они тут же стали революционерами, которых так боялась власть (набросавшись за день бомб, революционеры возвращались домой, чтоб перед сном, уютно устроившись, почитать любимую книжку). Вот так и родилась читательская угроза — Колпартия.

— Провокационный вопрос? Конечно, нет, идиот. Сигара противно задёргалась, когда человек принялся скакать по комнате; под накрахмаленной рубашкой, словно студень, перекатывался жир, модный галстук в горошек метался, как на ветру.

— По-твоему, я просто сотрясаю воздух? Билл предпринял манёвр, всегда спасавший его, когда приходилось общаться с чиновниками.

— Послушайте, я ни на что не намекаю. Полковник приказал мне явиться сюда сегодня ровно в одиннадцать ноль-ноль для получения специального задания. Я не член Колпартии, а нормальный любитель галактических комиксов и порнушки — когда удаётся её достать, чем и горжусь. Так что вы лучше припомните, зачем меня вызывали, а я пока посижу здесь и выпью лекарство. Доктор велел мне принимать его каждый час.

Он вытащил аптекарскую бутылочку, наполненную пятидесятиградусным ромом (даже Билл понимал, как неуместно приносить с собой в ГБР простую водку), отвинтил пробку, отпил добрую половину содержимого и, широко открыв рот, энергично выдохнул.

Билл знал, что если бы он выкинул подобный номер в кабинете своего командира, то с первым же кораблём был бы отправлен на фронт. Но он находился в ГБР, и можно было расслабиться.

Замдиректора нисколько не рассердился, напротив — не без удовольствия принюхался.

— Невероятно! Именно такой парень мне и нужен!

— Что? Тоже хотите треснуть? — Билл протянул бутылочку, ощущая, как алкоголь тёплой волной растекается в груди.

— Хм... Нет, спасибо, рядовой Билл. Я просмотрел бумаги, освежил память и теперь знаю, зачем ты тут. Извини за допрос. Это уже рефлекс. Целыми днями только и думаешь о чинджерах да колпартийцах. Билл, тебе поручается очень ответственное задание. На твои могучие плечи возлагается ответственность за судьбу всей Галактики! Или что-то в этом роде. Присаживайся, Билл, давай отвернём эту чёртову пушку. Мы не собираемся поджаривать нашего перспективного специального агента.

Билл сел, сделал ещё глоток и спрятал фляжку в нагрудный карман. Хорошо хоть сообразил завинтить бутылку и сунуть горлышком вверх, а то и так пролил граммов сорок первоклассного рома себе на брюки, всю промежность замочил, и теперь там растекались прохладные струйки.

Билл поёжился, но невольный «ох» подавил.

— Ха! Ха! Ха! — сказал замдиректора, наставив палец на Билла. — Я все видел!

— Ух, извините, но...

— Не надо извиняться, солдат. Я и сам petite frisson, как подумаю о спецзадании, возложенном на нас великим Императором!

Преисполнившись патриотических чувств, замдиректора ГБР развернулся и, вскинув руку, отдал честь светлейшему Императору, трёхмерный портрет которого висел на стене. Компьютерное изображение (это был всё тот же Император с безвольным подбородком, которого Билл едва не встретил в юности) привычно ответило на приветствие.

Замечательно, подумал Билл, уставившись на портрет", они даже не удосужились выправить косоглазие.

Приятно было осознавать, что у Императора тоже есть проблемы со здоровьем. Казалось, что правый глаз Императора-, независимо от левого, повернулся и уставился на Билла. Да нет же, это ведь просто картинка. Картинка ли? Конечно, картинка. Не будет же сам Император следить за каким-то рядовым. Правда?

Однако так и рехнуться недолго, подумал Билл. Ведь правда!

— Да, конечно, вы правы. — Билл никогда не спорил с начальством и не пытался его понять; он, конечно же, не знал, что такое «frisson». — Так что там насчёт секретного задания, сэр?

Он не собирался торчать здесь до бесконечности, да и запас спиртного был на исходе.

— Задание? Ах да, правильно, задание.

Дж. Эдгар Инсуфледор вытащил из стола лазерный пистолет и прикурил от него сигару, попутно проделав дырку в потолке. Билл заметил, что дырок там уже много, и решил, что выше либо пустой кабинет, либо комната пыток.

— Все очень просто, Билл. Планета Баров. И чинджеры. — Он выплёвывал слова вместе с табачной крошкой. — Разрыв и завихрение цепи временного континуума.

У Билла челюсть отвисла.

— Планета Баров? — выдохнул он. — Вы сказали, планета Баров?

Он больше ничего не расслышал, кроме этих восхитительных, невыразимо прекрасных слов.

— Я не сказал планета Буров или планета Бэров, рядовой. Ты расслышал правильно. Планета Баров. Я посылаю тебя именно туда. Там, похоже, источник всех неприятностей. Трансгалактический сейсмограф отметил пространственно-временные возмущения, а наши агенты доносят, что за всем стоят чинджеры. Но даже если это не так, всё равно надо поставить их на уши. Чинджеры уже давно пробираются к секретному ключу Времени — и знаешь зачем, Билл?

— Планета Баров? — Билл повторял слова, словно молитву. — Планета Баров!

Планета Баров — волшебная мечта каждого галактического солдата! Возможно, это всего лишь легенда, но солдатам не дано знать правду: планета Баров — место курортное, а отпусков рядовым не полагается.

— Я тебе объясню, зачем это понадобилось чинджерам, Билл. Потому что они хотят нанести удар не просто из-за спины — эти паразиты хотят ударить по нам из прошлого'. Вот в чём причина.

— Я согласен! — с энтузиазмом вскричал Билл и взмахнул чёрной рукой. — Согласен! Согласен!

— Чинджеры! — с чувством произнёс Дж. Эдгар Инсуфледор. — Цель всей моей жизни — очистить мир от этих вонючек!

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. И к заместителю директора, размахивая лапами и щёлкая зубастыми челюстями, с топотом устремился не кто иной, как чинджер, точная копия того, что был изображён на плакате в приёмной! Только вот руки у него в пасти не было. Чинджер её, видимо, доел и теперь отправился на поиски свежей человечинки.

Не может быть, подумал про себя Билл. Не бывает таких больших чинджеров.

Его извечный враг, чинджер по кличке Бгр (Билл впервые познакомился с ним, когда тот прикинулся услужливым новобранцем по имени Трудяга Бигер), ростом был не больше двадцати сантиметров.

Но трудно было спорить с ревущим ящером, в лапах которого блестели ножи и пистолеты, а в глазах горело обещание мучительной смерти.

К счастью, гигантский чинджер кинулся прямо к Дж. Эдгару Инсуфледору, не обращая на Билла ровно никакого внимания. Однако замдиректора был начеку.

— Иди сюда, вонючка космическая. Иди, ты у меня сейчас получишь, дрянь!

Замдиректора вытащил точную копию доисторического автомата, которыми в давние времена пользовались секретные агенты, и прицелился в наступающее чудовище.

— ГРРРУМАРГГГГГГГГГ! — прорычало исчадие космоса. Билл никогда раньше не слышал, чтобы чинджеры так кричали. Ему доводилось слышать, как они ругались на древнегреческом, суахили, русском и, конечно, на своём родном свистящем языке. И тем не менее этот чинджер издал свой клич так непринуждённо, что Билл поверил ему на слово. В таких случаях Билл отступал, не раздумывая, но на сей раз он быстро сообразил, что, отступив к двери, сразу попадёт под автоматный огонь. И прыгнул на кушетку.

— Получай, грязное животное! — вскричал Дж. Эдгар Инсуфледор.

Когда расстояние между противниками сократилось до метра, замдиректора открыл огонь. Автомат загрохотал, пули, чмокая, впивались в зелёную шкуру, клочки мяса полетели во все стороны. Из тела чинджера фонтаном брызнула кровь. Его отбросило назад пистолеты выпали из простреленных лап. У него остался только кинжал. Чинджер воинственно завизжал и снова кинулся к заму, размахивая клинком, сверкающим, как молния.

Билл беспомощно скорчился за кушеткой. Он не понимал, что происходит, но эти игры были покруче, чем приключения на Денубе.

— Ага! Я вижу, горячий свинец тебе по вкусу! — спокойно процедил замдиректора; его дымящаяся сигара стояла торчком, как восклицательный знак. — Ну, тогда получай добавку, чинджер!

Дж. Эдгар Инсуфледор отстрелил лапу с кинжалом и всадил остаток магазина чинджеру в грудь. Чудовище рухнуло на пол, как мешок с картошкой, и забилось в мучительных конвульсиях. Щёлкая челюстями, оно ещё пыталось достать замдиректора.

Дж. Эдгар Инсуфледор отбросил свой «томпсон» [Томпсон" (англ. Thompson) — автомат американского производства.].

— Вот так работают настоящие истребители, — сказал он, улыбнувшись; добрые морщинки собрались в уголках его глаз. Он вытащил из-за стола двуручный палаш. — О'кей, чинджер. Сейчас ты узнаешь, как настоящие мужчины поступают с врагами.

Дж. Эдгар Инсуфледор шагнул вперёд и с яростью раскроил чинджеру череп.

Зелёная кровь брызнула на стены и в глаза Биллу, который как раз отважился высунуть голову из-за кушетки. Пока он протирал глаза, чинджер был изрублен на куски. Он лежал бездыханный, истекая кровью. Только кончик хвоста тихонько подрагивал, словно змея, которой отрубили голову.

— Билл! — крикнул Инсуфледор. В пылу битвы его рубашка расстегнулась, обнажив мужественную волосатую грудь. Он поставил ногу на поверженное чудовище, словно охотник, позирующий перед фотокамерой. — Неплохая вышла драчка, а? Молодец, что быстро спрятался! С этими зверюшками шутки плохи!

Билл неуверенно выбрался из своего укрытия.

— У вас случайно нет глоточка виски в заначке?

— Нет. Я не притрагиваюсь к алкоголю. Он отравляет мои драгоценные жизненные соки. Но тебя ГБР выбрал не только за внушительный послужной список, но и за твоё пристрастие к алкоголю!

Скиммилкветост просунул голову в кабинет.

— О Господи. Благодарение Митре, сэр! Вы его уложили. Этот жуткий чинджер ворвался в приёмную, отшвырнул меня в сторону и кинулся на вас! — Клерк повернул зелёную голову к Биллу и подмигнул. Билл в растерянности разинул рот. — Но вы, как всегда, защитили себя и всю Галактику!

Замдиректора довольно хрюкнул.

— На сегодня хватит. Вызови уборщиков, пусть вычистят эту гадость. Да, Скиммилкветост, голову обязательно сохрани как трофей, ладно? Будет о чём поговорить за обедом!

— Слушаюсь, сэр!

— Приступим, Билл. Ты отправишься на планету Баров, компьютерная капсула с инструкциями будет вживлена в левую мочку твоего уха. Несмотря на твоё пристрастие к напиткам, мы решили, что ты недостаточно — скажем прямо — алкоголик, а это необходимо для полной маскировки. — Инсуфледор затянулся сигарой, откопал на столе перепачканную зелёной кровью папку и протянул Биллу. — Здесь вся информация о самом крутом из всех алкашей в Галактической армии. Он будет твоим напарником. Первая часть задания состоит в том, чтобы разыскать этого парня, вытрезвить на время получения инструкций и притащить сюда. Затем мы отправим вас на планету Баров для выполнения основной задачи.

— Слушаюсь, сэр! — выкрикнул в экстазе Билл. В его глазах уже хороводили бутылочки.

Он не мог упустить такой шанс. Шутка сказать — планета Баров! Мечта всех солдат, самая дорогая его мечта.

— Скиммилкветост, проводите рядового. И поторопите уборщиков, пусть поскорее здесь уберут. Передайте охране, чтобы впредь были повнимательнее, понятно? Не могу же я всё время работать за них!

— Слушаюсь, сэр! Рядовой, не будете ли вы так любезны помочь мне вытащить эту тварь из кабинета, чтоб она не раздражала нашего замдиректора?

Секретарь взялся за одну ногу и кивком показал на другую. Билл пожал плечами и, собравшись с силами, ухватился за ногу. Они выбрались из кабинета и захлопнули дверь. Одна из лап чинджера застряла в проволочной скульптуре модернистского вида, украшавшей приёмную. Билл дёрнул посильнее — и нога, наполовину оторванная пулей, оторвалась окончательно; из неё потянулись волокна мышц, жилы, провода.

Провода?

Билл ожидал чего-нибудь в этом роде. Ящер с самого начала показался ему подозрительным.

— Это самая лучшая идея нашего зама, психиатр тоже так считает. Ему каждый день приходится защищать благополучие Империи за письменным столом. При этом он не может убить ни одного врага физически. Потому время от времени мы напускаем на него киборга — чинджера или колпартийца, — что помогает ему встряхнуться. Старику это так нравится! Теперь он будет сиять целую неделю — возможно, даже никого не выпорет!

Билл бросил ногу и вытер руки о штаны.

— Дай сюда мою папку и скажи, где ближайший Мак-Ротгат бар — пора мне позавтракать чем-нибудь жиденьким.

— Конечно, сержант. — Секретарь передал Биллу папку и протянул часы с каким-то хитрым приспособлением. — Квантовый субпространственный передатчик для сверхсекретной связи, на случай, если у вас возникнут сложности или какие-нибудь вопросы. Да, кстати. Не рассказывайте никому про ногу, ладно?

Билл хотел было употребить свою ногу по прямому назначению, но решил временно воздержаться от энергичных мер, раз уж он в каком-то смысле будет теперь зависеть от этого придурка.

Он отправился пропустить стаканчик-другой, сильно надеясь, что по дороге не столкнётся ни с чинджером, ни с колпартийцем.

Глава 2

Билл чувствовал себя полностью и безоговорочно счастливым.

Точнее, не совсем безоговорочно. И не полностью. Остатки человеческих чувств уже задрожали в его душе; они подняли свои головки из бездонной пропасти забытья, словно хрупкие апрельские ростки, навстречу обещаниям весны, готовые расцвести цветками надежды.

Планета Баров!

Все эти годы — теперь они казались веками, — что он провёл в армии; годы военных лагерей, суровых битв на жутких планетах; годы, проведённые в провонявших солдатским потом кораблях — до сих пор тошнит, как вспомнишь, — на жёсткой солдатской койке, без гроша в кармане.., все эти годы самая мысль об отпуске была под запретом — солдаты увольнялись только в Вечность. Солдат должен был служить своему Императору двадцать четыре с половиной часа в сутки и триста шестьдесят шесть дней в году — и это при том, что куцый галактический календарь был вдвое короче древнего юлианского. Тяжкую солдатскую жизнь скрашивали скудные удовольствия: утренние девочки по цене кредитка — минутка (вечером девочки стоили намного дороже); суррогатные сигареты (их курили только для того, чтоб хоть немного сократить постылую жизнь); комиксы (ура-патриотическая чушь, где все негодяи — либо чинджеры, либо колпартийцы); ну и, конечно, выпивка. Но даже эти нехитрые радости простого солдата были достаточно пресными. Потаскушки были далеко не первой молодости и из последних сил заколачивали деньгу на инвалидную коляску. Сигареты делались из табачного мусора и крошки — сортовой табак приберегали для начальства. Литературные достоинства комиксов в лучшем случае не мешали использовать последние в качестве туалетной бумаги.

А спиртное...

Назвать сие пойло ракетным топливом — значило бы обидеть все ракетные двигатели в обитаемой Вселенной. Это был отвратительный на вкус дешёвый синтетический этиловый спирт. Ходили слухи, что его доставляют с планеты Гробовщиков и при этом сильно разбавляют жидкостью для бальзамирования трупов.

Билл долгое время не понимал разницы, но в течение своей бурной, полной приключений жизни ему удалось отведать настоящего пива, натурального вина и даже несинтетического виски, джина и рома. Теперь он не колеблясь посвятил бы остаток жизни тому, чтобы попасть на планету, где можно от души наслаждаться изысканными продуктами виноделия.

Такой планетой и была, по слухам, планета Баров.

И вот ГБР посылает его именно туда!

Но при условии, что он отыщет парня, досье которого в ванильской папке он сегодня получил. (Билл точно знал, что папка была ванильская, а не манильская, потому что, поднабравшись за завтраком, употребил её на закуску.) Так случилось, что человек, которого Биллу предстояло разыскать — младший лейтенант Хардтак Брендокс, — в данный момент находился на одной с ним планете, где располагался центр Галактической администрации и главное производство по пошиву женского белья, — на планете под названием «Шкаф».

После бесчисленных вопросов, расспросов, запросов и справок (не говоря уже о посещении многочисленных любимых баров Брендокса) Биллу удалось выяснить, что дивизия Брендокса в настоящий момент находится на базе «Печальный эфир».

— Короче! — рявкнул из-за кучи бумаг капитан Квотерпаундер и подозрительно глянул на Билла. — Лейтенант Бренди? Жуткий алкаш. Он даже потеет спиртом. Но ты опоздал, охламон. Вчера надо было приходить. Его направили на Чёртову планету.

— Какую планету?

— Чёртову планету, чучело, — ты что, плохо слышишь? Название такое. Её так в народе называют. Планета Смерть-69, если быть точным. Самая настоящая мясорубка, и наши парни там бьются с вонючими чинджерами, Ахура Мазда, спаси их души!

— Может, отзовёте его обратно? У меня правительственное задание. — Билл показал висевший на руке браслет, выданный ему в ГБР.

— Прах тебя возьми, рядовой. Эта побрякушка здесь ничего не стоит. Брендокс уже отправлен на стартовую площадку. — Капитан мрачно уставился на свой хронометр. Убедившись, что он ещё ходит, впился глазами в циферблат, украшенный портретом любимого Императора. — До старта осталось два часа. Если поторопишься, то, может, успеешь. — Он злорадно усмехнулся. — А то, может, и прокатишься с ним. Я слышал, что в этом году Смерть-69 в большой моде у самоубийц.

— Нет уж, спасибо. Мне жить не надоело, — бодро ответил Билл.

Капитан с подозрением глянул на него.

— Что с тобой, солдат? Не жалеть самой жизни за правое дело — твой прямой долг. Со щитом или на щите! Сам знаешь.

— Нет, сэр! То есть да, сэр! — Билл с ужасом понял, что чуть было не проболтался о своём назначении на планету Баров. А это совершенно недопустимо, и не только потому, что задание совершенно секретное, но и потому, что капитан мог запросто пристрелить его на месте — из чистой зависти. — Это со мной от радости. От одного только вида прекрасного портрета нашего доброго Императора, что у вас за спиной.

— Неужели? Оно и понятно. Ты бываешь на Шкафу раз в год, а мы выбираемся отсюда раз в год. Понял?

Билл усмехнулся, оскалив клыки по последней армейской моде. И отдал честь сразу обеими правыми руками.

— Ясно, сэр!

И рысью помчался на розыски лейтенанта Брендокса, пока корабль не унёс его в глубокий космос.

* * *

Стартовый комплекс под названием «Счастливые старты» находился в двух часах езды на гравикаре, но Билл гнал как сумасшедший и умудрился доехать за полтора, задавив по дороге пару кошек, собаку, одну старушку и одного младшего лейтенанта.

Как всегда, приближаясь к имперскому космодрому, Билл не смог удержать вздох изумления при виде огромных кораблей, нацеленных в небо. Их обшивка сверкала под лучами солнца, серебряные гордые носы, казалось, бросали вызов приключениям.

Затем, как обычно, он почувствовал горькое разочарование, когда охрана пропустила его за голографический фасад космодрома и его взору открылась закопчённая реальность имперской стартовой площадки. Из растрескавшейся земли вырывался чёрный дым. Запах дизтоплива и серы наполнял воздух. Чумазые техники, словно муравьи, сновали туда-сюда на задрапированных рабочих тележках. Штук двадцать кораблей торчали из чёрной земли, как диковинные грибы. Их обшивка была изрыта космической пылью и загажена птичьим помётом бесчисленных миров.

На каком из них Брендокс, вот вопрос!

Билл остановил серокожего военного с капральскими нашивками и попытался хоть что-нибудь у него выяснить.

— Смерть-69? Трудно сказать. Сейчас к старту готовятся сразу три корабля. А вот какой из них летит туда?

На лбу у капрала Билл заметил характерные шрамы. Роботомия. Вот почему его не отправляют; наверное, раньше он был нарушителем или сорвался в самот (это слово никогда не расшифровывалось, потому что в Галактической армии выражение «самовольная отлучка» было под запретом). Роботомия — почти то же самое, что и лоботомия, с одной лишь разницей: на место удалённого серого вещества устанавливался микрокомпьютер, который управлял поведением жертвы по заданной программе.

Капрал печально вздохнул:

— Хотел бы и я отправиться на славную битву. Увы, я всего лишь наземный таракан. Служу Империи в дыму и грязи. Но, как говорит Император, даже те на службе, кто стоит и ждёт!

— Ждёт? Чего ждёт? Перестань молоть чепуху и покажи мне корабль.

Капрал посмотрел на него остекленевшими глазами и улыбнулся.

— Ладно, не бери в голову, — успокоил его Билл. — Сам разберусь. Не так уж это трудно.

Готовый к старту корабль выглядит иначе, чем эти развалюхи. У него должны быть задраены все люки — неплохая мысль! Обычно они дрожат, как вулкан перед извержением, испуская клубы пара изо всех щелей, как перегревшийся чайник. Иногда корабли и впрямь взрывались; при этом погибала и команда, и пассажиры, и те, кто по невезению оказывался поблизости. В прошлом, в эпоху атомных двигателей, случалось, что взрывом сметало целые города. Поэтому теперь запретили использовать атомные двигатели на старте. Начальный толчок давала катапульта, потом включались двигатели на реактивной тяге. И если взрыв всё-таки происходил, то на большой высоте, где, как известно, высших офицеров не бывает.

Билл быстро отыскал корабль, который, судя по всему, собирался стартовать. Он гремел особенно громко, как пустое ведро, и весь дрожал, как закипающий чайник. Механизмы натужно выли, то тут, то там вспыхивали сигнальные огни. Однако трап ещё не был поднят. Внизу стоял охранник с планшетом и атомной авторучкой. Билл понял, что до старта осталось всего несколько минут.

— Эй, приятель, на борт нельзя въезжать на гравикаре! — крикнул постовой, толстый сержант с чипсом на погоне.

Чипе был явно кукурузный, видимо, остался от завтрака. Билл, может, и сострил бы по этому поводу, да времени не оставалось.

— Я и не собираюсь въезжать на корабль, я...

— Тогда проваливай отсюда. В укрытие. У старой катапульты повернёшь направо, доедешь до кладбища и налево, а потом прямо до свалки. Шевелись!

— Послушай, этот корабль отправляется на Чёртову планету? Сержант Порки глянул на него так, будто Билл свалился с планеты Чурбан.

— Понятное дело, он летит к чёртовой матери. Они все туда летят.

— Да нет. Это название такое. Чёртова планета.

— Слушай, парень, если не знаешь, как она называется, я ничем тебе не смогу помочь.

Свист пара заглушил его голос.

— Что? — переспросил Билл.

— То, что на второй базе, — сказал часовой.

— Кто?

— Ну те, кто на первой. Они сдерживают янки-империалистов. Всякий солдат это знает, мля. — Сержант подозрительно прищурился. — Ты что, чинджеровский шпион, что ли?

Билл, конечно, не убил его на месте, хотя сил это стоило немалых. Стиснув зубы, он сунул под нос сержанту удостоверение Галактического бюро расследований.

— Вот как. Сыщик. Извините, ваша честь. Чем могу помочь?

— Куда отправляется этот корабль?

— На Смерть-69, сэр. В туманность Миссионеров.

— На Чёртову планету?

— Так точно, сэр. — Сержант энергично кивнул. — Это сущий ад. Ни один солдат ещё оттуда не вернулся. Живым. Зачем только ГБР вас туда посылает? Спецзадание?

Билл облегчённо вздохнул.

— Я не собираюсь туда лететь. Мне нужно отыскать здесь парня, которого туда направили. Он нам нужен. Есть на борту офицер по фамилии Брендокс?

Охранник сверился с планшетом.

— Так точно, есть, сэр, Брендокс, он на борту. Но мы закрываем люк через пять минут. Не может же корабль выйти в ближний космос с незакрытым люком.

— Следующая шутка будет последней. Немедленно задержите старт!

— Но я не могу! — вскричал охранник, дрожа от страха. — Если эти развалюхи не стартуют вовремя, то они взрываются. Режим экономии энергии, приказ Императора.

— Я должен вытащить этого парня до старта. А солдат всегда исполняет свой долг!

То есть если он вытащит этого парня — значит, они вместе попадут на планету Баров. Билл припарковал гравикар (предварительно потратив сорок пять секунд на то, чтобы наехать на ногу сержанту, зато крик его был бесподобен) и поскакал вверх по трапу.

«Вельзебуб» был обычным «мясовозом» — так солдаты называли корабли, на которых отбросы армии отправлялись исполнять свой последний долг, — это сразу стало ясно по резкому «штурмовому» запаху, который ударил Биллу в нос. Это был старый грузовик, мобилизованный по случаю войны, не то чтобы не первой молодости, скорее вовремя не списанный за заслуги. Он буквально трещал по швам. Кругом весело искрило короткое замыкание, весь корабль дрожал, как старая собака во время течки. Билл продирался сквозь свисающие кабели, задыхаясь от вполне осязаемой духоты. Лифты намертво заржавели, и ему приходилось карабкаться по трапам. Наконец он попал в большой тёмный отсек, который слабо освещался сердечником реактора и несколькими свечами.

— Есть здесь лейтенант Брендокс? Стоны. Запах чёрствого хлеба и бобов, звяканье цепей. В полутьме шевелились неясные тени.

— Лейтенант Брендокс, гришь? — простонал кто-то.

— Точно, — обрадованно поддержал разговор Билл.

— Так это не я!

— И не я!

— А я уж точно не Брендокс! — посыпались ответы. Чёрт! А время шло. Люк могут задраить в любую минуту, и тогда Биллу не миновать посадки на Смерть-69, а оттуда нет возврата!

— Мля, а где же он?

— Выше, в штрафном отсеке. Там они все сидят, головорезы, в одиночке.

Билл не стал расспрашивать про коллективную одиночку, и не потому, что времени не было, просто он хорошо знал, что это такое. Билл вскарабкался по трапу ещё выше — тут был настоящий свинюшник, да и реактор светил поярче.

Недурно, подумал он. Лишний загар не повредит.

— Лейтенант Брендокс! — завопил он. — Младший.

— Алло, приятель! Это я, — промямлил голос. — В чём дело? Прислонившись к переборке, сидел дошедший до ручки человек с бутылкой прозрачной жидкости в руках. У него был красный нос, а белки глаз так налились кровью, что можно было различить только дырки зрачков. На Билла повеяло запахом чистого спирта. Первый раз в жизни запах этот показался ему отвратительным. Он задыхался от вони.

— Выпить хочешь?

— Не сейчас. Глянь-ка! — Билл помахал удостоверением ГБР перед остекленевшими глазами. — Пошли, лейтенант. Надо двигаться, и побыстрее.

— Пшли, вот только бутылку захвачу.

— Давай. Потому-то мы тебя и искали.

Билл подхватил алкаша, который смердел, как самогонный аппарат. Сделав глубокий вдох, Билл даже решил на время воздержаться от пьянства, по крайней мере, до прибытия на планету Баров. Брендокс сделал несколько неверных шагов, но тут раздался резкий металлический лязг, и он резко сел.

— Уупс! — крякнул лейтенант. — Забыл. Не так все просто. Брендокс тряхнул вольфрамовое кольцо, опоясывающее грудь и прикованное к переборке цепью из импервиума, самого прочного из известных металлов.

— Термоланцет у тебя есть?

— Две минуты до закрытия люка! — проскрипел в селекторе противный голос.

Билл взвизгнул. Он дёрнул за цепь, наперёд зная, что толку не будет. На поиски ножовки времени уж точно не было — а даже если бы он её и нашёл, она пригодилась бы не больше, чем рыбе зонтик под метеоритным дождём.

— Прости, Брендокс, похоже, ты крепко влип. Ну да ничего, говорят, что в это время года на Чёртовой планете невероятной красоты закаты.

— Надеюсь побывать там, вот только отбарабаню своё на Смерти-69, — вежливо поддержал разговор Брендокс. — Надеюсь, и девки там хорошие.

Пьяный лейтенант тут же вырубился.

— Оно, может, и к лучшему, — бормотал Билл, пытаясь отыскать выход. — Не придётся тащить на себе этого бухаря на планету Баров.

Билл собирался доложить, что лейтенант Брендокс не может участвовать в операции по техническим причинам.

Он отыскал трап и стал спускаться.

Билл продирался сквозь мрачный трюм, стараясь как можно быстрее выбраться из этого ада. Он так торопился, что не заметил ржавую цепь, протянутую над полом на уровне колена: И налетел на неё со всего маху, больно врезавшись в переборку. Хрусть — лопнула цепь. Однако армейские надёжные рефлексы (и не менее надёжная голова) спасли его от потери сознания, хотя врезался он в металлическую переборку именно головой. Затуманенным взором Билл пытался отыскать выход, чётко при этом сознавая, что если по прошествии двух минут он успеет высунуть только голову из этого проклятого корабля, то его задница все равно отправится на Чёртову планету.

Тоже, конечно, способ попасть на Смерть-69.

А, вот он! Выход!

Внезапно чёрная тень преградила Биллу путь.

— С дороги, мать твою! — добродушно рявкнул тот. — Я хочу сойти!

Тень превратилась в косматого, заросшего бородой человека, который кутался в лохмотья.

— Медленно поворачиваюсь, — зловещим голосом заухал человек. — Шаг за шагом.., сантиметр за сантиметром... — Человек задрал ногу, на которой болтался обрывок цепи. — Я свободен! Не могу поверить! Ты меня освободил! Я долгие годы, всеми забытый, просидел на этом корабле! А ты меня освободил! Как мне тебя благодарить?

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Селектор снова заверещал: — Одна минута до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

— О нет! Опять на Смерть-69! Это верная гибель! — Человек рухнул на колени и жалобно запричитал: — Пожалуйста, приятель, возьми меня с собой!

— Уйди с дороги!

— Молю вас, сэр! Я открою вам тайну Вселенной! Я знаю смысл жизни!

— Послушай, придурок, даже если ты можешь открыть мне капитанский бар — мне всё равно! Это корыто скоро взлетит, и я не собираюсь здесь оставаться!

— Я не лгу!

— Тридцать секунд до старта... Последний шанс купить страховку. Десять миллионов кредиток за голову. Двадцать девять секунд...

Билл запаниковал. Дал парню хорошего пинка. Оборванец упал назад, кувыркнулся вниз. Ухватился было за поручень и рухнул, отрезав Биллу дорогу. Билл в ужасе замер.

— Двадцать пять секунд. Счастливо проваливать, ребята! — подбадривал селектор.

Биллу доводилось попадать в передряги, и он знал, что в панике человек способен на многое.

Надо только сильно испугаться!

Не думая об опасности, страшась только одного — как бы снова не попасть на планету типа Венерии, — Билл закричал что было сил и головой вперёд нырнул к выходу.

Приземлился он на удивление мягко.

Послышалось «Уф!», потом «Ох!».

— Послушай, приятель! Ты нас покидаешь? Нам и так несладко, а тут ещё всякие козлы на голову валятся!

По счастью, Билл приземлился на лежак, плотно забитый солдатскими телами.

Ему не понравилось слово «козёл», но селектор напомнил, что осталось ровно десять — нет, девять секунд до закрытия люка.

Путаясь в чужих руках и ногах, Билл буквально по головам скатился с лежака.

— Эй, парень, куда ты так спешишь?

— Точно! Оставайся с нами!

Раздавая тумаки, Билл вырвался на свободу. И рванулся к светлому пятну люка.

— Четыре секунды. Две секунды.

— Погоди! — завопил Билл. — Ты пропустил цифру «три».

— «Три»? — удивился голос в селекторе. — Неужели я пропустил «три», Мадж? Зуб даю, я сказал «три». Ну ладно: три секунды, одна секунда...

— Эй, а «две»? — возмутился Билл.

— Чёрт возьми. «Две» я уже говорил! Слушай, парень. Ты что, хочешь, чтобы я повторил отсчёт специально для тебя? Я могу. Мне не трудно.

Люк был совсем рядом.

Крышка медленно закрывалась. Билл вспомнил джунгли, потную жару и боль, когда пришлось самому себе отстрелить стопу, чтобы выбраться из этого ада. Подстёгнутый видением, он прыгнул вперёд и проскочил в люк в последнюю микросекунду.

И покатился по рампе, чертыхаясь из последних сил, пока не уткнулся в две пары ног. Одна пара в ботинках, другая — без; босые мозолистые ноги были грязны до невероятности.

— Алло, приятель, это и есть твой Брендокс? «Кой чёрт!» — чуть было не вырвалось у Билла. Но он наткнулся на умоляющий взгляд. И всё же собирался сказать своё «кой чёрт!», однако что-то остановило его. Непонятно что: слабый голос сострадания или микроскопический осколок совести, закатившийся в пыльный угол сознания ещё в молодые годы. А может, просто зло взяло.

— Да. Это он. Я забираю его.

— Ладно, садитесь в свой гравикар и проваливайте, а то когда эти штуки взлетают, они сжигают вокруг все живое.

И часовой рванул прочь от корабля что было сил. Значит, не шутил.

Моргая от радости, человек, которого Билл ненароком спас, быстро забрался на заднее сиденье.

Билл сердито уселся на водительское место и врубил двигатель.

— Не понимаю, зачем я это сделал. Ничего не понимаю, — пробормотал он, когда гравикар рванулся вперёд.

— Ты не пожалеешь, Билл. Я тебе обещаю, — ответил человек. Его голос звучал сейчас намного ровнее и был до странности знакомым.

Через несколько секунд Билл почувствовал, что корабль стартует. Вокруг бушевало пламя, гравикар тряхнуло. Но он гнал вперёд, прислушиваясь, как «Вельзебуб» с рёвом уходит ввысь, навстречу своей страшной судьбе.

Когда опасность миновала, Билл остановился и обернулся к пассажиру.

— О'кей, братишка. Дальше доберёшься сам. Я лучше...

Заднее сиденье было пусто.

Билл пожал плечами, но по спине у него забегали мурашки.

Куда исчез парень?

Холодное дуновение суеверного ужаса приподняло его волосы и, казалось, заморозило кишки. Это был дух погибшего солдата. Билл нажал на газ.

Глава 3

— Рядовой Билл?

Билл поднял пьяные глаза, всё вокруг было странного пивного цвета.

— Рядовой Билл, ты слышишь меня? Отвечай! Билл понял, отчего все окрашено в цвет пива — он вырубился в баре космопорта. Здесь царил приятный полумрак и было очень уютно. Вот только глаза болели, а всё оттого, что он упал лицом на два бокала с пивом. Билл ухватил бокалы и с громким чмокающим звуком оторвал их от глаз, повёл вокруг туманным взором. Посетителей было немного, и двое уже вовсю храпели в какой-то алкогольной луже, в лучших армейских традициях Штурмовиков.

— Это кто? — спросил Билл.

— Посмотри на свой наручный подпространственный передатчик, идиот! — заверещал настойчивый голос у его запястья.

Билл тупо уставился на прибор и наконец рассмотрел на экранчике негодующее лицо Инсуфледора.

— Слушай, Билл. Может, оно и к лучшему, что ты не сумел вытащить Брендокса. Мы решили, что алкогольное прикрытие будешь обеспечивать сам. Таланта тебе не занимать.

Билл попытался что-нибудь ответить, но в голову ударило, и он смог только икнуть.

— Прекрасно. Заметно, что ты усердно готовишься. Однако ситуация такова, что тебе потребуется напарник. Это наш лучший агент. Его зовут Эллиот Метадрин. Сейчас он находится рядом с тобой. Поздоровайся с напарником, Эллиот, постарайся с ним подружиться. Покажи ему, что значит добрый, честный императорский агент.

Человек, стоявший рядом с Биллом, повернулся и дружелюбно протянул руку.

— Ага! Рад познакомиться с вами, рядовой Билл. Отличное у нас задание, не так ли? Планета Баров! Думаю, там можно прилично повеселиться. Хо! Хо!

Билл нахмурился и захлопал глазами, пытаясь сосредоточиться. Что за чёрт? Вроде опять знакомый голос? Похоже, он где-то уже его слышал. А может, и не слышал. Билл затрепетал при одном только упоминании о планете Баров и содрогнулся от ужаса, вспомнив, как бежал с «Вельзебуба». И так, трепеща и содрогаясь, он неловко пожал руку незнакомцу.

Эллиот Метадрин, блондин с детскими голубыми глазами, был так аккуратно выбрит, такой был весь гладкий, что казалось, будто он по утрам бреется не меньше чем до пояса. Одет он был в отглаженный костюм с пристойным голубым галстуком — который очень подходил к его глазам — с золотой булавкой. Рядом лежал футляр для скрипки.

— Оч-шень, — выдавил Билл, язык слушался плохо.

— Ага. Ну и навтыкаем мы этим чинджерам, правда, Билл? — Эллиот Метадрин с энтузиазмом тряхнул головой. — Вот увидишь. Из нас выйдет отличная команда. Надеюсь, операция на мочке уха прошла без осложнений.

Только теперь Билл обратил внимание, что у него и впрямь болит мочка уха. А может, просто нервные окончания потихоньку выбирались из алкогольного тумана. Голова раскалывалась, в покрасневшем, распухшем ухе пульсировала боль. Билл заказал аспирин, порцию новокаина, вытрезвляющую пилюлю и пиво. Бросил таблетки и новокаин в бокал, тщательно все перемешал и одним духом выпил смесь.

— Яааарх! — вскрикнул Билл, когда коктейль взорвался в желудке, нервная система тревожно зазвенела.

Через минуту голова стала ясной, он был абсолютно трезв. И это его расстроило. Изображение начальника на браслете снова подало голос: — Из вас получится отличная пара, ребята. Мне пора заняться своими делами, так что постарайтесь подружиться. Все инструкции защиты у тебя в ухе, Билл. Если по ходу операции вам придётся подстрелить парочку колпартийцев — тем лучше! Пока, конец связи.

— Класс! Мистер Дж. Эдгар Инсуфледор — лучший босс в мире!

— Купи мне чего-нибудь выпить, Эллиот. Да и себе тоже. Должны же мы познакомиться, а?

— Конечно. Бармен, моему другу нужно повторить...

— Новокаина побольше? — невозмутимо спросил бармен.

— Да нет, придурок. Я уже протрезвел, так что лучше выпить. Большую пива и стопку виски.

— А мне шипучку. С двойным сиропом!

— Погоди-ка! Это что же, меня посылают на планету Баров с трезвенником? Что же это за маскировка, святый Кришна?!

— Ох, да пью я, Билл. На деле меня считают вполне приличным алкашом.

— Алкоголиком, ты, наверное, хотел сказать. Так почему же ты не желаешь со мной выпить? Если два парня хотят получше узнать друг друга, они обязаны опрокинуть по паре стаканчиков.

Но только не шипучки.

— Ага. — Эллиот Метадрин торжественно склонил голову, словно Билл сказал что-то важное и мудрое. — О'кей, я выпью пива.

— Вот так-то оно лучше. Для начала я расскажу тебе всю свою жизнь. Родился я, значит. А когда подрос, один парень, Смертвич Дранг, завербовал меня. У него были вот такие клыки. — В ответ на вопросительный взгляд Билл щёлкнул пальцем по зубам. Они отозвались нотой «ре». — Я прошёл огонь и воду, выпил много пива, разбил несколько сердец и ещё больше голов, ну и сучья жизнь! Иногда даже себя жалко. Наверное, скоро сдохну. Надеюсь, не раньше, чем мы выполним задание. А как ты жил?

— Класс! Вот это жизнь! Вот это опыт! Ну, ты крутой! Живой пример для всех нас. Ага!

Билл насторожился. Парень нёс какую-то чушь. Но бармен отвлёк его от подозрений, наполнив опустевший стакан. Билл хорошенько хлебнул и расслабился.

— Ну давай, теперь ты рассказывай, парень.

— Сейчас! — Паренёк утёр рукавом пену с губ. — Особенно рассказывать нечего, но я попробую.

Из рассказа Эллиота получалось, что он родился агентом. То есть на одной из Агент-планет, образовавшихся вокруг Солнца под названием «Агент-плюс». Эта солнечная система была колонизирована агентами секретных служб, офицерами правопорядка и государственными чиновниками ещё в доимперскую эпоху, в один из мирных периодов в истории человечества. Оставшись без работы, работники правоохранительных органов эмигрировали на одну из уже заселённых планет, где обосновались расисты, либертарианцы и протофашисты, скрывавшиеся здесь от закона. Они установили свою систему законов и объявили незаконными все виды деятельности, кроме торговли оружием. И принялись изобретать новые законы, все более кровавые и жестокие. Когда на планету прибыли секретные агенты — сразу грянула настоящая война.

Местные преступники, отчаявшись, вынуждены были импортировать со своей Галактики бандитов, мафиози и торговцев наркотиками, чтобы как-то противостоять нашествию агентов. К великому удовольствию законодателей, один предприимчивый делец создал документальный телеканал для передачи прямых репортажей из А-мира по галактической системе телесвязи, который очень быстро вышел на первое место по популярности. Вскоре остальные планеты стали подражать А-миру, и тут — бах! Мирное существование в Галактике нарушилось.

Во время спасения всеобщего мира и была создана Империя, которая должна была бороться за мир во всём мире, любой ценой. Люди бросились воевать друг с другом, но в конце концов победила Империя. Но с наступлением мира генералы и адмиралы забеспокоились. Они с энтузиазмом подхватили первые слухи об угрозе нашествия чинджеров. Это были, конечно, пустые слухи, поскольку чинджеры даже не знали, что такое война. Но военных это никоим образом не смущало. Истерическая пропаганда сделала своё дело — война началась! Теперь генералы могли сражаться с врагами и награждать друг друга орденами и медалями.

Эллиот происходил из древнего рода агентов. Его предки сделали себе состояние на том, что, с одной стороны, боролись за установление сухого закона, а с другой — зарабатывали на подпольном производстве алкогольных напитков. (Вот почему Эллиот весьма толерантно относился к алкоголю.) Он прошёл обучение в Агентурной академии, где стал классным специалистом по лазерному, бластерному и огнестрельному оружию, освоил десять боевых искусств и мог голыми руками сделать отбивную из любого противника. Он увлекался орнитологией, вязанием и собиранием священных комиксов (это было единственное разрешённое религиозное издание, выпускаемое индуистами).

Билл без особого интереса выслушал всю эту чепуху, попивая пиво и время от времени кивая. Они выпили ещё по несколько кружек. Билл заметно обмяк, но Эллиот оставался всё таким же свежим, несмотря на то, что напитки заметно крепчали.

Мужская дружба тоже заметно окрепла.

— О'кей. Подходящая биография, — подвёл итоги Билл. — А теперь расскажи-ка анекдот.

— Ага; Анекдот? Зачем анекдот, рядовой Билл?

— Да так, что-то посмеяться хочется.

— Ага, ладно. Дай вспомнить. Вот, есть один. — Эллиот промочил горло. — Один парень почувствовал себя плохо и пошёл к доктору. Доктор осмотрел его. Парень и спрашивает: «Что со мной, доктор?» — «Плохи твои дела, — отвечает доктор. — У тебя галактический СПИД, венусанский лишай и соларианская проказа». — «А что же делать?» — спросил бедолага. «Для начала я посажу тебя на диету: лепёшки, пицца и печенье». — «Почему лепёшки, пицца и печенье?» — «Больше ничего под дверь камеры не пролезет!» Билл грохнул. Потом хлопнул кружкой по столу и треснул Эллиота по спине.

— Отлично! Это круто! Мне понравилось. Настоящий армейский анекдот!

— Ага. Рад, что тебе понравилось, Билл.

— А что, если нам немного расслабиться перед операцией?

— А может, запросим инструкций у твоего прибора?

— Зачем? К чему напрашиваться на приказы, которые придётся выполнять? Тебе ещё надо многому учиться. Завтра с утра и приступим. Предлагаю закончить вечерок за стаканчиком виски, а попозже можно и в бардачок заглянуть, если ещё будет открыто.

— Ага. Звучит заманчиво, Билл. А что такое бардачок? Да, подумал Билл, погружаясь в пьяный дурман, отличный парень. Туповат, но это ничего. Вот только что-то в нём не так.., какой-то он скользкий.., словно ящерица.., чересчур прыткий.

Но в общем, подумалось ему, в остальном Эллиот Метадрин — парень что надо, можно с ним пить.

Глава 4

Эллиот и Билл прибыли на борт роскошного межзвёздного крейсера под гордым названием «Старблутер». Билеты для них были заказаны заранее. Поскольку солдатам разрешалось путешествовать только третьим классом, Билл нацепил фальшивые лейтенантские лычки, которые ему выдал Эллиот. Это была простая маскировка на время перелёта, но Билл сразу и всерьёз заважничал. Он раздувал ноздри, бранил обслугу и даже разок побагровел — то есть подражал привычкам благородного офицерства в меру сил. Они были в глубоком космосе, и Билл наслаждался каждой секундой своего пребывания вне армии, когда по его душу явился террорист-убийца с таким жутким бластером, каких Билл ещё не видывал.

Это случилось как раз в тот момент, когда Билл балансировал на краешке трамплина для прыжков в воду, в розовых с зелёным отливом плавках и с банкой пива в руке; он мучительно прикидывал расстояние до поверхности воды. Его живот с хорошо развитым прессом покраснел от многочисленных шлепков о воду. На этот раз Билл решил исполнить прыжок по всем правилам, чего бы ему это ни стоило, ценой собственной жизни, если угодно.

— Как ты думаешь, Эллиот, может, стоит немного отойти от края доски или нет?

Эллиот, развалившись в шезлонге, внимательно посмотрел на Билла, пытаясь разрешить задачу, попутно прихлёбывая «Альдебаран Арахне».

— Я пытаюсь понять, куда ты полетишь, Билл. Ага, может, тебе лучше выбросить банку. Мне кажется, она нарушает равновесие.

— Согласен, — ответствовал Билл. Он допил пиво, смял банку и бросил её Эллиоту. — Неплохая мысль. Кстати, Эллиот. Давно хотел тебя спросить... Почему ты всё время говоришь «ага»?

Это уже стало раздражать Билла. И не потому, что он что-то имел против слова «ага». Нет, Биллу не нравилось, что это же самое «ага» часто употреблял Трудяга Бигер в лагере имени Леона Троцкого, который на поверку оказался замаскированным чинджером по имени Бгр и немало насолил Биллу. Для того чтобы выдать себя за Трудягу Бигера, двадцатисантиметровое существо использовало человекообразного робота, которым управляло из кабинки, устроенной в черепной коробке.

Билл стал подозрительным. Он пригласил Эллиота окунуться в корабельном бассейне, полагая, что если Эллиот робот, то он непременно утонет. Но тот, хотя и надел роскошные плавки, от купания уклонился.

Следуя указаниям компьютерной капсулы, вшитой в левую мочку Биллова уха, Билл и Эллиот заняли места на борту круизного лайнера «Старблутер». Это была переоборудованная мусорная баржа, которой спецы из «Бес Плезир К°» постарались придать вид сверкающего айсберга. Лайнер оказался битком набитым офицерами, их жёнами, шлюхами, подружками — а частенько и дружками, — ведь офицеры собирались повеселиться. Развлечения и еда были одинаково безвкусными, но это не имело никакого значения, поскольку пассажиры постоянно были пьяны в стельку, намереваясь привести почки и печень в хорошую банкетную форму до прибытия на планету Баров. Выглядело это довольно отвратительно, но Билл находил такую жизнь прекрасной. Что ясно характеризовало его систему ценностей. Теперь он ждал ответа на поставленный вопрос.

— Ага, Билл. Я не знаю. Папа с мамой тоже всегда так говорили. В конце концов, ведь я — агент. Но Билл не дал себя запутать.

— А может, по какой другой причине?

— Другой не знаю. Ага. А почему тебя это так беспокоит?

— Да так. Я знавал одного чинджера, который всё время говорил «ага».

— А, ты имеешь в виду Бгр'а. Да, мы об этом знаем. Я ждал, что ты меня об этом спросишь, Билл. И с удовольствием тебе отвечу. Нет, я не Бгр. Разве я похож на четырёхпалую зелёную ящерицу?

— Нет, конечно, но...

— Ну вот видишь. Всего-то проблем. Перейдём к более неотложным делам. Почему бы тебе не проконсультироваться по технике прыжка с К-капсулой? Может, она тебе что умное подскажет?

Компьютерная капсула представляла собой настоящий шедевр биоэлектроники; она напрямую соединялась с мозгом Билла. У неё имелся потрясающий банк данных, зачатки искусственного интеллекта, к тому же её можно было использовать в качестве карманного калькулятора. Трудность состояла в том, чтобы научиться её правильно использовать, без особого вреда для собственного уха.

Но в данном случае приходилось выбирать между болью в ухе и отбитым в доску животом.

Билл решительно дёрнул себя за ухо.

— ВОПРОС: как я должен прыгнуть, чтобы не удариться животом?

Прибор был начинён всевозможными сенсорами, соединёнными с нервной системой Билла, имел огромную память и симулятор речи с противным гнусавым голосом (смешно даже, думал Билл, прибор в ухе, а голос насморочный). Но хуже всего оказалось то, что сумасшедший программист, который спроектировал прибор, видимо, был без ума от этнической музыки давно исчезнувшей Земли. Он, похоже, перекатал компьютерную фонотеку на одном из древних кораблей и запихнул её в память К-капсулы, которую затем вшили в ухо Биллу. Программист, видимо, развлекал себя этой музыкой в долгие часы работы над прибором. И Бог бы с ним. Но он сделал такое паршивое программное обеспечение, что фрагменты музыки просочились во все без исключения сервисные программы и файлы. Теперь ухо Билла терзало нечто латиноамериканское с придурочным припевом «мула-чула».

— Ну, говори, — возвысил голос Билл, стараясь перекрыть гитарный перезвон. — Как мне нырять?

Билл ожидал чего угодно, но только не экстраполяции предполагаемой траектории в рамках функции вес/сопротивление среды/сила тяжести и натурально впал в отчаяние.

— Нет, — вскричал он. — Что за хреноту ты несёшь, не надо. Я и так прыгну, но моя смерть будет на твоей совести!

— Слушай сюда, козёл. Твоя пластика сделает честь любому танцору фламенко при условии, что этот танцор давно сдох!

— Знаешь, я хочу только одного — чтобы ты был только машиной, как оно и задумывалось, и выполнял только то, о чём тебя просят! — заорал Билл, в отчаянии дёргая себя за ухо. — Брось ты наконец эту проклятую музыку и отвечай толком!

Эллиот Метадрин выглянул из своего шезлонга.

— Ага, опять треплешься со своим ухом? Интересно, почему мне такую капсулу не вшили?

— А надо бы! — Билл крутил ухо, пытаясь вырубить взбесившийся прибор. — Я сейчас прыгну, и так прыгну, что...

Билл так и не успел объяснить, как он прыгнет на сей раз: ему пришлось исполнить прыжок без долгих объяснений.

Потому что вдруг откинулся палубный служебный люк, и оттуда выскочил террорист.

Он был почти двухметрового роста. Длинные косматые волосы перехвачены цветастой ленточкой — чтоб в глаза не лезли. На носу сидели неуклюжие старомодные очки. Грязная футболка, клеши и мокасины составляли его костюм. На шее болтался кривой медальон, пацик [Пацик (жарг.) — этим словом советские хиппи называли знак пацифистов.]. В руках он держал огромный лазерный маузер — настоящий символ войны.

Билл ещё не видел пистолета страшнее.

— Умри, империалистическая свинья! — вскричал мерзкий тип и навёл пистолет на Билла.

Избрав войну делом своей жизни (возможно, избрал — слово не совсем точное), Билл частенько попадал на мушку. Однако в данном случае он оказался безоружным и стоял на самом виду — словно учебная мишень, — выбора у него не было.

Он головой вниз прыгнул в воду.

Энергетический луч сжёг воздух в том месте, где он только что стоял.

В воду Билл вошёл ногами и постарался сразу уйти на глубину. Он почувствовал, как над ним вскипела вода — террорист пытался его достать. Но Билл знал, как трудно поразить подводную цель, к тому же из всех видов водного спорта погружение давалось ему легче всего. К счастью, он находился в самом глубоком, около двенадцати метров, конце бассейна, так что было где себя показать. К сожалению, его подвела дыхалка: он не успел сделать хороший вдох перед прыжком — поэтому, едва достигнув дна, он уже подумывал о всплытии.

Билл был достаточно умён, чтобы сообразить, что всплывать лучше подальше от места погружения. Поэтому он до последнего плыл под водой, пока не врезался в стенку бассейна, и только потом рванулся вверх. Очень надеясь на то, что к моменту его всплытия Эллиот уже пристрелит мерзавца и что его не скрутит кессонная болезнь.

Билл выскочил на поверхность и, делая глубокий вдох, заметил, что в помещении бассейна царит настоящая паника. Шезлонг был расстрелян в щепки, кругом валялись обгорелые полотенца, на воде покачивался надувной матрац Эллиота. В воздухе висел густой запах горелого мяса.

Билл выбрался из бассейна и побежал прятаться. Спустя некоторое время он осторожно выглянул из-за двери с надписью «Для женщин».

Кого-то поджарили, это точно.., но ни обгорелых и никаких других трупов видно не было. Билл уже собрался было с духом, чтобы перебежать в мужскую раздевалку, но тут в дверь ввалился Эллиот Метадрин, сделал несколько неуверенных шагов и со стоном повалился на пол. В правой руке он сжимал крупнокалиберный бластер, левая рука была сильно обожжена.

— Санитар! — по фронтовой привычке завопил Билл. — Санитар!

— Ага, сейчас. Может, лучше вызовешь корабельного доктора, а, Билл? — Лицо Эллиота Метадрина перекосилось от боли, но он пытался встать. — Сомневаюсь, что здесь есть санитары. Этот парень здорово меня зацепил.

Билл осмотрел рану. Ничего хорошего. Хотя одно всё-таки хорошо: судя по ране, Эллиот никак не мог быть чинджером по имени Бгр, замаскированным под человека. Напарник Билла был человеком, это несомненно.

Человеком на грани потери сознания.

— Отключился, — отметил Билл и пошёл к телефону, чтобы вызвать врача.

Похоже, аварийные службы на борту «Старблутера» уже были подняты по тревоге. Повсюду мигали красные аварийные сигналы. Помощь могла прийти в любой момент.

Билл хотел задать Эллиоту пару вопросов, прежде чем его увезут в медицинский блок. Пришлось похлопать его по щекам, чтобы привести в чувство. Наконец Эллиот открыл глаза.

— Эллиот, кто был этот парень? Что с ним?

— Не знаю, Билл, — ответил Эллиот. — Я подстрелил его, а он в ответ поджарил меня. Потом поднялась тревога, и он убежал. Я гнался за ним по коридору до самого носа... И там он.., исчез.

— Скрылся, говоришь, и ты не смог его найти. Значит, он всё ещё на лайнере.

— Да нет. Я сказал, что он исчез. Растворился в воздухе, словно привидение. Вот только что был — растрёпанный, с дикими глазами — и растаял в воздухе.

— Растаял?

— Нет, погоди. Это было похоже на дыру. Такая зона энергетической флуктуации.., он вошёл в неё и.., исчез. — Эллиот глубоко вздохнул. — Ага, Билл. Как ты думаешь — может, он перемещается во времени? Я думаю, что он один из тех, за которыми мы охотимся.., и мне кажется, что он хотел убить именно тебя.

— Я думаю, — промямлил Билл. — Я думаю, что мне необходимо принять стаканчик-другой.

— И ещё, Билл. Я его узнал.., нет, не в лицо, конечно, а в общем. Это хиппи, Билл. Хиппи с Адской планеты. Билл, ты понимаешь, что это означает?

У Билла округлились глаза.

— Да-а-а. Это означает, что и тебе не худо бы выпить.

Глава 5

С Адской планеты!

Билл не понимал, что это значит, но звучало не очень приятно. Однако Эллиот отключился и толком ничего не успел объяснить. Его увезли в корабельный лазарет. Билл отправился в бар и заказал целый жбан виски — но перед принятием напитка не забыл проверить, на месте ли пистолет и снят ли он с предохранителя.

В полутёмном баре Билл принялся наводить справки о террористе.

— Эй, ребята, — обратился он к группе престарелых лейтенантов и выживших из ума капитанов, которые пьяно раскачивались, вытаращив налитые кровью глаза. — Кто-нибудь знает, кто такие хиппи с Адской планеты?

Если кто-то что-то знал, то ответить не смог. А может, они так нарезались, что и вопроса не расслышали. Биллу ничего не оставалось, как заказать себе ещё порцию, чтобы хоть как-то убить время до прибытия на планету Баров. Эллиот Метадрин вышел из строя на несколько дней... А Биллу и в голову не пришло обратиться за информацией к К-капсуле.

А может, у него просто не было настроения слушать этническую музыку.

Как бы там ни было, остаток путешествия Билл усердно подготавливал свой организм к грядущим испытаниям. То есть пил.

— Ага, Билл! Отличное место!

Эллиот Метадрин взмахнул здоровой рукой. Другая, вся в пластиковых бинтах, висела на перевязи. Врачи на «Старблутере» сделали невозможное. В эпоху компьютерной микрохирургии, общей регенерации и имплантации они умудрились-таки напортачить. Обычно поддающаяся лечению рука приходила в норму в течение нескольких дней. Но доктора умудрились задать компьютеру не правильный состав лекарственного раствора и надолго вывели руку Эллиота из строя.

— Вах! — радостно согласился Билл. — Местечко что надо!

Он увернулся от футбольного мяча. Группа коротко стриженных молодых людей в дурацких доспехах гоняли мяч, делая красивые пасы. Зрители тоже принимали в игре горячее участие, награждая друг друга тумаками. Вокруг царила бодрящая атмосфера соревнования и спортивного единения.

Билл и Эллиот только что прибыли на планету Баров. Следуя указаниям К-капсулы, они на юрком челноке отправились на остров с весьма экзотическим названием «Чаша роз».

Причудливые голограммы изображали старинные здания: от небоскрёбов до лачуг, в разных стадиях разрухи, воспроизводя городские виды древней Земли. Стилизованные под старину распивочные и коктейль-холлы работали на полную катушку.

Ведь это же планета Баров!

— Ага, ну как тебе все это, Билл? — поинтересовался Эллиот. — Я ещё понимаю — бары, но при чём тут спорт?

Ещё на «Старблутере», как-то заскучав в баре, Билл дёрнул себя за мочку уха и выслушал информацию о планете под мрачный аккомпанемент славянской народной музыки.

— Видишь ли, Эллиот, главная достопримечательность планеты Баров, разумеется, — бары, и тем не менее это всё-таки курортная планета. И как на любом курорте, здесь существует множество специализированных отделений.

— Как этот остров, например?

— Совершенно верно. Это курорт для пьющих футболистов и болельщиков.

— А что такое футбол?

— Я не знаю. То есть я прослушал описание игры, но ни черта не понял. Какие-то два двора, пасы, передачи, ворота. Что-то в этом роде.

— Звучит довольно сложно. Как мне кажется, это игра для интеллектуалов.

— Да. Умственное напряжение в процессе игры так изматывает болельщиков, что они начинают колотить друг друга. Иногда они напиваются до бесчувствия, в толпе возникает паника и давка, и сотни из них гибнут. Отличный спорт, правда?

Увернувшись от мяча, Эллиот ответил:

— Ага, но я предпочитаю более спокойные развлечения.

— И всё-таки отличная планета, а, Эллиот?

— Да, Билл, — согласился Эллиот, с отвращением принюхиваясь к резкому запаху пота. — Мне кажется, что им пора помыться!

— Тебя бы сейчас не беспокоили никакие запахи, если бы мы сидели там, где должны сидеть — в баре «Травести» у Дядюшки Нэнси! Пойдём, возьмём по стаканчику и приступим наконец к выполнению задания ГБР! А уж потом я себе позволю то, что и не снилось ни одному солдату! — Счастливая слеза выкатилась из уголка глаза и упала в пивную лужу. — Уж я устрою себе отпуск, крутые каникулы! До сих пор не могу поверить! Слов не хватает — но уж я все равно устрою!

— Рад за тебя, Билл, — поддержал его Эллиот. — Я тоже намерен отдохнуть. Да и рука тем временем заживёт.

— Правильно. Сочувствую тебе, Эллиот. Ты спас мне жизнь. Теперь я твой должник. Можно я тебе выпивку поставлю?

— Ага. Я думаю, Билл, что у тебя ещё будет возможность вернуть мне кровный долг до конца операции.

Билл рассеянно кивнул, поглощённый созерцанием многочисленных вывесок. На одних барах сияли неоновые вывески, другие обходились простыми деревянными щитами с намалёванными на них названиями и нехитрыми картинками. Бары всех мыслимых форм и размеров. Барищи и барчики. Наливочные, распивочные, рюмочные и бутербродные. Все они излучали волны дружеского веселья, вокруг раздавались звуки лихих песен и потасовок. Плюс обольстительный букет запахов восхитительных напитков, которых Билл ещё никогда, никогда в глаза не видел.

Даже с орбиты планета Баров представляла собой незабываемое зрелище. Она была восьмой по счёту от Солнца, которое называлось «Бильярд-111», и напоминала восьмой шар [Восьмой шар — в бильярдной игре под названием «пул» (англ. pool) восьмой шар окрашен в чёрный цвет.]. Так, по крайней мере, показалось Биллу, когда он по ошибке забрёл на обсервационную палубу, направляясь в туалет; планета была повёрнута ночной стороной и лежала на звёздном ковре, как чёрный шар на яванском бильярде. Подумать только! Вместилище всех мыслимых и немыслимых человеческих пороков и слабостей, и сверх того — миллионов нечеловеческих. Страны, острова, архипелаги, перешейки, континенты, надводные корабли и подводные города — и всюду бары, бары, бары! Планета десяти тысяч баров. И это не случайно. Остальные планеты в системе Бильярд-111, непригодные для жизни людей, были покрыты морями различных алкогольных напитков. Видимо, когда эта солнечная система формировалась и планетное вещество переходило из жидкой фазы в твёрдую, образовались сложные углеродные молекулы. Однако эволюция пошла здесь своим путём. Она породила только растительную жизнь, животные формы отсутствовали. Растения росли и умножались, впитывая энергию яркого солнца, синтезируя при этом сахар из природной двуокиси углерода. И вот — о счастливая мутация в бесконечной игре природы! — появилась очаровательная спора, родоначальница дрожжей. Вскоре в океанах началось всепланетное брожение. Так возникли целые океаны восхитительной бражки. Вот это океаны!

Профану трудно понять, как скальные породы и вулканические процессы образовали естественный цикл перегонки. Но ведь образовали же!

Так родилась планета Баров.

Более того, на остальных планетах системы эволюция шла параллельным путём и привела к столь же восхитительным результатам. Так появились и Скотч-планета, и Джин-планета, и Водка-планета...

Колонисты, заселившие единственную пригодную для обитания людей планету, приняли это за Божий знак и быстро понастроили баров, чтоб услаждать мучимых жаждой путешественников. Воротилы с планеты Баров осваивали богатства соседних планет при помощи негуманоидных существ, хорошо приспособленных к различным типам ядовитых атмосфер. Они поставляли напитки в кабаки планеты Баров и экспортировали в другие звёздные системы. Торговая марка — планета с краником на боку — стала знаменита по всей Галактике как неоспоримый сертификат качества. Но напитки были ужасно дороги, Биллу лишь однажды довелось попробовать вино, изготовленное на планете Баров.., это было незабываемо.

И вот он здесь!

Глядя в карту, выданную компьютером, Билл и Эллиот бродили по улицам, пытаясь отыскать нужное место, уворачиваясь от спятивших спортсменов, гоняющих мяч. Внимание Билла привлёк рекламный щит, на котором были изображены полуодетые девицы, флайер и бокалы с шампанским, но Эллиот предложил развлечься чуть позже, когда свободного времени станет побольше: Наконец нужное место нашли — оказалось, что на карте оно было заляпано горчицей.

— Это здесь! — взволнованно воскликнул Билл, указывая на старомодную вывеску, висевшую на цепях. — У Дядюшки Нэнси. Эллиот бросил взгляд на вывеску и озабоченно почесал голову.

— Что там нарисовано?

— Вроде женщина с короткой стрижкой и в вечернем платье, — беззаботно ответил Билл.

Что Билла действительно заботило, так это желание припасть поскорее к галлонным бокалам, которые, по слухам, использовались в таких тавернах. Сначала совершенно необходимо побаловаться пивком, а уж потом можно будет заняться и цепью Времени, и чинджерами, и всем остальным. Сейчас очень важно сразу взять тёмненького. Билл даже причмокнул. Одна только мысль о пиве вызывала у него обильное слюноотделение. Клыки его хищно блестели.

— Ага, Билл, но мне кажется, что ты не прав. Это больше похоже на мужчину в женском платье!

— Быть не может, — простодушно возразил Билл. — Мужчины платьев не носят.

Он утвердительно кивнул с убеждённостью алкоголика.

Перед входом в зал находилась небольшая прихожая. Из гардеробной показалась голова человека.

Дрожа от нетерпения, Билл ухватился за дверную ручку.

— Эй, парни, — зарычал низкий бас из гардероба. — Куда это вы прётесь в такой одежде?

— Ага! — весело откликнулся Эллиот. — В бар идём, пивка выпить!

— У нас и деньги есть! — заверил Билл, предвкушая удовольствие. — Можешь не сомневаться.

— Отлично, парень, я и не сомневаюсь. Но в такой одежде в зал входить нельзя. Такие уж тут правила. Идите сюда, я вас, так и быть, выручу.

Глаза Билла уже привыкли к полумраку, и он с удивлением заметил, что гардеробщик — крепкий парень с короткой стрижкой, лицо сплошь покрытое шрамами, как у видавшего виды солдата, — невозмутимо попыхивал сигаретой, несмотря на то, что одет был в декольтированное бальное платье из лёгкого шифона. На открытой груди курчавились тёмные волосы.

— Правда, красивое? — заговорил мужчина, заметив, что Билл пожирает глазами его наряд. — Я купил его на распродаже у Блумера!

— Ага, класс! — согласился Эллиот. — Просто отличное! Но чем тебе наша одежда не нравится?

— Ничем. У Дядюшки Нэнси так не одеваются, вот и всё. Если вы хотите выпить в баре «Травести», то будьте любезны надеть красивое платье. Таковы правила. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. А что, у вас с этим проблемы?

Билл был потрясён.

— Я никогда и ни за что не надену женское платье! Никогда и ни за что!

Но даже во время гневной тирады его ноздри щекотали обольстительные алкогольные пары, просачивавшиеся через дубовую дверь.

* * *

— Послушай, Билл, а тебе идёт. И сидит хорошо.

— Заткнись, — огрызнулся Билл.

— Нет, правда, не вру. Зелёное тебе очень к лицу. А материальчик, так просто высший класс! И покрой приличный. Мне кажется, что надо сильно подумать насчёт солдатской парадной формы.

— Что, сортиры в платьях прикажешь чистить? Ордена на них вешать? Не нравится мне все это.

Билл чувствовал себя очень неуютно. Он давно сжился с военной формой — спал в ней, даже иногда ванну принимал. И теперь, скинув привычный мундир и облачившись в длинное вечернее платье зелёного цвета, он чувствовал себя не в своей тарелке. Густой воздух бара непривычно щекотал его волосатые ноги. Он чувствовал себя голым. Слава Богу, придурок из гардероба разрешил не сдавать оружие. («Никаких проблем, ребята. Мужчина должен иметь пистолет. Но ваши штаны пока останутся у меня».) Эллиот нарядился в серебряное платье с большим вырезом на груди, широкий чёрный пояс и чёрные туфли на каблуках. Метадрин радостно улыбался: похоже, новый наряд ему очень нравился, несмотря на некоторые трудности передвижения на каблуках. А Билл радовался тому, что парень из гардероба разрешил ему не снимать форменных ботинок. («Раз уж у тебя такое длинное платье, то никто твои говнодавы не заметит».) Бар Дядюшки Нэнси оказался настоящим воплощением мечты рядового Билла. Стены, отделанные деревом и зеркалами и сплошь увешанные изображениями обнажённых красе ток.

Приглушённый свет. Камин. Мягкая мебель. Дивный красный ковёр. Бесконечная стойка бара обольстительно выгибалась, сверкая полированным красным деревом. На полках теснились бутылки. Над стойкой нависала целая гроздь разноцветных краников: пиво и эль, пульке и сидр! Здесь царила приятная алкогольная атмосфера, реяли запахи только что выпитых коктейлей и опрокинутых стопок.

Короче говоря, Билл так и представлял себе жизнь на небесах. Странно, конечно, что все мужчины в баре одеты в женские платья. Юбки-брюки, мини-юбки, длинные вечерние платья. Платья всевозможных цветов, размеров и фасонов, всех времён и народов. При этом мужчины, независимо от возраста, вели себя совсем обычно, как будто были одеты не в женские платья, а в обычные военные мундиры или костюмы. Они болтали и смеялись, хлопали друг друга по спине и, стараясь поддержать праздничную атмосферу, усердно поглощали напитки. Однако Биллу никак не удавалось справиться с ощущением нереальности. Особенно трудно оказалось свыкнуться с тем, что он сам был одет в женское платье.

Два пустых табурета призывно манили к стойке.

— Грррк. Мне надо выпить.

— Ага! Обязательно, Билл! — отозвался Эллиот. — Я угощаю. Они остановились рядом с молчаливым парнем в ситцевом сарафане.

— Повтори ещё раз, Билл, — попросил Эллиот. — Это и есть то самое место, где происходит нарушение цепи Времени?

— Точно, — подтвердил Билл. — Если хочешь, я запрошу К-капсулу ещё раз, но попозже. Тогда и подумаем, что делать дальше. А сейчас, если не возражаешь, мы выпьем, поболтаем с местными ребятами и, образно выражаясь, разнюхаем обстановку.

— Ага, согласен, Билл. Думаю, мне тоже не повредит стаканчик-другой. Посадка была довольно жёсткой, даже для человека, привыкшего к перегрузкам!

Они взгромоздились на табуреты и облокотились на стойку. Билл наслаждался атмосферой бара. Да, здесь можно забыться. И посуда соответствует. Все посетители пили из объёмистых вробдиджнанских кружек. На их счастливых лицах висели клочья пены.

Не мешкая, Билл призывно поднял палец.

Тут же возник бармен, готовый принять заказ.

— Чем могу служить, джентльмены?

Билл открыл было рот, но от растерянности не мог выдавить ни звука. Он понял, что совершенно сбит с толку обилием напитков и не знает, с чего начать. Выбор был слишком богат.

— Ах... Аххх... Ахххх...

Бармен был круглолицый бородатый красноносый толстячок с косичками, в нарядном красном платье с воланами. Воплощение радушия.

— Понятно. Вы у нас впервые. Это бывает.

— Как вы догадались? — спросил Эллиот.

— Синдром новичка. Обычное дело. Как вы думаете, чего бы хотел ваш друг? Между прочим, у вас потрясные платья. — Бармен окинул взором ряды бутылок. — Хм-м. Что же мы имеем? Может, немного изысканного вина, выдержанного в подвалах у Дядюшки Нэнси?

— Фррр. — Билл одним движением головы изобразил твёрдое нет. — Фррррр!

— Ах! Тогда начнём с крепкого! У нас есть бурбон, цена умеренная, но на вкус — слезы счастья!

— Ага, — отозвался Эллиот, — нет. Я думаю, что для начала мы возьмём два очень больших пива... Однако у вас выбор!

Билл, тяжело дыша, согласно закивал. Захлёбываясь при этом обильной слюной.

— О Боже, да у вашего приятеля синдром слюноотделения. Обычное недомогание на планете Баров. Значит, пиво. Не эль, не сидр... — бармен задумчиво перебирал варианты. — Желаете горького? Или лучше охлаждённого светлого?

— Биллу хочется чего-нибудь вкусного. На службе у Императора не часто приходится отведать хорошего пивка.

— Ах! Все понял! Сегодня мы получили лучшее горькое номер два. Старое «Чёрное сердце»! — Бармен схватил две огромные кружки.

— Лучшее номер два? Почему не просто лучшее?

— Потому что, к сожалению, очень старое уже кончилось. Но вы знаете, все сорта одинаково хороши. Лучшее горькое — не больше чем название марки. — Он уже открыл кран, и тёмная пенистая жидкость потекла в трёхлитровую кружку. Вскоре бармен подставил под кран вторую. — Думаю, вашему другу оно понравится. — Он водрузил кружку на стойку перед Биллом.

Билл припал к ней. Он пил, пил, пил, а когда наконец оторвался, чтобы перевести дух, заметил, что отпил лишь малую часть! Билл ещё немного попил и отставил кружку, чтобы отдохнуть от наслаждения.

Гастрономический оргазм!

О сладостные злаки, соединённые с водой и в чудесном превращении ставшие усладой языка! Томительные волны наслаждения наполнили все существо Билла, тёплые, как поцелуй возлюбленной. Высшее наслаждение. Это было само дыхание настоящей поэзии вкуса!

Билл отёр рукавом губы и блаженно икнул.

— Уа-ах! Это бесподобно! — выдохнул он.

— Наконец мы наблюдаем синдром удовлетворения, — прокомментировал бармен, поставив перед Эллиотом вторую кружку. Эллиот попробовал напиток и нашёл его восхитительным. Билл хотел было глотнуть ещё, но что-то его остановило. Благополучно отыкавшись, он впал в праздничное состояние, и ему захотелось пообщаться с радушным хозяином.

— Я Билл. С двумя "л". А это мой напарник, Эллиот! Мы туристы!

— Ага, правильно, туристы! — подтвердил Эллиот.

— Отлично, рад познакомиться, Билл и Эллиот! — ответил бармен. — А я Дядюшка Нэнси.

— Дядюшка Ненси. Ага, хозяин?

— Правильно, — самодовольно подтвердил Дядюшка Нэнси. — Он самый.

— А скажи-ка. Дядюшка Нэнси. Объясни мне, дураку. — Билл, ухмыльнувшись, обвёл глазами посетителей. — Почему у вас все мужчины носят женские платья?

— Поймёшь — когда напьёшься в платье, Билл, — усмехнулся в ответ Дядюшка Нэнси. — Однако мне пора заняться и другими клиентами.

— Ага, но извините. Дядюшка Нэнси, — вмешался Эллиот, — это что, книги там, на верхней полке?

Билл вслед за ним поднял глаза. Под самым потолком, в полумраке, виднелся длинный ряд книжных переплётов. Ниже был укреплён плакат с надписью на латыни: «Veni, bibi, transvestivi».

— Да, это книги! — Улыбка Дядюшки Нэнси стала ещё шире.

— А что означает эта латинская надпись? — продолжал интересоваться Эллиот.

— Пришёл, напился, переоделся! — перевёл Дядюшка Нэнси.

— Ага, ясно. Дядюшка Нэнси, — продолжал Эллиот. — А эти книги.., вы не состоите в Колпартии?

Разговоры тут же стихли, в баре повисла тишина. Все головы повернулись в сторону Эллиота. В баре заметно напряглись мускулы. Заиграли желваки. Сжались крепкие кулаки.

— Нет, что вы! — ответил Дядюшка Нэнси. — Но ведь читать не запрещено, не правда ли?

— Ага, нет. Но это зависит... — начал было Эллиот, но Билл зажал ему рот.

— Мой друг хотел сказать, что никогда таких книг не видел. Напряжение сразу спало, разговор в баре зашумел опять.

Билл облегчённо вздохнул. Лично он ничего против книг не имел. Он предпочитал комиксы. И всегда придерживался правила: живи и давай жить другим, потому что сам любил пожить в своё удовольствие. Поэтому он ничего не имел против увлечения литературой. Сам Билл никогда не умел как следует читать. Какие же колледжи в деревне? Какие там, к чёрту, книги — он на планете Баров! Чинджерами надо заниматься!

— Очень рад, что они вам понравились! — воскликнул Дядюшка Нэнси. Он указал на полку, уставленную томами в кожаных переплётах, которая протянулась во всю длину бара. — Это моя коллекция классиков. Обратите внимание, как прекрасно они подобраны! Говорят, некоторые тома были выпущены ещё на Земле. Конечно, это не правда, но не правда приятная.

С величайшей осторожностью он снял с полки книгу и положил перед Биллом и Эллиотом. Мягкий пергамент. Золочёный обрез. Чёрная с красным обложка. Великолепная вещь. Даже на Билла произвела впечатление.

— «Дэвид Копперфилд» [Копперфилд (англ. Copperfteld) — можно перевести как «медные копи».], Чарлз Диккенс, — прочёл Билл. — Это что, из жизни шахтёров?

— О нет! Это классическое произведение, Билл! — воскликнул Дядюшка Нэнси. — Прекрасная книга о ранних годах викторианской эпохи.

— Как воняет весь этот хлам! — послышался недовольный гнусавый голос из-за спины Билла.

Билл обернулся и увидел того самого хиппи с Адской планеты, что пытался его поджарить!

Глава 6

Нет, это был не тот.

Хотя и похож как две капли воды на того самого хиппи, что стрелял в Билла и ранил Эллиота. У него были такие же длинные, перехваченные ленточкой волосы и клеши. Только этот покрепче и ростом повыше, лицо посерее и попрыщавее.

А поверх одежды этот шут гороховый натянул цветастое платье в стиле «му-му».

— Дерьмо, — упрямо повторил паренёк. Дикий анархический огонь горел в его глазах.

— Я, кажется, уже предупреждал, что в моём баре хиппи делать нечего, — ответил на это Дядюшка Нэнси.

— Ага, но, по-моему, это отличная книга, — мягко возразил Эллиот. — А вы какие предпочитаете?

Паренёк скрипнул зубами и возмущённо фыркнул. От него попахивало травкой. А изо рта пахло сильно и дурно, в том числе синтетической пищей.

— Я люблю... — с вызовом начал он. И выпалил:

— Порнуху!

— Ну что ж. — Билл спокойно хлебнул пивка. — Я тоже порнушку уважаю!

Тут парень схватил Билла за грудки.

— Не воняй, мужик! Это тебе никакая не порнушка или порнушечка, понял? А добрая старая порнуха!

— Понятно, мистер! — вмешался Эллиот. — Только зачем так обижаться!

В другой раз Билл, не задумываясь, учинил бы потасовку. Однако в женском платье драться неудобно — неприлично как-то, не по-женски. Да и платье порвать можно.

— Извини, старичок. Не хотел тебя обидеть. Выпьешь что-нибудь? Угощаю!

Парень все ещё нервничал.

— Ладно. Хорошо бы чего-нибудь покрепче.

— Покрепче — это формальдегид, что ли? — презрительно скривился Дядюшка Нэнси. — Отличная мысль, приятель, однако мы дерьма не держим.

Биллу как-то довелось попробовать формальдегида, и из этого опыта он вынес твёрдое убеждение, что данный напиток противопоказан даже мертвецам. Он замотал головой.

— Ох, Дядюшка Нэнси. Не надо о грустном. — Он был уже приятно пьян и бесконечно дружелюбен. — Мне так хорошо и весело, и всем того желаю. Почему бы тебе не угостить моего длинноволосого приятеля самым крепким напитком, который только найдётся в твоих кранах и бутылках?

— Сей секунд!

Бармен вытащил из-под стойки маленькую бутылочку с красной этикеткой. На которой было написано по-староанглийски — СТАРАЯ СМЕРТЬ.

А внизу мелким шрифтом была сделана приписка: Считаем своим долгом известить вас, что никому из живущих ещё не удавалось допить бутылку до конца.

— Я тоже хочу такую, — с тихой завистью алкоголика произнёс Билл.

— Третьим буду, — не отставал Эллиот.

— Это последняя, — отрезал Дядюшка Нэнси. — Но у меня есть ещё три бутылки напитка из молока яков, и я с удовольствием их с вами выпью. Мой любимый напиток в это время дня. — Он вытащил бутылочки, проворно их откупорил, одну схватил сам, а две другие выдал приятелям. — За здоровье яков! — провозгласил бармен и залпом осушил бутылочку.

Таких напитков Биллу ещё не приходилось пробовать: в желудке раздался приятный взрыв. Славно!

Глаза Билла увлажнились слезами радости. Он попытался выразить охватившее его чувство, но вместо слов изо рта вырвалось только громкое «Муууу!».

— Оп-па! — крякнул Дядюшка Нэнси, утирая невольные слёзы. — Настоящий напиток. То, что надо! Муууу!

Эллиот Метадрин смог сделать только маленький глоток. Хиппи презрительно улыбнулся при виде такой осторожности и единым духом вылакал свою порцию. Казалось, что из ушей у него повалил пар. Но парень ничуть не окосел — и не пал замертво, — лишь в глазах его вспыхнул дикий огонь. Реклама, ясное дело, наврала, как всегда.

— Ну ладно. — Дядюшка Нэнси сердито скрестил руки на груди. — Кой чёрт тебя принесло ко мне в бар?

— Не доставай, дядя, — пробормотал хиппи, — я и сам вспомнить не могу. Что меня сюда потащило? Перекурил, наверное. Или перепил. Или глотнул чего-то не того. Или ещё что.

Билл допил свою бутылочку и со стуком опустил её на стойку.

— Налей мне чего попроще. Простое пойло круче цепляет. Билл чувствовал странную бодрость. Обычно алкоголь здорово ударял его по мозгам. Но этот тёмный напиток лишь развеселил его.

— Ага, — заметил Эллиот. — Не нравятся мне эти разговоры!

— Отнюдь, отнюдь. Такое ощущение, будто меня кислотой накачали.

— Что, сильно жжёт?

— Да нет, — ответил Билл. — Совсем неплохая штука, если знаешь, как развести. Но я это не употребляю. Мне это не катит. Дядюшка Нэнси нахмурился.

— Сдаётся мне, что он толкует про лизергин диэтиламин.

— Что-что?

— Такое психотропное вещество, оно изменяет восприятие действительности, — пояснил Эллиот, рискнув сделать ещё глоток.

— Хм-М-м-м, интересно, — встрепенулся Билл. — А сколько в нём градусов?

— О, дьявол. Этот козёл меня достал! — простонал хиппи. Казалось, что гнев выдавливает его глаза наружу. — Мужик.., эти книжки наверху они тоже меня достали. Нехорошо, нехорошо.

Дядюшка Нэнси был сыт по горло. Раздражённо рыкнув, он опустил руку под стойку и нашарил увесистую дубинку, но тут хиппи неожиданно выпрямился и воздел руки к небу.

— Вспомнил! Теперь я вспомнил! Я вспомнил, зачем я припёрся сюда! — радостно завопил он.

— И зачем же? — поинтересовался Дядюшка Нэнси, все ещё сжимая дубинку. — Объясни ради Бога, в чём дело?

— Порцию «Старой шинели»!

Ошарашенный страстным тоном парня. Дядюшка Нэнси счёл за благо выполнить заказ и наполнил янтарной жидкостью объёмистый бокал. Закатив безумные глаза, хиппи разом опрокинул напиток в глотку. Парень явно не владел собой. Он перегнулся через стойку и схватил Дядюшку Нэнси за подол платья. И быстро выхватил дубинку из его руки — тот даже опомниться не успел.

— Мужик, у тебя здесь сортир есть? Где он? Мне пора! Дядюшка Нэнси ошеломлённо ткнул пальцем в дальний угол своего заведения. Никто и глазом не успел моргнуть, а хиппи схватил со стойки едва початую бутылку «Старой шинели» и рванул в туалет, как человек, гонимый нуждой.

— Джеронимо! — воскликнул он. И скрылся из виду.

— Не знаю почему, — промолвил Дядюшка Нэнси, — только не нравится мне этот парень.

— Ага, — добавил Эллиот, — мне тоже. Билл непроизвольно пустил струйку пива, как блаженный слюни.

— Однако парень подал неплохую мысль, — пробормотал он.

И сделал большой глоток. И счастливо замер, ощущая, как пиво, весело журча, струится вниз по пищеводу, словно ручеёк самого Бахуса. Теперь он точно знал, как хотел бы встретить свой последний час — упившись до смерти этим дивным напитком.

Когда он оторвал губы от кружки, то заметил, что все вокруг.., да, стало совсем другим.

Поначалу Билл отнёс все эти изменения на счёт крайнего опьянения, но потом вспомнил, что как только мир в его глазах изменялся до такой степени, он обычно уже занимал позицию «лицом в пол». А сейчас он сидел на удивление прямо и, как бы ни был пьян, всё же контролировал свои действия.

Бар изменился сильно.

Исчезли тёмные деревянные панели, исчезла пряная, прокуренная атмосфера. Яркие блики плясали на полированном металле, пластике, играли в зеркалах. Запах пива и табака исчез. В воздухе сильно пахло потом, тальком и спандексом.

Билл заморгал от яркого света. Его удивление переросло в тревогу. В самой отчаянной ситуации, если только под рукой есть алкоголь, любой солдат знает, что делать. Хорошенько выпить.

Билл схватил стоявший перед ним бокал и одним махом проглотил содержимое.

И, задохнувшись, принялся отплёвываться.

Это была странная смесь йогурта, фруктов и чёрт знает чего ещё. Билл слышал, что бывают какие-то жуткие безалкогольные коктейли, но пробовать, слава Богу, не доводилось.

Он брезгливо отёр губы рукавом. Он только что выпил витаминный коктейль. А куда же делось пиво?

Желая получить объяснения, он поискал глазами Дядюшку Нэнси и с удивлением обнаружил, что бармен уже не в женском платье. На нём был тёмно-синий трикотажный костюм, из раскрытого ворота торчали густые седые волосы. Билл осмотрелся и увидел, что и сам он, и Эллиот Метадрин лишились своих платьев. Оба были одеты в яркие, зелёные с красным спортивные футболки и трусы.

Внимание Билла привлекло громкое пыхтение, доносившееся из дальнего угла зала. Там очень накачанные мужчины занимались с тяжестями.

— Это уже не планета Баров, — со странным спокойствием изрёк Эллиот. — Это планета Культуристов!

— Моё платье! — зарыдал бармен. И добавил:

— Где моё любимое платье?!

— Хиппи! — воскликнул Эллиот, прищёлкнув пальцами. Он указал в сторону туалета. — Может быть, в санузле расположен генератор пространства-времени?

Дядюшка Нэнси растерянно заморгал.

— Ну да, конечно, я хочу сказать, что все бары оборудованы пространственно-временной системой канализации. А насчёт генераторов мне ничего не известно.

— Вот оно, Билл! Это то, что мы искали! — воскликнул Эллиот. Он сорвал с шеи ярко-красный платок и с отвращением швырнул его на пол. — То, что мы искали, было под самым нашим носом, а мы даже ничего не заметили! А все ты со своим идиотским пьянством!

— А чего в этом плохого, — промямлил Билл в своё оправдание. — Это же планета Баров. Была, по крайней мере.

Он мутным взором уставился на парней, занимавшихся тяжёлой атлетикой. На дальней стене висели плакаты, изображавшие Мистера Планеты, Мистера Галактики и Мистера Вселенной, Их мускулы выпирали, как перезревшие дыни.

— Мои книги! — не унимался Дядюшка Нэнси.

— Что, и книги пропали?

— Нет, но посмотрите — они.., они изменились! Билл посмотрел. В самом деле, книги изменились. Сначала он не заметил разницы, но, приглядевшись повнимательнее, понял, в чём дело.

«Дэвид Копперфилд» Чарлза Диккенса превратился в «Праздник тела» И. Лифтема, а «Война и мир» Льва Толстого — в «Бицепсы и трицепсы» Бода Билдера.

— Мои книги! Мои классики! — рыдал Дядюшка Нэнси. Утрата книг потрясла его больше, чем исчезновение любимого платья... — Всё превратилось в мускулистую дрянь!

— Здесь чувствуется рука нарушителей Времени, — процедил Эллиот Метадрин. — Это работа того сумасшедшего хиппи, что был здесь, — но как он умудрился это сделать? Решительно ничего не понимаю!

Билл тоже ничего решительно не понимал. Он был охвачен сильнейшими переживаниями: первоначальный шок переплавлялся в его душе в сильнейшую тревогу. Только вообразите — отыскать наконец источник вечного блаженства (или источник портвейна, что, впрочем, одно и то же) и вдруг — бах! Всё пропало. Ужас! Наконец-то он попал на планету Баров, и вот всё, что он может выпить — при этой мысли Билла даже передёрнуло, — витаминный коктейль!

— Что.., что натворил этот проклятый хиппи? — нетвёрдым голосом вопросил он. Рот его машинально открывался и закрывался, словно дверь бара на ветру.

— Я сейчас тебе объясню, что он натворил! — съязвил Эллиот. — Но выдержишь ли ты такой удар? Он отправился в прошлое и изменил ход истории!

Дядюшка Нэнси, уставившись на свои книги, в отчаянии рвал на себе волосы, его лысина росла на глазах.

— Это означает, что мы проиграли? — пробормотал совершенно сбитый с толку Билл.

— Не знаю. Попробуем выяснить.

Эллиот подошёл к одному из атлетов, который отдыхал между упражнениями, прихлёбывая минералку и утирая пот.

— Позвольте спросить, сэр. Война с чинджерами ещё продолжается?

— Чинджеры? — ответил тот с заметным австрийским акцентом. — О, ja, ja. Помню, в школе проходили. Ja! Мы смели этих паразитов. Сто годов назад!

— Ну что ж, — заметил Билл, — неплохие новости.

— Ja, und это было при четвёртый рейх! Зиг хайль! — Австриец отдал честь висевшему на стене портрету, на котором был изображён человек с крохотными усиками. — Великий четвёртый рейх! Тогда мы искоренили алкоголь и табак. Началась эпоха культуризма!

— Уничтожили алкоголь! — вскричал поражённый Билл. Для него это было равносильно концу света.

— Ситуация требует решительных действий, — объявил Эллиот. Он вытащил служебный жетон. — Меня зовут Эллиот Метадрин, я сотрудник Межпространственной службы по расследованию преступлений во Времени.

— Полиция Времени! — воскликнул поражённый Дядюшка Нэнси. — Будете в наших краях, ребята, — заходите непременно, выпивка за мой счёт.

— А я-то думал, ты из ГБР, — сказал Билл.

— Теперь нет нужды маскироваться, Билл, — неожиданно по-деловому ответил Эллиот. — Я шёл по следу, и он завёл меня слишком далеко. Отступать поздно. — Он снова обернулся к культуристу. — Мне необходимы одежда и оружие.

— Ja, конечно, — ответила гора мышц. — Мы уважаем der полиция. Мы уважаем власть. Так завещал наш вождь. Святой Арнольд. Он хотел, чтобы мы были добрыми и почтительными — настоящими культуристами!

— Отлично, отлично, — оборвал его Эллиот. — Дядюшка Нэнси, а как действует пространственно-временная канализация? Этот волосатик наверняка ею воспользовался. Где находится пульт управления?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать? — ответил Дядюшка Нэнси. — Я же не сантехник. Мы пользуемся временной канализацией для сбрасывания нечистот. Надо пойти и взглянуть.

— Вперёд, Билл, — приказал Эллиот Метадрин. — Сначала переоденемся, а потом пойдём разбираться.

Переменившись в лице, Билл сокрушённо кивнул. Не зря, видно, говорят: дело труба!

Глава 7

Дядюшка Нэнси проводил Билла и Эллиота в туалет. — Ужасно! Вы только посмотрите, как всё изменилось! — проворчал он, с ужасом глядя на цветную плитку, новые лампы, биде, автомат для одеколона. — Здесь был только горшок да ещё раковина. Ах да — ещё автомат с бумагой, но он обычно не работал. Так всё было уютно, по-домашнему, с рисуночками. На стенах были такие рисуночки, понимаете?

Билл ошалело воззрился на сверкающие белизной писсуары.

— Мне бы по-маленькому, — пробормотал он.

— Только не здесь, идиот! — рявкнул Эллиот. — Здесь же темпоральный узел.

Билл захлопал глазами. Смешно, название мудрёное, а выглядит как обычный писсуар. Правда, необычно чистый и красивый, но всё же писсуар.

— Извини — я могу и потерпеть...

Билл и бармен, замерев на месте, смотрели, как Эллиот дрожащей рукой взялся за ручку унитаза, глубоко вздохнул — и дёрнул.

Результат оказался вполне драматическим. Это было покруче банального вакуумного горшка на обычном крейсере, собранном на скорую руку: там клиенты частенько с громким криком отправлялись в последний путь.

— Ух! — выдохнул Билл.

— Правильно, — подтвердил Эллиот. Невесть откуда в его руках появился небольшой прибор с кучей кнопок и экраном. — Судя по показаниям счётчика Времени — а они есть у каждого сотрудника полиции Времени, — в этом месте проходит разрыв Времени, и он немного больше, чем мы предполагали. Да, теперь я понимаю, как этот хиппи смог проникнуть в прошлое и учинить такой бардак. Сквозь такую дыру и слона можно протащить.

Билл потихоньку отошёл назад и на всякий случай ухватился за ручку двери. Так спокойнее. У него было такое ощущение, будто он стоит на краю бездны. Будто его что-то тянет в разверстую пасть Времени.

На месте унитаза появился Портал. Окутанный роем искр и вихрями пульсирующего света. В глубине смутно виднелась панель управления, напоминавшая телевизионный пульт с несколькими экранами. На экранах мелькали разные интересные картинки, как бы передавая дыхание Времени.

Билл громко шмыгнул.

— Однако как воняет! — произнёс он гнусавым голосом, поторопившись зажать ноздри.

— Конечно. Это потому, что цепь Времени на этом участке соединяет планету Баров с мирами Свалки. Всё зависит от того, в какой отрезок Времени ты попал, — пояснил Эллиот. — Эта эра, например, особенно неприятна для наших современников. — Он потрогал свой нос. — Вот почему всех агентов полиции Времени лишают обоняния перед погружением во Время.

— А что это за эра? Ну, из которой вы явились? — поинтересовался Дядюшка Нэнси.

— Это закрытая информация, — твёрдо отрезал Эллиот. И, взъерошив волосы, уставился на свой прибор. Там бешено метались стрелки. Вспыхнул ярко-красный сигнал. — Ай-яй-яй! — воскликнул Эллиот, подняв встревоженный взгляд. — Этот Портал...

— Ни слова больше, — заныл Дядюшка Нэнси. — Я чувствую, нас всех ждёт жуткая смерть!

— Нет. Хотя всё возможно. Всё может случиться, потому что этот Портал Времени — даже в голове не укладывается, — судя по всему, обладает интеллектом!

— Больно слово длинное, — с сожалением произнёс Билл. — Оно обозначает не просто мозги, правильно я угадал?

— Нет, придурок. Это означает, что он живой! Живой и мыслящий. А большего тебе всё равно не понять! — Эллиот Метадрин озабоченно покачал головой. — За всё время работы в полиции Времени я ни в одной эпохе не встречал ничего подобного!

— Увы, а мне часто приходилось сталкиваться с разными отвратительными типами вроде вас, — произнёс низкий баритон. Голос обладал ярко выраженным британским акцентом, в манере говорить чувствовалась настоящая культура, звучала тонкая ирония и ощущалось пристрастие к жёстким формам юмора. — Приветствую вас, несовершенные орудия биологического самовоспроизводства. Выражаясь словами моего высокочтимого предка, Александра Грэхема Телефона-Автомата Времени, — зачем звонили?

Эфирное сияние Портала Времени представляло собой чарующее зрелище. Изнутри он был выложен неведомыми кристаллами, излучавшими целую радугу цветов. Они создавали причудливую световую ауру, в переливах которой угадывались световые арии и даже целые симфонии. Возможно, это был Гайдн или Делиус — а может, это была опера «Микадо» Гилберта и Салливана? На упомянутых выше экранах вспыхивали сцены из истории Галактики. Подписание Декларации Независимости. Провозглашение Императором Конституции. Взятие Ватерклозета Наполеоном Пятым.

— Вы... Вы Портал Времени? — запинаясь от смущения, спросил Билл.

— Да уж, конечно, не портер Времени, так что не пытайтесь меня выпить, дражайший алкоголик! Прошу также не путать меня с портативом Времени. Я представляю собой полноразмерную, полноценную модель с базовым банком данных на уровне Итона и Оксфорда. И, дорогой мой, это просто стыд, что мне приходится иметь дело со всяким, кто в состоянии, фигурально выражаясь, дёрнуть за верёвочку! Особенно с такими шумными и неприятными приматами вроде вас.

— Ну что же, покоримся, однако, неизбежности, — пропел в ответ Эллиот, воспарив до отпущенных ему природой пределов стилистики. — Как вы справедливо, хотя и несколько пространно, заметили, мы вас вызвали, и вы обязаны нам помочь! — Тут Эллиот продемонстрировал жетон полиции Времени, а затем показал кольцо секретного декодера космических капитанов.

— Вот именно! — встрял Дядюшка Нэнси. — И первым делом нам хотелось бы выяснить, куда, к дьяволу, провалился тот волосатый хиппи, что вошёл сюда?

— Кого вы имеете в виду, мой мальчик? Длинноволосый парнишка, вы сказали? Да! Конечно! Вы, должно быть, говорите об этом жутком хиппи с Адской планеты. Ну конечно! Что ж, я полагаю, он отправился в прошлое с похвальными намерениями — поправить ход истории. Надеюсь, я ничего не перепутал, а то прошлой ночью мне пришлось подключить слишком много нанодов к своему квазоиду.

— Да вы посмотрите, — вмешался Билл. — Он, похоже, что-то изменил. Здесь раньше был отличный бар! А теперь какой-то потогонный зал, набитый культуристами с немецким акцентом!

— Хм-м-м. И в самом деле. Ну что же, такие вещи время от времени случаются. Раз уж в этой Вселенной существуют Порталы Времени, то незначительные изменения, вроде этого, просто неизбежны.

— Незначительные изменения! — возразил Эллиот Метадрин. — Мы толкуем о глобальном катаклизме! Я даже не уверен, существует ли теперь Галактическое бюро расследований!

Янтарный свет иронически мигнул.

— О? — отозвался Портал Времени. — Даже так? Давайте посмотрим в хрустальную сферу.

Из глубины Портала, сквозь нижнюю площадку выдвинулась сфера, наполненная искрящейся жидкостью. Внутри плавала золотая рыбка. Замелькали картинки. Билл увидел тяжёлые танки и винтовые самолёты. Армейские сапоги топтали Галактику. Повсюду давали пиво с солёными сухариками.

— Хм-м-м. Может, оно и к лучшему, что все так переменилось? — размышлял Билл.

Очень уж он любил пиво с сухариками!

Наконец картинки перестали мелькать, возникла неровная надпись.

— Вот, ребята! — объявил Портал. — Вы можете наблюдать нынешнее положение вещей. «ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ», — торжественно прочёл он. — Как видите, мало что изменилось! Все тоталитарные системы похожи одна на другую. Например, несмотря на обилие витаминных коктейлей и йогуртов в этом оздоровительном центре, я думаю, вам не удастся здесь найти чашку доброго чая и парочку поджаренных лепёшек! Билл присмотрелся к надписи.

— Да ведь это надпись на сверхсветовом корабле! — воскликнул он, весьма довольный своей наблюдательностью. Хотя, по правде говоря, с того места, где он стоял, надпись просто лучше всего была видна.

— Корабль? — удивился Дядюшка Нэнси.

— Ну да! Гляди.., вот тут, сбоку.., написано: «СС ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ».

— Ты Промазал, Билл! — вмешался Эллиот. — Никакой это не сверхсветовой корабль! Это обозначение СС! Печально известной секретной полиции нацистской партии!

Билл растерянно захлопал глазами.

— Да ладно вам, ребята. Вам-то какая разница? Вы разве не служите в секретной полиции, не шантажируете тех политиков, у которых есть хотя бы крупица совести, не воруете спиртное на приёмах у Императора?

— Ах, грязные ублюдки! — вскричал Дядюшка Нэнси. — Так я и думал!

Эллиот Метадрин болезненно сморщился и в отчаянии принялся тереть кулаками виски.

— Послушайте, Портал Времени! Во имя правды, порядка и справедливости, во имя мира во всей Вселенной...

— У тебя есть вино? — вмешался Билл. — Я бы немного выпил.

— Заткнись, Билл! — скрипнув зубами, приказал Эллиот Метадрин и снова обратился к Порталу: — Вы должны помочь нам предотвратить этот.., этот хаос. Вы должны доставить нас в тот момент Времени, куда отправился хиппи, чтобы изменить ход истории. То, что он сделал, — чудовищно!

— Хм-м-м? Вас интересует, в какое время отправился этот длинноволосый субъект? Вот те раз! Это начинает мне уже надоедать, но, чёрт возьми, я должен признать, что данный момент совершенно стёрся из моей памяти. Конечно, я мог бы произвести тщательную ревизию всех моих блоков и отыскать нужную вам информацию. Однако, извините, я, кажется, зевнул — должен признаться, меня это не очень интересует.

— О.., осмелюсь, однако, спросить, что же заставило вас выполнить просьбу хиппи?

Световые спирали замерли, изобразив в пространстве что-то вроде улыбки Чеширского кота.

— Поскольку мы совершенно откровенны друг с другом, дорогой мой, вам я скажу прямо — деньги, натуральные деньги. Эллиот раздражённо хлопнул себя по лбу.

— Чёрт побери, ты кто такой? — Он вынул из кармана ручку и спиральную записную книжку. — Я хочу знать твоё название, серийный номер и межгалактический регистрационный код машин времени!

— Полная чепуха! — грянул беззаботный голос. — Невообразимая. Я представитель очень древнего, нигде не зарегистрированного рода Порталов Времени. Моё имя — Дудли Д. Ду-ду, эсквайр, член Королевского ордена благородных трансреальных рыцарей временного пространства. Мой род существовал ещё до начала всех Времён — а корни его уходят ещё глубже!

— До начала всех Времён? — пробормотал Билл, пытаясь переварить услышанное. Но его мозг, и так довольно несовершенный, чуть было совсем не повредился. — Вы имеете в виду то время, когда ещё не изобрели часов, таймеров и прочей чепухи? — И тут его озарила глобальная научная гипотеза. — То есть тогда бары вовсе не закрывались?

— Точно, приятель. Ох и славные же были деньки, — подхватил Дудли. — Впрочем, представь себе, никаких деньков тогда ещё и в помине не было. Не изобрели ещё деньков. И ночей тоже. А была одна нескончаемая вечеринка с перерывами на драки и занятия с девицами. Отчаянное стояло веселье — но несколько шумное и довольно утомительное.

— Подохнуть! — только и вымолвил Билл, глаза его закатились, мозг уже отказывался повиноваться.

— Рыцари Времени, — тихо, с почтением произнёс Эллиот. — В управлении о вас ходили туманные слухи, в служебном сортире даже номера какие-то писали! Представляете, мы недавно обнаружили останки древней цивилизации, относящиеся к периоду дописьменной истории! Может, это.., следы вашего рода?

— Не совсем. То, что рыцари Времени существовали до письменной истории, как я понимаю, есть факт общепризнанный? — чопорно, вопросом на вопрос ответил Дудли, эсквайр.

— Хм-м-м. Думаю, это часто служило поводом для шуток по вашему адресу! — фыркнул Дядюшка Нэнси, бармен.

— Выход на рыцарей Времени — один из фундаментальных ключей во всей Вселенной! И к тому же это очень дешёвый способ перемещения во времени и пространстве! — воскликнул Эллиот. — Однако как удалось хиппи с Адской планеты получить такой ключ?

Дядюшка Нэнси поскрёб в затылке.

— Может, они воспользовались отмычкой?

— Нет. Нет! — Эллиот мерил шагами пол. — Это слишком важное, фундаментальное событие! Дьявол, мы слишком мало знаем об этих хиппи! Но у меня такое ощущение, что, как только мы поймём природу их связи с рыцарями Времени — а также и вашу природу, рыцарь, — все встанет на свои места!

Блистательный Портал излучал прямо-таки божественное сияние, предвкушая наслаждение от изложения великой истории рыцарей Времени.

— А-хм! — начал он. — В глубокой древности, ещё до появления регулировщиков уличного движения, депозитных сертификатов и звукового кино, в мире было много пустого пространства и абсолютно не было времени ни для кого и ни для чего. В те времена одна маленькая космическая раса первым делом изобрела ирландские анекдоты, чтобы бытие обрело хоть какой-то смысл. Вообразите — это был наш род, рыцарей Времени. Однако нет нужды говорить, что это мало что изменило, поскольку не может же следствие существовать прежде своей же причины. Такое положение вещей приводило к невообразимой путанице и сильно затрудняло расчёты.

«Что действительно необходимо, — изрёк тогда один исключительно образованный джентльмен, рыцарь Симон Временной, учёный и философ, — так это упорядочить весь наш жуткий хаос. Говорю вам: если вы не знаете, в какое время дня должно пить чай, — вы недостойны называться цивилизацией!» Таким образом, Симон Временной ввёл само понятие Времени. Эта поразительная по революционности концепция была столь фундаментальна и имела столь глубокое космическое значение, что это затруднило её повсеместное распространение. Поэтому потребовалось несколько эонов только для её осмысления. Но когда это всё-таки произошло, солнца и планеты начали отсчитывать дни, словно космический хронометр. Возникала и угасала жизнь, рождались и гибли цивилизации. Но за всем этим скрывалась одна скучная истина: появление Времени прибавило жизни столько же смысла, сколько прибавляет океану струйка муравья. По крайней мере, теперь хоть можно было сосчитать, сколько пустых и бессмысленных лет тянется средняя жизнь.

Всё шло прекрасно, и уже можно было спокойно варить себе яйца всмятку, но, как вы понимаете, для рыцарей Времени Время было чисто умозрительной концепцией. Видите ли. Время — своего рода игра воображения на атомном уровне. В реальности оно существует для нас постольку, поскольку мы воображаем, что оно существует. Мы просто моделируем амплитудные колебания коллективного сознания, генерируемые Вселенной на атомном уровне. Таким образом мы можем перемещаться и быть перемещёнными в так называемом Времени и всегда попадаем с корабля на бал, с которого мы и не уходили. В таком случае всё это довольно скучно, да к тому же, я уверен, вам всё равно не осознать грандиозный факт моего существования. Дядюшка Нэнси скорчил рожу.

— Я всё-таки не понимаю, какое отношение всё это имеет к хиппи. И как, чёрт возьми, я могу вернуть свой бар?

Билл угрюмо почесал в промежности. Он вообще не понимал, что происходит и о чём, собственно, идёт речь. И что ещё хуже, было совсем неясно, когда наконец ему дадут выпить.

— Даже сквозь туман Времени, который вы тут напустили, я вижу проблеск смысла, — философствовал Эллиот. — Вот смысл проясняется, и — теперь я всё понял! Каким-то образом хиппи усвоили все это на подсознательном уровне и гипотетически предположили ваше существование. Им нет нужды вызывать вас, как это приходится делать нам. Они каким-то образом вычисляют, что вы будете "в определённой точке в определённый час, минуту, секунду, что вы будете открыты и они совершат прыжок туда, куда нужно! Поэтому их агент смог проникнуть в прошлое и изменить историю!

— Но при чём здесь нацисты? — спросил Дядюшка Нэнси. — Насколько я понимаю, это плохо согласуется с философскими установками хиппи.

— Мы выясним это позже, — сказал Эллиот. — Сейчас мы должны отправиться в прошлое и исправить то, что натворил там этот волосатый придурок!

Он повернулся к Порталу Времени.

— Дудли.., сэр, полагаю, я обращаюсь к вам в соответствии с вашим титулом?

— Да, конечно! — самодовольно ответил Портал Времени, поддавшись умелой лести.

— Вам всего лишь нужно открыть нам Портал, как вы это сделали для хиппи, чтобы мы тоже смогли совершить прыжок в прошлое! Только так мы сможем все исправить!

— Исправить? Я не вижу, что там нужно исправлять. Говоря коротко и откровенно, мистер Эллиот Метадрин, — и я настаиваю на этом пункте — что я буду с этого иметь?

— Что же, у меня есть пара мегабаксов на дорожные расходы.

— Ах! Замечательно! Это намного больше того, что дал мне хиппи! Однако давайте сначала взглянем на ваши денежки, а уж потом займёмся делами.

Эллиот достал сверкающие диски, на каждом из которых сиял портрет косоглазого Императора. Откуда-то из глубины Портала Времени выдвинулся монетоприемник и со звоном проглотил деньги.

— Отлично! Сделка состоялась, и я приступаю к выполнению своих обязательств согласно договору. Дайте мне несколько минут, чтобы сосредоточиться.

Выдвинулась дрожащая антенна. В аппарате, напоминавшем с виду генератор Ван дёр Граафа, заплясали искры. Из монетоприемника посыпались прозрачно-призрачные доллары и центы.

— Боже мой! Он заработал! — воскликнул Дядюшка Нэнси, указывая на клубы Времени, метавшиеся в зияющей дыре.

Билл тоже глянул. Среди разноцветной круговерти, клубившейся внутри Портала Времени, ему на мгновение удалось ясно увидеть образ — призрак прошлого, если хотите, того самого хиппи с Адской планеты, который давеча прыгнул из «сегодня» в неведомое «вчера» и растворился в мерцании звёзд.

— Вот! — воскликнул Эллиот. — Вот оно! То самое мгновение! Останови его!

Он обернулся к Биллу и Дядюшке Нэнси.

— Ну что, ребята! Настал момент истины! Вы со мной?

— Уф, — крякнул Дядюшка Нэнси, криво и натянуто улыбаясь. — Я простой бармен. И я думаю, что.., мне не повредит немного заняться аэробикой! Железки потягать! В бассейне поплескаться! Не пропадайте, ребята. Держите меня в курсе.

Виновато улыбаясь, бармен отступил назад.

— Как угодно, — холодно произнёс Эллиот. — Пошли, Билл. Покажем Вселенной, что такое настоящие парни!

— Знаешь ли, — нечленораздельно промямлил Билл. — В последнее время я что-то неважно себя чувствую. Может, мне тоже стоит потренироваться месячишко, чтобы войти в форму, и уж тогда — за дело!

— .. А может, я устроюсь йогуртом торговать! — донёсся от дверей голос Дядюшки Нэнси.

Йогурт!

Одно только слово положило конец колебаниям Билла. И задержало его отступление ровно настолько, чтобы Эллиот успел его схватить.

— Вперёд, солдат! Пора отрабатывать императорские баксы! Билл успел ещё осознать, что Эллиот Метадрин швырнул его прямо в разверстую пасть Портала Времени.

Глава 8

Билл знал выражение — падать вверх. То, как он достиг нынешнего своего положения в армии, наглядно иллюстрировало основной закон бюрократического продвижения вверх. Однако ему ещё не доводилось испытать ощущение падения вверх — а именно это он сейчас и чувствовал, именно это сейчас и происходило.

И совсем не было похоже на парение в состоянии невесомости.

Нет, всё было так, будто Вселенная внезапно перевернулась на сто восемьдесят градусов и тут он упал со скалы и полетел вверх, а не вниз, набирая скорость, прямо на скалы, торчавшие над головой. На скалы, которые, в общем-то, находились внизу.

Крутило желудок, вертело мозги, свистел в ушах воздух, почему-то жутко воняло заношенной спортивной обувью, что-то страшно визжало.

В последний миг скалы провалились куда-то вбок, и в бессмысленную круговерть ворвалось само Время.

И тут Билл упал на землю — упал мягко, как пушистое пёрышко.

Похоже, он на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, голова была лёгкой и только немного кружилась, как и положено после обморока. Что было намного лучше, чем очнуться с сильного похмелья или, к примеру, проснуться вдруг мёртвым. Но ориентироваться было всё-таки трудно.

Билл ошалело озирался, силясь понять, куда он попал.

А попал он в какую-то долину, окружённую горами.

Яркое горячее солнце безжалостно бросало палящие лучи с голубого неба.

Почва под ним была сухая, усеянная редкими кустиками коричневой травы. То тут то там торчали красивые, все в цвету, кактусы сагуаро.

Пустыня! Он угодил в пустыню. Билл пошарил руками, пытаясь отыскать фляжку в надежде, что в ней осталось несколько глотков чего-нибудь прохладно-алкогольного. Но не обнаружил ни фляжки, ни пива. Тьфу, дьявол! Как-то он прочитал в своей любимой книге, в своей Библии — «РУКОВОДСТВО ПО ЗАПОЯМ ДЛЯ ЗАПОЙНЫХ ПЬЯНИЦ», — что текилла выделывартся из кактусов.

Вокруг их предостаточно. На несколько вёдер хватит.

Но прежде чем Билл успел заняться привычными поисками спиртного, его внимание привлёк глухой удар и удивлённый вскрик: — Уууфф Обернувшись, он обнаружил Эллиота Метадрина, уткнувшегося лицом в песок. Вся его задница была утыкана колючками кактуса — видимо, приземление прошло не очень удачно.

— Ооох! — жалобно простонал Эллиот, медленно поднялся и принялся вертеть головой, пытаясь рассмотреть собственный зад. Затем начал энергично выдёргивать колючки, словно швея иголки из подушечки.

— Ото! У тебя, похоже, высокий болевой порог! — заметил Билл, наблюдая за операцией и каждый раз сочувственно вздрагивая. — Я бы не решился на такое без бутылки. — Он обвёл глазами местность. — Ты знаешь, Эллиот, мне не очень верится, что здесь можно изменить ход истории.

Эллиот выдернул последнюю иголку и с сомнением поглядел вокруг, — Стало быть, ты не видел здесь того хиппи?

— Нет. Я вижу только птиц гуано — вон вверху летают. Может, это разумные обитатели планеты, которые прилетели поприветствовать нас?

— Нет, Билл, — возразил Эллиот. — Это обыкновенные канюки. Боюсь, что они ждут, когда мы подохнем, чтобы полакомиться нашим мясом. Сначала задницы склюют, потом кишки, ну а глаза оставят на десерт.

— Что ты такое говоришь, не надо! — содрогнулся Билл и с опаской глянул на парящих в высоте тварей. — Не хотел бы я так помереть. Правду сказать, я совсем не хочу помирать! Чёрт побери, куда это мы попали, Эллиот? Ты хоть немного представляешь себе? А если представляешь, то скажи, что нам делать?

— Я не совсем уверен, но это очень похоже на планету Дюн, или Пустынную планету, или, если верить голоисторическим книгам, это район пустынь давно исчезнувшей Земли. Знаешь, что сейчас было бы уместнее всего предпринять?

— Принять? Пива.., нет, два пива. А ещё лучше — три пива!

— Заткнись, Билл. Я хочу потолковать с Дудли Дуду, Порталом Времени.

— Думаешь, он нам подкинет ящичек пивка? — с сомнением отреагировал Билл.

Он уже почувствовал палящее солнце на своём загривке, ощутил, как шершавые волны жары сдирают с него скальп и обжигают все тело.

— Не моё ли это имя поминают всуе? Я не ослышался, джентльмены? — послышалась правильная английская речь.

Эллиот и Билл крутанулись на месте.

Там, на благоразумном расстоянии от зарослей кактусов, материализовался не кто иной, как вышеупомянутый сэр Дудли. Он явился в этот мир весь в облаке танцующего света.

— А ну, говори! — сразу взял верный тон Билл. — Где мы, черт тебя возьми!

— Разве сюда отправился хиппи? — поддержал его Эллиот.

Хрустальные внутренности Портала мигали, переливались и вспыхивали в такт мелодии, удивительно напоминавшей бодрый марш полковника Буги. На телевизионных экранах мелькали кадры различных исторических эпох, затем их сменили виды бесконечно скучной игры в крикет.

Портал подозрительно долго молчал.

— Дудли! — позвал Эллиот. — Сэр Дудли. Мы полагаем, вы наводите справки, чтобы достаточно полно ответить на наш вопрос?

— Хм-м? Нет, вообще-то я смотрю крикетный матч Индия — Англия. Проклятые индусы бьют наших. Простите?

— Вы должны были отыскать того хиппи, который перевернул вверх дном всю Вселенную!

— Вы меня, конечно, извините, но вот крикет ни на йоту не изменился! Длиннейшая и скучнейшая игра этот крикет. Но со временем втягиваешься всей душой. Во всяком случае, будь у меня душа, я бы обязательно втянулся. Возможно, это самая интеллектуальная игра...

— Заткнись! — прозрачно намекнул Билл, энергично почёсывая изжарившуюся на солнце голову, обжигая при этом пальцы. — Я слышать ничего не желаю ни о каких играх. Я хочу знать, как нам отсюда выбраться!

Портал Времени, охваченный восторгом от собственного красноречивого монолога, попросту не заметил его выпада.

— Я много размышлял над игрой в крикет. Она бесконечна, поэтому её неверно считать собственно игрой. Однако вернёмся к прохвосту хиппи. Так в чём, собственно, дело?

Огоньки опять начали свой шутовской танец, но вдруг вспыхнули все разом — видимо, приключился климатический пароксизм. Из динамиков доносился марш Джона Филиппа Пьяного (любимая вещь Билла).

— Ты его нашёл! Ты нашёл его! — воскликнул Билл.

— Откровенно говоря — нет, не нашёл. Удивительно. Похоже, на Центральном какие-то неполадки.

— На Центральном?

— Да. Похоже, парадоксальный процессор перегружен. Извините, но меня вызывают!

Сэр Дудли, Портал Времени, вдруг задрожал.

— Постойте! Вернитесь! — закричал Эллиот.

— Хоть выпить чего-нибудь оставь! — завопил Билл.

— Извините, джентльмены! Я должен вернуться во что бы то ни стало. Надеюсь, вы не пропадёте здесь без меня, в этой забытой Богом...

Тут с громким звуком «плоп» Портал Времени исчез. Сухой ветер скорбно взвыл на том месте, где он только что стоял, соорудил из пыли фигуру дьявола, обрушил её — и всё замерло. Эллиот тряхнул головой.

— Чёрт! Это уже слишком! Вот ублюдок, он даже не потрудился объяснить, где мы, к дьяволу, находимся. Ни место, ни год, ни время.., абсолютно ничего не известно. Можно утешаться только тем, что хиппи тоже сюда угодил. И именно здесь изменил Время, прошлое и будущее. А нам придётся исправлять его чёрные дела.

— А что ваш счётчик Времени, мистер полицейский? — поинтересовался Билл.

— Ах да. С ним приключилась маленькая неприятность! — Эллиот ткнул пальцем вниз. Прибор валялся на земле, индикаторы были побиты. Он явно не работал.

— Может, попробовать его починить?! — вскричал ошарашенный Билл. — Надо же хоть как-нибудь узнать, где мы! Эллиот пристально смотрел вдаль.

— Хм-м. Я думаю, что мы скоро разрешим эту загадку, дорогой мой Билл.

— Разрешим?

Обернувшись, Билл проследил за его взглядом. И точно: к ним приближался петушиный хвост пыли.

Однако пыль эту подняли совсем не петухи, хотя Билл и Эллиот ещё не раз пожалеют об этом, но позже.

Глава 9

Они надвигались под грохот копыт и вой боевых кличей, окутанные вонью плохо выделанных шкур, в авангарде выступали зловонные миазмы лошадиного помёта и бизоньих лепёшек.

Они мчались верхом на странных, свирепого вида четырёх-ногих животных. Биллу эти звери были знакомы по комиксу «Ужасы древних вестернов», там они назывались то ли «рошади», то ли «лошади», что-то в этом роде. Обычно воины с горящими глазами вскакивали на спины этих рошадей — или всё же лошадей? — раскрасив тела и лица боевыми красками. Сзади, как правило, словно гордые львиные гривы, развевались уборы из птичьих перьев, сверкая и переливаясь на солнце.

— Кр-ррраак!

Мимо летели оперённые палочки и зарывались острыми концами в песок, глухо впивались в кактусы.

— Стрелы! — закричал Эллиот. — Билл, они стреляют в нас стрелами!

— Пули с перьями! — завыл Билл. — Эллиот, они стреляют в нас пулями с перьями!

Грохоча копытами, конный отряд пролетел последние метры, разделился надвое и окружил бегущих путешественников. Билл заметил, что ему преградили дорогу два свирепых на вид дикаря. Они выставили вперёд острые пики.

Билл прикинул и решил благоразумно ударить по тормозам, поднять руки и сдаться. Эллиот в точности повторил манёвр, но при этом весьма неглупо дополнил его: рухнул на колени, демонстрируя совсем уж полную капитуляцию.

Осознав, что это лучший выход в данной безнадёжной ситуации, Билл тоже рухнул на колени.

Дикари натянули поводья скакунов, едва не растоптав капитулянтов. Однако пики не опустили; напротив, к своему величайшему неудовольствию, Билл почувствовал, что в горло ему уткнулась остро отточенная сталь.

— Ууух! — грянул сзади властный голос.

— Я так и думал, — с трудом вымолвил Эллиот, в его горло упиралась такая же сталь. — Индейцы!

— Те, что бьют в крикет команду сэра Дудли? — уточнил Билл.

— Нет, нет, Билл. Краснокожие индейцы. Индейцы североамериканских прерий нашей незабываемой старушки Земли! Не хотелось бы хвастаться, но в школе я неплохо успевал по истории.

— Откуда ты все это знаешь?

— Похоже, мы находимся в пустынных районах на юго-западе Америки. Эти парни выглядят точь-в-точь как персонажи моего любимого исторического фильма Джона Вайна «Форт Скрофула» и, кроме того, «Ууух» — это суровое индейское приветствие.

— Полная чушь, — произнёс все тот же голос. — Я просто попытался выразить глубочайшее отвращение, охватившее меня от одного вашего вида.

Билл обернулся.

Высоко поднявшись в стременах и высокомерно выпятив грудь, там возвышался краснокожий весьма благородной наружности: хорошо сложён, огромные бицепсы перехвачены кожаными ремешками, украшены зубами убитых хищников. Таких типов Билл частенько встречал в барах и обычно побеждал в драках, поскольку люди благородные дрались честно, а Билл любил использовать запрещённые приёмчики. Однако винтовка и натянутые луки, не говоря уже об остром наконечнике у горла, не оставляли никаких шансов затеять драку.

— Ox, — начал Билл, изобразив самую подобострастную улыбку, на которую только был способен. — Привет! Великолепная раскраска, — подлизывался он. — И костюмчик высший класс! У кого шили?

— Я хотел бы тебя о том же спросить, — зарычал в ответ индеец. — Никогда такой одежды не видел, а я как-никак Гарвард окончил. — Он растерянно поскрёб в затылке. — Или всё же Йель? Признаюсь, это чёртово солнце меня совсем достало! Буффало Биллабонг! Моё лекарство!

— Да, Великий Громовержец! — отозвался невысокий грузный человек в громадной шляпе со страусовым пером. На её полях болтались подвешенные на шнурках пробки. Он подбежал к коню своего повелителя. На плече у него висела объёмистая кожаная сумка, из которой он извлёк бутылку бледно-зелёной жидкости. — Держи, дружище. Привет, парни! Между прочим, шеф, ты получишь шкуру вождя в Институте бизнеса, в Калмазоо.

Красноносый тип достал огромную жестянку пива «Фостер» и, открывая её, щедро окропил пеной присутствующих.

— Фу ты! Ещё одна банка, и я совсем свалюсь. Однако как припекает!

Человек жадно припал к банке, его кадык энергично забегал по горлу.

Билл выпучил глаза. Боже, как он хотел пива! Однако ещё больше он хотел сохранить в целости свою шейную артерию, не желая попусту орошать своей кровью бесплодную пустыню.

— Видишь, Билл, я же говорил, — подал голос Эллиот. — Классический индейский лекарь! Я полагаю, что мы и впрямь на юго-западе Америки, году этак в 1885-м!

— И ещё я вас спрошу, — прогремел Великий Громовержец. — Кто вы такие?! Отвечайте быстро, а то я выпущу из вас кишки и сделаю отличное спагетти для стервятников!

— Мы путешествуем во Времени, о повелитель! Мы скромные служители права и справедливости! — подобострастно затараторил Эллиот.

— Мы пытаемся поймать одного грязного волосатого хиппи, который задумал подменить саму ткань Времени, стопроцентный хлопок на полиэстер пополам с вискозой! — не подумав, ляпнул Билл и недоуменно тряхнул головой — зачем, мол? Жара проклятая!

— Да, и всю Вселенную там, в будущем, захватили нацисты, и только я и мой благородный спутник Бил...

— С двумя "л".

— Только Билл с двумя "л" и я можем спасти мир — если, конечно, арестуем вредоносного хиппи. Что скажете.., шеф? Вы же не хотите, чтобы Вселенной правили толстозадые колбасники? Не говоря уже о вонючих выродках-наркоманах?

— Полиэстер пополам с вискозой! — молвил Громовержец. — Да ведь из этого материала пошит мой вигвам!

— Совершенно верно! — просипел лекарь, метнул пустую банку в канюка-стервятника и попал. — Вообще-то, — продолжал он, вытащив огромную трубку мира и набивая её подозрительно зелёным табаком, — должен вам сказать, наш мир не так уж плох, ребята!

— Ага. — Поворотившись к своему компаньону, Эллиот зашептал: — Как ты думаешь, Билл, а может, хиппи примчался сюда, чтобы раздобыть травки, и случайно изменил ход истории?

— Что касается меня, я бы лучше пива раздобыл, — прохрипел в ответ Билл.

— Скажи, о благородный шеф, — жалобно заныл Эллиот, — почему бы нам не перенести наше пау-вау [Пау — вау (англ. Powwow) — церемония заклинания у северо-американских индейцев; амер. — шумное совещание.] в твой благословенный вигвам. Поговорим по душам, может быть, пивка попьём.

— Молчать! — приказал вождь:

— Я говорю вам — нет! Поскольку мы не знаем, что с вами делать, грязные пришельцы из-за пределов мира, то мы обратимся к высшей власти!

— Ах! Значит, здесь есть представители кавалерии Соединённых Штатов! — обрадовался Эллиот. — Знаешь, Билл, учитель истории нам рассказывал, что кавалерия всегда приходила на выручку в таких случаях. Не считая, конечно, случая с Кримом.

— Крем? Еда? Выпивка? — У Билла в голове билась одна мысль, ну максимум две.

— Я сказал, гнусные пришельцы. Мы поставим вас пред алтарём богов, где и решим, что с вами делать!

— Алтарь богов, — простонал Эллиот. — Звучит не очень приятно.

Дикари быстро и крепко связали Билла и Эллиота и потащили по жаркой пустыне на встречу с местными богами.

Ничего не скажешь, подумал Билл, на редкость скверный выдался денёк — и это первый день в прошлом.

Но удивляться было нечему, в прошлом у Билла скверных деньков было хоть отбавляй.

* * *

В лицо Биллу плеснула вода.

Как ни ненавидел он этот напиток, но теперь автоматически открыл рот, надеясь хоть немного унять испепелявшую его жажду.

На мгновение ему пригрезилось, что он на какой-то райской планете, в одних плавках резвится с нимфами в прохладной воде — вот до какого сумасшествия может довести человека жара! Вообразите: курорт «Буль-Буль» на планете Глюк или пляж «Шлёп-Хлюп» на Аква-Ланге!

Но, хлебнув несколько глотков воды, Билл выплыл из обморока и сразу понял, что солнце жарит совсем не по-курортному и что он по-прежнему торчит в жуткой пустыне, к тому же в другом времени. Ко всем этим неприятностям добавились ещё и колючки кактуса, обильно усеявшие мягкие части его тела.

— У-ууух! — крякнул Билл и, моргая и отдуваясь, встал. Похоже, с него сняли путы, однако это ещё не означало, что всё изменилось к лучшему. Билл протёр глаза, сделал несколько шагов, пытаясь обрести равновесие.

— Эллиот! Где ты, Эллиот! — позвал он, слезящимися глазами обводя пышущие зноем окрестности.

Он проковылял вперёд несколько метров, пока не ударился обо что-то. Он услышал резкий, шипящий стереозвук, будто он столкнулся с автомашиной, у которой проколоты оба передних колеса. Билл отступил назад, чтобы его случаем не переехало и чтобы получше разглядеть препятствие.

Билл со стоном протёр глаза. А когда поднял взгляд, то увидел, что перед ним стоит то, чего он никак не ожидал увидеть.

— Иииикс! — икнул Билл, сразу забыв про колючки в заду.

Перед ним на добрых три метра возвышалось огромное существо жуткого вида. Точнее, вида было два — обе его головы напоминали рыла аллигаторов или что-то чинджерообразное.

Раздвоенные змеиные языки выскакивали до смешного далеко. Горящие глаза уставились на Билла. И это ещё было не самое ужасное. Протянутые к Биллу лапы оканчивались пальцами, похожими на жала скорпионов. Огромные обнажённые груди висели, как две авиабомбы, — стало быть, чудовище женского пола. На нём было даже что-то вроде юбки. Хотя юбкой это было назвать трудно, поскольку состояла она из живых извивающихся змей!

Нет, не такие женщины грезились Биллу в горячих солдатских снах!

Он отпрянул, но споткнулся и упал. Одним чудовищным броском монстр, жутко рыча, надвинулся на Билла.

— Не ешь меня! — заорал Билл. — Я невкусный! Эллиот! Помоги! Сэр Дудли! Помогите! Хоть кто-нибудь! Помогите!

Но ни Эллиот, ни сэр Дудли не отозвались, никто не пришёл на помощь. Монстр подобрался вплотную и уже нависал над Биллом.

— Кто.., кто ты? — зажмурившись, спросил Билл, ослеплённый яркими лучами солнца.

— Моё имя, — отвечало чудовище, — Кью-тип, я могущественное божество ацтеков. Я охраняю долину и пожираю всякого, кто осмелится приблизиться к тайной двери, что ведёт в запретный и загадочный мир! А ты кто?

— Билл.

— Билл. Хорошее имя, и в зубах не вязнет. — Две пары глаз сверкали под солнцем, словно драгоценные камни. — Биллушка.., ты либо рехнулся, раз сюда забрёл, либо могучие воины племени эпокси бросили тебя здесь в качестве приятной жертвы, которую мне, голодному и ужасному чудищу, должно проглотить!

— Ни то ни другое. Я всего лишь.., ээ.., мирный пилигрим, ищущий откровения. Я даже подумываю присоединиться к вере, тебя почитающей. Ни одна из религий ещё не давала мне возможности обрести бога зримого. А кроме твоей божественной сущности, здесь есть ещё боги?

— Так ты ищешь утешения в вере? Ничего не выйдет — ты должен быть рождён в племени. И тут никто не в силах тебе помочь. Включая даже таких богов, как Флегм, — он обожает питаться ещё живыми человеческими сердцами. Есть ещё Тексако, гигантский кондор, но он предпочитает питаться человеческими младенцами. Ну и, конечно, верховный бог — Коаксиалькоитус, который пожирает обнажённых девственниц! Есть ещё целая куча младших божков, но эти составляют главный пантеон, пришелец. А теперь, если будешь стоять спокойно, я постараюсь управиться поскорее, чтобы не продлевать твоей мучительной агонии, и мой сытный жертвенный ужин пройдёт без особых для тебя мук!

У Билла, однако, не было ни малейшего желания попадать к кому-нибудь на ужин, к богу там или не к богу.

— Погляди, я же весь в колючках! Я ведь тебе все горло расцарапаю!

— Нет проблем! Я сначала тебя убью, а потом все аккуратно выщиплю!

Ацтекское божество приближалось, грозно рыча. Шипели змеи, скорпионоподобные пальцы трещали.

У Билла появился повод отступить.

— Стой спокойно, от бога не уйдёшь! — прогремело чудище. — Как же я тебя убью, если ты всё время скачешь, как ненормальный?

Заставь его говорить! Избыток, адреналина породил спасительную мысль в голове Билла.

— Но я ищу покровительства богов, о великая Кью-тип. Не можешь ли ты открыть мне, грешному, что скрывается за той дверью?

— Что скрывается за тайной дверью? Ты говоришь про дверь туннеля, что ведёт в иной мир? Про ту самую дверь, которую я охраняю? Послушай, да как же я могу вот так взять и все тебе рассказать? Это будет форменное разглашение, а я здесь, наоборот, для того поставлена, чтобы хранить секреты, и... Погоди, эй, вернись! Да ты надул меня! Ты вовсе не хотел знать, что там. Ты хотел сбежать от меня! Спорю, что и на вкус ты — дерьмо! Ты не заслуживаешь чести быть съеденным божеством!

— Я потом тебе расскажу, что надо есть на ужин, Кью-тип! Билл уже мчался прочь. Он оторвался на несколько метров и, несмотря на боль, причиняемую колючками, был счастлив оттого, что жив. Удивляясь про себя, что у него ещё так много сил для борьбы за собственную жизнь, Билл перемахнул через широкое русло пересохшего ручья, вскарабкался вверх по склону, исполнил достойный Геркулеса прыжок и перелетел через гребень, с удовольствием отметив, что шипение и стук Кью-тип стихли за его спиной. Он покатился по пыльному склону холма, тяжёлое дыхание разрывало ему грудь.

И остановился, врезавшись в пару ног.

— Какая жалость! — произнёс очень знакомый голос. — А мыто думали, что тебя давно съели!

Билл поднял глаза. Сердце его опустилось, похоже, прямо в желудок. Перед ним стоял Великий Громовержец, а чуть поодаль, в полной боевой готовности — его люди.

— А ведь шустрый паренёк, сэр! — заметил Буффало Биллабонг, лекарь племени. — Что ж, Кью-тип упустила свой шанс. Я предлагаю добавить ещё одно полено в наш жертвенный костёр.

Билл со стоном уронил голову в пыль. Ему определённо не понравилось последнее предложение.

Как говорится, из огня да...

Глава 10

... Да в полымя!

— Ну и дела! — воскликнул Эллиот Метадрин. — Это, пожалуй, будет самая крутая история в моей жизни!

Эллиот Метадрин был привязан к круглому столбу, прочно вкопанному в землю. Билла, к его огромному сожалению, привязали с другой стороны того же столба. Его ноги постепенно скрывались в мескитовых хворостинах, которые охапками сваливали молчаливые скво.

— Сэр Дудли вернётся за нами! — успокаивал себя Билл, стараясь хоть как-то приободриться. — А каковы шансы, что твои ребята из полиции Времени отыщут нас?

— Мы — две пылинки в пучине Времени, Билл. Они никогда нас не отыщут! — простонал Эллиот. — И я боюсь, что на сэра Дудли тоже не стоит особенно рассчитывать!

— Что же нам делать? — спросил Билл.

— Полагаю, стоит попытаться образумить этих дикарей, — вздохнул Эллиот. — Хотя, должен заметить, они решительно настроены приготовить из нас фрикасе! Как ни приятна мне твоя компания, однако жаль видеть тебя здесь. Когда тебя потащили прочь, они что-то кричали насчёт жертвы для одного из младших божеств.

Билл кратко изложил происшедшие с ним события.

— Хм-м. Страшно интересно, — произнёс Эллиот. — Секретный туннель, говоришь? И охраняется ящероподобным ацтекским божеством. Знаешь, Билл, что-то не нравится мне вся эта природа-погода. Как-то не похоже все это на «Аризону конца девятнадцатого века». Не знаю.

Билл не очень разбирался в истории — и сейчас это заботило его меньше всего, — он с тревогой наблюдал, как угрюмая скво тащит к нему очередную охапку дров. Естественно, самое большое полено она уронила прямо на его большой палец. Он подавил стон и процедил сквозь зубы: — Тебе что, не нравятся вон те огромные ступеньки? Ступеньками Билл назвал каменную пирамиду, метров пятнадцати высотой, покрытую потёками засохшей крови, украшенную человеческими сердцами, улыбчивыми черепами, похоронными венками и выгоревшими на солнце ленточками.

— Нет, Билл, нет. Такие пирамиды встречаются у всех индейских племён.

— Тогда, может, этот лекарь со странным акцентом, что всё время дует «Фостер»?

— Нет, нет, Билл. Лекарь — неотъемлемая часть любого племени западных индейцев.

Билл хотел было поскрести затылок, да не вышло.

— Послушай, отложил бы ты на время свои лекции по истории и подумал бы лучше, как нам отсюда выбраться.

— Все это очень любопытно. Во многих отношениях — это идеальная картина из жизни американского запада. Но есть некоторые аномалии.

— Лошади, что ли?

— Я понимаю, ты получил никудышное образование и словарный запас у тебя весьма ограничен. При чём здесь лошади? Аномалии — это любые явления или объекты, которые не вписываются в привычную картину мира. Вот, например, не нравится мне здешнее небо. Оно какое-то не такое.

— Небо. Ну да, чересчур зелёное.

— Нет, Билл. Оно только кажется тебе зелёным, ты, наверное, дальтоник. Нет, тут всё дело в солнце.

— Фу ты. Ну, оно горячее. Но даже такой идиот, как я, Эллиот, — острил Билл, пытаясь восстановить поруганную репутацию, — и без всякого словарного запаса знает, что солнце и должно быть горячим. Чтобы это знать, мне незачем оканчивать колледж, не то что некоторым!

— Гляньте, люди добрые, он ещё и обижается! Да, конечно, большинство из известных нам солнц имеет очень высокую температуру, Билл. Но заметил ли ты, Билл, что это солнце очень уж сильно вихляется?

— А разве не все они вихляются?

— Конечно, если всё время пить!

Билл проигнорировал этот выпад и, прищурившись, уставился на солнце.

— Возможно, ты прав. К тому же и движется оно как-то рывками. А сейчас и вообще колышется вперёд-назад, будто не знает, идти ли ему на запад или вернуться и сесть на востоке.

— Вот-вот, и я совсем не уверен, что то, что ты заметил, Билл, возможно с точки зрения астрономии.

Но прежде чем Билл успел как следует осмыслить данное явление природы, явился шеф с лекарем в сопровождении угрюмых краснокожих с факелами в руках.

— Так, — сказал Буффало Биллабонг, открыв очередную банку «Фостера» и оросив все вокруг обильной пеной. Несколько капель упало Биллу на штаны, не долетев до рта, что причинило ему немыслимые страдания. — Привет, друзья. Ну что, устроим сегодня праздничный костёр?

— Так ли уж это необходимо? — захныкал Эллиот. — Может, мы лучше бусами откупимся?

— У вас случайно не найдётся немного огненной воды? — Билл наконец тоже кое-что вспомнил из комикса «Кудрявые ковбои-травести с Дикого Запада».

— Что вы мелете, идиоты? — одёрнул их Великий Громовержец. — Вы что, не можете нормально говорить, по-английски? Что за дикую чушь вы несёте?

— Но разве то, что вы собираетесь сделать, — не дикий обряд? — парировал Эллиот.

— Конечно, — огрызнулся Громовержец. — А как, вы думаете, мы ещё можем умилостивить языческих богов, как не с помощью дикарского обряда? Не полагаете же вы, что они страшно обрадуются, если мы вас просто окрестим?

— А почему бы и не попробовать? — предложил Билл.

— Ну да, это было бы слишком легко и приятно, однако не по-нашему, у нас более кровавые традиции, — вмешался Буффало Биллабонг. — Нет. Я полагаю, что будет куда уместнее поджарить вас. Тем самым мы не только умилостивим богов, но и сможем предложить им на закуску жареных рёбрышек.

Не переставая прихлёбывать пиво из огромной банки, он вытащил из кармана брюк потрёпанную книгу. Шевеля губами, лекарь принялся читать замусоленные страницы. Стайка мух, резвясь, играла с пробками, развешанными на полях его шляпы.

— Это у вас молитвенник, как я посмотрю! — обратился к нему Эллиот. — Разве вы не понимаете, что всё это смешно! Нет никаких богов! Похоже, ваши суеверные соплеменники стали жертвами...

— Заткнись, козёл! — грянул Великий Громовержец. — А то собаками затравлю!

Этого оказалось достаточно, чтобы Эллиот замолчал. Билл тоже старался рта не раскрывать. Особенно после того, как вождь знаком подозвал псаря, который держал на поводке двух здоровенных собак, и сделал угрожающий жест в сторону несчастных жертв.

— Браво, — прокомментировал случившееся лекарь. Он поднял книгу. На кожаной обложке было выведено: «Руководство по обрядам в языческих культах».

— Отличная кулинарная книга! Так, посмотрим. Апчуканд-пёк, великий бог этих мест...

— А я думал — Коаксиалькоитус! — вмешался Билл. — Ты же сам нам говорил.

— Ах да.., верно. Послушай, приятель. Тебе это будет интересно. А, опять не тот рецепт. — Он листал страницы, пока не нашёл то, что нужно. — Так-так-так. Похоже, моё сердце отныне будет принадлежать Коаксиалю — как и все сердца наших жертв, которые мы вырвем, чтобы отдать ему. Но он любит, чтобы мясо предварительно вымачивали в пиве «Фостер»!

Билл навострил уши.

— В пиве?

— Правильно, приятель!

Буффало Биллабонг сунул в рот пальцы и резко свистнул. Тут же, торжественно грохоча, появилась повозка, гружённая банками «Фостера».

Рот Билла наполнился слюной. Он внимательно наблюдал, как два индейца-храбреца открыли пару банок и двинулись вперёд. Их лица были суровы и серьёзны. Индейцы непрерывно бормотали себе под нос ритуальные заклинания. Изредка доносились слова вроде «будвайзер», «хайнекен», «особое светлое», «портер».

«Похоже, эти индейцы не такие уж дикие, — подумал Билл, — как утверждал Эллиот».

Сгорая от нетерпения, он закрыл глаза и открыл рот. Однако вместо того, чтобы вылить пиво ему в глотку, индейцы вылили всю банку ему на голову. Пиво текло по волосам, за уши, под рубашку. Поначалу Билл отплёвывался, но быстро опомнился и с шумом принялся всасывать сбегающие по лицу ручейки, но микроскопические глотки только усиливали жажду.

Когда банка опустела, Билл открыл глаза.

— Послушай, Буфф, я думаю, что надо влить немного маринада внутрь!

— Прекратите безобразие! Зажигайте костёр, да поживее! — зарычал шеф. — Зажарьте наконец этих идиотов. Великий бог уже гневается!

— Нет, нет, погодите... — вмешался лекарь. — Он прав, шеф. Это неплохая мысль.

— О, сделайте одолжение. В конце концов, ты лекарь, тебе и отвечать за соблюдение протокола. Но поторопись! Не думай, что боги будут околачиваться здесь целый день в ожидании жертвы!

Билл радостно вздохнул. Совсем неплохо сделать хоть пару глотков пива, перед тем как погрузиться в пламя жертвенного костра. Хотя он не так представлял конец своей жизни. Билл увидел, как индейцы разжали Эллиоту рот и влили туда банку «Фостера».

Когда банку поднесли ко рту Билла, он осушил её одним духом. Это произвело сильное впечатление на индейцев, и они решили влить в него ещё банку. Билл, естественно, не стал отказываться, а, наоборот, вылакал пиво с удовольствием.

Однако после третьей и четвёртой банок он почувствовал, что пить стало труднее. А после шестой — его живот раздулся, как барабан, — он почувствовал, что пьян. Но это было нормально, другое казалось странным — ему вдруг стало нехорошо.

И тут Билл умудрился пробулькать такое, что даже в бреду не могло ему пригрезиться: — Я думаю — бульк! — что пива уже достаточно...

— Совершенно согласен! — поддержал его шеф. — Давайте за дело! Я хочу увидеть своими глазами, как будут жариться эти двое бледнолицых! Боги будут довольны! Приступайте к барбекю [Барбекю (англ. Barbecue) — способ приготовления жаркого, когда туша животного жарится на вертеле целиком]!

Билл с удовольствием рыгнул. Он был так промаринован пивом, что его уже ничто не волновало. Напротив, Эллиот, который смог выпить только одну банку, взмолился. Он приводил веские аргументы в пользу своего освобождения, взывал к разуму дикарей, спрашивал, как отнеслись бы их мамы к подобным жертвоприношениям. На индейцев это не произвело никакого впечатления.

— Вот теперь пора, — сказал Буффало Биллабонг и кивком пригласил закончить приготовления. Затем принялся шарить в карманах. — Хм-м. У кого есть зажигалка?

— Вот, возьми мою! — великодушно предложил Великий Громовержец и протянул лекарю одноразовую зажигалку и баллончик с жидкостью для заправки марки Зиппо-бар-б-екю.

— Отлично! — Лекарь схватил зажигалку и баллончик и стал поливать мескитовые поленья, сваленные у ног Билла и Эллиота. — Знайте, ребята, это совсем не страшно. Вы зажаритесь в считанные секунды. Мы вас поперчим, посолим, добавим чесночку с петрушкой и подадим богам.

Билл, нарезавшись «фостерским» в доску, предавался размышлениям о смерти.

«Как же я могу сейчас умереть, — думал он, — если я ещё не родился? Это невозможно».

Кроме того, Биллу ещё ни разу не доводилось умирать, и он совершенно не представлял себе, что от этого ожидать. В его бурной жизни бывали, конечно, такие моменты, когда он находился на волосок от смерти, но тогда косая только прикрывала ему глаза. А сейчас она закроет их плотно.

Уставившись на маленький огонёк зажигалки, он задумался о жизни и смерти. В конце концов, это не самая плохая смерть: если не в сиянии славы, то, по крайней мере, в пламени огня. Подстёгнутый обильным возлиянием, ум его воспарил, в голове роились высокие образы: Авалон, Олимп, святые Бар и Гриль... Держись, Жанна д'Арк! Билл Искромётный возносится к тебе! Так он думал.

Однако когда робкий огонёк уже приблизился к костру, Билл краем глаза заметил, что от горизонта отделилось облако странной формы и понеслось прямо к месту жертвоприношения. Глупо, конечно, волноваться при виде какого-то облака, но до сих пор здесь, в юго-восточной части Северной Америки, Билл ещё не видел ни одного облака. Надо сказать, что облако (Билл сморгнул, чтобы лучше видеть) неслось к ним с приличной скоростью, словно по делу.

Однако облачный интерес у Билла мгновенно испарился, когда нехорошее гудение и зловещий треск возвестили, что дело принимает горячий оборот.

Он в ужасе опустил глаза и увидел, что зажигалка сделала своё дело: языки пламени уже поглотили поленья и вовсю лизали его ботинки. И это было не очень приятно.

— Ox... Ox... Нет, пожалуйста, я умоляю вас, милые дикари! — заливался Эллиот. — Я ещё слишком молод! У меня осталось столько дел, столько женщин ещё...

— И невыпитого пива! — добавил Билл. — Не надо меня жечь!

Он хотел умолять, искал подходящие слова, но не нашёл, и вдруг потерял всякое терпение и страшно разгневался.

— Вы ещё пожалеете, козлы!

Однако должного впечатления это не произвело, краснокожие лишь злобно ухмылялись в ответ.

Языки пламени взметнулись выше.

Краснокожие заулыбались и затеяли дикий танец, чтобы достойно отметить праздник.

Но необычайное ждало своего часа, чтобы ещё случиться. Настолько необычайное, как попавший в рай адвокат.

Самозабвенно колотя в тамтамы, индейцы впали в такой экстаз, что не заметили, как их накрыла та самая необычная туча.

Мини-буря началась с оглушительных раскатов грома. На костёр, шипя и булькая, обрушились с небес потоки воды. Ударила молния, попала в одного индейца и вышибла его из мокасин.

— Стойте! Сдаётся мне, что это послание богов! — воскликнул Великий Громовержец. — Я думаю, что это знамение!

Билл был счастлив получить весточку хоть от кого-нибудь. Свои амбиции, касающиеся посмертной славы, он уже удовлетворил вполне.

— Проклятье! — в отчаянии вскричал лекарь. — Маленький дождик всегда портит большой парад! О боги, разве мы сделали что-то не так, если вы заливаете дождём наш жертвенный костёр?!

— Билл! — закричал Эллиот. — Смотри!

Билл глянул.

Да, на это стоило посмотреть.

— Ты прав! В повозке ещё навалом «фостерского»!

— Да нет же, алкаш несчастный, нет! — верещал Эллиот. — При чём тут пиво? Туча! Ты на тучу посмотри.

Билл заморгал и попытался сосредоточиться на туче. Он увидел, что облачные клубы пришли в движение и из этого движения родилось лицо!

Посреди лица, обрамлённого рыжими курчавыми волосами, торчал огромный клоунский нос, глаза были тоже как-то по-клоунски выпучены. Но в целом лицо вышло очень недовольное.

— Внемлите и трепещите! — прогремел шутовской бог и протрубил в рожок, спрятанный где-то внутри плотного облачка. — Я Кветцельбозо, шут-церемониймейстер всех ацтекских обрядов. Я послан Коаксиалькоитусом, чтобы сказать вам: вы все делаете не правильно!

— Не правильно! — воскликнул Буффало Биллабонг. — Святые небеса, мы их даже замариновали! Бог-шут только ухмыльнулся.

— Да уж. Даже тут чувствуется. Но вы не правильно выполняете ритуал. Рецепт выбран верно, но жертва должна приноситься в соответствии с угодным богам ритуалом.

— О дьявол! Конечно! Я совсем забыл про торты! — запричитал лекарь.

— Правильно! — подтвердил бог-шут. — Прежде чем совершить ритуальное сожжение, необходимо хорошенько уделать лицо жертвы кремовым тортом!

— Это же надо так обделаться! — простонал лекарь, в отчаянии хлопнув себя по лбу. — Забыть про кремовые торты! — Он рухнул на колени перед шутовским облаком. — Что ещё упустил недостойный раб, ваше великоносие?

— Игрушечного цыплёнка с оторванной головой!

У Буффало Биллабонга округлились глаза.

— Цыплёнок! Ну конечно! Как я мог забыть проклятого цыплёнка?! Да, сегодня я явно не в ударе!

— Да, на этот раз ты допрыгался, придурок. Приготовься понести наказание, нерадивый слуга.

Лекарь обхватил себя руками и закрыл глаза. Из облака прямо ему в лицо ударила струя газированной воды, а затем оттуда же вылетела дохлая макрель и звонко шлёпнула его по лбу.

Божественный смех кровожадно загрохотал в долине. Билл и Эллиот тоже хихикнули.

И всё же это лучше, чем смерть на костре, подумал Билл.

Ах, если бы удалось бежать — да ещё и пиво с собой прихватить, — всё было бы отлично.

Буффало Биллабонг сокрушённо вздохнул и жестом отправил ближайшего индейца за забытым реквизитом.

И тут Билл почувствовал лёгкое прикосновение у запястий. Верёвка резко натянулась и через секунду упала к его ногам.

— Хм-м? — вслух удивился Билл.

— Тссс! — одёрнул его Эллиот. — Огонь и вода ослабили путы. Не двигайся и не пытайся бежать, пока я не дам знак.

— Слушаюсь!

— Прошу прощения, мистер Кветцельбозо, — заговорил Эллиот. — Но я хочу задать вам важный философский вопрос.

— Представляю себе, — ответило облако. — Ты, наверное, хочешь узнать, правда ли, что мир покоится на спине черепахи, которую держат слоны?

— Не совсем.

— Хватит, дружок, я не намерен играть в вопросы и ответы перед жарким. Что там у тебя?

— Ответь мне на очень простой вопрос. Если вы, боги, так могущественны, то как вы допустили, что сюда явилась кавалерия США?

Все головы — включая бога — разом повернулись в сторону пыльной равнины.

Билл и Эллиот сбросили верёвки и помчались что было сил, как будто от этого зависела их жизнь. Хотя, надо сказать, так оно и было.

Глава 11

Биллу порядком опалило зад. Он бежал, отдуваясь, налитый пивом живот хлюпал и тяжело раскачивался. Рядом надсадно хрипел на бегу Эллиот. Над головами свистели стрелы, бог-клоун метал им под ноги молнии, а они мчались в ту самую сторону, куда бежать никак не стоило: прямо во владения Кью-тип, которая уже спешила им навстречу, издавая грозный рык и злобное шипение.

В конце концов, выбиваясь из сил, размышлял Билл, лучше было бы подохнуть на костре, упившись «фостерским», чем лопнуть на бегу, не успев даже толком родиться.

— Дверь в туннель! — прокричал Эллиот, на бегу увернувшись от стрелы. — Ты говорил, что знаешь, где она!

Билл, спотыкаясь и проклиная всё на свете, уворачиваясь от стрел, был слишком занят, чтобы отвечать.

— А, чтоб черти побрали этих ацтекских богов, ещё одного несёт! — простонал Эллиот. — Билл, ты говорил, что вход где-то рядом с этой ящерицей! Так где же? Говори скорее, а то придётся выбирать между дикарями и этим монстром!

Билл и сам видел, что Эллиот прав.

Кью-тип, заметив человека, который давеча так ловко избежал её клыков, пришла в сильнейшее возбуждение. Она радостно зарычала и кинулась к ним с явным намерением схватить, разжевать и переварить прежде всего Билла, чего бы ей это ни стоило.

— Туннель! — вскричал Билл. — Вон там! Там он! Дрожащим пальцем он попытался указать то место, где видел таинственный вход в иной мир, как в своё время выразилась Кью-тип.

— Билл! — крикнул Эллиот. — Я ничего не вижу! Он кричал отчаянно, на бегу содрогаясь одновременно от ужаса и отвращения, что не очень-то просто.

— Я не вижу никакой двери! Зато вижу божество! Это настоящий монстр!

И верно: щёлкая слюнявыми челюстями, вытянув скорпионовые лапы, на них неслась Кью-тип в шипящей змеиной юбке.

— Убейте их! — разорялся Громовержец. — Пристрелите их!

Лавина стрел вспорола воздух. На сей раз Биллу даже не пришлось уворачиваться, ибо с ним приключилось нечто весьма уместное в данных обстоятельствах: он споткнулся. Споткнулся о камень и упал, умудрившись заодно свалить и Эллиота. Это был подарок судьбы. Туча стрел пронзила пустое пространство, за секунду до этого занятое их телами, и с хрустом впилась в тушу ацтекского божества по прозвищу Кью-тип.

Теперь уже много написано о том, что мифические божества в реальности состояли из плоти и крови или из чего-то сильно напоминавшего плоть и кровь. Билл, конечно, ожидал, что Кью-тип окажется ранена, а в глубине души даже надеялся, что она окажется ранена очень тяжело.

Вместо этого он увидел, что ацтекское божество проявляет какие-то странные, электрические реакции.

Одну из голов снесло начисто, и на её месте торчали какие-то провода и радиодетали. Большинство стрел отскочили от груди чудища, но те, что пробили его панцирь, разбрасывали целые фонтаны искр. Змеи на юбке судорожно извивались, между их телами проскакивали электрические разряды.

— Ах! Цап! Царап! Хряп! Хлоп! — скрипела Кью-тип. — Бей язычников! Императора на фиг! Фи фо фум физзл!

Затем, содрогаясь и изрыгая огонь и искры, она медленно накренилась и с металлическим звоном грянулась о землю.

— Тупые индейские бараны! — возопил Великий Громовержец. — Вы убили божество!

— Какое несчастье, — простонал Буффало Биллабонг. — В старые времена это называлось «плохие новости»!

— Неверные! — загромыхало облако-бог, заворачиваясь в тучу. — Вы посмели упустить их! Велик мой гнев, и говорю вам: много здесь будет поджарено краснокожих, если...

Зрелище было вовсе не божественное, потому что бог не успел закончить свою мысль. А все потому, что из останков Кью-тип поднялась дуга электрического разряда и вонзилась в облако. Внутри его раздался оглушительный взрыв. Сверху дождём посыпались катушки и транзисторы. Потом на индейцев обрушился целый водопад, чуть не потопив их в грязи.

— Роботы! — воскликнул Эллиот. — Билл, эти боги были роботами! Ты понимаешь, что это значит?

— Ничего хорошего! Если это означает, что мы попали на планету Роботов-рабов, то нам же хуже!

— Никуда мы не попали, идиот! Все это наверняка можно просто объяснить, но не сейчас! Сейчас лучше бы тебе взглянуть вон туда — и рвать когти!

Билл глянул. И точно — в стене ущелья открылся проход. Кусок скалы с громким скрежетом отъезжал назад.

— Смотри! — заорал Билл. — А я что говорил!

— Хватит валяться, дохлый таракан! Надо двигать, пока индейцы не очухались!

Билла не пришлось долго уговаривать. Он вскочил и что было сил помчался к гостеприимно распахнутому входу. Эллиот громко топал рядом. Но скала раскрылась ровно настолько, что разом могли пройти только полтора человека. Подгоняемые страхом, приятели достигли входа одновременно. И разом втиснулись в тесную щель, словно комики в дешёвом водевиле. Но только без всякой «го'калуйста-проходите-вы-первый» чепухи.

— Солдаты всегда впереди! — заорал Билл, изо всех сил заехав Эллиоту в бок.

— Ну уж нет! Я представитель полиции Времени и имею право пройти без очереди!

После краткого обмена мнениями и энергичной возни победило общее желание спасти свои многострадальные задницы — оно-то и заставило бедолаг крепко обняться и энергичным пинком в объединённый таким образом зад пропихнуло их разом внутрь.

Они влетели в тёмный туннель. Эллиот шмякнулся лицом в металлический пол, а Билл со всего маху врезался головой в переборку.

Дверь туннеля сразу же захлопнулась.

Билл мгновенно учуял разницу. Снаружи воздух был свеж и сух, как из хорошего кондиционера. А здесь, в полутёмном коридоре, он был затхлым и вонял ржавым металлом и слабо пахло пиццей. Короче говоря, пахло в точности так, как на старом итальянском корабле СС «Какабене» с планеты Мондо Пицциола, на котором Биллу довелось служить.

— Погоди-ка, — произнёс Билл, неловко поднимаясь. — Да ведь это же космический корабль! Здесь пахнет, как на обычном космическом корабле!

— Правильно, Билл! — отозвался Эллиот. — Вот почему я обратил твоё внимание на вихляющееся солнце!

— Но почему корабельный коридор выходит в ущелье? — недоумевал Билл, уставившись на дверь, как баран на новые ворота.

— Ты всё ещё не понял, дурачок? Неужели тебе ничего не говорит тот факт, что боги оказались роботами? Все очень просто...

Эллиот неожиданно умолк, с ужасом глядя на неясную фигуру, которая приближалась к ним, угрожающе выставив вперёд что-то длинное.

Выглядит и странно, и страшно, подумал Билл и, прищурившись, вгляделся в темноту. Что это у него в руках — копьё, что ли? Неужели опять какой-нибудь божок, который желает отомстить за смерть своих высших собратьев?

Но нет, он уже ясно мог рассмотреть приближающееся существо. То, что выглядело страшной дикарской пикой, наделе оказалось...

Половой щёткой.

А нёс щётку огромный мускулистый парень в комбинезоне цвета хаки. У него были очень широкие плечи и не одна, а две головы.

Прятаться было поздно. Поэтому Билл выступил вперёд и поднял руку, приветствуя уборщика.

— Как поживаешь, братишка?

— Привет, ребята, — ответила та голова, у которой волосы были подлиннее. — А что тут делают посторонние? Обычно мы выметаем отсюда только черепа да кости. Ни разу к нам ещё не попадали сразу двое живых парней — правда, Билл?

— Ни разу. Боб. Это уж точно. Маля-баля, — промямлила вторая голова, с короткими колючими волосами и подозрительно тупыми чертами лица.

— Нас зовут Билл-Боб, — дружелюбно представилась голова, та, что поумней. — Мы из новых людей!

— Дас-дас! Мы муу-тяшки буй-няшки, — лихо бредила вторая голова.

— Вы хотели сказать — мутанты? — с надеждой спросил Эллиот.

— Нет, мы чтим Священную корову, от которой происходят все вещи, в том числе и разум, — пояснил Боб. — Вы уж извините мою слабую половину. Братишка вышел покурить, когда бог мозги раздавал!

— Чёрт возьми. Боб! В самом деле? Что ж ты меня не позвал?! Я так хотел получить мозги!

Билл был потрясён и возмущён до глубины души!

Кто только додумался дать этому идиоту такое славное имя — Билл?!

И тут его осенило.

— Ох. Да ты, верно, из тех Биллов, что пишутся с одним "л"? — заметил он.

— А вот и нет! — ответил муу-тант. — Я из тех Биллов, что пишутся с тремя "л", — гордо поведал Билл.

— Нет, глупыш. В твоём имени два "л".

— Два? А я хочу ещё одно! Вечно меня надувают! Билл уже собирался вздуть вздорного муу-танта, чтобы слегка вправить ему мозги, но Эллиот взял инициативу в свои руки.

— Хватит молоть чепуху, Билл-Боб, — или как вас там? — мы секретные агенты. Я полагаю, вы сможете нас отвести к вахтенному офицеру, или кто там вами командует?

— Офицеры? Командиры? — бормотал Билл; его растерянное лицо казалось зеркальным отражением кретинской физиономии второго Билла.

— Билл, ты невероятно туп даже для военного. Неужели так ничего и не просочилось в этот мосол, что сидит у тебя на плечах? Ущелье, вихляющееся солнце, роботы, двуглавый муу-тант с половой щёткой и, наконец, железный коридор?

Билл что-то промямлил, почёсывая затылок.

— Всё так запуталось, Эллиот. Похоже, что американский Запад куда более загадочная штука, чем любой комикс!

— Да нет же, осел ты этакий. Мы на космическом корабле. Мы не попали в прошлое! Этот придурочный Портал Времени забросил нас совсем в другое место! Не было тут никакого хиппи: он отправился совсем в другое время и в другое место!

— Ешь твою, — пробормотала идиотская голова, — этот парень так и сыплет длинными словами. Что значит первое слово? Самое длинное, «данетжеоселты»?

Билл, как ни тужился, ничего понять не мог.

— Послушай, Эллиот, но кому понадобилось запихивать пустыню и ущелье в космический корабль?

— И как только тебя пускают на космические корабли? Вот о чём я себя постоянно спрашиваю, Билл.

— Послушайте, — встрял Боб. — Мне страшно неудобно влезать в разговор, но мне ещё чертовски много убирать, прежде чем я получу свою тарелку каши и стакан молока перед сном. Вы хотите, чтобы я отвёл вас на мостик, или нет? Эллиот даже подпрыгнул от радости.

— Ты слышал? Ты слышал, Билл? Он сказал — мостик. А мостики бывают только на кораблях. Значит, это — космический корабль!

— Мостики и на речках бывают, — угрюмо буркнул Билл, так до конца и не врубившись, в чём дело.

— Мне кажется, я должен вас предупредить, — сказал Боб. — Наш капитан немножко странный. По-моему, так и вовсе сумасшедший. Уж я-то знаю, можете мне поверить. Мне есть с чем сравнивать — вот он образец, всегда со мной. Но мы, муу-тяшки-двойняшки, знаем своё место. Вкалываем помаленьку, о прошлом стараемся не думать, по воскресеньям ходим в церковь, не шалим и не суём нос не в своё дело. А это не так-то просто, когда у тебя их два, — правда, Билл?

— Точно, Боб. Как скажешь. Только давай без длинных слов, без всяких там "я", «мы».

— Ну что, пойдём, что ли? — нетерпеливо предложил Эллиот. — Но сначала скажите, нельзя ли взглянуть на солнце? Мне очень интересно, как оно у вас устроено, на вашем корабле?

— На солнце? Конечно! Машинист солнечной тележки — мой хороший приятель.

— Как ты сказал — машинист?

— Да ладно, пошли... Я лучше покажу вам, сами все увидите, — махнул рукой двуглавый муу-тант.

Билл и Эллиот двинулись по коридору вслед за нелепой фигурой.

Прогулка была долгой и утомительной, но в конце концов они всё-таки добрались до двери, которая отворилась со страшным скрипом, когда Билл-Боб, ухватившись за ручку, навалился на неё всем телом.

Они вошли.

Билл повидал немало интересного на своём веку, но такое видел впервые. Билл-Боб, Эллиот и Билл стояли на площадке, всего в метре над поверхностью, простиравшейся до самого горизонта. Она вся была покрыта блестящей голубой фольгой, из которой то тут то там торчали ржавые гвозди. Выглядело это очень странно. Вдаль уходили ржавые рельсы. Билл спрыгнул вниз, немного прошёлся по путям и — глянул вверх.

И рухнул на колени, завывая от ужаса, испуганно вцепившись в рельсы. Над ним была пустыня, скалы, индейцы. И он падал — туда!

— Я падаю! Это конец! — визжал Билл.

— Замолчи, кретин! — усмехнулся Эллиот, Он подошёл и принялся отрывать Билла от рельсов. — Никуда ты не упадёшь — ты стоишь на небе...

— Мне от этого не легче!

— Смотри, бестолочь, — я что, падаю? А наш двуглавый приятель? Мы находимся внутри огромного корабля, вот и всё. Корабль вращается, и центробежная сила прижимает все предметы к оболочке. Ты когда-нибудь слышал о центробежной силе?

— Слышал, но забыл.

— Да, образование у тебя хромает. Послушай, что будет, если ты возьмёшь ведро с водой и начнёшь его раскручивать на верёвке?

— Обольюсь с головы до ног? — попытался угадать Билл.

— Да уж, ты как пить дать обольёшься. Но вот любой другой человек раскрутит ведро так, что не прольёт ни капли...

— Вон оно, едет! — крикнул двуглавый уборщик. К ним, весело посвистывая, катилось по небу солнце. По мере приближения сияние его слабело, и они увидели, что впереди солнца по рельсам едет старый паровозик.

— Кэйси! Кэйси! — крикнул муу-тант.

— А, Билл-Боб! Как поживаешь?

Из кабины паровоза высунулся человек. Он дёрнул за шнурок, и паровой гудок пронзительно завыл, как грешная душа, падающая с небес в чистилище. Паровозик пробился сквозь тучку, и они увидели, что он оборудован специальными генераторами для создания облаков. Вот так делали небо для суеверных индейцев.

Зрелище было невероятное — старенький паровозик, надрываясь, тащил за собой по ржавым рельсам многотонную махину термоядерного солнца.

— Вах! — развеселился Эллиот. — Вот и толкуй теперь про Аполлона с колесницей! Да этот парень даст сто очков вперёд любому мифу.

— Что он даст? — всполошился Билл.

— Не бери в голову. Так, мифологические аллюзии, тебе всё равно не понять, Билл.

Что ни говори, а зрелище было хоть куда: по фальшивому небу катил паровозик и тащил за собой солнце. Теперь Билл понял, почему солнце так отчаянно вихлялось: пути были старые и разбитые, рельсы кое-где прогибались, и паровозик отчаянно раскачивался. Билл, задрав голову, так долго рассматривал игрушечный мир, что у него отчаянно закружилась голова.

— Удивительно, не так ли, Билл? — заметил Эллиот. — Теперь ты всё понял? Понял, как устроен мир там, внизу? Билл уклонился от прямого ответа.

— Да, на песочницу сильно смахивает.

— Это Кэйси Муу-Джонс, машинист искусственного солнца. Кэйси, эти ребята путешествуют во Времени, они попали к нам по ошибке.

Большой краснолицый человек сплюнул табачную жвачку, откусил новую порцию табака и принялся чавкать, разглядывая незнакомцев.

— Кто ещё сюда заявится, кроме как по ошибке?

— А вы не расскажете нам, как всё это появилось? — спросил Эллиот.

— Откуда мне-то знать? Откуда, например, у меня три больших пальца?

Машинист красноречиво выставил три грязных больших пальца — Это всё оттого, что ты муу-тант, Кэйси! — рассмеялся Боб.

— Святая корова! И то правда. Извините, парни, но я должен ехать. Рано ещё закат устраивать. Ребятам будет скучно там, внизу, без света. — Машинист ткнул пальцем вверх. — Попозже я отгоню эту штуку на западную ветку, выключу и поставлю на подзарядку. Ну и тоска, прости, Господи!

— Конечно, Кэйси, — сказал Боб, — мы же понимаем, работа есть работа. Ты ещё ни дня не пропустил, ну, может, парочку, — помнишь, когда угля не подвезли? То-то все радовались, что можно поспать лишку. Только индейцы были недовольны, как всегда. Пока, увидимся!

— Надеюсь, моё солнышко пока ещё ездит! Отведи-ка ты этих пришельцев наверх, к капитану. Смотрите, ребята, поосторожней там, в коридорах, — иногда попадаются опасные муу-танты. Ну ладно, пора ехать! Под лежачий камень молоко не течёт. Ха. Ха.

Оба — нет, все три муу-танта весело посмеялись над немудрёной шуткой. Кэйси Муу-Джонс нажал скрипучий клапан, выпустил облачко пара, и паровоз потащился прочь, волоча за собой сияющий груз.

— Очень познавательно, однако неудивительно, что вы так подвержены мутациям, — сказал Эллиот. — Это солнце очень опасно в радиоактивном отношении.

— Что солнце! — отмахнулся Боб. — Это чепуха. Видели бы вы главный реактор. Там можно целое стадо зажарить!

— Бо-го-хульство! — простонал муу-Билл.

— ах ты, черт, и правда, — опомнился муу-Боб. — Мы не употребляем в пищу ни гамбургеров, ни котлет, на нашем корабле вообще не принято есть мясо, потому что это — оскорбление Священной коровы, да святится Вымя её!

— Отложим религиозные дискуссии, — вмешался Эллиот. — Ты говорил о мостике. Может, всё-таки отведёшь нас туда?

— Конечно, нет проблем.

— Но, Боб, — встревожился муу-Билл. — Ты помнишь, что случилось в прошлый раз?

— Не переживай, братишка! Ты только постарайся рта не открывать! Можешь помолчать часок, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость?

— А если умное — можно?

— Давай не будем рисковать. Закрой пасть и молчи, хорошо? А то отмочишь что-нибудь вроде «генеративного корабля».

— Хорошо, хорошо!

Муу-Билл крепко сжал челюсти.

— А что он из себя представляет, ваш капитан? — спросил Эллиот.

— Увидите.

— Как вы думаете, можно мне будет воспользоваться радио? Может, мне удастся связаться с начальством? — с надеждой спросил Эллиот.

— Об этом вы лучше капитана спросите, — ответил муу-Боб. — Пошли. Алло, братишка, а правда приятно иногда от работы оторваться?

— Мммммммммм! — промычал в ответ муу-Билл, не раскрывая рта.

Глава 12

Пока они тащились по душным и пыльным коридорам, Билл уяснил для себя две вещи.

Первое: он очень хотел выпить.

Второе: он ни слова не понял из того, о чём говорил между собой двуглавый проводник. Интересно, что это за генеративный корабль?

— А что такое генеративный корабль? — спросил он у Эллиота, когда они брели позади довольного мутанта на мифический мостик. — Это что, корабль на генераторной тяге?

— Ну и дела! — отозвался муу-Боб. — Да этот парень поглупее моего братца будет!

— Хмммммммм! — утвердительно промычал муу-Билл.

— Нет, Билл. Есть «генератор», и есть «генерация». Понимаешь, это когда люди рожают детей, а дети — других детей. Проще говоря — поколение.

— А при чём тут поколения? — пробормотал Билл, все ещё не соображая, что к чему. — Я знаю, что такое поколения, но при чём тут космический корабль?

— Слушай и запоминай, неуч. Генеративные корабли — это часть истории древней Земли. Ведь когда-то существовала Земля, и у неё была своя история. Если бы ты не прогуливал, то знал бы об этом.

— Земля. Как же, знаю. Там изобрели пиво, вино и крепкие напитки!

— Это колыбель Священной коровы! — вставил муу-Боб.

— Давай про корову попозже, хорошо? — не упускал инициативу Эллиот. — Сейчас, я полагаю, надо ответить на вопрос Билла. Знаешь, Билл, сверхсветовые корабли появились не сразу. Когда-то о космических путешествиях и речи не было. В ту пору, как ты мог заметить во время нашего индейского приключения, люди путешествовали верхом на лошадях. Но на лошади не то что от звезды до звезды — от планеты до планеты не доскачешь, согласен?

Эллиот продолжал рассказывать, то и дело приводя кучу утомительных подробностей о том, как люди верили в теорию относительности Эйнштейна и полагали, что материальное тело не может двигаться со скоростью, превышающей скорость света. И все равно нашлись сумасброды, которые горели желанием полететь к звёздам и покорить их. И тогда некий фашиствующий негодяй подал сумасшедшую идею: он предлагал посадить людей в огромный корабль и отправить к звёздам. Мол, когда-нибудь потомки первых членов экипажа смогут достичь далёких планет и обосноваться там.

Эта весьма сомнительная идея нашла отклик в умах учёных, и те быстро доказали, что если обеспечить экипаж всем необходимым, то замкнутая колония может существовать в космосе сколь угодно долго и запросто сумеет добраться до ближайших солнечных систем. Правда, прежде чем они достигнут цели, должно смениться несколько поколений — но чего же бояться, если на корабле есть всё необходимое?

Однако люди всё-таки боялись — да и кому понравится такое путешествие в один конец? Тогда за дело взялись парламентарии, журналисты и вербовщики. Оболваненные умелой пропагандой, первые «добровольцы», обливаясь слезами, отправились в глубокий космос на генеративных кораблях.

К несчастью, вскоре появились два новых неприятных фактора.

Во-первых, после того как первый отряд генеративных кораблей отправился в космос, был изобретён СС-движитель. Человечество постепенно забыло об экипажах, отправленных в районы альфа, бета и проксима Центавра.

Во-вторых, с течением времени отдельные узлы и приборы на кораблях стали выходить из строя. Отремонтировать их оказалось невозможно, а заменить — нечем. На большинстве кораблей люди дегенерировали до состояния дикости. Знания и навыки были утрачены, управление брошено, корабли постепенно сбились с курса и пропали в космосе.

Вот такая история приключилась с генеративными кораблями.

— А при чём здесь искусственный мир? — спросил Билл. — Зачем было устраивать целую пустыню внутри корабля?

— Очевидно, кто-то предвидел возможность дегенерации людей. Поэтому и была создана искусственная замкнутая модель цивилизации, со своей системой верований, в которой могли бы существовать одичавшие люди. А когда корабль прибудет на другую планету, их можно будет обучить заново. Как видишь, всё-таки предполагалось, что корабли хоть и не все, но достигнут намеченной цели.

Да, Биллу возразить было нечего.

— Это полностью объясняет присутствие индейцев, — заметил, однако, Билл. — Но откуда здесь мутанты?

— Я думаю, что скоро мы все узнаем. Может быть, произошёл бунт и мутанты захватили управление кораблём?

— Но куда же они направляются?

— Вот это нам и предстоит узнать.

— На мостике?

— А ты понемногу начал соображать, как я погляжу. Надеюсь, мы скоро увидим капитана, а может, и саму Священную корову... Похоже, что это местное божество.

Так, за разговорами, они продвигались по душным и пыльным коридорам, которые скудно освещались 15-ваттными лампочками, половина из которых не горела. Они свернули в очередной коридор, и тут Билл заметил иллюминатор, в котором светились и мерцали огоньки.

— Звезды! — воскликнул он.

— Нет, — пояснил муу-Билл. — Это коллекция священных светлячков. Нам, техническому персоналу, не разрешается смотреть на звёзды. Только монахи — служители Вымени Священной коровы — могут взирать на страшное сияние звёзд!

— Такие же огоньки, только в космосе, — пожал плечами Билл. — Смотреть-то особо не на что.

— Ты с религией не шути, Билл, — предостерёг его Эллиот. — Некоторые народы почитали звезды как божества!

— Боги-шмоги! — прокаркал муу-Билл. — Звезды — это сияющие лепёшки Священной коровы!

Брат тут же звонко и резко закатал ему по лбу.

— Говорил я тебе, чтоб ты рта не раскрывал!

Глупая половина муу-танта скорчила обиженную мину.

— Уууупс!

Муу-Билл быстро закрыл рот и прикрыл его руками. Двуглавый муу-тант пересёк небольшой холл и вывел их на балкон, который выходил в большое помещение, сплошь заставленное рядами холодильных камер.

— Эй, а там что такое? — заинтересовался Билл.

— Отгадай, — предложил Билл-Боб.

— Спиртное, — выпалил Билл.

— Мммммммммх! — Муу-Билл разволновался куда больше Билла, но рот открыть не решался.

Муу-Боб выглядел очень довольным.

— Нет. Вторая попытка.

— Там помещены люди, погруженные в анабиоз, — попытал счастья Эллиот.

— Опять нет! — ответил муу-Боб. — Там молочные продукты!

— Молочные продукты? — поразился Эллиот.

— Напитков из молока яков там случайно нет? — спрашивал Билл ненавязчиво, изучая вопрос о наличии спиртного.

— Нет. Здесь много масла, цельное молоко, сливки, сметана, обезжиренное молоко. Великолепные сыры в большом ассортименте. Пахта и прочее, прочее, прочее, правда, братишка?

— Ммммммммммм! — подтвердил муу-Билл. Билл-Боб повернулся к выходу из хранилища, но Эллиот схватил его за шиворот.

— Ты обещал отвести нас на мостик и представить капитану!

— Мостик? Капитан? — Муу-Билл недоуменно вращал помутившимися глазами. — Ах да! Конечно! Извините, но молочные продукты так сильно на меня действуют!

— Значит, ячьего молока у вас нет? — досадовал Билл. Наконец Билл-Боб привёл их к большой круглой двери. И ирисами отворил её. То есть буквально: выдернул из ближайшего цветочного ящика несколько ирисов и швырнул их в дверь. Дверь открылась.

Они вошли на мостик генеративного корабля. Биллу частенько приходилось бывать на мостиках различных кораблей — медяшку драил. Хоть большую часть времени он проводил на своём служебном месте — в тесной каморке, где хранились запчасти лазерных пушек. На боевой вахте, всегда готовый отразить нападение чинджеров — по крайней мере, так писала ежедневная газета «Боец».

На большинстве императорских крейсеров мостики были страшно утилитарны. Обычно там стояло кресло с ремнём безопасности — для капитана; кресло без ремня, но оборудованное ручкой управления, — для штурмана. Здесь же крутилась туча техников, которые в поте лица трудились над кнопками, рычажками и хитрыми приборами, управляющими сверхсложными двигателями. Поскольку капитан и штурман принадлежали к классу привилегированных идиотов, никаких кнопок и рычажков им не полагалось.

Однако этот мостик представлял собой нечто совершенно иное.

Приборные панели были вписаны в изящно изогнутую плоскость, по ним пробегали разноцветные огоньки, вспыхивали голографические изображения звёзд, планет, комет; мириадами звёзд переливалась Галактика. Такой красоты Билл ещё не видел. Даже шкафы компьютеров выглядели намного современнее, чем на любом из императорских крейсеров.

Но больше всего Билла поразила команда во главе с капитаном.

— Капитан Мууунью! — начал рапорт мутант, приложив обе руки к разным вискам. — Докладывает уборщик третьего класса Билл-Боб! На борту гости, сэр! Представляете, они путешествуют во Времени!

— Святые звезды! — изумлённо выдохнул Эллиот. — Да ведь это же коровы!

Да, заметил про себя Билл. Обыкновенные коровы. Не люди с коровьими мордами и не коровы с человеческими головами. Не коровы-мутанты и не мутанты-люди. Это были самые обычные жвачные дойные бурёнки. Они глупо таращили глаза, помахивали хвостами, отгоняя мух, и с удовольствием пощипывали гидропонную травку.

— Капитан! — обратился к одной из коров Билл-Боб. — Разрешите представить: вот это — Билл, а это — Эллиот!

— Муу! — ответил капитан. — Муууууууу! Затем приподнял хвост и сделал то, что обычно делают коровы, когда приподнимают хвост.

— Видали?! — умилился Билл-Боб. — Наш капитан парень что надо, правда? Шутник каких поискать!

Совсем смешавшись, но не желая никого обидеть, Эллиот выступил вперёд и вскинул руку в традиционном галактическом приветствии.

— Здравствуйте, капитан!

— Муу! — ответила корова и принялась за свою жвачку. Эллиот ошарашенно замотал головой.

— Да ведь это же обычные коровы!

— Обычные коровы! — обиделся мутант-уборщик. — Что такое вы говорите! Вовсе это не обычные коровы. Это Священные коровы. Специально выведенные для божественного существования и управления генеративным кораблём!

Билл кивнул, припомнив кое-что из довоенной жизни.

— Судя по экстерьеру, у вас отличные техники-осеменители! Билл-Боб заулыбался.

— Да! Вот понимает же человек, слава Богу!

— Неудивительно, что корабль сбился с курса! — гнул своё Эллиот. — Древние индусы и те были умнее. Они, по крайней мере, не позволяли своим священным коровам летать на космических кораблях!

— Муу, — мудро ответила на выпад корова. — Мууууууууууу!

— Не могу смотреть на это! Вы их специально дразните!

— Послушайте, — с отвращением произнёс Эллиот. — Если вы не против, я взгляну на радиооборудование? Я уже говорил, мне необходимо связаться с начальством.

— Обратитесь к старшему радисту, — посоветовал муу-Боб, указав на небольшую корову, стоявшую у пульта управления. — Рекомендую, лейтенант Элси!

— Муу! — отозвался лейтенант Элси.

— Видишь! Похоже, она не возражает! — обрадовался Билл. — Действуй, Эллиот!

Тряхнув головой, Эллиот принялся действовать. Пока он возился с проводами и приборами, Билл-Боб принёс Биллу стакан молока с печеньем. Хотя это никак не могло заменить Биллу пиво, он с отвращением отпил немного, чтобы утолить жажду. Коровы тихо и благостно помукивали.

Билл признался себе, что здесь малость скучновато, хотя это намного лучше, чем поджариваться на индейском костре.

— О'кей, Билл, — наконец подал голос Эллиот. — Надеюсь, эта штука будет работать.

Эллиот принялся отбивать SOB [SOB (англ. Save our butts) — образовано автором по аналогии с SOS; буквально означает «спасите наши задницы».] — специальный сигнал полиции Времени.

Помощь пришла через несколько секунд, хотя и с несколько неожиданной стороны.

— Привет, ребята! — поздоровался сэр Дудли, Портал Времени, — он неожиданно материализовался на мостике генеративного корабля.

— Фу, дьявол, какая неприятность!

Оказывается, сэр Дудли материализовался прямо на том, что можно назвать (дабы избежать более сильных выражений) счастьем жука-навозника.

— А, это ты! — заорал Билл. — Какого чёрта ты нас сюда забросил?

— Не кипятись, приятель. Даже рыцари Времени имеют право на небольшую ошибку. А позвольте поинтересоваться, что делают коровы на капитанском мостике?

— Во всяком случае, если они и ошиблись местом, то не больше твоего! — сурово осадил его Эллиот. — Я так понимаю, что никакого хиппи здесь и в помине нет!

— Хм-м, верно, нет. Он отправился в 1939 год, в город Нью-Йорк, Соединённые Штаты Америки. На давно исчезнувшую древнюю Землю, которая тогда ещё никуда не исчезала. Не знаю, каким образом мне удалось вас сюда забросить, но я намерен исправить ошибку. Безотлагательно. И, кроме того, дорогой Эллиот, чтобы хоть немного загладить свою вину, я захватил для вас счётчик Времени самой последней модели. Это прибор из далёкого будущего, он намного совершеннее прежних моделей. Гарантия — целых двенадцать месяцев, и встроенные видеоигры есть.

— Премного благодарен, — ответил Эллиот, пристёгивая прибор.

— Коров не напугайте! — встревожился муу-Билл; вид говорящего Портала Времени вызывал у него лёгкое беспокойство.

— Я полагаю, вам не о чём беспокоиться, — успокаивал его Эллиот.

— Джентльмены, если вы соблаговолите войти, — объявил сэр Дудли, — то я буду рад доставить вас точно в то время и место, где хиппи изменил ход истории. Надеюсь, это хоть немного загладит мою вину.

— Я тоже надеюсь, — пробормотал Эллиот. Билл одним махом допил молоко и вслед за Эллиотом Метадрином прошёл сквозь Портал Времени навстречу неведомому.

— Мууу, — промычали на прощание космические коровы и снова принялись щипать траву, жевать жвачку и производить лепёшки.

— Ну что, — произнёс муу-Боб. — Пора приниматься за работу, а, Билл?

— Ох.., пора. Боб. А после работы почитаем порнокомикс. Правда, Отто?

Из шкафа выбрался человек в нацистской форме, где он прятался всё это время.

— Хм-м-м. Такое ощущение, что я тоже совершил небольшое путешествие во Времени.

— Зиг хайль! — вдруг рявкнули коровы, на поверку оказавшиеся нацистками. — Зиг хайль!

Глава 13

— Мы в Нью-Йорке Нью-Йорке. — Эллиот прищурившись вглядывался в экранчик наручного прибора.

— Что за дурацкое название? — усмехнулся Билл.

— Понятия не имею — так написано. Похоже, жители так любят свой город, что дали ему двойное имя.

Билл не то чтобы был космополитом, но много чего повидал в Империи. Бывал он и в разных городах — и в человеческих, и в нечеловеческих, и в очень маленьких, и даже в Гелиоре, столице Галактики — в городе-планете.

Но ничего похожего на Нью-Йорк Нью-Йорк ему ещё не доводилось видеть.

Город сразу ему понравился. Хотя вонь на улицах стояла невероятная.

Не понравились ему только многочисленные кучки, оставленные собаками, и, тщательно очистив о поребрик ботинок, он стал осмотрительнее. Однако ему очень пришлось по душе, что люди одеваются неброско, и фасон шляп был совсем не плох. Приятный стиль ретро. А ещё больше понравились ему многочисленные бары, которые представляли собой разительный контраст по сравнению с однообразной архитектурой и угрюмым видом горожан.

Короче говоря, все это до боли напоминало Фигеринадон-2 и навевало воспоминания о доме.

Сэр Дудли, Портал Времени, колыхался в воздухе.

— Ах, наконец-то вы на месте. Просто замечательно, что на сей раз все так благополучно закончилось.

Эллиот бросил скептический взгляд на гранитное здание, возвышавшееся прямо перед ним.

— А вы уверены, что хиппи сошёл именно здесь? — Он вскинул руку и сверился с показаниями счётчика Времени. — Хм-м. Вроде всё верно.

— Ещё бы. Я припоминаю, что он хотел попасть именно в это здание. Здесь находится издательство «Акне», выпускающее суперкомиксы. Он кинулся туда как сумасшедший. Как говорится — сломя голову.

— Однако. А как мы вернёмся домой?

— Просто, — ответил сэр Дудли. — Когда закончите здесь дела, найдёте меня на Всемирной ярмарке во Флашинге. Я буду смотреть крикет в Британском павильоне. Заодно и ярмарку посмотрите. Тууудл-ууу!

Он легонько задрожал и исчез.

— Надеюсь, он не потеряется, — пробормотал с опаской Билл.

— Не волнуйся, дружок. Вперёд. Следующая остановка — офис издательства «Супер-пуперкомикс». Если верить приборам, то сейчас там директором Крафт-Нибблинг, крёстный отец порнокомиксов.

Билл глянул вдоль улицы.

— А это не бар там виднеется? Тебя, наверное, тоже жажда мучит. Почему бы нам сначала не выпить?

— Я понимаю, ты обо мне заботишься. И это приятно. Но давай отложим на время это мероприятие. Более того, если мы успешно выполним задание, я похлопочу, чтобы полиция Времени купила тебе бар на деньги пенсионного фонда.

Билл нахмурился.

— А ты мне лапшу на уши не вешаешь?

— Да что ты! Это очень важное задание, Билл. На твоих плечах сейчас лежит ответственность за судьбу всей Вселенной. Так что бар — это не слишком большая награда.

— А что, если нанять ещё и девочек-официанток?

— Не надо жадничать, Билл.

— Договорились! За одну операцию — один бар. Билл расправил плечи и затопал прямо к вращающимся дверям здания. Он вошёл в дверь и принялся нарезать круги. Очень скоро у него закружилась голова, и он вывалился из дверей прямо в объятия Эллиота, так и не сумев проникнуть в здание.

— Это ловушка! — вскричал Билл. — Западня!

— Да нет же, Билл, — успокоил его Эллиот. — Это двери очень древней конструкции, так называемые «вращающиеся двери». Как перейдёшь на другую сторону — сразу выходи из них. Не надо ходить кругами.

— Ох!

Билл чувствовал себя ещё не совсем хорошо — однако собрался с силами и повторил попытку. Он вошёл в двери, но, не правильно рассчитав силы, толкнул её слишком сильно. Поэтому всё-таки сделал несколько лишних витков и только потом выпал — на сей раз, к счастью, с нужной стороны.

Тут же из дверей появился Эллиот и, недовольно скривив рот, наблюдал, как Билл отряхивает со штанов пыль.

— Постарайся больше так никогда не делать, ладно? Не пристало представителю полиции Времени так себя вести.

— Ладно, Эллиот, — буркнул Билл. — Всё будет в порядке.

— Тогда пошли искать хиппи!

* * *

Двери лифта распахнулись, и они очутились перед рядом дверей серого цвета. На одной из них было написано: "Издательство «Акне».

Билла поразило обилие комиксов, представленных в фойе. Толстые, в отличных обложках, на которых были изображены и крутые сыщики, и раскосые бандиты восточного типа, и пучеглазые монстры, и красотки с пышными причёсками и роскошными бюстами — большей частью в ночных сорочках, таких коротких, что виднелись кружевные трусики.

— А как их, интересно, смотрят? — заинтересовался Билл.

— А очень просто. Берут и листают. Не забывай, мы в глубоком прошлом. А это — так называемая «макулатура», — принялся объяснять Эллиот, сверившись с показаниями счётчика Времени, — род популярных изданий, представляющих бульварную прессу в двадцатые, тридцатые и сороковые годы двадцатого века. Обложки довольно яркие, чего не скажешь о содержании. Если ты при чтении шевелишь губами — то это как раз для тебя. «Акне» поначалу издавало несколько журналов, в том числе и специальных. А потом Крафт-Нибблинг придумал комиксы.

— Да? — Билл с интересом разглядывал девочек на обложках.

— Не увлекайся, Билл. Пойдём-ка лучше потолкуем с самим Крафтом-Нибблингом.

— Пошли. — Билл всё же прихватил с собой экземплярчик «Экзотических чудачек» с потрясающей блондинкой на обложке. За столом сидела угрюмая секретарша.

— Полиция Времени, — представился Эллиот, помахав в воздухе жетоном. — Мы хотим видеть Крафта-Нибблинга. По важному делу.

Брюнетка моргнула и перестала жевать резинку.

— Извините. Коммивояжёрам вход воспрещён.

— Я хотел бы повидаться с фотомоделью, которая позировала для этой обложки, — встрял Билл и продемонстрировал экземпляр «Экзотических чудачек».

— Дверь вон там. Будете уходить — осторожней, пружина тугая, можете под зад получить.

— Это офис издательства «Супер-пуперкомикс», не так — спросил Эллиот строгим деловым тоном.

— Валил бы ты отсюда, приятель...

— Значит, редакторы сидят здесь.

— Ты плохо слышишь, дядя?

— Большое спасибо.

Без дальнейших разговоров, и не обращая никакого внимания на возмущённые крики, Эллиот устремился в офис, волоча за собой Билла.

Они попали в скромное помещение, сплошь заставленное столами и полками. На стенах, в аккуратных рамочках, висели обложки супер-пуперкомиксов. Тут были и разноцветные космические корабли, и диковинного вида инопланетяне, и фантастические планеты, и далёкие галактики. В одном углу, пристроившись на холодильнике, высокий человек с длинными неухоженными волосами что-то ожесточённо царапал на листках бумаги.

Исчёркав очередной лист, он бросил его в пустую корзину из-под молока, где уже валялась изрядная куча бумаги. Долговязый не обратил на вошедших ровно никакого внимания.

Не то что его напарник. Человек, сидевший за опрятно убранным столом, поднял глаза. Он был постарше на вид, зачёсанные назад волосы тронуты сединой. На нём был галстук и круглые очки. Человек поднял глаза и нахмурился.

— Как вы сюда попали, придурки?

— Через дверь, — отшутился Эллиот. — А вы, значит, редактор Крафт-Нибблинг, не так ли?

— Вильям Крафт-Нибблинг? Который изобрёл атомную бомбу? Отнюдь, — изумлённо поднял брови похожий на филина человек. — Позвольте, я главный редактор «Садомазосупермена»!

Эллиот затряс головой, пытаясь прочистить мозги.

— Атомная бомба? Тут что-то не так. Да кто же вы?

— Как кто? Максвелл Перкинс, конечно. Рад был познакомиться, и всего вам доброго.

Билл, естественно, понятия не имел, кто такой Перкинс. Однако Эллиот, тонкий знаток истории, похоже, знал это имя.

— Максвелл Перкинс — легендарный редактор фирмы «Скрайбнер». Издавал Ф. Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя и Томаса Вулфа, и многих других? — глядя на свой прибор, уточнил Эллиот.

— Да, на этот раз угадали. Кстати, вон там, у холодильника, сам Томас Вулф... Ну что там, Том?

— .. Блуждающие члены и груди её ответили на... Цветущие, налитые мужественными соками, истекающие страстью юноши. И цветы, эти роскошные гениталии полей и лугов...

Огромный помятый автор бредил как одержимый. Закончив очередную страницу, он отправил её в корзину из-под молока.

— Отлично! Это то, что надо, Томас! — Максвелл гордо глянул на посетителей. — Конечно, потребуется правка. Комикс есть комикс. Вулф молотит, как трактор. Но, в конце концов, за это мне и платят. Том пишет новый сериал — «Возбуждение», — а эта вещица называется «Лингам и Йони на реке Любви». В каком-то смысле это продолжение фитццжеральдовского «Огромного члена Великого Гэтсби».

— Погодите, — взмолился Эллиот, — но ведь Томас Вулф и Скотт Фитцджеральд никогда не писали порнокомиксов!

— Ещё как писали! — раздражённо возразил Перкинс. — Это величайшие писатели нашего времени. А порнокомиксы — величайшее достижение литературы двадцатого века!

Билл разглядывал обложки на стенах и вслух читал названия: — Эрнест Хемингуэй, «И восходит эрекция». Уильям Фолкнер, «Секс-бомбы с Юга». Ого! Круто замешано!

— Здесь что-то не так, — мрачно тряхнул головой Эллиот. — Совсем не так! Или сэр Дудли доставил нас в другую Вселенную. Или хиппи нагадил намного раньше!

Билл постучал пальцем по очередной обложке.

— А это, случайно, не «Извращенцы со Святой горы» Томаса Манна? Очень похоже!

— Потрясающий стиль! — отвечал Перкинс. — Сплав секса и настоящего искусства. А как продаётся!

— Погодите минуточку... Вы сказали, что Крафт-Нибблинг изобрёл атомную бомбу?

— Совершенно верно.

— Но этого не может быть.., здесь какая-то ошибка. Тут Эллиот заметил на столе газету. Он схватил её и прочитал заголовок: «Коммунистические предатели, выдавшие ядерные секреты русским, казнены».

— Это что — фантастика?

— Нет, вполне реальный факт, — ответил Перкинс. — Сам шеф СС схватил их на месте преступления!

— СС! — воскликнул Эллиот. — Вы хотите сказать, что в Соединённых Штатах сейчас у власти нацистское правительство?

— Извините, но мы не пользуемся больше этим термином, с тех пор как в 1936 году Дядюшка Адольф изменил название партии. Теперь она называется «национал-капиталистическая».

— То есть теперь надо говорить «накисты»? — вмешался Билл.

— Именно. А ещё говорят, что цветные совсем не соображают. Вот и верь после парням из Коннектикута!

Вконец ошалевший Эллиот опять обратился к Перкинсу: — Так вы сказали, что Крафт-Нибблинг изобрёл атомную бомбу... Но погодите — ведь Томас Вулф должен быть давно мёртв?!

Долговязый писатель внезапно очнулся.

— Порнокомиксы спасли мне жизнь! — страстно воскликнул он. — Когда я впервые прочёл «Сексуальные приключения Тома Сойера» Марка Твена, то понял, что это моё призвание!

— Ничего не понимаю. — Эллиот был совершенно сбит с толку. — Фашистское правительство в Америке? Засилие порнографии! Придётся нам проконсультироваться с Дудли ещё раз. Все гораздо хуже, чем я предполагал. Пошли, Билл!

Глава 14

Они стояли на шумном городском перекрёстке. Эллиот сверялся со счётчиком Времени.

— Квинс, — бормотал он. — Сэр Дудли сказал, что отправляется туда. Это район Нью-Йорка, где проходит ярмарка. Похоже, придётся добираться на метро.

— Что это ещё за метро такое? — изумился Билл.

— Метро — такой подземный поезд, Билл. Судя по показаниям счётчика, нам нужна линия "N". Вход рядом, за углом.

— Почему бы нам не взять аэротакси? — капризничал Билл, которому страсть как не хотелось тащиться на древней колымаге, да ещё и под землёй.

— Потому что мы с тобой сейчас находимся в глубоком прошлом, когда ещё не было никаких аэротакси, Билл. А на обычное такси у меня не хватит местных денежек. Если верить счётчику, метро стоит никель — это пять местных центов, — а я только что нашёл на тротуаре двадцать пять центов. Соображаешь?

Билл односложно хрюкнул в ответ. Правду сказать, он и не пытался соображать, а любовался вывеской на соседнем здании — «Бар».

— Может, рванём пивка? — предложил он.

— Нет ни времени, ни денег. Нам сюда. — Эллиот потащил его вниз по бетонным ступеням в сумрачный мир нью-йоркского метро.

Они не заметили, что за ними ненавязчиво последовал человек в надвинутой на лоб шляпе, сером плаще и с чёрной повязкой СС на рукаве.

Вонючий механизм под названием «поезд метро» грохотал и раскачивался на ходу. Очень скоро Биллу стало нехорошо. Чтобы отвлечься от процессов, происходящих в желудке, он откинулся на спинку сиденья и принялся читать объявления, написанные на потолке вагона: «Дядюшка Адольф любит тебя!», «Курите сигареты „Броне Страйк“!», «Пей баварское!» Поезд подходил к Квинсу. Понемногу все пассажиры вышли, и в вагоне остались только Билл, Эллиот да ещё незнакомец в сером пальто и шляпе, который сидел в другом конце вагона.

Вагон сильно дёрнуло. Мигнули лампы. В животе у Билла что-то глухо ухнуло. Эллиот с озабоченным видом нажимал кнопки счётчика Времени.

— Опять не сходится, — огорчённо бормотал он, качая головой. — Каждое следствие должно иметь причину.., но в данном случае я никак не могу отыскать её в потоке Времени.

Все это настроило ум Билла на то, что у других людей называется «философский лад».

Здесь, в вагоне подземки, несущейся под Нью-Йорком, в фашистской Америке, в далёком 1939 году, всё казалось чужим, постылым. И это было плохо. А что всего хуже, сквозь лёгкую тошноту уже прорастало чувство голода — не ели они уже давно. Чёрное покрывало беспросветной тоски опускалось на Билла.

Такого с ним никогда раньше не случалось. Обычно солдатская пища была так нашпигована транквилизаторами, а военные марши настолько заряжены гипноблоками, что те, кто не погибал в первом же бою, редко занимались самокопанием, а уж в депрессию не впадали никогда. К слову сказать, психопрограммирование достигло таких высот, что на поле боя часто можно было видеть солдатские трупы с блаженными улыбками на лицах.

Билл твёрдо знал, что любые комплексы зараз излечиваются алкоголем.

Обычно, если у солдата возникали психологические проблемы, он мог обратиться к военному капеллану или психиатру, который выпускал ему пары, делал невромассаж или лечил психошоком. А если это не помогало, врачи прибегали к мозготомии, хотя это средство считается излишне радикальным даже для солдат. Обычно лечение состояло в том, что психиатры совали в руку больного пару кредиток и наказывали выпить за здоровье Императора и за его счёт.

Но сейчас Билл ощущал определённый дискомфорт от долгого отсутствия успокаивающих средств, которые регулярно получал любой слуга Императора. Сидя в металлическом гробу, несущемся под землёй в неведомый Квинс, с жалобно бурлящим животом, он испытывал настоящий стресс образца двадцатого века.

«Что есть жизнь, в конце концов?» — думал Билл. Мозг его содрогался под шквалом сомнений. Желудок отвечал глухим урчанием.

Вдруг Билла охватила лютая тоска. Ох, как он скучал по Фигеринадону-2! Ох, как он скучал по маме! Хотя и не мог вспомнить её лица. А больше всего он скучал по своему робомулу! Начисто забыв о желудке, Билл принялся напевать колыбельную, которую так часто напевал робомулу в детстве.

Билл не понимал, что значат слова, но мелодия ему нравилась, и он пел её каждый вечер, когда после работы в поле чистил и смазывал робомула, прежде чем поставить его на ночь в стойло. Робомулу — звали его Нед — песенка, похоже, тоже очень нравилась, поэтому он никогда не ломался.

Скупая скорбная слеза пробежала по щеке Билла.

— Где ты, Нед? — простонал он. — Мне так тебя недостаёт, дружище!

— Ты часом не рехнулся? — всполошился Эллиот. — Что случилось?

Билл сглотнул, утирая кулаком глаза.

— Похоже, что-то в глаз попало.

— Неудивительно. На редкость грязный вид транспорта. Только тут Билл заметил, что человек в плаще, сидевший в другом конце вагона, незаметно подошёл и теперь стоял прямо перед ними. У него было жёсткое и злое лицо.

— Так, — произнёс он, протянув Биллу носовой платок, — я вишу, вам что-то попал в глаз.

— Спасибо, — ответил Билл. Он взял платок и промокнул глаза. — Спасибо.

— Bitte schon.

Человек взглянул, как бы проверяя, не следит ли за ними кто-нибудь. Затем вытащил из кармана отвратительный на вид «люгер».

— Как вам нравится мой маленький schusser? Его зовут Отто. Отто хочет, чтобы вы рассказали, кто вы такие и откуда!

— Билл... — Эллиот даже запнулся. — Это же нацист! Неожиданно Эллиот отважно бросился на человека в плаще — но «люгер» успел рявкнуть три раза. Первая пуля разбила счётчик Времени, вторая впилась Эллиоту в горло, а третья пробила сердце, выбросив из спины целый фонтан крови. Эллиот захрипел и рухнул на пол вагона.

Билл очумело смотрел на убитого. Теперь он остался совсем один в нацистском Нью-Йорке, в 1939 году. Он сидел в вагоне электрички, и в лицо ему смотрел «люгер». Биллу приходилось бывать и в худших переделках, просто не хотелось сейчас вспоминать.

— Может, теперь ты мне сказать, кто ты и откуда прибыл? — повторил вопрос нацистский агент. Теперь стало ясно, что это за фрукт. — Говори, schweinhund? Отвечай мне. Как твой имя? Вильгельм?

— Билл. С двумя "л".

— Ja. Ты из полиции Времени?

— Нет, это мой напарник оттуда, Эллиот. А я простой солдат. Я вообще попал сюда по ошибке. Моё дело с чинджерами воевать, а не с нацистами. Так что не волнуйтесь.

Нацистский агент хохотнул.

— Хорошо, не буду. А теперь ты скажешь мне все о своём друге из полиции Времени и скажешь, как вы попасть сюда из будущего. А ещё ты, может быть, скажешь мне биржевую информацию?

— Биржа... Нет, мистер наци. Вы не поняли. Я из далёкого, очень далёкого будущего. Я даже не знаю, что такое биржа. У нас вообще нет никаких бирж, потому что всё принадлежит Императору.

— Очень интересно. Теперь.., правду мне говорить! Зачем вы у нас шпионить? Что вы говорить с Макс Перкинс? Куда вы ехать.., и когда Берлин Панцерблитцен побеждать в чемпионате мира по бейсболу?

— Я.., я правда ничего не знаю! — лопотал Билл. — Значит, я... Эллиот и я.., мы только пытались предотвратить изменение истории, и все. Понимаете, здесь не должно быть никаких наци. Произошла какая-то ужасная ошибка. Отдали бы вы мне свой пистолет и шли бы себе спокойно...

— Информация! — гаркнул нацист. — Я хотеть информация!

Билл понял, что влип крепко. Но разве он не солдат Императора? Разве его не учили драться? Так что же он медлит? Как там надо правильно выбивать пистолет из руки? Он медленно поднялся и стал отступать от грозного нациста, который угрожающе размахивал пистолетом.

Билл отступил ещё на шаг — и попал в лужу крови. И поскользнулся. Нога сама вылетела вперёд и выбила пистолет из руки противника. Билл грохнулся на пол.

Нацистский агент вскрикнул и отпрянул.

Билл, не мешкая, прыгнул на врага.

Они вместе рухнули и забились на полу, как две большие рыбы, пытаясь дотянуться до «люгера». Первым дотянулся до него агент.

— Schweinhund. — заорал нацист. — Ты умрёшь! Слышишь? Умрёшь!

Билл не отвечал, из последних сил стараясь отвести вражескую руку с пистолетом в сторону.

Нацист собрался с силами и неожиданным рывком отбросил Билла. Задыхаясь, он поднялся и навёл пистолет на поверженного Билла.

— Мне наплевать, что скажет начальство! Тот, кто на меня напал, — умирай! Я тебя убивай!

Во время борьбы шляпа слетела с головы нациста, и теперь Билл ясно видел белобрысые волосы и правильное арийское лицо, изуродованное злобной усмешкой.

Злющие глаза сверкнули голубым пламенем, когда наци поднял свой «люгер».

— Хе! Хе! Хе! — проквакал он.

Билл собрался для последнего прыжка, в отчаянной надежде опередить выстрел.

И тут, когда наци уже собирался нажать на курок, откуда ни возьмись возник яркий свет и с шипением срезал вражескую голову с плеч долой.

Обезглавленное тело рухнуло рядом с Биллом, который тут же вскочил и оглянулся, пытаясь отыскать взглядом своего спасителя.

И никого не увидел.

Только он да два трупа в вагоне, несущемся во тьме подземелья.

Билл в изумлении раскрыл рот.

«Что всё это значит?» — подумал он.

Но прежде чем он успел окунуться в дебри предположений, труп Эллиота вдруг пискнул тоненьким голоском: — Привет, Билл! Похоже, ты чуть не влип в историю?

Глава 15

— Трудяга Бигер! — воскликнул Билл, немало поражённый.

— Ага, Билл! Это я! Но не мог бы ты звать меня просто Бгр? Это моё настоящее имя, и я, как и всякий чинджер, очень им горжусь!

Билл оглянулся.

— Ты где?

— Да тут, внизу!

Билл опустил глаза. Голос исходил из простреленного тела Эллиота Метадрина! Билл увидел, как его старый противник перепрыгнул с груди трупа на сиденье вагона. И гордо дунул в горло крохотного бластера, которым только что отделил голову и шляпу наци от плаща и, что самое важное, — от «люгера».

Билл познакомился с Бгр'ом ещё в лагере имени Леона Троцкого, где тот под видом и именем Трудяги Бигера поражал всех блеском начищенных ботинок. Ростом Бгр был точнёхонько двадцать сантиметров с хвостом; у него было четыре лапы и неприятная с виду мордочка. Держался он насторожённо. Что было неудивительно, поскольку и сам Император, и его солдаты горели желанием стереть с лица Вселенной всех (очень, впрочем, миролюбивых) чинджеров, до последнего.

Билл удивился ещё больше, когда увидел, что верх черепа Эллиота Метадрина откинут на шарнире, словно крышка, и вместо мозга внутри устроена кабинка. Там стояли миниатюрное кресло и даже маленький водяной радиатор.

— Отсек управления.., робот, — пробормотал Билл. — А как же кровь?

— Ты, видно, совсем поглупел на военной службе, Билл. Ты что, кетчупа никогда не видел? Мне пришлось залить в этого робота целых три галлона. Очень эффектно выглядит при ранениях.

До Билла наконец дошло, что под личиной Эллиота Метадрина всё это время скрывался Бгр! А Эллиот Метадрин был всего лишь киборгом, которым управляла вражеская рука. Вот бы удивился Дж. Эдгар Инсуфледор, если бы видел всё это! Сам Билл не очень удивился. Он слишком хорошо знал повадки чинджеров.

Билл очень обрадовался при виде крохотного знакомца, несмотря на то, что это был враг.

— Рад тебя видеть, Бгр. Конечно, ты враг и всё такое, но всё равно — приятно видеть знакомое лицо. Не очень-то весело та-, шиться в одиночку на метро в какой-то там Квинс, на Всемирную ярмарку, чтобы разыскать там чёртов Портал Времени.

— Знаю, знаю, — оборвал его Бгр. — Как ты думаешь, где я был всё это время? Я был Эллиот Метадрин!

— Ах да. Конечно!

— Знаешь, Билл, раньше, когда я возносил молитву Великому Чинджеру, сидящему на небесах, я неустанно просил его о том, чтобы тебя назначили адмиралом Императорского флота. Хотя из последних донесений разведки стало ясно, что он ещё более тупой, чем ты.

— Спасибо, Бгр! — посветлел лицом Билл. — Это самые тёплые слова, которые я от тебя когда-либо слышал. Ну да ладно — что будем делать?

— Ага, Билл. Я полагаю, что нам лучше сойти на станции во флашинге.

— Это ты правильно придумал.

— Приятно слышать, что ты со мной согласен. А потом мы пойдём на так называемый крикетный матч в так называемый Британский павильон и отыщем там сэра Дудли. И затем попытаемся выяснить, что же, чёрт возьми, произошло! Извините за выражение. Всё идёт наперекосяк! Я неплохо знаю вашу историю и тем не менее не могу себе представить, как могло случиться, что нацисты захватили в Америке власть. Я сильно подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграло нарушение потока Времени, которое, кстати, привело к тому, что вся художественная литература превратилась в порнокомиксы.

— Точно, — громко согласился Билл, хотя ни слова не понял из рассуждений Бгр'а.

— Но важнее всего, — продолжал Бгр, — убедиться в том, что чинджерам не грозит никакая опасность. Пошли.

Билл сошёл во Флашинге, а вагон с телом убитого наци, громыхая, унёсся в дебри Квинса. Бгр сидел в нагрудном кармане рубашки, что причиняло Биллу огромные неудобства, поскольку чинджеры, несмотря на скромные размеры, как и все обитатели миров с высокой гравитацией, весили немало. Билл протопал вверх по ступенькам и оказался на Всемирной ярмарке 1939 года.

— Ага, — пискнул Бгр, выглянув из кармана, — не очень-то это похоже на то, что показывал счётчик Времени, но ведь это другой 1939 год — не так ли?

— Полагаю, что так.

Однако Биллу здесь нравилось. Куча павильонов, ларьков, киосков со всевозможными напитками и закусками.

— Интересно, а бары здесь есть? — задумчиво спросил он.

— Не смей даже думать о выпивке. Мы на задании.

Они прошли под аркой и оказались на территории выставки.

— А вот и свастики. — Бгр указал на крестообразные эмблемы, украшавшие все здания и киоски. — Их здесь не должно быть.

— Нет?

— Будем надеяться, что с сэром Дудли ничего не случилось.., и что Британская империя всё ещё существует, и что здесь есть Британский павильон. Да, всё это выглядит не очень хорошо, Билл. Правду сказать, очень плохо выглядит! Ох, не нравится мне это время!

Билл рассматривал ярмарочные витрины и бесчисленные бочки с пивом. Похоже, что в этом 1939 году недостатка в барах не было. Работник он неплохой и вполне смог бы тут пристроиться. Пусть Бгр'у здесь не нравится, зато ему все это по душе.

Однако он императорский солдат.

Он должен верой и правдой служить своему Императору.

Он обязан выполнить задание. Сдержать клятву. Сохранить верность.

Билл не очень-то верил всем этим заклинаниям, но всё-таки продолжал выполнять долг. Потому что армейская промывка мозгов сделала своё дело — свободной воли у него осталась малая крупица.

Билл очень любил ярмарки и выставки. На Фигеринадоне-2 тоже бывали ярмарки, и однажды, когда ему было десять лет, мама взяла его на Всемирную ярмарку «Фигеринадон-2». Она, конечно, была поменьше этой, но десятилетнему малышу показалась огромным великолепным праздником.

Там же, на фигеринадонской ярмарке, он решил стать техником-осеменителем. Ярмарка проходила под лозунгом: «Через культурное осеменение — к лучшей жизни!» К тому времени Билл уже имел пятилетний стаж работы на ферме и смог по достоинству оценить новые технологии и приборы осеменения. Он даже не представлял себе, что существует так много разных аппаратов и что на основе научных методов генной инженерии можно получить потомство с нужными показателями.

Это было откровение. Мальчик был очарован. Он снова и снова приходил в павильон осеменения. Билл прошёл осеменительный тест КУР и показал удивительные результаты. Техники-осеменители не могли нарадоваться на даровитого ребёнка и в конце концов объявили, что мальчик просто гений. Они даже хотели присудить ему стипендию имени Томаса Д. Краппера и послать в частный колледж на планету Осеменителей. Но матери нужен был помощник на ферме, и Билл не смог поехать. Вот какие прекрасные воспоминания сохранились у Билла о ярмарке на Фигеринадоне-2.

И вот он попал на другую Всемирную ярмарку. Билл почувствовал невольный приступ ностальгии.

Он уже решил, что все равно выпьет пива, несмотря на возражения Бгр'а. В конце концов, они теперь пользуются его ногами, одной парой на двоих — значит, можно покачать права.

И Билл решительно объявил:

— Я собираюсь выпить пива, Бгр. И мне наплевать на то, что ты скажешь.

— Только не заводись. И давай побыстрее. Главное — меня пивом не облей.

Билл выудил из кармана доллар. К счастью, Бгр предвидел, что им потребуется наличность, и, прежде чем выйти из вагона, они обшарили карманы убитого нациста.

На банкноте был изображён Джордж фон Вашингтон, черноволосый человек со смешными маленькими усиками.

Билл поспешил к ближайшему киоску и вскоре уже припал к огромной кружке пива. Отличного, надо сказать, пива.

— Ну вот, — пропищал Бгр. — Выпил наконец своё пойло — теперь твоя душенька довольна? Как насчёт того, чтобы заняться спасением Вселенной?

Умиротворённый Билл согласно икнул.

— Конечно, конечно. Но я хотел бы тебя сначала спросить, Бгр. Тебе-то зачем всё это нужно? Зачем весь этот маскарад с Эл-л йотом Метадрином? И с полицией Времени? И как вышло, что мы с тобой оказались по одну сторону баррикад?

— Билл, неужели ты думаешь, что мы, чинджеры, не могли предвидеть, чем грозят нам все эти фокусы со Временем? Конечно, никакой полиции Времени на самом деле не существует, но если бы она всё-таки существовала, я бы первый вступил в её ряды. И, наконец, — мы, чинджеры, конечно, не питаем нежных чувств ни к вашему Императору, ни к вашей расе в целом, но как-то ведь надо положить конец преступным манипуляциям со Временем! Они уже привели к тому, что в поле Времени по всей Вселенной напряжения достигли критического уровня, а это, уж поверь мне на слово, совсем не безобидная вещь.

Билл, по правде говоря, мало в чём смыслил, кроме военного дела и осеменения, поэтому ни слова не понял из того, о чём толковал Бгр. Но послушно кивал головой, словно китайский бол-ванчик, ощущая в желудке приятную тяжесть от выпитого пива.

Чинджер Бгр указал ему плакат со схемой ярмарки. Билл принялся читать указатель.

ВЫСТАВКА ПИВА.

ВЫСТАВКА ЗАКУСОК.

ВЫСТАВКА САПОГ.

ВЕСЁЛЫЕ АТТРАКЦИОНЫ MIT DER FUHRER.

ВЫСТАВКА ШНАПСА.

ВЫСТАВКА WIENERSCHNITZEL UND DACHSHUND.

ИНОСТРАННЫЕ ПАВИЛЬОНЫ НИЗШИХ РАС.

— Ага! — воскликнул Бгр. — Нам туда! Пошли!

— Выставка шнапса тоже, наверное, интересная. Я даже знаю, что означает это слово. Мы могли бы начать осмотр оттуда...

— Заткнись, — хохотнул Бгр. — Спасение Вселенной — прежде всего! — Он высунул голову из кармана и осмотрелся. — Иди вон туда. Если верить схеме, то нужный нам павильон находится в конце этой аллеи.

Билл пожал плечами и направился, куда было указано, к Британскому павильону.

Похоже, дела Британской империи шли плохо: павильон выглядел совершеннейшей развалюхой, на скорую руку сколоченной из ящиков и фанеры. Здесь не было ни фотографий, ни витрин с образцами. Только потрёпанный «Юнион Джек» со свастикой в углу сиротливо висел на дальней от входа стене. Да ещё перед допотопным проекционным аппаратом стояло несколько разбитых стульев. На экране тянулись ленивые кадры крикетного матча. Прямо перед экраном мирно почивал сэр Дудли.

— Дудли! — высунулся из кармана Бгр.

— Конечно! — сразу проснулся тот. — Но позвольте — вы кто?

— Раньше я был Эллиот Метадрин.

— Да что вы? Однако вы несколько уменьшились!

— Да уж. Однако обсудим это позже. А сейчас вы должны доставить нас в ту точку Времени, где мы сможем остановить это безумие!

— Охотно! Этот мир не очень мне по вкусу, поэтому я не против. Но где находится искомая точка?

— По моим расчётам, — пустился в объяснения Бгр, — интересующая нас точка находится несколько глубже в прошлом, потому что вся блумсберрийская компания вдруг решила заняться порнографией и тем самым превратила порнуху в престижный жанр литературы. Дудли, вы должны доставить нас в начало двадцатого века, в Англию. А именно в Лондон, Блумсберри, в резиденцию Вирджинии Вульф! Нам необходимо потолковать с ней об этом деле!

— Ах! Старая добрая Англия, моя любовь! Прыгайте внутрь, ребята!

— Давай, Билл! — скомандовал Бгр. — Вперёд! Билл решительно шагнул внутрь Портала Времени. Он начал понемногу привыкать к этой процедуре.

— Погодите, я ещё не совсем готов! Билл попытался остановиться, но не смог удержаться на краю. И с жутким криком упал в колодец Времени. И успел ещё услышать сердитый крик Бгр'а, когда тот вывалился из нагрудного кармана рубашки.

Глава 16

Билл падал.

Будучи практикующим алкоголиком, он и раньше частенько падал. Но не так, как сейчас. То ему казалось, что он падает вниз, то, наоборот, вверх. Иногда чудилось, что он падает на юг, север, запад, восток. А иногда возникали совсем уж причудливые ощущения. Свирепые ветры швыряли его по облачным небесам невообразимого цвета. Пронзительная музыка и головокружительные запахи дурманили голову. Мимо проносились голоса и звуки, ощущение было такое, что он сидит внутри радиоприёмника, а какой-то идиот беспорядочно гоняет стрелку настройки по всем диапазонам.

Падал Билл долго.

Он несколько раз терял сознание, но вокруг бесновалась такая круговерть, что он даже не заметил этого.

Цвета, цвета, цвета.

Музыка, музыка, музыка.

Голоса, голоса, голоса.

Голос:

— Человек, я вижу тебя и говорю тебе!

Билл оглянулся, но никого не увидел и понял, что голос обращается к нему. И внезапно понял, что падение прекратилось. Он сидел на чём-то облачном.

— Это вы мне? — спросил Билл.

— А кому же ещё, ты же сам видел — никого больше нет! — одёрнул его голос. — Ты что здесь делаешь?

— Ну, там был Портал Времени, и чинджер Бгр сказал мне, что мы должны отправиться в прошлое, чтобы с кем-то о чём-то поговорить. И тут...

— Ну хватит. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что твоя жизнь представляет собой бардак.

Голос был глубокий, властный, как у адмирала, выступающего по радио. Билл невольно поёжился и с тревогой огляделся вокруг.

А вокруг, насколько хватал глаз, простирались облака. В просветах между ними, где-то далеко, Билл заметил звезды. Сверху, из разрыва между облаками, огненным столбом опускался единственный луч света.

Билл встревожился. Не нравилось ему все это.

— Простите, сэр, не подскажете, где я...

— Заткнись! — приказал голос. — Я хочу загадать тебе загадку. Такую загадку, Билл, которая подскажет тебе разгадку. Вот она. — Луч загадочно задрожал. — Что делает агностик-гипноманьяк?

— Хм-м-м.., ничего себе загадка, — пробормотал Билл.

— А ты напрягись, Билл. И свой, с позволения сказать, мозг тоже напряги.

— Может, он ничего не делает?

— Да, ты законченный идиот. Правильный ответ: «Я не знаю». В голосе послышались тяжёлые басовые ноты. Облака глухо заворочались. Билл неловко заворочался вместе с ними. Ситуация становилась всё более неприятной.

— Я не знаю, — промямлил Билл.

— Уже лучше. Ну, сейчас я тебе выдам фунт изюму! Билл испуганно вздрогнул и замер в ожидании удара. Но дальше пошли совсем уж загадочные вещи.

— Агностик-гипноманьяк не спит всю ночь и думает: где собака зарыта?

Облака весело грохнули.

Билл ничего не понял, но счёл за благо посмеяться за компанию.

— Правда смешно, а, Билл?

— И не говорите, просто класс!

— Жаль только, что не я это придумал. Но загадал я тебе эту загадку неспроста. Я, как правило, стараюсь не появляться на людях, но когда возникает нужда, стараюсь делать это ненавязчиво.

— Ох.., да. Понимаю, — пробормотал Билл, вконец запутавшись.

— Неужели ты так ничего и не понял, Билл? — в отчаянии громыхнул голос. — Собака ведь зарыта именно здесь!

— У меня никогда не было собаки, — опечалился Билл. — У меня был только робомул.

— Это переходит всякие границы. Ты говоришь, что думаешь, но не думаешь, что говоришь; делать два дела сразу — это для тебя Слишком. Прикажешь все для тебя разжевать и в рот положить? Может, мне обратиться кустом горящим или яблоком тебе по башке треснуть? Нет, погоди, кажется, я знаю...

Билл едва различал слова. Его вдруг охватила жажда, страшно захотелось выпить. Он никак не мог взять в толк, о чём грохочет невидимый голос. Пиво — огромная запотевшая кружка пива заполнила его сознание.

О Зороастр! Как он её хотел!

Вдруг с лёгким звоном перед ним материализовалась кружка пива из его мечты.

Билл отреагировал быстрее мысли. Он ухватил кружку и в одно мгновение ополовинил её, не успев даже осознать всей полноты свершившегося чуда.

— Очень вкусное, интересно, что за сорт такой? Гневное отчаяние зазвучало в голосе: — Да какая тебе разница, идиот ты этакий?! Одумайся, сын мой. Если сможешь. Вспомни своё сокровенное, невысказанное желание. Чьё имя помянул всуе, когда возжелал пива в душе твоей?

Билл растерянно захлопал глазами.

— Ну, Зороастра, кажется, помянул.

Он с удовольствием хлебнул ещё пивка.

И тут его как громом поразило. Он даже пеной подавился.

— Зороастр! Это ты! То есть, извините, сэр, я хотел, — хлюп (глоток), — это и вправду вы? Вы и вправду есть".

— Ну, наконец-то, Билл. Да, это твой Бог обращается к тебе — потому что ты грешен, не так ли? Пьянствуешь, бегаешь за юбками — прелюбодействуешь! — и убиваешь ни в чём не повинных чинджеров, офицеров достаёшь.., нарушаешь все заветы церкви, взрастившей тебя. Или я не прав?

Внутри у Билла всё оборвалось. Из глубины памяти всплыли старые детские страхи. Забытые картины преисподней жгли теперь его мозг. Он вдруг понял, что давно, очень давно не молился Зороастру — о вероотступник! Конечно, в армии были и церковь, и священники, но они толковали только о том, что Император есть воплощение Бога, да накачивали прихожан наркотиками.

В детстве Билл был примерным прихожанином, чем очень гордилась его мать. Он даже был солистом в церковном хоре.

— Я был плохим зороастрийцем, — простонал Билл и покаянно опустил голову.

— А что ждёт чад моих, отпавших от меня? — вопросил голос.

— Они на тысячу лет будут прикованы к скале посреди огненного моря.

— И вот беру я цепи, Билл.

Послышался зловещий металлический звон, и душа Билла ушла в пятки.

— Нет, не надо, нет! Значит.., значит, я умер? С громким стоном Билл рухнул на колени, сложив руки в покаянной молитве. К несчастью, он совсем забыл, что у него в руках кружка с пивом, и в результате неприятно вымок. Голос тихонько прыснул.

— Пиво-то зачем разливать, Билл?

— Прошу! Умоляю! Дайте мне ещё один шанс — больше мне ничего не нужно. Дайте мне жизнь, я обещаю прожить её много лучше, не так, как прежде!

— Это совсем не трудно. По правде говоря, Билл, ты не совсем умер.

— Не совсем?

— Нет. Надо сказать, ты ещё очень здоровый парень. Но ты своими руками готовишь себе наказание за грехи. Я, например, ясно вижу, что у тебя начинается цирроз печени, — да от такой жизни любая другая печень уже давно бы отсохла!

— Я жив! — смеялся и приплясывал Билл. Но внезапно замер на месте. — Но если я не умер — то где же я?

— Это не так просто объяснить, Билл, особенно человеку с таким ограниченным воображением, как у тебя. Тебе когда-нибудь приходилось нажимать на головизоре кнопку «пауза»?

— Конечно. Я вообще неплохо разбираюсь в технике.

— Оно и видно, в кнопках ты лихо сечёшь. — В голосе послышались нотки сарказма. — Однако пора объяснить тебе, в чём дело. Видишь ли, я хотел сказать тебе пару слов.

Билл скромно кивнул.

— Я понял, о великий и всемогущий Зороастр. Я внимаю тебе. Со смирением. Ты говоришь, чтобы я бросил пить? Я брошу! Ты говоришь, чтобы я перестал сквернословить? Я не оскверню больше уста непотребным словом! Я буду регулярно ходить в церковь. Только не надо цепей! Не надо огня!

— Не волнуйся — ничего такого не будет. Все эти ужасы выдумали священники, чтобы пугать простых крестьян. Это не более чем мифы, Билл. Во всяком случае, я здесь не для того, чтобы тебя пугать. Мне кажется, тебя больше интересует искупление, спасение и святые молитвы.

Билл с энтузиазмом кивнул.

— Как скажете, так и будет, мистер 3.

— Я выдернул тебя из этой юдоли скорби, пока ты падал в прошлое между временем и пространством и был легко доступен. Обычно я не вмешиваюсь в мирские дела, но то дело, которым ты сейчас занят, — очень важное. Поэтому я и решил использовать момент, чтобы переговорить с тобой.

— Ты меня осчастливил, о всемогущий Зороастр!

— Вот так-то оно лучше, Билл. Однако лесть и раболепство — ничто перед лицом Бога. На самом деле я достаточно терпимый Бог, не то что некоторые. Не то что один мой коллега с Явы или Аллах, с его вечным отрубанием рук. Я стараюсь не вмешиваться в естественный ход вещей во Вселенной. Свобода воли и всё такое. Человечество само во всём виновато, не так ли?

— Точно в дырочку, сэр.

— Войны, насилие, детоубийство — все это, конечно, трудно стерпеть. Но я стараюсь.

— Но убивать чинджеров — правое дело, верно, сэр? Я убью кучу чинджеров во славу твою! Даже Бгр'а могу убить, если будет на то воля твоя!

— Знаешь, Билл, это не совсем то, чего я от тебя жду. К тому же чинджеры намного лучше вас, людей. Иногда мне даже хочется их немного испортить. Но дело совсем не в чинджерах, Билл!

— Порнокомиксы. Они должны исчезнуть.

— Ну зачем же. Неплохое развлечение. Жаль, у меня совсем нет на них времени — но это уже ближе к теме. Я вообще думаю, что они придуманы специально для дрочил. Спасибо, сын мой, что обратил моё внимание на эту проблему. Возможно, ты всё-таки умнее, чем я думал. И всё же дело не в порнокомиксах, Билл. Нацисты — вот в чём проблема.

— Нацисты?

— Да, нацисты. Прут, как саранча. Их необходимо остановить, а то они захватят всю Вселенную! Они даже мне уже наступают на пятки.

— Но...

— Хороший вопрос, Билл. Почему они меня беспокоят? Я тебе отвечу. Если бы богам было присуще чувство вины, то я, наверное, чувствовал бы себя виноватым. Видишь ли, я как-то взялся готовить новую мораль для чистой и светлой жизни в новом мире, который как раз собирался создавать, но забыл вовремя снять кастрюлю с солнца, и моё варево скисло. Я выбросил кастрюлю прочь и сразу забыл о ней. К несчастью, эта мерзость по чистой случайности упала на Землю, а ещё точнее — на территорию Германии, была такая страна. Тут-то всё и началось. Нужно ли продолжать?

Билл растерянно заморгал.

— А что случилось?

Послышался божественный вздох.

— Да, как видно, продолжить придётся. Нужно ли тебе все объяснять? Очевидно, да. Значит, мерзость эта пролилась и — voila. Нацисты. Вообрази себе! Нацисты — ещё более низкая форма жизни, чем адвокаты, Императоры и младший офицерский состав.

— Так что же я должен сделать, о Зороастр?

— Это очень просто. Победить нацизм. Как сообщают мои источники, заваруха со Временем — их рук дело. Повелеваю тебе уничтожить их и даю тебе, Билл, своё божеское на то благословение. Сделай это, и благодать моя осенит тебя!

— Я исполню все, Зороастр. Приложу весь мой опыт и солдатское умение. Но я сделаю это! Вот если бы ты ещё подсказал мне, где их найти, — это сильно облегчило бы мою задачу.

— Видишь ли, Билл, как бы я ни желал тебе помочь — а я очень хочу помочь, — здесь есть свои трудности. Неловко признаваться, но я не представляю себе, что происходит! Похоже, другой Бог держит сейчас нить твоей жизни, и, ей-Богу, он вышивает очень сложный узор...

— Но.., но.., но... — бессвязно бормотал Билл.

— Понимаю, Билл, насколько неприятно тебе это слышать. Я хоть и бессмертен, но далеко не всемогущ. Поэтому советую рассчитывать только на себя — я, конечно, буду за тебя болеть. Иди и сокруши их, мой могучий тигр!

Тучи под ногами Билла разошлись, и он опять рухнул в мутный водоворот беспросветного Хаоса.

Глава 17

Хаос был небольшим городком на планете Пилигрим, затерянной где-то на юге Галактики. Эта планета была широко известна как место, где колонисты, направляющиеся осваивать новые миры, проходили последние проверки и испытания, чтобы достойно встретить ожидающие их трудности, в том числе и испытание на прочность самогоном местной выделки. Идея состояла в том, что если вы выдерживаете испытание пилигримовским самогоном — значит, спокойно перенесёте любые условия жизни, на какую бы планету ни забросила вас судьба.

Билл вылупился из кокона Времени именно в Хаосе и увидел, как висит в воздухе прямо над тротуаром. Это был надёжный, крепкий тротуар, выложенный бетонными плитами, и Билл материализовался в двух метрах над ним. Ударился он крепко, но всё же, будучи опытным солдатом, погасил энергию удара, исполнив кувырок через плечо. Встал и отряхнулся. Крепко выругавшись про себя, огляделся вокруг. Так себе местечко.

Небо было зелёное.

И в этом зелёном небе светили два — нет, три солнца.

Среди прохожих он заметил нескольких негуманоидов. На него никто не обратил внимания, как будто здесь солдаты падали с неба каждый день.

На крышах конических зданий росли гигантские цветы. В воздухе висел резкий запах уксуса и мускуса. Вдалеке, как бы опираясь на столб пламени, приземлялся космический корабль.

— Хм-м, — вслух задумался Билл. — Интересно, в какой момент прошлого Земли я попал на сей раз? — Он осмотрелся. — Видно по всему — это фантастическая эпоха!

По тротуару ковылял старичок, Билл его окликнул.

— Алло, папаша, не подскажешь, какой сейчас на Земле год?

— Да ты никак пьян, сынок?

— Нет — а хотелось бы. А тебе что, ответить трудно?

— Нет, конечно. Никакая это не Земля, сынок. — Старикан сплюнул табачную жвачку. Он метил в мостовую, но, несмотря на приличные размеры цели, всё же промахнулся и попал прямо Биллу на ботинок. — Это же Хаос!

— Ну и дела, — пробормотал Билл, рассматривая заплёванный ботинок.

— Да, сынок, тебе всяко на Землю никак не попасть. Это ведь планета Пилигрим. Год нашего гнусного Императора, 234152-й по звёздному календарю!

Билл растерянно заморгал.

— Надо же, на целый год раньше, чем я родился. Но ведь Фигеринадон-2 находится совсем в другой части Галактики.

— Парень, тебе часом мозги не отшибло? Ты что, контуженый?

Билл поскрёб затылок. Пронзив пространство и время, он опять попал совсем в другое время и место. Но почему? Бред какой-то! А чего, собственно, ждать от такой жизни? Слава Богу, хоть объективная реальность никуда не делась!

— Да, что-то вроде этого, — ответил Билл. — Ещё один вопрос — теперь уже совсем простой. Есть тут рядом какой-нибудь бар?

— Да. Конечно. Прямо за углом, на улице Полного Нигилизма, есть отличное заведение, салун «У Салли». Скажешь им, что тебя старина Билли прислал!

— Спасибо тебе, старина Вилли! — Билл помахал чудаковатому старичку и поскакал к салуну.

— Какой, к чёрту, я тебе старина Вилли! — огрызнулся старичок и потопал прочь.

Но Билл уже ничего не слышал. В глазах у него хороводили пивные бутылочки.

Свернув за угол, на улицу Полного Нигилизма, Билл сразу заметил яркую неоновую вывеску — «У Салли». Было совершенно необходимо принять пару стаканчиков, прежде чем начинать борьбу с хиппи, нацистской угрозой и заниматься прочими хлопотными делами. К тому же надо было обдумать, как вернуться на планету Баров.

Салун оказался как раз того пошиба, к которым Билл привык, — тёмный, пропитанный запахом пива и окурков. Он уселся за стойку, прямо напротив скучавшего бармена, руки которого напоминали альдебаранские окорока.

— Меня прислал к вам старина Вилли! — объявил Билл. Бармен тут же заехал ему в лоб. Билл с трудом забрался на покинутый стул, занёс руку для ответного удара...

И обнаружил прямо перед носом огромный фужерище, до краёв наполненный янтарной жидкостью, которая была не чем иным, как виски. Рядом стояла приличных размеров кружка с пивом непристойного цвета.

— Что такое? — Билл едва расслышал свой голос из-за звона в голове.

— Практическая шутка, дружище. У нас на Пилигриме все новички получают такое крещение. Это пограничная планета, приятель. Может, мы с виду немного грубоваты, но люди мы гостеприимные. Пей, первая порция за счёт заведения.

Билла не надо было просить дважды. Виски было плохое, но крепкое, пиво слабое, зато холодное. Граница есть граница. Попивая пивко, Билл увидел в зеркальной стенке бара, что в зал вошёл Эллиот Метадрин. Эллиот усмехнулся и уселся рядом с ошалевшим Биллом.

— Бармен, я буду пить то же, что и мой приятель. И помогите ему закрыть рот, а то туда мухи налетят!

— Угуум! — гуукнул Билл и с треском захлопнул пасть. — Но ведь ты же мёртв! Тебя в метро застрелили насмерть!

— Ага. Билл, я вижу, что ты нисколько не поумнел. Ты что, забыл Портал Времени, сэра Дудли? Он перенёс меня обратно на фабрику, где делали моё первое тело, и мне выдали другое. Кстати, Дудли ждёт нас на улице, так что допивай, двигать пора.

— Куда?

— Рад, что тебя это интересует. — Эллиот вынул из кармана тёмные очки и нацепил на нос. — Нравятся? Там, куда мы отправляемся, они мне пригодятся, — объяснил Эллиот-Бгр.

— Не хочешь ли ты сказать, — перебил его Билл, — что мы направляемся на солнечную планету?

— Нет, — ответил Эллиот-чинджер. — Как известно, на Земле очень низок средний показатель КУР. Туда мы и отправляемся. На Землю, в Голливуд, Калифорния. Двадцатый век! Нам надо повидать кинопродюсера по имени Слаймбол Сид, который имеет собственную кинокомпанию.

Они допили напитки, помахали на прощание бармену — тот недовольно что-то пробурчал в ответ — и вышли на улицу.

— Как приятно видеть вас опять вместе, парни, — приветствовал их сэр Дудли. — Думаю, что на этот раз мы правильно рассчитали-координаты. Ну что, поехали?

На сей раз сэр Дудли сработал точно.

Ноги наших путешественников глухо шмякнулись о толстый ковёр прямо перед стеклянной дверью с надписью: «ЭСС-ЭСС продакшнз».

Эллиот потянул за ручку, и они вошли.

— Вы записаны на приём? — зевнула секретарша, затачивая пилкой ноготь.

— Мне это ни к чему. Я Эллиот Метадрин.

— Позвоните, запишитесь и приходите. А сейчас — проваливайте.

— Я тот самый Эллиот Метадрин, который прислал вашему шефу чек на пятьсот тысяч долларов.

Опрокинув стол, секретарша кинулась целовать ему руки.

— Проходите, он ждёт вас! Это будет замечательный фильм! Пожалуйста, присаживайтесь. Я сейчас всё устрою, и мистер Сид вас примет.

Секретарша поскакала прочь на высоких каблуках, обольстительно виляя задом. Билл пожирал её глазами, пока она не скрылась из виду.

— Какое отношение к нацистам имеет кино? — поинтересовался Билл. — Да и к нашему заданию?

— Когда ты потерялся, я всё понял, — поведал Эллиот-Бгр. — Мы же располагаем всем Временем! То есть у нас есть Портал Времени! Поэтому мы можем разобраться с нацистами в любой для нас момент! Я отправился в прошлое и так одурачил писателей из блумсберрийской компании, что они и думать забыли о порнухе!

— Как тебе это удалось?

— Тебе это будет особенно трудно объяснить, поскольку я сомневаюсь, что ты хоть что-нибудь слышал о Блумсберри. Труднее всего было прочесть всё то, что они написали до того, как Время заставило их писать порнуху. Я сыграл на их пристрастии к подсознательному. Подкинул им кое-какие материалы по деконструктивизму. Тут-то они и забегали.

— А ты не знаешь, им никакой бог не помогал?

— Ты что-то разнюхал, чего даже я не знаю? Погоди, я что-то слышал о Божественной сети. Один старый божок, Зороастр, пытался сунуть нос не в своё дело, но мы его быстро осадили. Можешь о нём не беспокоиться.

— Ну что же, я рад, что с нацистами наконец покончено, а при чём тут кино? — развалясь на диване, томно поинтересовался Билл.

— Это просто. — Замаскированный под Эллиота ящер расхаживал по ковру. — Тебе известно, Билл, как долго я пытаюсь остановить войну людей против чинджеров, не так ли?

— Ну, предположим. Но мы не виноваты. Вы же жестокие и кровожадные монстры!

— Удивляюсь я тебе, Билл! — фыркнул Эллиот-Бгр. От обиды у него даже слезы на глаза навернулись. — Мы столько вместе пережили. Я столько тебе рассказал о мире и дружбе. Стыдно.

— Извини, я забылся. Видимо, во мне заговорило моё солдатское прошлое. Не следовало так говорить. Ты ведь жизнь мне спас тогда, в метро.

Эллиот кивнул.

— Так-то лучше. Я очень тебя ценю, Билл. Кстати, ты идеально подходишь для выполнения моего плана!

— Твоего плана? Ах да, кино.

— Ты только представь себе, Билл! С нашей техникой и сэром Дудли в придачу я смогу снять великий фильм! Я хочу назвать его «Битва чинджеров с людьми» — и ты, Билл, будешь исполнителем главной роли. Нет, я, пожалуй, назову фильм в твою честь: «Билл — Герой Галактики». Наконец-то вы, люди, увидите, что на самом деле вы кровожадные и безрассудные убийцы. Здесь, на Земле, этот фильм принесёт миллионы. Причём не просто принесёт миллионы — он почти ничего не будет стоить. Никаких эффектов; война, кровь, смерть — всё будет настоящее. У меня есть КД, на котором записаны километры кадров, снятых во время настоящих космических войн. Это будет что-то вроде докуметального кино. Ты станешь кинозвездой. Тебе никогда больше не придётся служить. Ты заработаешь столько денег, что сможешь купить любую планету.

— Даже планету Баров? — недоверчиво спросил Билл.

— Если только захочешь, — успокоил его Эллиот, — ты её получишь. Ну как, нравится тебе мой план?

— Звучит просто замечательно, — произнёс пухлый человечек с толстой сигарой, появившийся в дверях. — Входите, входите — здесь вас ждут и слава, и богатство. Меня зовут Сид.

Глава 18

Длинный лимузин проскользнул в главные ворота «Сидели продакшнз» и остановился у павильона номер три.

— Приехали, — сказал Сид, махнув сигарой в сторону павильона. — Только вчера закончили очень интеллектуальный — но вместе с тем эмоциональный — фильм под скромным названием «Зелёное скользкое существо из Марсианского колодца». Декорации на месте, ваш актёр здесь, чек в банке — можно включать камеры.

Он провёл гостей через большие двери в огромный чёрный зал. Громко щёлкнул рубильник, прожектора обрушили потоки света, и Сид гордо повёл рукой.

— Красотища, правда? Эти декорации влетели в копеечку, но Сид дешёвкой не занимается!

— Особенно за мой счёт! — ехидно заметил Эллиот-Бгр.

— Что вы такое говорите! За качество приходится платить! А это — высший класс.

— А по-моему, дерьмово, — буркнул Билл.

— Ваш парень не просто красив — у него отличное чувство юмора, он любит и умеет шутить!

Сид грозно повёл очами в сторону Билла и неприятно ощерился, отчего стал очень похож на акулу. Каковой он, собственно, и был в море кинобизнеса.

Декорации представляли собой убогое воплощение дешёвой идеи о том, каким должен быть научно-фантастический фильм. Которых снято легион. Здесь были светящиеся колодцы, генераторы Ван дёр Граафа, невероятные механизмы, колоссальные, размером с железнодорожную стрелку, рубильники на электрощитах. И прочие шедевры, которые мы лучше оставим за кадром.

— Первым делом — кинопроба, — распорядился Сид. — Бил, встаньте туда...

— Билл произносится с двумя "л".

— Я дико извиняюсь! Какой чувствительный актёр, мне нравится. Легко сыграет и страсть и жалость. Вы меня покоряете, Билл-л-л-л! Начинается ваша карьера — очень скоро ваша звезда вспыхнет на кинонебосклоне и сразу затмит все остальные звезды, созвездия и астероиды тоже.

— В астрономии вы тоже волочёте так себе, — сурово осадил его Билл. — Но я могу вам кое-что рассказать о звёздах, ха-ха, и о войне и мире.

Увлёкшись, он гордо и мужественно расхаживал по сцене, выпятив грудь и сосредоточив все внимание на будущей блистательной карьере, совершенно при этом не замечая окружающих.

— Камера! Звук! Добавьте прожекторов, я хочу видеть блеск у него в глазах, — кипятился Сид. — Вот так. Правая готова, левая готова — поехали!

Было утомительно и скучно, только Билл и Бгр наслаждались происходящим: один — в предвкушении своей славы, другой — в мечтах о грядущем спасении своей расы. Сэр Дудли скрежетал от скуки зубами и время от времени задрёмывал. Сид плохо осознавал происходящее — у него в глазах скакали зелёные долларовые зайчики. Подсобники, электрики и прочий вспомогательный персонал сначала даже слегка заинтересовались происходящим — такой плохой игры им ещё видеть не приходилось. А это говорит о многом. Но и эти вскоре уснули, осыпаемые беззвучными проклятиями оператора, которому приходилось держаться из последних сил — хоть спички вставляй в глаза.

В ход пошли худшие актёрские штампы, самые замшелые идеи из мира фантастики. При этом тщательно гасились малейшие искры воображения.

— Получай — получай — грязный инопланетянин! — вопил Билл, брызгая слюной.

— Сид, ты мне нужен!

— Стоп! — заорал взмыленный Сид. — Кто там? Что такое? Там же горит красный свет! Мы тут шедевр снимаем, а вы тут шляетесь!

Он сделал ладошку козырьком и увидел две приближающиеся фигуры.

— А, вот кто это! Это же мой шофёр Блуто. Ты что, не соображаешь, куда прёшь? Нет, ты у меня будешь в другой раз соображать. Тебя это тоже касается, Шелдон Фастбак, бухгалтер мой дорогой!

— Я потому сюда и припёрся, что соображаю ещё, что к чему, — зловеще прокаркал Шелдон. — Уж я-то знаю, во что нам обойдётся плёнка, камеры и профсоюз операторов...

— Попробуй только гавкни что-нибудь про профсоюз! — сразу заорал оператор.

— Извините, я и не думал, — заныл Шелдон. — Я очень люблю профсоюзы — мой сын сам руководит профсоюзом грузчиков, однако, Сид, я должен сообщить тебе пренеприятную новость.

— Моя мамочка! — испуганно взвизгнул Сид.

— Она отлично себя чувствует! Как и твои сестрёнка с папашей — в тюрьме. Есть новости поважнее, чем здоровье твоей родни. Например, из банка.

Мгновенно наступила мёртвая тишина. Воздух холодно зазвенел. Сид, задохнувшись, отшатнулся.

— Что, что — банк? — хрипло выдохнул он.

— Банк объявил...

— Да не тяни ты!

— Банк объявил, что тот чек...

— Не мучь ты меня, это тот маленький, что ли, чек...

— Тот большой чек. Тот самый, что этот придурок тебе всучил. Так вот — он фиктивный!

— Липовый! — взвизгнул Сид.

Голос Сида стал неприятно-холодным, как сама смерть. Он повернулся и грозно выставил палец.

— Блуто — взять! Вон этих мерзавцев — вон!

Огромный тяжёлый Блуто был подобен разящему удару грома. «Вон» ещё металось эхом под потолком, а он уже схватил Эллиота-Бгр'а и выбросил через чёрный ход.

— Послушайте! — спросонья не врубился сэр Дудли. — Что вы себе позволяете?!

— Блуто уже себе позволил, дружище, так что лучше помалкивай, — ухмыльнулся Блуто, принимаясь за Билла.

Билл отчаянно забился в железных лапах. Пока Блуто замахивался им, сэр Дудли выступил вперёд — и тут Блуто бросил Билла.

Но на пути стоял сэр Дудли. Он попытался увернуться, но оказалось слишком поздно.

Билл влетел в Портал Времени и провалился в бездонный колодец.

Глава 19

Как только Билл очнулся, он сразу осознал две вещи.

Первое: у него совершенно не болела голова.

Второе: он был совершенно трезв.

Оба эти факта были достаточно необычны. Он чувствовал себя отдохнувшим и в отличной форме. Самочувствие было просто великолепное, как в детстве, на Фигеринадоне-2, после долгого воскресного сна. Так бы и лежал себе, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, если бы не внезапное осознание факта: совершенно непонятно, где это, чёрт побери, он лежит!

Билл открыл глаза.

Над ним нависал клёпаный металлический потолок.

Негромко звучал сигнал, и, повернув голову, он увидел какой-то прибор со множеством индикаторов.

Послышался негромкий звук приближающихся шагов.

— Отлично! Ты уже проснулся, — произнёс чистый ясный голос. — Ну, как мы себя чувствуем?

— Нормально, — уклончиво ответил Билл.

Он поднял глаза и увидел человека невыразительной внешности в докторском халате, коротко стриженного, с худым участливым лицом. Человек держал планшетку, в которую время от времени заглядывал.

— Хорошо, приятель, — как там тебя? Ты был очень плох, когда сюда попал." Солдатский синдром, как мы это называем. Мы, простые смертные, им не страдаем.

Пришлось почистить тебе организм. Сейчас у тебя нет физической зависимости от алкоголя. Твоя печень не в лучшей форме, но другой у нас сейчас нет, придётся тебе побегать со старой. Пить тебе, конечно, нельзя. Но это не страшно: там, куда тебя направляют, выпивки всё равно не достать.

— А куда это меня посылают? — усевшись на кровати, требовательно вопросил Билл. Вокруг витал густой больничный запах.

— Обычно из нашего госпиталя всех солдат отправляют на Смерть-69. А ты, судя по всему, солдат. Это мы уже выяснили. У кого ещё могут быть две правые руки, металлическая нога и имплантированные клыки? Ты наш, парень, до мозга костей наш. Одно не ясно — кто ты такой?

— Рядовой Билл! Вот кто я! Я работаю по заданию Галактического бюро расследований. Какой сейчас год?

Билл не привык чётко мыслить и ясно говорить, но сейчас это оказалось к месту.

— Год 943524-й по галактическому календарю, — ответил доктор.

— Это на два года раньше!

Доктор бросил на Билла недоуменный взгляд.

— На два года раньше? Не понимаю, о чём ты говоришь.

— На два года раньше того самого момента, когда я отправился в прошлое. Говорю же вам, я секретный агент ГБР.

— Повторяю свой вопрос. Как тебя зовут?

— Билл. Рядовой Билл.

— Так. Проверка сетчатки и пальцевых отпечатков дала такой же результат. Однако мы сделали полную проверку. Рядовой Билл сейчас оправляется после операции на ноге. Пока ты спал, мы разыскали его по сверхсветовой пространственной телесети.

Доктор щёлкнул пальцами. Два санитара втащили телеприёмник. Доктор включил его.

На экране появилось изображение бара. За стойкой со стаканом в руке сидел человек, которого Билл сразу узнал, — это был он сам.

— Извините, — обратился доктор к телеэкрану, — извините, рядовой.

Человек за стойкой заморгал, зевнул и мутным взором уставился прямо на них.

— Чшштакое? — неуверенно спросил он.

— Как вас зовут, рядовой?

— Билл. Рядовой Билл. Но с двумя "л", прошу запомнить, мля...

— Я доктор мля!.. То есть доктор Магнус Фрауд! Межгалактическая медицинская служба. Заткнитесь и слушайте. Мы хотим кое-что выяснить, рядовой Билл. Вот этот человек утверждает, что он тоже рядовой Билл. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь.

— Что? — переспросил человек, с трудом вникая в ситуацию. — Я вот он, здесь!

— Вы знаете этого парня?

Человек за стойкой затряс головой, пытаясь сфокусировать взгляд, несколько раз мигнул и дотянулся наконец до бокала с пивом.

— Никогда его раньше не видел. Ну и рожа! И он осушил бокал. Билл обомлел.

— Эй ты, алкаш поганый, послушай. Это же я. Ты что, себя не узнаешь?

— Откуда? — отвечала молодая версия Билла. — Оно, конечно, ты немного похож на меня. Но я-то здесь, а ты там. Пока.

— Рядовой Билл, а вы никогда не подвергались клонированию? — спросил доктор в телеэкран.

— Нет, насколько мне известно.

— Понятно. Мы нашли этого человека, когда он валялся без памяти — похоже, он сильно ударился головой, — но мы не знаем, откуда он взялся и кто он такой. Вы уверены, что не знаете его?

— Точно, не знаю. Если будете разбирать его на части, имейте в виду, мне до зарезу нужна ступня.

— У меня та же самая ступня не в порядке! — заорал Билл-первый. — Посмотри, идиот! Её отстрелили на Венерии! Помнишь?

— Ага. Венерия! Это что-то! Я тоже потерял ступню на Венерии.

— Ещё бы, ведь ты — это я! Только на два года моложе. То есть я — это ты, но на два года старше. Я переместился во Времени!

— Да? Дай мне ещё бокал.

Связь внезапно прервалась. Билл поднял палец, будто собираясь сказать что-то, и кувыркнулся со стула, мгновенно превратившись в бессознательную тушу.

— Ну, хватит. Этого больше чем достаточно, — вмешался доктор. — Он не узнал тебя. Ты наверняка самозванец. Хотя и похож на человека.

Он подошёл, собираясь выключить телеприёмник.

— Нет, погодите. Билл! — закричал Билл. — Очнись, Билл. Ты моя последняя надежда. Я не хочу лететь на Смерть-69! Ответом ему был могучий храп.

— Вот и всё, — промолвил доктор и выключил приёмник. — Не будем терять время. Вы отправляетесь на Смерть-69.

Доктор кивнул санитарам, и те проворно накинули путы на неустановленного солдата.

— Покрепче вяжите его, ребята. Этот кусок мяса ещё послужит Императору — а может, даже падёт смертью храбрых!

Билл отчаянно забился, но — увы. Санитары потащили его прочь.

— Кстати, рядовой лже-Билл, — погрозил пальцем доктор, — не забудьте, ни капли спиртного. Это вредно для вашего здоровья.

* * *

Парни из военной полиции, повизгивая от радости, схватили его и, осыпая ударами, заволокли на корабль смертников и приковали в самой паскудной и тёмной дыре. И только тогда Билл вспомнил про браслет, который ему дали Бгр и сэр Дудли.

Он со стоном повернулся на куче гнилой соломы, на которую его бросили полицейские, и глянул на руку. Всё верно, браслет на месте. Отлично. Но где же его друзья по пространству/времени, которые обещали разыскать его во что бы то ни стало?

И тут он вспомнил.

Ведь Бгр предупреждал его, что этот прибор не будет работать, если его экранировать металлом — а он всё это время провёл в помещениях из металла.

Друзья не могли вытащить его отсюда, потому что не знали, где он!

Испустив вздох отчаяния, Билл откинулся на солому. Это же надо, после стольких испытаний оказаться на корабле смертников, который летит не куда-нибудь, а на Смерть-69. А это хуже, чем Венерия, с которой ему всё же удалось выбраться, отстрелив себе ступню. Но с Чёртовой планеты так просто не смоешься. Там хоть обе ступни себе отстреливай — заставят сражаться на коленях.

Билл со стоном зарылся во влажную вонючую солому.

Боже, что за жизнь!

И все эти несчастья — на трезвую голову!

Дни ползли медленно, как подагрики.

Билл сидел на старой, привычной диете: в дистиллированной воде были растворены восемнадцать аминокислот, шестнадцать витаминов, одиннадцать минеральных солей, эфиры жирных кислот и глюкоза.

Жутко отвратительная смесь, но она всё-таки поддерживала жизнь.

Не имея под рукой ни комиксов, ни выпивки, он очень быстро затосковал. Единственное развлечение, которое он мог себе позволить, — воспоминания. Но за долгие годы беспробудного пьянства объём его памяти сократился до сорока пяти минут чистого времени.

На сто втором витке воспоминаний Билл так затосковал, что выбросил из головы все к чёртовой бабушке.

Чтобы хоть с кем-нибудь поговорить, он дёрнул себя за мочку уха и включил К-капсулу. Пусть даже это будет искусственный интеллект. И сразу вместо приветствия получил порцию заунывной кантри-музыки.

— Здорово, приятель. А я уже начал было беспокоиться. Что-то долго ты ко мне не обращался. Надо бы почаще.

Билл не стал объяснять, что он просто забыл про капсулу, этот шедевр биоэлектроники, вшитый в мочку его уха. Забыл Билл и про то, что у шедевра огромная фонотека этнической музыки, которую тот обожал проигрывать. Да к тому же невероятный запас знаний во всех областях. Можно было использовать прибор и в режиме карманного калькулятора. Забыл он и о том, что искусственный интеллект имел привычку быть страшно надоедливым. Прибор был оснащён сложной системой сенсоров, связанных с нервной системой Билла, и гнусавым имитатором голоса. Билл ругнул про себя программиста, спроектировавшего и собравшего прибор, и его пристрастие к этнической музыке давно исчезнувшей Земли. Он, видимо, переписал фонотеку на одном из древних кораблей и ввёл в память К-капсулы, которую потом вшили Биллу в ухо. При этом он так неряшливо написал программу, что фрагменты музыки засорили все сервисные файлы.

— А скажи-ка, приятель, где это мы? — гнусаво пропел ИИ. — Что происходит? Как продвигается операция? Разобрался ли ты с проблемами Времени? Очень на тебя надеюсь. Хотелось бы вернуться в центр.

Билл уже хотел было отключить прибор, но тут вспомнил, какая жуткая скука его ожидает. Может, ему удастся хотя бы привыкнуть к этой противной музыке, что постоянно звучит на заднем плане.

Правда, с таким же успехом можно попробовать привыкнуть к ударам копыт робомула по голове. С другой стороны, может статься, что в результате он так полюбит тишину, что сможет безболезненно отключить проклятый прибор.

— Я сижу прикованный на корабле, который направляется на Чёртову планету — Смерть-69, — сокрушённо поведал Билл. — К тому же меня отбросило назад в прошлое. Должно пройти ещё ИИ (англ. А1 — artificial intelligence) — искусственный интеллект, целых два года, прежде чем я встречусь с Дж. Эдгаром Инсуфледором и тебя зашьют мне в мочку уха. Всего два года и тысячи световых лет.

Ответ задерживался. Видимо, новости повергли К-капсулу в электронный шок.

— Какой всё же ты осел, — наконец отреагировал прибор. — Вечно попадаешь, куда не следует.

— Что верно, то верно.

— Рядовой Билл. Я чувствую, что с вами не всё в порядке.

— Ещё бы. Тотальная депрессия плюс полное отчаяние.

— Нет. Я даже не знаю, как это получше сказать — но ты, похоже, совершенно трезв.

— ИИ, ты идиот — я же не пил последнее время. Ничего не пил, кроме сопливого киселька, который здесь почему-то называют едой.

— Да нет, дорогой мой, дело не только в этом. Похоже, что ты.., в общем, если верить показаниям моих нейродатчиков, у тебя значительно повысился КУР.

— Повысилось — что?

— Коэффициент умственного развития, сынок! Не ахти, конечно, какое достижение, но... — Тут послышались задорные звуки тарантеллы, и ИИ сразу заговорил по-другому. — Я толкую о том, что у тебя появились крутые способности к математике, лингвистике, философии! А ну-ка, глянем — мама миа! — да твой КУР подскочил с девяноста до ста семидесяти! — Захваченный своими открытиями, ИИ брызнул чистыми звуками «Сельского сада», которые плавно перешли в какой-то марш. — Похоже, что усердное пьянство подавляло твой интеллект. Если верить моим данным, ты был фермером, лихо управлялся с робомулом и мечтал стать техником-осеменителем. Как бы там ни было, но сейчас твой интеллект развивается с потрясающей скоростью. Возможно, ты получил стимулирующий радиационный удар во время путешествий во Времени.

Билл без утайки поведал всю грустную историю своего падения со сверкающих высот планеты Баров в недра гнусного сего корабля.

— Должен сказать, довольно печальная история.

— Как ты думаешь, что мне делать дальше? — спросил Билл.

— Ты пробовал разорвать цепь?

— Теперь я понимаю, почему твой интеллект называют искусственным. Пошевели мозгами, олух электронный. Даже если я порву цепь — куда мне бежать? Мы ведь в глубоком космосе и летим на Чёртову планету.

— Смерть-69. Знаю. Скверно. Однако не надо отчаиваться. У тебя всё же есть шанс.

— Совершенно микроскопический. Я уже побывал на Венерии. А это — Смерть-69. Солдат может протянуть там неделю, максимум. Как ты думаешь, затем они сажают всех на цепь? Потому что солдаты обязательно взбунтуются. Они-то понимают, куда их везут.

Послышались жалобные стоны, как будто обречённые солдаты подслушали разговор и вспомнили о своей жуткой судьбе.

— Ужасно. По крайней мере, путешествие займёт немало времени.

— Возможно. — Билл провёл рукой по отросшим волосам, пощупал щетину. — Я здесь уже довольно долго.

— Мы должны постараться, чтобы ты сохранил ясную голову, пока все вокруг будут сходить с ума.

— Может, для начала ты вырубишь эту идиотскую музыку?

— С удовольствием. Если ты не очень занят, может, займёмся твоим образованием?

— Образованием?

— Да. Понимаешь, в моей памяти содержатся в полном объёме все энциклопедии нашей Галактики, сведения обо всех технических достижениях — короче, всё, что нужно для полноценного образования. И к тому же, осмелюсь заметить, я очень неплохой учитель.

— Знаешь, я бы лучше пивка выпил.

— Знаешь, а я лучше кантри послушаю. Удачи тебе. Раздался лёгкий щелчок, и голос пропал. Тишина.

— Сам дурак, — вспылил Билл и гордо сложил на груди руки. Но, проскучав несколько минут в кромешной тьме, снова дёрнул себя за ухо. — Ты где, старина? Я задумался, извини. Давай поболтаем. Ты меня учи, а я буду учиться. Ну, что скажешь?

Ничего.

Билл дёрнул сильнее. На сей раз ИИ ответил оглушительным взрывом джаза.

— Ладно. Договорились. Будем принимать по чайной ложке, начиная с буквы "А", или грохнем все залпом?

— Залпом оно, конечно, лучше, — ответил Билл. От столь сочной фигуры речи его рот сразу наполнился слюной.

Так, с помощью ИИ, Билл просеял память компьютера и усвоил все знания, которые выработало до него человечество.

Он изучил историю. Он познал суть всех великих религий. Превзошёл все науки. И вскоре, подобно Сократу, вёл возвышенные философские диалоги с ИИ, а когда с философией было покончено, он ударился в споры о преимуществах этических положений Канта по сравнению с эпистомологией Кьеркегора.

Билл изучил биологию, элементарную и высшую математику. Прошёл всю физику от ньютоновской механики до квантовой теории. Он даже понял принцип действия сверхсветовых двигателей, что было настоящим достижением, поскольку сами создатели не имели об этом никакого понятия. Билл изучил ксенобиологию. И, наконец, стал прозревать великолепие совершенства Вселенной. Теперь он понимал ценности расы Бгр'а и ясно увидел, какая страшная беда обрушилась на чинджеров в образе человечества.

Неделю за неделей учился Билл, впитывая знания, подобно тому, как губка впитывает воду.

Когда корабль наконец приземлился, ИИ, проработав кучу вариантов, выдал такой простой план спасения, что он сработал.

В отсеке лежали целые горы гнилой соломы, в неё-то Билл и зарылся. Охранники, занимавшиеся выгрузкой, не заметили его и прошли мимо.

Так для Билла началась новая жизнь. Омерзительная обстановка нисколько его не смущала. Билл обнаружил в своей душе, огромную любовь к знаниям. И восторг перед мудростью. И перед всеми вещами, которые открыл ему ИИ. Вселенная вдруг предстала перед ним во всём своём величественном великолепии, полная сладостных истин и чарующих тайн.

Разум его был восхищён сокровенными тайнами бытия, и при помощи К-капсулы Билл принялся собирать воедино части великой тайны, разгадать которую оказалось не по силам человечеству, а может, и никому из разумных существ Вселенной.

Смысл жизни!

Опираясь на совершенный разум и окрепший дух, Билл открыл для себя простую истину, которая вечно ускользала от филологов, философов и великих теологов.

Жизнь имела смысл, это точно.

Но выразить его оказалось очень трудно, точнее, его невозможно было облечь в простые слова галактического языка.

Нет, смысл жизни для своего выражения требовал нового языка, математического. Поскольку необходимость есть мать всех изобретений — неизвестно, правда, кто отец, — Билл изобрёл такой язык. Он служил одной лишь цели: выявить и высветить все крупицы смысла, которые составляли одно великое целое. Смысл жизни.

Прошли долгие недели, месяцы и даже годы — два года, если быть точным, — прежде чем Билл смог переварить полученные знания и выразить их в краткой математической формуле. Он выцарапал её ногтем на переборке, постоянно перечитывал и восхищался ею. Вот оно. Придёт время, и он откроет сию истину всей Галактике.

В переводе на галактический язык это выглядело приблизительно так: «Жизнь = бардак».

Хотя жизнь не есть бардак. Короче. Глубже.

Прекраснее.

Билл не знал, где находился, когда записал своё уравнение. За время его заключения на корабле тот приземлялся много раз, и каждый раз, спрятавшись в солому, Билл оставался незамеченным. Он совершенно потерял счёт дням, потому что дней не было — а была только вечная полутьма, нарушаемая стонами солдат да звяканьем цепей.

Билл не мог налюбоваться на своё уравнение. Мозг его пылал, нет, совершенно сиял! В его душе пылал огонь истины, и ясный свет её обещал разрешение всех загадок Вселенной.

Смысл жизни мог разрешить все несчастья во Вселенной! Мог уничтожить и боль, и страдания. Если бы только удалось выбраться из проклятого корабля и связаться с правительством чинджеров, с Императором, то между чинджерами и человечеством воцарился бы вечный мир!

И не стало бы солдат!

И не было бы войны!

И исчезли бы страх и ненависть, кровь и смерть! И не надо было бы напиваться до бесчувствия. И Вселенная стала бы царством мира, музыки, искусства и литературы! Царство дружбы и вселенской доброты.

— Жизнь прекрасна! — объявил он ИИ. — Но она стала бы ещё краше, если бы мне удалось хоть раз прилично поесть и сбежать с этого корабля.

— Ты прав. Но как это сделать?

Билл не знал. А потому направил свой раскрывшийся, просветлённый разум на решение других задач. Поскольку для остальной Галактики постижение элементарных основ его уравнения потребовало бы значительного времени, Билл принялся разрабатывать проблему выражения смысла жизни на понятном для людей языке. Это была нелёгкая задача, и он не раз заходил в тупик, прежде чем впереди забрезжил слабый свет удачи. К тому же Билл понимал, что если ему не удастся донести смысл жизни До остального человечества, то жизнь людей не станет лучше.

И вот однажды, когда он прорабатывал особо трудную экзегезу, мимо пробежал человек, споткнулся о цепь, которой он был прикован к переборке, и порвал её. Биллу показалось, что он сошёл с ума.

Глава 20

Билл встал.

— С дороги, мать твою! — рявкнул его случайный спаситель. — Я хочу сойти!

Билл попытался ответить, но в последние два года ему так мало доводилось разговаривать, что он едва смог промямлить нечто несуразное: — Медленно поворачиваюсь. Шаг за шагом.., сантиметр за сантиметром...

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Билл поднял ногу, на которой болтался обрывок цепи. Да, это правда!

— Я свободен! Не могу поверить! Ты меня освободил! Я долгие годы, всеми забытый, просидел на этом корабле! А ты меня освободил! Как мне тебя благодарить?!

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Заверещал селектор: — Две минуты до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

— О нет! Опять на Смерть-69! Это верная гибель! — Билл рухнул на колени перед незнакомцем и зарыдал.

— Уйди с дороги!

— Молю вас, сэр! Я открою вам тайну Вселенной! Я знаю смысл жизни!

— Послушай, придурок, даже если ты можешь открыть мне капитанский бар — мне всё равно. Это корыто скоро взлетит, и я не собираюсь на нём оставаться!

— Я не лгу!

— Можешь ты подвинуться, приятель? Мне нужно попасть на трап.

Селектор снова заверещал:

— Одна минута до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

Солдат запаниковал.

— Я не лгу!

— Тридцать секунд до закрытия люка, — произнёс голос в селекторе. — Последний шанс купить страховку. Десять миллионов кредиток за голову. Двадцать девять секунд...

Это уже когда-то было, пронеслось в голове у Билла. Да ещё и этот парень!

— Я же сказал тебе — прочь с дороги!

Билл ощутил резкий и сильный удар. Он кувыркнулся назад, ещё раз назад — а потом пол куда-то исчез. Он попытался ухватиться за поручень трапа — но тот треснул, и Билл полетел вниз.

Он сильно ударился об пол, но теперь уже точно знал, что делать дальше. Не теряя времени, не обращая внимания на боль, пронзившую все тело, он вскочил и помчался к выходу.

И вскоре увидел овал люка. Да, это был люк, и сквозь него потоком лились дневной свет и воздух. Дымный, вонючий — но все равно свежий воздух. Внезапно ослепнув, Билл неуверенно спустился по рампе.

Свободен, подумал он. Свободен!

Свободен — но где он находится?

— Эй, солдат. Куда собрался? — окликнул его охранник.

— Где я?

— Да ты что, рехнулся? Ты на космодроме «Счастливый старт» на базе «Печальный эфир». Пытаешься бежать с корабля? Кто ты такой?

И тут Билл вспомнил все, решительно все. Благодаря своему окрепшему разуму он понял, что происходит.

Он попал в прошлое.

И столкнулся с самим собой.

Он внезапно вспомнил, что нужно ответить.

— Я лейтенант Брендокс! Вот кто я!

— Отлично. Значит, тот парень всё-таки тебя нашёл? А где он сам, чёрт возьми?!

— Уже идёт. Сейчас явится. Охранник глянул на часы.

— Ему лучше бы поторопиться. Старт уже скоро.

— Не волнуйся, — успокоил его Билл. — Он успеет. Только... И тут, когда до старта оставалось всего три секунды, он увидел самого себя, скатывающегося вниз по рампе. Его двойник остановился у самого подножия рампы.

— Алло, приятель, это и есть твой Брендокс? Билл глянул в глаза себе прошлому таким умоляющим взглядом, какой только смогли изобразить его покрасневшие глаза. Он встретил свой собственный взгляд, и тут будто что-то щёлкнуло.

— Да, это он. Я забираю его.

— Ладно, садитесь в свой гравикар и проваливайте, а то когда эти штуки взлетают, они сжигают вокруг все живое.

И часовой рванул прочь от корабля что было сил.

Билл огляделся вокруг. Да, вот и гравикар, он вспомнил его. Билл быстро залез на заднее сиденье.

Билл-младший сердито забрался на водительское место и врубил двигатель.

— Не понимаю, зачем я это сделал. Ничего не понимаю, — пробормотал он, когда гравикар рванулся вперёд.

— Ты не пожалеешь, Билл. Я тебе обещаю, — ответил Билл.

Билл услышал, как сзади взревел «Вельзебуб». И почувствовал, как что-то сжало его руку.

Браслет.., он заработал. Экранированный металлической обшивкой корабля, он не мог работать. Но здесь, снаружи, браслет ожил и послал сигнал в пространство и время...

Сигнал для сэра Дудли и Эллиота-Бгр'а.

Билл даже не успел до конца осознать свою мысль, как они материализовались и зависли в воздухе. Эллиот поманил его.

Билл не стал дожидаться особого приглашения. Тряхнув длинными волосами, он прыгнул из несущегося на полной скорости гравикара прямо внутрь Портала Времени. Эллиот-Бгр и нео-Билл исчезли, устремившись в будущее.

На Адскую планету.

* * *

— Где мы? — спросил Билл и закашлялся, вдохнув дымный, загрязнённый воздух.

Среди мрачных туч сверкали молнии, вонючий тёплый дождь лился на полуразрушенный город. В су раке, сотрясаемом раскатами грома, двигались неясные фигуры.

— Он ещё спрашивает! — фыркнул сэр Дудли. — Пока он занимался своими делами — и, судя по твоему виду, то были интересные дела, — мы с Эллиотом решили, что пора кончать со всем этим. Даже если вся блумсберрийская компания снова займётся своей скучной писаниной, это не устранит полностью угрозу возникновения нацизма. Потому что существует Адская планета. В результате сложнейших расчётов мне удалось выяснить этот незаметный, злокачественный завиток Времени. Этакая рекурсивная петля, которая и явилась причиной всех неприятностей во Времени. Мы здесь, чтобы уничтожить её навсегда.

— Звучит очень убедительно, — заметил Билл. — Исследуй, объясняй, размышляй, уничтожай.

— Ага, Билл. Что-то ты странно заговорил, — удивился Эллиот-Бгр. — Что с тобой произошло?

— Буду счастлив объясниться, как только мы закончим настоящую операцию.

— Ага-ого, — пробормотал Эллиот-Бгр, удивлённо покачав головой, и повернулся к сэру Дудли. — Что вам известно об этой планете?

— Очень немногое. Это обречённая и отчаявшаяся планета. Здесь навалом нацистских лозунгов и сильно влияние хиппизма. Должен добавить, что самый воздух здесь пропах порнухой. Да, это и есть родина порнографии и её почитателей — и мы наконец сюда попали! Должен сказать, Билл, — именно должен, — что сыграл в этом не последнюю роль!

В разбитом окне полуразвалившегося здания Билл заметил своё лицо. И невольно раскрыл от удивления рот. Он был как две капли воды похож на того парня, который пытался его убить на борту круизного лайнера по дороге на планету Баров!

Длинные нечёсаные волосы свисали до плеч. У него отросли усы и борода. Одежда его была грязна и вся оборвана.

— Отвратительная внешность — но вместе с тем идеальная маскировка для предстоящей операции, верно? — заметил он. Эллиот-Бгр брезгливо сморщил нос.

— Да уж. И всё же неплохо бы тебе ванну принять, а, солдат? Я всегда говорил, что люди так ненавидят чинджеров именно за то, что мы не потеем. Да здравствуют чинджеры! Но ты сегодня особенно очарователен, Билл!

— Полностью согласен, — добавил сэр Дудли.

— Прошу меня извинить, джентльмены. Весьма сожалею, но я провалялся на корабле два года и надеюсь, что вы меня поймёте.

Эллиот-Бгр сокрушённо покачал головой. А может быть, такое покачивание головой у чинджеров означает ироническую усмешку?

— Да, Билл. Это, наверное, было ужасно. Искренне рад, что наконец ты выбрался. Мы буквально прочёсывали Время, пытаясь тебя отыскать. Что же ты делал, пока мы тебя не нашли?

— Возможно, ты заметил, что я трезв, — ответил Билл. — Я трезв и нисколько не хочу выпить. К тому же при помощи К-капсулы, которую мне любезно вшил Дж. Эдгар Инсуфледор, я сильно повысил уровень своего образования!

— Нет! — воскликнул сэр Дудли.

— Да! И мне даже удалось постичь смысл жизни!

— Ты наступил мне на хвост! — вскричал чинджер.

— Конечно, для этого пришлось изобрести новый математический язык. Для того чтобы постичь смысл жизни, вам сначала придётся понять смысл уравнений, — пояснил Билл.

— Ага, но почему бы тебе сначала не принять ванну, прежде чем приступать к лекциям?

— Да, а уж потом мы разберёмся и с хиппи, и с нацистами!

— Хотелось бы. Это поможет решить все проблемы Вселенной. Тройка дружно ринулась на поиски гостиницы. Нацисты и хиппи могут немного подождать — сейчас Биллу до зарезу нужна горячая ванна!

Пока они шли по улицам, Билл заметил, что все местные жители — и мужчины и женщины — внешне очень похожи на него. Отличались они только одной деталью костюма — на голове у каждого сидела забавная шапочка.

— Ну, конечно! — смекнул он. — Конечно! Это же эмблема любителей порнухи! Похоже, они перебрались на эту планёру, чтобы скрыться от преследований.

— Ага, Билл, мы тоже сразу это поняли!

— Ах! — воскликнул Билл, озираясь по сторонам. — Ах! Ах! После долгого сидения в омерзительной дыре было чрезвычайно приятно ощущать вокруг себя новый мир. Ах, как это было прекрасно!

— Этот город, похоже, представляет собой своеобразный культурный центр. Все местное население поголовно занимается в этом центре порнухой, и, по всему видно, далеко не первый год.

— Давай наконец пойдём в гостиницу, и ты примешь ванну! — возмутился Эллиот-Бгр. — А осмотр достопримечательностей оставим на потом!

Они шли мимо бесконечных длинных магазинчиков, забитых книгами, дешёвой бижутерией, порножурналами и прочей экзотической чепухой. Вокруг толпились длинноволосые хиппи в диких нарядах: тут были и полуобнажённые девушки, одетые рабынями, и матроны-садомазохистки с плётками и прочими интересными приспособлениями. Приятели проходили мимо каких-то балаганов, где хиппи, раскрыв рот, слушали байки порногероев о том, как отлично можно бочком, ничком, тычком, паровозиком, рачком и как-то уж совсем умопомрачительно. Они проходили мимо огромных залов, набитых произведениями искусства и картинами, будто взятыми из Билловой коллекции голопорнографических комиксов.

Прежний Билл наверняка был бы сражён, но нынешний, сверхобразованный Билл, знания которого были достойны десяти докторских дипломов Оксфорда, трёх — Гарварда и отеческого поцелуя в лоб президента Беркли, пришёл в ужас.

— Боже мой! Какой кошмарный вкус! Могу себе представить, какая у них литература!

Ведь Билл, отдыхая от учёных занятий, прочёл всю классику — от «Беовульфа» и Шекспира до книги «Тайная миссия НЛО». Поэтому он хорошо представлял себе разницу между серьёзной литературой и популярной литературой для народа. Билл и сам лелеял мечту, после внедрения смысла жизни в умы населения Галактики, сесть за написание мемуаров — если только удастся вспомнить всё, что с ним произошло.

— Идём же, Билл, — подгонял его Эллиот-Бгр. — Конечно, это грязные книжки, но в данный момент ты ещё грязнее!

Наше трио наконец отыскало комнату с ванной, в которую немедленно засунули Билла. Воду в ванне пришлось менять пять раз. Бороду и волосы решили оставить — с такой маскировкой легче искать источник порноинфекции.

Сэр Дудли тоже переменил внешность в целях маскировки: теперь он выглядел не как обычный Портал Времени, а выступал в роскошном наряде мастера пыток с набором плетей и горшочком расплавленного свинца. Эллиот-Бгр вырядился полуголой вавилонской блудницей.

— Что ж, джентльмены, в путь? — спросил Билл. Он страшно гордился недавно приобретённым интеллектом. Его жизнь наконец приобрела смысл. Он собирался не просто спасти Вселенную, но и придать смысл самому её существованию, тот самый смысл, который так обогатил его душу!

Глава 21

— Алло! Парни! Чем могу быть полезен? — окликнул их охранник.

Огромный мускулистый тип был одет в голубой мундир с голубыми эполетами, на голове порношапочка в горошек, из кобуры торчала рукоять пистолета. Ширинка на штанах, конечно же, расстёгнута.

— Добрый день, — вежливо поклонился Билл. — Мы поклонники порно и направляемся на встречу с издателями «Суперпорно». На котором они этаже?

— Похоже, вам надо в «Галапорно-публикейшнз» — это девятый и десятый этажи. Док обретается там. Он и возглавляет весь проект. Писатели и редакторы занимают седьмой и восьмой этажи. Пассажирские лифты сегодня на ремонте, вам придётся воспользоваться грузовым лифтом.

— Благодарю вас, сэр! — произнёс Билл, не на шутку перепуганный богатством своего словарного запаса и благородной изысканностью собственных манер. — Вы очень любезны!

— Пройдите через холл, — показал охранник. — Лифт там, где свалены ящики с быстрорастворимыми писательскими мозгами.

Билл с приятелями направился к грузовому лифту. И точно, рядом были кучей навалены ящики с надписями: «Осторожно — быстрорастворимые мозги писателей. Залить горячей водой и размешать».

— Очень интересно, — заметил Билл. — А я-то всегда поражался, откуда они выкапывают свои дикие идеи?

Ждать лифта пришлось довольно долго. Наконец друзья вошли в кабину и поднялись на девятый этаж. Когда они вышли из лифта, Биллу в уши ударил треск компьютерных клавиш. Он заглянул в первую попавшуюся дверь, и глазам его предстало жуткое зрелище.

Огромный зал был уставлен рядами компьютеров. И к этим компьютерам были прикованы мужчины и женщины, которые, согнувшись над клавишами, усердно выколачивали светящиеся строки. Прозрачные трубки с отвратительной чёрной плазмой внутри тянулись к венам жертв: кофе вводился прямо в кровь. Спины людей покрывали рубцы; кровавые лохмотья изорванных рубах уже не прикрывали их. Между рядами расхаживали мускулистые охранники с хлыстами, готовые в любой момент огреть того, кто слишком долго думает над строкой. На краю каждого стола лежали жалкие кучки монет — скудное вознаграждение за рабский литературный труд.

— Ага, — заметил Эллиот-Бгр. — Толкуй после этого о писательском труде!

— «Редакторский отдел», — прочёл Билл на табличке. — Нам сюда. Полагаю, что доктор Крафт-Нибблинг сидит здесь. Значит, вы считаете, что именно он заправляет порнобизнесом на этом отвратительном отрезке Времени? Однако я не вижу здесь никаких признаков национал-социализма. Это чистой воды капитализм!

— Понимаю, понимаю, — ответил сэр Дудли. — Меня и самого это сбивает с толку! Но мы должны остановить этого человека. Положить конец всем его злодеяниям. Он просто бесчеловечно обращается с писателями. Даже если это клоны — всё равно нельзя их так мучить!

— Правильно! — поддержал его Эллиот-Бгр. — Вот мы уважаем и обожаем наших писателей. Они купаются в почёте и любви и получают все самое лучшее.

— Ты прав. Похоже, мне придётся заняться ещё одной проблемой — правами писателей. Это очень кстати, потому что я сам собираюсь стать писателем!

— В самом деле? — удивился сэр Дудли. — Собираешься написать руководство для алкашей? Ты же в этом деле ветеран, опыта тебе не занимать.

— Я отринул алкоголь и теперь пью только из чистого источника истины! — высокопарно заявил Билл.

Тут они подошли к офису Крафта-Нибблинга. Не потрудившись даже постучать, ввалились прямо в приёмную.

— Кто вы такие? — вскинулась секретарша.

— Нам нужно срочно видеть Крафта-Нибблинга, — рявкнул Эллиот-Бгр, вытащив бластер. — Пошевеливайся! Секретарша нажала кнопку селектора.

— Доктор Крафт-Нибблинг, — застрекотала она, — у нас в приёмной какие-то обезумевшие читатели!

Доктор Шелли Д. Крафт-Нибблинг-младший был решительно бледен. Он, откинувшись, лежал в кресле.

— Послушайте, ребята. Билл, Эллиот-Бгр, сэр Дудли. Должен признаться — да, я несколько жесток. Я, конечно, мог послать хиппи назад в прошлое, чтобы изменить историю литературы. Но нацисты? Никогда! Я сам не понимаю, как такое могло произойти?! Не могу представить себе — если, конечно, то, что вы рассказали, правда!

Билл бросил на Крафта-Нибблинга подозрительный взгляд.

— Конечно, правда. Вы что же, не верите нам? Может быть, вы хотите доказательств?

Правду сказать, Билл не доверял этому типу. Может, из-за гладко зачёсанных назад волос. А может быть, из-за бегающего, уклончивого взгляда. А может, из-за башмаков из змеиной кожи. А больше из-за того, что своим острым носом и строгим видом этот типус напоминал Биллу того самого вербовщика, который заставил его подписать армейский контракт на Фигеринадоне-2.

Но поскольку Билл когда-то был страстным почитателем порнокомиксов, он не мог поверить, что доктор совсем уж плохой человек.

— Послушайте, — сказал Крафт-Нибблинг. — Вы мне нравитесь, парни! Я люблю таких людей!

— Тогда почему же ваш хиппи пытался убить меня и Билла? — поинтересовался Эллиот-Бгр.

— Наверное, тот парень был излишне фанатичен, — согласился доктор. — Но я не приказывал ему убивать! Я желаю только мира, процветания, всеобщего счастья и стабильного оборота в торговле — пусть даже и с минимальной прибылью! — Он картинно оглянулся вокруг. — Вот чего я не вижу, джентльмены, так это никаких признаков так называемых нацистов!

И в этот момент заверещал селектор.

— Извините, доктор Крафт-Нибблинг, — послышался голос секретарши. — Вас хочет видеть мистер Шикльгрубер.

— Очень знакомое имя! — заметил сэр Дудли.

— Эдна, скажите ему, что сейчас у меня очень важная встреча и...

Голос секретарши зазвенел на грани истерики.

— Мне кажется, что это его не...

Дверь распахнулась.

В кабинет ворвался человек в сером мундире, весь перетянутый чёрными ремнями, с маленькими чёрными усиками. Он размахивал огромным «люгером».

— Всем руки вверх! А то састрелю! — крикнул нацист.

— Вспомнил! — обрадовался сэр Дудли. — Шикльгрубер — это же настоящая фамилия Гитлера!

Эпилог

— Отличный выстрел, Бгр, — похвалил Билл. — Одна вспышка бластера — и Гитлера нет. Здорово, что ты наконец сбросил маскировку. Так приятно снова видеть нашего славного четырёхпалого зеленища!

— Как только он исчез — сразу пропали все нарушения Времени, — сказал сэр Дудли. — Я проверил все вплоть до того момента, когда они выдернули его из бункера. Он тогда даже понять ничего не успел.

— А мне больше всего понравилось, как враз пропали хиппи со своей Адской планетой, когда разрушилась петля Времени, — вмешался чинджер Бгр. — Ага, мы должны поблагодарить вас, сэр Дудли, за проявленную сообразительность и умелые действия в качестве Портала Времени.

— Ты слишком добр, мой мальчик. Я просто исполнил свой долг!

— Исполнил, да совсем не просто. И не зря же ты затащил нас на планету Баров!

— Самое то место, чтобы отпраздновать победу! Только уже не для Билла. Он сидел, скорбно уставившись на стакан лимонада.

— Жизнь отнюдь не бардак, — бормотал он. — Жизнь совсем не бардак.

Ну вот, задание наконец выполнено, размышлял он. И вот я сижу в баре у Дядюшки Нэнси, на мне прелестный летний ансамбль, во Вселенной больше не существует угрозы нацизма, я знаю, в чём смысл жизни. Так почему же меня так мучит ощущение полной бессмысленности бытия ?

Эта мысль не давала Биллу покоя.

— Я так счастлив, что опять занимаюсь своим делом, ребята! — радовался Дядюшка Нэнси, выставляя всем напитки.

По случаю победы Дядюшка Нэнси нарядился в прелестное голубое платье с блёстками. Его шею украшало пушистое боа.

— Я рад, что бар в порядке и напитки на месте. Эй, Билл! Ты совсем не пьёшь свой лимонад. Может, налить тебе чего-нибудь человеческого — за счёт заведения? Как насчёт кружечки дивного пенного халыдионского пивка? Оно очень крепкое!

Слюнные железы Билла судорожно сжались, но он мужественно тряхнул головой.

— Нет, спасибо, друг мой. Я решительно не пью. — Он похлопал себя по окрепшей печени. — К тому же приходится заботиться не только о физическом здоровье — моему мозгу грозит серьёзная опасность. Весь мой интеллект исчезнет без следа, как только серое вещество подвергнется действию этилового спирта.

— Как угодно. Однако славно вы всыпали нацистам! Будете пить бесплатно весь вечер!

Бгр с энтузиазмом дул пиво из кружки, не меньше его ростом.

— Ага, спасибо. Осталось только остановить войну между чинджерами и людьми, и всё будет в полном порядке!

— Ну уж нет! — отрезал сэр Дудли. — Я больше никого не буду перемещать во Времени! Хватит с нас изменений. Опять же нацисты могут прорваться обратно, если мы будем всё время скакать туда-сюда. Кто его знает. Может быть, в Галактике не один такой Гитлер, и где-нибудь болтается ещё один подонок! — Портал Времени даже вздрогнул.

— Да ладно, — успокоил его Бгр. — Ага, и всё-таки мы молодцы. Так приятно с вами выпить, парни. Хорошее это дело — временное перемирие.

Они вспоминали былые приключения, шутили и смеялись, а Билл задумчиво попивал лимонад. Проблема состояла в следующем: если жизнь не есть бардак, а ты ничего, кроме бардака, в жизни не видел, то что же получается? Формула, которую он вывел, была прекрасна, а быть интеллектуалом — просто здорово Но к чему всё это?

И в самом деле, чем больше он размышлял над этой проблемой с позиции чистого разума, тем более отвратительной и пугающей казалась ему Вселенная!

Кроме того — непомерный интеллект превратил его в невротика. Когда ты глуп, то мучиться приходится гораздо меньше. Раньше Билл беспокоился только о том, чтобы выжить, да ещё о том, где выпить кружку пива.

Это была по-настоящему простая и яркая жизнь.

Вдруг Билл заметил у себя под носом здоровенную кружку пива. Запах хмеля и солода ударил ему в голову. Он поднял взгляд и увидел улыбающееся лицо Дядюшки Нэнси.

— Что это? — спросил Билл.

— А ты дёрни, Билл. Одна кружка тебе не повредит. Расслабься, не порть людям вечер.

— Нет, — отказался Билл. — Хватит с меня и лимонада. Вот что мне действительно необходимо, так это интересный разговор. Дядюшка Нэнси, давай поболтаем о литературе. Или о философии. Я думаю, что...

Его прервал шум у входа. Билл и его друзья как один обернулись и увидели группу солдат, без платьев, входящих в бар. Впереди шествовал не кто иной, как Дж. Эдгар Инсуфледор, одетый в форменный плащ.

— Билл, — зарычал шеф ГБР грубым низким голосомБилл! Твой рапорт никуда не годится! Удачная операция? Что это значит? И где Эллиот Метадрин?!

— Ха! Ха! Ах ты, старый дурак! — приплясывал захмелевший Эллиот-Бгр. — Я, чинджер Бгр, и был Эллиотом Метадрином! Бгр показал шефу нос. Завсегдатаи бара разразились аплодисментами.

— Что такое?! — рявкнул приземистый краснолицый шеф. — А это что за подозрительный субъект? — Он упёрся взглядом в сэра Дудли.

— Ваши замечания кажутся мне совершенно неуместными, сэр. Я полагаю, что вам лучше убраться отсюда, иначе...

— Иначе! Ты мне угрожаешь? А может, ты тоже переодетый чинджер? — Он в ужасе отскочил назад, озираясь по сторонам. — Бог мой! Книги! Вы только посмотрите на эти книги.., да вы здесь все колпартийцы, не так ли? Солдаты — взять их, а книги сжечь! Немедленно. Билл, а ну-ка снимай своё дурацкое платье и дружкам помоги. Будешь хорошо себя вести — получишь только месяц губы.

Билл вздохнул. Посмотрел на своих друзей. Посмотрел на солдат с Инсуфледором во главе. Потом вытащил из набедренной кобуры вычищенный бластер, перевёл регулятор на максимум и поднял оружие.

— Не делай этого, — вмешался сэр Дудли. — Инсуфледора можно пустить в расход, но ты себе никогда не простишь, если погибнут простые солдаты. У меня есть идея.

Сэр Дудли стал на глазах пухнуть, пока Портал Времени во всём своём великолепии не вырос до потолка. Перепуганные солдаты принялись палить по нему, но Портал лишь хохотал в ответ, вбирая в себя энергию выстрелов, и становился всё больше и больше.

А потом — взорвался!

По глазам ударил световой взрыв, а когда зрение вернулось, все увидели, что Портал Времени исчез. Вместе с Инсуфледором и солдатами.

Билл вздохнул.

— Добрый был Портал, что там говорить. Выпьем за его здоровье.

Подсознание уже приняло за него решение. Он быстро протянул руку, схватил кружку пива и в три глотка осушил её.

Алкоголь — после двух лет полного воздержания — крепко ударил ему в голову.

— Новое следствие из теоремы о смысле жизни, — уже неверным голосом объявил он. — Жизнь, может быть, и не есть бардак, но очень на него похожа! — Он решительно двинул вперёд кружку. — Давай ещё по одной, Нэнси.

— Правильно, Билл, — одобрил Дядюшка Нэнси. — Поднажми!

— Эй, придурок! — завопил ИИ, хотя никто его не включал. — Что случилось с шефом? Билл вздохнул.

— Сейчас мы поговорим о твоём будущем. Сэр Дудли, где вы там — вы меня слышите? Не могли бы вы прихватить с собой и этот прибор?

В воздухе материализовалась карточка и упала на стойку. «За него не волнуйся, Билл. Отдыхай» — было написано на ней. Что-то звонко щёлкнуло в ухе у Билла, и прибор исчез.

— Ага, Билл, — вот и остались мы вдвоём. Давай выпьем по последней, да я тоже пойду. Чёрт бы побрал эту войну.

Бгр опрокинул свой стакан.

Билл с удовольствием осушил вторую кружку пива, и сладкий голос пьяного забытья затянул у него над ухом свою колыбельную.

Он заказал порцию крепкого пива и взгромоздил ступню на стойку бара.

— Знаешь что, Нэнси... — сказал Билл. — Что, Билл? — поинтересовался Нэнси, благословляя его алкогольное будущее.

— В конце концов, совсем неплохая у меня нога. Знаешь, я даже думаю, что всякий вояка должен гордиться такой ногой.

— А по-моему, так и вовсе отличная нога, Билл, — ответил Дядюшка Нэнси.

— Точно. — Билл хлебнул свежего пивка, а потом не спеша влил в себя ещё две имперские пинты. — Между прочим, парни, — опомнился он. — Я ведь собирался поведать вам, в чём состоит смысл жизни, — клянусь жизнью, я совсем забыл, что хотел сказать!

— Все просто, старина. Ты говорил, что жизнь вовсе не бардак.

— Да, ты говорил так, Билл, — уже из дверей крикнул Бгр. — И это мудро! Счастливо оставаться!

— Ты настоящий чинджер, и я должен исполнить свой долг, — пробормотал Билл, нащупывая бластер. Но в дверях уже никого не было. Он вздохнул и сказал слова, которые следовало бы начертать на его могиле, если, конечно, он до неё доберётся: — Бармен, налей-ка мне ещё одну.

Гарри Гаррисон

Билл, Герой Галактики, на планете десяти тысяч баров

Глава 1

На плакате, висевшем в приёмной Галактического бюро расследований, красовался двухметровый ящер; из его слюнявой, клыкастой пасти торчала человеческая рука. Это был на редкость отвратительный чинджер с острыми серповидными когтями. На его чешуе играли зловещие блики. Жуткие глаза чудовища горели адским пламенем, на зелёную грудь стекала слюна, перемешанная с человеческой кровью, и капала на лапы, меж которыми торчал жёлто-зелёный хвост с серебряными прожилками. Страшное, гипнотическое зло сияло в фасеточных глазах ящера. Казалось, он сошёл со страниц садомазокомиксов AC/DC [AC/DC — переменный/постоянный ток, название популярной рок-группы.] — так, во всяком случае, показалось сержанту Биллу с Фигеринадона-2. Сам Билл предпочитал комиксы Фурвилла.

УБЕЙ ЧИНДЖЕРА ВО СЛАВУ КРИШНЫ! — кричали сияющие переливчатым светом трёхмерные буквы, что сильно смахивало на вывеску парикмахерской.

Билл задумчиво глазел на плакат, выковыривая из зубов остатки утренней чашки студня, которую ему выдавил кухонный автомат.

— Сильная вещь, правда? — подал голос сидящий за столом человек. Его имя горело на сверкающей голотабличке: ГЕРВИЛ СКИММИЛКВЕТОСТ. — Это новый образец, полученный из Императорского отдела оперативной информации.

Парень был типичным плутоватым клерком: низеньким, глупым и нерасторопным. Врождённые дефекты: зелёная кожа, шишки, заострённые зубы и всё такое — делали его похожим на крокодила. В Галактике много мутантов, и они будут появляться до тех пор, пока существуют радиация, плохая генетическая наследственность и генные мутации плюс право продюсеров из Голливуда на их неограниченное воспроизводство. И это было нормально: ведь кто-то должен служить в Галактической канцелярии; все дееспособные организмы рекрутировались в армию и там выполняли свой долг перед Императором.

Мутанты неплохо управлялись с компьютерами и даже ухитрялись не замызгать соплями терминал, поскольку за их косыми глазами всё же были какие-то мозги. Клерки из них получались вполне сносные.

— Говорят, они снимали настоящего чинджера. И рука настоящая. Скандал даже вышел, когда он сожрал руку и её не смогли вернуть тому парню, который одолжил её для съёмки, — но вышло классно. Чинджерам доверять нельзя, их нужно гандошить.., я хотел сказать — уничтожать...

Он вынул из ноздри когтистый палец, с огорчением осмотрел его и опять сунул в нос, намереваясь копнуть поглубже.

— Хм-м-м. А что я хотел сказать?

Насколько Билл заметил, у этого субчика только одно было в порядке. Он перегнулся через стол и улыбнулся самой обольстительной улыбкой галактического солдата.

— А ножки у тебя ничего, зеленыш, — пропел Билл.

— Что? — Клерк перестал ковырять в носу и, растерянно моргая, подался вперёд.

— Ножки, говорю, красивые. Точнее, должны быть, если снять ботинки. Можно взглянуть?

— Но.., мистер солдат...

— Зови меня просто Билл, дружок. Рядовой Билл. Билл с трудом удержался, чтобы не применить к парню любовный захват за шею типа «сержант-новобранец». Всё-таки здесь не учебка. Это была любимая забава Билла — странная, даже извращённая тяга к «пожиманию ножек».

— Рядовой Билл, я правильно вас понял? Вы что, хотите посмотреть на мою ногу?

— Точно. Я торчу от ножек. Такая «ножная» болезнь. Один лепила сказал, что это педофилия. У меня самого с ногами не всё в порядке. Когда начинает чесаться мизинец, ничего с собой поделать не могу. О-о-ох!

Без лишних разговоров Билл задрал ногу, шлёпнул голой ступнёй по столу клерка-крокодила и принялся энергично чесать мизинец. Ах, что за нога: двенадцать пальцев, ногти золотые, а кожа — в нарядную клеточку.

У парня глаза полезли на лоб, челюсть отвисла — он захлопнул рот, эффектно щёлкнув зубами.

— Е-моё! Вот так нога. Разрешите спросить — как это случилось?

— Тебе расскажу. На планете Венерия я совершенно случайно отстрелил свою родную ступню — вот что случилось. — Жалея себя, Билл даже носом шмыгнул. — Знаешь, такое трудно пережить.

— Но.., но.., разрешите спросить, — у парня в голосе появились жалобные нотки, — зачем?

— Очень просто. Это был единственный способ сорваться с той планеты. Запасных ног не оказалось, и меня пришлось эвакуировать. В конце концов ногу мне пришили и снова отправили на войну. Но уже на другую планету.

— Вот эту ногу? — ужаснулся Герв.

— Да нет, другую, идиот. У меня было столько ног — я мог быть ростом в километр. У меня было столько ног, что я чувствую себя ходячей ортопедической лабораторией. У меня было столько ног...

Парень выглядел испуганным и зачарованным одновременно.

— Ох, я понял, — глупо хихикнул он. — Я слышал, что солдаты по многу лет проводят в своих дредноутах без женской компании. Тут что угодно может случиться — и случается. Вот почему вас так на ножки тянет.

Билл с грозной миной навис над столом.

— Поосторожней, мля. Ты хочешь сказать, что я извращенец?

— Нет-нет, рядовой Билл, — отпрянув, заныл клерк: он заметил, как бицепсы и трицепсы вздулись на теле Билла, словно скафандр. — Я, видите ли, не привык показывать нашим посетителям ноги.

Парень примиряюще улыбнулся, но Билл упрямо тянулся к его шее.

Но тут закудахтал селектор:

— Скиммилкветост! Это вызванный солдат там с ума сходит?!

— Да, сэр, — ответил Герв, испуганно глядя на Билла.

— Ну только одним глазком, а? Слово даю, даже пальцем не трону!

— Чем вы там занимаетесь? В «доктора» играете? Пусть этот сфинктор рваный ко мне идёт!

Селектор обрубился с громким щелчком.

— Ну покажи, будь другом, — уговаривал Билл. — Я денежку тебе дам. У меня есть любовные ягоды с Бетельгейзе, очень сочные. Бери, они твои. Ну прошу тебя...

— Нет. Ничего мне не надо. Если уж ты так хочешь, смотри и проваливай отсюда, пока меня не вышибли со службы.

Клерк скинул ботинок, стянул носок. И поднял бледно-зелёную ступню так, чтоб Билл смог рассмотреть.

Билл вздохнул.

Это была самая прекрасная нога из всех, что ему довелось увидеть.

Само совершенство, от прекрасной пятки до восхитительных кончиков розовых ногтей. Она не уступала великим творениям Микеланджело или Рафаэля. Жаль только, что зелёная. Биллову ногу было даже не с руки (точнее, не с ноги) сравнивать.

— Прелесть, что за нога, — умилился Билл. — Спасибо.

— А что у тебя со второй ногой? Она тоже какая-нибудь особенная?

Билл тряхнул головой.

— Совсем плоская. Все пальцы переломаны. Шишки да мозоли. Обычная солдатская нога. Вот тебе есть чем гордиться. Береги ногу, друг. — Он смахнул слезу. — Ладно, пойду гляну, чего там этот чурбан хочет.

Билл расправил плечи и пошёл в кабинет Дж. Эдгара Инсуфледора, заместителя директора ГБР по борьбе с чинджерами и отражению колунистической угрозы.

А когда вошёл, то оказался под прицелом лазерной пушки Ховитцера, тип одна тысяча второй. Орудие было установлено на клёпаном стальном столе заместителя директора.

— Стоять! А то разнесу!

Билл остановился и быстро поднял руки, показывая, что он сдаётся, оружия не имеет и вообще желает в туалет.

— Это я. Рядовой Билл. Верный солдат Империи. Прибыл по вашему приказанию, сэр!

— А ты, случаем, не чинджер-шпион? — прорычал в ответ голос.

Билл заметил ёжик седых волос над орудийным столом.

— Никак нет, сэр. Неужели я ростом два двадцать и весь зелёный, сэр?

Билл из богатого личного опыта знал, что рост среднего чинджера далеко не два двадцать, а только двадцать сантиметров, да и то с хвостом. Правда, эти обитатели миров с высокой гравитацией были очень сильными, опасными и безжалостными убийцами, да к тому же ещё и пучеглазыми. Но Билл благоразумно решил играть по правилам Интергалактической пропаганды, тем более что перед ним был один из создателей этой чепухи.

— Чертовски похож! Отрезал хвост и загримировался, чего проще. Прежде чем войти сюда, ты успешно прошёл визуальный контроль и провалил тест на КУР [КУР (в оригинале IQ) — коэффициент умственного развития.]. Для чинджера ты слишком туп.

— Спасибо, сэр! — В этом традиционном солдатском заклинании Билл одновременно выразил уважение и лютую ненависть к начальству.

— Отлично, Билл.

Лазерная пушка опустилась, и Билл сразу почувствовал себя свободнее. Из-за бронированного стола поднялся человек, лицом похожий на помесь кабана-бородавочника с пожарным краном. Изо рта у него торчала сигара размером со средний космический корабль.

— Состоите ли вы, состояли ли когда-либо в этой жизни или раньше, или хотели состоять, или предполагали, или думали о том, чтобы, возможно, стать в будущей жизни, в ином измерении, действительным членом Колпартии?

Билл задумчиво нахмурил бровь.

— Это что, провокационный вопрос?

Колпартия!

Читательская угроза!

Билл с трудом припомнил, что на его родном Фигеринадоне когда-то была Колпартия, которую уничтожили во время боевого рейда; он тогда был совсем ребёнком. Это время он запомнил хорошо, потому что мама перестала покупать ему вишнёвую газировку, а ещё потому, что Леона Троцкого, жившего на их улице, солдаты подвесили за большие пальцы в городском парке. Билл очень тогда горевал — Троцкий часто угощал его газировкой, приучил к чтению классических агитпроповских комиксов и вообще познакомил с миром комиксов. Ирония судьбы состояла в том, что, по словам миссис Билл, настоящее его имя было Фред Джонс, просто чудак увлекался русской историей и литературой и никогда не состоял в Колпартии. Но — Билл это понял, когда стал постарше, — галактические солдаты сначала вешают человека, а потом уже задают вопросы. К тому же подготовку они проходят не в библиотеках, а в военных лагерях. Тогда Билл спросил маму, есть ли что-то общее между копрофилом и влюблённым копом. Мама вполголоса ругнула «проклятых интеллектуалов» и с тех пор поощряла Билла в его увлечении комиксами, потихоньку выпалывая остатки пугающей образованности.

Колпартия — сокращённое название Коллективной народной партии читателей, которая не имела ничего общего с Интергалактической Коммунистической партией или Святым Карлом Марксом. Они были абсолютно нейтральны в политическом отношении и угрожали устоям императорской власти не более, чем солдатский сортир на занюханной планете. Как бы там ни было, но Император правил на тоталитарный манер со всеми вытекающими отсюда последствиями, а Компартия к тому времени уже была привычным пугалом, поэтому-то Министерство параноидальной дезинформации обрушилось на несчастную Колпартию со свирепостью ядерного удара.

Несчастные читатели тысячами отправлялись в тюрьму за чтение «вредных» книг. Был создан специальный комитет, который просматривал миллионы книг и изымал те из них, которые считались неподходящими для рядового гражданина галактической Империи. Перефразируя философа Сантаяну, можно сказать, что те, которые не знают истории, обречены повторять её. Императору было бы лучше не трогать читателей. Репрессии радикализовали сотни тысяч людей, и они тут же стали революционерами, которых так боялась власть (набросавшись за день бомб, революционеры возвращались домой, чтоб перед сном, уютно устроившись, почитать любимую книжку). Вот так и родилась читательская угроза — Колпартия.

— Провокационный вопрос? Конечно, нет, идиот. Сигара противно задёргалась, когда человек принялся скакать по комнате; под накрахмаленной рубашкой, словно студень, перекатывался жир, модный галстук в горошек метался, как на ветру.

— По-твоему, я просто сотрясаю воздух? Билл предпринял манёвр, всегда спасавший его, когда приходилось общаться с чиновниками.

— Послушайте, я ни на что не намекаю. Полковник приказал мне явиться сюда сегодня ровно в одиннадцать ноль-ноль для получения специального задания. Я не член Колпартии, а нормальный любитель галактических комиксов и порнушки — когда удаётся её достать, чем и горжусь. Так что вы лучше припомните, зачем меня вызывали, а я пока посижу здесь и выпью лекарство. Доктор велел мне принимать его каждый час.

Он вытащил аптекарскую бутылочку, наполненную пятидесятиградусным ромом (даже Билл понимал, как неуместно приносить с собой в ГБР простую водку), отвинтил пробку, отпил добрую половину содержимого и, широко открыв рот, энергично выдохнул.

Билл знал, что если бы он выкинул подобный номер в кабинете своего командира, то с первым же кораблём был бы отправлен на фронт. Но он находился в ГБР, и можно было расслабиться.

Замдиректора нисколько не рассердился, напротив — не без удовольствия принюхался.

— Невероятно! Именно такой парень мне и нужен!

— Что? Тоже хотите треснуть? — Билл протянул бутылочку, ощущая, как алкоголь тёплой волной растекается в груди.

— Хм... Нет, спасибо, рядовой Билл. Я просмотрел бумаги, освежил память и теперь знаю, зачем ты тут. Извини за допрос. Это уже рефлекс. Целыми днями только и думаешь о чинджерах да колпартийцах. Билл, тебе поручается очень ответственное задание. На твои могучие плечи возлагается ответственность за судьбу всей Галактики! Или что-то в этом роде. Присаживайся, Билл, давай отвернём эту чёртову пушку. Мы не собираемся поджаривать нашего перспективного специального агента.

Билл сел, сделал ещё глоток и спрятал фляжку в нагрудный карман. Хорошо хоть сообразил завинтить бутылку и сунуть горлышком вверх, а то и так пролил граммов сорок первоклассного рома себе на брюки, всю промежность замочил, и теперь там растекались прохладные струйки.

Билл поёжился, но невольный «ох» подавил.

— Ха! Ха! Ха! — сказал замдиректора, наставив палец на Билла. — Я все видел!

— Ух, извините, но...

— Не надо извиняться, солдат. Я и сам petite frisson, как подумаю о спецзадании, возложенном на нас великим Императором!

Преисполнившись патриотических чувств, замдиректора ГБР развернулся и, вскинув руку, отдал честь светлейшему Императору, трёхмерный портрет которого висел на стене. Компьютерное изображение (это был всё тот же Император с безвольным подбородком, которого Билл едва не встретил в юности) привычно ответило на приветствие.

Замечательно, подумал Билл, уставившись на портрет", они даже не удосужились выправить косоглазие.

Приятно было осознавать, что у Императора тоже есть проблемы со здоровьем. Казалось, что правый глаз Императора-, независимо от левого, повернулся и уставился на Билла. Да нет же, это ведь просто картинка. Картинка ли? Конечно, картинка. Не будет же сам Император следить за каким-то рядовым. Правда?

Однако так и рехнуться недолго, подумал Билл. Ведь правда!

— Да, конечно, вы правы. — Билл никогда не спорил с начальством и не пытался его понять; он, конечно же, не знал, что такое «frisson». — Так что там насчёт секретного задания, сэр?

Он не собирался торчать здесь до бесконечности, да и запас спиртного был на исходе.

— Задание? Ах да, правильно, задание.

Дж. Эдгар Инсуфледор вытащил из стола лазерный пистолет и прикурил от него сигару, попутно проделав дырку в потолке. Билл заметил, что дырок там уже много, и решил, что выше либо пустой кабинет, либо комната пыток.

— Все очень просто, Билл. Планета Баров. И чинджеры. — Он выплёвывал слова вместе с табачной крошкой. — Разрыв и завихрение цепи временного континуума.

У Билла челюсть отвисла.

— Планета Баров? — выдохнул он. — Вы сказали, планета Баров?

Он больше ничего не расслышал, кроме этих восхитительных, невыразимо прекрасных слов.

— Я не сказал планета Буров или планета Бэров, рядовой. Ты расслышал правильно. Планета Баров. Я посылаю тебя именно туда. Там, похоже, источник всех неприятностей. Трансгалактический сейсмограф отметил пространственно-временные возмущения, а наши агенты доносят, что за всем стоят чинджеры. Но даже если это не так, всё равно надо поставить их на уши. Чинджеры уже давно пробираются к секретному ключу Времени — и знаешь зачем, Билл?

— Планета Баров? — Билл повторял слова, словно молитву. — Планета Баров!

Планета Баров — волшебная мечта каждого галактического солдата! Возможно, это всего лишь легенда, но солдатам не дано знать правду: планета Баров — место курортное, а отпусков рядовым не полагается.

— Я тебе объясню, зачем это понадобилось чинджерам, Билл. Потому что они хотят нанести удар не просто из-за спины — эти паразиты хотят ударить по нам из прошлого'. Вот в чём причина.

— Я согласен! — с энтузиазмом вскричал Билл и взмахнул чёрной рукой. — Согласен! Согласен!

— Чинджеры! — с чувством произнёс Дж. Эдгар Инсуфледор. — Цель всей моей жизни — очистить мир от этих вонючек!

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. И к заместителю директора, размахивая лапами и щёлкая зубастыми челюстями, с топотом устремился не кто иной, как чинджер, точная копия того, что был изображён на плакате в приёмной! Только вот руки у него в пасти не было. Чинджер её, видимо, доел и теперь отправился на поиски свежей человечинки.

Не может быть, подумал про себя Билл. Не бывает таких больших чинджеров.

Его извечный враг, чинджер по кличке Бгр (Билл впервые познакомился с ним, когда тот прикинулся услужливым новобранцем по имени Трудяга Бигер), ростом был не больше двадцати сантиметров.

Но трудно было спорить с ревущим ящером, в лапах которого блестели ножи и пистолеты, а в глазах горело обещание мучительной смерти.

К счастью, гигантский чинджер кинулся прямо к Дж. Эдгару Инсуфледору, не обращая на Билла ровно никакого внимания. Однако замдиректора был начеку.

— Иди сюда, вонючка космическая. Иди, ты у меня сейчас получишь, дрянь!

Замдиректора вытащил точную копию доисторического автомата, которыми в давние времена пользовались секретные агенты, и прицелился в наступающее чудовище.

— ГРРРУМАРГГГГГГГГГ! — прорычало исчадие космоса. Билл никогда раньше не слышал, чтобы чинджеры так кричали. Ему доводилось слышать, как они ругались на древнегреческом, суахили, русском и, конечно, на своём родном свистящем языке. И тем не менее этот чинджер издал свой клич так непринуждённо, что Билл поверил ему на слово. В таких случаях Билл отступал, не раздумывая, но на сей раз он быстро сообразил, что, отступив к двери, сразу попадёт под автоматный огонь. И прыгнул на кушетку.

— Получай, грязное животное! — вскричал Дж. Эдгар Инсуфледор.

Когда расстояние между противниками сократилось до метра, замдиректора открыл огонь. Автомат загрохотал, пули, чмокая, впивались в зелёную шкуру, клочки мяса полетели во все стороны. Из тела чинджера фонтаном брызнула кровь. Его отбросило назад пистолеты выпали из простреленных лап. У него остался только кинжал. Чинджер воинственно завизжал и снова кинулся к заму, размахивая клинком, сверкающим, как молния.

Билл беспомощно скорчился за кушеткой. Он не понимал, что происходит, но эти игры были покруче, чем приключения на Денубе.

— Ага! Я вижу, горячий свинец тебе по вкусу! — спокойно процедил замдиректора; его дымящаяся сигара стояла торчком, как восклицательный знак. — Ну, тогда получай добавку, чинджер!

Дж. Эдгар Инсуфледор отстрелил лапу с кинжалом и всадил остаток магазина чинджеру в грудь. Чудовище рухнуло на пол, как мешок с картошкой, и забилось в мучительных конвульсиях. Щёлкая челюстями, оно ещё пыталось достать замдиректора.

Дж. Эдгар Инсуфледор отбросил свой «томпсон» [Томпсон" (англ. Thompson) — автомат американского производства.].

— Вот так работают настоящие истребители, — сказал он, улыбнувшись; добрые морщинки собрались в уголках его глаз. Он вытащил из-за стола двуручный палаш. — О'кей, чинджер. Сейчас ты узнаешь, как настоящие мужчины поступают с врагами.

Дж. Эдгар Инсуфледор шагнул вперёд и с яростью раскроил чинджеру череп.

Зелёная кровь брызнула на стены и в глаза Биллу, который как раз отважился высунуть голову из-за кушетки. Пока он протирал глаза, чинджер был изрублен на куски. Он лежал бездыханный, истекая кровью. Только кончик хвоста тихонько подрагивал, словно змея, которой отрубили голову.

— Билл! — крикнул Инсуфледор. В пылу битвы его рубашка расстегнулась, обнажив мужественную волосатую грудь. Он поставил ногу на поверженное чудовище, словно охотник, позирующий перед фотокамерой. — Неплохая вышла драчка, а? Молодец, что быстро спрятался! С этими зверюшками шутки плохи!

Билл неуверенно выбрался из своего укрытия.

— У вас случайно нет глоточка виски в заначке?

— Нет. Я не притрагиваюсь к алкоголю. Он отравляет мои драгоценные жизненные соки. Но тебя ГБР выбрал не только за внушительный послужной список, но и за твоё пристрастие к алкоголю!

Скиммилкветост просунул голову в кабинет.

— О Господи. Благодарение Митре, сэр! Вы его уложили. Этот жуткий чинджер ворвался в приёмную, отшвырнул меня в сторону и кинулся на вас! — Клерк повернул зелёную голову к Биллу и подмигнул. Билл в растерянности разинул рот. — Но вы, как всегда, защитили себя и всю Галактику!

Замдиректора довольно хрюкнул.

— На сегодня хватит. Вызови уборщиков, пусть вычистят эту гадость. Да, Скиммилкветост, голову обязательно сохрани как трофей, ладно? Будет о чём поговорить за обедом!

— Слушаюсь, сэр!

— Приступим, Билл. Ты отправишься на планету Баров, компьютерная капсула с инструкциями будет вживлена в левую мочку твоего уха. Несмотря на твоё пристрастие к напиткам, мы решили, что ты недостаточно — скажем прямо — алкоголик, а это необходимо для полной маскировки. — Инсуфледор затянулся сигарой, откопал на столе перепачканную зелёной кровью папку и протянул Биллу. — Здесь вся информация о самом крутом из всех алкашей в Галактической армии. Он будет твоим напарником. Первая часть задания состоит в том, чтобы разыскать этого парня, вытрезвить на время получения инструкций и притащить сюда. Затем мы отправим вас на планету Баров для выполнения основной задачи.

— Слушаюсь, сэр! — выкрикнул в экстазе Билл. В его глазах уже хороводили бутылочки.

Он не мог упустить такой шанс. Шутка сказать — планета Баров! Мечта всех солдат, самая дорогая его мечта.

— Скиммилкветост, проводите рядового. И поторопите уборщиков, пусть поскорее здесь уберут. Передайте охране, чтобы впредь были повнимательнее, понятно? Не могу же я всё время работать за них!

— Слушаюсь, сэр! Рядовой, не будете ли вы так любезны помочь мне вытащить эту тварь из кабинета, чтоб она не раздражала нашего замдиректора?

Секретарь взялся за одну ногу и кивком показал на другую. Билл пожал плечами и, собравшись с силами, ухватился за ногу. Они выбрались из кабинета и захлопнули дверь. Одна из лап чинджера застряла в проволочной скульптуре модернистского вида, украшавшей приёмную. Билл дёрнул посильнее — и нога, наполовину оторванная пулей, оторвалась окончательно; из неё потянулись волокна мышц, жилы, провода.

Провода?

Билл ожидал чего-нибудь в этом роде. Ящер с самого начала показался ему подозрительным.

— Это самая лучшая идея нашего зама, психиатр тоже так считает. Ему каждый день приходится защищать благополучие Империи за письменным столом. При этом он не может убить ни одного врага физически. Потому время от времени мы напускаем на него киборга — чинджера или колпартийца, — что помогает ему встряхнуться. Старику это так нравится! Теперь он будет сиять целую неделю — возможно, даже никого не выпорет!

Билл бросил ногу и вытер руки о штаны.

— Дай сюда мою папку и скажи, где ближайший Мак-Ротгат бар — пора мне позавтракать чем-нибудь жиденьким.

— Конечно, сержант. — Секретарь передал Биллу папку и протянул часы с каким-то хитрым приспособлением. — Квантовый субпространственный передатчик для сверхсекретной связи, на случай, если у вас возникнут сложности или какие-нибудь вопросы. Да, кстати. Не рассказывайте никому про ногу, ладно?

Билл хотел было употребить свою ногу по прямому назначению, но решил временно воздержаться от энергичных мер, раз уж он в каком-то смысле будет теперь зависеть от этого придурка.

Он отправился пропустить стаканчик-другой, сильно надеясь, что по дороге не столкнётся ни с чинджером, ни с колпартийцем.

Глава 2

Билл чувствовал себя полностью и безоговорочно счастливым.

Точнее, не совсем безоговорочно. И не полностью. Остатки человеческих чувств уже задрожали в его душе; они подняли свои головки из бездонной пропасти забытья, словно хрупкие апрельские ростки, навстречу обещаниям весны, готовые расцвести цветками надежды.

Планета Баров!

Все эти годы — теперь они казались веками, — что он провёл в армии; годы военных лагерей, суровых битв на жутких планетах; годы, проведённые в провонявших солдатским потом кораблях — до сих пор тошнит, как вспомнишь, — на жёсткой солдатской койке, без гроша в кармане.., все эти годы самая мысль об отпуске была под запретом — солдаты увольнялись только в Вечность. Солдат должен был служить своему Императору двадцать четыре с половиной часа в сутки и триста шестьдесят шесть дней в году — и это при том, что куцый галактический календарь был вдвое короче древнего юлианского. Тяжкую солдатскую жизнь скрашивали скудные удовольствия: утренние девочки по цене кредитка — минутка (вечером девочки стоили намного дороже); суррогатные сигареты (их курили только для того, чтоб хоть немного сократить постылую жизнь); комиксы (ура-патриотическая чушь, где все негодяи — либо чинджеры, либо колпартийцы); ну и, конечно, выпивка. Но даже эти нехитрые радости простого солдата были достаточно пресными. Потаскушки были далеко не первой молодости и из последних сил заколачивали деньгу на инвалидную коляску. Сигареты делались из табачного мусора и крошки — сортовой табак приберегали для начальства. Литературные достоинства комиксов в лучшем случае не мешали использовать последние в качестве туалетной бумаги.

А спиртное...

Назвать сие пойло ракетным топливом — значило бы обидеть все ракетные двигатели в обитаемой Вселенной. Это был отвратительный на вкус дешёвый синтетический этиловый спирт. Ходили слухи, что его доставляют с планеты Гробовщиков и при этом сильно разбавляют жидкостью для бальзамирования трупов.

Билл долгое время не понимал разницы, но в течение своей бурной, полной приключений жизни ему удалось отведать настоящего пива, натурального вина и даже несинтетического виски, джина и рома. Теперь он не колеблясь посвятил бы остаток жизни тому, чтобы попасть на планету, где можно от души наслаждаться изысканными продуктами виноделия.

Такой планетой и была, по слухам, планета Баров.

И вот ГБР посылает его именно туда!

Но при условии, что он отыщет парня, досье которого в ванильской папке он сегодня получил. (Билл точно знал, что папка была ванильская, а не манильская, потому что, поднабравшись за завтраком, употребил её на закуску.) Так случилось, что человек, которого Биллу предстояло разыскать — младший лейтенант Хардтак Брендокс, — в данный момент находился на одной с ним планете, где располагался центр Галактической администрации и главное производство по пошиву женского белья, — на планете под названием «Шкаф».

После бесчисленных вопросов, расспросов, запросов и справок (не говоря уже о посещении многочисленных любимых баров Брендокса) Биллу удалось выяснить, что дивизия Брендокса в настоящий момент находится на базе «Печальный эфир».

— Короче! — рявкнул из-за кучи бумаг капитан Квотерпаундер и подозрительно глянул на Билла. — Лейтенант Бренди? Жуткий алкаш. Он даже потеет спиртом. Но ты опоздал, охламон. Вчера надо было приходить. Его направили на Чёртову планету.

— Какую планету?

— Чёртову планету, чучело, — ты что, плохо слышишь? Название такое. Её так в народе называют. Планета Смерть-69, если быть точным. Самая настоящая мясорубка, и наши парни там бьются с вонючими чинджерами, Ахура Мазда, спаси их души!

— Может, отзовёте его обратно? У меня правительственное задание. — Билл показал висевший на руке браслет, выданный ему в ГБР.

— Прах тебя возьми, рядовой. Эта побрякушка здесь ничего не стоит. Брендокс уже отправлен на стартовую площадку. — Капитан мрачно уставился на свой хронометр. Убедившись, что он ещё ходит, впился глазами в циферблат, украшенный портретом любимого Императора. — До старта осталось два часа. Если поторопишься, то, может, успеешь. — Он злорадно усмехнулся. — А то, может, и прокатишься с ним. Я слышал, что в этом году Смерть-69 в большой моде у самоубийц.

— Нет уж, спасибо. Мне жить не надоело, — бодро ответил Билл.

Капитан с подозрением глянул на него.

— Что с тобой, солдат? Не жалеть самой жизни за правое дело — твой прямой долг. Со щитом или на щите! Сам знаешь.

— Нет, сэр! То есть да, сэр! — Билл с ужасом понял, что чуть было не проболтался о своём назначении на планету Баров. А это совершенно недопустимо, и не только потому, что задание совершенно секретное, но и потому, что капитан мог запросто пристрелить его на месте — из чистой зависти. — Это со мной от радости. От одного только вида прекрасного портрета нашего доброго Императора, что у вас за спиной.

— Неужели? Оно и понятно. Ты бываешь на Шкафу раз в год, а мы выбираемся отсюда раз в год. Понял?

Билл усмехнулся, оскалив клыки по последней армейской моде. И отдал честь сразу обеими правыми руками.

— Ясно, сэр!

И рысью помчался на розыски лейтенанта Брендокса, пока корабль не унёс его в глубокий космос.

* * *

Стартовый комплекс под названием «Счастливые старты» находился в двух часах езды на гравикаре, но Билл гнал как сумасшедший и умудрился доехать за полтора, задавив по дороге пару кошек, собаку, одну старушку и одного младшего лейтенанта.

Как всегда, приближаясь к имперскому космодрому, Билл не смог удержать вздох изумления при виде огромных кораблей, нацеленных в небо. Их обшивка сверкала под лучами солнца, серебряные гордые носы, казалось, бросали вызов приключениям.

Затем, как обычно, он почувствовал горькое разочарование, когда охрана пропустила его за голографический фасад космодрома и его взору открылась закопчённая реальность имперской стартовой площадки. Из растрескавшейся земли вырывался чёрный дым. Запах дизтоплива и серы наполнял воздух. Чумазые техники, словно муравьи, сновали туда-сюда на задрапированных рабочих тележках. Штук двадцать кораблей торчали из чёрной земли, как диковинные грибы. Их обшивка была изрыта космической пылью и загажена птичьим помётом бесчисленных миров.

На каком из них Брендокс, вот вопрос!

Билл остановил серокожего военного с капральскими нашивками и попытался хоть что-нибудь у него выяснить.

— Смерть-69? Трудно сказать. Сейчас к старту готовятся сразу три корабля. А вот какой из них летит туда?

На лбу у капрала Билл заметил характерные шрамы. Роботомия. Вот почему его не отправляют; наверное, раньше он был нарушителем или сорвался в самот (это слово никогда не расшифровывалось, потому что в Галактической армии выражение «самовольная отлучка» было под запретом). Роботомия — почти то же самое, что и лоботомия, с одной лишь разницей: на место удалённого серого вещества устанавливался микрокомпьютер, который управлял поведением жертвы по заданной программе.

Капрал печально вздохнул:

— Хотел бы и я отправиться на славную битву. Увы, я всего лишь наземный таракан. Служу Империи в дыму и грязи. Но, как говорит Император, даже те на службе, кто стоит и ждёт!

— Ждёт? Чего ждёт? Перестань молоть чепуху и покажи мне корабль.

Капрал посмотрел на него остекленевшими глазами и улыбнулся.

— Ладно, не бери в голову, — успокоил его Билл. — Сам разберусь. Не так уж это трудно.

Готовый к старту корабль выглядит иначе, чем эти развалюхи. У него должны быть задраены все люки — неплохая мысль! Обычно они дрожат, как вулкан перед извержением, испуская клубы пара изо всех щелей, как перегревшийся чайник. Иногда корабли и впрямь взрывались; при этом погибала и команда, и пассажиры, и те, кто по невезению оказывался поблизости. В прошлом, в эпоху атомных двигателей, случалось, что взрывом сметало целые города. Поэтому теперь запретили использовать атомные двигатели на старте. Начальный толчок давала катапульта, потом включались двигатели на реактивной тяге. И если взрыв всё-таки происходил, то на большой высоте, где, как известно, высших офицеров не бывает.

Билл быстро отыскал корабль, который, судя по всему, собирался стартовать. Он гремел особенно громко, как пустое ведро, и весь дрожал, как закипающий чайник. Механизмы натужно выли, то тут, то там вспыхивали сигнальные огни. Однако трап ещё не был поднят. Внизу стоял охранник с планшетом и атомной авторучкой. Билл понял, что до старта осталось всего несколько минут.

— Эй, приятель, на борт нельзя въезжать на гравикаре! — крикнул постовой, толстый сержант с чипсом на погоне.

Чипе был явно кукурузный, видимо, остался от завтрака. Билл, может, и сострил бы по этому поводу, да времени не оставалось.

— Я и не собираюсь въезжать на корабль, я...

— Тогда проваливай отсюда. В укрытие. У старой катапульты повернёшь направо, доедешь до кладбища и налево, а потом прямо до свалки. Шевелись!

— Послушай, этот корабль отправляется на Чёртову планету? Сержант Порки глянул на него так, будто Билл свалился с планеты Чурбан.

— Понятное дело, он летит к чёртовой матери. Они все туда летят.

— Да нет. Это название такое. Чёртова планета.

— Слушай, парень, если не знаешь, как она называется, я ничем тебе не смогу помочь.

Свист пара заглушил его голос.

— Что? — переспросил Билл.

— То, что на второй базе, — сказал часовой.

— Кто?

— Ну те, кто на первой. Они сдерживают янки-империалистов. Всякий солдат это знает, мля. — Сержант подозрительно прищурился. — Ты что, чинджеровский шпион, что ли?

Билл, конечно, не убил его на месте, хотя сил это стоило немалых. Стиснув зубы, он сунул под нос сержанту удостоверение Галактического бюро расследований.

— Вот как. Сыщик. Извините, ваша честь. Чем могу помочь?

— Куда отправляется этот корабль?

— На Смерть-69, сэр. В туманность Миссионеров.

— На Чёртову планету?

— Так точно, сэр. — Сержант энергично кивнул. — Это сущий ад. Ни один солдат ещё оттуда не вернулся. Живым. Зачем только ГБР вас туда посылает? Спецзадание?

Билл облегчённо вздохнул.

— Я не собираюсь туда лететь. Мне нужно отыскать здесь парня, которого туда направили. Он нам нужен. Есть на борту офицер по фамилии Брендокс?

Охранник сверился с планшетом.

— Так точно, есть, сэр, Брендокс, он на борту. Но мы закрываем люк через пять минут. Не может же корабль выйти в ближний космос с незакрытым люком.

— Следующая шутка будет последней. Немедленно задержите старт!

— Но я не могу! — вскричал охранник, дрожа от страха. — Если эти развалюхи не стартуют вовремя, то они взрываются. Режим экономии энергии, приказ Императора.

— Я должен вытащить этого парня до старта. А солдат всегда исполняет свой долг!

То есть если он вытащит этого парня — значит, они вместе попадут на планету Баров. Билл припарковал гравикар (предварительно потратив сорок пять секунд на то, чтобы наехать на ногу сержанту, зато крик его был бесподобен) и поскакал вверх по трапу.

«Вельзебуб» был обычным «мясовозом» — так солдаты называли корабли, на которых отбросы армии отправлялись исполнять свой последний долг, — это сразу стало ясно по резкому «штурмовому» запаху, который ударил Биллу в нос. Это был старый грузовик, мобилизованный по случаю войны, не то чтобы не первой молодости, скорее вовремя не списанный за заслуги. Он буквально трещал по швам. Кругом весело искрило короткое замыкание, весь корабль дрожал, как старая собака во время течки. Билл продирался сквозь свисающие кабели, задыхаясь от вполне осязаемой духоты. Лифты намертво заржавели, и ему приходилось карабкаться по трапам. Наконец он попал в большой тёмный отсек, который слабо освещался сердечником реактора и несколькими свечами.

— Есть здесь лейтенант Брендокс? Стоны. Запах чёрствого хлеба и бобов, звяканье цепей. В полутьме шевелились неясные тени.

— Лейтенант Брендокс, гришь? — простонал кто-то.

— Точно, — обрадованно поддержал разговор Билл.

— Так это не я!

— И не я!

— А я уж точно не Брендокс! — посыпались ответы. Чёрт! А время шло. Люк могут задраить в любую минуту, и тогда Биллу не миновать посадки на Смерть-69, а оттуда нет возврата!

— Мля, а где же он?

— Выше, в штрафном отсеке. Там они все сидят, головорезы, в одиночке.

Билл не стал расспрашивать про коллективную одиночку, и не потому, что времени не было, просто он хорошо знал, что это такое. Билл вскарабкался по трапу ещё выше — тут был настоящий свинюшник, да и реактор светил поярче.

Недурно, подумал он. Лишний загар не повредит.

— Лейтенант Брендокс! — завопил он. — Младший.

— Алло, приятель! Это я, — промямлил голос. — В чём дело? Прислонившись к переборке, сидел дошедший до ручки человек с бутылкой прозрачной жидкости в руках. У него был красный нос, а белки глаз так налились кровью, что можно было различить только дырки зрачков. На Билла повеяло запахом чистого спирта. Первый раз в жизни запах этот показался ему отвратительным. Он задыхался от вони.

— Выпить хочешь?

— Не сейчас. Глянь-ка! — Билл помахал удостоверением ГБР перед остекленевшими глазами. — Пошли, лейтенант. Надо двигаться, и побыстрее.

— Пшли, вот только бутылку захвачу.

— Давай. Потому-то мы тебя и искали.

Билл подхватил алкаша, который смердел, как самогонный аппарат. Сделав глубокий вдох, Билл даже решил на время воздержаться от пьянства, по крайней мере, до прибытия на планету Баров. Брендокс сделал несколько неверных шагов, но тут раздался резкий металлический лязг, и он резко сел.

— Уупс! — крякнул лейтенант. — Забыл. Не так все просто. Брендокс тряхнул вольфрамовое кольцо, опоясывающее грудь и прикованное к переборке цепью из импервиума, самого прочного из известных металлов.

— Термоланцет у тебя есть?

— Две минуты до закрытия люка! — проскрипел в селекторе противный голос.

Билл взвизгнул. Он дёрнул за цепь, наперёд зная, что толку не будет. На поиски ножовки времени уж точно не было — а даже если бы он её и нашёл, она пригодилась бы не больше, чем рыбе зонтик под метеоритным дождём.

— Прости, Брендокс, похоже, ты крепко влип. Ну да ничего, говорят, что в это время года на Чёртовой планете невероятной красоты закаты.

— Надеюсь побывать там, вот только отбарабаню своё на Смерти-69, — вежливо поддержал разговор Брендокс. — Надеюсь, и девки там хорошие.

Пьяный лейтенант тут же вырубился.

— Оно, может, и к лучшему, — бормотал Билл, пытаясь отыскать выход. — Не придётся тащить на себе этого бухаря на планету Баров.

Билл собирался доложить, что лейтенант Брендокс не может участвовать в операции по техническим причинам.

Он отыскал трап и стал спускаться.

Билл продирался сквозь мрачный трюм, стараясь как можно быстрее выбраться из этого ада. Он так торопился, что не заметил ржавую цепь, протянутую над полом на уровне колена: И налетел на неё со всего маху, больно врезавшись в переборку. Хрусть — лопнула цепь. Однако армейские надёжные рефлексы (и не менее надёжная голова) спасли его от потери сознания, хотя врезался он в металлическую переборку именно головой. Затуманенным взором Билл пытался отыскать выход, чётко при этом сознавая, что если по прошествии двух минут он успеет высунуть только голову из этого проклятого корабля, то его задница все равно отправится на Чёртову планету.

Тоже, конечно, способ попасть на Смерть-69.

А, вот он! Выход!

Внезапно чёрная тень преградила Биллу путь.

— С дороги, мать твою! — добродушно рявкнул тот. — Я хочу сойти!

Тень превратилась в косматого, заросшего бородой человека, который кутался в лохмотья.

— Медленно поворачиваюсь, — зловещим голосом заухал человек. — Шаг за шагом.., сантиметр за сантиметром... — Человек задрал ногу, на которой болтался обрывок цепи. — Я свободен! Не могу поверить! Ты меня освободил! Я долгие годы, всеми забытый, просидел на этом корабле! А ты меня освободил! Как мне тебя благодарить?

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Селектор снова заверещал: — Одна минута до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

— О нет! Опять на Смерть-69! Это верная гибель! — Человек рухнул на колени и жалобно запричитал: — Пожалуйста, приятель, возьми меня с собой!

— Уйди с дороги!

— Молю вас, сэр! Я открою вам тайну Вселенной! Я знаю смысл жизни!

— Послушай, придурок, даже если ты можешь открыть мне капитанский бар — мне всё равно! Это корыто скоро взлетит, и я не собираюсь здесь оставаться!

— Я не лгу!

— Тридцать секунд до старта... Последний шанс купить страховку. Десять миллионов кредиток за голову. Двадцать девять секунд...

Билл запаниковал. Дал парню хорошего пинка. Оборванец упал назад, кувыркнулся вниз. Ухватился было за поручень и рухнул, отрезав Биллу дорогу. Билл в ужасе замер.

— Двадцать пять секунд. Счастливо проваливать, ребята! — подбадривал селектор.

Биллу доводилось попадать в передряги, и он знал, что в панике человек способен на многое.

Надо только сильно испугаться!

Не думая об опасности, страшась только одного — как бы снова не попасть на планету типа Венерии, — Билл закричал что было сил и головой вперёд нырнул к выходу.

Приземлился он на удивление мягко.

Послышалось «Уф!», потом «Ох!».

— Послушай, приятель! Ты нас покидаешь? Нам и так несладко, а тут ещё всякие козлы на голову валятся!

По счастью, Билл приземлился на лежак, плотно забитый солдатскими телами.

Ему не понравилось слово «козёл», но селектор напомнил, что осталось ровно десять — нет, девять секунд до закрытия люка.

Путаясь в чужих руках и ногах, Билл буквально по головам скатился с лежака.

— Эй, парень, куда ты так спешишь?

— Точно! Оставайся с нами!

Раздавая тумаки, Билл вырвался на свободу. И рванулся к светлому пятну люка.

— Четыре секунды. Две секунды.

— Погоди! — завопил Билл. — Ты пропустил цифру «три».

— «Три»? — удивился голос в селекторе. — Неужели я пропустил «три», Мадж? Зуб даю, я сказал «три». Ну ладно: три секунды, одна секунда...

— Эй, а «две»? — возмутился Билл.

— Чёрт возьми. «Две» я уже говорил! Слушай, парень. Ты что, хочешь, чтобы я повторил отсчёт специально для тебя? Я могу. Мне не трудно.

Люк был совсем рядом.

Крышка медленно закрывалась. Билл вспомнил джунгли, потную жару и боль, когда пришлось самому себе отстрелить стопу, чтобы выбраться из этого ада. Подстёгнутый видением, он прыгнул вперёд и проскочил в люк в последнюю микросекунду.

И покатился по рампе, чертыхаясь из последних сил, пока не уткнулся в две пары ног. Одна пара в ботинках, другая — без; босые мозолистые ноги были грязны до невероятности.

— Алло, приятель, это и есть твой Брендокс? «Кой чёрт!» — чуть было не вырвалось у Билла. Но он наткнулся на умоляющий взгляд. И всё же собирался сказать своё «кой чёрт!», однако что-то остановило его. Непонятно что: слабый голос сострадания или микроскопический осколок совести, закатившийся в пыльный угол сознания ещё в молодые годы. А может, просто зло взяло.

— Да. Это он. Я забираю его.

— Ладно, садитесь в свой гравикар и проваливайте, а то когда эти штуки взлетают, они сжигают вокруг все живое.

И часовой рванул прочь от корабля что было сил. Значит, не шутил.

Моргая от радости, человек, которого Билл ненароком спас, быстро забрался на заднее сиденье.

Билл сердито уселся на водительское место и врубил двигатель.

— Не понимаю, зачем я это сделал. Ничего не понимаю, — пробормотал он, когда гравикар рванулся вперёд.

— Ты не пожалеешь, Билл. Я тебе обещаю, — ответил человек. Его голос звучал сейчас намного ровнее и был до странности знакомым.

Через несколько секунд Билл почувствовал, что корабль стартует. Вокруг бушевало пламя, гравикар тряхнуло. Но он гнал вперёд, прислушиваясь, как «Вельзебуб» с рёвом уходит ввысь, навстречу своей страшной судьбе.

Когда опасность миновала, Билл остановился и обернулся к пассажиру.

— О'кей, братишка. Дальше доберёшься сам. Я лучше...

Заднее сиденье было пусто.

Билл пожал плечами, но по спине у него забегали мурашки.

Куда исчез парень?

Холодное дуновение суеверного ужаса приподняло его волосы и, казалось, заморозило кишки. Это был дух погибшего солдата. Билл нажал на газ.

Глава 3

— Рядовой Билл?

Билл поднял пьяные глаза, всё вокруг было странного пивного цвета.

— Рядовой Билл, ты слышишь меня? Отвечай! Билл понял, отчего все окрашено в цвет пива — он вырубился в баре космопорта. Здесь царил приятный полумрак и было очень уютно. Вот только глаза болели, а всё оттого, что он упал лицом на два бокала с пивом. Билл ухватил бокалы и с громким чмокающим звуком оторвал их от глаз, повёл вокруг туманным взором. Посетителей было немного, и двое уже вовсю храпели в какой-то алкогольной луже, в лучших армейских традициях Штурмовиков.

— Это кто? — спросил Билл.

— Посмотри на свой наручный подпространственный передатчик, идиот! — заверещал настойчивый голос у его запястья.

Билл тупо уставился на прибор и наконец рассмотрел на экранчике негодующее лицо Инсуфледора.

— Слушай, Билл. Может, оно и к лучшему, что ты не сумел вытащить Брендокса. Мы решили, что алкогольное прикрытие будешь обеспечивать сам. Таланта тебе не занимать.

Билл попытался что-нибудь ответить, но в голову ударило, и он смог только икнуть.

— Прекрасно. Заметно, что ты усердно готовишься. Однако ситуация такова, что тебе потребуется напарник. Это наш лучший агент. Его зовут Эллиот Метадрин. Сейчас он находится рядом с тобой. Поздоровайся с напарником, Эллиот, постарайся с ним подружиться. Покажи ему, что значит добрый, честный императорский агент.

Человек, стоявший рядом с Биллом, повернулся и дружелюбно протянул руку.

— Ага! Рад познакомиться с вами, рядовой Билл. Отличное у нас задание, не так ли? Планета Баров! Думаю, там можно прилично повеселиться. Хо! Хо!

Билл нахмурился и захлопал глазами, пытаясь сосредоточиться. Что за чёрт? Вроде опять знакомый голос? Похоже, он где-то уже его слышал. А может, и не слышал. Билл затрепетал при одном только упоминании о планете Баров и содрогнулся от ужаса, вспомнив, как бежал с «Вельзебуба». И так, трепеща и содрогаясь, он неловко пожал руку незнакомцу.

Эллиот Метадрин, блондин с детскими голубыми глазами, был так аккуратно выбрит, такой был весь гладкий, что казалось, будто он по утрам бреется не меньше чем до пояса. Одет он был в отглаженный костюм с пристойным голубым галстуком — который очень подходил к его глазам — с золотой булавкой. Рядом лежал футляр для скрипки.

— Оч-шень, — выдавил Билл, язык слушался плохо.

— Ага. Ну и навтыкаем мы этим чинджерам, правда, Билл? — Эллиот Метадрин с энтузиазмом тряхнул головой. — Вот увидишь. Из нас выйдет отличная команда. Надеюсь, операция на мочке уха прошла без осложнений.

Только теперь Билл обратил внимание, что у него и впрямь болит мочка уха. А может, просто нервные окончания потихоньку выбирались из алкогольного тумана. Голова раскалывалась, в покрасневшем, распухшем ухе пульсировала боль. Билл заказал аспирин, порцию новокаина, вытрезвляющую пилюлю и пиво. Бросил таблетки и новокаин в бокал, тщательно все перемешал и одним духом выпил смесь.

— Яааарх! — вскрикнул Билл, когда коктейль взорвался в желудке, нервная система тревожно зазвенела.

Через минуту голова стала ясной, он был абсолютно трезв. И это его расстроило. Изображение начальника на браслете снова подало голос: — Из вас получится отличная пара, ребята. Мне пора заняться своими делами, так что постарайтесь подружиться. Все инструкции защиты у тебя в ухе, Билл. Если по ходу операции вам придётся подстрелить парочку колпартийцев — тем лучше! Пока, конец связи.

— Класс! Мистер Дж. Эдгар Инсуфледор — лучший босс в мире!

— Купи мне чего-нибудь выпить, Эллиот. Да и себе тоже. Должны же мы познакомиться, а?

— Конечно. Бармен, моему другу нужно повторить...

— Новокаина побольше? — невозмутимо спросил бармен.

— Да нет, придурок. Я уже протрезвел, так что лучше выпить. Большую пива и стопку виски.

— А мне шипучку. С двойным сиропом!

— Погоди-ка! Это что же, меня посылают на планету Баров с трезвенником? Что же это за маскировка, святый Кришна?!

— Ох, да пью я, Билл. На деле меня считают вполне приличным алкашом.

— Алкоголиком, ты, наверное, хотел сказать. Так почему же ты не желаешь со мной выпить? Если два парня хотят получше узнать друг друга, они обязаны опрокинуть по паре стаканчиков.

Но только не шипучки.

— Ага. — Эллиот Метадрин торжественно склонил голову, словно Билл сказал что-то важное и мудрое. — О'кей, я выпью пива.

— Вот так-то оно лучше. Для начала я расскажу тебе всю свою жизнь. Родился я, значит. А когда подрос, один парень, Смертвич Дранг, завербовал меня. У него были вот такие клыки. — В ответ на вопросительный взгляд Билл щёлкнул пальцем по зубам. Они отозвались нотой «ре». — Я прошёл огонь и воду, выпил много пива, разбил несколько сердец и ещё больше голов, ну и сучья жизнь! Иногда даже себя жалко. Наверное, скоро сдохну. Надеюсь, не раньше, чем мы выполним задание. А как ты жил?

— Класс! Вот это жизнь! Вот это опыт! Ну, ты крутой! Живой пример для всех нас. Ага!

Билл насторожился. Парень нёс какую-то чушь. Но бармен отвлёк его от подозрений, наполнив опустевший стакан. Билл хорошенько хлебнул и расслабился.

— Ну давай, теперь ты рассказывай, парень.

— Сейчас! — Паренёк утёр рукавом пену с губ. — Особенно рассказывать нечего, но я попробую.

Из рассказа Эллиота получалось, что он родился агентом. То есть на одной из Агент-планет, образовавшихся вокруг Солнца под названием «Агент-плюс». Эта солнечная система была колонизирована агентами секретных служб, офицерами правопорядка и государственными чиновниками ещё в доимперскую эпоху, в один из мирных периодов в истории человечества. Оставшись без работы, работники правоохранительных органов эмигрировали на одну из уже заселённых планет, где обосновались расисты, либертарианцы и протофашисты, скрывавшиеся здесь от закона. Они установили свою систему законов и объявили незаконными все виды деятельности, кроме торговли оружием. И принялись изобретать новые законы, все более кровавые и жестокие. Когда на планету прибыли секретные агенты — сразу грянула настоящая война.

Местные преступники, отчаявшись, вынуждены были импортировать со своей Галактики бандитов, мафиози и торговцев наркотиками, чтобы как-то противостоять нашествию агентов. К великому удовольствию законодателей, один предприимчивый делец создал документальный телеканал для передачи прямых репортажей из А-мира по галактической системе телесвязи, который очень быстро вышел на первое место по популярности. Вскоре остальные планеты стали подражать А-миру, и тут — бах! Мирное существование в Галактике нарушилось.

Во время спасения всеобщего мира и была создана Империя, которая должна была бороться за мир во всём мире, любой ценой. Люди бросились воевать друг с другом, но в конце концов победила Империя. Но с наступлением мира генералы и адмиралы забеспокоились. Они с энтузиазмом подхватили первые слухи об угрозе нашествия чинджеров. Это были, конечно, пустые слухи, поскольку чинджеры даже не знали, что такое война. Но военных это никоим образом не смущало. Истерическая пропаганда сделала своё дело — война началась! Теперь генералы могли сражаться с врагами и награждать друг друга орденами и медалями.

Эллиот происходил из древнего рода агентов. Его предки сделали себе состояние на том, что, с одной стороны, боролись за установление сухого закона, а с другой — зарабатывали на подпольном производстве алкогольных напитков. (Вот почему Эллиот весьма толерантно относился к алкоголю.) Он прошёл обучение в Агентурной академии, где стал классным специалистом по лазерному, бластерному и огнестрельному оружию, освоил десять боевых искусств и мог голыми руками сделать отбивную из любого противника. Он увлекался орнитологией, вязанием и собиранием священных комиксов (это было единственное разрешённое религиозное издание, выпускаемое индуистами).

Билл без особого интереса выслушал всю эту чепуху, попивая пиво и время от времени кивая. Они выпили ещё по несколько кружек. Билл заметно обмяк, но Эллиот оставался всё таким же свежим, несмотря на то, что напитки заметно крепчали.

Мужская дружба тоже заметно окрепла.

— О'кей. Подходящая биография, — подвёл итоги Билл. — А теперь расскажи-ка анекдот.

— Ага; Анекдот? Зачем анекдот, рядовой Билл?

— Да так, что-то посмеяться хочется.

— Ага, ладно. Дай вспомнить. Вот, есть один. — Эллиот промочил горло. — Один парень почувствовал себя плохо и пошёл к доктору. Доктор осмотрел его. Парень и спрашивает: «Что со мной, доктор?» — «Плохи твои дела, — отвечает доктор. — У тебя галактический СПИД, венусанский лишай и соларианская проказа». — «А что же делать?» — спросил бедолага. «Для начала я посажу тебя на диету: лепёшки, пицца и печенье». — «Почему лепёшки, пицца и печенье?» — «Больше ничего под дверь камеры не пролезет!» Билл грохнул. Потом хлопнул кружкой по столу и треснул Эллиота по спине.

— Отлично! Это круто! Мне понравилось. Настоящий армейский анекдот!

— Ага. Рад, что тебе понравилось, Билл.

— А что, если нам немного расслабиться перед операцией?

— А может, запросим инструкций у твоего прибора?

— Зачем? К чему напрашиваться на приказы, которые придётся выполнять? Тебе ещё надо многому учиться. Завтра с утра и приступим. Предлагаю закончить вечерок за стаканчиком виски, а попозже можно и в бардачок заглянуть, если ещё будет открыто.

— Ага. Звучит заманчиво, Билл. А что такое бардачок? Да, подумал Билл, погружаясь в пьяный дурман, отличный парень. Туповат, но это ничего. Вот только что-то в нём не так.., какой-то он скользкий.., словно ящерица.., чересчур прыткий.

Но в общем, подумалось ему, в остальном Эллиот Метадрин — парень что надо, можно с ним пить.

Глава 4

Эллиот и Билл прибыли на борт роскошного межзвёздного крейсера под гордым названием «Старблутер». Билеты для них были заказаны заранее. Поскольку солдатам разрешалось путешествовать только третьим классом, Билл нацепил фальшивые лейтенантские лычки, которые ему выдал Эллиот. Это была простая маскировка на время перелёта, но Билл сразу и всерьёз заважничал. Он раздувал ноздри, бранил обслугу и даже разок побагровел — то есть подражал привычкам благородного офицерства в меру сил. Они были в глубоком космосе, и Билл наслаждался каждой секундой своего пребывания вне армии, когда по его душу явился террорист-убийца с таким жутким бластером, каких Билл ещё не видывал.

Это случилось как раз в тот момент, когда Билл балансировал на краешке трамплина для прыжков в воду, в розовых с зелёным отливом плавках и с банкой пива в руке; он мучительно прикидывал расстояние до поверхности воды. Его живот с хорошо развитым прессом покраснел от многочисленных шлепков о воду. На этот раз Билл решил исполнить прыжок по всем правилам, чего бы ему это ни стоило, ценой собственной жизни, если угодно.

— Как ты думаешь, Эллиот, может, стоит немного отойти от края доски или нет?

Эллиот, развалившись в шезлонге, внимательно посмотрел на Билла, пытаясь разрешить задачу, попутно прихлёбывая «Альдебаран Арахне».

— Я пытаюсь понять, куда ты полетишь, Билл. Ага, может, тебе лучше выбросить банку. Мне кажется, она нарушает равновесие.

— Согласен, — ответствовал Билл. Он допил пиво, смял банку и бросил её Эллиоту. — Неплохая мысль. Кстати, Эллиот. Давно хотел тебя спросить... Почему ты всё время говоришь «ага»?

Это уже стало раздражать Билла. И не потому, что он что-то имел против слова «ага». Нет, Биллу не нравилось, что это же самое «ага» часто употреблял Трудяга Бигер в лагере имени Леона Троцкого, который на поверку оказался замаскированным чинджером по имени Бгр и немало насолил Биллу. Для того чтобы выдать себя за Трудягу Бигера, двадцатисантиметровое существо использовало человекообразного робота, которым управляло из кабинки, устроенной в черепной коробке.

Билл стал подозрительным. Он пригласил Эллиота окунуться в корабельном бассейне, полагая, что если Эллиот робот, то он непременно утонет. Но тот, хотя и надел роскошные плавки, от купания уклонился.

Следуя указаниям компьютерной капсулы, вшитой в левую мочку Биллова уха, Билл и Эллиот заняли места на борту круизного лайнера «Старблутер». Это была переоборудованная мусорная баржа, которой спецы из «Бес Плезир К°» постарались придать вид сверкающего айсберга. Лайнер оказался битком набитым офицерами, их жёнами, шлюхами, подружками — а частенько и дружками, — ведь офицеры собирались повеселиться. Развлечения и еда были одинаково безвкусными, но это не имело никакого значения, поскольку пассажиры постоянно были пьяны в стельку, намереваясь привести почки и печень в хорошую банкетную форму до прибытия на планету Баров. Выглядело это довольно отвратительно, но Билл находил такую жизнь прекрасной. Что ясно характеризовало его систему ценностей. Теперь он ждал ответа на поставленный вопрос.

— Ага, Билл. Я не знаю. Папа с мамой тоже всегда так говорили. В конце концов, ведь я — агент. Но Билл не дал себя запутать.

— А может, по какой другой причине?

— Другой не знаю. Ага. А почему тебя это так беспокоит?

— Да так. Я знавал одного чинджера, который всё время говорил «ага».

— А, ты имеешь в виду Бгр'а. Да, мы об этом знаем. Я ждал, что ты меня об этом спросишь, Билл. И с удовольствием тебе отвечу. Нет, я не Бгр. Разве я похож на четырёхпалую зелёную ящерицу?

— Нет, конечно, но...

— Ну вот видишь. Всего-то проблем. Перейдём к более неотложным делам. Почему бы тебе не проконсультироваться по технике прыжка с К-капсулой? Может, она тебе что умное подскажет?

Компьютерная капсула представляла собой настоящий шедевр биоэлектроники; она напрямую соединялась с мозгом Билла. У неё имелся потрясающий банк данных, зачатки искусственного интеллекта, к тому же её можно было использовать в качестве карманного калькулятора. Трудность состояла в том, чтобы научиться её правильно использовать, без особого вреда для собственного уха.

Но в данном случае приходилось выбирать между болью в ухе и отбитым в доску животом.

Билл решительно дёрнул себя за ухо.

— ВОПРОС: как я должен прыгнуть, чтобы не удариться животом?

Прибор был начинён всевозможными сенсорами, соединёнными с нервной системой Билла, имел огромную память и симулятор речи с противным гнусавым голосом (смешно даже, думал Билл, прибор в ухе, а голос насморочный). Но хуже всего оказалось то, что сумасшедший программист, который спроектировал прибор, видимо, был без ума от этнической музыки давно исчезнувшей Земли. Он, похоже, перекатал компьютерную фонотеку на одном из древних кораблей и запихнул её в память К-капсулы, которую затем вшили в ухо Биллу. Программист, видимо, развлекал себя этой музыкой в долгие часы работы над прибором. И Бог бы с ним. Но он сделал такое паршивое программное обеспечение, что фрагменты музыки просочились во все без исключения сервисные программы и файлы. Теперь ухо Билла терзало нечто латиноамериканское с придурочным припевом «мула-чула».

— Ну, говори, — возвысил голос Билл, стараясь перекрыть гитарный перезвон. — Как мне нырять?

Билл ожидал чего угодно, но только не экстраполяции предполагаемой траектории в рамках функции вес/сопротивление среды/сила тяжести и натурально впал в отчаяние.

— Нет, — вскричал он. — Что за хреноту ты несёшь, не надо. Я и так прыгну, но моя смерть будет на твоей совести!

— Слушай сюда, козёл. Твоя пластика сделает честь любому танцору фламенко при условии, что этот танцор давно сдох!

— Знаешь, я хочу только одного — чтобы ты был только машиной, как оно и задумывалось, и выполнял только то, о чём тебя просят! — заорал Билл, в отчаянии дёргая себя за ухо. — Брось ты наконец эту проклятую музыку и отвечай толком!

Эллиот Метадрин выглянул из своего шезлонга.

— Ага, опять треплешься со своим ухом? Интересно, почему мне такую капсулу не вшили?

— А надо бы! — Билл крутил ухо, пытаясь вырубить взбесившийся прибор. — Я сейчас прыгну, и так прыгну, что...

Билл так и не успел объяснить, как он прыгнет на сей раз: ему пришлось исполнить прыжок без долгих объяснений.

Потому что вдруг откинулся палубный служебный люк, и оттуда выскочил террорист.

Он был почти двухметрового роста. Длинные косматые волосы перехвачены цветастой ленточкой — чтоб в глаза не лезли. На носу сидели неуклюжие старомодные очки. Грязная футболка, клеши и мокасины составляли его костюм. На шее болтался кривой медальон, пацик [Пацик (жарг.) — этим словом советские хиппи называли знак пацифистов.]. В руках он держал огромный лазерный маузер — настоящий символ войны.

Билл ещё не видел пистолета страшнее.

— Умри, империалистическая свинья! — вскричал мерзкий тип и навёл пистолет на Билла.

Избрав войну делом своей жизни (возможно, избрал — слово не совсем точное), Билл частенько попадал на мушку. Однако в данном случае он оказался безоружным и стоял на самом виду — словно учебная мишень, — выбора у него не было.

Он головой вниз прыгнул в воду.

Энергетический луч сжёг воздух в том месте, где он только что стоял.

В воду Билл вошёл ногами и постарался сразу уйти на глубину. Он почувствовал, как над ним вскипела вода — террорист пытался его достать. Но Билл знал, как трудно поразить подводную цель, к тому же из всех видов водного спорта погружение давалось ему легче всего. К счастью, он находился в самом глубоком, около двенадцати метров, конце бассейна, так что было где себя показать. К сожалению, его подвела дыхалка: он не успел сделать хороший вдох перед прыжком — поэтому, едва достигнув дна, он уже подумывал о всплытии.

Билл был достаточно умён, чтобы сообразить, что всплывать лучше подальше от места погружения. Поэтому он до последнего плыл под водой, пока не врезался в стенку бассейна, и только потом рванулся вверх. Очень надеясь на то, что к моменту его всплытия Эллиот уже пристрелит мерзавца и что его не скрутит кессонная болезнь.

Билл выскочил на поверхность и, делая глубокий вдох, заметил, что в помещении бассейна царит настоящая паника. Шезлонг был расстрелян в щепки, кругом валялись обгорелые полотенца, на воде покачивался надувной матрац Эллиота. В воздухе висел густой запах горелого мяса.

Билл выбрался из бассейна и побежал прятаться. Спустя некоторое время он осторожно выглянул из-за двери с надписью «Для женщин».

Кого-то поджарили, это точно.., но ни обгорелых и никаких других трупов видно не было. Билл уже собрался было с духом, чтобы перебежать в мужскую раздевалку, но тут в дверь ввалился Эллиот Метадрин, сделал несколько неуверенных шагов и со стоном повалился на пол. В правой руке он сжимал крупнокалиберный бластер, левая рука была сильно обожжена.

— Санитар! — по фронтовой привычке завопил Билл. — Санитар!

— Ага, сейчас. Может, лучше вызовешь корабельного доктора, а, Билл? — Лицо Эллиота Метадрина перекосилось от боли, но он пытался встать. — Сомневаюсь, что здесь есть санитары. Этот парень здорово меня зацепил.

Билл осмотрел рану. Ничего хорошего. Хотя одно всё-таки хорошо: судя по ране, Эллиот никак не мог быть чинджером по имени Бгр, замаскированным под человека. Напарник Билла был человеком, это несомненно.

Человеком на грани потери сознания.

— Отключился, — отметил Билл и пошёл к телефону, чтобы вызвать врача.

Похоже, аварийные службы на борту «Старблутера» уже были подняты по тревоге. Повсюду мигали красные аварийные сигналы. Помощь могла прийти в любой момент.

Билл хотел задать Эллиоту пару вопросов, прежде чем его увезут в медицинский блок. Пришлось похлопать его по щекам, чтобы привести в чувство. Наконец Эллиот открыл глаза.

— Эллиот, кто был этот парень? Что с ним?

— Не знаю, Билл, — ответил Эллиот. — Я подстрелил его, а он в ответ поджарил меня. Потом поднялась тревога, и он убежал. Я гнался за ним по коридору до самого носа... И там он.., исчез.

— Скрылся, говоришь, и ты не смог его найти. Значит, он всё ещё на лайнере.

— Да нет. Я сказал, что он исчез. Растворился в воздухе, словно привидение. Вот только что был — растрёпанный, с дикими глазами — и растаял в воздухе.

— Растаял?

— Нет, погоди. Это было похоже на дыру. Такая зона энергетической флуктуации.., он вошёл в неё и.., исчез. — Эллиот глубоко вздохнул. — Ага, Билл. Как ты думаешь — может, он перемещается во времени? Я думаю, что он один из тех, за которыми мы охотимся.., и мне кажется, что он хотел убить именно тебя.

— Я думаю, — промямлил Билл. — Я думаю, что мне необходимо принять стаканчик-другой.

— И ещё, Билл. Я его узнал.., нет, не в лицо, конечно, а в общем. Это хиппи, Билл. Хиппи с Адской планеты. Билл, ты понимаешь, что это означает?

У Билла округлились глаза.

— Да-а-а. Это означает, что и тебе не худо бы выпить.

Глава 5

С Адской планеты!

Билл не понимал, что это значит, но звучало не очень приятно. Однако Эллиот отключился и толком ничего не успел объяснить. Его увезли в корабельный лазарет. Билл отправился в бар и заказал целый жбан виски — но перед принятием напитка не забыл проверить, на месте ли пистолет и снят ли он с предохранителя.

В полутёмном баре Билл принялся наводить справки о террористе.

— Эй, ребята, — обратился он к группе престарелых лейтенантов и выживших из ума капитанов, которые пьяно раскачивались, вытаращив налитые кровью глаза. — Кто-нибудь знает, кто такие хиппи с Адской планеты?

Если кто-то что-то знал, то ответить не смог. А может, они так нарезались, что и вопроса не расслышали. Биллу ничего не оставалось, как заказать себе ещё порцию, чтобы хоть как-то убить время до прибытия на планету Баров. Эллиот Метадрин вышел из строя на несколько дней... А Биллу и в голову не пришло обратиться за информацией к К-капсуле.

А может, у него просто не было настроения слушать этническую музыку.

Как бы там ни было, остаток путешествия Билл усердно подготавливал свой организм к грядущим испытаниям. То есть пил.

— Ага, Билл! Отличное место!

Эллиот Метадрин взмахнул здоровой рукой. Другая, вся в пластиковых бинтах, висела на перевязи. Врачи на «Старблутере» сделали невозможное. В эпоху компьютерной микрохирургии, общей регенерации и имплантации они умудрились-таки напортачить. Обычно поддающаяся лечению рука приходила в норму в течение нескольких дней. Но доктора умудрились задать компьютеру не правильный состав лекарственного раствора и надолго вывели руку Эллиота из строя.

— Вах! — радостно согласился Билл. — Местечко что надо!

Он увернулся от футбольного мяча. Группа коротко стриженных молодых людей в дурацких доспехах гоняли мяч, делая красивые пасы. Зрители тоже принимали в игре горячее участие, награждая друг друга тумаками. Вокруг царила бодрящая атмосфера соревнования и спортивного единения.

Билл и Эллиот только что прибыли на планету Баров. Следуя указаниям К-капсулы, они на юрком челноке отправились на остров с весьма экзотическим названием «Чаша роз».

Причудливые голограммы изображали старинные здания: от небоскрёбов до лачуг, в разных стадиях разрухи, воспроизводя городские виды древней Земли. Стилизованные под старину распивочные и коктейль-холлы работали на полную катушку.

Ведь это же планета Баров!

— Ага, ну как тебе все это, Билл? — поинтересовался Эллиот. — Я ещё понимаю — бары, но при чём тут спорт?

Ещё на «Старблутере», как-то заскучав в баре, Билл дёрнул себя за мочку уха и выслушал информацию о планете под мрачный аккомпанемент славянской народной музыки.

— Видишь ли, Эллиот, главная достопримечательность планеты Баров, разумеется, — бары, и тем не менее это всё-таки курортная планета. И как на любом курорте, здесь существует множество специализированных отделений.

— Как этот остров, например?

— Совершенно верно. Это курорт для пьющих футболистов и болельщиков.

— А что такое футбол?

— Я не знаю. То есть я прослушал описание игры, но ни черта не понял. Какие-то два двора, пасы, передачи, ворота. Что-то в этом роде.

— Звучит довольно сложно. Как мне кажется, это игра для интеллектуалов.

— Да. Умственное напряжение в процессе игры так изматывает болельщиков, что они начинают колотить друг друга. Иногда они напиваются до бесчувствия, в толпе возникает паника и давка, и сотни из них гибнут. Отличный спорт, правда?

Увернувшись от мяча, Эллиот ответил:

— Ага, но я предпочитаю более спокойные развлечения.

— И всё-таки отличная планета, а, Эллиот?

— Да, Билл, — согласился Эллиот, с отвращением принюхиваясь к резкому запаху пота. — Мне кажется, что им пора помыться!

— Тебя бы сейчас не беспокоили никакие запахи, если бы мы сидели там, где должны сидеть — в баре «Травести» у Дядюшки Нэнси! Пойдём, возьмём по стаканчику и приступим наконец к выполнению задания ГБР! А уж потом я себе позволю то, что и не снилось ни одному солдату! — Счастливая слеза выкатилась из уголка глаза и упала в пивную лужу. — Уж я устрою себе отпуск, крутые каникулы! До сих пор не могу поверить! Слов не хватает — но уж я все равно устрою!

— Рад за тебя, Билл, — поддержал его Эллиот. — Я тоже намерен отдохнуть. Да и рука тем временем заживёт.

— Правильно. Сочувствую тебе, Эллиот. Ты спас мне жизнь. Теперь я твой должник. Можно я тебе выпивку поставлю?

— Ага. Я думаю, Билл, что у тебя ещё будет возможность вернуть мне кровный долг до конца операции.

Билл рассеянно кивнул, поглощённый созерцанием многочисленных вывесок. На одних барах сияли неоновые вывески, другие обходились простыми деревянными щитами с намалёванными на них названиями и нехитрыми картинками. Бары всех мыслимых форм и размеров. Барищи и барчики. Наливочные, распивочные, рюмочные и бутербродные. Все они излучали волны дружеского веселья, вокруг раздавались звуки лихих песен и потасовок. Плюс обольстительный букет запахов восхитительных напитков, которых Билл ещё никогда, никогда в глаза не видел.

Даже с орбиты планета Баров представляла собой незабываемое зрелище. Она была восьмой по счёту от Солнца, которое называлось «Бильярд-111», и напоминала восьмой шар [Восьмой шар — в бильярдной игре под названием «пул» (англ. pool) восьмой шар окрашен в чёрный цвет.]. Так, по крайней мере, показалось Биллу, когда он по ошибке забрёл на обсервационную палубу, направляясь в туалет; планета была повёрнута ночной стороной и лежала на звёздном ковре, как чёрный шар на яванском бильярде. Подумать только! Вместилище всех мыслимых и немыслимых человеческих пороков и слабостей, и сверх того — миллионов нечеловеческих. Страны, острова, архипелаги, перешейки, континенты, надводные корабли и подводные города — и всюду бары, бары, бары! Планета десяти тысяч баров. И это не случайно. Остальные планеты в системе Бильярд-111, непригодные для жизни людей, были покрыты морями различных алкогольных напитков. Видимо, когда эта солнечная система формировалась и планетное вещество переходило из жидкой фазы в твёрдую, образовались сложные углеродные молекулы. Однако эволюция пошла здесь своим путём. Она породила только растительную жизнь, животные формы отсутствовали. Растения росли и умножались, впитывая энергию яркого солнца, синтезируя при этом сахар из природной двуокиси углерода. И вот — о счастливая мутация в бесконечной игре природы! — появилась очаровательная спора, родоначальница дрожжей. Вскоре в океанах началось всепланетное брожение. Так возникли целые океаны восхитительной бражки. Вот это океаны!

Профану трудно понять, как скальные породы и вулканические процессы образовали естественный цикл перегонки. Но ведь образовали же!

Так родилась планета Баров.

Более того, на остальных планетах системы эволюция шла параллельным путём и привела к столь же восхитительным результатам. Так появились и Скотч-планета, и Джин-планета, и Водка-планета...

Колонисты, заселившие единственную пригодную для обитания людей планету, приняли это за Божий знак и быстро понастроили баров, чтоб услаждать мучимых жаждой путешественников. Воротилы с планеты Баров осваивали богатства соседних планет при помощи негуманоидных существ, хорошо приспособленных к различным типам ядовитых атмосфер. Они поставляли напитки в кабаки планеты Баров и экспортировали в другие звёздные системы. Торговая марка — планета с краником на боку — стала знаменита по всей Галактике как неоспоримый сертификат качества. Но напитки были ужасно дороги, Биллу лишь однажды довелось попробовать вино, изготовленное на планете Баров.., это было незабываемо.

И вот он здесь!

Глядя в карту, выданную компьютером, Билл и Эллиот бродили по улицам, пытаясь отыскать нужное место, уворачиваясь от спятивших спортсменов, гоняющих мяч. Внимание Билла привлёк рекламный щит, на котором были изображены полуодетые девицы, флайер и бокалы с шампанским, но Эллиот предложил развлечься чуть позже, когда свободного времени станет побольше: Наконец нужное место нашли — оказалось, что на карте оно было заляпано горчицей.

— Это здесь! — взволнованно воскликнул Билл, указывая на старомодную вывеску, висевшую на цепях. — У Дядюшки Нэнси. Эллиот бросил взгляд на вывеску и озабоченно почесал голову.

— Что там нарисовано?

— Вроде женщина с короткой стрижкой и в вечернем платье, — беззаботно ответил Билл.

Что Билла действительно заботило, так это желание припасть поскорее к галлонным бокалам, которые, по слухам, использовались в таких тавернах. Сначала совершенно необходимо побаловаться пивком, а уж потом можно будет заняться и цепью Времени, и чинджерами, и всем остальным. Сейчас очень важно сразу взять тёмненького. Билл даже причмокнул. Одна только мысль о пиве вызывала у него обильное слюноотделение. Клыки его хищно блестели.

— Ага, Билл, но мне кажется, что ты не прав. Это больше похоже на мужчину в женском платье!

— Быть не может, — простодушно возразил Билл. — Мужчины платьев не носят.

Он утвердительно кивнул с убеждённостью алкоголика.

Перед входом в зал находилась небольшая прихожая. Из гардеробной показалась голова человека.

Дрожа от нетерпения, Билл ухватился за дверную ручку.

— Эй, парни, — зарычал низкий бас из гардероба. — Куда это вы прётесь в такой одежде?

— Ага! — весело откликнулся Эллиот. — В бар идём, пивка выпить!

— У нас и деньги есть! — заверил Билл, предвкушая удовольствие. — Можешь не сомневаться.

— Отлично, парень, я и не сомневаюсь. Но в такой одежде в зал входить нельзя. Такие уж тут правила. Идите сюда, я вас, так и быть, выручу.

Глаза Билла уже привыкли к полумраку, и он с удивлением заметил, что гардеробщик — крепкий парень с короткой стрижкой, лицо сплошь покрытое шрамами, как у видавшего виды солдата, — невозмутимо попыхивал сигаретой, несмотря на то, что одет был в декольтированное бальное платье из лёгкого шифона. На открытой груди курчавились тёмные волосы.

— Правда, красивое? — заговорил мужчина, заметив, что Билл пожирает глазами его наряд. — Я купил его на распродаже у Блумера!

— Ага, класс! — согласился Эллиот. — Просто отличное! Но чем тебе наша одежда не нравится?

— Ничем. У Дядюшки Нэнси так не одеваются, вот и всё. Если вы хотите выпить в баре «Травести», то будьте любезны надеть красивое платье. Таковы правила. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. А что, у вас с этим проблемы?

Билл был потрясён.

— Я никогда и ни за что не надену женское платье! Никогда и ни за что!

Но даже во время гневной тирады его ноздри щекотали обольстительные алкогольные пары, просачивавшиеся через дубовую дверь.

* * *

— Послушай, Билл, а тебе идёт. И сидит хорошо.

— Заткнись, — огрызнулся Билл.

— Нет, правда, не вру. Зелёное тебе очень к лицу. А материальчик, так просто высший класс! И покрой приличный. Мне кажется, что надо сильно подумать насчёт солдатской парадной формы.

— Что, сортиры в платьях прикажешь чистить? Ордена на них вешать? Не нравится мне все это.

Билл чувствовал себя очень неуютно. Он давно сжился с военной формой — спал в ней, даже иногда ванну принимал. И теперь, скинув привычный мундир и облачившись в длинное вечернее платье зелёного цвета, он чувствовал себя не в своей тарелке. Густой воздух бара непривычно щекотал его волосатые ноги. Он чувствовал себя голым. Слава Богу, придурок из гардероба разрешил не сдавать оружие. («Никаких проблем, ребята. Мужчина должен иметь пистолет. Но ваши штаны пока останутся у меня».) Эллиот нарядился в серебряное платье с большим вырезом на груди, широкий чёрный пояс и чёрные туфли на каблуках. Метадрин радостно улыбался: похоже, новый наряд ему очень нравился, несмотря на некоторые трудности передвижения на каблуках. А Билл радовался тому, что парень из гардероба разрешил ему не снимать форменных ботинок. («Раз уж у тебя такое длинное платье, то никто твои говнодавы не заметит».) Бар Дядюшки Нэнси оказался настоящим воплощением мечты рядового Билла. Стены, отделанные деревом и зеркалами и сплошь увешанные изображениями обнажённых красе ток.

Приглушённый свет. Камин. Мягкая мебель. Дивный красный ковёр. Бесконечная стойка бара обольстительно выгибалась, сверкая полированным красным деревом. На полках теснились бутылки. Над стойкой нависала целая гроздь разноцветных краников: пиво и эль, пульке и сидр! Здесь царила приятная алкогольная атмосфера, реяли запахи только что выпитых коктейлей и опрокинутых стопок.

Короче говоря, Билл так и представлял себе жизнь на небесах. Странно, конечно, что все мужчины в баре одеты в женские платья. Юбки-брюки, мини-юбки, длинные вечерние платья. Платья всевозможных цветов, размеров и фасонов, всех времён и народов. При этом мужчины, независимо от возраста, вели себя совсем обычно, как будто были одеты не в женские платья, а в обычные военные мундиры или костюмы. Они болтали и смеялись, хлопали друг друга по спине и, стараясь поддержать праздничную атмосферу, усердно поглощали напитки. Однако Биллу никак не удавалось справиться с ощущением нереальности. Особенно трудно оказалось свыкнуться с тем, что он сам был одет в женское платье.

Два пустых табурета призывно манили к стойке.

— Грррк. Мне надо выпить.

— Ага! Обязательно, Билл! — отозвался Эллиот. — Я угощаю. Они остановились рядом с молчаливым парнем в ситцевом сарафане.

— Повтори ещё раз, Билл, — попросил Эллиот. — Это и есть то самое место, где происходит нарушение цепи Времени?

— Точно, — подтвердил Билл. — Если хочешь, я запрошу К-капсулу ещё раз, но попозже. Тогда и подумаем, что делать дальше. А сейчас, если не возражаешь, мы выпьем, поболтаем с местными ребятами и, образно выражаясь, разнюхаем обстановку.

— Ага, согласен, Билл. Думаю, мне тоже не повредит стаканчик-другой. Посадка была довольно жёсткой, даже для человека, привыкшего к перегрузкам!

Они взгромоздились на табуреты и облокотились на стойку. Билл наслаждался атмосферой бара. Да, здесь можно забыться. И посуда соответствует. Все посетители пили из объёмистых вробдиджнанских кружек. На их счастливых лицах висели клочья пены.

Не мешкая, Билл призывно поднял палец.

Тут же возник бармен, готовый принять заказ.

— Чем могу служить, джентльмены?

Билл открыл было рот, но от растерянности не мог выдавить ни звука. Он понял, что совершенно сбит с толку обилием напитков и не знает, с чего начать. Выбор был слишком богат.

— Ах... Аххх... Ахххх...

Бармен был круглолицый бородатый красноносый толстячок с косичками, в нарядном красном платье с воланами. Воплощение радушия.

— Понятно. Вы у нас впервые. Это бывает.

— Как вы догадались? — спросил Эллиот.

— Синдром новичка. Обычное дело. Как вы думаете, чего бы хотел ваш друг? Между прочим, у вас потрясные платья. — Бармен окинул взором ряды бутылок. — Хм-м. Что же мы имеем? Может, немного изысканного вина, выдержанного в подвалах у Дядюшки Нэнси?

— Фррр. — Билл одним движением головы изобразил твёрдое нет. — Фррррр!

— Ах! Тогда начнём с крепкого! У нас есть бурбон, цена умеренная, но на вкус — слезы счастья!

— Ага, — отозвался Эллиот, — нет. Я думаю, что для начала мы возьмём два очень больших пива... Однако у вас выбор!

Билл, тяжело дыша, согласно закивал. Захлёбываясь при этом обильной слюной.

— О Боже, да у вашего приятеля синдром слюноотделения. Обычное недомогание на планете Баров. Значит, пиво. Не эль, не сидр... — бармен задумчиво перебирал варианты. — Желаете горького? Или лучше охлаждённого светлого?

— Биллу хочется чего-нибудь вкусного. На службе у Императора не часто приходится отведать хорошего пивка.

— Ах! Все понял! Сегодня мы получили лучшее горькое номер два. Старое «Чёрное сердце»! — Бармен схватил две огромные кружки.

— Лучшее номер два? Почему не просто лучшее?

— Потому что, к сожалению, очень старое уже кончилось. Но вы знаете, все сорта одинаково хороши. Лучшее горькое — не больше чем название марки. — Он уже открыл кран, и тёмная пенистая жидкость потекла в трёхлитровую кружку. Вскоре бармен подставил под кран вторую. — Думаю, вашему другу оно понравится. — Он водрузил кружку на стойку перед Биллом.

Билл припал к ней. Он пил, пил, пил, а когда наконец оторвался, чтобы перевести дух, заметил, что отпил лишь малую часть! Билл ещё немного попил и отставил кружку, чтобы отдохнуть от наслаждения.

Гастрономический оргазм!

О сладостные злаки, соединённые с водой и в чудесном превращении ставшие усладой языка! Томительные волны наслаждения наполнили все существо Билла, тёплые, как поцелуй возлюбленной. Высшее наслаждение. Это было само дыхание настоящей поэзии вкуса!

Билл отёр рукавом губы и блаженно икнул.

— Уа-ах! Это бесподобно! — выдохнул он.

— Наконец мы наблюдаем синдром удовлетворения, — прокомментировал бармен, поставив перед Эллиотом вторую кружку. Эллиот попробовал напиток и нашёл его восхитительным. Билл хотел было глотнуть ещё, но что-то его остановило. Благополучно отыкавшись, он впал в праздничное состояние, и ему захотелось пообщаться с радушным хозяином.

— Я Билл. С двумя "л". А это мой напарник, Эллиот! Мы туристы!

— Ага, правильно, туристы! — подтвердил Эллиот.

— Отлично, рад познакомиться, Билл и Эллиот! — ответил бармен. — А я Дядюшка Нэнси.

— Дядюшка Ненси. Ага, хозяин?

— Правильно, — самодовольно подтвердил Дядюшка Нэнси. — Он самый.

— А скажи-ка. Дядюшка Нэнси. Объясни мне, дураку. — Билл, ухмыльнувшись, обвёл глазами посетителей. — Почему у вас все мужчины носят женские платья?

— Поймёшь — когда напьёшься в платье, Билл, — усмехнулся в ответ Дядюшка Нэнси. — Однако мне пора заняться и другими клиентами.

— Ага, но извините. Дядюшка Нэнси, — вмешался Эллиот, — это что, книги там, на верхней полке?

Билл вслед за ним поднял глаза. Под самым потолком, в полумраке, виднелся длинный ряд книжных переплётов. Ниже был укреплён плакат с надписью на латыни: «Veni, bibi, transvestivi».

— Да, это книги! — Улыбка Дядюшки Нэнси стала ещё шире.

— А что означает эта латинская надпись? — продолжал интересоваться Эллиот.

— Пришёл, напился, переоделся! — перевёл Дядюшка Нэнси.

— Ага, ясно. Дядюшка Нэнси, — продолжал Эллиот. — А эти книги.., вы не состоите в Колпартии?

Разговоры тут же стихли, в баре повисла тишина. Все головы повернулись в сторону Эллиота. В баре заметно напряглись мускулы. Заиграли желваки. Сжались крепкие кулаки.

— Нет, что вы! — ответил Дядюшка Нэнси. — Но ведь читать не запрещено, не правда ли?

— Ага, нет. Но это зависит... — начал было Эллиот, но Билл зажал ему рот.

— Мой друг хотел сказать, что никогда таких книг не видел. Напряжение сразу спало, разговор в баре зашумел опять.

Билл облегчённо вздохнул. Лично он ничего против книг не имел. Он предпочитал комиксы. И всегда придерживался правила: живи и давай жить другим, потому что сам любил пожить в своё удовольствие. Поэтому он ничего не имел против увлечения литературой. Сам Билл никогда не умел как следует читать. Какие же колледжи в деревне? Какие там, к чёрту, книги — он на планете Баров! Чинджерами надо заниматься!

— Очень рад, что они вам понравились! — воскликнул Дядюшка Нэнси. Он указал на полку, уставленную томами в кожаных переплётах, которая протянулась во всю длину бара. — Это моя коллекция классиков. Обратите внимание, как прекрасно они подобраны! Говорят, некоторые тома были выпущены ещё на Земле. Конечно, это не правда, но не правда приятная.

С величайшей осторожностью он снял с полки книгу и положил перед Биллом и Эллиотом. Мягкий пергамент. Золочёный обрез. Чёрная с красным обложка. Великолепная вещь. Даже на Билла произвела впечатление.

— «Дэвид Копперфилд» [Копперфилд (англ. Copperfteld) — можно перевести как «медные копи».], Чарлз Диккенс, — прочёл Билл. — Это что, из жизни шахтёров?

— О нет! Это классическое произведение, Билл! — воскликнул Дядюшка Нэнси. — Прекрасная книга о ранних годах викторианской эпохи.

— Как воняет весь этот хлам! — послышался недовольный гнусавый голос из-за спины Билла.

Билл обернулся и увидел того самого хиппи с Адской планеты, что пытался его поджарить!

Глава 6

Нет, это был не тот.

Хотя и похож как две капли воды на того самого хиппи, что стрелял в Билла и ранил Эллиота. У него были такие же длинные, перехваченные ленточкой волосы и клеши. Только этот покрепче и ростом повыше, лицо посерее и попрыщавее.

А поверх одежды этот шут гороховый натянул цветастое платье в стиле «му-му».

— Дерьмо, — упрямо повторил паренёк. Дикий анархический огонь горел в его глазах.

— Я, кажется, уже предупреждал, что в моём баре хиппи делать нечего, — ответил на это Дядюшка Нэнси.

— Ага, но, по-моему, это отличная книга, — мягко возразил Эллиот. — А вы какие предпочитаете?

Паренёк скрипнул зубами и возмущённо фыркнул. От него попахивало травкой. А изо рта пахло сильно и дурно, в том числе синтетической пищей.

— Я люблю... — с вызовом начал он. И выпалил:

— Порнуху!

— Ну что ж. — Билл спокойно хлебнул пивка. — Я тоже порнушку уважаю!

Тут парень схватил Билла за грудки.

— Не воняй, мужик! Это тебе никакая не порнушка или порнушечка, понял? А добрая старая порнуха!

— Понятно, мистер! — вмешался Эллиот. — Только зачем так обижаться!

В другой раз Билл, не задумываясь, учинил бы потасовку. Однако в женском платье драться неудобно — неприлично как-то, не по-женски. Да и платье порвать можно.

— Извини, старичок. Не хотел тебя обидеть. Выпьешь что-нибудь? Угощаю!

Парень все ещё нервничал.

— Ладно. Хорошо бы чего-нибудь покрепче.

— Покрепче — это формальдегид, что ли? — презрительно скривился Дядюшка Нэнси. — Отличная мысль, приятель, однако мы дерьма не держим.

Биллу как-то довелось попробовать формальдегида, и из этого опыта он вынес твёрдое убеждение, что данный напиток противопоказан даже мертвецам. Он замотал головой.

— Ох, Дядюшка Нэнси. Не надо о грустном. — Он был уже приятно пьян и бесконечно дружелюбен. — Мне так хорошо и весело, и всем того желаю. Почему бы тебе не угостить моего длинноволосого приятеля самым крепким напитком, который только найдётся в твоих кранах и бутылках?

— Сей секунд!

Бармен вытащил из-под стойки маленькую бутылочку с красной этикеткой. На которой было написано по-староанглийски — СТАРАЯ СМЕРТЬ.

А внизу мелким шрифтом была сделана приписка: Считаем своим долгом известить вас, что никому из живущих ещё не удавалось допить бутылку до конца.

— Я тоже хочу такую, — с тихой завистью алкоголика произнёс Билл.

— Третьим буду, — не отставал Эллиот.

— Это последняя, — отрезал Дядюшка Нэнси. — Но у меня есть ещё три бутылки напитка из молока яков, и я с удовольствием их с вами выпью. Мой любимый напиток в это время дня. — Он вытащил бутылочки, проворно их откупорил, одну схватил сам, а две другие выдал приятелям. — За здоровье яков! — провозгласил бармен и залпом осушил бутылочку.

Таких напитков Биллу ещё не приходилось пробовать: в желудке раздался приятный взрыв. Славно!

Глаза Билла увлажнились слезами радости. Он попытался выразить охватившее его чувство, но вместо слов изо рта вырвалось только громкое «Муууу!».

— Оп-па! — крякнул Дядюшка Нэнси, утирая невольные слёзы. — Настоящий напиток. То, что надо! Муууу!

Эллиот Метадрин смог сделать только маленький глоток. Хиппи презрительно улыбнулся при виде такой осторожности и единым духом вылакал свою порцию. Казалось, что из ушей у него повалил пар. Но парень ничуть не окосел — и не пал замертво, — лишь в глазах его вспыхнул дикий огонь. Реклама, ясное дело, наврала, как всегда.

— Ну ладно. — Дядюшка Нэнси сердито скрестил руки на груди. — Кой чёрт тебя принесло ко мне в бар?

— Не доставай, дядя, — пробормотал хиппи, — я и сам вспомнить не могу. Что меня сюда потащило? Перекурил, наверное. Или перепил. Или глотнул чего-то не того. Или ещё что.

Билл допил свою бутылочку и со стуком опустил её на стойку.

— Налей мне чего попроще. Простое пойло круче цепляет. Билл чувствовал странную бодрость. Обычно алкоголь здорово ударял его по мозгам. Но этот тёмный напиток лишь развеселил его.

— Ага, — заметил Эллиот. — Не нравятся мне эти разговоры!

— Отнюдь, отнюдь. Такое ощущение, будто меня кислотой накачали.

— Что, сильно жжёт?

— Да нет, — ответил Билл. — Совсем неплохая штука, если знаешь, как развести. Но я это не употребляю. Мне это не катит. Дядюшка Нэнси нахмурился.

— Сдаётся мне, что он толкует про лизергин диэтиламин.

— Что-что?

— Такое психотропное вещество, оно изменяет восприятие действительности, — пояснил Эллиот, рискнув сделать ещё глоток.

— Хм-М-м-м, интересно, — встрепенулся Билл. — А сколько в нём градусов?

— О, дьявол. Этот козёл меня достал! — простонал хиппи. Казалось, что гнев выдавливает его глаза наружу. — Мужик.., эти книжки наверху они тоже меня достали. Нехорошо, нехорошо.

Дядюшка Нэнси был сыт по горло. Раздражённо рыкнув, он опустил руку под стойку и нашарил увесистую дубинку, но тут хиппи неожиданно выпрямился и воздел руки к небу.

— Вспомнил! Теперь я вспомнил! Я вспомнил, зачем я припёрся сюда! — радостно завопил он.

— И зачем же? — поинтересовался Дядюшка Нэнси, все ещё сжимая дубинку. — Объясни ради Бога, в чём дело?

— Порцию «Старой шинели»!

Ошарашенный страстным тоном парня. Дядюшка Нэнси счёл за благо выполнить заказ и наполнил янтарной жидкостью объёмистый бокал. Закатив безумные глаза, хиппи разом опрокинул напиток в глотку. Парень явно не владел собой. Он перегнулся через стойку и схватил Дядюшку Нэнси за подол платья. И быстро выхватил дубинку из его руки — тот даже опомниться не успел.

— Мужик, у тебя здесь сортир есть? Где он? Мне пора! Дядюшка Нэнси ошеломлённо ткнул пальцем в дальний угол своего заведения. Никто и глазом не успел моргнуть, а хиппи схватил со стойки едва початую бутылку «Старой шинели» и рванул в туалет, как человек, гонимый нуждой.

— Джеронимо! — воскликнул он. И скрылся из виду.

— Не знаю почему, — промолвил Дядюшка Нэнси, — только не нравится мне этот парень.

— Ага, — добавил Эллиот, — мне тоже. Билл непроизвольно пустил струйку пива, как блаженный слюни.

— Однако парень подал неплохую мысль, — пробормотал он.

И сделал большой глоток. И счастливо замер, ощущая, как пиво, весело журча, струится вниз по пищеводу, словно ручеёк самого Бахуса. Теперь он точно знал, как хотел бы встретить свой последний час — упившись до смерти этим дивным напитком.

Когда он оторвал губы от кружки, то заметил, что все вокруг.., да, стало совсем другим.

Поначалу Билл отнёс все эти изменения на счёт крайнего опьянения, но потом вспомнил, что как только мир в его глазах изменялся до такой степени, он обычно уже занимал позицию «лицом в пол». А сейчас он сидел на удивление прямо и, как бы ни был пьян, всё же контролировал свои действия.

Бар изменился сильно.

Исчезли тёмные деревянные панели, исчезла пряная, прокуренная атмосфера. Яркие блики плясали на полированном металле, пластике, играли в зеркалах. Запах пива и табака исчез. В воздухе сильно пахло потом, тальком и спандексом.

Билл заморгал от яркого света. Его удивление переросло в тревогу. В самой отчаянной ситуации, если только под рукой есть алкоголь, любой солдат знает, что делать. Хорошенько выпить.

Билл схватил стоявший перед ним бокал и одним махом проглотил содержимое.

И, задохнувшись, принялся отплёвываться.

Это была странная смесь йогурта, фруктов и чёрт знает чего ещё. Билл слышал, что бывают какие-то жуткие безалкогольные коктейли, но пробовать, слава Богу, не доводилось.

Он брезгливо отёр губы рукавом. Он только что выпил витаминный коктейль. А куда же делось пиво?

Желая получить объяснения, он поискал глазами Дядюшку Нэнси и с удивлением обнаружил, что бармен уже не в женском платье. На нём был тёмно-синий трикотажный костюм, из раскрытого ворота торчали густые седые волосы. Билл осмотрелся и увидел, что и сам он, и Эллиот Метадрин лишились своих платьев. Оба были одеты в яркие, зелёные с красным спортивные футболки и трусы.

Внимание Билла привлекло громкое пыхтение, доносившееся из дальнего угла зала. Там очень накачанные мужчины занимались с тяжестями.

— Это уже не планета Баров, — со странным спокойствием изрёк Эллиот. — Это планета Культуристов!

— Моё платье! — зарыдал бармен. И добавил:

— Где моё любимое платье?!

— Хиппи! — воскликнул Эллиот, прищёлкнув пальцами. Он указал в сторону туалета. — Может быть, в санузле расположен генератор пространства-времени?

Дядюшка Нэнси растерянно заморгал.

— Ну да, конечно, я хочу сказать, что все бары оборудованы пространственно-временной системой канализации. А насчёт генераторов мне ничего не известно.

— Вот оно, Билл! Это то, что мы искали! — воскликнул Эллиот. Он сорвал с шеи ярко-красный платок и с отвращением швырнул его на пол. — То, что мы искали, было под самым нашим носом, а мы даже ничего не заметили! А все ты со своим идиотским пьянством!

— А чего в этом плохого, — промямлил Билл в своё оправдание. — Это же планета Баров. Была, по крайней мере.

Он мутным взором уставился на парней, занимавшихся тяжёлой атлетикой. На дальней стене висели плакаты, изображавшие Мистера Планеты, Мистера Галактики и Мистера Вселенной, Их мускулы выпирали, как перезревшие дыни.

— Мои книги! — не унимался Дядюшка Нэнси.

— Что, и книги пропали?

— Нет, но посмотрите — они.., они изменились! Билл посмотрел. В самом деле, книги изменились. Сначала он не заметил разницы, но, приглядевшись повнимательнее, понял, в чём дело.

«Дэвид Копперфилд» Чарлза Диккенса превратился в «Праздник тела» И. Лифтема, а «Война и мир» Льва Толстого — в «Бицепсы и трицепсы» Бода Билдера.

— Мои книги! Мои классики! — рыдал Дядюшка Нэнси. Утрата книг потрясла его больше, чем исчезновение любимого платья... — Всё превратилось в мускулистую дрянь!

— Здесь чувствуется рука нарушителей Времени, — процедил Эллиот Метадрин. — Это работа того сумасшедшего хиппи, что был здесь, — но как он умудрился это сделать? Решительно ничего не понимаю!

Билл тоже ничего решительно не понимал. Он был охвачен сильнейшими переживаниями: первоначальный шок переплавлялся в его душе в сильнейшую тревогу. Только вообразите — отыскать наконец источник вечного блаженства (или источник портвейна, что, впрочем, одно и то же) и вдруг — бах! Всё пропало. Ужас! Наконец-то он попал на планету Баров, и вот всё, что он может выпить — при этой мысли Билла даже передёрнуло, — витаминный коктейль!

— Что.., что натворил этот проклятый хиппи? — нетвёрдым голосом вопросил он. Рот его машинально открывался и закрывался, словно дверь бара на ветру.

— Я сейчас тебе объясню, что он натворил! — съязвил Эллиот. — Но выдержишь ли ты такой удар? Он отправился в прошлое и изменил ход истории!

Дядюшка Нэнси, уставившись на свои книги, в отчаянии рвал на себе волосы, его лысина росла на глазах.

— Это означает, что мы проиграли? — пробормотал совершенно сбитый с толку Билл.

— Не знаю. Попробуем выяснить.

Эллиот подошёл к одному из атлетов, который отдыхал между упражнениями, прихлёбывая минералку и утирая пот.

— Позвольте спросить, сэр. Война с чинджерами ещё продолжается?

— Чинджеры? — ответил тот с заметным австрийским акцентом. — О, ja, ja. Помню, в школе проходили. Ja! Мы смели этих паразитов. Сто годов назад!

— Ну что ж, — заметил Билл, — неплохие новости.

— Ja, und это было при четвёртый рейх! Зиг хайль! — Австриец отдал честь висевшему на стене портрету, на котором был изображён человек с крохотными усиками. — Великий четвёртый рейх! Тогда мы искоренили алкоголь и табак. Началась эпоха культуризма!

— Уничтожили алкоголь! — вскричал поражённый Билл. Для него это было равносильно концу света.

— Ситуация требует решительных действий, — объявил Эллиот. Он вытащил служебный жетон. — Меня зовут Эллиот Метадрин, я сотрудник Межпространственной службы по расследованию преступлений во Времени.

— Полиция Времени! — воскликнул поражённый Дядюшка Нэнси. — Будете в наших краях, ребята, — заходите непременно, выпивка за мой счёт.

— А я-то думал, ты из ГБР, — сказал Билл.

— Теперь нет нужды маскироваться, Билл, — неожиданно по-деловому ответил Эллиот. — Я шёл по следу, и он завёл меня слишком далеко. Отступать поздно. — Он снова обернулся к культуристу. — Мне необходимы одежда и оружие.

— Ja, конечно, — ответила гора мышц. — Мы уважаем der полиция. Мы уважаем власть. Так завещал наш вождь. Святой Арнольд. Он хотел, чтобы мы были добрыми и почтительными — настоящими культуристами!

— Отлично, отлично, — оборвал его Эллиот. — Дядюшка Нэнси, а как действует пространственно-временная канализация? Этот волосатик наверняка ею воспользовался. Где находится пульт управления?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать? — ответил Дядюшка Нэнси. — Я же не сантехник. Мы пользуемся временной канализацией для сбрасывания нечистот. Надо пойти и взглянуть.

— Вперёд, Билл, — приказал Эллиот Метадрин. — Сначала переоденемся, а потом пойдём разбираться.

Переменившись в лице, Билл сокрушённо кивнул. Не зря, видно, говорят: дело труба!

Глава 7

Дядюшка Нэнси проводил Билла и Эллиота в туалет. — Ужасно! Вы только посмотрите, как всё изменилось! — проворчал он, с ужасом глядя на цветную плитку, новые лампы, биде, автомат для одеколона. — Здесь был только горшок да ещё раковина. Ах да — ещё автомат с бумагой, но он обычно не работал. Так всё было уютно, по-домашнему, с рисуночками. На стенах были такие рисуночки, понимаете?

Билл ошалело воззрился на сверкающие белизной писсуары.

— Мне бы по-маленькому, — пробормотал он.

— Только не здесь, идиот! — рявкнул Эллиот. — Здесь же темпоральный узел.

Билл захлопал глазами. Смешно, название мудрёное, а выглядит как обычный писсуар. Правда, необычно чистый и красивый, но всё же писсуар.

— Извини — я могу и потерпеть...

Билл и бармен, замерев на месте, смотрели, как Эллиот дрожащей рукой взялся за ручку унитаза, глубоко вздохнул — и дёрнул.

Результат оказался вполне драматическим. Это было покруче банального вакуумного горшка на обычном крейсере, собранном на скорую руку: там клиенты частенько с громким криком отправлялись в последний путь.

— Ух! — выдохнул Билл.

— Правильно, — подтвердил Эллиот. Невесть откуда в его руках появился небольшой прибор с кучей кнопок и экраном. — Судя по показаниям счётчика Времени — а они есть у каждого сотрудника полиции Времени, — в этом месте проходит разрыв Времени, и он немного больше, чем мы предполагали. Да, теперь я понимаю, как этот хиппи смог проникнуть в прошлое и учинить такой бардак. Сквозь такую дыру и слона можно протащить.

Билл потихоньку отошёл назад и на всякий случай ухватился за ручку двери. Так спокойнее. У него было такое ощущение, будто он стоит на краю бездны. Будто его что-то тянет в разверстую пасть Времени.

На месте унитаза появился Портал. Окутанный роем искр и вихрями пульсирующего света. В глубине смутно виднелась панель управления, напоминавшая телевизионный пульт с несколькими экранами. На экранах мелькали разные интересные картинки, как бы передавая дыхание Времени.

Билл громко шмыгнул.

— Однако как воняет! — произнёс он гнусавым голосом, поторопившись зажать ноздри.

— Конечно. Это потому, что цепь Времени на этом участке соединяет планету Баров с мирами Свалки. Всё зависит от того, в какой отрезок Времени ты попал, — пояснил Эллиот. — Эта эра, например, особенно неприятна для наших современников. — Он потрогал свой нос. — Вот почему всех агентов полиции Времени лишают обоняния перед погружением во Время.

— А что это за эра? Ну, из которой вы явились? — поинтересовался Дядюшка Нэнси.

— Это закрытая информация, — твёрдо отрезал Эллиот. И, взъерошив волосы, уставился на свой прибор. Там бешено метались стрелки. Вспыхнул ярко-красный сигнал. — Ай-яй-яй! — воскликнул Эллиот, подняв встревоженный взгляд. — Этот Портал...

— Ни слова больше, — заныл Дядюшка Нэнси. — Я чувствую, нас всех ждёт жуткая смерть!

— Нет. Хотя всё возможно. Всё может случиться, потому что этот Портал Времени — даже в голове не укладывается, — судя по всему, обладает интеллектом!

— Больно слово длинное, — с сожалением произнёс Билл. — Оно обозначает не просто мозги, правильно я угадал?

— Нет, придурок. Это означает, что он живой! Живой и мыслящий. А большего тебе всё равно не понять! — Эллиот Метадрин озабоченно покачал головой. — За всё время работы в полиции Времени я ни в одной эпохе не встречал ничего подобного!

— Увы, а мне часто приходилось сталкиваться с разными отвратительными типами вроде вас, — произнёс низкий баритон. Голос обладал ярко выраженным британским акцентом, в манере говорить чувствовалась настоящая культура, звучала тонкая ирония и ощущалось пристрастие к жёстким формам юмора. — Приветствую вас, несовершенные орудия биологического самовоспроизводства. Выражаясь словами моего высокочтимого предка, Александра Грэхема Телефона-Автомата Времени, — зачем звонили?

Эфирное сияние Портала Времени представляло собой чарующее зрелище. Изнутри он был выложен неведомыми кристаллами, излучавшими целую радугу цветов. Они создавали причудливую световую ауру, в переливах которой угадывались световые арии и даже целые симфонии. Возможно, это был Гайдн или Делиус — а может, это была опера «Микадо» Гилберта и Салливана? На упомянутых выше экранах вспыхивали сцены из истории Галактики. Подписание Декларации Независимости. Провозглашение Императором Конституции. Взятие Ватерклозета Наполеоном Пятым.

— Вы... Вы Портал Времени? — запинаясь от смущения, спросил Билл.

— Да уж, конечно, не портер Времени, так что не пытайтесь меня выпить, дражайший алкоголик! Прошу также не путать меня с портативом Времени. Я представляю собой полноразмерную, полноценную модель с базовым банком данных на уровне Итона и Оксфорда. И, дорогой мой, это просто стыд, что мне приходится иметь дело со всяким, кто в состоянии, фигурально выражаясь, дёрнуть за верёвочку! Особенно с такими шумными и неприятными приматами вроде вас.

— Ну что же, покоримся, однако, неизбежности, — пропел в ответ Эллиот, воспарив до отпущенных ему природой пределов стилистики. — Как вы справедливо, хотя и несколько пространно, заметили, мы вас вызвали, и вы обязаны нам помочь! — Тут Эллиот продемонстрировал жетон полиции Времени, а затем показал кольцо секретного декодера космических капитанов.

— Вот именно! — встрял Дядюшка Нэнси. — И первым делом нам хотелось бы выяснить, куда, к дьяволу, провалился тот волосатый хиппи, что вошёл сюда?

— Кого вы имеете в виду, мой мальчик? Длинноволосый парнишка, вы сказали? Да! Конечно! Вы, должно быть, говорите об этом жутком хиппи с Адской планеты. Ну конечно! Что ж, я полагаю, он отправился в прошлое с похвальными намерениями — поправить ход истории. Надеюсь, я ничего не перепутал, а то прошлой ночью мне пришлось подключить слишком много нанодов к своему квазоиду.

— Да вы посмотрите, — вмешался Билл. — Он, похоже, что-то изменил. Здесь раньше был отличный бар! А теперь какой-то потогонный зал, набитый культуристами с немецким акцентом!

— Хм-м-м. И в самом деле. Ну что же, такие вещи время от времени случаются. Раз уж в этой Вселенной существуют Порталы Времени, то незначительные изменения, вроде этого, просто неизбежны.

— Незначительные изменения! — возразил Эллиот Метадрин. — Мы толкуем о глобальном катаклизме! Я даже не уверен, существует ли теперь Галактическое бюро расследований!

Янтарный свет иронически мигнул.

— О? — отозвался Портал Времени. — Даже так? Давайте посмотрим в хрустальную сферу.

Из глубины Портала, сквозь нижнюю площадку выдвинулась сфера, наполненная искрящейся жидкостью. Внутри плавала золотая рыбка. Замелькали картинки. Билл увидел тяжёлые танки и винтовые самолёты. Армейские сапоги топтали Галактику. Повсюду давали пиво с солёными сухариками.

— Хм-м-м. Может, оно и к лучшему, что все так переменилось? — размышлял Билл.

Очень уж он любил пиво с сухариками!

Наконец картинки перестали мелькать, возникла неровная надпись.

— Вот, ребята! — объявил Портал. — Вы можете наблюдать нынешнее положение вещей. «ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ», — торжественно прочёл он. — Как видите, мало что изменилось! Все тоталитарные системы похожи одна на другую. Например, несмотря на обилие витаминных коктейлей и йогуртов в этом оздоровительном центре, я думаю, вам не удастся здесь найти чашку доброго чая и парочку поджаренных лепёшек! Билл присмотрелся к надписи.

— Да ведь это надпись на сверхсветовом корабле! — воскликнул он, весьма довольный своей наблюдательностью. Хотя, по правде говоря, с того места, где он стоял, надпись просто лучше всего была видна.

— Корабль? — удивился Дядюшка Нэнси.

— Ну да! Гляди.., вот тут, сбоку.., написано: «СС ГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ».

— Ты Промазал, Билл! — вмешался Эллиот. — Никакой это не сверхсветовой корабль! Это обозначение СС! Печально известной секретной полиции нацистской партии!

Билл растерянно захлопал глазами.

— Да ладно вам, ребята. Вам-то какая разница? Вы разве не служите в секретной полиции, не шантажируете тех политиков, у которых есть хотя бы крупица совести, не воруете спиртное на приёмах у Императора?

— Ах, грязные ублюдки! — вскричал Дядюшка Нэнси. — Так я и думал!

Эллиот Метадрин болезненно сморщился и в отчаянии принялся тереть кулаками виски.

— Послушайте, Портал Времени! Во имя правды, порядка и справедливости, во имя мира во всей Вселенной...

— У тебя есть вино? — вмешался Билл. — Я бы немного выпил.

— Заткнись, Билл! — скрипнув зубами, приказал Эллиот Метадрин и снова обратился к Порталу: — Вы должны помочь нам предотвратить этот.., этот хаос. Вы должны доставить нас в тот момент Времени, куда отправился хиппи, чтобы изменить ход истории. То, что он сделал, — чудовищно!

— Хм-м-м? Вас интересует, в какое время отправился этот длинноволосый субъект? Вот те раз! Это начинает мне уже надоедать, но, чёрт возьми, я должен признать, что данный момент совершенно стёрся из моей памяти. Конечно, я мог бы произвести тщательную ревизию всех моих блоков и отыскать нужную вам информацию. Однако, извините, я, кажется, зевнул — должен признаться, меня это не очень интересует.

— О.., осмелюсь, однако, спросить, что же заставило вас выполнить просьбу хиппи?

Световые спирали замерли, изобразив в пространстве что-то вроде улыбки Чеширского кота.

— Поскольку мы совершенно откровенны друг с другом, дорогой мой, вам я скажу прямо — деньги, натуральные деньги. Эллиот раздражённо хлопнул себя по лбу.

— Чёрт побери, ты кто такой? — Он вынул из кармана ручку и спиральную записную книжку. — Я хочу знать твоё название, серийный номер и межгалактический регистрационный код машин времени!

— Полная чепуха! — грянул беззаботный голос. — Невообразимая. Я представитель очень древнего, нигде не зарегистрированного рода Порталов Времени. Моё имя — Дудли Д. Ду-ду, эсквайр, член Королевского ордена благородных трансреальных рыцарей временного пространства. Мой род существовал ещё до начала всех Времён — а корни его уходят ещё глубже!

— До начала всех Времён? — пробормотал Билл, пытаясь переварить услышанное. Но его мозг, и так довольно несовершенный, чуть было совсем не повредился. — Вы имеете в виду то время, когда ещё не изобрели часов, таймеров и прочей чепухи? — И тут его озарила глобальная научная гипотеза. — То есть тогда бары вовсе не закрывались?

— Точно, приятель. Ох и славные же были деньки, — подхватил Дудли. — Впрочем, представь себе, никаких деньков тогда ещё и в помине не было. Не изобрели ещё деньков. И ночей тоже. А была одна нескончаемая вечеринка с перерывами на драки и занятия с девицами. Отчаянное стояло веселье — но несколько шумное и довольно утомительное.

— Подохнуть! — только и вымолвил Билл, глаза его закатились, мозг уже отказывался повиноваться.

— Рыцари Времени, — тихо, с почтением произнёс Эллиот. — В управлении о вас ходили туманные слухи, в служебном сортире даже номера какие-то писали! Представляете, мы недавно обнаружили останки древней цивилизации, относящиеся к периоду дописьменной истории! Может, это.., следы вашего рода?

— Не совсем. То, что рыцари Времени существовали до письменной истории, как я понимаю, есть факт общепризнанный? — чопорно, вопросом на вопрос ответил Дудли, эсквайр.

— Хм-м-м. Думаю, это часто служило поводом для шуток по вашему адресу! — фыркнул Дядюшка Нэнси, бармен.

— Выход на рыцарей Времени — один из фундаментальных ключей во всей Вселенной! И к тому же это очень дешёвый способ перемещения во времени и пространстве! — воскликнул Эллиот. — Однако как удалось хиппи с Адской планеты получить такой ключ?

Дядюшка Нэнси поскрёб в затылке.

— Может, они воспользовались отмычкой?

— Нет. Нет! — Эллиот мерил шагами пол. — Это слишком важное, фундаментальное событие! Дьявол, мы слишком мало знаем об этих хиппи! Но у меня такое ощущение, что, как только мы поймём природу их связи с рыцарями Времени — а также и вашу природу, рыцарь, — все встанет на свои места!

Блистательный Портал излучал прямо-таки божественное сияние, предвкушая наслаждение от изложения великой истории рыцарей Времени.

— А-хм! — начал он. — В глубокой древности, ещё до появления регулировщиков уличного движения, депозитных сертификатов и звукового кино, в мире было много пустого пространства и абсолютно не было времени ни для кого и ни для чего. В те времена одна маленькая космическая раса первым делом изобрела ирландские анекдоты, чтобы бытие обрело хоть какой-то смысл. Вообразите — это был наш род, рыцарей Времени. Однако нет нужды говорить, что это мало что изменило, поскольку не может же следствие существовать прежде своей же причины. Такое положение вещей приводило к невообразимой путанице и сильно затрудняло расчёты.

«Что действительно необходимо, — изрёк тогда один исключительно образованный джентльмен, рыцарь Симон Временной, учёный и философ, — так это упорядочить весь наш жуткий хаос. Говорю вам: если вы не знаете, в какое время дня должно пить чай, — вы недостойны называться цивилизацией!» Таким образом, Симон Временной ввёл само понятие Времени. Эта поразительная по революционности концепция была столь фундаментальна и имела столь глубокое космическое значение, что это затруднило её повсеместное распространение. Поэтому потребовалось несколько эонов только для её осмысления. Но когда это всё-таки произошло, солнца и планеты начали отсчитывать дни, словно космический хронометр. Возникала и угасала жизнь, рождались и гибли цивилизации. Но за всем этим скрывалась одна скучная истина: появление Времени прибавило жизни столько же смысла, сколько прибавляет океану струйка муравья. По крайней мере, теперь хоть можно было сосчитать, сколько пустых и бессмысленных лет тянется средняя жизнь.

Всё шло прекрасно, и уже можно было спокойно варить себе яйца всмятку, но, как вы понимаете, для рыцарей Времени Время было чисто умозрительной концепцией. Видите ли. Время — своего рода игра воображения на атомном уровне. В реальности оно существует для нас постольку, поскольку мы воображаем, что оно существует. Мы просто моделируем амплитудные колебания коллективного сознания, генерируемые Вселенной на атомном уровне. Таким образом мы можем перемещаться и быть перемещёнными в так называемом Времени и всегда попадаем с корабля на бал, с которого мы и не уходили. В таком случае всё это довольно скучно, да к тому же, я уверен, вам всё равно не осознать грандиозный факт моего существования. Дядюшка Нэнси скорчил рожу.

— Я всё-таки не понимаю, какое отношение всё это имеет к хиппи. И как, чёрт возьми, я могу вернуть свой бар?

Билл угрюмо почесал в промежности. Он вообще не понимал, что происходит и о чём, собственно, идёт речь. И что ещё хуже, было совсем неясно, когда наконец ему дадут выпить.

— Даже сквозь туман Времени, который вы тут напустили, я вижу проблеск смысла, — философствовал Эллиот. — Вот смысл проясняется, и — теперь я всё понял! Каким-то образом хиппи усвоили все это на подсознательном уровне и гипотетически предположили ваше существование. Им нет нужды вызывать вас, как это приходится делать нам. Они каким-то образом вычисляют, что вы будете "в определённой точке в определённый час, минуту, секунду, что вы будете открыты и они совершат прыжок туда, куда нужно! Поэтому их агент смог проникнуть в прошлое и изменить историю!

— Но при чём здесь нацисты? — спросил Дядюшка Нэнси. — Насколько я понимаю, это плохо согласуется с философскими установками хиппи.

— Мы выясним это позже, — сказал Эллиот. — Сейчас мы должны отправиться в прошлое и исправить то, что натворил там этот волосатый придурок!

Он повернулся к Порталу Времени.

— Дудли.., сэр, полагаю, я обращаюсь к вам в соответствии с вашим титулом?

— Да, конечно! — самодовольно ответил Портал Времени, поддавшись умелой лести.

— Вам всего лишь нужно открыть нам Портал, как вы это сделали для хиппи, чтобы мы тоже смогли совершить прыжок в прошлое! Только так мы сможем все исправить!

— Исправить? Я не вижу, что там нужно исправлять. Говоря коротко и откровенно, мистер Эллиот Метадрин, — и я настаиваю на этом пункте — что я буду с этого иметь?

— Что же, у меня есть пара мегабаксов на дорожные расходы.

— Ах! Замечательно! Это намного больше того, что дал мне хиппи! Однако давайте сначала взглянем на ваши денежки, а уж потом займёмся делами.

Эллиот достал сверкающие диски, на каждом из которых сиял портрет косоглазого Императора. Откуда-то из глубины Портала Времени выдвинулся монетоприемник и со звоном проглотил деньги.

— Отлично! Сделка состоялась, и я приступаю к выполнению своих обязательств согласно договору. Дайте мне несколько минут, чтобы сосредоточиться.

Выдвинулась дрожащая антенна. В аппарате, напоминавшем с виду генератор Ван дёр Граафа, заплясали искры. Из монетоприемника посыпались прозрачно-призрачные доллары и центы.

— Боже мой! Он заработал! — воскликнул Дядюшка Нэнси, указывая на клубы Времени, метавшиеся в зияющей дыре.

Билл тоже глянул. Среди разноцветной круговерти, клубившейся внутри Портала Времени, ему на мгновение удалось ясно увидеть образ — призрак прошлого, если хотите, того самого хиппи с Адской планеты, который давеча прыгнул из «сегодня» в неведомое «вчера» и растворился в мерцании звёзд.

— Вот! — воскликнул Эллиот. — Вот оно! То самое мгновение! Останови его!

Он обернулся к Биллу и Дядюшке Нэнси.

— Ну что, ребята! Настал момент истины! Вы со мной?

— Уф, — крякнул Дядюшка Нэнси, криво и натянуто улыбаясь. — Я простой бармен. И я думаю, что.., мне не повредит немного заняться аэробикой! Железки потягать! В бассейне поплескаться! Не пропадайте, ребята. Держите меня в курсе.

Виновато улыбаясь, бармен отступил назад.

— Как угодно, — холодно произнёс Эллиот. — Пошли, Билл. Покажем Вселенной, что такое настоящие парни!

— Знаешь ли, — нечленораздельно промямлил Билл. — В последнее время я что-то неважно себя чувствую. Может, мне тоже стоит потренироваться месячишко, чтобы войти в форму, и уж тогда — за дело!

— .. А может, я устроюсь йогуртом торговать! — донёсся от дверей голос Дядюшки Нэнси.

Йогурт!

Одно только слово положило конец колебаниям Билла. И задержало его отступление ровно настолько, чтобы Эллиот успел его схватить.

— Вперёд, солдат! Пора отрабатывать императорские баксы! Билл успел ещё осознать, что Эллиот Метадрин швырнул его прямо в разверстую пасть Портала Времени.

Глава 8

Билл знал выражение — падать вверх. То, как он достиг нынешнего своего положения в армии, наглядно иллюстрировало основной закон бюрократического продвижения вверх. Однако ему ещё не доводилось испытать ощущение падения вверх — а именно это он сейчас и чувствовал, именно это сейчас и происходило.

И совсем не было похоже на парение в состоянии невесомости.

Нет, всё было так, будто Вселенная внезапно перевернулась на сто восемьдесят градусов и тут он упал со скалы и полетел вверх, а не вниз, набирая скорость, прямо на скалы, торчавшие над головой. На скалы, которые, в общем-то, находились внизу.

Крутило желудок, вертело мозги, свистел в ушах воздух, почему-то жутко воняло заношенной спортивной обувью, что-то страшно визжало.

В последний миг скалы провалились куда-то вбок, и в бессмысленную круговерть ворвалось само Время.

И тут Билл упал на землю — упал мягко, как пушистое пёрышко.

Похоже, он на несколько мгновений потерял сознание, а когда очнулся, голова была лёгкой и только немного кружилась, как и положено после обморока. Что было намного лучше, чем очнуться с сильного похмелья или, к примеру, проснуться вдруг мёртвым. Но ориентироваться было всё-таки трудно.

Билл ошалело озирался, силясь понять, куда он попал.

А попал он в какую-то долину, окружённую горами.

Яркое горячее солнце безжалостно бросало палящие лучи с голубого неба.

Почва под ним была сухая, усеянная редкими кустиками коричневой травы. То тут то там торчали красивые, все в цвету, кактусы сагуаро.

Пустыня! Он угодил в пустыню. Билл пошарил руками, пытаясь отыскать фляжку в надежде, что в ней осталось несколько глотков чего-нибудь прохладно-алкогольного. Но не обнаружил ни фляжки, ни пива. Тьфу, дьявол! Как-то он прочитал в своей любимой книге, в своей Библии — «РУКОВОДСТВО ПО ЗАПОЯМ ДЛЯ ЗАПОЙНЫХ ПЬЯНИЦ», — что текилла выделывартся из кактусов.

Вокруг их предостаточно. На несколько вёдер хватит.

Но прежде чем Билл успел заняться привычными поисками спиртного, его внимание привлёк глухой удар и удивлённый вскрик: — Уууфф Обернувшись, он обнаружил Эллиота Метадрина, уткнувшегося лицом в песок. Вся его задница была утыкана колючками кактуса — видимо, приземление прошло не очень удачно.

— Ооох! — жалобно простонал Эллиот, медленно поднялся и принялся вертеть головой, пытаясь рассмотреть собственный зад. Затем начал энергично выдёргивать колючки, словно швея иголки из подушечки.

— Ото! У тебя, похоже, высокий болевой порог! — заметил Билл, наблюдая за операцией и каждый раз сочувственно вздрагивая. — Я бы не решился на такое без бутылки. — Он обвёл глазами местность. — Ты знаешь, Эллиот, мне не очень верится, что здесь можно изменить ход истории.

Эллиот выдернул последнюю иголку и с сомнением поглядел вокруг, — Стало быть, ты не видел здесь того хиппи?

— Нет. Я вижу только птиц гуано — вон вверху летают. Может, это разумные обитатели планеты, которые прилетели поприветствовать нас?

— Нет, Билл, — возразил Эллиот. — Это обыкновенные канюки. Боюсь, что они ждут, когда мы подохнем, чтобы полакомиться нашим мясом. Сначала задницы склюют, потом кишки, ну а глаза оставят на десерт.

— Что ты такое говоришь, не надо! — содрогнулся Билл и с опаской глянул на парящих в высоте тварей. — Не хотел бы я так помереть. Правду сказать, я совсем не хочу помирать! Чёрт побери, куда это мы попали, Эллиот? Ты хоть немного представляешь себе? А если представляешь, то скажи, что нам делать?

— Я не совсем уверен, но это очень похоже на планету Дюн, или Пустынную планету, или, если верить голоисторическим книгам, это район пустынь давно исчезнувшей Земли. Знаешь, что сейчас было бы уместнее всего предпринять?

— Принять? Пива.., нет, два пива. А ещё лучше — три пива!

— Заткнись, Билл. Я хочу потолковать с Дудли Дуду, Порталом Времени.

— Думаешь, он нам подкинет ящичек пивка? — с сомнением отреагировал Билл.

Он уже почувствовал палящее солнце на своём загривке, ощутил, как шершавые волны жары сдирают с него скальп и обжигают все тело.

— Не моё ли это имя поминают всуе? Я не ослышался, джентльмены? — послышалась правильная английская речь.

Эллиот и Билл крутанулись на месте.

Там, на благоразумном расстоянии от зарослей кактусов, материализовался не кто иной, как вышеупомянутый сэр Дудли. Он явился в этот мир весь в облаке танцующего света.

— А ну, говори! — сразу взял верный тон Билл. — Где мы, черт тебя возьми!

— Разве сюда отправился хиппи? — поддержал его Эллиот.

Хрустальные внутренности Портала мигали, переливались и вспыхивали в такт мелодии, удивительно напоминавшей бодрый марш полковника Буги. На телевизионных экранах мелькали кадры различных исторических эпох, затем их сменили виды бесконечно скучной игры в крикет.

Портал подозрительно долго молчал.

— Дудли! — позвал Эллиот. — Сэр Дудли. Мы полагаем, вы наводите справки, чтобы достаточно полно ответить на наш вопрос?

— Хм-м? Нет, вообще-то я смотрю крикетный матч Индия — Англия. Проклятые индусы бьют наших. Простите?

— Вы должны были отыскать того хиппи, который перевернул вверх дном всю Вселенную!

— Вы меня, конечно, извините, но вот крикет ни на йоту не изменился! Длиннейшая и скучнейшая игра этот крикет. Но со временем втягиваешься всей душой. Во всяком случае, будь у меня душа, я бы обязательно втянулся. Возможно, это самая интеллектуальная игра...

— Заткнись! — прозрачно намекнул Билл, энергично почёсывая изжарившуюся на солнце голову, обжигая при этом пальцы. — Я слышать ничего не желаю ни о каких играх. Я хочу знать, как нам отсюда выбраться!

Портал Времени, охваченный восторгом от собственного красноречивого монолога, попросту не заметил его выпада.

— Я много размышлял над игрой в крикет. Она бесконечна, поэтому её неверно считать собственно игрой. Однако вернёмся к прохвосту хиппи. Так в чём, собственно, дело?

Огоньки опять начали свой шутовской танец, но вдруг вспыхнули все разом — видимо, приключился климатический пароксизм. Из динамиков доносился марш Джона Филиппа Пьяного (любимая вещь Билла).

— Ты его нашёл! Ты нашёл его! — воскликнул Билл.

— Откровенно говоря — нет, не нашёл. Удивительно. Похоже, на Центральном какие-то неполадки.

— На Центральном?

— Да. Похоже, парадоксальный процессор перегружен. Извините, но меня вызывают!

Сэр Дудли, Портал Времени, вдруг задрожал.

— Постойте! Вернитесь! — закричал Эллиот.

— Хоть выпить чего-нибудь оставь! — завопил Билл.

— Извините, джентльмены! Я должен вернуться во что бы то ни стало. Надеюсь, вы не пропадёте здесь без меня, в этой забытой Богом...

Тут с громким звуком «плоп» Портал Времени исчез. Сухой ветер скорбно взвыл на том месте, где он только что стоял, соорудил из пыли фигуру дьявола, обрушил её — и всё замерло. Эллиот тряхнул головой.

— Чёрт! Это уже слишком! Вот ублюдок, он даже не потрудился объяснить, где мы, к дьяволу, находимся. Ни место, ни год, ни время.., абсолютно ничего не известно. Можно утешаться только тем, что хиппи тоже сюда угодил. И именно здесь изменил Время, прошлое и будущее. А нам придётся исправлять его чёрные дела.

— А что ваш счётчик Времени, мистер полицейский? — поинтересовался Билл.

— Ах да. С ним приключилась маленькая неприятность! — Эллиот ткнул пальцем вниз. Прибор валялся на земле, индикаторы были побиты. Он явно не работал.

— Может, попробовать его починить?! — вскричал ошарашенный Билл. — Надо же хоть как-нибудь узнать, где мы! Эллиот пристально смотрел вдаль.

— Хм-м. Я думаю, что мы скоро разрешим эту загадку, дорогой мой Билл.

— Разрешим?

Обернувшись, Билл проследил за его взглядом. И точно: к ним приближался петушиный хвост пыли.

Однако пыль эту подняли совсем не петухи, хотя Билл и Эллиот ещё не раз пожалеют об этом, но позже.

Глава 9

Они надвигались под грохот копыт и вой боевых кличей, окутанные вонью плохо выделанных шкур, в авангарде выступали зловонные миазмы лошадиного помёта и бизоньих лепёшек.

Они мчались верхом на странных, свирепого вида четырёх-ногих животных. Биллу эти звери были знакомы по комиксу «Ужасы древних вестернов», там они назывались то ли «рошади», то ли «лошади», что-то в этом роде. Обычно воины с горящими глазами вскакивали на спины этих рошадей — или всё же лошадей? — раскрасив тела и лица боевыми красками. Сзади, как правило, словно гордые львиные гривы, развевались уборы из птичьих перьев, сверкая и переливаясь на солнце.

— Кр-ррраак!

Мимо летели оперённые палочки и зарывались острыми концами в песок, глухо впивались в кактусы.

— Стрелы! — закричал Эллиот. — Билл, они стреляют в нас стрелами!

— Пули с перьями! — завыл Билл. — Эллиот, они стреляют в нас пулями с перьями!

Грохоча копытами, конный отряд пролетел последние метры, разделился надвое и окружил бегущих путешественников. Билл заметил, что ему преградили дорогу два свирепых на вид дикаря. Они выставили вперёд острые пики.

Билл прикинул и решил благоразумно ударить по тормозам, поднять руки и сдаться. Эллиот в точности повторил манёвр, но при этом весьма неглупо дополнил его: рухнул на колени, демонстрируя совсем уж полную капитуляцию.

Осознав, что это лучший выход в данной безнадёжной ситуации, Билл тоже рухнул на колени.

Дикари натянули поводья скакунов, едва не растоптав капитулянтов. Однако пики не опустили; напротив, к своему величайшему неудовольствию, Билл почувствовал, что в горло ему уткнулась остро отточенная сталь.

— Ууух! — грянул сзади властный голос.

— Я так и думал, — с трудом вымолвил Эллиот, в его горло упиралась такая же сталь. — Индейцы!

— Те, что бьют в крикет команду сэра Дудли? — уточнил Билл.

— Нет, нет, Билл. Краснокожие индейцы. Индейцы североамериканских прерий нашей незабываемой старушки Земли! Не хотелось бы хвастаться, но в школе я неплохо успевал по истории.

— Откуда ты все это знаешь?

— Похоже, мы находимся в пустынных районах на юго-западе Америки. Эти парни выглядят точь-в-точь как персонажи моего любимого исторического фильма Джона Вайна «Форт Скрофула» и, кроме того, «Ууух» — это суровое индейское приветствие.

— Полная чушь, — произнёс все тот же голос. — Я просто попытался выразить глубочайшее отвращение, охватившее меня от одного вашего вида.

Билл обернулся.

Высоко поднявшись в стременах и высокомерно выпятив грудь, там возвышался краснокожий весьма благородной наружности: хорошо сложён, огромные бицепсы перехвачены кожаными ремешками, украшены зубами убитых хищников. Таких типов Билл частенько встречал в барах и обычно побеждал в драках, поскольку люди благородные дрались честно, а Билл любил использовать запрещённые приёмчики. Однако винтовка и натянутые луки, не говоря уже об остром наконечнике у горла, не оставляли никаких шансов затеять драку.

— Ox, — начал Билл, изобразив самую подобострастную улыбку, на которую только был способен. — Привет! Великолепная раскраска, — подлизывался он. — И костюмчик высший класс! У кого шили?

— Я хотел бы тебя о том же спросить, — зарычал в ответ индеец. — Никогда такой одежды не видел, а я как-никак Гарвард окончил. — Он растерянно поскрёб в затылке. — Или всё же Йель? Признаюсь, это чёртово солнце меня совсем достало! Буффало Биллабонг! Моё лекарство!

— Да, Великий Громовержец! — отозвался невысокий грузный человек в громадной шляпе со страусовым пером. На её полях болтались подвешенные на шнурках пробки. Он подбежал к коню своего повелителя. На плече у него висела объёмистая кожаная сумка, из которой он извлёк бутылку бледно-зелёной жидкости. — Держи, дружище. Привет, парни! Между прочим, шеф, ты получишь шкуру вождя в Институте бизнеса, в Калмазоо.

Красноносый тип достал огромную жестянку пива «Фостер» и, открывая её, щедро окропил пеной присутствующих.

— Фу ты! Ещё одна банка, и я совсем свалюсь. Однако как припекает!

Человек жадно припал к банке, его кадык энергично забегал по горлу.

Билл выпучил глаза. Боже, как он хотел пива! Однако ещё больше он хотел сохранить в целости свою шейную артерию, не желая попусту орошать своей кровью бесплодную пустыню.

— Видишь, Билл, я же говорил, — подал голос Эллиот. — Классический индейский лекарь! Я полагаю, что мы и впрямь на юго-западе Америки, году этак в 1885-м!

— И ещё я вас спрошу, — прогремел Великий Громовержец. — Кто вы такие?! Отвечайте быстро, а то я выпущу из вас кишки и сделаю отличное спагетти для стервятников!

— Мы путешествуем во Времени, о повелитель! Мы скромные служители права и справедливости! — подобострастно затараторил Эллиот.

— Мы пытаемся поймать одного грязного волосатого хиппи, который задумал подменить саму ткань Времени, стопроцентный хлопок на полиэстер пополам с вискозой! — не подумав, ляпнул Билл и недоуменно тряхнул головой — зачем, мол? Жара проклятая!

— Да, и всю Вселенную там, в будущем, захватили нацисты, и только я и мой благородный спутник Бил...

— С двумя "л".

— Только Билл с двумя "л" и я можем спасти мир — если, конечно, арестуем вредоносного хиппи. Что скажете.., шеф? Вы же не хотите, чтобы Вселенной правили толстозадые колбасники? Не говоря уже о вонючих выродках-наркоманах?

— Полиэстер пополам с вискозой! — молвил Громовержец. — Да ведь из этого материала пошит мой вигвам!

— Совершенно верно! — просипел лекарь, метнул пустую банку в канюка-стервятника и попал. — Вообще-то, — продолжал он, вытащив огромную трубку мира и набивая её подозрительно зелёным табаком, — должен вам сказать, наш мир не так уж плох, ребята!

— Ага. — Поворотившись к своему компаньону, Эллиот зашептал: — Как ты думаешь, Билл, а может, хиппи примчался сюда, чтобы раздобыть травки, и случайно изменил ход истории?

— Что касается меня, я бы лучше пива раздобыл, — прохрипел в ответ Билл.

— Скажи, о благородный шеф, — жалобно заныл Эллиот, — почему бы нам не перенести наше пау-вау [Пау — вау (англ. Powwow) — церемония заклинания у северо-американских индейцев; амер. — шумное совещание.] в твой благословенный вигвам. Поговорим по душам, может быть, пивка попьём.

— Молчать! — приказал вождь:

— Я говорю вам — нет! Поскольку мы не знаем, что с вами делать, грязные пришельцы из-за пределов мира, то мы обратимся к высшей власти!

— Ах! Значит, здесь есть представители кавалерии Соединённых Штатов! — обрадовался Эллиот. — Знаешь, Билл, учитель истории нам рассказывал, что кавалерия всегда приходила на выручку в таких случаях. Не считая, конечно, случая с Кримом.

— Крем? Еда? Выпивка? — У Билла в голове билась одна мысль, ну максимум две.

— Я сказал, гнусные пришельцы. Мы поставим вас пред алтарём богов, где и решим, что с вами делать!

— Алтарь богов, — простонал Эллиот. — Звучит не очень приятно.

Дикари быстро и крепко связали Билла и Эллиота и потащили по жаркой пустыне на встречу с местными богами.

Ничего не скажешь, подумал Билл, на редкость скверный выдался денёк — и это первый день в прошлом.

Но удивляться было нечему, в прошлом у Билла скверных деньков было хоть отбавляй.

* * *

В лицо Биллу плеснула вода.

Как ни ненавидел он этот напиток, но теперь автоматически открыл рот, надеясь хоть немного унять испепелявшую его жажду.

На мгновение ему пригрезилось, что он на какой-то райской планете, в одних плавках резвится с нимфами в прохладной воде — вот до какого сумасшествия может довести человека жара! Вообразите: курорт «Буль-Буль» на планете Глюк или пляж «Шлёп-Хлюп» на Аква-Ланге!

Но, хлебнув несколько глотков воды, Билл выплыл из обморока и сразу понял, что солнце жарит совсем не по-курортному и что он по-прежнему торчит в жуткой пустыне, к тому же в другом времени. Ко всем этим неприятностям добавились ещё и колючки кактуса, обильно усеявшие мягкие части его тела.

— У-ууух! — крякнул Билл и, моргая и отдуваясь, встал. Похоже, с него сняли путы, однако это ещё не означало, что всё изменилось к лучшему. Билл протёр глаза, сделал несколько шагов, пытаясь обрести равновесие.

— Эллиот! Где ты, Эллиот! — позвал он, слезящимися глазами обводя пышущие зноем окрестности.

Он проковылял вперёд несколько метров, пока не ударился обо что-то. Он услышал резкий, шипящий стереозвук, будто он столкнулся с автомашиной, у которой проколоты оба передних колеса. Билл отступил назад, чтобы его случаем не переехало и чтобы получше разглядеть препятствие.

Билл со стоном протёр глаза. А когда поднял взгляд, то увидел, что перед ним стоит то, чего он никак не ожидал увидеть.

— Иииикс! — икнул Билл, сразу забыв про колючки в заду.

Перед ним на добрых три метра возвышалось огромное существо жуткого вида. Точнее, вида было два — обе его головы напоминали рыла аллигаторов или что-то чинджерообразное.

Раздвоенные змеиные языки выскакивали до смешного далеко. Горящие глаза уставились на Билла. И это ещё было не самое ужасное. Протянутые к Биллу лапы оканчивались пальцами, похожими на жала скорпионов. Огромные обнажённые груди висели, как две авиабомбы, — стало быть, чудовище женского пола. На нём было даже что-то вроде юбки. Хотя юбкой это было назвать трудно, поскольку состояла она из живых извивающихся змей!

Нет, не такие женщины грезились Биллу в горячих солдатских снах!

Он отпрянул, но споткнулся и упал. Одним чудовищным броском монстр, жутко рыча, надвинулся на Билла.

— Не ешь меня! — заорал Билл. — Я невкусный! Эллиот! Помоги! Сэр Дудли! Помогите! Хоть кто-нибудь! Помогите!

Но ни Эллиот, ни сэр Дудли не отозвались, никто не пришёл на помощь. Монстр подобрался вплотную и уже нависал над Биллом.

— Кто.., кто ты? — зажмурившись, спросил Билл, ослеплённый яркими лучами солнца.

— Моё имя, — отвечало чудовище, — Кью-тип, я могущественное божество ацтеков. Я охраняю долину и пожираю всякого, кто осмелится приблизиться к тайной двери, что ведёт в запретный и загадочный мир! А ты кто?

— Билл.

— Билл. Хорошее имя, и в зубах не вязнет. — Две пары глаз сверкали под солнцем, словно драгоценные камни. — Биллушка.., ты либо рехнулся, раз сюда забрёл, либо могучие воины племени эпокси бросили тебя здесь в качестве приятной жертвы, которую мне, голодному и ужасному чудищу, должно проглотить!

— Ни то ни другое. Я всего лишь.., ээ.., мирный пилигрим, ищущий откровения. Я даже подумываю присоединиться к вере, тебя почитающей. Ни одна из религий ещё не давала мне возможности обрести бога зримого. А кроме твоей божественной сущности, здесь есть ещё боги?

— Так ты ищешь утешения в вере? Ничего не выйдет — ты должен быть рождён в племени. И тут никто не в силах тебе помочь. Включая даже таких богов, как Флегм, — он обожает питаться ещё живыми человеческими сердцами. Есть ещё Тексако, гигантский кондор, но он предпочитает питаться человеческими младенцами. Ну и, конечно, верховный бог — Коаксиалькоитус, который пожирает обнажённых девственниц! Есть ещё целая куча младших божков, но эти составляют главный пантеон, пришелец. А теперь, если будешь стоять спокойно, я постараюсь управиться поскорее, чтобы не продлевать твоей мучительной агонии, и мой сытный жертвенный ужин пройдёт без особых для тебя мук!

У Билла, однако, не было ни малейшего желания попадать к кому-нибудь на ужин, к богу там или не к богу.

— Погляди, я же весь в колючках! Я ведь тебе все горло расцарапаю!

— Нет проблем! Я сначала тебя убью, а потом все аккуратно выщиплю!

Ацтекское божество приближалось, грозно рыча. Шипели змеи, скорпионоподобные пальцы трещали.

У Билла появился повод отступить.

— Стой спокойно, от бога не уйдёшь! — прогремело чудище. — Как же я тебя убью, если ты всё время скачешь, как ненормальный?

Заставь его говорить! Избыток, адреналина породил спасительную мысль в голове Билла.

— Но я ищу покровительства богов, о великая Кью-тип. Не можешь ли ты открыть мне, грешному, что скрывается за той дверью?

— Что скрывается за тайной дверью? Ты говоришь про дверь туннеля, что ведёт в иной мир? Про ту самую дверь, которую я охраняю? Послушай, да как же я могу вот так взять и все тебе рассказать? Это будет форменное разглашение, а я здесь, наоборот, для того поставлена, чтобы хранить секреты, и... Погоди, эй, вернись! Да ты надул меня! Ты вовсе не хотел знать, что там. Ты хотел сбежать от меня! Спорю, что и на вкус ты — дерьмо! Ты не заслуживаешь чести быть съеденным божеством!

— Я потом тебе расскажу, что надо есть на ужин, Кью-тип! Билл уже мчался прочь. Он оторвался на несколько метров и, несмотря на боль, причиняемую колючками, был счастлив оттого, что жив. Удивляясь про себя, что у него ещё так много сил для борьбы за собственную жизнь, Билл перемахнул через широкое русло пересохшего ручья, вскарабкался вверх по склону, исполнил достойный Геркулеса прыжок и перелетел через гребень, с удовольствием отметив, что шипение и стук Кью-тип стихли за его спиной. Он покатился по пыльному склону холма, тяжёлое дыхание разрывало ему грудь.

И остановился, врезавшись в пару ног.

— Какая жалость! — произнёс очень знакомый голос. — А мыто думали, что тебя давно съели!

Билл поднял глаза. Сердце его опустилось, похоже, прямо в желудок. Перед ним стоял Великий Громовержец, а чуть поодаль, в полной боевой готовности — его люди.

— А ведь шустрый паренёк, сэр! — заметил Буффало Биллабонг, лекарь племени. — Что ж, Кью-тип упустила свой шанс. Я предлагаю добавить ещё одно полено в наш жертвенный костёр.

Билл со стоном уронил голову в пыль. Ему определённо не понравилось последнее предложение.

Как говорится, из огня да...

Глава 10

... Да в полымя!

— Ну и дела! — воскликнул Эллиот Метадрин. — Это, пожалуй, будет самая крутая история в моей жизни!

Эллиот Метадрин был привязан к круглому столбу, прочно вкопанному в землю. Билла, к его огромному сожалению, привязали с другой стороны того же столба. Его ноги постепенно скрывались в мескитовых хворостинах, которые охапками сваливали молчаливые скво.

— Сэр Дудли вернётся за нами! — успокаивал себя Билл, стараясь хоть как-то приободриться. — А каковы шансы, что твои ребята из полиции Времени отыщут нас?

— Мы — две пылинки в пучине Времени, Билл. Они никогда нас не отыщут! — простонал Эллиот. — И я боюсь, что на сэра Дудли тоже не стоит особенно рассчитывать!

— Что же нам делать? — спросил Билл.

— Полагаю, стоит попытаться образумить этих дикарей, — вздохнул Эллиот. — Хотя, должен заметить, они решительно настроены приготовить из нас фрикасе! Как ни приятна мне твоя компания, однако жаль видеть тебя здесь. Когда тебя потащили прочь, они что-то кричали насчёт жертвы для одного из младших божеств.

Билл кратко изложил происшедшие с ним события.

— Хм-м. Страшно интересно, — произнёс Эллиот. — Секретный туннель, говоришь? И охраняется ящероподобным ацтекским божеством. Знаешь, Билл, что-то не нравится мне вся эта природа-погода. Как-то не похоже все это на «Аризону конца девятнадцатого века». Не знаю.

Билл не очень разбирался в истории — и сейчас это заботило его меньше всего, — он с тревогой наблюдал, как угрюмая скво тащит к нему очередную охапку дров. Естественно, самое большое полено она уронила прямо на его большой палец. Он подавил стон и процедил сквозь зубы: — Тебе что, не нравятся вон те огромные ступеньки? Ступеньками Билл назвал каменную пирамиду, метров пятнадцати высотой, покрытую потёками засохшей крови, украшенную человеческими сердцами, улыбчивыми черепами, похоронными венками и выгоревшими на солнце ленточками.

— Нет, Билл, нет. Такие пирамиды встречаются у всех индейских племён.

— Тогда, может, этот лекарь со странным акцентом, что всё время дует «Фостер»?

— Нет, нет, Билл. Лекарь — неотъемлемая часть любого племени западных индейцев.

Билл хотел было поскрести затылок, да не вышло.

— Послушай, отложил бы ты на время свои лекции по истории и подумал бы лучше, как нам отсюда выбраться.

— Все это очень любопытно. Во многих отношениях — это идеальная картина из жизни американского запада. Но есть некоторые аномалии.

— Лошади, что ли?

— Я понимаю, ты получил никудышное образование и словарный запас у тебя весьма ограничен. При чём здесь лошади? Аномалии — это любые явления или объекты, которые не вписываются в привычную картину мира. Вот, например, не нравится мне здешнее небо. Оно какое-то не такое.

— Небо. Ну да, чересчур зелёное.

— Нет, Билл. Оно только кажется тебе зелёным, ты, наверное, дальтоник. Нет, тут всё дело в солнце.

— Фу ты. Ну, оно горячее. Но даже такой идиот, как я, Эллиот, — острил Билл, пытаясь восстановить поруганную репутацию, — и без всякого словарного запаса знает, что солнце и должно быть горячим. Чтобы это знать, мне незачем оканчивать колледж, не то что некоторым!

— Гляньте, люди добрые, он ещё и обижается! Да, конечно, большинство из известных нам солнц имеет очень высокую температуру, Билл. Но заметил ли ты, Билл, что это солнце очень уж сильно вихляется?

— А разве не все они вихляются?

— Конечно, если всё время пить!

Билл проигнорировал этот выпад и, прищурившись, уставился на солнце.

— Возможно, ты прав. К тому же и движется оно как-то рывками. А сейчас и вообще колышется вперёд-назад, будто не знает, идти ли ему на запад или вернуться и сесть на востоке.

— Вот-вот, и я совсем не уверен, что то, что ты заметил, Билл, возможно с точки зрения астрономии.

Но прежде чем Билл успел как следует осмыслить данное явление природы, явился шеф с лекарем в сопровождении угрюмых краснокожих с факелами в руках.

— Так, — сказал Буффало Биллабонг, открыв очередную банку «Фостера» и оросив все вокруг обильной пеной. Несколько капель упало Биллу на штаны, не долетев до рта, что причинило ему немыслимые страдания. — Привет, друзья. Ну что, устроим сегодня праздничный костёр?

— Так ли уж это необходимо? — захныкал Эллиот. — Может, мы лучше бусами откупимся?

— У вас случайно не найдётся немного огненной воды? — Билл наконец тоже кое-что вспомнил из комикса «Кудрявые ковбои-травести с Дикого Запада».

— Что вы мелете, идиоты? — одёрнул их Великий Громовержец. — Вы что, не можете нормально говорить, по-английски? Что за дикую чушь вы несёте?

— Но разве то, что вы собираетесь сделать, — не дикий обряд? — парировал Эллиот.

— Конечно, — огрызнулся Громовержец. — А как, вы думаете, мы ещё можем умилостивить языческих богов, как не с помощью дикарского обряда? Не полагаете же вы, что они страшно обрадуются, если мы вас просто окрестим?

— А почему бы и не попробовать? — предложил Билл.

— Ну да, это было бы слишком легко и приятно, однако не по-нашему, у нас более кровавые традиции, — вмешался Буффало Биллабонг. — Нет. Я полагаю, что будет куда уместнее поджарить вас. Тем самым мы не только умилостивим богов, но и сможем предложить им на закуску жареных рёбрышек.

Не переставая прихлёбывать пиво из огромной банки, он вытащил из кармана брюк потрёпанную книгу. Шевеля губами, лекарь принялся читать замусоленные страницы. Стайка мух, резвясь, играла с пробками, развешанными на полях его шляпы.

— Это у вас молитвенник, как я посмотрю! — обратился к нему Эллиот. — Разве вы не понимаете, что всё это смешно! Нет никаких богов! Похоже, ваши суеверные соплеменники стали жертвами...

— Заткнись, козёл! — грянул Великий Громовержец. — А то собаками затравлю!

Этого оказалось достаточно, чтобы Эллиот замолчал. Билл тоже старался рта не раскрывать. Особенно после того, как вождь знаком подозвал псаря, который держал на поводке двух здоровенных собак, и сделал угрожающий жест в сторону несчастных жертв.

— Браво, — прокомментировал случившееся лекарь. Он поднял книгу. На кожаной обложке было выведено: «Руководство по обрядам в языческих культах».

— Отличная кулинарная книга! Так, посмотрим. Апчуканд-пёк, великий бог этих мест...

— А я думал — Коаксиалькоитус! — вмешался Билл. — Ты же сам нам говорил.

— Ах да.., верно. Послушай, приятель. Тебе это будет интересно. А, опять не тот рецепт. — Он листал страницы, пока не нашёл то, что нужно. — Так-так-так. Похоже, моё сердце отныне будет принадлежать Коаксиалю — как и все сердца наших жертв, которые мы вырвем, чтобы отдать ему. Но он любит, чтобы мясо предварительно вымачивали в пиве «Фостер»!

Билл навострил уши.

— В пиве?

— Правильно, приятель!

Буффало Биллабонг сунул в рот пальцы и резко свистнул. Тут же, торжественно грохоча, появилась повозка, гружённая банками «Фостера».

Рот Билла наполнился слюной. Он внимательно наблюдал, как два индейца-храбреца открыли пару банок и двинулись вперёд. Их лица были суровы и серьёзны. Индейцы непрерывно бормотали себе под нос ритуальные заклинания. Изредка доносились слова вроде «будвайзер», «хайнекен», «особое светлое», «портер».

«Похоже, эти индейцы не такие уж дикие, — подумал Билл, — как утверждал Эллиот».

Сгорая от нетерпения, он закрыл глаза и открыл рот. Однако вместо того, чтобы вылить пиво ему в глотку, индейцы вылили всю банку ему на голову. Пиво текло по волосам, за уши, под рубашку. Поначалу Билл отплёвывался, но быстро опомнился и с шумом принялся всасывать сбегающие по лицу ручейки, но микроскопические глотки только усиливали жажду.

Когда банка опустела, Билл открыл глаза.

— Послушай, Буфф, я думаю, что надо влить немного маринада внутрь!

— Прекратите безобразие! Зажигайте костёр, да поживее! — зарычал шеф. — Зажарьте наконец этих идиотов. Великий бог уже гневается!

— Нет, нет, погодите... — вмешался лекарь. — Он прав, шеф. Это неплохая мысль.

— О, сделайте одолжение. В конце концов, ты лекарь, тебе и отвечать за соблюдение протокола. Но поторопись! Не думай, что боги будут околачиваться здесь целый день в ожидании жертвы!

Билл радостно вздохнул. Совсем неплохо сделать хоть пару глотков пива, перед тем как погрузиться в пламя жертвенного костра. Хотя он не так представлял конец своей жизни. Билл увидел, как индейцы разжали Эллиоту рот и влили туда банку «Фостера».

Когда банку поднесли ко рту Билла, он осушил её одним духом. Это произвело сильное впечатление на индейцев, и они решили влить в него ещё банку. Билл, естественно, не стал отказываться, а, наоборот, вылакал пиво с удовольствием.

Однако после третьей и четвёртой банок он почувствовал, что пить стало труднее. А после шестой — его живот раздулся, как барабан, — он почувствовал, что пьян. Но это было нормально, другое казалось странным — ему вдруг стало нехорошо.

И тут Билл умудрился пробулькать такое, что даже в бреду не могло ему пригрезиться: — Я думаю — бульк! — что пива уже достаточно...

— Совершенно согласен! — поддержал его шеф. — Давайте за дело! Я хочу увидеть своими глазами, как будут жариться эти двое бледнолицых! Боги будут довольны! Приступайте к барбекю [Барбекю (англ. Barbecue) — способ приготовления жаркого, когда туша животного жарится на вертеле целиком]!

Билл с удовольствием рыгнул. Он был так промаринован пивом, что его уже ничто не волновало. Напротив, Эллиот, который смог выпить только одну банку, взмолился. Он приводил веские аргументы в пользу своего освобождения, взывал к разуму дикарей, спрашивал, как отнеслись бы их мамы к подобным жертвоприношениям. На индейцев это не произвело никакого впечатления.

— Вот теперь пора, — сказал Буффало Биллабонг и кивком пригласил закончить приготовления. Затем принялся шарить в карманах. — Хм-м. У кого есть зажигалка?

— Вот, возьми мою! — великодушно предложил Великий Громовержец и протянул лекарю одноразовую зажигалку и баллончик с жидкостью для заправки марки Зиппо-бар-б-екю.

— Отлично! — Лекарь схватил зажигалку и баллончик и стал поливать мескитовые поленья, сваленные у ног Билла и Эллиота. — Знайте, ребята, это совсем не страшно. Вы зажаритесь в считанные секунды. Мы вас поперчим, посолим, добавим чесночку с петрушкой и подадим богам.

Билл, нарезавшись «фостерским» в доску, предавался размышлениям о смерти.

«Как же я могу сейчас умереть, — думал он, — если я ещё не родился? Это невозможно».

Кроме того, Биллу ещё ни разу не доводилось умирать, и он совершенно не представлял себе, что от этого ожидать. В его бурной жизни бывали, конечно, такие моменты, когда он находился на волосок от смерти, но тогда косая только прикрывала ему глаза. А сейчас она закроет их плотно.

Уставившись на маленький огонёк зажигалки, он задумался о жизни и смерти. В конце концов, это не самая плохая смерть: если не в сиянии славы, то, по крайней мере, в пламени огня. Подстёгнутый обильным возлиянием, ум его воспарил, в голове роились высокие образы: Авалон, Олимп, святые Бар и Гриль... Держись, Жанна д'Арк! Билл Искромётный возносится к тебе! Так он думал.

Однако когда робкий огонёк уже приблизился к костру, Билл краем глаза заметил, что от горизонта отделилось облако странной формы и понеслось прямо к месту жертвоприношения. Глупо, конечно, волноваться при виде какого-то облака, но до сих пор здесь, в юго-восточной части Северной Америки, Билл ещё не видел ни одного облака. Надо сказать, что облако (Билл сморгнул, чтобы лучше видеть) неслось к ним с приличной скоростью, словно по делу.

Однако облачный интерес у Билла мгновенно испарился, когда нехорошее гудение и зловещий треск возвестили, что дело принимает горячий оборот.

Он в ужасе опустил глаза и увидел, что зажигалка сделала своё дело: языки пламени уже поглотили поленья и вовсю лизали его ботинки. И это было не очень приятно.

— Ox... Ox... Нет, пожалуйста, я умоляю вас, милые дикари! — заливался Эллиот. — Я ещё слишком молод! У меня осталось столько дел, столько женщин ещё...

— И невыпитого пива! — добавил Билл. — Не надо меня жечь!

Он хотел умолять, искал подходящие слова, но не нашёл, и вдруг потерял всякое терпение и страшно разгневался.

— Вы ещё пожалеете, козлы!

Однако должного впечатления это не произвело, краснокожие лишь злобно ухмылялись в ответ.

Языки пламени взметнулись выше.

Краснокожие заулыбались и затеяли дикий танец, чтобы достойно отметить праздник.

Но необычайное ждало своего часа, чтобы ещё случиться. Настолько необычайное, как попавший в рай адвокат.

Самозабвенно колотя в тамтамы, индейцы впали в такой экстаз, что не заметили, как их накрыла та самая необычная туча.

Мини-буря началась с оглушительных раскатов грома. На костёр, шипя и булькая, обрушились с небес потоки воды. Ударила молния, попала в одного индейца и вышибла его из мокасин.

— Стойте! Сдаётся мне, что это послание богов! — воскликнул Великий Громовержец. — Я думаю, что это знамение!

Билл был счастлив получить весточку хоть от кого-нибудь. Свои амбиции, касающиеся посмертной славы, он уже удовлетворил вполне.

— Проклятье! — в отчаянии вскричал лекарь. — Маленький дождик всегда портит большой парад! О боги, разве мы сделали что-то не так, если вы заливаете дождём наш жертвенный костёр?!

— Билл! — закричал Эллиот. — Смотри!

Билл глянул.

Да, на это стоило посмотреть.

— Ты прав! В повозке ещё навалом «фостерского»!

— Да нет же, алкаш несчастный, нет! — верещал Эллиот. — При чём тут пиво? Туча! Ты на тучу посмотри.

Билл заморгал и попытался сосредоточиться на туче. Он увидел, что облачные клубы пришли в движение и из этого движения родилось лицо!

Посреди лица, обрамлённого рыжими курчавыми волосами, торчал огромный клоунский нос, глаза были тоже как-то по-клоунски выпучены. Но в целом лицо вышло очень недовольное.

— Внемлите и трепещите! — прогремел шутовской бог и протрубил в рожок, спрятанный где-то внутри плотного облачка. — Я Кветцельбозо, шут-церемониймейстер всех ацтекских обрядов. Я послан Коаксиалькоитусом, чтобы сказать вам: вы все делаете не правильно!

— Не правильно! — воскликнул Буффало Биллабонг. — Святые небеса, мы их даже замариновали! Бог-шут только ухмыльнулся.

— Да уж. Даже тут чувствуется. Но вы не правильно выполняете ритуал. Рецепт выбран верно, но жертва должна приноситься в соответствии с угодным богам ритуалом.

— О дьявол! Конечно! Я совсем забыл про торты! — запричитал лекарь.

— Правильно! — подтвердил бог-шут. — Прежде чем совершить ритуальное сожжение, необходимо хорошенько уделать лицо жертвы кремовым тортом!

— Это же надо так обделаться! — простонал лекарь, в отчаянии хлопнув себя по лбу. — Забыть про кремовые торты! — Он рухнул на колени перед шутовским облаком. — Что ещё упустил недостойный раб, ваше великоносие?

— Игрушечного цыплёнка с оторванной головой!

У Буффало Биллабонга округлились глаза.

— Цыплёнок! Ну конечно! Как я мог забыть проклятого цыплёнка?! Да, сегодня я явно не в ударе!

— Да, на этот раз ты допрыгался, придурок. Приготовься понести наказание, нерадивый слуга.

Лекарь обхватил себя руками и закрыл глаза. Из облака прямо ему в лицо ударила струя газированной воды, а затем оттуда же вылетела дохлая макрель и звонко шлёпнула его по лбу.

Божественный смех кровожадно загрохотал в долине. Билл и Эллиот тоже хихикнули.

И всё же это лучше, чем смерть на костре, подумал Билл.

Ах, если бы удалось бежать — да ещё и пиво с собой прихватить, — всё было бы отлично.

Буффало Биллабонг сокрушённо вздохнул и жестом отправил ближайшего индейца за забытым реквизитом.

И тут Билл почувствовал лёгкое прикосновение у запястий. Верёвка резко натянулась и через секунду упала к его ногам.

— Хм-м? — вслух удивился Билл.

— Тссс! — одёрнул его Эллиот. — Огонь и вода ослабили путы. Не двигайся и не пытайся бежать, пока я не дам знак.

— Слушаюсь!

— Прошу прощения, мистер Кветцельбозо, — заговорил Эллиот. — Но я хочу задать вам важный философский вопрос.

— Представляю себе, — ответило облако. — Ты, наверное, хочешь узнать, правда ли, что мир покоится на спине черепахи, которую держат слоны?

— Не совсем.

— Хватит, дружок, я не намерен играть в вопросы и ответы перед жарким. Что там у тебя?

— Ответь мне на очень простой вопрос. Если вы, боги, так могущественны, то как вы допустили, что сюда явилась кавалерия США?

Все головы — включая бога — разом повернулись в сторону пыльной равнины.

Билл и Эллиот сбросили верёвки и помчались что было сил, как будто от этого зависела их жизнь. Хотя, надо сказать, так оно и было.

Глава 11

Биллу порядком опалило зад. Он бежал, отдуваясь, налитый пивом живот хлюпал и тяжело раскачивался. Рядом надсадно хрипел на бегу Эллиот. Над головами свистели стрелы, бог-клоун метал им под ноги молнии, а они мчались в ту самую сторону, куда бежать никак не стоило: прямо во владения Кью-тип, которая уже спешила им навстречу, издавая грозный рык и злобное шипение.

В конце концов, выбиваясь из сил, размышлял Билл, лучше было бы подохнуть на костре, упившись «фостерским», чем лопнуть на бегу, не успев даже толком родиться.

— Дверь в туннель! — прокричал Эллиот, на бегу увернувшись от стрелы. — Ты говорил, что знаешь, где она!

Билл, спотыкаясь и проклиная всё на свете, уворачиваясь от стрел, был слишком занят, чтобы отвечать.

— А, чтоб черти побрали этих ацтекских богов, ещё одного несёт! — простонал Эллиот. — Билл, ты говорил, что вход где-то рядом с этой ящерицей! Так где же? Говори скорее, а то придётся выбирать между дикарями и этим монстром!

Билл и сам видел, что Эллиот прав.

Кью-тип, заметив человека, который давеча так ловко избежал её клыков, пришла в сильнейшее возбуждение. Она радостно зарычала и кинулась к ним с явным намерением схватить, разжевать и переварить прежде всего Билла, чего бы ей это ни стоило.

— Туннель! — вскричал Билл. — Вон там! Там он! Дрожащим пальцем он попытался указать то место, где видел таинственный вход в иной мир, как в своё время выразилась Кью-тип.

— Билл! — крикнул Эллиот. — Я ничего не вижу! Он кричал отчаянно, на бегу содрогаясь одновременно от ужаса и отвращения, что не очень-то просто.

— Я не вижу никакой двери! Зато вижу божество! Это настоящий монстр!

И верно: щёлкая слюнявыми челюстями, вытянув скорпионовые лапы, на них неслась Кью-тип в шипящей змеиной юбке.

— Убейте их! — разорялся Громовержец. — Пристрелите их!

Лавина стрел вспорола воздух. На сей раз Биллу даже не пришлось уворачиваться, ибо с ним приключилось нечто весьма уместное в данных обстоятельствах: он споткнулся. Споткнулся о камень и упал, умудрившись заодно свалить и Эллиота. Это был подарок судьбы. Туча стрел пронзила пустое пространство, за секунду до этого занятое их телами, и с хрустом впилась в тушу ацтекского божества по прозвищу Кью-тип.

Теперь уже много написано о том, что мифические божества в реальности состояли из плоти и крови или из чего-то сильно напоминавшего плоть и кровь. Билл, конечно, ожидал, что Кью-тип окажется ранена, а в глубине души даже надеялся, что она окажется ранена очень тяжело.

Вместо этого он увидел, что ацтекское божество проявляет какие-то странные, электрические реакции.

Одну из голов снесло начисто, и на её месте торчали какие-то провода и радиодетали. Большинство стрел отскочили от груди чудища, но те, что пробили его панцирь, разбрасывали целые фонтаны искр. Змеи на юбке судорожно извивались, между их телами проскакивали электрические разряды.

— Ах! Цап! Царап! Хряп! Хлоп! — скрипела Кью-тип. — Бей язычников! Императора на фиг! Фи фо фум физзл!

Затем, содрогаясь и изрыгая огонь и искры, она медленно накренилась и с металлическим звоном грянулась о землю.

— Тупые индейские бараны! — возопил Великий Громовержец. — Вы убили божество!

— Какое несчастье, — простонал Буффало Биллабонг. — В старые времена это называлось «плохие новости»!

— Неверные! — загромыхало облако-бог, заворачиваясь в тучу. — Вы посмели упустить их! Велик мой гнев, и говорю вам: много здесь будет поджарено краснокожих, если...

Зрелище было вовсе не божественное, потому что бог не успел закончить свою мысль. А все потому, что из останков Кью-тип поднялась дуга электрического разряда и вонзилась в облако. Внутри его раздался оглушительный взрыв. Сверху дождём посыпались катушки и транзисторы. Потом на индейцев обрушился целый водопад, чуть не потопив их в грязи.

— Роботы! — воскликнул Эллиот. — Билл, эти боги были роботами! Ты понимаешь, что это значит?

— Ничего хорошего! Если это означает, что мы попали на планету Роботов-рабов, то нам же хуже!

— Никуда мы не попали, идиот! Все это наверняка можно просто объяснить, но не сейчас! Сейчас лучше бы тебе взглянуть вон туда — и рвать когти!

Билл глянул. И точно — в стене ущелья открылся проход. Кусок скалы с громким скрежетом отъезжал назад.

— Смотри! — заорал Билл. — А я что говорил!

— Хватит валяться, дохлый таракан! Надо двигать, пока индейцы не очухались!

Билла не пришлось долго уговаривать. Он вскочил и что было сил помчался к гостеприимно распахнутому входу. Эллиот громко топал рядом. Но скала раскрылась ровно настолько, что разом могли пройти только полтора человека. Подгоняемые страхом, приятели достигли входа одновременно. И разом втиснулись в тесную щель, словно комики в дешёвом водевиле. Но только без всякой «го'калуйста-проходите-вы-первый» чепухи.

— Солдаты всегда впереди! — заорал Билл, изо всех сил заехав Эллиоту в бок.

— Ну уж нет! Я представитель полиции Времени и имею право пройти без очереди!

После краткого обмена мнениями и энергичной возни победило общее желание спасти свои многострадальные задницы — оно-то и заставило бедолаг крепко обняться и энергичным пинком в объединённый таким образом зад пропихнуло их разом внутрь.

Они влетели в тёмный туннель. Эллиот шмякнулся лицом в металлический пол, а Билл со всего маху врезался головой в переборку.

Дверь туннеля сразу же захлопнулась.

Билл мгновенно учуял разницу. Снаружи воздух был свеж и сух, как из хорошего кондиционера. А здесь, в полутёмном коридоре, он был затхлым и вонял ржавым металлом и слабо пахло пиццей. Короче говоря, пахло в точности так, как на старом итальянском корабле СС «Какабене» с планеты Мондо Пицциола, на котором Биллу довелось служить.

— Погоди-ка, — произнёс Билл, неловко поднимаясь. — Да ведь это же космический корабль! Здесь пахнет, как на обычном космическом корабле!

— Правильно, Билл! — отозвался Эллиот. — Вот почему я обратил твоё внимание на вихляющееся солнце!

— Но почему корабельный коридор выходит в ущелье? — недоумевал Билл, уставившись на дверь, как баран на новые ворота.

— Ты всё ещё не понял, дурачок? Неужели тебе ничего не говорит тот факт, что боги оказались роботами? Все очень просто...

Эллиот неожиданно умолк, с ужасом глядя на неясную фигуру, которая приближалась к ним, угрожающе выставив вперёд что-то длинное.

Выглядит и странно, и страшно, подумал Билл и, прищурившись, вгляделся в темноту. Что это у него в руках — копьё, что ли? Неужели опять какой-нибудь божок, который желает отомстить за смерть своих высших собратьев?

Но нет, он уже ясно мог рассмотреть приближающееся существо. То, что выглядело страшной дикарской пикой, наделе оказалось...

Половой щёткой.

А нёс щётку огромный мускулистый парень в комбинезоне цвета хаки. У него были очень широкие плечи и не одна, а две головы.

Прятаться было поздно. Поэтому Билл выступил вперёд и поднял руку, приветствуя уборщика.

— Как поживаешь, братишка?

— Привет, ребята, — ответила та голова, у которой волосы были подлиннее. — А что тут делают посторонние? Обычно мы выметаем отсюда только черепа да кости. Ни разу к нам ещё не попадали сразу двое живых парней — правда, Билл?

— Ни разу. Боб. Это уж точно. Маля-баля, — промямлила вторая голова, с короткими колючими волосами и подозрительно тупыми чертами лица.

— Нас зовут Билл-Боб, — дружелюбно представилась голова, та, что поумней. — Мы из новых людей!

— Дас-дас! Мы муу-тяшки буй-няшки, — лихо бредила вторая голова.

— Вы хотели сказать — мутанты? — с надеждой спросил Эллиот.

— Нет, мы чтим Священную корову, от которой происходят все вещи, в том числе и разум, — пояснил Боб. — Вы уж извините мою слабую половину. Братишка вышел покурить, когда бог мозги раздавал!

— Чёрт возьми. Боб! В самом деле? Что ж ты меня не позвал?! Я так хотел получить мозги!

Билл был потрясён и возмущён до глубины души!

Кто только додумался дать этому идиоту такое славное имя — Билл?!

И тут его осенило.

— Ох. Да ты, верно, из тех Биллов, что пишутся с одним "л"? — заметил он.

— А вот и нет! — ответил муу-тант. — Я из тех Биллов, что пишутся с тремя "л", — гордо поведал Билл.

— Нет, глупыш. В твоём имени два "л".

— Два? А я хочу ещё одно! Вечно меня надувают! Билл уже собирался вздуть вздорного муу-танта, чтобы слегка вправить ему мозги, но Эллиот взял инициативу в свои руки.

— Хватит молоть чепуху, Билл-Боб, — или как вас там? — мы секретные агенты. Я полагаю, вы сможете нас отвести к вахтенному офицеру, или кто там вами командует?

— Офицеры? Командиры? — бормотал Билл; его растерянное лицо казалось зеркальным отражением кретинской физиономии второго Билла.

— Билл, ты невероятно туп даже для военного. Неужели так ничего и не просочилось в этот мосол, что сидит у тебя на плечах? Ущелье, вихляющееся солнце, роботы, двуглавый муу-тант с половой щёткой и, наконец, железный коридор?

Билл что-то промямлил, почёсывая затылок.

— Всё так запуталось, Эллиот. Похоже, что американский Запад куда более загадочная штука, чем любой комикс!

— Да нет же, осел ты этакий. Мы на космическом корабле. Мы не попали в прошлое! Этот придурочный Портал Времени забросил нас совсем в другое место! Не было тут никакого хиппи: он отправился совсем в другое время и в другое место!

— Ешь твою, — пробормотала идиотская голова, — этот парень так и сыплет длинными словами. Что значит первое слово? Самое длинное, «данетжеоселты»?

Билл, как ни тужился, ничего понять не мог.

— Послушай, Эллиот, но кому понадобилось запихивать пустыню и ущелье в космический корабль?

— И как только тебя пускают на космические корабли? Вот о чём я себя постоянно спрашиваю, Билл.

— Послушайте, — встрял Боб. — Мне страшно неудобно влезать в разговор, но мне ещё чертовски много убирать, прежде чем я получу свою тарелку каши и стакан молока перед сном. Вы хотите, чтобы я отвёл вас на мостик, или нет? Эллиот даже подпрыгнул от радости.

— Ты слышал? Ты слышал, Билл? Он сказал — мостик. А мостики бывают только на кораблях. Значит, это — космический корабль!

— Мостики и на речках бывают, — угрюмо буркнул Билл, так до конца и не врубившись, в чём дело.

— Мне кажется, я должен вас предупредить, — сказал Боб. — Наш капитан немножко странный. По-моему, так и вовсе сумасшедший. Уж я-то знаю, можете мне поверить. Мне есть с чем сравнивать — вот он образец, всегда со мной. Но мы, муу-тяшки-двойняшки, знаем своё место. Вкалываем помаленьку, о прошлом стараемся не думать, по воскресеньям ходим в церковь, не шалим и не суём нос не в своё дело. А это не так-то просто, когда у тебя их два, — правда, Билл?

— Точно, Боб. Как скажешь. Только давай без длинных слов, без всяких там "я", «мы».

— Ну что, пойдём, что ли? — нетерпеливо предложил Эллиот. — Но сначала скажите, нельзя ли взглянуть на солнце? Мне очень интересно, как оно у вас устроено, на вашем корабле?

— На солнце? Конечно! Машинист солнечной тележки — мой хороший приятель.

— Как ты сказал — машинист?

— Да ладно, пошли... Я лучше покажу вам, сами все увидите, — махнул рукой двуглавый муу-тант.

Билл и Эллиот двинулись по коридору вслед за нелепой фигурой.

Прогулка была долгой и утомительной, но в конце концов они всё-таки добрались до двери, которая отворилась со страшным скрипом, когда Билл-Боб, ухватившись за ручку, навалился на неё всем телом.

Они вошли.

Билл повидал немало интересного на своём веку, но такое видел впервые. Билл-Боб, Эллиот и Билл стояли на площадке, всего в метре над поверхностью, простиравшейся до самого горизонта. Она вся была покрыта блестящей голубой фольгой, из которой то тут то там торчали ржавые гвозди. Выглядело это очень странно. Вдаль уходили ржавые рельсы. Билл спрыгнул вниз, немного прошёлся по путям и — глянул вверх.

И рухнул на колени, завывая от ужаса, испуганно вцепившись в рельсы. Над ним была пустыня, скалы, индейцы. И он падал — туда!

— Я падаю! Это конец! — визжал Билл.

— Замолчи, кретин! — усмехнулся Эллиот, Он подошёл и принялся отрывать Билла от рельсов. — Никуда ты не упадёшь — ты стоишь на небе...

— Мне от этого не легче!

— Смотри, бестолочь, — я что, падаю? А наш двуглавый приятель? Мы находимся внутри огромного корабля, вот и всё. Корабль вращается, и центробежная сила прижимает все предметы к оболочке. Ты когда-нибудь слышал о центробежной силе?

— Слышал, но забыл.

— Да, образование у тебя хромает. Послушай, что будет, если ты возьмёшь ведро с водой и начнёшь его раскручивать на верёвке?

— Обольюсь с головы до ног? — попытался угадать Билл.

— Да уж, ты как пить дать обольёшься. Но вот любой другой человек раскрутит ведро так, что не прольёт ни капли...

— Вон оно, едет! — крикнул двуглавый уборщик. К ним, весело посвистывая, катилось по небу солнце. По мере приближения сияние его слабело, и они увидели, что впереди солнца по рельсам едет старый паровозик.

— Кэйси! Кэйси! — крикнул муу-тант.

— А, Билл-Боб! Как поживаешь?

Из кабины паровоза высунулся человек. Он дёрнул за шнурок, и паровой гудок пронзительно завыл, как грешная душа, падающая с небес в чистилище. Паровозик пробился сквозь тучку, и они увидели, что он оборудован специальными генераторами для создания облаков. Вот так делали небо для суеверных индейцев.

Зрелище было невероятное — старенький паровозик, надрываясь, тащил за собой по ржавым рельсам многотонную махину термоядерного солнца.

— Вах! — развеселился Эллиот. — Вот и толкуй теперь про Аполлона с колесницей! Да этот парень даст сто очков вперёд любому мифу.

— Что он даст? — всполошился Билл.

— Не бери в голову. Так, мифологические аллюзии, тебе всё равно не понять, Билл.

Что ни говори, а зрелище было хоть куда: по фальшивому небу катил паровозик и тащил за собой солнце. Теперь Билл понял, почему солнце так отчаянно вихлялось: пути были старые и разбитые, рельсы кое-где прогибались, и паровозик отчаянно раскачивался. Билл, задрав голову, так долго рассматривал игрушечный мир, что у него отчаянно закружилась голова.

— Удивительно, не так ли, Билл? — заметил Эллиот. — Теперь ты всё понял? Понял, как устроен мир там, внизу? Билл уклонился от прямого ответа.

— Да, на песочницу сильно смахивает.

— Это Кэйси Муу-Джонс, машинист искусственного солнца. Кэйси, эти ребята путешествуют во Времени, они попали к нам по ошибке.

Большой краснолицый человек сплюнул табачную жвачку, откусил новую порцию табака и принялся чавкать, разглядывая незнакомцев.

— Кто ещё сюда заявится, кроме как по ошибке?

— А вы не расскажете нам, как всё это появилось? — спросил Эллиот.

— Откуда мне-то знать? Откуда, например, у меня три больших пальца?

Машинист красноречиво выставил три грязных больших пальца — Это всё оттого, что ты муу-тант, Кэйси! — рассмеялся Боб.

— Святая корова! И то правда. Извините, парни, но я должен ехать. Рано ещё закат устраивать. Ребятам будет скучно там, внизу, без света. — Машинист ткнул пальцем вверх. — Попозже я отгоню эту штуку на западную ветку, выключу и поставлю на подзарядку. Ну и тоска, прости, Господи!

— Конечно, Кэйси, — сказал Боб, — мы же понимаем, работа есть работа. Ты ещё ни дня не пропустил, ну, может, парочку, — помнишь, когда угля не подвезли? То-то все радовались, что можно поспать лишку. Только индейцы были недовольны, как всегда. Пока, увидимся!

— Надеюсь, моё солнышко пока ещё ездит! Отведи-ка ты этих пришельцев наверх, к капитану. Смотрите, ребята, поосторожней там, в коридорах, — иногда попадаются опасные муу-танты. Ну ладно, пора ехать! Под лежачий камень молоко не течёт. Ха. Ха.

Оба — нет, все три муу-танта весело посмеялись над немудрёной шуткой. Кэйси Муу-Джонс нажал скрипучий клапан, выпустил облачко пара, и паровоз потащился прочь, волоча за собой сияющий груз.

— Очень познавательно, однако неудивительно, что вы так подвержены мутациям, — сказал Эллиот. — Это солнце очень опасно в радиоактивном отношении.

— Что солнце! — отмахнулся Боб. — Это чепуха. Видели бы вы главный реактор. Там можно целое стадо зажарить!

— Бо-го-хульство! — простонал муу-Билл.

— ах ты, черт, и правда, — опомнился муу-Боб. — Мы не употребляем в пищу ни гамбургеров, ни котлет, на нашем корабле вообще не принято есть мясо, потому что это — оскорбление Священной коровы, да святится Вымя её!

— Отложим религиозные дискуссии, — вмешался Эллиот. — Ты говорил о мостике. Может, всё-таки отведёшь нас туда?

— Конечно, нет проблем.

— Но, Боб, — встревожился муу-Билл. — Ты помнишь, что случилось в прошлый раз?

— Не переживай, братишка! Ты только постарайся рта не открывать! Можешь помолчать часок, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость?

— А если умное — можно?

— Давай не будем рисковать. Закрой пасть и молчи, хорошо? А то отмочишь что-нибудь вроде «генеративного корабля».

— Хорошо, хорошо!

Муу-Билл крепко сжал челюсти.

— А что он из себя представляет, ваш капитан? — спросил Эллиот.

— Увидите.

— Как вы думаете, можно мне будет воспользоваться радио? Может, мне удастся связаться с начальством? — с надеждой спросил Эллиот.

— Об этом вы лучше капитана спросите, — ответил муу-Боб. — Пошли. Алло, братишка, а правда приятно иногда от работы оторваться?

— Мммммммммм! — промычал в ответ муу-Билл, не раскрывая рта.

Глава 12

Пока они тащились по душным и пыльным коридорам, Билл уяснил для себя две вещи.

Первое: он очень хотел выпить.

Второе: он ни слова не понял из того, о чём говорил между собой двуглавый проводник. Интересно, что это за генеративный корабль?

— А что такое генеративный корабль? — спросил он у Эллиота, когда они брели позади довольного мутанта на мифический мостик. — Это что, корабль на генераторной тяге?

— Ну и дела! — отозвался муу-Боб. — Да этот парень поглупее моего братца будет!

— Хмммммммм! — утвердительно промычал муу-Билл.

— Нет, Билл. Есть «генератор», и есть «генерация». Понимаешь, это когда люди рожают детей, а дети — других детей. Проще говоря — поколение.

— А при чём тут поколения? — пробормотал Билл, все ещё не соображая, что к чему. — Я знаю, что такое поколения, но при чём тут космический корабль?

— Слушай и запоминай, неуч. Генеративные корабли — это часть истории древней Земли. Ведь когда-то существовала Земля, и у неё была своя история. Если бы ты не прогуливал, то знал бы об этом.

— Земля. Как же, знаю. Там изобрели пиво, вино и крепкие напитки!

— Это колыбель Священной коровы! — вставил муу-Боб.

— Давай про корову попозже, хорошо? — не упускал инициативу Эллиот. — Сейчас, я полагаю, надо ответить на вопрос Билла. Знаешь, Билл, сверхсветовые корабли появились не сразу. Когда-то о космических путешествиях и речи не было. В ту пору, как ты мог заметить во время нашего индейского приключения, люди путешествовали верхом на лошадях. Но на лошади не то что от звезды до звезды — от планеты до планеты не доскачешь, согласен?

Эллиот продолжал рассказывать, то и дело приводя кучу утомительных подробностей о том, как люди верили в теорию относительности Эйнштейна и полагали, что материальное тело не может двигаться со скоростью, превышающей скорость света. И все равно нашлись сумасброды, которые горели желанием полететь к звёздам и покорить их. И тогда некий фашиствующий негодяй подал сумасшедшую идею: он предлагал посадить людей в огромный корабль и отправить к звёздам. Мол, когда-нибудь потомки первых членов экипажа смогут достичь далёких планет и обосноваться там.

Эта весьма сомнительная идея нашла отклик в умах учёных, и те быстро доказали, что если обеспечить экипаж всем необходимым, то замкнутая колония может существовать в космосе сколь угодно долго и запросто сумеет добраться до ближайших солнечных систем. Правда, прежде чем они достигнут цели, должно смениться несколько поколений — но чего же бояться, если на корабле есть всё необходимое?

Однако люди всё-таки боялись — да и кому понравится такое путешествие в один конец? Тогда за дело взялись парламентарии, журналисты и вербовщики. Оболваненные умелой пропагандой, первые «добровольцы», обливаясь слезами, отправились в глубокий космос на генеративных кораблях.

К несчастью, вскоре появились два новых неприятных фактора.

Во-первых, после того как первый отряд генеративных кораблей отправился в космос, был изобретён СС-движитель. Человечество постепенно забыло об экипажах, отправленных в районы альфа, бета и проксима Центавра.

Во-вторых, с течением времени отдельные узлы и приборы на кораблях стали выходить из строя. Отремонтировать их оказалось невозможно, а заменить — нечем. На большинстве кораблей люди дегенерировали до состояния дикости. Знания и навыки были утрачены, управление брошено, корабли постепенно сбились с курса и пропали в космосе.

Вот такая история приключилась с генеративными кораблями.

— А при чём здесь искусственный мир? — спросил Билл. — Зачем было устраивать целую пустыню внутри корабля?

— Очевидно, кто-то предвидел возможность дегенерации людей. Поэтому и была создана искусственная замкнутая модель цивилизации, со своей системой верований, в которой могли бы существовать одичавшие люди. А когда корабль прибудет на другую планету, их можно будет обучить заново. Как видишь, всё-таки предполагалось, что корабли хоть и не все, но достигнут намеченной цели.

Да, Биллу возразить было нечего.

— Это полностью объясняет присутствие индейцев, — заметил, однако, Билл. — Но откуда здесь мутанты?

— Я думаю, что скоро мы все узнаем. Может быть, произошёл бунт и мутанты захватили управление кораблём?

— Но куда же они направляются?

— Вот это нам и предстоит узнать.

— На мостике?

— А ты понемногу начал соображать, как я погляжу. Надеюсь, мы скоро увидим капитана, а может, и саму Священную корову... Похоже, что это местное божество.

Так, за разговорами, они продвигались по душным и пыльным коридорам, которые скудно освещались 15-ваттными лампочками, половина из которых не горела. Они свернули в очередной коридор, и тут Билл заметил иллюминатор, в котором светились и мерцали огоньки.

— Звезды! — воскликнул он.

— Нет, — пояснил муу-Билл. — Это коллекция священных светлячков. Нам, техническому персоналу, не разрешается смотреть на звёзды. Только монахи — служители Вымени Священной коровы — могут взирать на страшное сияние звёзд!

— Такие же огоньки, только в космосе, — пожал плечами Билл. — Смотреть-то особо не на что.

— Ты с религией не шути, Билл, — предостерёг его Эллиот. — Некоторые народы почитали звезды как божества!

— Боги-шмоги! — прокаркал муу-Билл. — Звезды — это сияющие лепёшки Священной коровы!

Брат тут же звонко и резко закатал ему по лбу.

— Говорил я тебе, чтоб ты рта не раскрывал!

Глупая половина муу-танта скорчила обиженную мину.

— Уууупс!

Муу-Билл быстро закрыл рот и прикрыл его руками. Двуглавый муу-тант пересёк небольшой холл и вывел их на балкон, который выходил в большое помещение, сплошь заставленное рядами холодильных камер.

— Эй, а там что такое? — заинтересовался Билл.

— Отгадай, — предложил Билл-Боб.

— Спиртное, — выпалил Билл.

— Мммммммммх! — Муу-Билл разволновался куда больше Билла, но рот открыть не решался.

Муу-Боб выглядел очень довольным.

— Нет. Вторая попытка.

— Там помещены люди, погруженные в анабиоз, — попытал счастья Эллиот.

— Опять нет! — ответил муу-Боб. — Там молочные продукты!

— Молочные продукты? — поразился Эллиот.

— Напитков из молока яков там случайно нет? — спрашивал Билл ненавязчиво, изучая вопрос о наличии спиртного.

— Нет. Здесь много масла, цельное молоко, сливки, сметана, обезжиренное молоко. Великолепные сыры в большом ассортименте. Пахта и прочее, прочее, прочее, правда, братишка?

— Ммммммммммм! — подтвердил муу-Билл. Билл-Боб повернулся к выходу из хранилища, но Эллиот схватил его за шиворот.

— Ты обещал отвести нас на мостик и представить капитану!

— Мостик? Капитан? — Муу-Билл недоуменно вращал помутившимися глазами. — Ах да! Конечно! Извините, но молочные продукты так сильно на меня действуют!

— Значит, ячьего молока у вас нет? — досадовал Билл. Наконец Билл-Боб привёл их к большой круглой двери. И ирисами отворил её. То есть буквально: выдернул из ближайшего цветочного ящика несколько ирисов и швырнул их в дверь. Дверь открылась.

Они вошли на мостик генеративного корабля. Биллу частенько приходилось бывать на мостиках различных кораблей — медяшку драил. Хоть большую часть времени он проводил на своём служебном месте — в тесной каморке, где хранились запчасти лазерных пушек. На боевой вахте, всегда готовый отразить нападение чинджеров — по крайней мере, так писала ежедневная газета «Боец».

На большинстве императорских крейсеров мостики были страшно утилитарны. Обычно там стояло кресло с ремнём безопасности — для капитана; кресло без ремня, но оборудованное ручкой управления, — для штурмана. Здесь же крутилась туча техников, которые в поте лица трудились над кнопками, рычажками и хитрыми приборами, управляющими сверхсложными двигателями. Поскольку капитан и штурман принадлежали к классу привилегированных идиотов, никаких кнопок и рычажков им не полагалось.

Однако этот мостик представлял собой нечто совершенно иное.

Приборные панели были вписаны в изящно изогнутую плоскость, по ним пробегали разноцветные огоньки, вспыхивали голографические изображения звёзд, планет, комет; мириадами звёзд переливалась Галактика. Такой красоты Билл ещё не видел. Даже шкафы компьютеров выглядели намного современнее, чем на любом из императорских крейсеров.

Но больше всего Билла поразила команда во главе с капитаном.

— Капитан Мууунью! — начал рапорт мутант, приложив обе руки к разным вискам. — Докладывает уборщик третьего класса Билл-Боб! На борту гости, сэр! Представляете, они путешествуют во Времени!

— Святые звезды! — изумлённо выдохнул Эллиот. — Да ведь это же коровы!

Да, заметил про себя Билл. Обыкновенные коровы. Не люди с коровьими мордами и не коровы с человеческими головами. Не коровы-мутанты и не мутанты-люди. Это были самые обычные жвачные дойные бурёнки. Они глупо таращили глаза, помахивали хвостами, отгоняя мух, и с удовольствием пощипывали гидропонную травку.

— Капитан! — обратился к одной из коров Билл-Боб. — Разрешите представить: вот это — Билл, а это — Эллиот!

— Муу! — ответил капитан. — Муууууууу! Затем приподнял хвост и сделал то, что обычно делают коровы, когда приподнимают хвост.

— Видали?! — умилился Билл-Боб. — Наш капитан парень что надо, правда? Шутник каких поискать!

Совсем смешавшись, но не желая никого обидеть, Эллиот выступил вперёд и вскинул руку в традиционном галактическом приветствии.

— Здравствуйте, капитан!

— Муу! — ответила корова и принялась за свою жвачку. Эллиот ошарашенно замотал головой.

— Да ведь это же обычные коровы!

— Обычные коровы! — обиделся мутант-уборщик. — Что такое вы говорите! Вовсе это не обычные коровы. Это Священные коровы. Специально выведенные для божественного существования и управления генеративным кораблём!

Билл кивнул, припомнив кое-что из довоенной жизни.

— Судя по экстерьеру, у вас отличные техники-осеменители! Билл-Боб заулыбался.

— Да! Вот понимает же человек, слава Богу!

— Неудивительно, что корабль сбился с курса! — гнул своё Эллиот. — Древние индусы и те были умнее. Они, по крайней мере, не позволяли своим священным коровам летать на космических кораблях!

— Муу, — мудро ответила на выпад корова. — Мууууууууууу!

— Не могу смотреть на это! Вы их специально дразните!

— Послушайте, — с отвращением произнёс Эллиот. — Если вы не против, я взгляну на радиооборудование? Я уже говорил, мне необходимо связаться с начальством.

— Обратитесь к старшему радисту, — посоветовал муу-Боб, указав на небольшую корову, стоявшую у пульта управления. — Рекомендую, лейтенант Элси!

— Муу! — отозвался лейтенант Элси.

— Видишь! Похоже, она не возражает! — обрадовался Билл. — Действуй, Эллиот!

Тряхнув головой, Эллиот принялся действовать. Пока он возился с проводами и приборами, Билл-Боб принёс Биллу стакан молока с печеньем. Хотя это никак не могло заменить Биллу пиво, он с отвращением отпил немного, чтобы утолить жажду. Коровы тихо и благостно помукивали.

Билл признался себе, что здесь малость скучновато, хотя это намного лучше, чем поджариваться на индейском костре.

— О'кей, Билл, — наконец подал голос Эллиот. — Надеюсь, эта штука будет работать.

Эллиот принялся отбивать SOB [SOB (англ. Save our butts) — образовано автором по аналогии с SOS; буквально означает «спасите наши задницы».] — специальный сигнал полиции Времени.

Помощь пришла через несколько секунд, хотя и с несколько неожиданной стороны.

— Привет, ребята! — поздоровался сэр Дудли, Портал Времени, — он неожиданно материализовался на мостике генеративного корабля.

— Фу, дьявол, какая неприятность!

Оказывается, сэр Дудли материализовался прямо на том, что можно назвать (дабы избежать более сильных выражений) счастьем жука-навозника.

— А, это ты! — заорал Билл. — Какого чёрта ты нас сюда забросил?

— Не кипятись, приятель. Даже рыцари Времени имеют право на небольшую ошибку. А позвольте поинтересоваться, что делают коровы на капитанском мостике?

— Во всяком случае, если они и ошиблись местом, то не больше твоего! — сурово осадил его Эллиот. — Я так понимаю, что никакого хиппи здесь и в помине нет!

— Хм-м, верно, нет. Он отправился в 1939 год, в город Нью-Йорк, Соединённые Штаты Америки. На давно исчезнувшую древнюю Землю, которая тогда ещё никуда не исчезала. Не знаю, каким образом мне удалось вас сюда забросить, но я намерен исправить ошибку. Безотлагательно. И, кроме того, дорогой Эллиот, чтобы хоть немного загладить свою вину, я захватил для вас счётчик Времени самой последней модели. Это прибор из далёкого будущего, он намного совершеннее прежних моделей. Гарантия — целых двенадцать месяцев, и встроенные видеоигры есть.

— Премного благодарен, — ответил Эллиот, пристёгивая прибор.

— Коров не напугайте! — встревожился муу-Билл; вид говорящего Портала Времени вызывал у него лёгкое беспокойство.

— Я полагаю, вам не о чём беспокоиться, — успокаивал его Эллиот.

— Джентльмены, если вы соблаговолите войти, — объявил сэр Дудли, — то я буду рад доставить вас точно в то время и место, где хиппи изменил ход истории. Надеюсь, это хоть немного загладит мою вину.

— Я тоже надеюсь, — пробормотал Эллиот. Билл одним махом допил молоко и вслед за Эллиотом Метадрином прошёл сквозь Портал Времени навстречу неведомому.

— Мууу, — промычали на прощание космические коровы и снова принялись щипать траву, жевать жвачку и производить лепёшки.

— Ну что, — произнёс муу-Боб. — Пора приниматься за работу, а, Билл?

— Ох.., пора. Боб. А после работы почитаем порнокомикс. Правда, Отто?

Из шкафа выбрался человек в нацистской форме, где он прятался всё это время.

— Хм-м-м. Такое ощущение, что я тоже совершил небольшое путешествие во Времени.

— Зиг хайль! — вдруг рявкнули коровы, на поверку оказавшиеся нацистками. — Зиг хайль!

Глава 13

— Мы в Нью-Йорке Нью-Йорке. — Эллиот прищурившись вглядывался в экранчик наручного прибора.

— Что за дурацкое название? — усмехнулся Билл.

— Понятия не имею — так написано. Похоже, жители так любят свой город, что дали ему двойное имя.

Билл не то чтобы был космополитом, но много чего повидал в Империи. Бывал он и в разных городах — и в человеческих, и в нечеловеческих, и в очень маленьких, и даже в Гелиоре, столице Галактики — в городе-планете.

Но ничего похожего на Нью-Йорк Нью-Йорк ему ещё не доводилось видеть.

Город сразу ему понравился. Хотя вонь на улицах стояла невероятная.

Не понравились ему только многочисленные кучки, оставленные собаками, и, тщательно очистив о поребрик ботинок, он стал осмотрительнее. Однако ему очень пришлось по душе, что люди одеваются неброско, и фасон шляп был совсем не плох. Приятный стиль ретро. А ещё больше понравились ему многочисленные бары, которые представляли собой разительный контраст по сравнению с однообразной архитектурой и угрюмым видом горожан.

Короче говоря, все это до боли напоминало Фигеринадон-2 и навевало воспоминания о доме.

Сэр Дудли, Портал Времени, колыхался в воздухе.

— Ах, наконец-то вы на месте. Просто замечательно, что на сей раз все так благополучно закончилось.

Эллиот бросил скептический взгляд на гранитное здание, возвышавшееся прямо перед ним.

— А вы уверены, что хиппи сошёл именно здесь? — Он вскинул руку и сверился с показаниями счётчика Времени. — Хм-м. Вроде всё верно.

— Ещё бы. Я припоминаю, что он хотел попасть именно в это здание. Здесь находится издательство «Акне», выпускающее суперкомиксы. Он кинулся туда как сумасшедший. Как говорится — сломя голову.

— Однако. А как мы вернёмся домой?

— Просто, — ответил сэр Дудли. — Когда закончите здесь дела, найдёте меня на Всемирной ярмарке во Флашинге. Я буду смотреть крикет в Британском павильоне. Заодно и ярмарку посмотрите. Тууудл-ууу!

Он легонько задрожал и исчез.

— Надеюсь, он не потеряется, — пробормотал с опаской Билл.

— Не волнуйся, дружок. Вперёд. Следующая остановка — офис издательства «Супер-пуперкомикс». Если верить приборам, то сейчас там директором Крафт-Нибблинг, крёстный отец порнокомиксов.

Билл глянул вдоль улицы.

— А это не бар там виднеется? Тебя, наверное, тоже жажда мучит. Почему бы нам сначала не выпить?

— Я понимаю, ты обо мне заботишься. И это приятно. Но давай отложим на время это мероприятие. Более того, если мы успешно выполним задание, я похлопочу, чтобы полиция Времени купила тебе бар на деньги пенсионного фонда.

Билл нахмурился.

— А ты мне лапшу на уши не вешаешь?

— Да что ты! Это очень важное задание, Билл. На твоих плечах сейчас лежит ответственность за судьбу всей Вселенной. Так что бар — это не слишком большая награда.

— А что, если нанять ещё и девочек-официанток?

— Не надо жадничать, Билл.

— Договорились! За одну операцию — один бар. Билл расправил плечи и затопал прямо к вращающимся дверям здания. Он вошёл в дверь и принялся нарезать круги. Очень скоро у него закружилась голова, и он вывалился из дверей прямо в объятия Эллиота, так и не сумев проникнуть в здание.

— Это ловушка! — вскричал Билл. — Западня!

— Да нет же, Билл, — успокоил его Эллиот. — Это двери очень древней конструкции, так называемые «вращающиеся двери». Как перейдёшь на другую сторону — сразу выходи из них. Не надо ходить кругами.

— Ох!

Билл чувствовал себя ещё не совсем хорошо — однако собрался с силами и повторил попытку. Он вошёл в двери, но, не правильно рассчитав силы, толкнул её слишком сильно. Поэтому всё-таки сделал несколько лишних витков и только потом выпал — на сей раз, к счастью, с нужной стороны.

Тут же из дверей появился Эллиот и, недовольно скривив рот, наблюдал, как Билл отряхивает со штанов пыль.

— Постарайся больше так никогда не делать, ладно? Не пристало представителю полиции Времени так себя вести.

— Ладно, Эллиот, — буркнул Билл. — Всё будет в порядке.

— Тогда пошли искать хиппи!

* * *

Двери лифта распахнулись, и они очутились перед рядом дверей серого цвета. На одной из них было написано: "Издательство «Акне».

Билла поразило обилие комиксов, представленных в фойе. Толстые, в отличных обложках, на которых были изображены и крутые сыщики, и раскосые бандиты восточного типа, и пучеглазые монстры, и красотки с пышными причёсками и роскошными бюстами — большей частью в ночных сорочках, таких коротких, что виднелись кружевные трусики.

— А как их, интересно, смотрят? — заинтересовался Билл.

— А очень просто. Берут и листают. Не забывай, мы в глубоком прошлом. А это — так называемая «макулатура», — принялся объяснять Эллиот, сверившись с показаниями счётчика Времени, — род популярных изданий, представляющих бульварную прессу в двадцатые, тридцатые и сороковые годы двадцатого века. Обложки довольно яркие, чего не скажешь о содержании. Если ты при чтении шевелишь губами — то это как раз для тебя. «Акне» поначалу издавало несколько журналов, в том числе и специальных. А потом Крафт-Нибблинг придумал комиксы.

— Да? — Билл с интересом разглядывал девочек на обложках.

— Не увлекайся, Билл. Пойдём-ка лучше потолкуем с самим Крафтом-Нибблингом.

— Пошли. — Билл всё же прихватил с собой экземплярчик «Экзотических чудачек» с потрясающей блондинкой на обложке. За столом сидела угрюмая секретарша.

— Полиция Времени, — представился Эллиот, помахав в воздухе жетоном. — Мы хотим видеть Крафта-Нибблинга. По важному делу.

Брюнетка моргнула и перестала жевать резинку.

— Извините. Коммивояжёрам вход воспрещён.

— Я хотел бы повидаться с фотомоделью, которая позировала для этой обложки, — встрял Билл и продемонстрировал экземпляр «Экзотических чудачек».

— Дверь вон там. Будете уходить — осторожней, пружина тугая, можете под зад получить.

— Это офис издательства «Супер-пуперкомикс», не так — спросил Эллиот строгим деловым тоном.

— Валил бы ты отсюда, приятель...

— Значит, редакторы сидят здесь.

— Ты плохо слышишь, дядя?

— Большое спасибо.

Без дальнейших разговоров, и не обращая никакого внимания на возмущённые крики, Эллиот устремился в офис, волоча за собой Билла.

Они попали в скромное помещение, сплошь заставленное столами и полками. На стенах, в аккуратных рамочках, висели обложки супер-пуперкомиксов. Тут были и разноцветные космические корабли, и диковинного вида инопланетяне, и фантастические планеты, и далёкие галактики. В одном углу, пристроившись на холодильнике, высокий человек с длинными неухоженными волосами что-то ожесточённо царапал на листках бумаги.

Исчёркав очередной лист, он бросил его в пустую корзину из-под молока, где уже валялась изрядная куча бумаги. Долговязый не обратил на вошедших ровно никакого внимания.

Не то что его напарник. Человек, сидевший за опрятно убранным столом, поднял глаза. Он был постарше на вид, зачёсанные назад волосы тронуты сединой. На нём был галстук и круглые очки. Человек поднял глаза и нахмурился.

— Как вы сюда попали, придурки?

— Через дверь, — отшутился Эллиот. — А вы, значит, редактор Крафт-Нибблинг, не так ли?

— Вильям Крафт-Нибблинг? Который изобрёл атомную бомбу? Отнюдь, — изумлённо поднял брови похожий на филина человек. — Позвольте, я главный редактор «Садомазосупермена»!

Эллиот затряс головой, пытаясь прочистить мозги.

— Атомная бомба? Тут что-то не так. Да кто же вы?

— Как кто? Максвелл Перкинс, конечно. Рад был познакомиться, и всего вам доброго.

Билл, естественно, понятия не имел, кто такой Перкинс. Однако Эллиот, тонкий знаток истории, похоже, знал это имя.

— Максвелл Перкинс — легендарный редактор фирмы «Скрайбнер». Издавал Ф. Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя и Томаса Вулфа, и многих других? — глядя на свой прибор, уточнил Эллиот.

— Да, на этот раз угадали. Кстати, вон там, у холодильника, сам Томас Вулф... Ну что там, Том?

— .. Блуждающие члены и груди её ответили на... Цветущие, налитые мужественными соками, истекающие страстью юноши. И цветы, эти роскошные гениталии полей и лугов...

Огромный помятый автор бредил как одержимый. Закончив очередную страницу, он отправил её в корзину из-под молока.

— Отлично! Это то, что надо, Томас! — Максвелл гордо глянул на посетителей. — Конечно, потребуется правка. Комикс есть комикс. Вулф молотит, как трактор. Но, в конце концов, за это мне и платят. Том пишет новый сериал — «Возбуждение», — а эта вещица называется «Лингам и Йони на реке Любви». В каком-то смысле это продолжение фитццжеральдовского «Огромного члена Великого Гэтсби».

— Погодите, — взмолился Эллиот, — но ведь Томас Вулф и Скотт Фитцджеральд никогда не писали порнокомиксов!

— Ещё как писали! — раздражённо возразил Перкинс. — Это величайшие писатели нашего времени. А порнокомиксы — величайшее достижение литературы двадцатого века!

Билл разглядывал обложки на стенах и вслух читал названия: — Эрнест Хемингуэй, «И восходит эрекция». Уильям Фолкнер, «Секс-бомбы с Юга». Ого! Круто замешано!

— Здесь что-то не так, — мрачно тряхнул головой Эллиот. — Совсем не так! Или сэр Дудли доставил нас в другую Вселенную. Или хиппи нагадил намного раньше!

Билл постучал пальцем по очередной обложке.

— А это, случайно, не «Извращенцы со Святой горы» Томаса Манна? Очень похоже!

— Потрясающий стиль! — отвечал Перкинс. — Сплав секса и настоящего искусства. А как продаётся!

— Погодите минуточку... Вы сказали, что Крафт-Нибблинг изобрёл атомную бомбу?

— Совершенно верно.

— Но этого не может быть.., здесь какая-то ошибка. Тут Эллиот заметил на столе газету. Он схватил её и прочитал заголовок: «Коммунистические предатели, выдавшие ядерные секреты русским, казнены».

— Это что — фантастика?

— Нет, вполне реальный факт, — ответил Перкинс. — Сам шеф СС схватил их на месте преступления!

— СС! — воскликнул Эллиот. — Вы хотите сказать, что в Соединённых Штатах сейчас у власти нацистское правительство?

— Извините, но мы не пользуемся больше этим термином, с тех пор как в 1936 году Дядюшка Адольф изменил название партии. Теперь она называется «национал-капиталистическая».

— То есть теперь надо говорить «накисты»? — вмешался Билл.

— Именно. А ещё говорят, что цветные совсем не соображают. Вот и верь после парням из Коннектикута!

Вконец ошалевший Эллиот опять обратился к Перкинсу: — Так вы сказали, что Крафт-Нибблинг изобрёл атомную бомбу... Но погодите — ведь Томас Вулф должен быть давно мёртв?!

Долговязый писатель внезапно очнулся.

— Порнокомиксы спасли мне жизнь! — страстно воскликнул он. — Когда я впервые прочёл «Сексуальные приключения Тома Сойера» Марка Твена, то понял, что это моё призвание!

— Ничего не понимаю. — Эллиот был совершенно сбит с толку. — Фашистское правительство в Америке? Засилие порнографии! Придётся нам проконсультироваться с Дудли ещё раз. Все гораздо хуже, чем я предполагал. Пошли, Билл!

Глава 14

Они стояли на шумном городском перекрёстке. Эллиот сверялся со счётчиком Времени.

— Квинс, — бормотал он. — Сэр Дудли сказал, что отправляется туда. Это район Нью-Йорка, где проходит ярмарка. Похоже, придётся добираться на метро.

— Что это ещё за метро такое? — изумился Билл.

— Метро — такой подземный поезд, Билл. Судя по показаниям счётчика, нам нужна линия "N". Вход рядом, за углом.

— Почему бы нам не взять аэротакси? — капризничал Билл, которому страсть как не хотелось тащиться на древней колымаге, да ещё и под землёй.

— Потому что мы с тобой сейчас находимся в глубоком прошлом, когда ещё не было никаких аэротакси, Билл. А на обычное такси у меня не хватит местных денежек. Если верить счётчику, метро стоит никель — это пять местных центов, — а я только что нашёл на тротуаре двадцать пять центов. Соображаешь?

Билл односложно хрюкнул в ответ. Правду сказать, он и не пытался соображать, а любовался вывеской на соседнем здании — «Бар».

— Может, рванём пивка? — предложил он.

— Нет ни времени, ни денег. Нам сюда. — Эллиот потащил его вниз по бетонным ступеням в сумрачный мир нью-йоркского метро.

Они не заметили, что за ними ненавязчиво последовал человек в надвинутой на лоб шляпе, сером плаще и с чёрной повязкой СС на рукаве.

Вонючий механизм под названием «поезд метро» грохотал и раскачивался на ходу. Очень скоро Биллу стало нехорошо. Чтобы отвлечься от процессов, происходящих в желудке, он откинулся на спинку сиденья и принялся читать объявления, написанные на потолке вагона: «Дядюшка Адольф любит тебя!», «Курите сигареты „Броне Страйк“!», «Пей баварское!» Поезд подходил к Квинсу. Понемногу все пассажиры вышли, и в вагоне остались только Билл, Эллиот да ещё незнакомец в сером пальто и шляпе, который сидел в другом конце вагона.

Вагон сильно дёрнуло. Мигнули лампы. В животе у Билла что-то глухо ухнуло. Эллиот с озабоченным видом нажимал кнопки счётчика Времени.

— Опять не сходится, — огорчённо бормотал он, качая головой. — Каждое следствие должно иметь причину.., но в данном случае я никак не могу отыскать её в потоке Времени.

Все это настроило ум Билла на то, что у других людей называется «философский лад».

Здесь, в вагоне подземки, несущейся под Нью-Йорком, в фашистской Америке, в далёком 1939 году, всё казалось чужим, постылым. И это было плохо. А что всего хуже, сквозь лёгкую тошноту уже прорастало чувство голода — не ели они уже давно. Чёрное покрывало беспросветной тоски опускалось на Билла.

Такого с ним никогда раньше не случалось. Обычно солдатская пища была так нашпигована транквилизаторами, а военные марши настолько заряжены гипноблоками, что те, кто не погибал в первом же бою, редко занимались самокопанием, а уж в депрессию не впадали никогда. К слову сказать, психопрограммирование достигло таких высот, что на поле боя часто можно было видеть солдатские трупы с блаженными улыбками на лицах.

Билл твёрдо знал, что любые комплексы зараз излечиваются алкоголем.

Обычно, если у солдата возникали психологические проблемы, он мог обратиться к военному капеллану или психиатру, который выпускал ему пары, делал невромассаж или лечил психошоком. А если это не помогало, врачи прибегали к мозготомии, хотя это средство считается излишне радикальным даже для солдат. Обычно лечение состояло в том, что психиатры совали в руку больного пару кредиток и наказывали выпить за здоровье Императора и за его счёт.

Но сейчас Билл ощущал определённый дискомфорт от долгого отсутствия успокаивающих средств, которые регулярно получал любой слуга Императора. Сидя в металлическом гробу, несущемся под землёй в неведомый Квинс, с жалобно бурлящим животом, он испытывал настоящий стресс образца двадцатого века.

«Что есть жизнь, в конце концов?» — думал Билл. Мозг его содрогался под шквалом сомнений. Желудок отвечал глухим урчанием.

Вдруг Билла охватила лютая тоска. Ох, как он скучал по Фигеринадону-2! Ох, как он скучал по маме! Хотя и не мог вспомнить её лица. А больше всего он скучал по своему робомулу! Начисто забыв о желудке, Билл принялся напевать колыбельную, которую так часто напевал робомулу в детстве.

Билл не понимал, что значат слова, но мелодия ему нравилась, и он пел её каждый вечер, когда после работы в поле чистил и смазывал робомула, прежде чем поставить его на ночь в стойло. Робомулу — звали его Нед — песенка, похоже, тоже очень нравилась, поэтому он никогда не ломался.

Скупая скорбная слеза пробежала по щеке Билла.

— Где ты, Нед? — простонал он. — Мне так тебя недостаёт, дружище!

— Ты часом не рехнулся? — всполошился Эллиот. — Что случилось?

Билл сглотнул, утирая кулаком глаза.

— Похоже, что-то в глаз попало.

— Неудивительно. На редкость грязный вид транспорта. Только тут Билл заметил, что человек в плаще, сидевший в другом конце вагона, незаметно подошёл и теперь стоял прямо перед ними. У него было жёсткое и злое лицо.

— Так, — произнёс он, протянув Биллу носовой платок, — я вишу, вам что-то попал в глаз.

— Спасибо, — ответил Билл. Он взял платок и промокнул глаза. — Спасибо.

— Bitte schon.

Человек взглянул, как бы проверяя, не следит ли за ними кто-нибудь. Затем вытащил из кармана отвратительный на вид «люгер».

— Как вам нравится мой маленький schusser? Его зовут Отто. Отто хочет, чтобы вы рассказали, кто вы такие и откуда!

— Билл... — Эллиот даже запнулся. — Это же нацист! Неожиданно Эллиот отважно бросился на человека в плаще — но «люгер» успел рявкнуть три раза. Первая пуля разбила счётчик Времени, вторая впилась Эллиоту в горло, а третья пробила сердце, выбросив из спины целый фонтан крови. Эллиот захрипел и рухнул на пол вагона.

Билл очумело смотрел на убитого. Теперь он остался совсем один в нацистском Нью-Йорке, в 1939 году. Он сидел в вагоне электрички, и в лицо ему смотрел «люгер». Биллу приходилось бывать и в худших переделках, просто не хотелось сейчас вспоминать.

— Может, теперь ты мне сказать, кто ты и откуда прибыл? — повторил вопрос нацистский агент. Теперь стало ясно, что это за фрукт. — Говори, schweinhund? Отвечай мне. Как твой имя? Вильгельм?

— Билл. С двумя "л".

— Ja. Ты из полиции Времени?

— Нет, это мой напарник оттуда, Эллиот. А я простой солдат. Я вообще попал сюда по ошибке. Моё дело с чинджерами воевать, а не с нацистами. Так что не волнуйтесь.

Нацистский агент хохотнул.

— Хорошо, не буду. А теперь ты скажешь мне все о своём друге из полиции Времени и скажешь, как вы попасть сюда из будущего. А ещё ты, может быть, скажешь мне биржевую информацию?

— Биржа... Нет, мистер наци. Вы не поняли. Я из далёкого, очень далёкого будущего. Я даже не знаю, что такое биржа. У нас вообще нет никаких бирж, потому что всё принадлежит Императору.

— Очень интересно. Теперь.., правду мне говорить! Зачем вы у нас шпионить? Что вы говорить с Макс Перкинс? Куда вы ехать.., и когда Берлин Панцерблитцен побеждать в чемпионате мира по бейсболу?

— Я.., я правда ничего не знаю! — лопотал Билл. — Значит, я... Эллиот и я.., мы только пытались предотвратить изменение истории, и все. Понимаете, здесь не должно быть никаких наци. Произошла какая-то ужасная ошибка. Отдали бы вы мне свой пистолет и шли бы себе спокойно...

— Информация! — гаркнул нацист. — Я хотеть информация!

Билл понял, что влип крепко. Но разве он не солдат Императора? Разве его не учили драться? Так что же он медлит? Как там надо правильно выбивать пистолет из руки? Он медленно поднялся и стал отступать от грозного нациста, который угрожающе размахивал пистолетом.

Билл отступил ещё на шаг — и попал в лужу крови. И поскользнулся. Нога сама вылетела вперёд и выбила пистолет из руки противника. Билл грохнулся на пол.

Нацистский агент вскрикнул и отпрянул.

Билл, не мешкая, прыгнул на врага.

Они вместе рухнули и забились на полу, как две большие рыбы, пытаясь дотянуться до «люгера». Первым дотянулся до него агент.

— Schweinhund. — заорал нацист. — Ты умрёшь! Слышишь? Умрёшь!

Билл не отвечал, из последних сил стараясь отвести вражескую руку с пистолетом в сторону.

Нацист собрался с силами и неожиданным рывком отбросил Билла. Задыхаясь, он поднялся и навёл пистолет на поверженного Билла.

— Мне наплевать, что скажет начальство! Тот, кто на меня напал, — умирай! Я тебя убивай!

Во время борьбы шляпа слетела с головы нациста, и теперь Билл ясно видел белобрысые волосы и правильное арийское лицо, изуродованное злобной усмешкой.

Злющие глаза сверкнули голубым пламенем, когда наци поднял свой «люгер».

— Хе! Хе! Хе! — проквакал он.

Билл собрался для последнего прыжка, в отчаянной надежде опередить выстрел.

И тут, когда наци уже собирался нажать на курок, откуда ни возьмись возник яркий свет и с шипением срезал вражескую голову с плеч долой.

Обезглавленное тело рухнуло рядом с Биллом, который тут же вскочил и оглянулся, пытаясь отыскать взглядом своего спасителя.

И никого не увидел.

Только он да два трупа в вагоне, несущемся во тьме подземелья.

Билл в изумлении раскрыл рот.

«Что всё это значит?» — подумал он.

Но прежде чем он успел окунуться в дебри предположений, труп Эллиота вдруг пискнул тоненьким голоском: — Привет, Билл! Похоже, ты чуть не влип в историю?

Глава 15

— Трудяга Бигер! — воскликнул Билл, немало поражённый.

— Ага, Билл! Это я! Но не мог бы ты звать меня просто Бгр? Это моё настоящее имя, и я, как и всякий чинджер, очень им горжусь!

Билл оглянулся.

— Ты где?

— Да тут, внизу!

Билл опустил глаза. Голос исходил из простреленного тела Эллиота Метадрина! Билл увидел, как его старый противник перепрыгнул с груди трупа на сиденье вагона. И гордо дунул в горло крохотного бластера, которым только что отделил голову и шляпу наци от плаща и, что самое важное, — от «люгера».

Билл познакомился с Бгр'ом ещё в лагере имени Леона Троцкого, где тот под видом и именем Трудяги Бигера поражал всех блеском начищенных ботинок. Ростом Бгр был точнёхонько двадцать сантиметров с хвостом; у него было четыре лапы и неприятная с виду мордочка. Держался он насторожённо. Что было неудивительно, поскольку и сам Император, и его солдаты горели желанием стереть с лица Вселенной всех (очень, впрочем, миролюбивых) чинджеров, до последнего.

Билл удивился ещё больше, когда увидел, что верх черепа Эллиота Метадрина откинут на шарнире, словно крышка, и вместо мозга внутри устроена кабинка. Там стояли миниатюрное кресло и даже маленький водяной радиатор.

— Отсек управления.., робот, — пробормотал Билл. — А как же кровь?

— Ты, видно, совсем поглупел на военной службе, Билл. Ты что, кетчупа никогда не видел? Мне пришлось залить в этого робота целых три галлона. Очень эффектно выглядит при ранениях.

До Билла наконец дошло, что под личиной Эллиота Метадрина всё это время скрывался Бгр! А Эллиот Метадрин был всего лишь киборгом, которым управляла вражеская рука. Вот бы удивился Дж. Эдгар Инсуфледор, если бы видел всё это! Сам Билл не очень удивился. Он слишком хорошо знал повадки чинджеров.

Билл очень обрадовался при виде крохотного знакомца, несмотря на то, что это был враг.

— Рад тебя видеть, Бгр. Конечно, ты враг и всё такое, но всё равно — приятно видеть знакомое лицо. Не очень-то весело та-, шиться в одиночку на метро в какой-то там Квинс, на Всемирную ярмарку, чтобы разыскать там чёртов Портал Времени.

— Знаю, знаю, — оборвал его Бгр. — Как ты думаешь, где я был всё это время? Я был Эллиот Метадрин!

— Ах да. Конечно!

— Знаешь, Билл, раньше, когда я возносил молитву Великому Чинджеру, сидящему на небесах, я неустанно просил его о том, чтобы тебя назначили адмиралом Императорского флота. Хотя из последних донесений разведки стало ясно, что он ещё более тупой, чем ты.

— Спасибо, Бгр! — посветлел лицом Билл. — Это самые тёплые слова, которые я от тебя когда-либо слышал. Ну да ладно — что будем делать?

— Ага, Билл. Я полагаю, что нам лучше сойти на станции во флашинге.

— Это ты правильно придумал.

— Приятно слышать, что ты со мной согласен. А потом мы пойдём на так называемый крикетный матч в так называемый Британский павильон и отыщем там сэра Дудли. И затем попытаемся выяснить, что же, чёрт возьми, произошло! Извините за выражение. Всё идёт наперекосяк! Я неплохо знаю вашу историю и тем не менее не могу себе представить, как могло случиться, что нацисты захватили в Америке власть. Я сильно подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграло нарушение потока Времени, которое, кстати, привело к тому, что вся художественная литература превратилась в порнокомиксы.

— Точно, — громко согласился Билл, хотя ни слова не понял из рассуждений Бгр'а.

— Но важнее всего, — продолжал Бгр, — убедиться в том, что чинджерам не грозит никакая опасность. Пошли.

Билл сошёл во Флашинге, а вагон с телом убитого наци, громыхая, унёсся в дебри Квинса. Бгр сидел в нагрудном кармане рубашки, что причиняло Биллу огромные неудобства, поскольку чинджеры, несмотря на скромные размеры, как и все обитатели миров с высокой гравитацией, весили немало. Билл протопал вверх по ступенькам и оказался на Всемирной ярмарке 1939 года.

— Ага, — пискнул Бгр, выглянув из кармана, — не очень-то это похоже на то, что показывал счётчик Времени, но ведь это другой 1939 год — не так ли?

— Полагаю, что так.

Однако Биллу здесь нравилось. Куча павильонов, ларьков, киосков со всевозможными напитками и закусками.

— Интересно, а бары здесь есть? — задумчиво спросил он.

— Не смей даже думать о выпивке. Мы на задании.

Они прошли под аркой и оказались на территории выставки.

— А вот и свастики. — Бгр указал на крестообразные эмблемы, украшавшие все здания и киоски. — Их здесь не должно быть.

— Нет?

— Будем надеяться, что с сэром Дудли ничего не случилось.., и что Британская империя всё ещё существует, и что здесь есть Британский павильон. Да, всё это выглядит не очень хорошо, Билл. Правду сказать, очень плохо выглядит! Ох, не нравится мне это время!

Билл рассматривал ярмарочные витрины и бесчисленные бочки с пивом. Похоже, что в этом 1939 году недостатка в барах не было. Работник он неплохой и вполне смог бы тут пристроиться. Пусть Бгр'у здесь не нравится, зато ему все это по душе.

Однако он императорский солдат.

Он должен верой и правдой служить своему Императору.

Он обязан выполнить задание. Сдержать клятву. Сохранить верность.

Билл не очень-то верил всем этим заклинаниям, но всё-таки продолжал выполнять долг. Потому что армейская промывка мозгов сделала своё дело — свободной воли у него осталась малая крупица.

Билл очень любил ярмарки и выставки. На Фигеринадоне-2 тоже бывали ярмарки, и однажды, когда ему было десять лет, мама взяла его на Всемирную ярмарку «Фигеринадон-2». Она, конечно, была поменьше этой, но десятилетнему малышу показалась огромным великолепным праздником.

Там же, на фигеринадонской ярмарке, он решил стать техником-осеменителем. Ярмарка проходила под лозунгом: «Через культурное осеменение — к лучшей жизни!» К тому времени Билл уже имел пятилетний стаж работы на ферме и смог по достоинству оценить новые технологии и приборы осеменения. Он даже не представлял себе, что существует так много разных аппаратов и что на основе научных методов генной инженерии можно получить потомство с нужными показателями.

Это было откровение. Мальчик был очарован. Он снова и снова приходил в павильон осеменения. Билл прошёл осеменительный тест КУР и показал удивительные результаты. Техники-осеменители не могли нарадоваться на даровитого ребёнка и в конце концов объявили, что мальчик просто гений. Они даже хотели присудить ему стипендию имени Томаса Д. Краппера и послать в частный колледж на планету Осеменителей. Но матери нужен был помощник на ферме, и Билл не смог поехать. Вот какие прекрасные воспоминания сохранились у Билла о ярмарке на Фигеринадоне-2.

И вот он попал на другую Всемирную ярмарку. Билл почувствовал невольный приступ ностальгии.

Он уже решил, что все равно выпьет пива, несмотря на возражения Бгр'а. В конце концов, они теперь пользуются его ногами, одной парой на двоих — значит, можно покачать права.

И Билл решительно объявил:

— Я собираюсь выпить пива, Бгр. И мне наплевать на то, что ты скажешь.

— Только не заводись. И давай побыстрее. Главное — меня пивом не облей.

Билл выудил из кармана доллар. К счастью, Бгр предвидел, что им потребуется наличность, и, прежде чем выйти из вагона, они обшарили карманы убитого нациста.

На банкноте был изображён Джордж фон Вашингтон, черноволосый человек со смешными маленькими усиками.

Билл поспешил к ближайшему киоску и вскоре уже припал к огромной кружке пива. Отличного, надо сказать, пива.

— Ну вот, — пропищал Бгр. — Выпил наконец своё пойло — теперь твоя душенька довольна? Как насчёт того, чтобы заняться спасением Вселенной?

Умиротворённый Билл согласно икнул.

— Конечно, конечно. Но я хотел бы тебя сначала спросить, Бгр. Тебе-то зачем всё это нужно? Зачем весь этот маскарад с Эл-л йотом Метадрином? И с полицией Времени? И как вышло, что мы с тобой оказались по одну сторону баррикад?

— Билл, неужели ты думаешь, что мы, чинджеры, не могли предвидеть, чем грозят нам все эти фокусы со Временем? Конечно, никакой полиции Времени на самом деле не существует, но если бы она всё-таки существовала, я бы первый вступил в её ряды. И, наконец, — мы, чинджеры, конечно, не питаем нежных чувств ни к вашему Императору, ни к вашей расе в целом, но как-то ведь надо положить конец преступным манипуляциям со Временем! Они уже привели к тому, что в поле Времени по всей Вселенной напряжения достигли критического уровня, а это, уж поверь мне на слово, совсем не безобидная вещь.

Билл, по правде говоря, мало в чём смыслил, кроме военного дела и осеменения, поэтому ни слова не понял из того, о чём толковал Бгр. Но послушно кивал головой, словно китайский бол-ванчик, ощущая в желудке приятную тяжесть от выпитого пива.

Чинджер Бгр указал ему плакат со схемой ярмарки. Билл принялся читать указатель.

ВЫСТАВКА ПИВА.

ВЫСТАВКА ЗАКУСОК.

ВЫСТАВКА САПОГ.

ВЕСЁЛЫЕ АТТРАКЦИОНЫ MIT DER FUHRER.

ВЫСТАВКА ШНАПСА.

ВЫСТАВКА WIENERSCHNITZEL UND DACHSHUND.

ИНОСТРАННЫЕ ПАВИЛЬОНЫ НИЗШИХ РАС.

— Ага! — воскликнул Бгр. — Нам туда! Пошли!

— Выставка шнапса тоже, наверное, интересная. Я даже знаю, что означает это слово. Мы могли бы начать осмотр оттуда...

— Заткнись, — хохотнул Бгр. — Спасение Вселенной — прежде всего! — Он высунул голову из кармана и осмотрелся. — Иди вон туда. Если верить схеме, то нужный нам павильон находится в конце этой аллеи.

Билл пожал плечами и направился, куда было указано, к Британскому павильону.

Похоже, дела Британской империи шли плохо: павильон выглядел совершеннейшей развалюхой, на скорую руку сколоченной из ящиков и фанеры. Здесь не было ни фотографий, ни витрин с образцами. Только потрёпанный «Юнион Джек» со свастикой в углу сиротливо висел на дальней от входа стене. Да ещё перед допотопным проекционным аппаратом стояло несколько разбитых стульев. На экране тянулись ленивые кадры крикетного матча. Прямо перед экраном мирно почивал сэр Дудли.

— Дудли! — высунулся из кармана Бгр.

— Конечно! — сразу проснулся тот. — Но позвольте — вы кто?

— Раньше я был Эллиот Метадрин.

— Да что вы? Однако вы несколько уменьшились!

— Да уж. Однако обсудим это позже. А сейчас вы должны доставить нас в ту точку Времени, где мы сможем остановить это безумие!

— Охотно! Этот мир не очень мне по вкусу, поэтому я не против. Но где находится искомая точка?

— По моим расчётам, — пустился в объяснения Бгр, — интересующая нас точка находится несколько глубже в прошлом, потому что вся блумсберрийская компания вдруг решила заняться порнографией и тем самым превратила порнуху в престижный жанр литературы. Дудли, вы должны доставить нас в начало двадцатого века, в Англию. А именно в Лондон, Блумсберри, в резиденцию Вирджинии Вульф! Нам необходимо потолковать с ней об этом деле!

— Ах! Старая добрая Англия, моя любовь! Прыгайте внутрь, ребята!

— Давай, Билл! — скомандовал Бгр. — Вперёд! Билл решительно шагнул внутрь Портала Времени. Он начал понемногу привыкать к этой процедуре.

— Погодите, я ещё не совсем готов! Билл попытался остановиться, но не смог удержаться на краю. И с жутким криком упал в колодец Времени. И успел ещё услышать сердитый крик Бгр'а, когда тот вывалился из нагрудного кармана рубашки.

Глава 16

Билл падал.

Будучи практикующим алкоголиком, он и раньше частенько падал. Но не так, как сейчас. То ему казалось, что он падает вниз, то, наоборот, вверх. Иногда чудилось, что он падает на юг, север, запад, восток. А иногда возникали совсем уж причудливые ощущения. Свирепые ветры швыряли его по облачным небесам невообразимого цвета. Пронзительная музыка и головокружительные запахи дурманили голову. Мимо проносились голоса и звуки, ощущение было такое, что он сидит внутри радиоприёмника, а какой-то идиот беспорядочно гоняет стрелку настройки по всем диапазонам.

Падал Билл долго.

Он несколько раз терял сознание, но вокруг бесновалась такая круговерть, что он даже не заметил этого.

Цвета, цвета, цвета.

Музыка, музыка, музыка.

Голоса, голоса, голоса.

Голос:

— Человек, я вижу тебя и говорю тебе!

Билл оглянулся, но никого не увидел и понял, что голос обращается к нему. И внезапно понял, что падение прекратилось. Он сидел на чём-то облачном.

— Это вы мне? — спросил Билл.

— А кому же ещё, ты же сам видел — никого больше нет! — одёрнул его голос. — Ты что здесь делаешь?

— Ну, там был Портал Времени, и чинджер Бгр сказал мне, что мы должны отправиться в прошлое, чтобы с кем-то о чём-то поговорить. И тут...

— Ну хватит. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что твоя жизнь представляет собой бардак.

Голос был глубокий, властный, как у адмирала, выступающего по радио. Билл невольно поёжился и с тревогой огляделся вокруг.

А вокруг, насколько хватал глаз, простирались облака. В просветах между ними, где-то далеко, Билл заметил звезды. Сверху, из разрыва между облаками, огненным столбом опускался единственный луч света.

Билл встревожился. Не нравилось ему все это.

— Простите, сэр, не подскажете, где я...

— Заткнись! — приказал голос. — Я хочу загадать тебе загадку. Такую загадку, Билл, которая подскажет тебе разгадку. Вот она. — Луч загадочно задрожал. — Что делает агностик-гипноманьяк?

— Хм-м-м.., ничего себе загадка, — пробормотал Билл.

— А ты напрягись, Билл. И свой, с позволения сказать, мозг тоже напряги.

— Может, он ничего не делает?

— Да, ты законченный идиот. Правильный ответ: «Я не знаю». В голосе послышались тяжёлые басовые ноты. Облака глухо заворочались. Билл неловко заворочался вместе с ними. Ситуация становилась всё более неприятной.

— Я не знаю, — промямлил Билл.

— Уже лучше. Ну, сейчас я тебе выдам фунт изюму! Билл испуганно вздрогнул и замер в ожидании удара. Но дальше пошли совсем уж загадочные вещи.

— Агностик-гипноманьяк не спит всю ночь и думает: где собака зарыта?

Облака весело грохнули.

Билл ничего не понял, но счёл за благо посмеяться за компанию.

— Правда смешно, а, Билл?

— И не говорите, просто класс!

— Жаль только, что не я это придумал. Но загадал я тебе эту загадку неспроста. Я, как правило, стараюсь не появляться на людях, но когда возникает нужда, стараюсь делать это ненавязчиво.

— Ох.., да. Понимаю, — пробормотал Билл, вконец запутавшись.

— Неужели ты так ничего и не понял, Билл? — в отчаянии громыхнул голос. — Собака ведь зарыта именно здесь!

— У меня никогда не было собаки, — опечалился Билл. — У меня был только робомул.

— Это переходит всякие границы. Ты говоришь, что думаешь, но не думаешь, что говоришь; делать два дела сразу — это для тебя Слишком. Прикажешь все для тебя разжевать и в рот положить? Может, мне обратиться кустом горящим или яблоком тебе по башке треснуть? Нет, погоди, кажется, я знаю...

Билл едва различал слова. Его вдруг охватила жажда, страшно захотелось выпить. Он никак не мог взять в толк, о чём грохочет невидимый голос. Пиво — огромная запотевшая кружка пива заполнила его сознание.

О Зороастр! Как он её хотел!

Вдруг с лёгким звоном перед ним материализовалась кружка пива из его мечты.

Билл отреагировал быстрее мысли. Он ухватил кружку и в одно мгновение ополовинил её, не успев даже осознать всей полноты свершившегося чуда.

— Очень вкусное, интересно, что за сорт такой? Гневное отчаяние зазвучало в голосе: — Да какая тебе разница, идиот ты этакий?! Одумайся, сын мой. Если сможешь. Вспомни своё сокровенное, невысказанное желание. Чьё имя помянул всуе, когда возжелал пива в душе твоей?

Билл растерянно захлопал глазами.

— Ну, Зороастра, кажется, помянул.

Он с удовольствием хлебнул ещё пивка.

И тут его как громом поразило. Он даже пеной подавился.

— Зороастр! Это ты! То есть, извините, сэр, я хотел, — хлюп (глоток), — это и вправду вы? Вы и вправду есть".

— Ну, наконец-то, Билл. Да, это твой Бог обращается к тебе — потому что ты грешен, не так ли? Пьянствуешь, бегаешь за юбками — прелюбодействуешь! — и убиваешь ни в чём не повинных чинджеров, офицеров достаёшь.., нарушаешь все заветы церкви, взрастившей тебя. Или я не прав?

Внутри у Билла всё оборвалось. Из глубины памяти всплыли старые детские страхи. Забытые картины преисподней жгли теперь его мозг. Он вдруг понял, что давно, очень давно не молился Зороастру — о вероотступник! Конечно, в армии были и церковь, и священники, но они толковали только о том, что Император есть воплощение Бога, да накачивали прихожан наркотиками.

В детстве Билл был примерным прихожанином, чем очень гордилась его мать. Он даже был солистом в церковном хоре.

— Я был плохим зороастрийцем, — простонал Билл и покаянно опустил голову.

— А что ждёт чад моих, отпавших от меня? — вопросил голос.

— Они на тысячу лет будут прикованы к скале посреди огненного моря.

— И вот беру я цепи, Билл.

Послышался зловещий металлический звон, и душа Билла ушла в пятки.

— Нет, не надо, нет! Значит.., значит, я умер? С громким стоном Билл рухнул на колени, сложив руки в покаянной молитве. К несчастью, он совсем забыл, что у него в руках кружка с пивом, и в результате неприятно вымок. Голос тихонько прыснул.

— Пиво-то зачем разливать, Билл?

— Прошу! Умоляю! Дайте мне ещё один шанс — больше мне ничего не нужно. Дайте мне жизнь, я обещаю прожить её много лучше, не так, как прежде!

— Это совсем не трудно. По правде говоря, Билл, ты не совсем умер.

— Не совсем?

— Нет. Надо сказать, ты ещё очень здоровый парень. Но ты своими руками готовишь себе наказание за грехи. Я, например, ясно вижу, что у тебя начинается цирроз печени, — да от такой жизни любая другая печень уже давно бы отсохла!

— Я жив! — смеялся и приплясывал Билл. Но внезапно замер на месте. — Но если я не умер — то где же я?

— Это не так просто объяснить, Билл, особенно человеку с таким ограниченным воображением, как у тебя. Тебе когда-нибудь приходилось нажимать на головизоре кнопку «пауза»?

— Конечно. Я вообще неплохо разбираюсь в технике.

— Оно и видно, в кнопках ты лихо сечёшь. — В голосе послышались нотки сарказма. — Однако пора объяснить тебе, в чём дело. Видишь ли, я хотел сказать тебе пару слов.

Билл скромно кивнул.

— Я понял, о великий и всемогущий Зороастр. Я внимаю тебе. Со смирением. Ты говоришь, чтобы я бросил пить? Я брошу! Ты говоришь, чтобы я перестал сквернословить? Я не оскверню больше уста непотребным словом! Я буду регулярно ходить в церковь. Только не надо цепей! Не надо огня!

— Не волнуйся — ничего такого не будет. Все эти ужасы выдумали священники, чтобы пугать простых крестьян. Это не более чем мифы, Билл. Во всяком случае, я здесь не для того, чтобы тебя пугать. Мне кажется, тебя больше интересует искупление, спасение и святые молитвы.

Билл с энтузиазмом кивнул.

— Как скажете, так и будет, мистер 3.

— Я выдернул тебя из этой юдоли скорби, пока ты падал в прошлое между временем и пространством и был легко доступен. Обычно я не вмешиваюсь в мирские дела, но то дело, которым ты сейчас занят, — очень важное. Поэтому я и решил использовать момент, чтобы переговорить с тобой.

— Ты меня осчастливил, о всемогущий Зороастр!

— Вот так-то оно лучше, Билл. Однако лесть и раболепство — ничто перед лицом Бога. На самом деле я достаточно терпимый Бог, не то что некоторые. Не то что один мой коллега с Явы или Аллах, с его вечным отрубанием рук. Я стараюсь не вмешиваться в естественный ход вещей во Вселенной. Свобода воли и всё такое. Человечество само во всём виновато, не так ли?

— Точно в дырочку, сэр.

— Войны, насилие, детоубийство — все это, конечно, трудно стерпеть. Но я стараюсь.

— Но убивать чинджеров — правое дело, верно, сэр? Я убью кучу чинджеров во славу твою! Даже Бгр'а могу убить, если будет на то воля твоя!

— Знаешь, Билл, это не совсем то, чего я от тебя жду. К тому же чинджеры намного лучше вас, людей. Иногда мне даже хочется их немного испортить. Но дело совсем не в чинджерах, Билл!

— Порнокомиксы. Они должны исчезнуть.

— Ну зачем же. Неплохое развлечение. Жаль, у меня совсем нет на них времени — но это уже ближе к теме. Я вообще думаю, что они придуманы специально для дрочил. Спасибо, сын мой, что обратил моё внимание на эту проблему. Возможно, ты всё-таки умнее, чем я думал. И всё же дело не в порнокомиксах, Билл. Нацисты — вот в чём проблема.

— Нацисты?

— Да, нацисты. Прут, как саранча. Их необходимо остановить, а то они захватят всю Вселенную! Они даже мне уже наступают на пятки.

— Но...

— Хороший вопрос, Билл. Почему они меня беспокоят? Я тебе отвечу. Если бы богам было присуще чувство вины, то я, наверное, чувствовал бы себя виноватым. Видишь ли, я как-то взялся готовить новую мораль для чистой и светлой жизни в новом мире, который как раз собирался создавать, но забыл вовремя снять кастрюлю с солнца, и моё варево скисло. Я выбросил кастрюлю прочь и сразу забыл о ней. К несчастью, эта мерзость по чистой случайности упала на Землю, а ещё точнее — на территорию Германии, была такая страна. Тут-то всё и началось. Нужно ли продолжать?

Билл растерянно заморгал.

— А что случилось?

Послышался божественный вздох.

— Да, как видно, продолжить придётся. Нужно ли тебе все объяснять? Очевидно, да. Значит, мерзость эта пролилась и — voila. Нацисты. Вообрази себе! Нацисты — ещё более низкая форма жизни, чем адвокаты, Императоры и младший офицерский состав.

— Так что же я должен сделать, о Зороастр?

— Это очень просто. Победить нацизм. Как сообщают мои источники, заваруха со Временем — их рук дело. Повелеваю тебе уничтожить их и даю тебе, Билл, своё божеское на то благословение. Сделай это, и благодать моя осенит тебя!

— Я исполню все, Зороастр. Приложу весь мой опыт и солдатское умение. Но я сделаю это! Вот если бы ты ещё подсказал мне, где их найти, — это сильно облегчило бы мою задачу.

— Видишь ли, Билл, как бы я ни желал тебе помочь — а я очень хочу помочь, — здесь есть свои трудности. Неловко признаваться, но я не представляю себе, что происходит! Похоже, другой Бог держит сейчас нить твоей жизни, и, ей-Богу, он вышивает очень сложный узор...

— Но.., но.., но... — бессвязно бормотал Билл.

— Понимаю, Билл, насколько неприятно тебе это слышать. Я хоть и бессмертен, но далеко не всемогущ. Поэтому советую рассчитывать только на себя — я, конечно, буду за тебя болеть. Иди и сокруши их, мой могучий тигр!

Тучи под ногами Билла разошлись, и он опять рухнул в мутный водоворот беспросветного Хаоса.

Глава 17

Хаос был небольшим городком на планете Пилигрим, затерянной где-то на юге Галактики. Эта планета была широко известна как место, где колонисты, направляющиеся осваивать новые миры, проходили последние проверки и испытания, чтобы достойно встретить ожидающие их трудности, в том числе и испытание на прочность самогоном местной выделки. Идея состояла в том, что если вы выдерживаете испытание пилигримовским самогоном — значит, спокойно перенесёте любые условия жизни, на какую бы планету ни забросила вас судьба.

Билл вылупился из кокона Времени именно в Хаосе и увидел, как висит в воздухе прямо над тротуаром. Это был надёжный, крепкий тротуар, выложенный бетонными плитами, и Билл материализовался в двух метрах над ним. Ударился он крепко, но всё же, будучи опытным солдатом, погасил энергию удара, исполнив кувырок через плечо. Встал и отряхнулся. Крепко выругавшись про себя, огляделся вокруг. Так себе местечко.

Небо было зелёное.

И в этом зелёном небе светили два — нет, три солнца.

Среди прохожих он заметил нескольких негуманоидов. На него никто не обратил внимания, как будто здесь солдаты падали с неба каждый день.

На крышах конических зданий росли гигантские цветы. В воздухе висел резкий запах уксуса и мускуса. Вдалеке, как бы опираясь на столб пламени, приземлялся космический корабль.

— Хм-м, — вслух задумался Билл. — Интересно, в какой момент прошлого Земли я попал на сей раз? — Он осмотрелся. — Видно по всему — это фантастическая эпоха!

По тротуару ковылял старичок, Билл его окликнул.

— Алло, папаша, не подскажешь, какой сейчас на Земле год?

— Да ты никак пьян, сынок?

— Нет — а хотелось бы. А тебе что, ответить трудно?

— Нет, конечно. Никакая это не Земля, сынок. — Старикан сплюнул табачную жвачку. Он метил в мостовую, но, несмотря на приличные размеры цели, всё же промахнулся и попал прямо Биллу на ботинок. — Это же Хаос!

— Ну и дела, — пробормотал Билл, рассматривая заплёванный ботинок.

— Да, сынок, тебе всяко на Землю никак не попасть. Это ведь планета Пилигрим. Год нашего гнусного Императора, 234152-й по звёздному календарю!

Билл растерянно заморгал.

— Надо же, на целый год раньше, чем я родился. Но ведь Фигеринадон-2 находится совсем в другой части Галактики.

— Парень, тебе часом мозги не отшибло? Ты что, контуженый?

Билл поскрёб затылок. Пронзив пространство и время, он опять попал совсем в другое время и место. Но почему? Бред какой-то! А чего, собственно, ждать от такой жизни? Слава Богу, хоть объективная реальность никуда не делась!

— Да, что-то вроде этого, — ответил Билл. — Ещё один вопрос — теперь уже совсем простой. Есть тут рядом какой-нибудь бар?

— Да. Конечно. Прямо за углом, на улице Полного Нигилизма, есть отличное заведение, салун «У Салли». Скажешь им, что тебя старина Билли прислал!

— Спасибо тебе, старина Вилли! — Билл помахал чудаковатому старичку и поскакал к салуну.

— Какой, к чёрту, я тебе старина Вилли! — огрызнулся старичок и потопал прочь.

Но Билл уже ничего не слышал. В глазах у него хороводили пивные бутылочки.

Свернув за угол, на улицу Полного Нигилизма, Билл сразу заметил яркую неоновую вывеску — «У Салли». Было совершенно необходимо принять пару стаканчиков, прежде чем начинать борьбу с хиппи, нацистской угрозой и заниматься прочими хлопотными делами. К тому же надо было обдумать, как вернуться на планету Баров.

Салун оказался как раз того пошиба, к которым Билл привык, — тёмный, пропитанный запахом пива и окурков. Он уселся за стойку, прямо напротив скучавшего бармена, руки которого напоминали альдебаранские окорока.

— Меня прислал к вам старина Вилли! — объявил Билл. Бармен тут же заехал ему в лоб. Билл с трудом забрался на покинутый стул, занёс руку для ответного удара...

И обнаружил прямо перед носом огромный фужерище, до краёв наполненный янтарной жидкостью, которая была не чем иным, как виски. Рядом стояла приличных размеров кружка с пивом непристойного цвета.

— Что такое? — Билл едва расслышал свой голос из-за звона в голове.

— Практическая шутка, дружище. У нас на Пилигриме все новички получают такое крещение. Это пограничная планета, приятель. Может, мы с виду немного грубоваты, но люди мы гостеприимные. Пей, первая порция за счёт заведения.

Билла не надо было просить дважды. Виски было плохое, но крепкое, пиво слабое, зато холодное. Граница есть граница. Попивая пивко, Билл увидел в зеркальной стенке бара, что в зал вошёл Эллиот Метадрин. Эллиот усмехнулся и уселся рядом с ошалевшим Биллом.

— Бармен, я буду пить то же, что и мой приятель. И помогите ему закрыть рот, а то туда мухи налетят!

— Угуум! — гуукнул Билл и с треском захлопнул пасть. — Но ведь ты же мёртв! Тебя в метро застрелили насмерть!

— Ага. Билл, я вижу, что ты нисколько не поумнел. Ты что, забыл Портал Времени, сэра Дудли? Он перенёс меня обратно на фабрику, где делали моё первое тело, и мне выдали другое. Кстати, Дудли ждёт нас на улице, так что допивай, двигать пора.

— Куда?

— Рад, что тебя это интересует. — Эллиот вынул из кармана тёмные очки и нацепил на нос. — Нравятся? Там, куда мы отправляемся, они мне пригодятся, — объяснил Эллиот-Бгр.

— Не хочешь ли ты сказать, — перебил его Билл, — что мы направляемся на солнечную планету?

— Нет, — ответил Эллиот-чинджер. — Как известно, на Земле очень низок средний показатель КУР. Туда мы и отправляемся. На Землю, в Голливуд, Калифорния. Двадцатый век! Нам надо повидать кинопродюсера по имени Слаймбол Сид, который имеет собственную кинокомпанию.

Они допили напитки, помахали на прощание бармену — тот недовольно что-то пробурчал в ответ — и вышли на улицу.

— Как приятно видеть вас опять вместе, парни, — приветствовал их сэр Дудли. — Думаю, что на этот раз мы правильно рассчитали-координаты. Ну что, поехали?

На сей раз сэр Дудли сработал точно.

Ноги наших путешественников глухо шмякнулись о толстый ковёр прямо перед стеклянной дверью с надписью: «ЭСС-ЭСС продакшнз».

Эллиот потянул за ручку, и они вошли.

— Вы записаны на приём? — зевнула секретарша, затачивая пилкой ноготь.

— Мне это ни к чему. Я Эллиот Метадрин.

— Позвоните, запишитесь и приходите. А сейчас — проваливайте.

— Я тот самый Эллиот Метадрин, который прислал вашему шефу чек на пятьсот тысяч долларов.

Опрокинув стол, секретарша кинулась целовать ему руки.

— Проходите, он ждёт вас! Это будет замечательный фильм! Пожалуйста, присаживайтесь. Я сейчас всё устрою, и мистер Сид вас примет.

Секретарша поскакала прочь на высоких каблуках, обольстительно виляя задом. Билл пожирал её глазами, пока она не скрылась из виду.

— Какое отношение к нацистам имеет кино? — поинтересовался Билл. — Да и к нашему заданию?

— Когда ты потерялся, я всё понял, — поведал Эллиот-Бгр. — Мы же располагаем всем Временем! То есть у нас есть Портал Времени! Поэтому мы можем разобраться с нацистами в любой для нас момент! Я отправился в прошлое и так одурачил писателей из блумсберрийской компании, что они и думать забыли о порнухе!

— Как тебе это удалось?

— Тебе это будет особенно трудно объяснить, поскольку я сомневаюсь, что ты хоть что-нибудь слышал о Блумсберри. Труднее всего было прочесть всё то, что они написали до того, как Время заставило их писать порнуху. Я сыграл на их пристрастии к подсознательному. Подкинул им кое-какие материалы по деконструктивизму. Тут-то они и забегали.

— А ты не знаешь, им никакой бог не помогал?

— Ты что-то разнюхал, чего даже я не знаю? Погоди, я что-то слышал о Божественной сети. Один старый божок, Зороастр, пытался сунуть нос не в своё дело, но мы его быстро осадили. Можешь о нём не беспокоиться.

— Ну что же, я рад, что с нацистами наконец покончено, а при чём тут кино? — развалясь на диване, томно поинтересовался Билл.

— Это просто. — Замаскированный под Эллиота ящер расхаживал по ковру. — Тебе известно, Билл, как долго я пытаюсь остановить войну людей против чинджеров, не так ли?

— Ну, предположим. Но мы не виноваты. Вы же жестокие и кровожадные монстры!

— Удивляюсь я тебе, Билл! — фыркнул Эллиот-Бгр. От обиды у него даже слезы на глаза навернулись. — Мы столько вместе пережили. Я столько тебе рассказал о мире и дружбе. Стыдно.

— Извини, я забылся. Видимо, во мне заговорило моё солдатское прошлое. Не следовало так говорить. Ты ведь жизнь мне спас тогда, в метро.

Эллиот кивнул.

— Так-то лучше. Я очень тебя ценю, Билл. Кстати, ты идеально подходишь для выполнения моего плана!

— Твоего плана? Ах да, кино.

— Ты только представь себе, Билл! С нашей техникой и сэром Дудли в придачу я смогу снять великий фильм! Я хочу назвать его «Битва чинджеров с людьми» — и ты, Билл, будешь исполнителем главной роли. Нет, я, пожалуй, назову фильм в твою честь: «Билл — Герой Галактики». Наконец-то вы, люди, увидите, что на самом деле вы кровожадные и безрассудные убийцы. Здесь, на Земле, этот фильм принесёт миллионы. Причём не просто принесёт миллионы — он почти ничего не будет стоить. Никаких эффектов; война, кровь, смерть — всё будет настоящее. У меня есть КД, на котором записаны километры кадров, снятых во время настоящих космических войн. Это будет что-то вроде докуметального кино. Ты станешь кинозвездой. Тебе никогда больше не придётся служить. Ты заработаешь столько денег, что сможешь купить любую планету.

— Даже планету Баров? — недоверчиво спросил Билл.

— Если только захочешь, — успокоил его Эллиот, — ты её получишь. Ну как, нравится тебе мой план?

— Звучит просто замечательно, — произнёс пухлый человечек с толстой сигарой, появившийся в дверях. — Входите, входите — здесь вас ждут и слава, и богатство. Меня зовут Сид.

Глава 18

Длинный лимузин проскользнул в главные ворота «Сидели продакшнз» и остановился у павильона номер три.

— Приехали, — сказал Сид, махнув сигарой в сторону павильона. — Только вчера закончили очень интеллектуальный — но вместе с тем эмоциональный — фильм под скромным названием «Зелёное скользкое существо из Марсианского колодца». Декорации на месте, ваш актёр здесь, чек в банке — можно включать камеры.

Он провёл гостей через большие двери в огромный чёрный зал. Громко щёлкнул рубильник, прожектора обрушили потоки света, и Сид гордо повёл рукой.

— Красотища, правда? Эти декорации влетели в копеечку, но Сид дешёвкой не занимается!

— Особенно за мой счёт! — ехидно заметил Эллиот-Бгр.

— Что вы такое говорите! За качество приходится платить! А это — высший класс.

— А по-моему, дерьмово, — буркнул Билл.

— Ваш парень не просто красив — у него отличное чувство юмора, он любит и умеет шутить!

Сид грозно повёл очами в сторону Билла и неприятно ощерился, отчего стал очень похож на акулу. Каковой он, собственно, и был в море кинобизнеса.

Декорации представляли собой убогое воплощение дешёвой идеи о том, каким должен быть научно-фантастический фильм. Которых снято легион. Здесь были светящиеся колодцы, генераторы Ван дёр Граафа, невероятные механизмы, колоссальные, размером с железнодорожную стрелку, рубильники на электрощитах. И прочие шедевры, которые мы лучше оставим за кадром.

— Первым делом — кинопроба, — распорядился Сид. — Бил, встаньте туда...

— Билл произносится с двумя "л".

— Я дико извиняюсь! Какой чувствительный актёр, мне нравится. Легко сыграет и страсть и жалость. Вы меня покоряете, Билл-л-л-л! Начинается ваша карьера — очень скоро ваша звезда вспыхнет на кинонебосклоне и сразу затмит все остальные звезды, созвездия и астероиды тоже.

— В астрономии вы тоже волочёте так себе, — сурово осадил его Билл. — Но я могу вам кое-что рассказать о звёздах, ха-ха, и о войне и мире.

Увлёкшись, он гордо и мужественно расхаживал по сцене, выпятив грудь и сосредоточив все внимание на будущей блистательной карьере, совершенно при этом не замечая окружающих.

— Камера! Звук! Добавьте прожекторов, я хочу видеть блеск у него в глазах, — кипятился Сид. — Вот так. Правая готова, левая готова — поехали!

Было утомительно и скучно, только Билл и Бгр наслаждались происходящим: один — в предвкушении своей славы, другой — в мечтах о грядущем спасении своей расы. Сэр Дудли скрежетал от скуки зубами и время от времени задрёмывал. Сид плохо осознавал происходящее — у него в глазах скакали зелёные долларовые зайчики. Подсобники, электрики и прочий вспомогательный персонал сначала даже слегка заинтересовались происходящим — такой плохой игры им ещё видеть не приходилось. А это говорит о многом. Но и эти вскоре уснули, осыпаемые беззвучными проклятиями оператора, которому приходилось держаться из последних сил — хоть спички вставляй в глаза.

В ход пошли худшие актёрские штампы, самые замшелые идеи из мира фантастики. При этом тщательно гасились малейшие искры воображения.

— Получай — получай — грязный инопланетянин! — вопил Билл, брызгая слюной.

— Сид, ты мне нужен!

— Стоп! — заорал взмыленный Сид. — Кто там? Что такое? Там же горит красный свет! Мы тут шедевр снимаем, а вы тут шляетесь!

Он сделал ладошку козырьком и увидел две приближающиеся фигуры.

— А, вот кто это! Это же мой шофёр Блуто. Ты что, не соображаешь, куда прёшь? Нет, ты у меня будешь в другой раз соображать. Тебя это тоже касается, Шелдон Фастбак, бухгалтер мой дорогой!

— Я потому сюда и припёрся, что соображаю ещё, что к чему, — зловеще прокаркал Шелдон. — Уж я-то знаю, во что нам обойдётся плёнка, камеры и профсоюз операторов...

— Попробуй только гавкни что-нибудь про профсоюз! — сразу заорал оператор.

— Извините, я и не думал, — заныл Шелдон. — Я очень люблю профсоюзы — мой сын сам руководит профсоюзом грузчиков, однако, Сид, я должен сообщить тебе пренеприятную новость.

— Моя мамочка! — испуганно взвизгнул Сид.

— Она отлично себя чувствует! Как и твои сестрёнка с папашей — в тюрьме. Есть новости поважнее, чем здоровье твоей родни. Например, из банка.

Мгновенно наступила мёртвая тишина. Воздух холодно зазвенел. Сид, задохнувшись, отшатнулся.

— Что, что — банк? — хрипло выдохнул он.

— Банк объявил...

— Да не тяни ты!

— Банк объявил, что тот чек...

— Не мучь ты меня, это тот маленький, что ли, чек...

— Тот большой чек. Тот самый, что этот придурок тебе всучил. Так вот — он фиктивный!

— Липовый! — взвизгнул Сид.

Голос Сида стал неприятно-холодным, как сама смерть. Он повернулся и грозно выставил палец.

— Блуто — взять! Вон этих мерзавцев — вон!

Огромный тяжёлый Блуто был подобен разящему удару грома. «Вон» ещё металось эхом под потолком, а он уже схватил Эллиота-Бгр'а и выбросил через чёрный ход.

— Послушайте! — спросонья не врубился сэр Дудли. — Что вы себе позволяете?!

— Блуто уже себе позволил, дружище, так что лучше помалкивай, — ухмыльнулся Блуто, принимаясь за Билла.

Билл отчаянно забился в железных лапах. Пока Блуто замахивался им, сэр Дудли выступил вперёд — и тут Блуто бросил Билла.

Но на пути стоял сэр Дудли. Он попытался увернуться, но оказалось слишком поздно.

Билл влетел в Портал Времени и провалился в бездонный колодец.

Глава 19

Как только Билл очнулся, он сразу осознал две вещи.

Первое: у него совершенно не болела голова.

Второе: он был совершенно трезв.

Оба эти факта были достаточно необычны. Он чувствовал себя отдохнувшим и в отличной форме. Самочувствие было просто великолепное, как в детстве, на Фигеринадоне-2, после долгого воскресного сна. Так бы и лежал себе, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, если бы не внезапное осознание факта: совершенно непонятно, где это, чёрт побери, он лежит!

Билл открыл глаза.

Над ним нависал клёпаный металлический потолок.

Негромко звучал сигнал, и, повернув голову, он увидел какой-то прибор со множеством индикаторов.

Послышался негромкий звук приближающихся шагов.

— Отлично! Ты уже проснулся, — произнёс чистый ясный голос. — Ну, как мы себя чувствуем?

— Нормально, — уклончиво ответил Билл.

Он поднял глаза и увидел человека невыразительной внешности в докторском халате, коротко стриженного, с худым участливым лицом. Человек держал планшетку, в которую время от времени заглядывал.

— Хорошо, приятель, — как там тебя? Ты был очень плох, когда сюда попал." Солдатский синдром, как мы это называем. Мы, простые смертные, им не страдаем.

Пришлось почистить тебе организм. Сейчас у тебя нет физической зависимости от алкоголя. Твоя печень не в лучшей форме, но другой у нас сейчас нет, придётся тебе побегать со старой. Пить тебе, конечно, нельзя. Но это не страшно: там, куда тебя направляют, выпивки всё равно не достать.

— А куда это меня посылают? — усевшись на кровати, требовательно вопросил Билл. Вокруг витал густой больничный запах.

— Обычно из нашего госпиталя всех солдат отправляют на Смерть-69. А ты, судя по всему, солдат. Это мы уже выяснили. У кого ещё могут быть две правые руки, металлическая нога и имплантированные клыки? Ты наш, парень, до мозга костей наш. Одно не ясно — кто ты такой?

— Рядовой Билл! Вот кто я! Я работаю по заданию Галактического бюро расследований. Какой сейчас год?

Билл не привык чётко мыслить и ясно говорить, но сейчас это оказалось к месту.

— Год 943524-й по галактическому календарю, — ответил доктор.

— Это на два года раньше!

Доктор бросил на Билла недоуменный взгляд.

— На два года раньше? Не понимаю, о чём ты говоришь.

— На два года раньше того самого момента, когда я отправился в прошлое. Говорю же вам, я секретный агент ГБР.

— Повторяю свой вопрос. Как тебя зовут?

— Билл. Рядовой Билл.

— Так. Проверка сетчатки и пальцевых отпечатков дала такой же результат. Однако мы сделали полную проверку. Рядовой Билл сейчас оправляется после операции на ноге. Пока ты спал, мы разыскали его по сверхсветовой пространственной телесети.

Доктор щёлкнул пальцами. Два санитара втащили телеприёмник. Доктор включил его.

На экране появилось изображение бара. За стойкой со стаканом в руке сидел человек, которого Билл сразу узнал, — это был он сам.

— Извините, — обратился доктор к телеэкрану, — извините, рядовой.

Человек за стойкой заморгал, зевнул и мутным взором уставился прямо на них.

— Чшштакое? — неуверенно спросил он.

— Как вас зовут, рядовой?

— Билл. Рядовой Билл. Но с двумя "л", прошу запомнить, мля...

— Я доктор мля!.. То есть доктор Магнус Фрауд! Межгалактическая медицинская служба. Заткнитесь и слушайте. Мы хотим кое-что выяснить, рядовой Билл. Вот этот человек утверждает, что он тоже рядовой Билл. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь.

— Что? — переспросил человек, с трудом вникая в ситуацию. — Я вот он, здесь!

— Вы знаете этого парня?

Человек за стойкой затряс головой, пытаясь сфокусировать взгляд, несколько раз мигнул и дотянулся наконец до бокала с пивом.

— Никогда его раньше не видел. Ну и рожа! И он осушил бокал. Билл обомлел.

— Эй ты, алкаш поганый, послушай. Это же я. Ты что, себя не узнаешь?

— Откуда? — отвечала молодая версия Билла. — Оно, конечно, ты немного похож на меня. Но я-то здесь, а ты там. Пока.

— Рядовой Билл, а вы никогда не подвергались клонированию? — спросил доктор в телеэкран.

— Нет, насколько мне известно.

— Понятно. Мы нашли этого человека, когда он валялся без памяти — похоже, он сильно ударился головой, — но мы не знаем, откуда он взялся и кто он такой. Вы уверены, что не знаете его?

— Точно, не знаю. Если будете разбирать его на части, имейте в виду, мне до зарезу нужна ступня.

— У меня та же самая ступня не в порядке! — заорал Билл-первый. — Посмотри, идиот! Её отстрелили на Венерии! Помнишь?

— Ага. Венерия! Это что-то! Я тоже потерял ступню на Венерии.

— Ещё бы, ведь ты — это я! Только на два года моложе. То есть я — это ты, но на два года старше. Я переместился во Времени!

— Да? Дай мне ещё бокал.

Связь внезапно прервалась. Билл поднял палец, будто собираясь сказать что-то, и кувыркнулся со стула, мгновенно превратившись в бессознательную тушу.

— Ну, хватит. Этого больше чем достаточно, — вмешался доктор. — Он не узнал тебя. Ты наверняка самозванец. Хотя и похож на человека.

Он подошёл, собираясь выключить телеприёмник.

— Нет, погодите. Билл! — закричал Билл. — Очнись, Билл. Ты моя последняя надежда. Я не хочу лететь на Смерть-69! Ответом ему был могучий храп.

— Вот и всё, — промолвил доктор и выключил приёмник. — Не будем терять время. Вы отправляетесь на Смерть-69.

Доктор кивнул санитарам, и те проворно накинули путы на неустановленного солдата.

— Покрепче вяжите его, ребята. Этот кусок мяса ещё послужит Императору — а может, даже падёт смертью храбрых!

Билл отчаянно забился, но — увы. Санитары потащили его прочь.

— Кстати, рядовой лже-Билл, — погрозил пальцем доктор, — не забудьте, ни капли спиртного. Это вредно для вашего здоровья.

* * *

Парни из военной полиции, повизгивая от радости, схватили его и, осыпая ударами, заволокли на корабль смертников и приковали в самой паскудной и тёмной дыре. И только тогда Билл вспомнил про браслет, который ему дали Бгр и сэр Дудли.

Он со стоном повернулся на куче гнилой соломы, на которую его бросили полицейские, и глянул на руку. Всё верно, браслет на месте. Отлично. Но где же его друзья по пространству/времени, которые обещали разыскать его во что бы то ни стало?

И тут он вспомнил.

Ведь Бгр предупреждал его, что этот прибор не будет работать, если его экранировать металлом — а он всё это время провёл в помещениях из металла.

Друзья не могли вытащить его отсюда, потому что не знали, где он!

Испустив вздох отчаяния, Билл откинулся на солому. Это же надо, после стольких испытаний оказаться на корабле смертников, который летит не куда-нибудь, а на Смерть-69. А это хуже, чем Венерия, с которой ему всё же удалось выбраться, отстрелив себе ступню. Но с Чёртовой планеты так просто не смоешься. Там хоть обе ступни себе отстреливай — заставят сражаться на коленях.

Билл со стоном зарылся во влажную вонючую солому.

Боже, что за жизнь!

И все эти несчастья — на трезвую голову!

Дни ползли медленно, как подагрики.

Билл сидел на старой, привычной диете: в дистиллированной воде были растворены восемнадцать аминокислот, шестнадцать витаминов, одиннадцать минеральных солей, эфиры жирных кислот и глюкоза.

Жутко отвратительная смесь, но она всё-таки поддерживала жизнь.

Не имея под рукой ни комиксов, ни выпивки, он очень быстро затосковал. Единственное развлечение, которое он мог себе позволить, — воспоминания. Но за долгие годы беспробудного пьянства объём его памяти сократился до сорока пяти минут чистого времени.

На сто втором витке воспоминаний Билл так затосковал, что выбросил из головы все к чёртовой бабушке.

Чтобы хоть с кем-нибудь поговорить, он дёрнул себя за мочку уха и включил К-капсулу. Пусть даже это будет искусственный интеллект. И сразу вместо приветствия получил порцию заунывной кантри-музыки.

— Здорово, приятель. А я уже начал было беспокоиться. Что-то долго ты ко мне не обращался. Надо бы почаще.

Билл не стал объяснять, что он просто забыл про капсулу, этот шедевр биоэлектроники, вшитый в мочку его уха. Забыл Билл и про то, что у шедевра огромная фонотека этнической музыки, которую тот обожал проигрывать. Да к тому же невероятный запас знаний во всех областях. Можно было использовать прибор и в режиме карманного калькулятора. Забыл он и о том, что искусственный интеллект имел привычку быть страшно надоедливым. Прибор был оснащён сложной системой сенсоров, связанных с нервной системой Билла, и гнусавым имитатором голоса. Билл ругнул про себя программиста, спроектировавшего и собравшего прибор, и его пристрастие к этнической музыке давно исчезнувшей Земли. Он, видимо, переписал фонотеку на одном из древних кораблей и ввёл в память К-капсулы, которую потом вшили Биллу в ухо. При этом он так неряшливо написал программу, что фрагменты музыки засорили все сервисные файлы.

— А скажи-ка, приятель, где это мы? — гнусаво пропел ИИ. — Что происходит? Как продвигается операция? Разобрался ли ты с проблемами Времени? Очень на тебя надеюсь. Хотелось бы вернуться в центр.

Билл уже хотел было отключить прибор, но тут вспомнил, какая жуткая скука его ожидает. Может, ему удастся хотя бы привыкнуть к этой противной музыке, что постоянно звучит на заднем плане.

Правда, с таким же успехом можно попробовать привыкнуть к ударам копыт робомула по голове. С другой стороны, может статься, что в результате он так полюбит тишину, что сможет безболезненно отключить проклятый прибор.

— Я сижу прикованный на корабле, который направляется на Чёртову планету — Смерть-69, — сокрушённо поведал Билл. — К тому же меня отбросило назад в прошлое. Должно пройти ещё ИИ (англ. А1 — artificial intelligence) — искусственный интеллект, целых два года, прежде чем я встречусь с Дж. Эдгаром Инсуфледором и тебя зашьют мне в мочку уха. Всего два года и тысячи световых лет.

Ответ задерживался. Видимо, новости повергли К-капсулу в электронный шок.

— Какой всё же ты осел, — наконец отреагировал прибор. — Вечно попадаешь, куда не следует.

— Что верно, то верно.

— Рядовой Билл. Я чувствую, что с вами не всё в порядке.

— Ещё бы. Тотальная депрессия плюс полное отчаяние.

— Нет. Я даже не знаю, как это получше сказать — но ты, похоже, совершенно трезв.

— ИИ, ты идиот — я же не пил последнее время. Ничего не пил, кроме сопливого киселька, который здесь почему-то называют едой.

— Да нет, дорогой мой, дело не только в этом. Похоже, что ты.., в общем, если верить показаниям моих нейродатчиков, у тебя значительно повысился КУР.

— Повысилось — что?

— Коэффициент умственного развития, сынок! Не ахти, конечно, какое достижение, но... — Тут послышались задорные звуки тарантеллы, и ИИ сразу заговорил по-другому. — Я толкую о том, что у тебя появились крутые способности к математике, лингвистике, философии! А ну-ка, глянем — мама миа! — да твой КУР подскочил с девяноста до ста семидесяти! — Захваченный своими открытиями, ИИ брызнул чистыми звуками «Сельского сада», которые плавно перешли в какой-то марш. — Похоже, что усердное пьянство подавляло твой интеллект. Если верить моим данным, ты был фермером, лихо управлялся с робомулом и мечтал стать техником-осеменителем. Как бы там ни было, но сейчас твой интеллект развивается с потрясающей скоростью. Возможно, ты получил стимулирующий радиационный удар во время путешествий во Времени.

Билл без утайки поведал всю грустную историю своего падения со сверкающих высот планеты Баров в недра гнусного сего корабля.

— Должен сказать, довольно печальная история.

— Как ты думаешь, что мне делать дальше? — спросил Билл.

— Ты пробовал разорвать цепь?

— Теперь я понимаю, почему твой интеллект называют искусственным. Пошевели мозгами, олух электронный. Даже если я порву цепь — куда мне бежать? Мы ведь в глубоком космосе и летим на Чёртову планету.

— Смерть-69. Знаю. Скверно. Однако не надо отчаиваться. У тебя всё же есть шанс.

— Совершенно микроскопический. Я уже побывал на Венерии. А это — Смерть-69. Солдат может протянуть там неделю, максимум. Как ты думаешь, затем они сажают всех на цепь? Потому что солдаты обязательно взбунтуются. Они-то понимают, куда их везут.

Послышались жалобные стоны, как будто обречённые солдаты подслушали разговор и вспомнили о своей жуткой судьбе.

— Ужасно. По крайней мере, путешествие займёт немало времени.

— Возможно. — Билл провёл рукой по отросшим волосам, пощупал щетину. — Я здесь уже довольно долго.

— Мы должны постараться, чтобы ты сохранил ясную голову, пока все вокруг будут сходить с ума.

— Может, для начала ты вырубишь эту идиотскую музыку?

— С удовольствием. Если ты не очень занят, может, займёмся твоим образованием?

— Образованием?

— Да. Понимаешь, в моей памяти содержатся в полном объёме все энциклопедии нашей Галактики, сведения обо всех технических достижениях — короче, всё, что нужно для полноценного образования. И к тому же, осмелюсь заметить, я очень неплохой учитель.

— Знаешь, я бы лучше пивка выпил.

— Знаешь, а я лучше кантри послушаю. Удачи тебе. Раздался лёгкий щелчок, и голос пропал. Тишина.

— Сам дурак, — вспылил Билл и гордо сложил на груди руки. Но, проскучав несколько минут в кромешной тьме, снова дёрнул себя за ухо. — Ты где, старина? Я задумался, извини. Давай поболтаем. Ты меня учи, а я буду учиться. Ну, что скажешь?

Ничего.

Билл дёрнул сильнее. На сей раз ИИ ответил оглушительным взрывом джаза.

— Ладно. Договорились. Будем принимать по чайной ложке, начиная с буквы "А", или грохнем все залпом?

— Залпом оно, конечно, лучше, — ответил Билл. От столь сочной фигуры речи его рот сразу наполнился слюной.

Так, с помощью ИИ, Билл просеял память компьютера и усвоил все знания, которые выработало до него человечество.

Он изучил историю. Он познал суть всех великих религий. Превзошёл все науки. И вскоре, подобно Сократу, вёл возвышенные философские диалоги с ИИ, а когда с философией было покончено, он ударился в споры о преимуществах этических положений Канта по сравнению с эпистомологией Кьеркегора.

Билл изучил биологию, элементарную и высшую математику. Прошёл всю физику от ньютоновской механики до квантовой теории. Он даже понял принцип действия сверхсветовых двигателей, что было настоящим достижением, поскольку сами создатели не имели об этом никакого понятия. Билл изучил ксенобиологию. И, наконец, стал прозревать великолепие совершенства Вселенной. Теперь он понимал ценности расы Бгр'а и ясно увидел, какая страшная беда обрушилась на чинджеров в образе человечества.

Неделю за неделей учился Билл, впитывая знания, подобно тому, как губка впитывает воду.

Когда корабль наконец приземлился, ИИ, проработав кучу вариантов, выдал такой простой план спасения, что он сработал.

В отсеке лежали целые горы гнилой соломы, в неё-то Билл и зарылся. Охранники, занимавшиеся выгрузкой, не заметили его и прошли мимо.

Так для Билла началась новая жизнь. Омерзительная обстановка нисколько его не смущала. Билл обнаружил в своей душе, огромную любовь к знаниям. И восторг перед мудростью. И перед всеми вещами, которые открыл ему ИИ. Вселенная вдруг предстала перед ним во всём своём величественном великолепии, полная сладостных истин и чарующих тайн.

Разум его был восхищён сокровенными тайнами бытия, и при помощи К-капсулы Билл принялся собирать воедино части великой тайны, разгадать которую оказалось не по силам человечеству, а может, и никому из разумных существ Вселенной.

Смысл жизни!

Опираясь на совершенный разум и окрепший дух, Билл открыл для себя простую истину, которая вечно ускользала от филологов, философов и великих теологов.

Жизнь имела смысл, это точно.

Но выразить его оказалось очень трудно, точнее, его невозможно было облечь в простые слова галактического языка.

Нет, смысл жизни для своего выражения требовал нового языка, математического. Поскольку необходимость есть мать всех изобретений — неизвестно, правда, кто отец, — Билл изобрёл такой язык. Он служил одной лишь цели: выявить и высветить все крупицы смысла, которые составляли одно великое целое. Смысл жизни.

Прошли долгие недели, месяцы и даже годы — два года, если быть точным, — прежде чем Билл смог переварить полученные знания и выразить их в краткой математической формуле. Он выцарапал её ногтем на переборке, постоянно перечитывал и восхищался ею. Вот оно. Придёт время, и он откроет сию истину всей Галактике.

В переводе на галактический язык это выглядело приблизительно так: «Жизнь = бардак».

Хотя жизнь не есть бардак. Короче. Глубже.

Прекраснее.

Билл не знал, где находился, когда записал своё уравнение. За время его заключения на корабле тот приземлялся много раз, и каждый раз, спрятавшись в солому, Билл оставался незамеченным. Он совершенно потерял счёт дням, потому что дней не было — а была только вечная полутьма, нарушаемая стонами солдат да звяканьем цепей.

Билл не мог налюбоваться на своё уравнение. Мозг его пылал, нет, совершенно сиял! В его душе пылал огонь истины, и ясный свет её обещал разрешение всех загадок Вселенной.

Смысл жизни мог разрешить все несчастья во Вселенной! Мог уничтожить и боль, и страдания. Если бы только удалось выбраться из проклятого корабля и связаться с правительством чинджеров, с Императором, то между чинджерами и человечеством воцарился бы вечный мир!

И не стало бы солдат!

И не было бы войны!

И исчезли бы страх и ненависть, кровь и смерть! И не надо было бы напиваться до бесчувствия. И Вселенная стала бы царством мира, музыки, искусства и литературы! Царство дружбы и вселенской доброты.

— Жизнь прекрасна! — объявил он ИИ. — Но она стала бы ещё краше, если бы мне удалось хоть раз прилично поесть и сбежать с этого корабля.

— Ты прав. Но как это сделать?

Билл не знал. А потому направил свой раскрывшийся, просветлённый разум на решение других задач. Поскольку для остальной Галактики постижение элементарных основ его уравнения потребовало бы значительного времени, Билл принялся разрабатывать проблему выражения смысла жизни на понятном для людей языке. Это была нелёгкая задача, и он не раз заходил в тупик, прежде чем впереди забрезжил слабый свет удачи. К тому же Билл понимал, что если ему не удастся донести смысл жизни До остального человечества, то жизнь людей не станет лучше.

И вот однажды, когда он прорабатывал особо трудную экзегезу, мимо пробежал человек, споткнулся о цепь, которой он был прикован к переборке, и порвал её. Биллу показалось, что он сошёл с ума.

Глава 20

Билл встал.

— С дороги, мать твою! — рявкнул его случайный спаситель. — Я хочу сойти!

Билл попытался ответить, но в последние два года ему так мало доводилось разговаривать, что он едва смог промямлить нечто несуразное: — Медленно поворачиваюсь. Шаг за шагом.., сантиметр за сантиметром...

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Билл поднял ногу, на которой болтался обрывок цепи. Да, это правда!

— Я свободен! Не могу поверить! Ты меня освободил! Я долгие годы, всеми забытый, просидел на этом корабле! А ты меня освободил! Как мне тебя благодарить?!

— Уйди с дороги! Мне нужно спуститься! Заверещал селектор: — Две минуты до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

— О нет! Опять на Смерть-69! Это верная гибель! — Билл рухнул на колени перед незнакомцем и зарыдал.

— Уйди с дороги!

— Молю вас, сэр! Я открою вам тайну Вселенной! Я знаю смысл жизни!

— Послушай, придурок, даже если ты можешь открыть мне капитанский бар — мне всё равно. Это корыто скоро взлетит, и я не собираюсь на нём оставаться!

— Я не лгу!

— Можешь ты подвинуться, приятель? Мне нужно попасть на трап.

Селектор снова заверещал:

— Одна минута до закрытия люка. Следующая остановка — Чёртова планета!

Солдат запаниковал.

— Я не лгу!

— Тридцать секунд до закрытия люка, — произнёс голос в селекторе. — Последний шанс купить страховку. Десять миллионов кредиток за голову. Двадцать девять секунд...

Это уже когда-то было, пронеслось в голове у Билла. Да ещё и этот парень!

— Я же сказал тебе — прочь с дороги!

Билл ощутил резкий и сильный удар. Он кувыркнулся назад, ещё раз назад — а потом пол куда-то исчез. Он попытался ухватиться за поручень трапа — но тот треснул, и Билл полетел вниз.

Он сильно ударился об пол, но теперь уже точно знал, что делать дальше. Не теряя времени, не обращая внимания на боль, пронзившую все тело, он вскочил и помчался к выходу.

И вскоре увидел овал люка. Да, это был люк, и сквозь него потоком лились дневной свет и воздух. Дымный, вонючий — но все равно свежий воздух. Внезапно ослепнув, Билл неуверенно спустился по рампе.

Свободен, подумал он. Свободен!

Свободен — но где он находится?

— Эй, солдат. Куда собрался? — окликнул его охранник.

— Где я?

— Да ты что, рехнулся? Ты на космодроме «Счастливый старт» на базе «Печальный эфир». Пытаешься бежать с корабля? Кто ты такой?

И тут Билл вспомнил все, решительно все. Благодаря своему окрепшему разуму он понял, что происходит.

Он попал в прошлое.

И столкнулся с самим собой.

Он внезапно вспомнил, что нужно ответить.

— Я лейтенант Брендокс! Вот кто я!

— Отлично. Значит, тот парень всё-таки тебя нашёл? А где он сам, чёрт возьми?!

— Уже идёт. Сейчас явится. Охранник глянул на часы.

— Ему лучше бы поторопиться. Старт уже скоро.

— Не волнуйся, — успокоил его Билл. — Он успеет. Только... И тут, когда до старта оставалось всего три секунды, он увидел самого себя, скатывающегося вниз по рампе. Его двойник остановился у самого подножия рампы.

— Алло, приятель, это и есть твой Брендокс? Билл глянул в глаза себе прошлому таким умоляющим взглядом, какой только смогли изобразить его покрасневшие глаза. Он встретил свой собственный взгляд, и тут будто что-то щёлкнуло.

— Да, это он. Я забираю его.

— Ладно, садитесь в свой гравикар и проваливайте, а то когда эти штуки взлетают, они сжигают вокруг все живое.

И часовой рванул прочь от корабля что было сил.

Билл огляделся вокруг. Да, вот и гравикар, он вспомнил его. Билл быстро залез на заднее сиденье.

Билл-младший сердито забрался на водительское место и врубил двигатель.

— Не понимаю, зачем я это сделал. Ничего не понимаю, — пробормотал он, когда гравикар рванулся вперёд.

— Ты не пожалеешь, Билл. Я тебе обещаю, — ответил Билл.

Билл услышал, как сзади взревел «Вельзебуб». И почувствовал, как что-то сжало его руку.

Браслет.., он заработал. Экранированный металлической обшивкой корабля, он не мог работать. Но здесь, снаружи, браслет ожил и послал сигнал в пространство и время...

Сигнал для сэра Дудли и Эллиота-Бгр'а.

Билл даже не успел до конца осознать свою мысль, как они материализовались и зависли в воздухе. Эллиот поманил его.

Билл не стал дожидаться особого приглашения. Тряхнув длинными волосами, он прыгнул из несущегося на полной скорости гравикара прямо внутрь Портала Времени. Эллиот-Бгр и нео-Билл исчезли, устремившись в будущее.

На Адскую планету.

* * *

— Где мы? — спросил Билл и закашлялся, вдохнув дымный, загрязнённый воздух.

Среди мрачных туч сверкали молнии, вонючий тёплый дождь лился на полуразрушенный город. В су раке, сотрясаемом раскатами грома, двигались неясные фигуры.

— Он ещё спрашивает! — фыркнул сэр Дудли. — Пока он занимался своими делами — и, судя по твоему виду, то были интересные дела, — мы с Эллиотом решили, что пора кончать со всем этим. Даже если вся блумсберрийская компания снова займётся своей скучной писаниной, это не устранит полностью угрозу возникновения нацизма. Потому что существует Адская планета. В результате сложнейших расчётов мне удалось выяснить этот незаметный, злокачественный завиток Времени. Этакая рекурсивная петля, которая и явилась причиной всех неприятностей во Времени. Мы здесь, чтобы уничтожить её навсегда.

— Звучит очень убедительно, — заметил Билл. — Исследуй, объясняй, размышляй, уничтожай.

— Ага, Билл. Что-то ты странно заговорил, — удивился Эллиот-Бгр. — Что с тобой произошло?

— Буду счастлив объясниться, как только мы закончим настоящую операцию.

— Ага-ого, — пробормотал Эллиот-Бгр, удивлённо покачав головой, и повернулся к сэру Дудли. — Что вам известно об этой планете?

— Очень немногое. Это обречённая и отчаявшаяся планета. Здесь навалом нацистских лозунгов и сильно влияние хиппизма. Должен добавить, что самый воздух здесь пропах порнухой. Да, это и есть родина порнографии и её почитателей — и мы наконец сюда попали! Должен сказать, Билл, — именно должен, — что сыграл в этом не последнюю роль!

В разбитом окне полуразвалившегося здания Билл заметил своё лицо. И невольно раскрыл от удивления рот. Он был как две капли воды похож на того парня, который пытался его убить на борту круизного лайнера по дороге на планету Баров!

Длинные нечёсаные волосы свисали до плеч. У него отросли усы и борода. Одежда его была грязна и вся оборвана.

— Отвратительная внешность — но вместе с тем идеальная маскировка для предстоящей операции, верно? — заметил он. Эллиот-Бгр брезгливо сморщил нос.

— Да уж. И всё же неплохо бы тебе ванну принять, а, солдат? Я всегда говорил, что люди так ненавидят чинджеров именно за то, что мы не потеем. Да здравствуют чинджеры! Но ты сегодня особенно очарователен, Билл!

— Полностью согласен, — добавил сэр Дудли.

— Прошу меня извинить, джентльмены. Весьма сожалею, но я провалялся на корабле два года и надеюсь, что вы меня поймёте.

Эллиот-Бгр сокрушённо покачал головой. А может быть, такое покачивание головой у чинджеров означает ироническую усмешку?

— Да, Билл. Это, наверное, было ужасно. Искренне рад, что наконец ты выбрался. Мы буквально прочёсывали Время, пытаясь тебя отыскать. Что же ты делал, пока мы тебя не нашли?

— Возможно, ты заметил, что я трезв, — ответил Билл. — Я трезв и нисколько не хочу выпить. К тому же при помощи К-капсулы, которую мне любезно вшил Дж. Эдгар Инсуфледор, я сильно повысил уровень своего образования!

— Нет! — воскликнул сэр Дудли.

— Да! И мне даже удалось постичь смысл жизни!

— Ты наступил мне на хвост! — вскричал чинджер.

— Конечно, для этого пришлось изобрести новый математический язык. Для того чтобы постичь смысл жизни, вам сначала придётся понять смысл уравнений, — пояснил Билл.

— Ага, но почему бы тебе сначала не принять ванну, прежде чем приступать к лекциям?

— Да, а уж потом мы разберёмся и с хиппи, и с нацистами!

— Хотелось бы. Это поможет решить все проблемы Вселенной. Тройка дружно ринулась на поиски гостиницы. Нацисты и хиппи могут немного подождать — сейчас Биллу до зарезу нужна горячая ванна!

Пока они шли по улицам, Билл заметил, что все местные жители — и мужчины и женщины — внешне очень похожи на него. Отличались они только одной деталью костюма — на голове у каждого сидела забавная шапочка.

— Ну, конечно! — смекнул он. — Конечно! Это же эмблема любителей порнухи! Похоже, они перебрались на эту планёру, чтобы скрыться от преследований.

— Ага, Билл, мы тоже сразу это поняли!

— Ах! — воскликнул Билл, озираясь по сторонам. — Ах! Ах! После долгого сидения в омерзительной дыре было чрезвычайно приятно ощущать вокруг себя новый мир. Ах, как это было прекрасно!

— Этот город, похоже, представляет собой своеобразный культурный центр. Все местное население поголовно занимается в этом центре порнухой, и, по всему видно, далеко не первый год.

— Давай наконец пойдём в гостиницу, и ты примешь ванну! — возмутился Эллиот-Бгр. — А осмотр достопримечательностей оставим на потом!

Они шли мимо бесконечных длинных магазинчиков, забитых книгами, дешёвой бижутерией, порножурналами и прочей экзотической чепухой. Вокруг толпились длинноволосые хиппи в диких нарядах: тут были и полуобнажённые девушки, одетые рабынями, и матроны-садомазохистки с плётками и прочими интересными приспособлениями. Приятели проходили мимо каких-то балаганов, где хиппи, раскрыв рот, слушали байки порногероев о том, как отлично можно бочком, ничком, тычком, паровозиком, рачком и как-то уж совсем умопомрачительно. Они проходили мимо огромных залов, набитых произведениями искусства и картинами, будто взятыми из Билловой коллекции голопорнографических комиксов.

Прежний Билл наверняка был бы сражён, но нынешний, сверхобразованный Билл, знания которого были достойны десяти докторских дипломов Оксфорда, трёх — Гарварда и отеческого поцелуя в лоб президента Беркли, пришёл в ужас.

— Боже мой! Какой кошмарный вкус! Могу себе представить, какая у них литература!

Ведь Билл, отдыхая от учёных занятий, прочёл всю классику — от «Беовульфа» и Шекспира до книги «Тайная миссия НЛО». Поэтому он хорошо представлял себе разницу между серьёзной литературой и популярной литературой для народа. Билл и сам лелеял мечту, после внедрения смысла жизни в умы населения Галактики, сесть за написание мемуаров — если только удастся вспомнить всё, что с ним произошло.

— Идём же, Билл, — подгонял его Эллиот-Бгр. — Конечно, это грязные книжки, но в данный момент ты ещё грязнее!

Наше трио наконец отыскало комнату с ванной, в которую немедленно засунули Билла. Воду в ванне пришлось менять пять раз. Бороду и волосы решили оставить — с такой маскировкой легче искать источник порноинфекции.

Сэр Дудли тоже переменил внешность в целях маскировки: теперь он выглядел не как обычный Портал Времени, а выступал в роскошном наряде мастера пыток с набором плетей и горшочком расплавленного свинца. Эллиот-Бгр вырядился полуголой вавилонской блудницей.

— Что ж, джентльмены, в путь? — спросил Билл. Он страшно гордился недавно приобретённым интеллектом. Его жизнь наконец приобрела смысл. Он собирался не просто спасти Вселенную, но и придать смысл самому её существованию, тот самый смысл, который так обогатил его душу!

Глава 21

— Алло! Парни! Чем могу быть полезен? — окликнул их охранник.

Огромный мускулистый тип был одет в голубой мундир с голубыми эполетами, на голове порношапочка в горошек, из кобуры торчала рукоять пистолета. Ширинка на штанах, конечно же, расстёгнута.

— Добрый день, — вежливо поклонился Билл. — Мы поклонники порно и направляемся на встречу с издателями «Суперпорно». На котором они этаже?

— Похоже, вам надо в «Галапорно-публикейшнз» — это девятый и десятый этажи. Док обретается там. Он и возглавляет весь проект. Писатели и редакторы занимают седьмой и восьмой этажи. Пассажирские лифты сегодня на ремонте, вам придётся воспользоваться грузовым лифтом.

— Благодарю вас, сэр! — произнёс Билл, не на шутку перепуганный богатством своего словарного запаса и благородной изысканностью собственных манер. — Вы очень любезны!

— Пройдите через холл, — показал охранник. — Лифт там, где свалены ящики с быстрорастворимыми писательскими мозгами.

Билл с приятелями направился к грузовому лифту. И точно, рядом были кучей навалены ящики с надписями: «Осторожно — быстрорастворимые мозги писателей. Залить горячей водой и размешать».

— Очень интересно, — заметил Билл. — А я-то всегда поражался, откуда они выкапывают свои дикие идеи?

Ждать лифта пришлось довольно долго. Наконец друзья вошли в кабину и поднялись на девятый этаж. Когда они вышли из лифта, Биллу в уши ударил треск компьютерных клавиш. Он заглянул в первую попавшуюся дверь, и глазам его предстало жуткое зрелище.

Огромный зал был уставлен рядами компьютеров. И к этим компьютерам были прикованы мужчины и женщины, которые, согнувшись над клавишами, усердно выколачивали светящиеся строки. Прозрачные трубки с отвратительной чёрной плазмой внутри тянулись к венам жертв: кофе вводился прямо в кровь. Спины людей покрывали рубцы; кровавые лохмотья изорванных рубах уже не прикрывали их. Между рядами расхаживали мускулистые охранники с хлыстами, готовые в любой момент огреть того, кто слишком долго думает над строкой. На краю каждого стола лежали жалкие кучки монет — скудное вознаграждение за рабский литературный труд.

— Ага, — заметил Эллиот-Бгр. — Толкуй после этого о писательском труде!

— «Редакторский отдел», — прочёл Билл на табличке. — Нам сюда. Полагаю, что доктор Крафт-Нибблинг сидит здесь. Значит, вы считаете, что именно он заправляет порнобизнесом на этом отвратительном отрезке Времени? Однако я не вижу здесь никаких признаков национал-социализма. Это чистой воды капитализм!

— Понимаю, понимаю, — ответил сэр Дудли. — Меня и самого это сбивает с толку! Но мы должны остановить этого человека. Положить конец всем его злодеяниям. Он просто бесчеловечно обращается с писателями. Даже если это клоны — всё равно нельзя их так мучить!

— Правильно! — поддержал его Эллиот-Бгр. — Вот мы уважаем и обожаем наших писателей. Они купаются в почёте и любви и получают все самое лучшее.

— Ты прав. Похоже, мне придётся заняться ещё одной проблемой — правами писателей. Это очень кстати, потому что я сам собираюсь стать писателем!

— В самом деле? — удивился сэр Дудли. — Собираешься написать руководство для алкашей? Ты же в этом деле ветеран, опыта тебе не занимать.

— Я отринул алкоголь и теперь пью только из чистого источника истины! — высокопарно заявил Билл.

Тут они подошли к офису Крафта-Нибблинга. Не потрудившись даже постучать, ввалились прямо в приёмную.

— Кто вы такие? — вскинулась секретарша.

— Нам нужно срочно видеть Крафта-Нибблинга, — рявкнул Эллиот-Бгр, вытащив бластер. — Пошевеливайся! Секретарша нажала кнопку селектора.

— Доктор Крафт-Нибблинг, — застрекотала она, — у нас в приёмной какие-то обезумевшие читатели!

Доктор Шелли Д. Крафт-Нибблинг-младший был решительно бледен. Он, откинувшись, лежал в кресле.

— Послушайте, ребята. Билл, Эллиот-Бгр, сэр Дудли. Должен признаться — да, я несколько жесток. Я, конечно, мог послать хиппи назад в прошлое, чтобы изменить историю литературы. Но нацисты? Никогда! Я сам не понимаю, как такое могло произойти?! Не могу представить себе — если, конечно, то, что вы рассказали, правда!

Билл бросил на Крафта-Нибблинга подозрительный взгляд.

— Конечно, правда. Вы что же, не верите нам? Может быть, вы хотите доказательств?

Правду сказать, Билл не доверял этому типу. Может, из-за гладко зачёсанных назад волос. А может быть, из-за бегающего, уклончивого взгляда. А может, из-за башмаков из змеиной кожи. А больше из-за того, что своим острым носом и строгим видом этот типус напоминал Биллу того самого вербовщика, который заставил его подписать армейский контракт на Фигеринадоне-2.

Но поскольку Билл когда-то был страстным почитателем порнокомиксов, он не мог поверить, что доктор совсем уж плохой человек.

— Послушайте, — сказал Крафт-Нибблинг. — Вы мне нравитесь, парни! Я люблю таких людей!

— Тогда почему же ваш хиппи пытался убить меня и Билла? — поинтересовался Эллиот-Бгр.

— Наверное, тот парень был излишне фанатичен, — согласился доктор. — Но я не приказывал ему убивать! Я желаю только мира, процветания, всеобщего счастья и стабильного оборота в торговле — пусть даже и с минимальной прибылью! — Он картинно оглянулся вокруг. — Вот чего я не вижу, джентльмены, так это никаких признаков так называемых нацистов!

И в этот момент заверещал селектор.

— Извините, доктор Крафт-Нибблинг, — послышался голос секретарши. — Вас хочет видеть мистер Шикльгрубер.

— Очень знакомое имя! — заметил сэр Дудли.

— Эдна, скажите ему, что сейчас у меня очень важная встреча и...

Голос секретарши зазвенел на грани истерики.

— Мне кажется, что это его не...

Дверь распахнулась.

В кабинет ворвался человек в сером мундире, весь перетянутый чёрными ремнями, с маленькими чёрными усиками. Он размахивал огромным «люгером».

— Всем руки вверх! А то састрелю! — крикнул нацист.

— Вспомнил! — обрадовался сэр Дудли. — Шикльгрубер — это же настоящая фамилия Гитлера!

Эпилог

— Отличный выстрел, Бгр, — похвалил Билл. — Одна вспышка бластера — и Гитлера нет. Здорово, что ты наконец сбросил маскировку. Так приятно снова видеть нашего славного четырёхпалого зеленища!

— Как только он исчез — сразу пропали все нарушения Времени, — сказал сэр Дудли. — Я проверил все вплоть до того момента, когда они выдернули его из бункера. Он тогда даже понять ничего не успел.

— А мне больше всего понравилось, как враз пропали хиппи со своей Адской планетой, когда разрушилась петля Времени, — вмешался чинджер Бгр. — Ага, мы должны поблагодарить вас, сэр Дудли, за проявленную сообразительность и умелые действия в качестве Портала Времени.

— Ты слишком добр, мой мальчик. Я просто исполнил свой долг!

— Исполнил, да совсем не просто. И не зря же ты затащил нас на планету Баров!

— Самое то место, чтобы отпраздновать победу! Только уже не для Билла. Он сидел, скорбно уставившись на стакан лимонада.

— Жизнь отнюдь не бардак, — бормотал он. — Жизнь совсем не бардак.

Ну вот, задание наконец выполнено, размышлял он. И вот я сижу в баре у Дядюшки Нэнси, на мне прелестный летний ансамбль, во Вселенной больше не существует угрозы нацизма, я знаю, в чём смысл жизни. Так почему же меня так мучит ощущение полной бессмысленности бытия ?

Эта мысль не давала Биллу покоя.

— Я так счастлив, что опять занимаюсь своим делом, ребята! — радовался Дядюшка Нэнси, выставляя всем напитки.

По случаю победы Дядюшка Нэнси нарядился в прелестное голубое платье с блёстками. Его шею украшало пушистое боа.

— Я рад, что бар в порядке и напитки на месте. Эй, Билл! Ты совсем не пьёшь свой лимонад. Может, налить тебе чего-нибудь человеческого — за счёт заведения? Как насчёт кружечки дивного пенного халыдионского пивка? Оно очень крепкое!

Слюнные железы Билла судорожно сжались, но он мужественно тряхнул головой.

— Нет, спасибо, друг мой. Я решительно не пью. — Он похлопал себя по окрепшей печени. — К тому же приходится заботиться не только о физическом здоровье — моему мозгу грозит серьёзная опасность. Весь мой интеллект исчезнет без следа, как только серое вещество подвергнется действию этилового спирта.

— Как угодно. Однако славно вы всыпали нацистам! Будете пить бесплатно весь вечер!

Бгр с энтузиазмом дул пиво из кружки, не меньше его ростом.

— Ага, спасибо. Осталось только остановить войну между чинджерами и людьми, и всё будет в полном порядке!

— Ну уж нет! — отрезал сэр Дудли. — Я больше никого не буду перемещать во Времени! Хватит с нас изменений. Опять же нацисты могут прорваться обратно, если мы будем всё время скакать туда-сюда. Кто его знает. Может быть, в Галактике не один такой Гитлер, и где-нибудь болтается ещё один подонок! — Портал Времени даже вздрогнул.

— Да ладно, — успокоил его Бгр. — Ага, и всё-таки мы молодцы. Так приятно с вами выпить, парни. Хорошее это дело — временное перемирие.

Они вспоминали былые приключения, шутили и смеялись, а Билл задумчиво попивал лимонад. Проблема состояла в следующем: если жизнь не есть бардак, а ты ничего, кроме бардака, в жизни не видел, то что же получается? Формула, которую он вывел, была прекрасна, а быть интеллектуалом — просто здорово Но к чему всё это?

И в самом деле, чем больше он размышлял над этой проблемой с позиции чистого разума, тем более отвратительной и пугающей казалась ему Вселенная!

Кроме того — непомерный интеллект превратил его в невротика. Когда ты глуп, то мучиться приходится гораздо меньше. Раньше Билл беспокоился только о том, чтобы выжить, да ещё о том, где выпить кружку пива.

Это была по-настоящему простая и яркая жизнь.

Вдруг Билл заметил у себя под носом здоровенную кружку пива. Запах хмеля и солода ударил ему в голову. Он поднял взгляд и увидел улыбающееся лицо Дядюшки Нэнси.

— Что это? — спросил Билл.

— А ты дёрни, Билл. Одна кружка тебе не повредит. Расслабься, не порть людям вечер.

— Нет, — отказался Билл. — Хватит с меня и лимонада. Вот что мне действительно необходимо, так это интересный разговор. Дядюшка Нэнси, давай поболтаем о литературе. Или о философии. Я думаю, что...

Его прервал шум у входа. Билл и его друзья как один обернулись и увидели группу солдат, без платьев, входящих в бар. Впереди шествовал не кто иной, как Дж. Эдгар Инсуфледор, одетый в форменный плащ.

— Билл, — зарычал шеф ГБР грубым низким голосомБилл! Твой рапорт никуда не годится! Удачная операция? Что это значит? И где Эллиот Метадрин?!

— Ха! Ха! Ах ты, старый дурак! — приплясывал захмелевший Эллиот-Бгр. — Я, чинджер Бгр, и был Эллиотом Метадрином! Бгр показал шефу нос. Завсегдатаи бара разразились аплодисментами.

— Что такое?! — рявкнул приземистый краснолицый шеф. — А это что за подозрительный субъект? — Он упёрся взглядом в сэра Дудли.

— Ваши замечания кажутся мне совершенно неуместными, сэр. Я полагаю, что вам лучше убраться отсюда, иначе...

— Иначе! Ты мне угрожаешь? А может, ты тоже переодетый чинджер? — Он в ужасе отскочил назад, озираясь по сторонам. — Бог мой! Книги! Вы только посмотрите на эти книги.., да вы здесь все колпартийцы, не так ли? Солдаты — взять их, а книги сжечь! Немедленно. Билл, а ну-ка снимай своё дурацкое платье и дружкам помоги. Будешь хорошо себя вести — получишь только месяц губы.

Билл вздохнул. Посмотрел на своих друзей. Посмотрел на солдат с Инсуфледором во главе. Потом вытащил из набедренной кобуры вычищенный бластер, перевёл регулятор на максимум и поднял оружие.

— Не делай этого, — вмешался сэр Дудли. — Инсуфледора можно пустить в расход, но ты себе никогда не простишь, если погибнут простые солдаты. У меня есть идея.

Сэр Дудли стал на глазах пухнуть, пока Портал Времени во всём своём великолепии не вырос до потолка. Перепуганные солдаты принялись палить по нему, но Портал лишь хохотал в ответ, вбирая в себя энергию выстрелов, и становился всё больше и больше.

А потом — взорвался!

По глазам ударил световой взрыв, а когда зрение вернулось, все увидели, что Портал Времени исчез. Вместе с Инсуфледором и солдатами.

Билл вздохнул.

— Добрый был Портал, что там говорить. Выпьем за его здоровье.

Подсознание уже приняло за него решение. Он быстро протянул руку, схватил кружку пива и в три глотка осушил её.

Алкоголь — после двух лет полного воздержания — крепко ударил ему в голову.

— Новое следствие из теоремы о смысле жизни, — уже неверным голосом объявил он. — Жизнь, может быть, и не есть бардак, но очень на него похожа! — Он решительно двинул вперёд кружку. — Давай ещё по одной, Нэнси.

— Правильно, Билл, — одобрил Дядюшка Нэнси. — Поднажми!

— Эй, придурок! — завопил ИИ, хотя никто его не включал. — Что случилось с шефом? Билл вздохнул.

— Сейчас мы поговорим о твоём будущем. Сэр Дудли, где вы там — вы меня слышите? Не могли бы вы прихватить с собой и этот прибор?

В воздухе материализовалась карточка и упала на стойку. «За него не волнуйся, Билл. Отдыхай» — было написано на ней. Что-то звонко щёлкнуло в ухе у Билла, и прибор исчез.

— Ага, Билл, — вот и остались мы вдвоём. Давай выпьем